Андрей Щукин
Ковид. Вымирание

Пролог

Бог умер.

Фридрих Ницше

Среда, 7 августа 2024

Уборная в штаб-квартире Всемирной организации здравоохранения имела строгие линии, присущие конструктивизму здания, и мрачное освещение. Последнее обстоятельство особенно подходило к текущему состоянию Тедроса Иисуса, генерального директора организации. Раньше он не страдал от тремора конечностей, но сейчас левая рука предательски подрагивала, выдавая сильнейший стресс.

Даже здесь, вдали от переполненного конференц-зала, слышались эмоциональные отголоски разговоров людей, собравшихся для официального объявления поистине эпохальной новости. Времена массовых мероприятий давно прошли, но сегодня было решено сделать исключение.

Нарушив иллюзорную оторванность помещения от реальности, внутрь заглянул молоденький секретарь.

– Доктор Тедрос, вас все ждут, – сильно волнуясь, пролепетал он, поклонился и тут же закрыл дверь.

Мужчина надел очки в чёрной оправе, гармонирующей с его эфиопским оттенком кожи, затем медицинский респиратор и перчатки. Довершил привычный образ прозрачный щиток для лица, выполненный в виде шлема. В душе Тедрос Иисус чувствовал себя романтиком, посему воспринимал своё теперешнее одеяние, словно рыцарский доспех.

«Вперед! На дракона!», – настроился он.

Сразу при выходе из уборной и вплоть до места выступления Тедроса Иисуса атаковало множество журналистов и политических деятелей, решивших кулуарно поздороваться или обменяться с ним соображениями.

Перед самым выходом на сцену он наконец-то нашел глазами неприметную фигуру Мелиты Букич – сербского представителя ВОЗ в России. Традиционно, она находилась в компании высокого, светловолосого мужчины. Насколько знал Тедрос, российского олигарха.

– Порадуете меня? – спросил он и попытался изобразить улыбку.

Доверительная седина на висках, мягкий тембр голоса и добрые глаза делали Тедроса Иисуса человеком приятным в общении. Именно так характеризовали Доктора в публичном поле: коллеги, пациенты и официальные лица.

– Надежды нет, – не моргнув глазом, спокойно ответила Мелита, – Российский проект полностью провален.

Доктор Тедрос в очередной раз подметил управленческий потенциал Мелиты Букич – такой уверенный тон способен смягчить худшую весть.

Выйдя на сцену к трибуне, отгороженной от зала стеклянной стеной, Тедрос Иисус снял шлем и респиратор. Он оглядел пестрое собрание. Защитная одежда разных стран сильно отличалась, рождая футуристичную интерпретацию национальных костюмов.

– Я искренне считал, что самый тёмный день моей карьеры случился одиннадцатого марта двадцатого года, когда мы официально объявили вспышку коронавирусной инфекции пандемией, – начал диалог с миром Доктор Тедрос. – Я ошибался. Сегодняшний день войдет в историю, как большее зло.

Говорил мужчина на хорошем английском. Выступление из Женевы транслировалось более чем в сто стран мира, рискуя собрать рекордную аудиторию для одиночных, публичных заявлений.

Никто не мог вообразить, что ВОЗ к нынешнему 2024 году станет столь популярной.

– Многие уже слышали, что сегодня Всемирная организация здравоохранения обновит свой Кодекс протоколов – основной рабочий документ, в который серьезные изменения не вносились уже несколько десятков лет, – продолжил Тедрос Иисус, – Беспрецедентность сегодняшних изменений в их масштабе. Добавляется целый новый раздел, описывающий международную ситуацию в сфере здравоохранения, с которой современное человечество еще не сталкивалось. Я уполномочен познакомить вас с данным разделом.

Доктор Тедрос в очередной раз с замиранием дыхания посмотрел на заголовок, лежащей перед ним печатной версии доклада. В нём значилось всего одно слово, которое язык не поворачивался произнести. Психологический рубеж, преломляющий привычную всемирную жизнь людей.

Вдруг Тедрос почувствовал, как что-то скользнуло по его лицу, а затем увидел, как кровь капает и тут же впитывается пористой бумагой жуткого доклада. Поднеся руку к лицу, он понял, что у него от волнения пошла носом кровь.

Большинство из миллиарда зрителей по всему земному шару сочувственно ждали продолжения сенсационного заявления.

Кровавый казус выглядел чрезвычайно символичным.

Когда Тедрос Иисус поднял лицо с подтёками крови и произнес единственное слово – зал взорвался сотнями вспышек камер, восклицаний и выкриков журналистов.

Глава 01. Самодельная смерть

Четверг, 29 февраля 2024

– Иногда мне хочется заразиться, просто чтобы всё закончилось, – доверительно произнес мужчина, сидящий за рулем автомобиля.

– Думаешь, тогда всё закончится? – переспросила молодая женщина с соседнего кресла.

Их белый внедорожник марки Инфинити находился в безлюдном месте около небольшого городского озера на северо-западной окраине Санкт-Петербурга.

– Тогда начнется нечто новое, – отозвался он, продолжая неспешно водить пальцами по промежности женщины. – Я даже ловлю себя на мысли, что больше вожделею ковид-активных женщин, чем здоровых. Просто потому, что они для меня недоступны.

– Значит ковид-активных, – наигранно задумчиво повторила она, – А что насчет легионеров, таких, как я?

Она сильнее, чем следует, сжала его член левой рукой, явно играя терпением партнера.

– Тише, Ани! Я уже не мальчик, – возмутился Ян, однако зная игривость подруги, вновь продолжил мысль. – Навсегда социально дистанцироваться от заболевших людей – это по-настоящему жестоко.

Ани Гириян немедленно сделала серьезное лицо и подтянула спущенные ниже колен трусики и юбