Александр Козлов
Древнейшая история Московского края. Мифы и реальность

Автор сообщает, что цитирование всех использованных в данной книге источников осуществляется с обязательным указанием имён авторов, произведения которых используются, и источников заимствования,а цитирование осуществляется в чисто информационных, научных, учебных, культурных (в т.ч. критических, полемических) целях, для раскрытия творческого замысла автора этой работы в объёме, оправданном целью цитирования, включая воспроизведение цитат и отрывков из книг («дайджеста» исторических работ), и выдержек из различных статей, в том числе в форме обзоров печати и интернет-ресурсов.

Все фотографии и картинки для книги взяты из числа находящихся в свободном доступе в Интернете.

Автор выражает благодарность за помощь в подготовке книги коллеге по литературно-историческому «ремеслу» Станиславу Ермакову, моему бессменному редактору Марии Сакович, коллегам по Академии ДНК-генеалогии Всеволоду Меркулову и Евгению Пайору. Также эта книга не смогла бы состояться без поддержки коллег по Русскому литературному обществу – Александра Чистякова и Милы Дёминой.

Предисловие

Автору этой книги не привыкать выходить на новые рубежи. Но одно дело покорять открытые морские просторы, а другое – окунуться в пучину гуманитарных исследований. Здесь помимо своих подводных течений, водоворотов и рифов, попутных и встречных ветров ещё есть неоткрытые берега и неведомые земли. Как говорится, тот не моряк, кто с морем не в ладах. Отправляясь в необъятные просторы за поиском нового знания мало быть любознательным, обладать пытливым умом и критическим складом характера. Нужно быть ещё и смелым.

Перед Вами не просто книга о древнейшей истории Московского края и его загадках. Вы держите в руках работу, автор которой оказался смелее многих академических историков и краеведов. Он не побоялся соприкоснуться с самым передним краем науки, обратившись к ДНК-генеалогии. И та ответила автору взаимностью, предоставив новые данные, с помощью которых удалось переосмыслить многие, казавшиеся хорошо известными положения, иначе взглянуть на привычные исторические трактовки, да и вообще поразмышлять вместе с читателем.

ДНК-генеалогия – это новая междисциплинарная область науки. Она основана на том, что в Y-хромосоме человека по мужской линии в деталях наследуется «информация» о его родовом происхождении. Здесь отражаются характерные мутации предков каждого человека, живших сотни, тысячи и десятки тысяч лет назад. Изучая их, ДНК-генеалогия позволяет вполне надежно установить, когда, сколько десятков, сотен и тысяч лет назад жили предки современных людей, наций, этносов в целых странах и регионах, и к какому роду они принадлежали. Совмещение этих данных с исторической хронологией, с археологическими и географическими картами нередко полностью меняет наши представления о прошлом.

Российским ученым принадлежит приоритет в развитии ДНК-генеалогии в мире. Это направление сформировал ученик лауреата Нобелевской премии академика Н.Н. Семёнова, лауреат Государственной премии СССР,доктор химических наук, профессор Анатолий Алексеевич Клёсов. Он и его коллеги опубликовали множество научных статей, в том числе в академических журналах в России и за рубежом. Ещё больше вышло популярных материалов, заметок и видеороликов. С 2015 года в России была официально зарегистрирована Академия ДНК-генеалогии, президентом которой является А.А. Клёсов.

Перспективы развития ДНК-генеалогии разнообразны. Прежде всего это изучение древней истории России, истории славян на территории Русской равнины, создание общей картины прошлого с использованием данных археологии и лингвистики, помощь архивным генеалогам и краеведам. Академия ДНК-генеалогии занимается исследованием древних ископаемых образцов, о чём Вы прочитаете в этой книге, ведёт проект «ДНК замечательных людей», посвящённый изучению корней выдающихся деятелей https://topdnk.ru/

Александр Васильевич Козлов уже многие годы является нашим коллегой, активным членом Академии ДНК-генеалогии, неутомимым исследователем, чьи заслуги были отмечены медалью «За научный патриотизм». Отрадно, что он применил подходы и наработки ДНК-генеалогии в своей новой книге. Это сделало книгу по-настоящему интересной и незаурядной. Впрочем, Вы сами сможете в этом легко убедиться, отправившись в путешествие по истории Московского края вместе с автором. Попутного ветра и семь футов под килем!

Всеволод Меркулов, кандидат исторических наук, директор Академии ДНК-генеалогии

От автора

Имеющиеся сведения показывают, что человек обосновался на Московской земле более 22 тысяч лет назад. Первые достоверные сведения о расселении людей в лесных массивах Московской земли относятся к эпохе неолита, от которой нас отделяют 5-6 тысяч лет. В более поздний дославянский период за первобытным человеком в Московском крае появляются жители лесов – охотники и рыболовы, затем их сменяют племена угро-финнов и балтов, которые уже стали непосредственными предшественниками славян. Поэтому, рассматривая историю Московского края, мы по сути будем говорить об истории всей нашей страны.

Территория современного Московского региона, включающего Москву и Московскую область, составляет 47 тыс. кв. км и находится почти в центре Восточно-Европейской (Русской) равнины, расположенной на древней Русской платформе – одной из крупнейших равнин мира. Больше неё только Амазонская низменность. Но именно Русская равнина является тем местом в Евразии, которое языки последнего оледенения затронули в наименьшей степени. Соответственно, она и прорезающая её насквозь река Волга стали центром притяжения для проживающих здесь племён. Однако обычно в изданиях по истории России они не упоминаются. Вот как об этом пишет, например, историк Валерий Мазуров в своей книге «О Русах. О происхождении и формировании русской нации»: «Почему история народов Средиземноморья, Северной Африки, Западной Европы, Китая, Индии, Средней и Малой Азии, Закавказья насчитывает тысячелетия, а история русского народа, самого многочисленного народа Европы, начинается только со Средневековья? Почему историю средневековой России в учебниках и официальных изданиях называют историей Древней России? Почему историю русского народа начинают с так называемого «призвания Рюрика»? А что было ранее на огромной территории Восточной Европы, населённой ныне преимущественно русским народом? И было ли вообще призвание Рюрика для управления Северо-Западной Русью? И кто такой Рюрик, был ли он скандинавом, как это пропагандируется в средствах массовой информации, и какую роль он сыграл в становлении России? И были ли славяне вообще и русичи в частности бесписьменным народом до принятия ими христианства? И т.д. и т.п.».

Действительно, работы историков древности, Средневековья, результаты археологических раскопок свидетельствуют о том, что на территории современных России, Беларуси и Украины задолго до официального начала Руси существовали многочисленные города и различные селения с металлургией и гончарным производством . Наши предки торговали с другими регионами, в том числе с жителями Скандинавии, Причерноморья и Западной Европы. По данным археологических раскопок, численность населения городов восточных славян достигала нескольких тысяч человек.

Русский народ, как и многие другие народы, прошёл длительный путь развития. Исторические корни русского народа уходят в далёкое прошлое. Предки славян жили на территории Восточной Европы примерно с IV–III тысячелетий до н. э. Они имели хорошо развитую для того времени культуру и свою письменность. Об этом свидетельствуют как археологические данные, так и предания русского народа, а также европейские и арабские исторические материалы. Приведу только некоторые сведения из процитированной выше книги по истории Древней Руси Валерия Мазурова. В V веке н.э. в византийских церковных документах сообщается о славянах, проживавших между Дунаем и Днепром: «Этот народ имеет много городов, селений и укреплений… столицей его служит Томея, большой и богатый приморский город». Там же указывается, что епископом Томеи в 390–412 гг. был Теотим, «родом славянин ». В византийских хрониках VII в. отмечено, что «русский хаган еще при царе Маврикии делал нападения на империю, полонил 12 тысяч греков». Император Византии Маврикий царствовал с 582 по 602 г. Все это говорит о древности нашей истории и о ее «недосказанности» в существующих официальных исторических источниках.

Впрочем, присутствует здесь и объективный фактор. Действительно, письменные источники по истории населявших Московский край племён крайне скудны и ограниченны. Причиной являются как объективные обстоятельства – утеря недолговечных материалов, гибель их в результате войн, пожаров и природных катаклизмов, – так и сознательные действия правящих кругов, направленные на прерывание её исторической памяти. В связи с этим на первое место выходят археологические данные. Благо в последние годы археологические экспедиции проводятся всё чаще и чаще, а с результатами их работы можно легко ознакомиться в Интернете.

Об одной из таких археологических экспедиций, в черте самого нашего города, я расскажу в этой книге. Речь пойдет о неолитической стоянке на левом берегу Москвы-реки, у устья реки Химки, в районе Щукино, получившей название «Щукинская стоянка». Для меня, автора этой книги, слова «Щука», «Щукино», «Щукинская стоянка» и т.д. имеют особое значение. Ведь вот уже 14 лет, практически сразу по приезду в Москву из Североморска Мурманской области, я тружусь в ТРК (торгово-развлекательном центре) «Щука». Этот комплекс построен здесь в 2003–2006 гг. (официальной датой открытия считается 03 июня 2007 года). Общая площадь занимаемой территории (застройки) составляет 12 565 кв.м. Участок располагается у станции метро «Щукинская» (один из выходов располагается в контуре здания ТРК и граничит: с юго-востока – парк «Покровское – Стрешнево», с юго-запада – ул. Маршала Василевского и ул. Щукинская, с севера – ул. Авиационная). То есть комплекс располагается практически в границах этих самых знаменитых археологических мест. В прошлом в этих местах и в наших среднерусских лесах жили вперемежку люди разных древних археологических культур. Об этом также будет подробно рассказано в одной из глав этой книги.

Но мы пойдём в этой книге ещё дальше и, используя новейшие достижения ДНК-генеалогии и «молекулярной истории», в частности, раскроем многие секреты нашей отечественной истории. По археологическим и диалектологическим данным известно, что наибольший вклад в заселение верховьев рек бассейна Западной Двины и Волго-Окского междуречья на раннем этапе внесли выходцы из племенного союза кривичей, о происхождении которого существует несколько разноречивых гипотез. Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, мы воспользуемся, на мой взгляд, едва ли не сенсационными результатами ДНК-генеалогического исследования по кривичам моих коллег по Академии ДНК-генеалогии, которые описали ее в статье, опубликованной в №2 за 2020 год научного журнала «Исторический формат». С их согласия я публикую в этой книги некоторые выдержки из этой статьи.

Напомню, что за первую книгу из этой серии «Древнейшая история Пензенского края: мифы и реальность. Взгляд на историю с точки зрения новейших достижений ДНК-генеалогии» я стал лауреатом 1 степени Всероссийского открытого конкурса на соискание премии «За верность Слову и Отечеству» имени Антона Дельвига, который проводила «Литературная газета» в 2020 году. Очевидно, что это оценка не только авторских способностей и возможностей автора, а еще «знак качества» приведенных в той книге интересных фактов и разнообразной исторической информации. Поэтому, как и в первой книге этой серии, в данной книге я буду активно использовать уникальные работы многих известных историков, а также так называемые «альтернативные источники», чтобы в полной мере создать для моих читателей может быть и не очень подробное, но вполне законченное описание исторических событий, связанных с Московским краем. Основная задача этой книги состоит в том, чтобы пробудить и развить интерес к этой теме у читателя, кратко и популярно представив основные этапы истории края, начиная с самых древнейших времен вплоть до настоящего времени. В том числе, попытка взглянуть на историю Московского края с точки зрения новейших достижений ДНК-генеалогии. И уже на основе этих первоначальных знаний, увлекшись и заинтересовавшись отечественной историей, читатель сам сможет изучить эту тему уже более подробно и основательно. Хотя бы для того, чтобы свободней ориентироваться в потоках разнообразной исторической информации, беспомощно не запутываясь в ней как в паутине. При этом, пользуясь авторским правом, я выражаю исключительно свою точку зрения на описываемые события, которая не всегда совпадает с профессиональными историческими концепциями.

История изучения Московского края и города Москвы

Особая роль в изучении московской старины принадлежит основателю историко-археологического направления в российской исторической науке, фактическому основателю Исторического музея в Москве – Ивану Егоровичу Забелину. Хотя как сотрудник Петербургской археологической комиссии он проводил археологические раскопки на юге России, Забелин во многом заложил фундамент москвоведения. Подготовив по поручению Московской Городской думы от 1881 г. фундаментальный труд «История города Москвы» (1-е издание вышло в 1902 г.), И.Е. Забелин сформулировал, наверно, главный тезис исторического и археологического изучения города: «Историю города сооружали люди, поэтому о них больше, чем о стенах и разных постройках, должен говорить историк» (Забелин, 1905).

В первое послереволюционное десятилетие особую роль в изучении Москвы сыграли краеведческие организации. Сергей Константинович Богоявленский в рамках Общества изучения Московской губернии собирал материалы к археологической карте Московской губернии. К сожалению, полностью этот справочник опубликован не был. Большой объём работы в двадцатых годах был проделан обществом «Старая Москва». Аполлинарий Михайлович Васнецов возглавил это объединение в 1919 г. Его доклады в числе прочего посвящались и наблюдениям за земляными работами в городе. Среди замеченных им объектов – остатки укреплений Белого города у Сретенских ворот, деревянный мост на Ленивке, белокаменная облицовка плотины Неглименского пруда, музеефицированная ныне в Музее археологии Москвы, ярусы древних мостовых на Тверской. Пётр Николаевич Миллер сменил Васнецова на посту председателя общества в 1923 г. П.Н. Миллер обратил внимание именно на археологические находки, сделанные в ходе разнообразных земляных работ: изразцы, глиняные подсвечники, трубки, помадные банки, опубликовав в 1928 г. статью «Московский мусор». Отражением растущего интереса к археологической проблематике стало открытие в 1922 г. на факультете общественных наук Московского отделения археологии, где преподавали профессоры Юрий Владимирович Готье и Василий Алексеевич Городцов. Из первого поколения советских археологов большинство москвичей прошло школу Городцова.

Карта Московского уезда. 1849 год.

Новая страница в археологии Москвы была связана со строительством первой очереди метрополитена. В июне 1931 г. Пленум ЦК ВКП (б) принял решение о строительстве метрополитена, и с марта 1932 г. начались земляные работы на первом радиусе («Парк культуры» – «Сокольники»), завершённые к маю 1935 г. В число работников были включены группы историков-архивистов и археологов. Их привлекли, в первую очередь, из прагматических резонов: требовались сведения о качестве проходимых грунтов, а в открывшиеся полости (при разрытиях открытым способом нашли более ста старых колодцев, фундаментов зданий и т. п.) уходил дорогостоящий бетон. К тому же в 1934 г. вышло постановление ВЦИК и СНК СССР «Об охране археологических памятников». Руководство работами доверили Артемию Владимировичу Арциховскому, которого с полным основанием можно назвать основоположником современного научного изучения археологии Москвы. В состав археологической бригады вошли учёные Сергей Владимирович Киселёв и Алексей Петрович Смирнов, впоследствии ставшие классиками советской археологии. Активную роль в раскопках сыграл и историк Николай Михайлович Коробков. Им же была написана первая книга о работах на Метрострое «Метро и прошлое Москвы», изданная в 1935 г. Первой научной книгой по археологии Москвы стала итоговая публикация «По трассе первой очереди Московского метрополитена. Архивно-исторические и археологические работы академии в 1934 году» (М.-Л., 1936).

Хотя в предвоенный период археологические исследования затормозились, московская школа археологии уже сложилась, над ней неформально «шефствовали» сначала В.А. Городцов, а затем его ученик A.B. Арциховский, который, возглавив кафедру археологии исторического факультета МГУ, ввёл в изданный тогда учебник археологии раздел по археологии Москвы. Периоды «героических штурмов» московских древностей сменяли долгие годы затишья. В результате, хотя общее поступательное движение продолжалось, развитие археологии Москвы разделилось на два потока: полевые работы, зачастую связанные с вынужденными, под давлением обстоятельств, обширнейшими вскрытиями, и фундаментальные аналитические научные исследования разведочного и отчасти охранного характера.

На следующем этапе, ближе к 70-м годам, роль организатора археологических исследований в Москве перешла к Музею истории и реконструкции Москвы, где отделом археологии руководил Александр Григорьевич Векслер, ставший впоследствии первым главным археологом Москвы. Особую роль сыграл организованный им в музее кружок школьников: большинство нынешних исследователей Москвы прошли через него. Александр Григорьевич силами участников кружка (сейчас бы их назвали волонтёрами) проводил наблюдения за вскрытиями культурного слоя города и собирал материал для новой археологической карты. А.Г. Векслер был участником важнейшей научной дискуссии о времени основания Москвы, прошедшей в 60-е годы. Он поддержал гипотезу о появлении города в XI веке. Археолог Музеев Кремля Н.С. Шеляпина (Владимирская) и известный археолог М.Г. Рабинович присоединились к этой точке зрения. Их оппоненты: Д.А. Беленькая, А.В. Куза, Р.Л. Розенфельдт, Т.В. Равдина – считали, что город не мог появиться ранее середины XII века, то есть возник незадолго до даты первого упоминания о Москве.

Следующее поколение московских археологов: Л.А. Беляев, Т.Д. Панова, Н.А. Кренке и С.З. Чернов – в 1980-е годы продолжили традицию проведения научно значимых археологических раскопок с последующими яркими публикациями. Особо следует отметить исследования Л.А. Беляевым в Даниловом монастыре в 1983–1989 гг. В самом монастыре были обнаружены остатки двух храмов середины XVI и XVII вв., а также участки некрополя более раннего периода. Но самое главное: около монастыря были найдены поселения конца Х – XI вв., продолжавшие существовать и в XII–XIII вв., что по-новому осветило начало славянской колонизации московской территории.

С началом перестройки сильную общественную тревогу вызвало раскрытие в ходе строительных работ белокаменных опор Кузнецкого моста (архитектор Ухтомский) в 1987 г. и Воскресенских ворот на Красной площади в 1988 г., произведённые без организации археологических исследований. Острый конфликт, возникший между строителями и заинтересованной общественностью, привлёк внимание прессы и всего города. Для организации охранных археологических исследований, как говорили тогда, в составе Института археологии Российской академии наук была создана Московская археологическая экспедиция. Исполкомом Моссовета (преемником которого является Правительство Москвы) были приняты постановления о сохранении археологического наследия, для чего было создано специальное археологическое подразделение – Центр археологических исследований, руководимый главным археологом Москвы А.Г. Векслером. Организованные правительством Москвы в 1993–1995 гг. раскопки на Манежной площади, где было исследовано более 30 тыс. кв.м, дали выдающиеся результаты. Институт археологии Российской академии наук и Музей Московского Кремля в 2007 г. впервые за многие годы провели полномасштабные раскопки в Тайницком саду Московского Кремля на площади более 800 кв.м.

Таким образом, мы видим, что основные археологические открытия в Москве совершались в рамках крупных строительных или хозяйственных проектов. Действительно, любое поселение не может жить, не возводя новые здания, не поддерживая в исправном состоянии инженерные системы. Однако городам, имеющим многовековую историю, необходимо при этом заботиться и о сохранении археологических свидетельств прошлого. Поэтому вместе со строителями на объекты выходят и команды археологов. В законодательстве такие исследования, предваряющие строительство, именуются «спасательные археологические работы». Под словом «спасение» понимается прежде всего сохранение уникальной научной информации, находящейся в археологических артефактах и руинах. Без этих немых свидетелей история однобока и тенденциозна, а древние периоды вообще выпадают из сферы внимания.

С 2015 г. в Москве осуществляется уникальная программа «Моя улица». Масштабные работы по благоустройству улиц и реконструкции инженерных коммуникаций не могут не сопровождаться археологическими исследованиями. Цифры свидетельствуют: с 2015 по 2017 г. реконструированы или заменены 48 км газовых сетей, 82 км водопроводных сетей, 6 км водосточных сетей, более 7,5 км канализационных сетей. Работы по восстановлению канализационных сетей выполняются бестраншейным методом (протяжка полиэтиленового трубопровода с разрушением существующего с применением пневмоударных машин) по 43 адресам города.

Осенью 2020 года был завершён монтаж экспозиции «Музея археологии Чудова монастыря», созданной на основе археологических остатков, обнаруженных во время раскопок на месте Чудова монастыря в Московском Кремле. Работа над этим проектом велась при непосредственном участии специалистов Института археологи РАН. Главный экспонат созданного в результате этих работ музея – перекрытая стеклянным полом поверхность XII в. со следами усадеб и жилищ, котлованами погребов, следами огородов и частокола домонгольского времени. Рядом находятся фундаменты монастырских построек XV–XVI вв., строительные остатки древнейшего собора 1365 г. и белокаменные саркофаги монастырского некрополя. Все экспонаты – подлинные вещи различных эпох, найденные при раскопках 2016–2017 гг. на месте Чудова монастыря или сохранённые в фондах Музеев Московского Кремля после сноса монастыря в 1929 г. В ноябре 2020 года экспозиция была показана президенту России Владимиру Путину.

В 2021 году специалисты вели полевые работы более чем на 800 площадках Москвы и Московской области. Две трети из них находится на территории ТиНАО. Вот как охарактеризовал предварительные итоги этой работы руководитель Департамента культурного наследия города Москвы Алексей Емельянов: «Ежегодно обрабатываем порядка 10 тысяч находок. Всего в 2020 году в государственную часть Музейного фонда РФ передано более 700 археологических предметов, это 16 археологических коллекций. Сейчас археологи также не сбавляют темпов реставрации находок. С начала года в порядок привели уже больше 500 предметов, найденных ранее. Прекрасный пример отреставрированных ценностей – это комплекс артефактов, найденный в конце прошлого года во время археологических исследований при проведении земляных работ около Павелецкого вокзала… За пять месяцев 2021 года Министерством культуры Российской Федерации уже выдан 21 открытый лист на археологические полевые работы на территории Москвы. Это начало, которое обещает нам плодотворный сезон. Для сравнения, за весь 2020 год было выдано только 35 таких документов. Без них проведение археологических раскопок на территории Москвы невозможно. В прошлом году в столице обнаружили порядка 15 тысяч артефактов. В новом археологическом сезоне мы рассчитываем на не меньшее число находок…».

От архея до четвертичного периода: этапы геологической истории края

Следует сразу определиться с понятием «Московский край». Сейчас мы чаще пользуемся такими названиями, как город Москва, Московская область, Подмосковье. Еще раньше в ходу были такие названия, как Московский уезд, Московия и тому подобное. Тем не менее, учебное пособие для средней школы так и называется – «История Московского края».

Территория современного Московского региона, включающего Москву и Московскую область, составляет 47 тыс. кв. км и находится почти в центре Восточно-Европейской (Русской) равнины, расположенной на древней Русской платформе. Московский регион расположен в центре Волжско-Окского междуречья. Северная его граница в районе города Дубна пересекает Волгу, а южная на большом протяжении расположена несколько южнее Оки. С запада на северо-восток области протянулась Смоленско-Московская возвышенность. К северо-востоку от неё находится Клинско-Дмитровская гряда, крутым уступом поднимающаяся над Верхне-Волжской низменностью. На востоке расположена Мещёрская низменность, а на юге – Москворецко-Окская равнина. Крайний юг региона занимает северный склон Среднерусской возвышенности.

Для того чтобы мне было проще рассказывать о периодах истории нашего Московского края, напомню основные постулаты геологии.

Как известно, историю Земли геологи разделили на пять крупных промежутков времени, называемых эрами. Каждой эре соответствуют определенные геологические события, полезные ископаемые или характерные формы живых организмов. Эры делятся на периоды, эпохи и века. Комплексы горных пород, возникшие в течение эры, образуют группы, которые подразделяются на системы, отделы и ярусы, соответствующие периодам, эпохам и векам.Существует пять эр:

Архейская;

Протерозойская;

Палеозойская;

Мезозойская;

Кайнозойская.

ПАЛЕОЗОЙСКАЯ эра включает шесть периодов.

Кембрийский период (530–490 млн. лет назад). Возникают растения и животные. Океаны населяли водоросли, членистоногие, моллюски, появились первые хордовые (хайкоуихтис). Суша оставалась незаселённой. Средние температуры были высокими.

Ордовикский период (490–442 млн. лет назад). На суше появились первые скопления лишайников, мегалограпт (представитель членистоногих) стал выходить на берег для откладывания икры. В толще океана продолжают развиваться позвоночные, коралловые, губки.

Силурийский период (442–418 млн. лет назад). На сушу выходят растения, у членистоногих формируются зачатки лёгочной ткани. Завершается образование костного скелета у позвоночных, появляются сенсорные органы. Идет горообразование, формируются разные климатические зоны.

Девонский период (418–353 млн. лет назад). Образуются первые леса, преимущественно папоротниковые. В водоёмах появляются хрящевые рыбы, амфибии начинают выходить на сушу, формируются насекомые.

Каменноугольный период (353 – 290 млн. лет назад). Окончательно формируются земноводные. Происходит опускание материков. Значительное похолодание в конце периода приводит к вымиранию многих видов.

Пермский период (290 – 248 млн. лет назад). Оледенение постепенно сменяется достаточно жарким и засушливым климатом, который привёл к образованию пустынь, где смогли выжить только стойкие папоротники и некоторые хвойные. Землю населяют пресмыкающиеся, появились терапсиды – предки млекопитающих. В конце Пермского периода начинается самое крупное в истории вымирание – исчезают более 90% видов.

Лес каменноугольного периода

МЕЗОЗОЙСКАЯ эра делится на три периода:

Триасовый период (248 – 200 млн. лет назад). Продолжается развитие голосеменных растений. В животном мире развиваются древние рептилии – предки птиц, крокодиломорфов и динозавров. Возникают первые яйцекладущие млекопитающие. Появляются современные костистые рыбы. Сформировавшийся ранее суперконтинент Пангея начинает раскалываться.

Юрский период (200 – 140 млн.лет назад). На суше доминируют динозавры. Морское дно плотно населяют двустворчатые моллюски, в толще воды обитают ихтиозавры. Идёт развитие млекопитающих.

Меловой период (140 – 65 млн. лет назад). Температуры на планете постепенно снижаются. Обеднение океана кислородом вызывает вымирание ихтиозавров. Появляются покрытосеменные (цветковые) и постепенно становятся господствующей группой растений. Млекопитающие формируют группы копытных, насекомоядных, хищников и приматов. Появляются настоящие птицы. В конце мелового периода начинается вымирание динозавров.

КАЙНОЗОЙСКАЯ эра состоит из трех периодов:

Нижнетретичный период, или палеоген (65–24 млн. лет назад). Исчезают большинство головоногих моллюсков, окончательно вымирают динозавры, появляются лемуры и приматы, позднее парапитеки и дриопитеки, а также предки современных видов носорогов, свиней, кроликов и др.

Верхнетретичный период, или неоген (24–2,6 млн. лет назад). Млекопитающие населяют сушу, водные просторы, в воздухе доминируют птицы. Появляются австралопитеки – первые предки людей. В этот период сформировались Альпы, Гималаи, Анды.

Четвертичный период, или антропоген (2,6 млн. лет назад – наши дни). Знаменательное событие периода – появление человека, сначала неандертальцев, а вскоре Homo sapiens. Растительный и животный мир обретает современные черты.

А вот теперь кратко изложим основные этапы геологической истории Московского края. Как мне кажется, любому настоящему москвичу это должно быть интересно. Ведь мы ежедневно ходим по тем улицам и местам, которые когда-то были совсем иными! Итак:

В архее (3,6–2,5 млрд. лет назад) сформировались крупные блоки земной коры (кратоны), давшие начало континентам. В его конце его все кратоны входили в состав единого суперматерика, называемого Пангея-0. Его окружал океан Панталасса. Затем эти блоки стали горизонтально перемещаться, что ознаменовало начало тектонических процессов. И вплоть до нашего времени они не прекращают своих движений, медленно, но непрерывно меняющих лик Земли.

В результате подвижек Пангея-0 раскололась, а в протерозое (2,5 млрд. – 545 млн. лет назад) появился новый суперматерик Родиния, окруженный океаном Мировия. В конце раннего протерозоя кратоны Фенноскандия, Сарматия и Волго-Уралия объединились и стали фундаментом древней Восточно-Европейской платформы. Остальные вошли в состав других древних платформ. Нынешняя территория Московской области в это время находилась почти на Южном полюсе Земли.

В начале позднего протерозоя (750-545 млн. лет назад) в фундаментах будущих платформ активизировались процессы движения земной коры, приведшие к появлению глубинных разломов и авлакогенов (узкая впадина геологической платформы, ограниченная разломами). Тогда на еще формирующейся Восточно-Европейской платформе преобладала суша. Протекали химические процессы, появились мощные (до 27 м) коры выветривания. В большом количестве вода была только в авлакогенах, там же накапливались осадочные породы. Они постепенно заполнялись грубыми кварцевыми железистыми песками, появившимися в результате разрушения фундамента, и углеродистыми осадками (будущими шунгитами) – продуктами жизнедеятельности планктонных микроорганизмов, обитавших в этих узких, но очень глубоких водоёмах.В Подмосковье породы раннего и среднего протерозоя не выходят на поверхность. Их суммарная мощность достигает нескольких сотен метров, и доступны для изучения они только при бурении.

В венде, или эдиакарии (635–545 млн. лет назад), последнем периоде протерозоя, Восточно-Европейская платформа стала отделяться от Родинии и немного сдвинулась на север, но все еще располагалась близко к Южному полюсу. На востоке она соседствовала с Сибирским континентом (известным теперь как Восточная Сибирь), а на западе – с Лаврентией (континентом, на основе которого позднее сформировалась современная Северная Америка). В тот период фундамент платформы стабилизировался и к концу его стал медленно прогибаться в центральной части: образовалась Московская синеклиза. Ее заполняли глины, пески, вулканические пеплы и галечники. Начался первый этап формирования платформенного чехла. В начале вендского периода сильно похолодало, наступило самое крупное оледенение за всю историю планеты. А в середине венда территорию будущего Подмосковья затопило море, пришедшее с севера. Его населяли небольшие червеобразные организмы (от них в ископаемом состоянии сохранились лишь следы ползания) и сабелли-титиды – очень мелкие загадочные животные с трубчатым органическим скелетом. Мощность вендских отложений здесь достигает 500 м, однако они погребены на больших глубинах под более молодыми слоями осадочного чехла, поэтому их можно обнаружить только при бурении.

В кембрии (545–495 млн. лет назад) Родиния окончательно раскололась, а Восточно-Европейская платформа переместилась с Южного полюса к средним широтам Южного полушария. Она стала отдельным материком, окружённым с запада океаном Япетуе, а с востока –раскрывающимся океаном Палеотетис. Севернее и южнее находились крупные проливы, соединяющие эти два древних водных бассейна. Северную часть Подмосковья в это время заливало мелководное море. Оно было достаточно холодным, поэтому жизнь в нём не отличалась большим разнообразием. Из скелетных организмов на дне его обитали небольшие трилобиты (древние морские членистоногие), оболюсы (брахиоподы, близкие родственники современных лингул, имеющих червеобразное тело, защищённое двустворчатой фосфатной раковиной, и ведущих зарывающийся образ жизни) и многочисленные организмы неясного происхождения (возможно, фораминиферы – одноклеточные организмы, родственники амёбы), жившие в трубчатых раковинках диаметром всего 1–2 мм. Отложения кембрия в подмосковном регионе отсутствуют (их размыло в более поздние времена, когда на месте моря образовалась суша), хотя, к примеру, на юге Ярославской области их толщина достигает 100 м.

В ордовике (495–440 млн. лет назад) Восточно-Европейская платформа все ещё оставалась отдельным континентом и лишь немного продвинулась в направлении экватора. Тогда её окружали сразу три океана: Реикум на юге, Япетус на западе и Палеотетис на востоке. Нынешнее Подмосковье было затоплено неглубоким тёплым морем, на дне которого обитали многочисленные кораллы, морские пузыри (ископаемые родственники морских лилий, имевшие шаровидную чашечку) и другие вымершие иглокожие, разнообразные брахиоподы и мшанки (сидячие беспозвоночные животные). В толще воды плавали медузы, граптолиты (вымершие колониальные полухордовые животные), головоногие моллюски с прямой торпедообразной раковиной, иногда достигавшей несколькихметров в длину, и конодонтоносители (небольшие хордовые животные с угревидным телом).

Отложения кембрия и ордовика практически не сохранились в регионе: они были размыты в следующем периоде – силуре (440-417 млн. лет назад), когда море отсюда ушло. В то время Восточно-Европейская платформа заняла приэкваториальное положение и вплотную приблизилась к другому континенту – Лаврентии.

В девоне (417–354 млн. лет назад) они столкнулись, образовав единый континент – Еврамерику. На их границе возникла огромная горная система. Фундамент платформы снова начал прогибаться, и в Подмосковье хлынули воды Уральского океана. Климат тогда был жарким. Здесь в девонских отложениях находят остатки панцирных рыб и конодонтоносителей. В Московской области эти отложения на поверхность не выходят, но достигают огромных мощностей (до 900 м) и сложены песками, глинами, известняками и доломитами (осадочными карбонатными породами) с прослойками гипса и каменной соли: последняя здесь является основным полезным ископаемым девона.

В карбоне, или каменноугольном периоде (354–292 млн. лет назад), Восточно-Европейская платформа в составе Еврамерики переместилась в зону северных субтропиков. Огромная горная система, возникшая на предыдущем этапе геологической истории, тогда практически разрушилась и превратилась в цепь высоких холмов. С востока сюда приблизился континент Казахстания, а вслед за ним и Сибирский континент. Уральский океан сузился и теперь напоминал небольшой пролив. Почти вся платформа, за исключением наиболее выступающих её частей, была затоплена очень тёплым неглубоким Среднерусским морем. От исчезающего Уральского океана его отделяла цепь меридионально расположенных островов, впоследствии вошедших в состав Уральских гор.

Тёплое каменноугольное море было густонаселено: на дне обитали крупные фораминиферы фузулины (их известковые раковинки по форме и размерам напоминали рисовые зёрна), двустворчатые и брюхоногие моллюски, трилобиты, разнообразные иглокожие (морские ежи и морские лилии), брахиоподы, в том числе огромные гигантопродуктусы, чьи раковины были покрыты длинными иглами. В толще воды плавали головоногие моллюски с прямыми и завитыми многокамерными раковинами (родственники современных наутилусов), крупные акулы, кистепёрыеи первые костистые рыбы – палеониски. Возвышались рифы, построенные разнообразными кораллами и мшанками. Климат был влажным, поэтому по берегам этого моря росли леса из гигантских лепидодендронов (родственников современных плаунов), древовидных родственников хвощей (археокаламитов), папоротников и птеридоспермов, которые внешне напоминали те же папоротники, но размножались семенами. Эта растительность дала начало угольным месторождениям.

Отложения карбона распространены в Московской области повсеместно, их общая мощность достигает 500 м. Они сложены известняками, мергелями (осадочными породами смешанного глинисто-карбонатного состава) и глинами. Теперь их, как правило, перекрывают более молодые слои, но местами они обнажаются эрозионными врезами рек и повсеместно вскрыты карьерными выработками.

Каменноугольный период дал региону множество полезных ископаемых, в частности, крупные запасы угля Подмосковного буроугольного бассейна, которые люди ещёдо недавнего времени интенсивно разрабатывали. Кроме того, здесь есть глины различного состава (огнеупорные, тугоплавкие, легкоплавкие, мылкие и песчаные), издавна применявшиеся для изготовления кирпича и керамики, в том числе гжельские глины, на базе которых возник знаменитый фаянсовый промысел. Есть в каменноугольных отложениях области и железная руда.

В пермском периоде (292–251,4 млн. лет назад) все континенты снова объединились в единый суперконтинент Пангею. Восточно-Европейская платформа всё ещё находилась в зоне северных субтропиков. С запада она была затоплена узким морским проливом, с востока –то почти пересыхающим, то вновь разливающимся Среднерусским морем, соединявшим Палеотетис с Бореальным океаном. Нынешний подмосковный регион в то время был в основном приподнят и представлял собой постепенно нараставшую сушу, которая немного потеснилась только в середине перми, уступив морю, пришедшему с севера, но к концу периода опять отвоевала пространство. Море прекратило своё существование, оставив после себя огромные запасы каменной соли. Пермские отложения на территории Подмосковья не сохранились (в это время она была приподнята, как было сказано выше), а о том, что происходило тогда, известно по находкам из прилегающих областей (в основном Владимирской и Ярославской).

В триасе (251,4–205,1 млн.лет назад) Восточно-Европейская платформа переместилась в зону умеренного климата. Причем поверхность современного Подмосковья продолжала оставаться сильно поднятой: господствовала суша, поэтому породы этого возраста на ней не сохранились. Их можно обнаружить, например, в Ярославской и Вологодской областях: там найдена богатая фауна водных и наземных позвоночных.

В юре (205,1–142 млн. лет назад) зарождающийся Атлантический океан и только что раскрывшийся океан Тетис раскололи Пангею на два крупных континента: Гондвану (в Южном полушарии) и Лавразию (в Северном). Восточно-Европейская платформа вошла в состав последней вместе с Северной Америкой, Гренландией, Казахстаном, Сибирью, Китаем и Индокитаем. От Гренландии и Северной Америки она была отделена неглубоким проливом, на юге которого располагался архипелаг крохотных микроконтинентов, затем ставших частями Западной Европы. В ранней юре, как и в триасе, Подмосковье оставалось приподнятой сушей. Тогда в каменноугольных известняках, выступающих на поверхность, шли процессы карстообразования. А в средней юре суша стала опускаться, появилась сеть речных долин и крупных озёр.

Об обитателях того периода стало известно благодаря сравнительно недавней (1989 г.) находке отложений этого возраста в карьере Пески (Коломенский район Московской области) геологами Александром Арешиным и Павлом Фокиным, нашедшими в его отвалах остатки акул, двоякодышащих рыб и черепах мезозойского облика. Вскоре выяснилось: костеносные породы заполняли карстовые полости в каменноугольных известняках. Они как бы законсервировались, избежав размыва пришедшим в конце средней юры морем. Это стало сенсацией: ведь в Подмосковье обнаружили целое сообщество позвоночных, в их числе костные и двоякодышащие рыбы, акулы, химеры (хрящевые рыбы), амфибии, водные черепахи, ящерицы, динозавры, крокодилы и даже древние млекопитающие. Все они (кроме динозавров и млекопитающих) были обитателями большого пресного озера, куда стекались мелкие реки. Динозавры оказались родственниками небольших двуногих динозавров-хищников – велоцирапторов. Найдены и остатки юрских растений, росших на берегах озера (папоротников, беннеттитов и саговников – голосеменных растений, внешне похожих на пальмы, хвойных и др.).

В конце средней юры Подмосковье вновь залило мелководное море, просуществовавшее до конца юрского периода. В этом широком море-проливе, соединяющем Тетис с Бореальным океаном, обитали двустворчатые и брюхоногие моллюски, головоногие моллюски (аммониты и белемниты), брахиоподы, морские ежи и лилии, акулы и другие рыбы, а также крупные хищные ящеры – плезиозавры и ихтиозавры.

Юрские континентальные отложения представлены галечниками, песками и глинами. Они распространены в пределах бывших речных долин и озёр, где их мощность иногда достигает 100 м. В них найдены небольшие запасы бокситов и бурого угля. Морские отложения того времени сложены в основном чёрными глинами, содержащими желваки (стяжения) фосфоритов, из которых производят ценное сельскохозяйственное удобрение.

В меловом периоде (142–65,5 млн. лет назад) на просторах современной Московской области суша много раз чередовалась с морем. Когда оно наступало, то приходило с юга, из закрывающегося тёплого океана Тетис. В водоёме обитали двустворчатые моллюски, характерные для позднеюрских морей, но аммониты были уже другие –часть из них переселилась сюда из Тетис. Затем тёплое море отступило, появилось другое, сообщающееся уже с Бореальным океаном, а потому холодное и малонаселённое. В конце раннего мела на его месте возникла обширная суша с сетью речных долин: по их берегам росли древовидные папоротники, хвощи и саговники, были здесь и недавно появившиеся цветковые растения, однако основу растительности составляли секвойи (высочайшие хвойные деревья, в настоящее время растущие лишь на небольшой территории в американском штате Аризона). До конца мела море несколько раз наступало и уходило, всё время перемывая собственные отложения.

Меловые отложения Подмосковья могут достигать больших мощностей – до 150 м. Они сложены в основном чёрными фосфоритовыми глинами, песками, песчаниками и трепелами (пористыми породами, образованными кремнёвыми скелетами крохотных одноклеточных водорослей диатомей). Местами они обнажены эрозионными процессами и карьерными выработками. Основные полезные ископаемые мелового периода –фосфориты и трепелы (используются как сорбент).

А уже ближе к современности, в палеогене (65,5–23,8 млн. лет назад), континенты заняли почти привычное для нас положение. Стало постепенно холодать, хотя климат ещё был теплее, чем теперь. Отложения этого времени в регионе отсутствуют, поскольку тогда здесь господствовала суша.

Палеоген, как известно, делят на три эпохи: палеоцен продолжительностью 10,0млн. лет, эоцен продолжительностью 22,1 млн. лет и олигоцен продолжительностью 10,9 млн. лет, которые, в свою очередь, делят на несколько веков. Так вот, историю Пензенского края в своей предыдущей книге «Древнейшая история Пензенского края…» мы начинали как раз изучать с палеоцена. А Московский край, благодаря нашим отечественным учёным, изучен еще глубже и основательнее.

В неогене (23,8–1,81 млн. лет назад) расположение материков стало уже больше похожим на сегодняшнее, а сам мир – более узнаваемым. Постепенное похолодание продолжалось. Начала формироваться современная гидрографическая сеть Подмосковья. Неогеновые речные отложения развиты на восточной части территории, где их мощность достигает 24 м. Сложены они кварцевыми песками.

В антропогене, или четвертичном периоде (1,81 млн. лет назад – до настоящего времени) материки приняли нынешние очертания. Тогда постоянно резко менялся климат Земли, что выражалось в чередовании оледенений и теплых межледниковий. Первые охватывали Подмосковье четыре раза. Окское произошло в раннем плейстоцене и дошло до широтной излучины долины Оки, но почти не оставило следов.

Затем последовали два мощных оледенения: днепровское (покрывало значительную часть территории Русской равнины) и московское (остановилось немного южнее нынешней границы Москвы). В конце плейстоцена вплотную к области подошло валдайское: оно оставило после себя следы в виде флювиогляциальных отложений (осадки, оставленные потоками талых ледниковых вод) в основном на севере рассматриваемого региона. В промежутках между ними наступали лихвинское, одинцовское, микулинское и молого-шекснинское межледниковья. В периоды похолоданий у подножия ледников развивались тундростепи, служившие ценной кормовой базой для бесчисленных травоядных (мамонтов, шерстистых носорогов, лошадей, сайгаков, оленей и др.). На них охотились столь же разнообразные хищники. Примерно 20 тыс. лет назад у них появились серьёзные конкуренты: на территорию Подмосковья пришли древние люди. Это были охотники, вооружённые каменными и костяными орудиями, небольшими группами кочевавшие за стадами травоядных.

Четвертичные (антропогеновые) отложения широко распространены в Московской области; их мощность убывает с северо-запада на юго-восток. Ледники оставили о себе память в виде моренных суглинков (глин низкой пластичности, содержащих примеси песка) с галькой и валунами различных пород (граниты, гнейсы и кварциты протерозойского фундамента, принесенные с Балтийского щита; каменноугольные доломиты и известняки, меловые песчаники). В районах, где образовались конечные моренные гряды, толщина ледниковых отложений может достигать 100 м, но обычно она не превышает и нескольких.

Действие ледниковых периодов на территории края

Огромное влияние на рельеф Московского региона оказало четвертичное оледенение, когда территория несколько раз покрывалась ледниками, а в периоды их отступления на освободившихся пространствах появлялись болота, тундра, образовывались озёра.

С началом четвертичного периода произошли сильные климатические изменения. В горах стали появляться ледники. Позднее начались климатические изменения на равнинах, в том числе и в Подмосковье. Климат из теплого и влажного средиземноморского превратился сначала в умеренно-холодный, а затем и в холодный – арктический. При большой влажности климата это привело к оледенению страны. Льды накапливались на Скандинавском полуострове, в Финляндии и на Кольском полуострове. Отсюда они растекались в южных направлениях и достигали Подмосковья.

Первое четвертичное оледенение европейской части СССР достигло долины Оки, отчего и получило в литературе название окского оледенения. Ему соответствовали опускания земной коры в центральной части Русской платформы. Окское оледенение было сравнительно кратковременным. Опускания земной коры в центральной части Русской платформы сменились ее поднятиями. Климат быстро потеплел и снова стал средиземноморским. Однако этот межледниковый окско-днепровский век был кратковременным. Земля снова была охвачена волной похолодания и планетарным оледенением, на этот раз достигшим грандиозных размеров. Во второй – днепровский ледниковый век – на Балтийском кристаллическом щите накопились огромные массы континентального льда, который достиг мощности около 4000 м. Скандинавский ледниковый щит напоминал собой современные ледниковые щиты Гренландии и Антарктиды. Перевалив через Скандинавские горы и Балтийское море, массы льда устремились на европейскую территорию СССР и Западную Европу, которые претерпели в это время значительные опускания. Льды покрыли Подмосковье и превратили его в ледяную пустыню, по которой кое-где текли реки из талых вод, заключенные в ледяные берега.

Льды распространились и далеко к югу от Подмосковья, образовав два огромных языка по древним долинам Днепра и Дона. Поэтому максимальное оледенение европейской территории СССР получило наименование днепровского. Потоки льда приносили и отлагали в Подмосковье ледниковые валуны из Финляндии, Карелии, с Кольского полуострова. В более поздние фазы оледенения центры его стали перемещаться на восток, важнейшим питающим ледник центром стала Новая Земля. Большие долины были заполнены моренными и флювиогляциальными отложениями. В Подмосковье известны три слоя моренных отложений, и средние из них относятся к этому периоду.

С последующим потеплением климата ледник стал быстро отступать. Страна стала подниматься. Потоки талых вод устремились к югу по широким плоским ложбинам, прорезанным заново, так как прежние долины рек были доверху заполнены отложениями. Произошла перестройка речной сети, стали формироваться третьи террасы в речных долинах. Во впадинах рельефа образовались большие озёра, в которых накапливались уже озёрно-болотные отложения. Климат этого межледникового века был довольно прохладным. И вскоре исчезнувшие было ледниковые покровы появились в Подмосковье снова. Наступил московский ледниковый век или, может быть, московская стадия днепровского оледенения. Край ледника в это время проходил через окрестности Москвы. Долины рек, углубившиеся было во время днепровско-московской межледниковой эпохи, снова заполнились отложениями. Это верхний моренный слой из трёх подмосковных.

Отступление московского ледника происходило неравномерно; длительное время его край находился на широте городов Клин и Дмитров, где сформировалась мощная стадиальная морена (возраст 140-130 тыс. лет), образующая в рельефе Клинско-Дмитровскую гряду. С Московским оледенением также связаны флювиогляциальные отложения (представлены слоистыми песками с гравием, галькой, иногда валунами), образованные потоками талых ледниковых вод в период наступания и таяния ледников, и озёрно-ледниковые отложения (супеси, суглинки, глины, часто с ленточной слоистостью), накопленные в озёрах ледниковой области.

С новым потеплением климата московское оледенение быстро прекратилось. Произошло сильное поднятие Центральной части Русской платформы и сильное переуглубление речных долин. В долинах рек сформировались вторые террасы. Началась коренная перестройка гидрографической сети. Подмосковье было захвачено верховьями бассейна древней Камы. Образовалась современная огромная долина Волги. Подмосковье оказалось в бассейне Каспийского моря. Межледниковый век сменился новым, ледниковым – валдайским. Опять на территории Скандинавского полуострова образовался огромный ледниковый щит с мощностью льда около 4000 м. Снова потоки льда пересекли Балтийское море и вторглись на опускающуюся территорию европейской части СССР. Однако на этот раз льды уже не дошли до Подмосковья, а остановились на Валдайских горах. Поэтому оледенение получило наименование валдайского.

В Подмосковье в это время установился суровый субарктический климат, и на многие сотни километров протянулась тундра с карликовыми березами и полярной ивой. Но тундра не была безжизненной – мамонты и шерстистые носороги обитали в этой суровой обстановке. Скелеты их часто находят теперь в Подмосковье. На границе со льдами обитал человек. Во время последнего оледенения сформировались первые террасы в долинах рек. Климат постепенно улучшался, становился более тёплым. Наступила послеледниковая голоценовая эпоха. Мамонты и шерстистые носороги вымерли, тундровая обстановка сменилась лесной.

Вот как этот период описал А.В.Арциховский, автор знаменитой книги «Основные вопросы археологии Москвы» (1947): «В ледниковом периоде берега Москвы-реки ещё не были, по-видимому, заселены человеком, так что палеолита у нас может и не быть. Ледниковый щит третьей ледниковой эпохи плотно покрывал эти места, растительности не было, и людей тоже. Южная граница ледника четвёртой ледниковой эпохи проходила, хотя и к северу от Москвы, но слишком близко (к югу от Верхней Волги), и Подмосковье тоже едва ли было заселено. Впрочем, точные границы человеческого обитания не установлены для палеолита нигде, тем более не установлены колебания таких границ, несомненно, происходившие тогда неоднократно. Поэтому не будет ничего особенно невероятного, если палеолит все-таки, в конце концов, найдётся в Москве или под Москвой. Правда, слишком надеяться на это не приходится, палеолитические стоянки в Средней России к северу от Оки пока неизвестны, и это едва ли случайно. Ближайшая к Москве из этих стоянок находится на Оке, в Карачарове близ Мурома. Конец четвёртой ледниковой эпохи и окончательное отступление ледника является для археологов рубежом между палеолитом и мезолитом. В мезолите страны, освобождавшиеся от ледника, всюду заселялись человеком. В Московской области мезолитические стоянки пока неизвестны, но не приходится сомневаться, что они будут открыты. Они уже известны и в более северных областях, например на Верхней Волге (стоянка в Соболеве против устья Дубны). Впрочем, исследование их только еще начато, и надо надеяться, что оно в близком будущем позволит археологам проследить все этапы первичного заселения человеком Средней России вообще, Подмосковья в частности. Неолитических стоянок между Волгой и Окой уже известно очень много. Только отличить, какие из них относятся к неолиту, какие к бронзовому веку, пока удаётся редко».

Основные археологические культуры Московского края

Археологическая культура – это совокупность материальных памятников, которые относятся к одной территории и эпохе, и имеют общие черты. Обычно археологическую культуру называют по какому-либо характерному признаку, которым она отличается от других: по форме или орнаменту керамики и украшений (например, культура воронковидных кубков), обряду погребения (например, катакомбная культура) и т. д. или по той местности, где были впервые найдены наиболее типичные памятники данной культуры (например, днепро-донецкая культура). Понятие археологической культуры является основным при описании народов, о которых нет письменных источников.

Археологические находки – остатки древних поселений, сооружений, погребений, отдельные предметы, найденные на территории Московского края, свидетельствуют о том, что его заселение происходило с глубокой древности. В эпоху каменного века – палеолита, когда граница материкового льда, покрывавшего большую часть Европы, проходила по Верхней Волге, сюда вслед за отступающими на север льдами вместе с растительным и животным миром впервые пришёл человек. Недалеко от села Братцева, на берегу реки Сходни, археологи нашли следы Homo Sapiens, а рядом с ним кости первобытного быка, мускусного овцебыка и северного оленя. Это было время, когда по нашей земле бродили мамонты, о чём свидетельствуют раскопки в Рублёве и Крылатском. Учёные считают, что человек появился здесь примерно 22–25 тысяч лет назад. По другим данным, начало заселения Московского края человеком относится к периоду верхнего палеолита, а это около 17–23 тысяч лет назад. Самая древняя стоянка, Зарайская, относится к костенковско-авдеевской археологической культуре.

Откуда же пришли сюда кочевые племена? По мнению археологов, их движение началось с территории современной Моравии (Чехии). Вдоль долин Вислы, Припяти, Десны они добирались до бассейна Дона, следуя за животными, миграция которых была вызвана резким потеплением. Степные зубры – бизоны – стремились в приледниковую зону, сочетавшую тундровую и степную растительность. Охотники на бизонов жили и на Зарайской стоянке, где в 2001 году была найдена ритуальная статуэтка из бивня мамонта, изображавшая этого желанного промыслового зверя.

Эпоха мезолита (среднего каменного века) в Московском крае характеризуется окончательным стаиванием ледника и изменением флоры и фауны региона, появлением множества озёр и рек. Охотники и собиратели, жившие дарами реликтовых лесов, отличались друг от друга по технике обработки камня и изготовления кремнёвых орудий и, скорее всего, принадлежали к разным общностям (условно говоря, группам племён). Исследователи относят их к двум разным археологическим культурам – иеневской и бутовской, получившим названия по стоянкам в Тверской области. Одно из древнейших поселений иеневской культуры, VIII тысячелетия до нашей эры, открыто возле села Льялово в верховьях реки Клязьмы.

В неолите, новом каменном веке, происходит дальнейшее развитие присваивающего хозяйства с ориентацией на добычу лесных видов животных и рыболовство. Переход к оседлому образу жизни привел к появлению и широкому распространению керамики – сосудов из обожжённой глины. Среди неолитических памятников Подмосковья выделяются три последовательно сменяющие друг друга археологические культуры: верхневолжская, льяловская и волосовская. «Верхневолжцы» делали керамику из глины с примесью крупного шамота и помёта водоплавающих птиц. Специальными штампами с длинными или короткими зубцами на сосуды, имевшие заострённое донце, наносился орнамент. Он ярусами покрывал большую часть их поверхности. Стоянки (поселения) верхневолжской культуры датируются второй половиной VI – IV тысячелетиями до нашей эры .

В селе Льялово и в Серебряном бору есть и поселения льяловской культуры. Они датируются III-II тысячелетиями до н.э. (раскопки Жукова, 1923 г.). К этой же культуре относятся стоянки у д. Бережки Рузского района, у с. Никола-Перевоз на р. Дубне, в Щукино – на территории современной Москвы. Стоянки обычно располагались в долинах рек, на берегах озёр, потому что реки тогда служили дорогами, а основным занятием людей были рыболовство и охота. Об этом свидетельствуют археологические раскопки: четыре пятых находок пищевых остатков составляют остатки костей разных рыб, водоплавающих птиц, и лишь пятая часть костей принадлежит лесным зверям и птицам. Людям тогда были известны только орудия из камня и кости: топоры, ножи, рыболовные крючки, наконечники стрел. Из глины они делали сосуды для варки пищи, которые затем обжигали на костре и украшали причудливыми орнаментами, В зимнее время рыболовы и охотники жили в круглых землянках с коническими крышами, а летом в лёгких шалашах. Теперь там торфяник, а в неолите было озеро, и люди жили на настиле из жердей на берегу. Пыльцевой микроскопический анализ (в торфе много древесной пыльцы) определил дату этой стоянки. Как известно, сравнительное изучение пыльцы в разных археологических слоях позволило палеоботаникам установить, как в Северной Европе менялись климатические периоды. Льяловская стоянка относится по составу пыльцы к концу влажного и тёплого атлантического периода, т.е. к концу IV или началу III тысячелетия до н.э. Таким образом, эта стоянка старше почти всех других неолитических стоянок нашей страны. Исследователь этой стоянки Б.С. Жуков отметил, что на архаизм Льялова указывает и характер кремнёвых орудий. Там ещё обычны массивные орудия миндалевидной формы, так называемые макролиты, характерные для позднего мезолита, хотя наряду с ними часты скребки и стрелы типов уже вполне неолитических. Полированных орудий ещё нет. Но керамика уже покрыта ямочно-гребенчатыми узорами, характерными для всех стоянок нашей лесной полосы неолита и бронзового века. Черепки с ямочными и гребенчатыми вдавлениями во множестве находились на стоянках, окружающих Москву со всех сторон. Надо полагать, что они будут попадаться и на территории самой столицы, где стоянки неолитического типа тоже вероятны. Остатки одной из них исследовал в 1924 г. Б.А. Куфтин в черте города, в Щукине, на левом берегу Москвы-реки, возле устья реки Химки. Там была собрана целая коллекция черепков всё с теми же узорами. Как известно, основная масса наших стоянок хронологически относится уже к бронзовому веку, ко II тысячелетию до н.э., являясь неолитическими только по культурному облику. По-видимому, к этому же периоду можно отнести и Щукинскую стоянку, хотя материалы для датировки там слишком скудны. Климатически это уже суббореальный период, датируемый 2500-500 гг. до н.э. Климат стал значительно суше и остался довольно тёплым (немного теплее, чем теперь). Граница степи и леса проходила гораздо севернее, чем сейчас. Степь заходила на Оку, а берега Москвы-реки оставались лесистыми.

В бронзовом веке (II тысячелетие до н.э.) на московских землях начинает развиваться фатьяновская культура, получившая своё название от села Фатьяново под Ярославлем, где были сделаны первые находки её памятников. В этот период фатьяновские племена занимали почти всю центральную (лесную) часть европейской территории России от Псковского озера до реки Вятки, от верховьев Десны до устьев Суры, Свияги и Цивиля и от границ Вологодской области до Пензы.

В 8 томе серии «Археология СССР», изданном в 1987 году под редакцией академика Б.А. Рыбакова «Эпоха бронзы лесной полосы СССР» сказано: «Сейчас фатьяновская культура заняла значительное место в древнейшей истории центра Русской равнины. Огромная территория распространения фатьяновских памятников в Европейской части СССР, влияние фатьяновской культуры на дальнейшие исторические судьбы древних племён Волго-Окского междуречья… связь последней с вопросами этногенеза славян, балтов и германцев поставили фатьяновскую проблему в ряды исторических проблем общеевропейского значения…».

Фатьяновская культура известна нам в основном по раскопкам могильников (захоронений). На территории Московской и Калужской областей открыто свыше 30 могильников, а всего их известно около 300. Поселения фатьяновцев встречаются крайне редко. В Москве фатьяновские могильники обнаружены в Спас-Тушине и Давыдкове. В Московской области известны Абушковский, Новлянский, Баланинский, Солнечногорский, Трусовский (Истринский), Икшанский, Верейский и другие могильники. Найденные в Московском крае могильники содержат от 2 до 10 погребений и расположены сравнительно далеко друг от друга. Небольшое количество фатьяновских вещей на стоянках Московской области, а также малое число погребений в могильниках позволяет предположить большую подвижность московско-клязьминских племён фатьяновской культуры и наличие здесь небольших кратковременных поселений.

Фатьяновские грунтовые могильники представляли собой родовые кладбища. Располагались они обычно на высоких холмах или на береговых склонах рек и озёр. Выбор высоких мест для погребения умерших имел не только религиозное значение, связанное с культом Солнца, но и практическое: с высоких холмов открывался обзор окружающей местности, и сами холмы были видны издалека. Наружных признаков, свидетельствующих о погребениях, могильники не имеют; открыты они были случайно при проведении земляных работ. Этим фактором объясняется небольшое число найденных могильников.

Фатьяновская культура сформировалась на основе так называемой культуры боевых топоров, создателями которой были древние индоевропейские племена. Название культуры возникло из обычая этих людей класть в мужские могилы каменный боевой топор. Другие названия этой культуры («шнуровой керамики» и «одиночных могил») основаны на характерном способе орнаментации керамики и погребальном обряде. Но настолько ли важна фатьяновская культура в изучении прошлого именно нашей страны?

Вот как о фатьяновской культуре и культуре шнуровой керамики (КШК) в своей новой книге «Народы и личности. Что показал ДНК-анализ» (2022) написал основатель ДНК-генеалогии, доктор химических наук, биохимик Анатолий Алексеевич Клёсов: «Эти две археологические культуры выступают историческим и культурным тандемом: КШК (5200–4300 лет назад) из Центральной и Восточной Европы со временем переходит в фатьяновскую культуру (4900–4000 лет назад), неся историческую, культурную и генеалогическую преемственность». Еще ранее А.А. Клёсов очень показательно и доходчиво говорил на этот счёт: «Много копий сломано вокруг того, кто такие русы и откуда они появились. Немало напридумывали интерпретаций, в которых отсутствие фактов «компенсируют» буйной фантазией. ДНК-генеалогия получила точный ответ на этот вопрос. «Точный» здесь – это тот, который в максимальной степени согласуется с объективными научными данными. Итак, напомню, что для истории Русской равнины ключевое значение имеют культура шнуровой керамики (КШК) и фатьяновская культура. Первая зародилась примерно 5200 лет назад, а закончилась 4500 лет назад. Именно она перешла в фатьяновскую культуру, простиравшуюся от Белоруссии до территории нынешнего Татарстана и Чувашии. Так вот, фатьяновцев никогда русами не называли только потому, что по понятиям многих историков славяне древними быть не могут. Якобы у славян и русских практически нет корней. Иначе говоря, по умолчанию принимается, что древних предков у славян вообще и русских, в частности, нет и не было. Об антах и склавенах еще можно найти некоторые сведения в литературе, но о том, кем были фатьяновцы, нет ничего. Типа, непонятно, кто же это такие. Однако ДНК-анализ показал, что фатьяновцы принадлежат к гаплогруппе R1a, а половина современных этнических русских тоже – R1a».

Следующей по времени была дьяковская культура раннего железного века, существовавшая в VII до н.э. – VII веках на территории Московской, Тверской, Вологодской, Владимирской, Ярославской и Смоленской областей. Название культура получила по Дьякову городищу у села Дьяково (около Коломенского) в черте современной Москвы. Двигаясь на запад, дьяковцы подчинили абашевскую и фатьяновскую культуры – с большой степенью достоверности индоевропейские. Дьяковцы – предки упоминающихся в летописи муромы, мери, веси и других, составлявших группу финно-угорских племён, родственных современным финнам и карелам. Дьяковская культура в Московском крае представлена остатками укреплённых поселений (городищами) и неукреплёнными селищами. Известно множество дьяковских городищ на территории Москвы – в Кунцеве, Мамонове, Тушине, Котлах, Капотне. В Подмосковье известно около 150 дьяковских городищ. Самыми известными являются Старшее Каширское, Щербинское (на реке Пахра под Подольском), Троицкое (на правом берегу реки Москва у Можайска), Михайловское (на реке Озерне – правом притоке реки Руза в Волоколамском районе), Кузнечики (в Подольском районе на реке Петрица – притоке реки Моча, являющейся, в свою очередь, правым притоком Пахры), Неждинское (на реке Руза в Волоколамском районе). Кроме того, существовали незащищённые селища, как, например, в Москве – Филёвское, Дьяковское (рядом с городищем), Андреевское – у Воробьёвых гор. Плотность заселения этих земель постоянно увеличивалась.

Артемий Владимирович Арциховский (1902–1978), доктор исторических наук, член-корреспондент АН СССР, профессор, археолог, специалист в области славяно-русской археологии, основатель Новгородской археологической экспедиции, в своей работе «Основные вопросы археологии Москвы. Материалы и исследования по археологии СССР, №7, М.-Л., 1947», упоминавшейся уже мною ранее, так говорит о принадлежности дьконовцев к славянам: «Этническая принадлежность дьяковских городищ до последнего времени не могла даже обсуждаться: пути для её определения не были намечены. Положение изменили знаменитые раскопки, произведенные П.Н. Третьяковым на городище у устья реки Сонохты на Верхней Волге в 1934–1935 гг. Совершенная археологическая методика позволила там выяснить хозяйство и быт древних людей с неслыханной для археологии науки полнотой. Здесь не место специально рассматривать это городище: оно слишком удалено от Москвы. Инвентарь его чисто дьяковский. После этих работ П.Н. Третьяков смог соединить убедительными связями дьяковские древности с раннеславянскими как по керамике, так и – особенно – по погребальным обрядам. Открытый им на Сонохте домик мёртвых, где хранились на подставках остатки трупосожжений (чем попутно объяснено отсутствие дьяковских могильников), генетически связан с подобными сооружениями, открываемыми в славянских курганах. Дьяковские городища Верхней Волги принадлежали, таким образом, ранним северо-восточным славянам. Ещё не известно, можно ли утверждать то же самое о дьяковских городищах в целом, в частности о подмосковных. Чем дальше, тем больше такое решение представляется вероятным».

Как известно, при формировании различных восточнославянских этнических групп немалое значение сыграл, наряду с другими факторами, аборигенный этнический субстрат, в разной степени влиявший как на антропологические, так и на культурные, и даже на их лингвистические особенности. Славянам на рассматриваемой территории (бассейн Верхней Оки и прилегающие к нему земли) предшествовал этнос (этносы), соотносимый современной исторической наукой с мощинской археологической культурой. Мощинская археологическая культура считается последним неславянским предшественником вятичей на территории бассейна Верхней Оки. Географические границы распространения этой культуры и более позднего вятичского ареала во многом совпадают, как, впрочем, и ряда более древних археологических проявлений. До настоящего времени исторической наукой не выработана единая точка зрения на место ранних вятичей по отношению к мощинской археологической культуре. Долгое время главенствовала точка зрения, утверждавшая, что временной разрыв между роменской (боршевской) культурой вятичей и мощинской (по всей видимости, балтской) составлял не менее двух-трёх столетий, а потому постановка вопроса о какой-либо преемственности представлялась необоснованной и ненаучной. Одним из крупнейших современных специалистов по этой археологической культуре Г.А. Массалитиной был вполне доказательно обоснован тезис об отсутствии генетической преемственности между мощинской культурой и памятниками боршевского типа: «К этому склоняет выявление ошибочности оснований для такого вывода и наличие более чем 300-летнего разрыва между древностями обеих культур» (Массалитина, 1994). До недавнего времени почти доказанным считалось, что время существования мощинской археологической культуры в верховьях Оки было ограничено II–V вв., а потому она не может быть никак связана с роменско-боршевской культурой вятичей. Хронологический разрыв между ними полагался непреодолимым. Особенно говорящим был ярко выраженный разрыв между археологическими находками мощинской культуры и первыми славянскими артефактами: развитое производство железа, характерные фибулы, лощёная керамика, бронзовое литьё и неплохой уровень ювелирного дела мощинцев (их выемчатые эмали в XIX – начале XX вв. довольно часто принимали за готские и египетские изделия) явно не походили на поделки первых славянских поселенцев (Болдин и др., 1999). Грубость и относительная примитивность славянских орудий, керамики, прочих находок наряду с отсутствием следов хронологически близких мощинских и ромено-боршевских поселений представлялись явными доказательствами отсутствия контактов и, тем более, какой-либо преемственности. Впрочем, к иным выводам, из-за отсутствия необходимых материальных доказательств, прийти было тогда, по всей видимости, нельзя. В последние годы гипотеза о возможности прямого взаимодействия двух этносов, проживавших в разное время на одной территории, получила новое подкрепление: «после обработки керамических коллекций с верхнеокских памятников роменской культуры IX–X вв. появились свидетельства о сохранении традиций мощинской культуры в их керамическом комплексе» (Воронцов, 2011). Конечная датировка ряда мощинских поселений отнесла их уже не к V в, а к VI–VII вв. (Краснощёкова, Красницкий, 2006). Такого рода находки стали косвенным аргументом, подтверждающим гипотезу «об участии носителей позднемощинских традиций в формировании славянского населения Верхнего Поочья» (Воронцов, 2011). Помимо прочего, лингвистические исследования позволили выявить здесь наличие ярко выраженного верхнеокского субареала балтской гидронимии, что также является весомым доводом в пользу возможности межэтнических контактов вятичей и мощинцев, ибо передаваться иноязычные наименования водных объектов в те времена могли лишь изустно (ввиду отсутствия письменной фиксации). Дополнительным доводом может служить отсылающий к проживавшим там вятичам и мощинцам верхнедонской «локус балтийской гидронимии, обнаруженный в самое последнее время» (Топоров, 2000). Таким образом, значительно возросла вероятность продолжения существования небольших мощинских поселений вдали от разрушенных городищ, на берегах небольших рек и ручьёв верхнеокского бассейна. Данная гипотеза позволяет дать достоверное объяснение факту отсутствия у вятичей традиций изготовления знаменитых мощинских лощёных керамических изделий и художественных украшений, сохранение которых было бы более вероятным внутри более крупных и населённых поселений. В то же время погребальные обряды, в отличие от приёмов и навыков производства, естественным образом сохранились гораздо лучше в силу своего широкого распространения в поселениях всех масштабов. Именно их могли частично позаимствовать пришедшие на эти земли славяне, позже ставшие вятичами.

Согласно современным представлениям, вятичи являлись носителями одной из ветвей роменской (ромено-боршевской) славянской археологической культуры, научно выделенной в середине XX в. (Ляпушкин, 1947). К числу её носителей также относятся другие восточнославянские группировки – радимичи и северы (северяне). Истоки собственно роменской культуры по-разному трактуются разными специалистами. Наиболее древней из участников этого триединого культурного сообщества общепризнанно считаются северы (северяне), что подтверждается более высокой плотностью их населения и многочисленностью археологических памятников. Были и иные мнения, обосновывающие общее движение славян-колонистов с севера на юг, что в настоящее время не является ведущим трендом, хотя данные о наличии «неюжных» признаков у различных географически южных восточнославянских группировок ценны и должны быть отмечены (Третьяков, 1970). Таким образом, данные, полученные археологами, наводят на мысль о существовании южных и западных маршрутов первоначального расселения славян в бассейне Верхней Оки.

Не на пустом месте существует версия о том, что «приокские» и «вятские» вятичи являются если не двумя ветвями одного племени, то по крайней мере родственными народностями, и что пришли вятичи на Оку из района реки Вятки. Считается, что фатьяновцы были поглощены абашевскими племенами, а окончательную точку в истории фатьяновцев поставили племена дьяковской культуры. С середины I тыс. н.э. дьяковская культура приходит в упадок и за несколько веков исчезает, причем без признаков насилия извне. А какое могло быть насилие, если они были родственны со славянами – вятичами и кривичами? Просто у родственных племён появились самоназвания и некоторые различия в языке, быте, украшениях, похоронных обрядах и т.д.

Коснёмся немного других археологических культур, обнаруживаемых на территориях Московского края. Одна из них – абашевская. Это культура бронзового века II тыс. до н.э. Ареал распространения – преимущественно лесостепи (отдельные могильники встречаются и в лесной зоне) Восточной Европы от Северского Донца на западе до междуречья Урала и Тобола на востоке, на юге – с выходом в степь до излучины Волги и Дона. Носителей абашевской культуры относят к индоевропейцам. Хронологически в развитии этих культур намечены три этапа: 1) протоабашевский; 2) раннеабашевский (отсутствие широких контактов с представителями срубной культурно-исторической общности); 3) позднеабашевский (наличие значительных контактов со срубным населением). Поселения располагались, как правило, по берегам рек, на возвышенных мысах, на дюнах. В бассейне Дона и на Южном Урале раскопаны довольно большие по площади поселения с мощным культурным слоем, в основном неукреплённые, иногда окружённые рвами. Жилища и производственные постройки могли быть наземными, слабо углублёнными, реже земляночными и полуземляночными… Погребения, от одного до нескольких, совершались под круглыми или овальными уплощёнными насыпями. В Подонье и в Самарском Поволжье известны захоронения в более ранние курганы, а также в грунтовые могильники. На Средней Волге и Оке курганы иногда окружались кольцевыми ровиками и столбовыми оградами, в Южном Приуралье сооружались каменные ограды.

Подчеркнём, что поселения абашевцев и их захоронения в курганах напоминают славянские. Отметим и связь абашевцев с фатьяновцами: «В центре Русской равнины выделяется пласт протоабашевских древностей, относящихся к средне бронзовой эпохе. Его формирование происходило во взаимодействии южных культур ямно-катакомбного круга и северных – области боевых топоров и шнуровой керамики» (энциклопедия «Всемирная история»). Абашевские племена, по мнению археологов, имеют прямую связь с фатьяновскими.

В последнее время появляются всё новые и новые данные по изучению ДНК носителей археологических культур на территории нашей страны. Так, самые древние представители гаплогруппы R1a в Восточной Европе найдены в культуре Веретьё (Архангельская и Вологодская области) – возраст культуры около 11 тысяч лет, это первая культура после таяния ледника. Мезолитическая культура Веретье (Веретьё) – археологическая культура эпохи мезолита (9 тыс. лет до н.э.), локализованная на юге Архангельской области и севере Вологодской. Выделена она в 1983 году С.В. Ошибкиной на основе археологических исследований стоянки Нижнее Веретье, проведённых в 1978-1980 годах. Наиболее примечателен среди этих находок мужчина культуры Веретье, живший около 10785–10626 гг. до н.э. на мезолитической стоянке Песчаница (озеро Лача, Каргополье). Он имел мужскую гаплогруппу R1a5-YP1272. Там же была найдена и женская митохондриальная гаплогруппа U4 (середина IV тыс. до н.э.). Теперь человек из Песчаницы является самым древним известным носителем гаплогруппы R1a (до этого самым древним был охотник-собиратель со стоянки Васильевка-3 в нынешней Днепропетровской области, живший около 8825–8561 гг. до н.э.).

А в Карелии найдена на сегодняшний день самая древняя гаплогруппа R1a c датировкой 7265 ± 250 лет назад, которая была обнаружена на Южном Оленьем острове. Таким образом, практически от времени окончания Валдайского похолодания, которое закончилось примерно 8000 лет назад, и далее от Верхневолжской археологической культуры раннего неолита в Верхнем Поволжье и Волго-Окском междуречье (конца VI – первой четверти IV тыс. до н.э.), открытой Д.А. Крайновым в 1972 году, через волосовскою археологическую культуру, через фатьяновскую и абашевскую, вплоть до дьяковской и поздней славянской – прослеживается преемственность родственных племён. Менялись со временем предметы быта, орнаменты, украшения, типы жилищ и способы захоронения, а племена оставались те же самые. То есть древние предки русских жили там же, где до сих пор живут их потомки.

Люди на территории Московского края: происхождение и предполагаемые миграции

В X веке начинается постепенное заселение Московского края представителями восточнославянских племён. В результате масштабных раскопок курганных захоронений удалось установить, что в XII веке долину реки Москвы занимали славяне, принадлежавшие к потомкам летописного племени вятичей. При этом совсем рядом, в долине реки Клязьмы, проживали потомки совсем другого племени – кривичей. В XII веке племенного разделения у славян уже не было, однако память о былой обособленности сохранялась в традиционных типах женских украшений. Границу между областями расселения вятичей и кривичей удалось установить по височным кольцам, найденным в погребениях. У вятичей височные кольца имели по пять или семь плоских выступов-лопастей, поэтому их называют лопастными. А у кривичей они были похожи на небольшие проволочные обручи или браслеты. В это же время в верховьях реки Протвы продолжало жить балтское племя голядь, которое «воевал» в 1147 году черниговский князь Святослав Ольгович – как раз перед своей знаменитой встречей с Юрием Долгоруким, встречей, после которой Москва впервые попала в летописи. Но о них мы очень подробно расскажем в последующих главах.

ДНК-генеалогия – основные понятия и терминология

ДНК-генеалогия – одна из областей естествознания, молекулярная история. ДНК-генеалогия рассматривает закономерности наследования изменений нерекомбинантных (негенных) участков ДНК человека в ходе его эволюции. Другими словами, ДНК-генеалогия изучает динамику накопления мутаций в ДНК человека, используя подходы химической и биологической кинетики, которые в свою очередь являются частью физической химии. Важнейшая особенность методологии ДНК-генеалогии – определение констант скоростей мутаций в ДНК (в первую очередь в тандемных повторяющихся последовательностях Y-хромосомы, так называемых маркерах, которых имеется примерно 2500, а также накопления снипов (необратимых мутаций в ДНК), и приложение этих констант к расчетам хронологии древних событий – древних миграций человека, времён жизни общих предков изучаемых популяций.

Согласно последним данным, в Y-хромосоме человека в среднем происходит одна мутация в 20 лет. Как правило, это «опечатка» в главной части хромосомы – очень длинной молекуле ДНК, которая состоит из примерно 59 миллионов структурных блоков (нуклеотидов), обозначаемых для краткости буквами A, C, G и Т. Такие мутации сохраняются тысячи и даже миллионы лет. Их сокращённо называют снипами, от английской аббревиатуры SNP (single nucleotide polymorphism).

Неоднократно отмечалось, что аналогом снипа можно считать кольцо, которое орнитологи надевают на лапку птице. Куда бы она ни полетела, кольцо всегда остаётся с ней, но никак не сказывается на её поведении, здоровье или плодовитости. В настоящее время в Y-хромосоме идентифицировано несколько сотен тысяч снипов, и их число постоянно нарастает по мере поступления новых образцов для анализа. Каждый снип регистрируется в специализированных базах данных.

Помимо этого, ДНК-генеалогия методологически базируется на работе с гаплогруппами. Данное наименование само по себе указывает на связь с понятием гаплоидных, то есть половых клеток, со слияния ядер которых начинается рождение потомства и обмен генетическим материалом. Однако этот обмен не затрагивает Y-хромосому, которая задает мужской пол ребенка и передаётся от отца. Отсюда следует, что все снипы, накопившиеся в Y-хромосоме по мужской линии за много поколений, остаются у новорожденного мальчика неизменными, и к ним добавляются его собственные. Это позволяет, в идеале, проследить по ним, как по архивным записям, родословную по прямой мужской линии на какое угодно время назад.

При массовом тестировании людей из разных стран мира выяснилось, что их можно поделить на большие группы, представители которых имеют один и тот же набор снипов в Y-хромосоме. Их назвали гаплогруппами, и ввели для них буквенные обозначения, которые при необходимости снабжают добавочными численными и буквенными индексами.

Генеалогическое древо Y-хромосомных гаплогрупп ныне живущих людей. (Звёздочками слева направо помечены позиции, занимаемые на древе людьми эпохи палеолита из Владимирской (Сунгирь), Воронежской (Костенки) и Омской (Усть-Ишим) областей и Якутии (Усть-Яна), у которых была расшифрована ископаемая ДНК (их мы подробно рассмотрим в главе о кривичах).

Филогенетическое древо гаплогрупп наиболее последовательно выстраивают специалисты из исследовательской группы YFull. На основании их данных было рассчитано генеалогическое древо известных на сегодняшний день гаплогрупп с временем их происхождения (временная шкала дана в тысячах лет до настоящего времени), которое в упрощённой форме приведено выше.

Другим результатом массового ДНК-генеалогического тестирования оказалось то, что гаплогруппы неравномерно распределены по разным странам и народам. Если сопоставить географическое распространение разных гаплогрупп с временами, когда они начали расходиться от общего корня, то это дает возможность использовать эти данные в качестве независимого критерия для оценки существующих гипотез о древних миграциях, процессах формирования тех или иных народов, распространения языков, технологических достижений и т.д.

Обозначения в виде комбинации букв и цифр отмечают ветви, дочерние к соответствующей «однобуквенной» гаплогруппе – так называемые субклады (от sub-clade, буквально – подветвь). Самые крупные из них (например, R1a) также часто называют гаплогруппами, хотя это не совсем точно с формальной точки зрения.

Наконец, важным инструментом ДНК-генеалогии является работа с гаплотипом – последовательностью нуклеотидов в Y-хромосоме. На сегодняшний день в Y-хромосоме найдено более 700 фрагментов, носящих название коротких тандемных повторов, или сокращенно STR (shorttandemrepeats). По аналогии со словом «снип» их в русской терминологии предложено называть стирами. Их выделение и анализ технически осуществить намного проще и дешевле, чем делать поиск всех возможных снипов среди 59 миллионов нуклеотидов.

Как оказалось, в стирах тоже происходят мутации, но другого рода, чем снипы. Время от времени при копировании ДНК фермент «сбивается со счета» и вставляет лишний блок в повторяющийся сегмент или, наоборот, воспроизводит его на один блок короче. Эти мутации случаются, как правило, чаще, чем снипы, и независимо друг от друга в разных сегментах. По законам комбинаторики, при достаточно большом наборе стиров для каждого человека можно получить своего рода индивидуальный «штрих-код», который присущ только ему и его родственникам.

Это свойство еще в 1990-е годы привлекло внимание экспертов-криминалистов, отобравших наиболее подходящие для своих задач повторяющиеся сегменты, которые стали называть маркерами. Каждый маркер получил свое обозначение вроде DYS392 или DYS438.

Наиболее ценное для ДНК-генеалогии свойство гаплотипов – это возможность выявить среди них родственные группы и рассчитать время, когда жил общий предок той или иной из них. Точность метода в лучших примерах достигает ±10% на временной шкале от 200 до 5000 лет, что подтверждено, в частности, данными по документальной генеалогии и датировками исторических событий. Существует большой набор компьютерных программ, которые позволяют строить деревья гаплотипов, делить их на ветви, рассчитывать датировки и реконструировать вероятный гаплотип предка, который носит название базового гаплотипа ветви.

Все данные определения для этой статьи взяты из работы «КРИВИЧИ: ПЕРВОЕ ДНК-ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ», авторы её – члены московской Академии ДНК-генеалогии В.И. Меркулов, Е.В. Пайор, И.Л. Рожанский и В.Р. Хохряков. Эта статья в полном объёме опубликована в журнале «Исторический формат», № 2 за 2020 г. «Исторический формат» – это рецензируемый научный журнал, включенный в базу РИНЦ, главный редактор журнала к.и.н. В.И. Меркулов. В журнале публикуются результаты научных исследований российских и зарубежных учёных. Журнал является электронным периодическим изданием, доступным для свободного бесплатного скачивания).

От скифов и сарматов до ариев, от ариев до славян

СКИФЫ

Скифы (др.-греч. Σκύθης,Σκύθαι, самоназвание: Skolotoi)древний кочевой ираноязычный народ, существовавший в VIII в. до н.э. – IV в. н.э. Скифы не имели письменности, из скифского языка известно более двух сотен слов, а также личные имена, топонимы и глоссы в античных и клинописных источниках.

(Википедия)

Скифы (скифы, скифов, ед. скиф, скифа, муж. (греч. skythoi):

1. Общее название степных народов иранского (предположительно) происхождения, кочевавших за несколько веков до н.э. в северном Причерноморье и прилегающих к нему районах (ист.). «Как дикий скиф, хочу я пить» (А. Пушкин). «– Да, скифы мы! Да, азиаты мы, с раскосыми и жадными очами!» (А.Блок)

2. перен. Дикие, грубые люди (книж. устар.). «Вы образованны и воспитанны, но в сущности какой вы еще скиф» (А. Чехов).

(Словарь Ушакова)

Скифы – древние племена в Сев. Причерноморье (7 в. до н.э. – 3 в. н.э.). Делились на царских, кочевников, земледельцев, пахарей. Хозяйство: земледелие, скотоводство, обработка металлов, торговля с античными городами Сев. Причерноморья. В 4 в. до н.э. создали Скифское государство. После разгрома готами Скифского государства растворились среди других племён. От скифов остались многочисленные памятники (курганы, городища).

(Энциклопедический словарь)

Скифы, ов, ед. скиф, а, м. Древние ираноязычные племена, за несколько веков до н.э. кочевавшие или жившие оседло в Северном Причерноморье и прилегающих к нему областях.

(Словарь Ожегова)

САРМАТЫ

Сарматы (др.-греч. Σαρμάται, лат. Sarmatae) – древний народ, состоявший из кочевых ираноязычных племён, с IV века до н.э. по первые века н.э. населявших степную полосу Евразии от Дуная до Аральского моря (территория современных Украины, России и Казахстана). По мнению исследователей, сарматы под именем «савроматы» впервые упоминаются Геродотом (V век до н.э.), который сообщал: «Если перейти реку Танаис (совр. Дон), то там уже не скифская земля, но область савроматов». По мнению Н. Лысенко, со времени составления карты мира Марка Випсания Агриппы (I в. до н.э.) этнонимы «савроматы» и «сарматы» употреблялись как синонимы. Античными авторами к сарматам причислялись: аорсы, языги, сираки, аланы, роксоланы, саки.

(Википедия)

Сарматы, ат и атов, ед. мат, а, м. Древние ираноязычные племена, с 3 в. до н.э. по 4в. н.э. кочевавшие в степях от Тобола до Дуная и вытеснившие из Северного Причерноморья скифов.

(Толковый словарь Ожегова)

Сарматы – общее назв. ираноязычычных племен, расселившихся с 3 в. до н.э. по 4 в. н.э. в степях от Тобола до Дуная. Ранняя история С. связана с савроматами, в среде которых, вероятно, и вызрели наиболее крупные союзы сарматских племен во главе с языгами, роксоланами, сираками, аорсами и аланами. Расселение С. в степях Поволжья, Юж. Урала и Казахстана привело к утверждению гегемонии С. в степях Вост. Европы со 2 в. до н.э., когда одни С. (сираки и аорсы) прочно освоили Пред-кавказские равнины, а другие (языги и роксоланы), перейдя Дон, установили свое господство в степях Сев. Причерноморья. С. стали активной политической силой в международных делах древнего мира. В конце 2 в. до н.э. С. выступают союзниками скифов против войск Диофанта. Участвуют в междоусобных династических войнах Боспора. Постепенно заселяя города Боспора, С. все более придавали им греко-варварский характер, воздействуя на быт, обществ. жизнь и воен. дело Боспора. В 179 г. до н.э. сарматский царь Гатал примкнул к союзу малоазийских государств. В 1 в. до н.э. С. были союзниками понтийского царя Митридата VI в его борьбе против Рима. С этого времени бывшая территория Скифии на античной карте, составленная М. Випсанием Агриппой, стала называться Сарматией.

(Энциклопедический словарь)

АРИИ

Арии (авест. airya-, др.-инд. āŕya-, др.-перс. ariya-) или арийцы (также индоиранцы) – название народов, говорящих на языках арийской (индоиранской) группы индоевропейской семьи, происходящее от самоназвания исторических народов Древнего Ирана и северо-западной Древней Индии (II-I тыс. до н.э.). Языковая и культурная близость этих народов заставляет исследователей предполагать существование изначальной праарийской общности (древних ариев), потомками которой являются исторические и современные иранские и индоарийские народы.

В лингвистике под ариями (или индоиранцами) имеются в виду только две группы индоевропейцев: все народы, говорящие на языках индоарийской группы, и все ираноязычные народы. Прародина ариев, по некоторым предположениям, располагалась между реками Днестр и Урал (ямная культура).

(Википедия)

Арии (арийцы) – название народов, принадлежащих к индоевропейской, прежде всего индоиранской, языковой общности. В расистской литературе арии (преимущественно германцы) объявлялись «высшей» арийской расой.

(Большой Энциклопедический словарь. 2000)

Арии – термин, имевший различное употребление в научной литературе. Уже с середины 19 века понятие «Арии» (или «арийцы») применялось для определения народов, принадлежавших к индоевропейской языковой общности. Это употребление термина «арии» характерно для расистской литературы (в частности, фашистской Германии), придавшей ему тенденциозное и антинаучное значение.

Единственно оправданным и принятым в настоящее время в науке является применение термина «арии» по отношению к племенам и народам, говорившим на индоиранских языках (восточной ветви индоевропейской семьи языков). В древнейших памятниках индоиранских народов они называют себя Ариями, что обозначало полноправных людей, в отличие от соседних или покорённых народов. От слова «Арии» происходит целый ряд географических и этнических названий: инд. Арьяварта, авест. Арьянаваэджа, современное название Иран (от Aryanam – «страна Ариев») и др.

(Советская энциклопедия. 1973–1982).

Разговор о скифах, сарматах и ариях мы намеренно начали с толкования в словарях, чтобы показать, насколько они отличаются друг от друга, и сколько разных несостыковок в этих энциклопедических изданиях. Попробуем и мы разобраться в этом вопросе более детально .

Итак, обратимся к письменным источникам. В «Повести временных лет» читаем: «И жили между собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты. Дулебы же жили по Бугу, где ныне волыняне, а уличи и тиверцы сидели по Днестру и возле Дуная. Было их множество: сидели они по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их «Великая Скифь». И далее под 907 г. аналогично: «Пошёл Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь»». Аналогично записано в Ипатьевской и Никоновской летописях, Тверском сборнике и других летописях. В качестве праотцов русского народа и всех славян названы скифы и в «Сказании о Словене и Русе».

Как видим, идет перечисление славянских племен и при этом ясно говорится, что у греков эти славянские племена назывались «Великая Скифь», причём в процитированных текстах иное толкование просто невозможно. Таким образом, славяне у греков назывались скифами. В подтверждение этому в «Истории» Льва Диакона, например, русские названы скифами 63 раза, росами – 24 раза, тавроскифами –21 раз. Вот отрывок, где Лев Диакон без перехода, тут же росов называет скифами: «…росы же, подбадриваемые своим военачальником Сфенкелом, который был у скифов третьим по достоинству после Сфендослава (Святослава)».

И еще эпизод: «Так они (ромеи) достигли царского дворца, в котором сгрудилась лучшая часть войска росов. Но скифы, находившиеся во дворце…». Для Льва Диакона – скифы = славяне = росы = русские. После Льва Диакона этникон «тавроскифы» применительно к русским употреблялся и другими авторами (Анна Комнина, Никита Хониат и др.). Отождествляет тавров с росами и Евстафий в комментариях к «Землеописанию» Дионисия.

В Мазуринском летописце сказано: «…новопришельцы скифы начата именоватися – словяня…». Из Иоакимовской летописи также следует, что скифы были славянского рода. В Никоновской летописи прямо сказано: «…словеньскому же языку, якоже рЪкохомъ, живущи на Дунай, пршдоша отъ скифъ …».

В Велесовой книге (подробный рассказ о ней читайте в главе «5 особенно знаковых книг по истории Древней Руси») упоминается, что в период проживания русов в Причерноморье соседями их были племена, которые русы называли – иронцы. Они являлись не просто соседями, а союзниками русов, оказывали им военную помощь. Возможно, иронцы Велесовой книги и являлись племенами скифов-индоиранцев, из-за которых и относят скифов к индоиранской языковой группе. Из текста Велесовой книги можно сделать вывод, что в Причерноморье иронцы были господствующим народом, относительно лояльным к предкам славян: «…И наших в кабалу не брали и Русам так жизнь русскую оставили». Наверное, упоминаемые в Велесовой книге иронцы и есть те скифы, которые Геродот называл царскими. Кстати, самоназвание осетин, которых считают потомками скифов, – именно иронцы.

Соответственно, если скифы – это славяне, то, учитывая указываемое многими древними авторами родство сарматов и скифов, сарматов также следует считать славянами. О родстве скифов и сарматов сказано и у Геродота. Он писал, что савроматы говорят на скифском языке. Страбон в своей «Географии» отмечает, что сарматы – тоже скифы. Курций Руф в «Истории Александра Великого» также говорит, что скифское племя не сопредельно с сарматами, а составляет часть их.

В то же время сарматы и самостоятельно определяются как славянское племя. В Певтингеровых таблицах славянское племя венедов названо сарматами «Venadi Sarmatae». К сарматам причислял венетов и Плиний. Славянские племена вандалов или венедов называл сарматами также Прокопий Кесарийский. В Иоакимовской летописи, как пишет В.Н. Татищев, славяне именуются сарматами. Следует также сказать, что и более поздние авторы называли скифов и сарматов славянами. М.В. Ломоносов писал, что славяне и сарматы были одним народом, причем первым именем с древних времен сами себя называли от славных дел, а другим именем от греков и римлян.

«Сарматы» – это не самоназвание народа, а прозвище, данное этой группе племён опять же греками. Вначале греки относили их к скифам (ираноязычным). Но со временем обнаружили, что по видам хозяйственной деятельности, языку и обычаям сарматы существенно отличаются от кочевых скифов. Можно предположить, что сарматы – это переселенцы последней, крупной волны, пришедшие из районов, расположенных северо-восточнее Каспия. Сарматы смешались с близкими к ним потомками киммерийцев, проживавшими в Приазовье и в Поволжье. Возможно, поэтому Геродот и сообщал о сарматах, что они «говорят на испорченном скифском». Сарматы до переселения в Восточную Европу жили между Волгой до Каспия и Уралом, поэтому их язык подвергся меньшей иранизации и был более близок к общему индоевропейскому праязыку, который в наибольшей степени сохранили праславяне Русской равнины.

В.Н. Демин рассматривал наименование «сарматы» как состоящее из двух слов – «сар» и «мат». По мнению В.С. Державина, слово «сар» означает имя народа, племени, а «мат» – «народ». По его мнению, от имени этого племени происходят наименования с корнем «сар» – Саратов, Саркел и др. Демин также считал имя «сарматы» древнеиндоевропейским и переводил его как «царская мать», так как «сар» – означает «царь», а «мат» – «мать». Данное слово можно понять и как народ, где царствует мать, и как «подданные матери». Индоиранское «sar – mat» имеет значение – принадлежащий женщинам. Большую роль женщин в сарматских племенах отмечают древние западные и арабские историки. Это подтверждают и археологические материалы. В погребениях женщин сарматов (савроматов) часто находят предметы вооружения и конское снаряжение. Западные историки в некоторых работах женщин отдельных сарматских племён называют амазонками. Истинное же значение слова «сарматы» может объединять оба эти предположения. До нас это название дошло от греков, поэтому вероятность искажения его достаточно велика. А вот самоназвание сарматов – «arya».

И.Е. Забелин в «Истории русской жизни с древнейших времён» говорит, что савроматы были славянскими племенами, при этом приводит слова Помпония Мела, что в Сарматии было много племён, но все говорили одним языком. Значит, вся территория Сарматии была заселена одним славянским народом. И еще, пишет И.Е. Забелин, что по характеру этого языка и все другие обитатели нашей равнины явственно могли называться сарматами, то есть, в сущности, славянами, и сармат в собственном смысле был славянин. За скифское происхождение славян выступал и Д.Я. Самоквасов. Д.И. Иловайский замечает, что Русь скрывается в VII–IX веках в византийской историографии под общими именами скифов и сарматов. Из приведённых выше сведений достаточно убедительным является вывод о славянстве скифов и сарматов, и, что естественно, говорили они на славянском языке.

Необходимо отметить, что русский историк Василий Маркович Флоринский на основе изучения древних сибирских курганов, в своем труде «Первобытные славяне по памятникам их доисторической жизни», изданный в Томске в 1894 году, нашёл ответ на вопрос, каким народам принадлежат тысячи древних курганов, разбросанных на просторах Сибири. Его ответ – древнейшее население Сибири принадлежало к арийцам, племенам , ставшим позднее известными истории как славяне.

А вот как А.А Клёсов. определяет принадлежность людей к скифам и ариям в книге «Народы и личности. Что показал ДНК-анализ?», изданной в московском издательстве «Наше завтра» в 2022 году: «Скифы и сарматы представляют очередную историческую загадку в отношении своего происхождения и генеалогической связи с нашими современниками. Нет у историков обоснованного ответа на то, какие генеалогические отношения были у скифов и современных русских. Более того, у них даже нет ответа на вопрос, различались ли скифы и сарматы, и если да, то по каким чётким признакам. Все, что они (историки) могут, – это бесчисленное количество раз цитировать Геродота, что «сарматы проводят всю жизнь в повозке и на коне». Главные признаки скифов у историков – это известная «триада»: железный меч, конская сбруя и звериный стиль, но штука в том, что у сарматов – та же триада. Поэтому многие историки-археологи признают (но в статьях об этом, конечно, не пишут), что так и не знают, какая на самом деле разница между скифами и сарматами, а уж что до того, являются ли те и/или другие предками славян (или русских), – это уже за гранью их знания. Да и действительно, как можно их (историков) судить: нет у них соответствующего понятийного аппарата, не говоря о четких критериях… ДНК-генеалогия – во всяком случае, по уже имеющимся данным – четко показывает: если в ископаемых костях гаплогруппа R1a-Z93 – скиф, если гаплогруппа R1b-Z2103, да еще костяк лежит на спине, – сармат. Но историки-археологи этого пока не знают и, похоже, знать пока не хотят». А далее он уже более подробно раскрывает суть уже полученных данных по ископаемым ДНК ариев и более поздних скифов:

«Внимательный анализ полученных данных по ископаемым ДНК ариев и более поздних скифов показал, что гаплогруппа ариев R1a-Z645 (образовалась 41 снип-мутацию, или примерно 5900 лет, назад) шаг за шагом, а именно мутация за мутацией переходила в одной из ее ветвей к нижестоящим снипам Z93 (32 снип-мутации, или 4600 лет назад) и далее Z2123 (29 снип-мутаций, или 4200 лет, назад). Эти снипы, а также сама гаплогруппа R1а, прослеживаются на всем миграционном пути ариев и затем скифов – от фатьяновской археологической культуры (4900-4000 лет назад) на территории будущей центральной России через культуры срубная, потаповская, синташтинская и андроновская на Южном Урале и в Северном Казахстане, от которых гаплогруппа R1a-Z2123 расходится на два направления – одно уходит на юг в Индию примерно 3600 лет назад, другое продолжает миграцию на восток через археологические культуры карасукскую (3200-2800 лет назад), тагарскую (2800-2300 лет назад), таштыкскую (2200-1500 лет назад), и по всем этим культурам обнаружена гаплогруппа R1a, и если определялись снипы – то Z2123. И сейчас у хакасов содержание гаплогруппы R1a-Z93 составляет от 30 до 40 % (по разным выборкам), они – наследники скифов. На Алтае выделяют археологические культуры «скифского круга», опять с гаплогруппой R1a, правда, наряду с другими, например, гаплогруппой N1a1, носители которой прошли через Алтай и отправились на север, и далее на запад, через средний Урал, и через тысячелетия на Русскую равнину. Скифские же времена археологи отсчитывают примерно от VII века до н.э., то есть около 2700 лет назад, времена завершения карасукской культуры в Южной Сибири и последующих обратных кочевых передвижений между Алтаем и Причерноморьем. Итак, характерной меткой скифов является гаплогруппа R1a-Z2123. Но поскольку археологи не могут, как правило, отделить скифов от других степных кочевых племён, а методами ДНК-генеалогии они пока не пользуются, то придерживаются расплывчатых определений Геродота. Поэтому в скифов зачисляют – не ведая об этом – носителей гаплогрупп G2a, С, R1b, N1a1 и других, оттого и много путаницы в отнесении признаков материальной культуры, положений костяков в захоронениях и так далее.

Но конкретные данные по описанной выше гаплогруппе скифов постепенно пробивают себе дорогу. В волжских степях Самарской области в захоронении, отнесенном к скифскому, нашли ископаемый образец ДНК с гаплогруппой R1a-Z2123, как и должно быть, с археологической датировкой 2305±90 лет назад, то есть конец прошлой эры, классические скифские времена. Определенно, у тех, кого археологи относят к скифам, найдут и другие гаплогруппы, но каждый раз будет стоять вопрос: это действительно были скифы или другие степняки, с другой историей происхождения. И здесь археологам надо будет более внимательно изучать соответствующие материальные признаки, они действительно «скифские» или могут быть другими. И эти проблемы уже появляются. Помимо упомянутой выше гаплогруппы R1a-Z2123 в волжских степях найдены еще два образца с гаплогруппой R1a-Z93 на левобережье Дона в Ростовской области, которые были по археологическим признакам отнесены к хазарским, но это типичные ДНК потомков скифов. Также найдены две скифские гаплогруппы R1a-Z645 и R1a-Z645-Z2123 на Алтае и в Туве, но к скифам археологи отнесли и образцы с гаплогруппами Rlb-Z2l03 (определенно сармат) и Q1a (степняк, по гаплогруппе родственный монгольским племенам)».

Ну что? Мне кажется, точнее и не скажешь. Все абсолютно понятно и прозрачно! Собственно говоря, как в любой точной науке. А ведь именно к прозрачности и ясности выводов по тем или иным событиям мы и стремимся в этом нашем историческом исследовании. Как минимум, по этим меткам и гаплогруппам можно хоть как-то составлять достаточно объективный «портрет» как скифов, так и сарматов с ариями.

Появление и утверждение славян на московской земле. Вятичи как основная народность Московского края

Земля вятичей – это регион расселения одного из восточнославянских племён центральной части Восточно-Европейской равнины. Вятичам принадлежали весь бассейн верхнего течения Оки, Подмосковье и Среднее, или Рязанское Поочье. И в этом смысле границы этих земель весьма схожи с границами Московского края.

Вятичи (др.-рус. вятичи) – восточнославянский племенной союз, населявший в VIII-XIII веках бассейн Верхней и Средней Оки и Верхнего Дона (на территории современных Московской, Брянской, Калужской, Орловской, Рязанской, Смоленской, Тульской, Воронежской и Липецкой областей). Археологические памятники представлены ромено-борщёвской археологической культурой.

Восточнославянские племена появляются на территории Московского края в VII-VIII вв. н.э. К Х-ХI вв. пришедшие с юга славянские племена вятичей и кривичей постепенно занимают земли живших в западной части Окского бассейна балтских племён, и населявших Рязанское Поочье финно-угорских племён. В процессе расселения вятичей в бассейне Верхней Оки местное население передвигалось на другие территории, однако чаще славяне смешивались с балтами и ассимилировали их.

Письменные источники по истории племён Московского края крайне скудны и ограниченны. Сведения о вятичах и кривичах проникают на страницы летописей, как правило, лишь в связи с военными и политическими действиями тех или иных князей. В связи с этим на первое место выходят археологические данные.

Первыми из восточных славян на территорию Волго-Окского междуречья в Х–ХI вв. продвинулись кривичи, а также выходцы из новгородских словен. В пределах северной части современной Московской области кривичи расселились к концу XI – началу XII в. В это же время южную часть области, включая территорию Москвы, заселило другое восточнославянское племя – вятичи. Москва возникла как бы на стыке двух славянских племён. Граница между ними проходила примерно в районе водораздела, отделяющего реку Истру от Клязьмы.

Различие культур кривичей и вятичей ярче всего прослеживается по женским украшениям. В вятичский убор входили ажурные семилопастные привески («височные кольца») и ожерелья из хрустальных и гранёных сердоликовых бус. У кривичей височные кольца были браслетообразные, а ожерелья состояли из бус бочкообразной формы.

Официальная точка зрения современной исторической науки (по материалам Большой Российской энциклопедии) о союзе вятичей гласит следующее: «Вятичи, союз восточно-славянских племён в бассейне верхней и средней Оки, реки Москва и, вероятно, в верховьях реки Дон. Согласно народно-этимологической версии, приведённой в «Повести временных лет», название вятичи произошло от имени родоначальника племени, Вятко, – уменьшительной формы от славянского имени Вячеслав.

Ранние археологические памятники вятичей (IX–X вв.) концентрируются в верхнем течении Оки. С 8 века вятичи платили дань Хазарскому каганату, с середины X века – древнерусскому государству. Позднее вятичи расселились к северу. В XI–XII вв. на их территории возникли города Воротынск, Дедославль, Козельск, Колтеск, Мосальск, Москва, Серенск и др. Вятичи упорно сопротивлялись власти киевских князей. В 1080-е гг. князь Владимир Всеволодович Мономах воевал с князем вятичей Ходотой. В конце XI – начале XII вв. среди вятичей распространилось христианство, почти не затронувшее погребальную обрядность. В начале XII века территория расселения вятичей оказалась разделённой между Черниговским, Рязанским и Ростово-Суздальским княжествами, а вятичи постепенно стали частью древнерусской народности».

Попробуем поподробнее разобраться в этом вопросе на основе различных исторических источников. Сведения русских летописей о Земле вятичей кратки: «…а Вятко седе с родом своим по Оце, от него же прозвашася Вятичи». А в поздних списках летописей XV–XVI веков (Тверском, Ермолинском, Львовском), кроме того, говорится: «Вятичи и до сего дня, еже есть Рязанцы». Таким образом, территория расселения вятичей, согласно летописи, охватывала верхнее и среднее течение Оки.

Также в летописях содержится легенда, согласно которой родоначальниками вятичей и радимичей были два брата – Вятко и Радим. Отрывок из «Повести временных лет» настолько показательный, что его нужно процитировать полностью: «…Радимичи же и вятичи – от рода ляхов. Были ведь два брата у ляхов – Радим, а другой – Вятко; и пришли и сели: Радим на Соже, и от него прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи. И жили между собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты… Было их множество: сидели они по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их Великая Скифь».

Одна из научных гипотез связывает происхождение этнонима с индоевропейским корнем *ven-t «мокрый, влажный» (праслав. *vet). А наиболее актуальной на сегодняшний день является версия о том, что название вятичей (*vętitji) восходит к корню праслав. *vęt- «большой» (ср. др.-рус. вяче «больше»; к тому же корню восходят слова Вячеслав «большой славой», Вятка «большая [река]»), и, в конечном счёте, сопоставимо с такими этнонимами, как венеды (венеты) и вандалы, наряду с этнонимом «вятичи» восходящими к этнониму с индоевропейским корнем *wenət-, *wonət-, первоначально принадлежавшему какой-то одной западно-индоевропейской группировке. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Вятичи).

Советская историческая энциклопедия так описывает возникновение на земле вятичей древнерусских городов: «В XI-XII вв. на земле вятичей возник ряд ремесленных городов –Москва, Колтеск, Дедослав, Неринск и др. Во второй половине XII в. земля вятичей в результате междоусобной борьбы была поделена между суздальскими и черниговскими князьями. В связи с развитием феодальных отношений племенные различия стираются, и с XIV в. вятичи в летописях больше не упоминаются. Ранние курганы вятичей, содержащие трупосожжения, известны по верхней Оке и на верхнем Дону. Они содержат по нескольку погребений родичей. Языческий обряд погребения сохранялся до XIV в. От XII-XIV вв. дошли многочисленные небольшие курганы вятичей с трупоположениями. В мужских погребениях иногда находят орудия труда (нож, топор, скобель); в женских – серпы и часто обильные наборы украшений. Некоторые из них являются племенным признаком вятичей: семилопастные височные кольца, решетчатые перстни и др.»

Татьяна Николаевна Никольская в главе «Летописные города» ее знаменитой книги «Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв.» подробно рассказывает о создании в этих землях, наряду с пригородными селами, целой сети далеко раскинутых княжеских городков, служивших опорными точками хозяйственной политики киевских, черниговских, смоленских, ростово-суздальских князей. В частности, она пишет: «Летописи – основной письменный источник, доставивший нам сведения о городах Земли вятичей. Когда Русская земля была поделена по завещанию Ярослава между его сыновьями (1054 г.), «вятичи» (в бассейне Верхней Оки) вошли в состав Черниговской земли, ставшей уделом второго сына Ярослава – Святослава Ярославовича…Под 1146-1147 гг. и в последующие десятилетия в связи с сообщениями летописца о вновь вспыхнувших усобицах князей из рода Ольговичей и Мономаховичей за обладание Черниговским княжеством упомянуты следующие города в Земле вятичей: Блове (1146), Брын (1228), Воротынск (1155), Дедославль (1146), Девягорск (1147), Домагощ (1147), Козельск (1146), Карачев (1146), Колтеск (1146), Кромы (1147), Коломна (1177), Лобыньск (Люблинец Амосов) (1146), Лопасна (1176), Москва (1147), Мосальск (1231), Мценск (1146), Неринск (1147), Новосиль (1155), Пронск (1186), Серенск (1147 и 1232), Свирельск (1176), Спашь (1147, 1152), Тешилов (1147), Трубеч (1186), Ярышев (1149). Таким образом, в середине и второй половине XII в. в Земле вятичей по летописи было известно 27 городов, считая Старую Рязань и Коръдно».

Кстати, по мнению Б. А. Рыбакова, главным городом вятичей был именно Корьдно (Кордно), который отождествляется с селением Корно Мосальского уезда, ныне это село Корное Мосальского района Калужской области. А вот Н.П. Барсов предполагал, что оно может быть связано с поселением на р. Зуше «Карнадьи», расположенном к северо-востоку от Новосиля. На современной карте Орловской области имеется деревня Карнады, на левом берегу р. Раковка (левый приток р. Зуша), к северо-востоку от Новосиля.

Ниже публикуется рисунок № 42 «Города в Земле вятичей» из этой книги Т.Н.Никольской.

Города в Земле вятичей в XII-XIII вв. (из книги Т. Н. Никольской «Земля вятичей», 1981г., изд-во «Наука»)

Особой отличительной чертой вятичей была пассионарность. О чем свидетельствует их длительная борьба против христианизации и власти киевских князей. В научной работе А.А. Майорова «К вопросу периодизации истории земли вятичей», говорится, что земли вятичей начинают осваиваться киевскими князьями лишь в конце XI – начале XII веков.

Имея оружие, укреплённые города, леса, вятичи отстаивали свои традиции и языческое мировоззрение. Они долго не покорялись киевским князьям и христианизации, в большей степени это относится к верховским вятичам.

В 882 году князь Олег завоевал Киев, положив начало древнерусскому государству, но вятичи ему не покорились, а жили по-своему, отдавая дань хазарам. Только спустя 82 года, в 964 году киевский князь Святослав вторгся в пределы самого восточного славянского народа. У него была хорошо вооружённая и дисциплинированная дружина, но он не хотел братоубийственной войны. Состоялись его переговоры со старейшинами вятичей. Летопись об этом событии сообщает кратко: «Пошёл Святослав на Оку-реку и на Волгу и встретил вятичей и сказал им: «Кому дань даёте?» Они же ответили: «Хазарам». Святослав снял с вятичей власть хазарского каганата, они стали платить дань ему…» Однако скоро вятичи отложились от Киева.

В 964-966 (либо 968-969) годах в результате походов князя Святослава вятичи были временно подчинены Киевской Руси. Сын Святослава – Владимир – вновь воевал с вятичами и наложил на них дань в 981 году. Они восстали, и в 982 году их пришлось завоёвывать снова. До конца XI века они сохраняли определённую политическую независимость; упоминаются походы против вятичей князей этого времени. В «Поучении Владимира Мономаха» упомянуты предводители вятичей – Ходота с сыном: «А въ вятичи ходихом по две зиме на Ходоту и на сына его, и ко Корьдну, ходихъ первую зиму» (между 1078 и 1084 годами). Земли вятичей вошли в состав Черниговского, Ростово-Суздальского и Рязанского княжеств. В последний раз вятичи упоминаются летописью под своим племенным именем в 1197 году. Археологически наследие вятичей в культуре русского населения прослеживается до XVII века (https://ru.wikipedia.org/wiki/Вятичи).

Современные историки, непредвзято относящиеся к фактам, называют Ходоту русским Робином Гудом, который восстаёт против поборов Мономаха, грабит вместе с сыном знатных бояр и раздаёт награбленное беднякам. На их усмирение идёт Владимир Мономах (о чём он повествует в своём поучении!): «А в Вятичскую землю ходили две зимы: на Ходоту и на сына его». Первые его два похода закончились ничем. Дружина прошла сквозь леса, так и не встретив неприятеля, молящегося своим лесным богам. Лишь во время третьего похода Мономах настиг и разгромил лесное войско Ходоты, но его предводитель сумел скрыться. Ко второй зиме великий князь готовился по‐иному. Прежде всего, он заслал своих лазутчиков в вятические поселения, занял основные из них и завёз туда всякого припаса. И когда ударили морозы, Ходота вынужден был пойти отогреваться по избам и землянкам. Мономах настиг его в одной из зимовок. Дружинники вырубили всех, кто попался под руку в этом сражении. Но долго еще ратились и бунтовали вятичи, пока воеводы не перехватали и не перевязали всех зачинщиков и не казнили их на глазах у поселян лютой казнью.

Известно также, что в 1113 году в земли вятичей приходил монах, миссионер Киево-Печёрского монастыря Кукша, чтобы проповедовать христианство. Но в результате чего Кукша был вятичами убит.

Поздняя легенда сообщает о принятии христианства в некоторых местах только в начале XV века: «… в 1415 году, в княжение великого князя Василия Дмитриевича, сына Донского, мценяне не признавали ещё истинного Бога, почему и посланы были в том году, от него и митрополита Фотия, священники, со множеством войск, для приведения жителей в истинную веру. Мценяне ужаснулись, стали воевать, но вскоре поражены были слепотой. Посланные начали склонять их к принятию крещения; убеждённые тем некоторые из мценян: Ходан, Юшинка и Закей крестились и, прозрев, обрели Крест Господень, иссечённый из камня, и резной образ Николая Чудотворца, в виде воина, державшего в руке ковчег; тогда, поражённые чудом, все жители города спешили принять святое крещение».

Как видим из вышесказанного, вятичи упорно отстаивали свои интересы и независимость. То есть в домонгольский период киевским князьям не удалось до конца подчинить «верховских» вятичей. А именно «верховские» вятичи и стояли у истоков образования Московского княжества. При этом историки сходятся во мнении в том, что Москва стала центром России не только благодаря своему географическому положению, но и потому, что около 200 лет в этом городе правили князья, которые строго выполняли завет своих предков и были искушёнными политиками, дипломатами и военными деятелями. Именно благодаря деятельности этих князей произошло объединение русских земель. То есть расположение древнерусских княжеств и климат были практически одинаковыми, эти условия не могли выделить какое-то княжество из общего ряда. Значительную роль в судьбе Московского княжества сыграла активная политика московских князей. Будучи младшими князьями, они не могли надеяться занять великокняжеский стол по старшинству. Их положение зависело от их собственных действий. Они становятся самыми «заряженными» на захват лидерства. Но этого мало – у них должен был быть какой-то ресурс, которого не было у конкурентов, или что-то, что выделяло бы их.

Что же это за отличие? Арабский учёный Ибн Хальдун в 1377 году написал «Мукаддиму» – «Введение в историю», где раскрыл один из законов власти – это сплоченность и спаянность, которая позволяла племенам того времени в северной Африке создавать новые государства, династии и захватывать богатые цивилизованные города. По аналогии, на Русской равнине таким спаянным и сплочённым племенем (или союзом племён) были вятичи.

Считается, что Московское княжество по сравнению с другими русскими землями занимало более выгодное географическое положение, и находилось на пересечении речных и сухопутных путей, которые можно было использовать как для торговли, так и для военных целей. Москва была прикрыта другими русскими княжествами, от угроз, особенно со стороны степи, что привлекало сюда переселенцев, и позволяло московским князьям собирать и накапливать силы. Но практически в таких же условиях находилось Тверское княжество, оно было даже больше защищено, причем самим московским княжеством от угроз из степи. И на всём протяжении княжества с запада на восток, оно находилось на Волге, поэтому под контролем Твери оказались три торговых пути, в том числе главный путь из Новгорода в Персию, а значит и кратчайший путь из Новгорода в Рязанские земли и в Москву. А с запада Тверь и Москву защищали леса с непроходимыми болотами, поэтому основным путь с Запада на Москву проходил через земли верховьев Оки. Новгородская республика имела больше возможностей для торговли с западными землями и государствами, чем Москва и Рязань. В худших условиях было Рязанское княжество, которое граничило со степью, то есть было открыто всем набегам. Но был и самый опасный для Москвы претендент на лидерство – Великое княжество Литовское, в котором основное население также было славяно-русским.

В середине XIII века, после смерти великого князя Ярослава Всеволодовича, территорию Владимирской земли поделили между его наследниками. В это время самостоятельными удельными владениями стали Москва и Тверь. Тверское княжество, вероятно, обособилось уже к 1246 году, и первым удельным князем там стал Ярослав Ярославич (1247–1272 гг). Отметим, что южные границы Тверского княжества от становления до конца его существования практически не изменились. Считается, что в 1263 году Александр Ярославич (Невский) завещал Москву своему младшему сыну Даниилу, который и стал первым удельным московским князем, но это не совсем так. Московское удельное княжество возникло после того как в 1247 году восемнадцатилетний Михаил Ярославич по прозвищу Хоробрит, сын Ярослава Всеволодовича, получил в удел город Москву и стал его первым князем. И даже какое-то время был на Владимирском княжении, изгнав своего дядю. Но в январе 1248 года его войско встретилось в битве с литовцами Миндовга на реке Протве, где он и погиб.

Так что Даниил Александрович стал вторым князем Москвы. Фактически его правление началось только с его 11-летия, то есть с 1272 года. При нём были присоединены Коломна в 1300 году и Переславль-Залесский в 1302. Его сын Юрий Данилович продолжил дело отца, присоединив Можайск в 1303 году и окончательно завоевав Переславль-Залесское княжество в 1304 году. Основа могущества Москвы была заложена при втором сыне Даниила – Иване Калите, взявшим под власть Москвы Галич, Углич и Белоозеро.

А что мы знаем из результатов археологических раскопок в местах обитания вятичей? По данным Т.Н. Никольской, жилые постройки вятичей подразделялись на несколько типов. Жилища бывали двух вариантов: наземные (жилые клети – срубные с подпольем или без подполья, или с пониженным полом), и заглублённые в землю (срубного и столбового типов), похожие на традиционные славянские полуземлянки (Никольская, 1981: 185). У таких полуземлянкок (4 метра на 4 метра) над землёй возвышались только верхние части бревенчатых стен и двускатная крыша. Хозяйственные постройки также подразделялись на наземные (срубные и столбовые) и углублённые (внутридомовые подпольные и подпечные ямы, погреба, внедомовые ямы для хранения). Поселения располагались на больших расстояниях друг от друга, как правило, по берегам рек. Многие деревни были окружены глубокими рвами. Из земли, вынутой изо рва, вятичи формировали вал, укрепляя его досками и сваями, а затем утрамбовывали. Сверху ставили бревенчатую стену, в которой делали вход с прочными воротами. Перед входом через ров перекидывали деревянный мост. Остатки укреплённых поселений археологи называют городищами, а неукреплённых – селищами. Известны городища вятичей в Глазуновском районе Орловской области (Тагинское городище), на территории Кремля в Москве, в Рязани (Старая Рязань). Позднее вятичи начали строить срубные дома, которые одновременно являлись жильём и защитным сооружением. Срубный дом был выше полуземлянки, часто строился в два этажа. Его стены и окна украшались резьбой.

Хозяйственную деятельность вятичей подробно описывает А.А.Майоров в статье «Вятичи: вопросы расселения, этногенеза, периодизации и политической истории» (опубликована в № 1-2 научного журнала «Исторический формат»): «Говоря об организации хозяйственной деятельности и бытовой культуре вятичей, следует указать на абсолютную «обычность» вятичей, ведших типичный восточнославянский образ жизни. Местные жители занимались земледелием, скотоводством, охотой, рыболовством и бортничеством. Мед и воск из вятичских лесов были широко известны на других территориях и являлись хорошим товаром. Женщины активно занимались прядением и ткачеством. В качестве сырья применялись лён, конопля и овечья шерсть. Для окраски тканей вятичи использовали растительные красители. Были распространены одноцветные и пёстрые клетчатые ткани с геометрическим узором. На Верхней Оке чаще преобладал крупный рогатый скот, затем шли лошади, свиньи, мелкий рогатый скот. Зверя, птицы и рыбы в лесах было много. Бобров, белок и куниц били на меха. Активно ловили рыбу неводами и на крючок. Кроме того, били рыбу острогой, ловили на блесну, очевидно, применяли «кошки» для зимнего подлёдного лова. Вятичи были хорошо знакомы с металлургией. Использовались болотные и луговые руды. Раскопки показывают наличие большого количества ремесленных мастерских – гончарных, металлургических, слесарных, камнерезных, ювелирных. Само их присутствие подтверждает предположения о сравнительно зажиточном быте населения, так как только наличие «лишних» доходов могло объяснить такое количество ремесленников. Очевидно, что в тех случаях, когда домохозяйства еле-еле сводят концы с концами, они не будут тратиться на украшения и покупную посуду – проще самим изготовить необходимые предметы. Такой подход к организации быта хорошо виден по славянским находкам более ранних периодов, когда практически всё – орудия труда, посуда, одежда, бытовой инвентарь – изготовлялось на месте, кустарным образом. Как известно, среди нищего народа профессиональным ремесленникам прокормиться невозможно».

А вот как А.А.Майоров в этой же статье описывает период активного освоения Московского края: «Современные данные археологических исследований свидетельствуют о начале активного освоения славянами бассейна Москвы-реки именно во второй половине XI в. В этот период долина среднего течения Москвы-реки и долина её правого притока р. Пахры (нижнее течение) были колонизованы населением, пришедшим туда с юга, из-за Оки. Отдалённой исходной точкой колонизационного движения являлся ареал проживания северян и вятичей. Первая волна переселенцев, согласно оценке, равнялась 2–3 тысячам человек, причем эта группа подразделялась на довольно крупные коллективы, не менее нескольких десятков человек в каждом (Кренке 2014: 31). Активизация русской экспансии в верховьях Оки и Десны заставила большие группы населения искать убежище на севере. Кстати, территории вокруг современной Москвы ещё долго (около столетия) не контролировались ни одним из древнерусских княжеств, что стало одной из причин высокой концентрации здесь знаменитых вятичских курганов».

Антропологически вятичи, по мнению Т.И. Алексеевой, располагаются в пределах европеоидных величин и представляют собой ославяненных восточных финнов Восточно-Европейской равнины, восходящих, в свою очередь, к неолитическому населению этого региона. Они имели длинный череп, узкое, ортогнатное, хорошо профилированное в горизонтальной плоскости лицо и довольно широкий средневыступающий нос с высоким переносьем, долихокранию. Выделяются шесть локальных групп вятичей, которые обнаруживают весьма значительное сходство по большинству признаков. Наиболее типичными для вятичей, по-видимому, следует считать те черты, которые характеризуют средневековое население, жившее по верхнему и среднему течению реки Москвы и в междуречье Москвы и Клязьмы. Также вятичи, живущие по нижнему течению р. Москвы и в бассейне Пахры, являются наиболее узколицыми. А вятичи с самой западной территории их расселения (среднее течение реки Угры) отличаются сильно выраженной долихокранией, относительно широким и наиболее профилированным лицом. Последняя группа обнаруживает явное сходство со смоленскими кривичами. Вятичи по некоторым признакам входят в пределы вариаций этих признаков к этническим группам Кавказа, помещаясь, однако, среди минимальных их значений. Г.Ф. Дебец, используя данные Т.А. Трофимовой, касающиеся вятичей, в сводной работе по палеоантропологии СССР (1948 г.) считал, что следует говорить о небольшой субуральской примеси у восточных вятичей. В целом, комплекс расово-диагностических признаков позволяет отнести вятичей к европеоидной расе. Известный антрополог В.В. Бунак относил большинство вятичей к северопонтийскому типу.

Следует отметить, что упоминания о вятичах присутствуют в работах М.В. Ломоносова, В.Н. Татищева, Н.М. Карамзина, С.М. Соловьева, Д.И. Иловайского, А.Л. Погодина, П.В. Голубовского, В.О. Ключевского, многих других звёзд русской исторической науки.

Работой А.В. Арциховского «Курганы вятичей» (1930 г.) в научный оборот было введено, систематизировано и датировано огромное количество археологических находок, имеющих прямое отношение к вятичам. Им были выявлены и перечислены признаки, до настоящего времени являющиеся определяющими для отнесения обнаруженных артефактов к вятичскому этнокультурному ареалу; отмечена преемственность в практике погребальных обрядов, установлены границы вятичских поселений и погребений.

Чрезвычайно продуктивная работа Верхнеокской экспедиции Института археологии АН СССР под руководством Т.Н. Никольской в 1960–80-х гг. стала важнейшим этапом в изучении материальной культуры и истории вятичей. Найденные в ходе раскопок городищ и селищ мастерские, плавильные печи, литейные формы, бытовые, хозяйственные и ювелирные изделия, предметы вооружения, конская сбруя и прочий богатый инвентарь дали представление о высоком уровне развития материальной культуры, наличии оживлённых торговых связей с различными, в том числе дальними, территориями. Итоговая работа Т.Н. Никольской «Земля вятичей». К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв.» (1981г.) до настоящего времени является наиболее полным и информативным трудом, посвящённым вятичской культуре.

Одним из наиболее крупных и интересных ранних славянских поселений на рассматриваемой территории является Супрутское городище. В некоторой степени его можно считать древней вятичской протостолицей, своеобразным аналогом Старой Ладоги, Тимерёва, Гнёздова, Шестовиц, хотя и не достигшего их масштабов.

Супруты интересны еще и тем, что это вероятный опорный пункт вятичской колонизации, основанный не позднее рубежа VIII–IX вв. на месте сгоревшего мощинского городища IV–VII вв., которое было уничтожено в результате вражеского набега. Это даёт возможность исследовать чёткий «срез» состояния местного общества в самом начале X в. (АКР Тульская. Ч.1: 236–239). Помимо Супрут, неподалёку наличествуют и иные городища вятичей эпохи первоначального расселения, значительно большие по площади (Торхово, Уткино, Тимофеевка), но, к сожалению, недостаточно изученные в силу вековой хозяйственной деятельности на их месте, а потому не столь информативные. Плотность поселений вятичской эпохи вдоль Оки и её притоков (Упы, Зуши, Жиздры, Угры и др.) крайне высока.

Последнее же упоминание вятичей в летописях относится к 1197 г.: «Князь же великый внидавъ волость, поима городы Вятьскые и землю ихъ пусту створи…» (ПСРЛ I: 174). После сожжения городов и полного разгрома территории («землю ихъ пусту створи») владимирским князем вятичи полностью исчезают из политического контекста, хотя, безусловно, основную часть местного населения всё так же составляли их прямые потомки.

Но что интересно, совсем недавно, в 2021 году, археологи нашли в этих местах удивительные артефакты, которые могут изменить наше представление о прошлом. Так, в ходе первого этапа раскопок в историческом центре Орла обнаружили артефакты, свидетельствующие, что первое древнерусское поселение на этом месте появилось задолго до основания крепости Орёл в 1566 году. Территория найденного древнего поселения составляет около шести гектаров: от участка возле современного Красного моста до стрелки при впадении реки Орлика в Оку. Как объясняют учёные, такие места треугольной формы, окруженные с двух сторон водой, часто использовали для строительства славянских городищ. Скорее всего, это городище не пережило нашествие монголов и было заброшено.

Однако место раскопок может принести еще больше открытий: под археологическим слоем, относящимся к периоду роста древнерусского государства в XI–XII веках, учёные обнаружили следы более древних поселений. Первое из них относится к Колочинской культуре и существовало в середине I тысячелетия нашей эры. Второе – неолитическая стоянка III тысячелетия до н.э. Почему это важно? Благодаря раскопкам возникла гипотеза о том, что на территории современного Орла располагалась столица вятичей, крупного древнерусского племенного союза. Если она подтвердится, историю города можно будет продлить в прошлое на 500 лет.

На месте раскопок в Орле

А еще у села Судбищи Орловской области обнаружены многочисленные артефакты, подтверждающие масштабность Судбищенской битвы. Она произошла в 1555 году между русским войском и крымской ордой и считается одним из самых важных и драматичных эпизодов в борьбе Русского государства с Великой степью за влияние в северном Причерноморье. Ранее, опираясь на письменные источники, краеведы только предполагали, что сражение могло произойти у села Судбищи Орловской области, но весной 2021 года удалось локализовать место битвы. На дне реки Гоголь дайверы нашли десятки артефактов, среди которых были многочисленные наконечники стрел, копий и элементы конской упряжи. С апреля 2021 года по настоящее время там обнаружено более 2200 артефактов. Некоторые находки свидетельствуют, что это могла быть одна из первых в истории битв с применением артиллерийского оружия. Здесь нашли стрелы, пули, свинцовое ядро, замок от фитильного ружья – всего более 800 артефактов. Почему это важно? Орловская сенсация может стать мировой – ведь обилием находок место Судбищенской битвы может затмить даже Куликово поле.

В конце этой главы не могу не отметить, что вторым племенем по численности в Московском крае являются кривичи! О них мы и расскажем в следующей главе. Граница ареала вятичей и кривичей прошла по водоразделу Москвы и Клязьмы. Вятичи освоили большую часть будущей Рязанской земли, однако не стали преимущественным славянским населением на нижней Оке, в районе Мурома, где преобладали уже кривичи.

Излагаемая версия вятичской истории является во многом авторской и не претендует на полную и абсолютную истину. В тоже время она опирается на большой и весомый пласт материалов множества исследователей и учёных, и её изложение не должно вступать в критическое противоречие с ранее известными достоверными фактами. Безусловно, в рамках одной статьи невозможно развернуть всю систему аргументации, а потому заинтересованный читатель может сам рассмотреть дополнительные источники,в том числе, перечисленные в списке использованной литературы в конце книги.

История кривичей. Происхождение кривичей в свете новейшего ДНК-генеалогического исследования

«Кривичи – это восточнославянское племенное объединение VI-IX вв., занимавшее обширные области в верхнем течении Днепра, Волги и Западной Двины, а также южную часть бассейна Чудского озера. Археологическими памятниками кривичей являются курганы с трупосожжениями в виде длинных валообразных насыпей, остатки земледельческих поселений и городища, где открыты следы железоделательного, кузнечного, ювелирного и других ремесел. Главными центрами кривичей являлись Смоленск, Полоцк, Изборск и, возможно, Псков. Археологические памятники кривичей обнаружены и в верховьях Немана. В конце IX-X вв. в курганах кривичей появляются богатые погребения дружинников с вооружением. Особенно много их в Гнездовском могильнике. По летописи, кривичи, до включения их в состав Киевского государства, имели свое княжение («свою волость»). В последний раз имя кривичей упоминается в летописи под 1162, когда на земле кривичей уже сложились Смоленское и Полоцкое княжества, а северо-западная ее часть вошла в состав Новгородских владений. Судя по археологическим и лингвистическим данным, кривичи сыграли большую роль в колонизации Волго-Клязьминского междуречья».

(Источники: Довнар-Запольский М., «Очерк истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII ст., К., 1891»; Третьяков П. Н., Восточнославянские племена, 2 изд., М., 1953; Седов В. В., Кривичи, «Советская археология», 1960, № 1).

В последнее время в историографии и публицистике стала набирать популярность идея о неславянской, а точнее, балтской, этнической принадлежности упоминаемого в древнерусских летописях союза кривичей. В этой связи имеет смысл вернуться к вопросу об этнической принадлежности летописных кривичей и попытаться разобраться с аргументацией сторонников «балтской» гипотезы.

Так, например, в работе М.И. Жиха «К вопросу об этнической принадлежности кривичей», опубликованной в Вестнике Липецкого государственного педагогического университета (Выпуск 1 (8) 2013 г.; https://app.box.com/s/lv1mu1ns3c7znrxlyi9r) даётся решительный отпор версиям балтской и финно-угорской принадлежности кривичей. Вот, что пишет в своей работе Максим Жих: «Периодически выдвигаются гипотезы о неславянской этнической атрибуции культуры длинных курганов и её балтской либо даже финно-угорской принадлежности (С.К. Лаул, Г.С. Лебедев, А.Н. Башенькин, В.Я. Конецкий, Е.А. Шмидт и др.). Однако все эти предположения не имеют серьёзной комплексной аргументации. Они, в отличие от концепции В.В. Седова, основаны не на всём комплексе археологических, исторических и лингвистических данных, а только на каких-то отдельных частях его, которые абсолютизируются, а все остальные моменты при этом игнорируются. Добавим несколько исторических аргументов в пользу правоты В.В. Седова и кривичской принадлежности культуры длинных курганов:

• если предположить финское происхождение культуры длинных курганов, то это означает, что накануне формирования Древнерусского государства имела место мощная экспансия финского населения в Верхнее Поднепровье и Подвинье. Никаких исторических, лингвистических или топонимических подтверждений этому нет;

• если предположить балтское происхождение культуры длинных курганов, то непонятно, почему возникла она вне балтского культурного и гидронимического ареала на Псковщине и Новгородчине. Балтская экспансия в этот регион неизбежно оставила бы сильные следы в гидронимии, но их практически нет;

• если предположить любое неславянское происхождение культуры длинных курганов, то неясным станет вопрос, с какими археологическими реалиями связывать называемый в летописях восточнославянский этнополитический союз кривичей (летописная локализация которого идеально совпадает с ареалом распространения рассматриваемой культуры), так как на смену культуре длинных курганов приходит уже вполне стандартная древнерусская культура, отражавшая процесс нивелировки славянского и иного населения Восточной Европы, его интеграции в рамках древнерусской народности».

А в аннотации к этой работе, он еще более однозначно утверждает: «Предпринятый анализ показывает, что письменные источники (русские летописи и Константин Багрянородный) чётко относят кривичей к славянам. Их этноним, безусловно, является славянским, а ещё одно славянское «племя» кривичей проживало на Пелопоннесском полуострове. Материалы археологии, лингвистики и популяционной генетики также свидетельствуют о славянском происхождении кривичей. Серьёзной аргументации в пользу «балтской» гипотезы их происхождения не имеется». Впрочем, в конце работы М.И. Жих всё-таки соглашается с тем фактом, что балты сыграли весьма важную роль в этногенезе кривичей, отмечая следующее: «Подводя итоги, можно сказать, что никаких серьёзных оснований сомневаться в славянской этнической принадлежности летописных кривичей нет, что, разумеется, не отменяет того, что определённую роль в становлении и развитии этого славянского этнополитического объединения сыграло и автохтонное балтское население региона, постепенно ассимилированное пришедшими в Среднерусские земли славянами-кривичами».

Как известно, один из самых авторитетных специалистов по кривичам, (этот факт отмечает и Максим Жих) – советский и российский археолог-славист, заведующий отделом полевых исследований Института археологии РАН, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН (1997), действительный член РАН (2003) и академик АН Латвии (1994) Валентин Васильевич Седов. В 1954 году он защитил кандидатскую диссертацию «Кривичи и словене», в 1967 году – докторскую диссертацию «Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья». Основные научные интересы учёного как раз лежали в поле изучения этногенеза славян, финно-угров, балтов и их соседей, истории и культуры Киевской Руси. Вот как описывает Валентин Седов в работе «Формирование смоленско-полоцких кривичей» историю происхождения кривичей: «На рубеже VII и VIII вв. в Полоцко-Витебском Подвинье и Смоленском Поднепровье получают распространение длинные и удлиненные курганы, именуемые в литературе смоленско-полоцкими. Они заметно отличаются от псковских длинных курганов, поэтому выделяются в особую группу, а учитывая своеобразие вещевого инвентаря – в отдельную археологическую культуру… Общий ареал длинных курганов, подразделяемый на две культурные группы, соответствует трем историческим землям Древней Руси – Псковской, Полоцкой и Смоленской, – принадлежащих кривичам. Думается, есть все основания рассматривать ареал длинных курганов как территорию кривичей, которые уже на ранней стадии разделились на две этнографические группы – псковскую и смоленско-полоцкую. Позднее наметилось и диалектное различие этих кривичских групп… В X-XIII вв. на территории смоленско-полоцких кривичей получают повсеместное распространение браслетообразные височные кольца с завязанными концами, ставшие этнографическим маркером этого восточнославянского племенного образования».

Пётр Николаевич Третьяков (1909-1976) – ещё один крупнейший исследователь в этой области, советский археолог-славист, доктор исторических наук (1945), член-корреспондент АН СССР (1958), старший научный сотрудник Института археологии АН СССР, автор многочисленных работ, посвящённых происхождению и древнейшей истории восточных славян, истории Древней Руси и возникновения древнерусской народности, так писал в книге «Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге», вышедшей в издательстве «Наука» еще в 1966 году: «Последние века I тыс. н.э. были временем проникновения славян также и в Волго-Окское междуречье, и не только в его западные и центральные области, куда еще раньше проникло балтийское население, но и в восточные и южные области, принадлежавшие финно-угорским племенам- мере, муроме и северным мордовским группировкам. По течению Волги вплоть до района Ярославля распространились поселения кривичей (с длинными курганами). В область Верхней Оки и в смежные местности и эти же столетия продвигались верхнеокские вятичи, потеснившие на Оке многочисленное мордовское население. С севера по водным путям, соединяющим Балтийский бассейн с Поволжьем, спускались группы населения из Приильменья. Мощная волна колонизации, охватившая восточные финно-угорские области Волго-Окского междуречья – будущие Ростово-Суздальскую и Муромскую земли, – относится к X-XII вв. Эта массовая колонизация, шедшая по указанным направлениям, а также с юга, из области Среднего Поднепровья, в отличие от более древних расселений, может быть названа феодальной. Она опиралась на древнерусскую государственность, на военные дружины, на возникающие города; она подготовила условия для переноса центра Руси из Среднего Поднепровья на северо-восток. В последующие столетия здесь развернулся процесс ассимиляции мерянского, муромского и другого финно-угорского населения, завершившийся лишь к XIV-XV вв. н. э.».

Теперь, что касается самого названия кривичей. Вот значение этого названия по этимологическому словарю Макса Фасмера: «Кривичи – это восточнославянское племя по верхнему течению Западной Двины, Днепра и Волги (Повесть временных лет; см. Барсов, Очерки 174 и сл.), сравним с греческим Κριβιτζοί, Κριβιτσηνοί (Константин Багрянородный). Получили название по имени родоначальника племени Кривъ (см. кривой); отсюда по народной этимологии – кривич – это «неискренний, фальшивый человек», моск., владим., тульск. (см. Труды Саратовской архивной комиссии 24, 7 и сл.), под влиянием выражения кривить душой. Из русского заимствования лтш. krìevs «русский», Krìevija «Россия» (см. Малая Энциклопедия, т. 2, стр. 284), krìevisks «русский», лит. kriẽvai мн.; см. также Буга, ZfslPh 1, 26; ИОРЯС 17, 1, 16. Совершенно нелепо сближение с др.-исл. Hreiðgotum (Видеман, ВВ 28, 52 и сл.), которое связано скорее с англос. Hrǽdas «готы», др.-исл. hreiðr «гнездо», согласно Хольтхаузену (Awn. Wb. 126).

Это наиболее полное исследование названия кривичей. Но существуют и множество других версий на эту тему. Например, лингвист О. Н. Трубачёв рассматривал топоним Kryvitsani на полуострове Пелопоннесе в Греции как свидетельствующий, что здесь некогда существовала группа кривичей.

Очень интересную версию происхождения названия кривичей привёл на сайте «Неизвестный гений» (статья «Кривичи. Кто они?», 2011год – https://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/literature/ istor/283346.html) исследователь из г. Луга Алексей Аимин:

«Самая страшная клятва в глубокой древности – поклясться своей кровью. Вот и было выбрано имя-звание главного жреца – Криве. Известно, что праславянское kry означало кровь (в родительном падеже krъve), как и литовское krau;jas и древнепрусское krawian, да и латинское сruоr – это «загустевающая, текущая из раны кровь».

Подобное построение власти уже существовало в III тысячелетии до н.э. у воинственного племени криве, пришедшего в Индию с первыми ариями. Среди других арийских племён они выделялись воинской дисциплиной и жестокостью, принося своему богу многочисленные человеческие жертвы – пленных врагов. Потому и название племени было связано с этим обычаем, ведь криве (древнеиндийское – kravi;s);, означало «сырое мясо…»

А вот В.А. Пономарёв в работе «Русские древности» (2011 г.), предположил, что слово «кривичи» восходит к санскритским корням «кри» (письмо) и «вич» (жизнь), и может быть переведено на современный русский как: «живущие с письмом», «давшие жизнь письму», «письменники», то есть «грамотеи». Согласитесь, весьма интересная версия!

Но наиболее развернутое и научное толкование этого понятия дал Евгений Альфредович Шмидт – советский и российский археолог, специалист по истории и археологии Верхнего Поднепровья и Подвинья, доктор исторических наук, профессор – в главе IV книги «Кривичи Смоленского Поднепровья и Подвинья (в свете археологических данных)», г. Смоленск, 2012: «Другого рода источники, способствующие решению вопроса об особенностях культуры и этнической атрибуции населения КСПДК (Культура смоленско-полоцких длинных курганов) VIII-X вв. и летописных кривичей XI-XII вв., представляют собой данные языкознания. Этноним «кривичи», который использовал летописец для наименования населения, обитавшего в XI-XII вв. в верховьях Днепра и Зап. Двины, по своему происхождению был не славянским, а балтским. Это обосновано в специальной научной литературе. М. Фасмер производил этот этноним от имени родоначальника «Кривъ» и находил этому слову аналогии в литовском, латышском и в других языках балтских народов. Также балтским рассматривает этноним «кривичи» лингвист Г.А. Хабургаев, но объясняет его происхождение иначе. Он считает, что термину «кривичи» предшествовал этноним без суффикса «-ич-и» и «надо исходить из Krieva или Kreiuva… что этот термин должен был принадлежать дославянскому населению Верхнего Поднепровья, которое в VIII-IX вв. подверглось славянизации. Этноним на «ичи» не мог появиться ранее IX века». Г.А. Хабургаев доказал, что была «традиция именовать термином на «ич-и» ассимилируемые инородческие этнические группы». По нашему мнению, исходя из вышеизложенного, можно несколько уточнить датировки, предложенные Г.А. Хабургаевым: процесс ассимиляции славянами днепровских балтов – носителей КСПДК по данным топонимики и археологии мог начаться не в VIII в., а только после рубежа VIII-IX вв., более активно он стал протекать с конца IX в. и продолжался в X и последующих веках».

Изучение истории рода по письменным источникам – наиболее надёжный и аргументированный метод исследования. Однако он имеет свои естественные ограничения в виде хронологических рамок, сохранности и самого наличия этих самых источников. Как правило, таким путём можно добраться до конца XVII – начала XVIII вв., если очень повезёт – углубиться в последние десятилетия XVI века, и только потомкам титулованных родов доступна возможность зайти ещё дальше. Вместе с тем, надо понимать, что многие дворянские родословные были «сочинены» в XVII веке, когда составлялась т.н. Бархатная книга (1687 год), а значит полностью доверять им нельзя. Существуют ли способы получить информацию о предках, живших, например, 1000 лет назад? Наш ответ: «ДА!» И хоть здесь мы не найдём имен и фамилий, сословной и конфессиональной принадлежности и даже национальности, но получим сведения о месте проживания предков, путях их миграций, а также сможем установить предположительную связь с археологическими культурами, которые предшествовали появлению государств. Имя этому способу – ДНК-генеалогическое исследование. Вот и мы воспользуемся результатами исследования моих коллег по Академии ДНК-генеалогии В.И. Меркулова, Е.В. Пайор, И.Л. Рожанского, В.Р. Хохрякова, которые описали её в статье, опубликованной в научном журнале «Исторический формат» (№ 2 за 2020 г.). С их согласия я публикую выдержки из этой статьи .

Был проведён анализ Y-ДНК костного образца из захоронения восточнославянского племени кривичей IX – начала Х вв. в Смоленской области, что является на сегодняшний день самым ранним из всех известных образцов, надёжно принадлежащих славянам. Определённая у него ветвь R1a-YP569 является наиболее характерной для современных уроженцев Волго-Окского междуречья, что согласуется с выводами археологии и диалектологии о роли кривичей в освоении этого региона. По сумме косвенных данных Смоленское Поозерье в раннем средневековье было одним из важнейших центров расселения восточных славян, а маршруты его обитателей сейчас можно проследить методами ДНК-генеалогии.

Для ДНК-генеалогического исследования был получен образец из захоронения в курганной группе № I, расположенной в посёлке Пржевальское Демидовского района Смоленской области. В целом здесь имеются три курганные группы (в общей сложности более ста курганов), которые были выделены археологом Е.А. Шмидтом в зависимости от месторасположения. Группы находятся на удалении примерно 250 м друг от друга. Курганы группы № I находятся на юго-восточной окраине посёлка Пржевальское, на берегу озера Сапшо, несколько западнее выхода из него реки Ельши. Они расположены компактно в сосновом лесу с густым кустарниковым подлеском. Южнее их находится озеро Сапшо, севернее и западнее постройки и огороды жителей посёлка, восточнее – поселковое кладбище (частично расположено на курганной группе). Всего к этой группе относится 42 кургана. В большинстве случаев они имеют в плане округлую форму при диаметре от 5 до 17 метров и высоту – от 0,4 до 3,6 метров. Лишь 17 курганов хорошо сохранились, остальные либо разрыты, либо повреждены ямами, окопами и блиндажами времён Великой Отечественной войны.

Поблизости, на севере озера Сапшо и на востоке у истока р. Ельша, по большей части на территории современного кладбища, находится селище площадью около 0,7 га. Оно занимало береговой мыс и являлось поселением тушемлинской археологической культуры IV-VII вв. Тушемлинская культура непосредственно предшествовала расселению кривичей на этой территории. Данная курганная группа относится к древнерусскому времени и датируется IX – началом Х вв. Одним из датирующих признаков являются несколько обнаруженных в захоронениях арабских дирхемов, отчеканенных с 905 по 997 гг. Имеющиеся курганы – типичные курганы кривичей (Шмидт, 1982 г.)

ДНК-генеалогическое исследование ископаемого образца выполнялось на основании Соглашения о научном сотрудничестве между Ассоциацией исследователей, содействующей развитию ДНК-генеалогии «Академия ДНК-генеалогии» и ФГБУ Национальный парк «Смоленское Поозерье».

STR-гаплотип, полученный в результате анализа образца КС2020-001

В результате NGS-исследования Y-хромосомы с обогащением целевых локусов праймерной панелью «Precision ID Identity Panel» (TFS) были получены следующие данные:

Исследуемый образец КС2020-001 относится к крупному субкладу R1a-Z283 (филоэквивалент R1a-S198). Как известно, гаплогруппа R1a расходится на несколько основных ветвей, каждая со своей историей и этническим составом. В ходе ДНК-генеалогической интерпретации была предпринята попытка определить «глубокий» субклад, к которому относится полученный 27-маркерный гаплотип.

Для этого были выбраны все имеющиеся гаплотипы гаплогруппы R1a из базы данных IRAKAZ, к ним добавлен гаплотип КС2020-001 и построено ДНК-генеалогическое древо с помощью профессиональной компьютерной программы (PHYLIP). Важно отметить, что сравнение проводилось по 17 локусам из 18 определённых. Маркер DYS518 пришлось исключить из рассмотрения, так как он не входит в стандартную панель коммерческого тестирования, а именно при коммерческом тестировании получаются наиболее достоверные результаты, включая протяжённые гаплотипы и прямое определение «глубоких» снипов.

Целью компьютерной обработки было выяснить, в окружении каких гаплотипов и из каких субкладов окажется исследуемый гаплотип КС2020-001. Полученное ДНК-генеалогическое древо приведено ниже.

Исследуемый гаплотип попал в ветвь R1a-Z280, одну из основных ДНК-генеалогических линий на Русской равнине. Каждый луч на дереве – это гаплотип, чем длиннее луч, тем гаплотип более мутирован, тем он старше. В результате ДНК-генеалогической интерпретации, с высокой долей вероятности, установлена последовательная цепочка снипов, характерная для гаплотипа кривича КС2020-001:

R1a-M459 > M198 > M417 > Z645 >Z283 > Z282 > Z280 > Z92 > Y4459 > YP617 > YP573 > YP569

Жирным выделен снип, который был определён прямым NGS-исследованием Y-хромосомы.

Согласно данным из баз ДНК, ветвь R1a-YP569 является одной из самых больших по численности европейских линий гаплогруппы R1a данного иерархического уровня. По оценке, она насчитывает 15-18 миллионов носителей, абсолютное большинство которых приходится на восточных славян (И.Л. Рожанский, 2018г). Представление о её современном географическом распределении на исторической славянской территории можно получить из карты, составленной по материалам ДНК-проектов народов Восточной Европы.

Исследованная группа курганов IX – начала Х вв. находится в западной части ареала, где доля современных носителей ветви R1a-YP569 достигает максимума в 10-12% от всего мужского населения.

По археологическим и диалектологическим данным, наибольший вклад в заселение верховьев рек бассейна Западной Двины и Волго-Окского междуречья на раннем этапе внесли выходцы из племенного союза кривичей, о происхождении которого существует несколько разноречивых гипотез. Принадлежность ископаемого образца КС2020-001 к наиболее распространённой в данном регионе генеалогической линии можно считать косвенным доводом в пользу кривичей, как наиболее значительного из группы славянских племён, продвигавшихся от бассейна Западной Двины через водоразделы к верхнему течению Волги и ее притоков далее на восток.

Доля носителей ветви R1a-YP569 от общего мужского населения исторической славянской территории (Звёздочкой отмечено место находки образца КС2020-001. При построении карты использовался алгоритм сглаживания, во избежание неоправданной детализации, не соответствующей уровню статистической достоверности).

Именно на территории современного национального парка «Смоленское Поозёрье», где обнаружен образец КС2020-001, некогда существовала волость «Вержавлян великих» со столицей городом Вержавском (Седов, 1961 г.) Данная волость целиком охватывала волоки, соединявшие бассейны Западной Двины, Днепра и Волги. Здесь проходили торговые пути «из варяг в греки» и «из варяг в персы». Такое выгодное географическое положение способствовало усилению племенного союза кривичей.

В отличие от других славянских суперветвей современный ареал ветви R1a-YP569 почти не захватывает территории западных и южных славян, но заходит в Литву, где носителями ветви является 4-8% этнических литовцев, с учетом статистической погрешности. Очевидно, возникновение и начальная стадия роста ветви R1a-YP569 проходили в среде коренного населения восточно-балтийского региона, что согласуется с современной географией других, не столь больших по численности ветвей родительского субклада R1a-Z92. На одном из этапов люди из этой ветви влились в состав кривичей, где образовали одну из наиболее демографически успешных линий, что впоследствии охватила и другие группы восточных славян. Если в будущем появятся новые находки образцов из ветви R1a-YP569 с более ранними датировками, это даст возможность выявить ещё не известные детали возникновения племени кривичей и восточных славян в целом.

А закончить эту главу я хочу статистическими данными содержания гаплогрупп русских в трёх основных мировых базах данных. Эти данные приведены на стр. 157 книги Анатолия Алексеевича Клёсова «Народы России. Детальное исследование 190 народов», вышедшей в издательстве «Питер», г. Санкт-Петербург, в 2021 году. В главе «Родовая структура (основные гаплогруппы) 190 народов России в порядке их численности» автор пишет: «Численность русских в Российской Федерации составляет чуть больше 11 0 млн. человек, мужчин и женщин, или примерно 81% от всего населения России, указавших свою национальность. Из них мужчины составляют 50 млн. 600 тыс. человек (округлённо)… Перепись населения 2010 года (взятая за основу в этом исследовании) включает в число русских также казаков и поморов. Следуя принципам анализа, изложенным выше, численность граждан Российской Федерации, которые считают себя русскими, определяется самоидентификацией – обычно это люди, для которых родной язык русский, которые считают, что они принадлежат русской культуре, и предки которых жили на территории России».

Количество гаплогрупп русских в основных базах данных

* – Видимо, сумма гаплогрупп I2+I1.

** – Видимо, сумма гаплогрупп J1+J2

н/п – не показано.

Как видим из таблицы, гаплогруппа R1a, определённая у образца из захоронения восточнославянского племени кривичей IX – начала Х вв. в Смоленской области, является самой многочисленной у потомственных русских (от 47 до 52%, в зависимости от базы данных).

Справедливости ради, надо все-таки отметить, что подобные исследования проводит не только московская Академия ДНК-генеалогии, но и другие палеогенетики. Так, в Википедии в статье о кривичах описано ещё одно исследование по этой теме, выполненное Институтом археологии РАН, совместно с МГУ им. М.В.Ломоносова, МФТИ в г. Долгопрудный и Российско-немецким историческим семинаром (авторы С.З.Чернов, Н.Н. Гончарова, А.А. Семёнов). Википедия по результатам этого исследования, со ссылкой на этот источник, сообщила: «У представителя культуры псковских длинных курганов из кургана с трупосожжением в возможном кривичском захоронении могильника «Девичьи горы» у озера Сенница (Псковская область), жившего 1200±100 лет назад (VIII-X века), была определена Y-хромосомная гаплогруппа N1c и митохондриальная гаплогруппа H2. Сопоставление серии черепов из могильника Болшево-1 (первая половина XII века) с краниологическими славянскими сериями показало её близость к сербской и западнославянским сериям. Принадлежность образцов № 5666 и № 5672 к Y-хромосомным гаплогруппам E1b1b и J2a1 позволило высказать предположение об участии дунайского компонента в этногенезе этой группы племени кривичей. Предки индивидуума № 5666 по мужской линии вышли с берегов Дуная в VIII веке – начале IX века. Достаточно редкая митохондриальная гаплогруппа H1e1b, выявленная у образца № 5666, и её распределение у современных носителей в основном у населения южного побережья Балтийского моря говорит о западнобалтийском компоненте в формировании кривичей».

Я не поленился, посмотрел на сайте Научной электронной библиотеки «КиберЛенинка» аннотацию этой научной статьи по истории и археологии. Статья называется: «Результаты тестирования гаплогруппы Y-ДНК для средневекового славянского захоронения XII в. в окрестностях посёлка Загорянский на Верхней Клязьме (Московская область). Авторы научной работы – Сергей Заремович Чернов, Наталия Николаевна Гончарова и Александр Сергеевич Семёнов. Цель исследования – установить гаплогруппы Y-ДНК и мтДНК двух славянских раннесредневековых погребений могильника Болшево-1 (близ поселка Загорянский) на реке Клязьме, рассмотреть их возможные аналоги в других образцах средневековой славянской ДНК и дать историко-археологическую и антропологическую интерпретацию полученного результата. Сопоставление серии черепов из Болшево-1 с краниологическими славянскими сериями показало её близость сербской и западнославянским сериям. Принадлежность индивидуумов 5666 и 5672 к Y-ДНК гаплогруппам Е1b1b и J2a1 позволило высказать предположение об участии дунайского компонента в этногенезе этой группы племени кривичей, пришедшей с Верхней Волги и Новгородско-Смоленской границы. Митохондриальная гаплогруппа индивидуума 5666 H1e1b позволяет рассматривать балтийскую ветвь этногенеза данной группы.

А теперь сами сравните два этих текста. Удивительным образом из выводов этой статьи выпали фразы: «…группы племени кривичей, пришедшей с Верхней Волги и Новгородско-Смоленской границы» и «…позволяет рассматривать балтийскую ветвь этногенеза данной группы». И, наоборот, появились собственные выводы авторов и редакторов статьи о кривичах в Википедии: 1) «…позволило высказать предположение об участии дунайского компонента» (и только!); 2) «… её распределение у современных носителей в основном у населения южного побережья Балтийского моря говорит о западнобалтийском компоненте в формировании кривичей».

Позвольте, а на каком основании вы меняете итоговые формулировки, меняя смысл на обратный по сути!? И вот уже племя кривичей не приходит с Верхней Волги и Новгородско-Смоленской границы, а балтийская ветвь этногенеза этой группы «лёгким движением руки» превращается в население южного побережья Балтийского моря, что говорит исключительно о западно-балтийском компоненте в формировании кривичей.

Вот так, господа, нас и дурят, откровенно фальсифицируя результаты научных исследований. На этом обмане, в основном, и держится до сих пор в отечественной истории пресловутый норманизм. Наши недруги не гнушаются ничем. Подлог и передергивание фактов, замалчивание правды, распространение заведомо ложных сведений и т.д. и т.п.

Галинды и голядь на московской земле

Галиндами (голядью) именовали, судя по всему, некоторые этнические группы «окраинных» балтов. Этимология этноса галиндов (откуда слав. голядь) следующая: балт. gal «конец, край» (ср. литовск. galas, лтш. gals «конец»), т.е. «житель пограничной полосы» по аналогии с украинцами (жителями одной из окраин Русского государства) или маркоманнами (нем. Мarkomannen от Mark – «граница, рубеж»).

Людъ Голядъ русской летописи летописи имеет аналогии и в балтских языках: лтш. laudis «люди», лит. liáudis «простой народ», др.-прус. ludis «хозяин»); ср. также ст.-слав. ljudьje «люди», рус. люд, люди, польск. lud. Более того, балты, скорее всего, именовали себя также попросту liaudis, т.е. людьми, народом (Валянтас, 2004г.).

В далёком прошлом на территории Руси проживало огромное множество племён. Многочисленные и совсем небольшие, они занимали собственные территории, взаимодействовали, смешивались с другими, появлялись и исчезали. О многих из них сохранилось достаточно большое количество сведений, но голядь остаётся самым загадочным племенем. О том, относился ли этот народ к славянам, ведутся жаркие споры, причём большинство историков считает, что славянская примесь у голяди появилась позднее. Однако именно этот этнос обитал на территории Московской, Брянской, Смоленской и Калужской областей. Как видим, голядь жила в самом «сердце» Руси, а потому нельзя исключать, что она также существенно повлияла на формирование славянской культуры.

Славянское племя голядь на территории России. Взято с сайта: https://brcrussia.ru/wp-content/uploads/territoriya-vyatichej-nyneshnyaya-moskovskaya-oblast.gif

О происхождении голяди существует масса предположений. Одна из самых аргументированных версий принадлежит историку В.Н. Татищеву. Он ссылается на ряд старинных источников, которые явно указывают, что голядь прибыла на русские земли с территории Пруссии.

В летописях XI-XII столетий отмечается, что голядские племена обитали в верховьях Протвы. Тогда это была центральная часть Руси, важнейший центр торговли. Название «голядь» уже использовалось в ту пору: его могли применять славяне по отношению к своим соседям-переселенцам.

Сами же представители этого народа называли себя галиндами (вероятно всего, здесь имеется в виду ассоциация с Галиндией – исторической областью в Пруссии). Согласно сведениям Птолемея, во II веке галинды начали движение к новым землям. Вполне возможно, что уже тогда они и заняли центральную часть Руси. Но что побудило народ оставить родные места и отправиться в неизведанные края? Точного ответа у историков до сих пор нет. Не секрет, что в ту пору происходило переселение многих этносов. Это объяснялось перенаселением, экстремальными климатическими условиями, вытеснением более сильными племенами и т.д.

Голядь – племя, которое относят к так называемым днепровским балтам. В начале II тыс. н.э. оно занимало территорию в бассейне реки Протва, правого притока реки Москвы. Археологические следы голяди дискуссионны. К концу I тыс. н.э. это племя оказалось между вятичами и кривичами, которые частично ассимилировали его.

В IV-VII веках на территориях сегодняшних Калужской, Орловской и Тульской областей формируется мощинская археологическая культура, носителями которой были балты. По сей день здесь сохраняется немало названий рек и населённых пунктов, имеющих близкие параллели в землях юго-восточной Балтии.

Уже известный нам по главе о кривичах Валентин Васильевич Седов, в знакомой также всем специалистам работе «Голядь», впервые напечатанной в издательстве Diemedis (г. Вильнюс) в 2000 году, так описывает это племя: «О проживании голяди в Западном Подмосковье свидетельствует Ипатьевская летопись. Под 1147 годом сообщается, что суздальский князь Юрий Долгорукий, претендовавший на киевский престол, пошел с войском на Новгород Великий, а черниговскому князю Святославу Ольговичу повелел воевать Смоленскую волость. Последний принял это предложение и захватил часть смоленских земель в бассейне р. Протвы, притоке Оки, заселенных голядью – «…и шед Святославъ и взя люди Голядь, верхъ Поротве…» – записал летописец (ПСРЛ, 1962, с. 339)».

Далее в этой работе В.В. Седов так описывает топонимию водных названий мест проживания голяди: «Новейшие топонимические изыскания достоверно свидетельствуют, что области верхнеокского бассейна, где локализуется голядь, составляют неразрывную часть древнего балтского ареала. Причем, водных названий балтского происхождения здесь не меньше, чем в других регионах древнего расселения этого этноса. В этой связи, можно со всей определенностью утверждать, что балтские племена начиная с отдаленной древности вплоть до славянских миграций заселяли земли бассейна верхней Оки (Седов, 1971, с. 99-113; Топоров, 1972а, с. 217-280; 19726, с. 185-224; 1982, с. 3-61; 1988, с. 154-176)».

Однако изыскания учёных и краеведов значительно расширили «географию» топонимики этого племени. Так, в настоящее время в Дмитровском и Клинском районах Московской области существуют деревни с названием Голяди. А в черте нынешней Москвы есть речка Голяданка, левый приток реки Москвы. Да и в других областях, соседствующих с Московской областью, также имеются похожие названия. К примеру, в окрестностях города Брянска известно село Голяжье, основанное в X веке (ранее было переименовано в Дмитриевское, а ныне переименовано в Отрадное), впервые упоминаемое в начале XVII века. А в Комаричском районе Брянской области существует село Глядино, также с более чем тысячелетней историей. Есть и деревня Гольтяево в Боровском районе Калужской области.

По мнению Евгения Михайловича Поспелова (1923-2007) – советского и российского географа, профессора, специалиста в области топонимики и картографии (многим он известен как автор «Школьного топонимического словаря» 1988 г. издания) название деревни Голяди Дмитровского района Московской области объясняется тем, что отдельные группы голяди могли жить в более северных районах, чем бассейн реки Протвы. В ситуации проживания народности в иноязычном окружении чаще всего происходит образование географических названий на основе этнонима. Непосредственная связь названия деревни с этнической принадлежностью её основателей может подтверждаться топонимическим окружением: рядом протекают реки Лама, Яуза, Нудоль, названия которых имеют бесспорно балтийское происхождение.

Интересное толкование происхождения племени голядь в одной из своих статей «Западные славяне – точно славяне? Может, больше кельты?» даёт Александр Асов. Рассказывая о прачешском роде бойев, он утверждает: «Само имя этого рода вполне может толковаться из славянских языков как «воин». Другое имя сего рода, известное в латинской транскрипции – «галаты», сей род боев с Карпат ушёл в Малую Азию и там основал Галатию. Причём сих «галатов» одни учёные почитают кельтами, а иные фракийцами. Однако в «Велесовой книге» и другом древнем славянском памятнике «Бояновом гимне» (IV века) это имя толкуется как карпатская «голядь», или «голяды». И говорится о сём роде следующее: «голядь родня родови русов». Сей род как под именем голядь, так и под именем боев известен не только в Карпатах, но и на Украине (украинские «бойки»), также в землях Древней Пруссии, да и потом на Руси. В средние века голяди жили также и под Москвой у Можайска».

Весьма интересные факты и исследования на тему голяди и галиндов приводит в своей работе «Возвращаясь к теме древних миграций галиндов» независимый исследователь из Санкт-Петербурга И.М. Тарасов. Эта его статья является рецензией на критическую работу литовских историков из Вильнюсского университета А. Лухтанаса и О.В. Полякова «Галинды на просторах Европы – археологическая, историческая, лингвистическая реальность или вымысел?», озвученную авторами на IV научной конференции «Археологические источники и культурогенез», в г. Санкт-Петербург 14-18 ноября 2017 года. В статье приводится разбор основных аргументов авторов, отрицающих как миграции западнобалтского населения в IV-V вв., так и расселение в Верхнем Поочье особого этноса голядь, зафиксированного летописями. Вот, в частности, что он пишет: «Сама голядь (мощинцы) – это не балты, а «балтославянское», «промежуточное» население между балтами и ранними славянами, если угодно, «праславяне», которые не ушли на юг и юго-запад в середине I тысячелетия, но остались на своих местах, либо двинулись в противоположном направлении – на северо-восток. На то, что голядь была праславянским этносом, чей диалект был «наиболее ранним ответвлением от праславянского», указывали отдельные отечественные лингвисты (В.А. Дыбо, Г.И. Замятина, С.Л. Николаев). Находимые на голядской территории балтские топонимы могут относиться к более раннему населению, либо к языку населения сопредельных территорий. В своё время М.Б. Щукин полагал, что некоторые из так называемых «восточных балтов» (носителей ряда культур железного века) следует считать особой, «балтославянской» группировкой и обозначать как «днепровских балтов». Вполне вероятно, что и мощинская культура (голядь) принадлежала к той же особой группе «балтославян». В отечественной лингвистике было высказано мнение, что древнепрусский язык вместе с языками ятвягов и голяди первоначально входил в протославянскую изоглоссную область, но позже эти языки, оторвавшись от неё, примкнули к балтской (летто-литовской) (Журавлёв, 1968 г.). «Балтская» гидронимия Поочья была оставлена в середине I тыс. н.э. частью зарубинецких племён, двинувшихся на северо-восток до верховьев Оки. Д.А. Мачинский полагал, что верхнеокская голядь по языку отличалась от прусских галиндов, на что могут указывать данные топонимики. Но, бесспорно, главную скрипку в этой «непохожести» голяди на галиндов играл местный не-балтский субстрат».

Солидная статья И.М. Тарасова (более 150 тыс. знаков), с подробным разбором всех аргументов Лухтанаса и Полякова, «камня на камне» не оставляет от их неубедительных доводов. В конце статьи, автор делает однозначный вывод: «Практически вся аргументация Лухтанаса и Полякова не выдерживает серьёзной критики. Большинство аргументов авторов заимствованы из трудов исследователей XIX–XX вв. (Г. Геруллиса, А.И. Попова и др.), которые давно разобраны. Доводы авторов, порой граничащие с переходами на личности и плохо скрываемым хамством, плохо проработаны, в целом отрывочны и не могут быть приняты. Сложившаяся традиция помещать голядь на Протве и считать их потомками мощинского населения не поколеблена и остаётся научно обоснованной. Сейчас дискуссия относительно голяди на Протве может быть только про их этническую принадлежность (балты или «балтославяне») и время окончательной ассимиляции (XII-XV вв.). Попытки Лухтанаса и Полякова отрицать миграции воинских групп галиндов на Запад (в чём был уверен покойный В.Н. Топоров) напоминают потуги некоторых отечественных историков (С. Лесной-Парамонов и др.) в первые десятилетия после Великой Отечественной войны отрицать миграцию готов на юго-восток и присутствие германцев в Крыму (рудименты готского языка выдавались ими за следы… идиша!). При слабой изученности восточноевропейских культур первых веков новой эры и в силу определённого отношения к немцам у части аудитории подобные фантастические гипотезы выглядели вполне убедительно. Но сейчас, когда в руках у исследователей огромный выбор «оружия» (от данных по антропологии до археологических раскопок последних десятилетий), уже нельзя говорить о чём-то подобном. В целом, работа авторов служит хорошим подспорьем для выявления слабых сторон концепции миграций галиндов в первой половине – середине I тыс. н.э., но, конечно же, не может опровергнуть ни одного из основных постулатов этой концепции».

Я приведу ещё несколько тезисов из работы И.М. Тарасова:

• М.М. Казанский связывал миграцию известной по древнерусским летописям голяди с передвижением с запада германо-балто-славянских дружин в указанное время (V – первая половина VI в.) (Казанский, 1999). Т.е. это могла быть и поздняя инфильтрация галиндов в уже сложившуюся мощинскую и соседние с ней культуры. В дальнейшем галинды дали местным племенам своё этническое имя, однако, не навязав своего языка и со временем полностью растворившись в них. Принимая основные тезисы Казанского, я не соглашаюсь с его датировкой миграций галиндов и отношу их к более раннему временному отрезку. Указанные передвижения могли иметь место уже после оседания галиндов в Верхнем Поочье.

• Так с какой же народностью можно соотнести данные передвижения балтов? Согласно источникам, то нет никаких других кандидатов на это, кроме галиндов (возможно, при участии каких-то групп родственных им судинов).

• Кулаков справедливо замечает, что серьёзный прессинг вельбарцев (готов и, возможно, гепидов) на землях айстов (эстиев), мог привести к оттоку балтского населения на восток уже в раннеримское время (Кулаков, 2018). Мигрировать балты должны были строго в промежутке между первой половиной II в. и второй третью IV в. н.э. Хронологические рамки определены довольно точно, т.к. жившая в Поочье голядь ещё не известна Клавдию Птолемею и его предшественнику Марину Тирскому, но уже упоминается в готской саге о завоеваниях «короля» Германариха (предводителя гревтунгов Эрманариха).

• Хотелось бы подробнее остановиться и на вопросе датировки миграции галиндов (и, возможно, каких-то других племён балтов) на восток. Вероятно, она была как-то связана с так называемым «коллапсом II–III веков», когда в Верхнем Поочье прекратило существование значительное количество городищ.

• Видимо, именно с переселением групп галиндского населения можно связывать создание мощинской культуры. Сама эта культура возникает как симбиоз пришлого из Прибалтики эстийского (айстского, западнобалтского) населения и местных носителей почепской традиции (Кулаков, 2002). В формировании мощинской культуры приняли участие и носители древностей культуры киевской (Кулаков, 2002).

• В Поочье в позднеримское время наблюдается значительное количество следов влияния древностей западных балтов. В связи со всем этим делался вывод об «общих этнокультурных корнях галиндов и судинов позднеримского времени и носителей мощинской культуры» (Кулаков, 2002).

• Личное имя Кучко, которое носил боярин, владевший деревнями и сёлами по Москве-реке, вероятно, имеет балтское (либо балтославянское) происхождение.

• В.В. Седов не утверждал, что летописная голядь XI–XII вв. – носители классической мощинской культуры, и общепринятую датировку существования этой культуры он никогда не отвергал. Археолог считал окскую голядь потомками мощинского населения. Голядь XII столетия у Седова – это «остатки» мощинцев (Седов, 1982 г.). Вместе с тем и он, и другие авторы отмечали, что потомками мощинцев была не только летописная голядь, но и вятичи (Седов, 1999 г.). Сам Седов уверенно связывает пласты топо- и гидронимики с корнем «голяд-» с ареалом мощинской культуры (Седов, 1994 г.).

• В.Н. Топоров указывал на то, что в Подмосковье и смежных западных регионах России имеется обилие названий с этим же корнем. В их числе – многочисленные названия типа Голятино, Галятино, Голяжье, Голожье, Голожин, Гледково и т.п.

Весьма показательна в этом плане статья кандидата исторических наук Всеволода Игоревича Меркулова, написанная им совместно с ещё одним членом Академии ДНК-генеалогии Евгением Викторовичем Пайор на тему исследования генеалогического ДНК-теста рода Кулаковых, относящих себя как раз к потомкам голяди. Напомню моим читателям, что «ДНК замечательных людей» – это специальный проект Академии ДНК-генеалогии, целью которого является изучение родовых корней тех, кто внёс и вносит вклад в развитие нашей страны. Летом 2016 года был сделан первый Y-хромосомный тест выдающемуся художнику Илье Сергеевичу Глазунову, к сожалению, не так давно ушедшему от нас. Стоит вспомнить работу профессора А.А. Клёсова «Дети боярские, или История одного русского рода», в которой речь идёт и об истории России, и о вплетении в общую историю большой страны истории одного рода, и о результатах ДНК-анализа автора. Именно такой концептуальный подход и осуществляется в рамках этого проекта: история конкретного рода в связи с историей всей страны (https://topdnk.ru/ ).

Так вот, одна из персон этого сайта – Кулаков Владимир Иванович (род. 3 июля 1948) – доктор исторических наук, член Российского геральдического общества, член-корреспондент Немецкого археологического института (Берлин), член редколлегии международного научного журнала «Исторический формат». C 1969 г. сотрудник Института археологии РАН, с 1974 г. – руководитель Балтийской археологической экспедиции ИА РАН. Генеалогический ДНК-тест рода Кулаковых показал, что он относится к субкладу R1a-YP270. Полная последовательная цепочка в настоящий момент выглядит следующим образом:

R1a-M459 >M198 >M417 >Z645 >Z283 >Z282 >Z280 >Z92 >Z685 >YP270

На карте современных носителей YP270, указавших место жизни своих наиболее ранних известных предков по мужской линии, отчетливо видно, что две основные ветви этого субклада достигают своего максимума на юго-восточном побережье Балтийского моря, то есть на исторических землях пруссов .

Это прекрасно соотносится с концепцией академика В.Н. Топорова, поддержанной В.И. Кулаковым, в статье о Козельске: о переселении части западных балтов на восток, в бассейны р. Москвы и Оки. Возможно, эти переселенцы (в русских летописях – «голядь») и заложили основу раннего неславянского населения на р. Жиздре, где позднее возник Козельск. Так что в этом случае всё получается весьма логично, как с точки зрения археологии, так и согласно основным постулатам ДНК-генеалогии.

Возникновение Москвы и древних городов Подмосковья

Решающее значение для формирования Московского края имело возникновение Москвы. До начала XII в. Москва не упоминалась в летописях, но со второй его трети упоминается уже более 20 раз. Основателем Москвы считается князь Юрий Владимирович Долгорукий, которому в 1954 г. в Москве был поставлен памятник.

Однако история возникновения Москвы уходит в более далёкие времена. Исследования археологов позволяют заключить, что в Московском крае шел интенсивный рост сельских поселений еще до ХII века. Возникали они и на территории современной Москвы. Так, археологами подтверждено существование поселений около Сретенских ворот (Кузнецкая слобода), около Петровских ворот (Высокое), в верховьях правого берега реки Неглинной (Сущово) и др. На территории будущего Кремля также существовало поселение. По мнению историков (И.Е. Забелина и М.Н. Тихомирова) в устье Яузы находилось древнее поселение, которое можно соотнести с селом боярина Кучки, который, согласно преданиям, являлся владельцем этих земель. Это подтверждает Ипатьевская летопись, в которой под 1176 г. Москва упомянута с пояснительной запиской, что ранее это место называлось Кучково. Именно князь Юрий Долгорукий дал этому населённому пункту название Москва, построил здесь город и стал его основателем. Юрий Долгорукий был младшим сыном великого князя Киевского Владимира Мономаха, от которого получил в надел земли Ростово-Суздальского княжества. К началу его правления в Ростово-Суздальском княжестве (1108 г.) современная территория Московской области была разделена между Новгородом Великим (северо-запад), Ростово-Суздальским княжеством (северо-восток), Муромским княжеством (юго-восток), Черниговским княжеством (юг) и Смоленским княжеством (запад). Благодаря решительным действиям к 1135 г. Юрию Долгорукому удалось закрепиться на территории среднего течения реки Москвы. В 1146 г. он вмешался в междоусобную борьбу Черниговских князей на стороне князя Новгород-Северского Святослава Ольговича. Последний, при поддержке Ростово-Суздальского князя, совершил поход в верховья Протвы и Москвы-реки. Это позволило закрепить западное Подмосковье за Ростово-Суздальским княжеством. В целях укрепления завоеванных земель Юрий Долгорукий построил ряд новых крепостей: Лобынск в верховьях реки Рожай (современное село Любучаны), Неринск на реке Наре (современный посёлок Пролетарский) и Москву.

Первое упоминание в летописях о Москве как раз и связано со временем междоусобной войны в Черниговском княжестве. Согласно Ипатьевской летописи, Юрий Долгорукий пригласил Новгород-Северского князя на встречу: «Приди ко мне, брате, в Москов». Встреча состоялась 4 апреля 1147 г. Таким образом, датой основания Москвы считается 1147 г. Как упоминалось ранее, поселения на территории Москвы существовали задолго до возведения крепости. О сравнительно больших размерах поселения к 1147 г. говорит и тот факт, что Москва смогла принять трёх князей (Юрия Владимировича, Святослава Ольговича и Владимира Святославича, князя рязанского) с дружинами.

Согласно легенде, записанной в «Повести о начале Москвы», Юрий Долгорукий, возвращаясь из Киева во Владимир, остановился в землях, принадлежащих боярину Кучке Ивановичу. Боярин, не оказавший князю достойного приёма, был казнён, а на месте его владений Юрий Долгорукий распорядился основать город Москву. Исторически достоверных фактов о существовании боярина Кучки не имеется. Однако известно, что в 1174 г. в убийстве сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, принимали участие дети боярина Кучки (Кучковичи) и его зять Пётр. Все это говорит о том, что в основе легенды о боярине Кучке имеются некоторые достоверные сведения.

Древнерусские летописи однозначно называют основателем Москвы Юрия Долгорукого. Необходимость строительства крепости объяснялась не только попыткой закрепиться на новых землях. Москва защищала Ростово-Суздальское княжество от походов соседних князей, с которыми Юрий Долгорукий имел вооружённые конфликты, обострившиеся после предъявления им прав на Киевский престол. Новая крепость находилась на кратчайшем пути из Северо-восточной Руси в Киев и Чернигов и стала местом остановки войск Владимиро-Суздальских князей в частых походах на соседей и в Южную Русь. В Тверской летописи упоминается, что в 1156 г. Юрий Долгорукий заложил город Москву в устье Неглинной: «Того же лета князь великий Юрий Володимировичь заложил град Москву, на устни же Неглинны, выше реки Аузы». Историк Б.М. Тюльпаков видит в поселении в устье Яузы податной центр Кучково, который существовал еще с 30-х гг. XII в., то есть со времени господства смоленских князей в районе реки Москвы. По мнению Тюльпакова, здесь Юрий Долгорукий и принимал Святослава Ольговича, а в 1156 г. начал строительство новой крепости на Боровицком холме.

Таким образом, изначально Москва являлась приграничной крепостью, площадь которой не превышала 3–3,5 га. Крепость была деревянной, имела не менее трёх оборонительных стен и не более двух проездных ворот. Со стороны мыса Боровицкого холма крепость была защищена оборонительным валом. Постройка Москвы – характерный этап в распаде Древнерусского государства на удельные княжества и формировании новых территорий и границ.

В последней четверти XII – первой четверти ХIII вв. на страницах летописей редко можно встретить упоминание о Москве. Однако достоверно известно, что отряды москвичей принимали активное участи в междоусобице, возникшей во Владимиро-Суздальском княжестве после убийства великого князя Андрея Боголюбского. В 1175 г. к Москве подошли войска Михаила Юрьевича и его племянника Ярополка Ростиславича, внука Юрия Долгорукого. Последний ушёл из Москвы к Переяславлю-Залесскому, а Михаил направился во Владимир, где был объявлен князем Владимирским. Вскоре Михаил Юрьевич был изгнан из Владимира своими племянниками Мстиславом и Ярополком Ростиславичами. Но Ростиславичи долго не продержались у власти, и Михаил Юрьевич с братом Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо (прозванным так из-за многочисленности его семейства) пошел войной на племянников. В Москве к войску Михаила присоединилась дружина Юрия Андреевича, сына Андрея Боголюбского. На этот раз Михаил Юрьевич утвердился на Владимирском престоле окончательно.

После смерти Михаила Юрьевича Великим князем Владимирским стал Всеволод Юрьевич Большое Гнездо. Но не согласные с таким поворотом событий Ростиславичи и князь Рязанский начали новую войну. В 1176 г. Глеб Ростиславич Рязанский разорил Москву. В решающей битве Всеволоду удалось одолеть своих противников и закрепиться во Владимире.

Всеволод, как и его предшественники, великие князья Владимирские, сохранял власть над Москвой. Московская крепость имела важное стратегическое значение и нередко отражала войска рязанского князя, а также становилась местом сбора войск для похода против Чернигова и Рязани (например, 1207 г.). Фактически Москва в то время была особым военным округом, включавшим население города и прилегающей местности вплоть до современного города Орехово-Зуево.

Первые попытки образовать удельное княжество с центром в Москве принадлежат сыну Всеволода Большое Гнездо, Владимиру. Этот князь, в ходе борьбы за Владимирский великокняжеский престол между его старшими братьями Константином и Юрием, отнял у Юрия Всеволодовича Москву и начал совершать набеги на его сторонников. Вместе с москвичами он ходил в поход на Дмитров, но потерпел поражение. В итоге попытка закрепиться в Москве Владимиру не удалась. Москва осталась в составе Великого княжества Владимирского на правах города-крепости.

Незадолго до нашествия татаро-монголов в Москве стал править Владимир Юрьевич, сын великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича. Но считать это событие основанием удельного Московского княжества не стоит, так как Владимир фактически выполнял функции наместника своего отца в Москве.

Одновременно в XII в. появляется целый ряд городов Подмосковья. Старейшим среди них был Волоколамск, впервые упомянутый в летописи под 1135 г. как волок на Ламе. Хотя некоторые историки приписывают его основание Ярославу Мудрому, т.е. на век раньше. Город находился на Северо-западе Подмосковья (в месте волока судов из реки Лама в реку Волошня), где пролегал торговый путь из новгородских земель в Волго-Окский бассейн. Эта территория принадлежала Новгороду Великому, и скорее всего, Волоколамск был построен как княжеская крепость на рубежах владений новгородской республики.

Самое масштабное строительство городов связано с именем князя Юрия Владимировича Долгорукого. Помимо Москвы, Юрий Долгорукий основал в Подмосковье Звенигород (1152 г.) и Дмитров (1154 г.). Звенигород – городок на высоком холме левого берега реки Москвы в 46 км от современной Москвы – защищал рубежи северо-восточной Руси от Смоленского князя. Дмитров, названный в честь сына Юрия Долгорукого Всеволода Большое Гнездо (в христианстве – Дмитрий), находился на реке Яхроме и прикрывал подходы к Суздалю с северо-запада.

Соседние князья тоже строили на территории современного Подмосковья города. Так, в 1177 г. впервые упоминается в летописях Коломна, которая находилась на месте впадения в Москву-реку речки Коломенка, недалеко от слияния Москвы-реки с Окой. Коломна была пограничным городом Рязанского княжества, его торгово-ремесленным центром. В 1231 г. в летописях впервые упоминается Можайск, расположенный в верхнем течении Москвы на пути из Смоленского княжества во Владимиро-Суздальское. Можайск являлся уделом черниговских князей.

Все города, построенные в Подмосковье, занимали важное военно-стратегическое положение. Они были окружены деревянными стенами (т.е. были крепостями) и в них нередко находился полк княжеской дружины.

Таким образом, в ХII-ХIII вв. сформировалось основное ядро Московского края, в том числе, был основан его центр – город Москва. Определилось важное военно-стратегическое положение Москвы для Северо-восточной Руси. Кроме того, через московскую землю проходили многие торговые пути (речные и сухопутные). Данные археологии позволяют сделать заключение, что Москва стала важным экономическим центром Северо-Восточной Руси .

Сельские поселения московской земли раннего Средневековья

Границы Московского княжества 30-х годов XIV в. простирались от Дмитрова на севере до р. Оки на юге, от Можайска на западе до устья р. Дрезны, правого притока р. Клязьмы, на востоке. Территория эта составляла около 21,3 тыс. кв. км, что чуть меньше половины такого государства XIV в., как Чехия.

По рельефу всё это пространство может быть подразделено на три зоны. Севернее Москвы тянется Клинско-Дмитровская гряда, представляющая собой водораздел между бассейнами Верхней Волги и Оки и составляющая часть Смоленско-Московской возвышенности. Она имеет плоско-волнистый рельеф, однако северный её склон крутым уступом падает к Верхне-Волжской низменности. К югу от Москвы тянется Москворецко-Окская равнина, крайнюю северную часть которой занимает останец коренного рельефа – Теплостанская возвышенность с сильно рассечённым рельефом. С неё берет начало большое число малых рек Подмосковья: Битца, Сосенка, Городенка и др., которые создают ту пересечённость рельефа, которая, очевидно, способствовала оседанию здесь населения. Во всяком случае, именно на эту зону приходится наибольшая плотность археологических памятников конца XI–XIV в. Юго-восточная часть изучаемого региона занята низменным пространством, которое постепенно переходит в обширную Мещёрскую низину, в юго-восточной своей части заболоченную. Плотность населения здесь в древности была невысокой, впрочем, как и сейчас.

Проникновению славянского населения на эту территорию в значительной степени способствовала развитая речная система с преобладанием широтного направления стока вод. Три основные реки региона – Клязьма, Москва и Ока – текут либо с запада на восток, либо с северо-запада на юго-восток, имея преимущественно левые (северные) притоки вследствие общей покатости поверхности по направлению к югу. Почти на всей изучаемой территории, за исключением небольших участков песчаных или моренных равнин, преобладают почвы, относящиеся к типу подзолистых, сформировавшихся на тяжёлых и средних суглинках. Что же касается лесных массивов, то их территория и состав лесных пород претерпевали весьма существенные изменения. Первое наступление на леса было связано с начальным этапом расселения славян в Подмосковье. Безусловно, первоначально для жилья выбирались прибрежные террасы и пойменные плодородные луга, свободные от леса (что подтверждает археологическая карта). Но как только речные долины с их аллювиальными почвами были освоены, то есть в XIV в., началось новое наступление на леса, когда наблюдается сильный приток населения на территорию княжества. «Есть множество указаний, – писал С.Б. Веселовский, – что вторая половина XIV в. и почти весь XV в. были временем наиболее интенсивного истребления лесов в средней полосе Руси». Происходило оно и в последующие годы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.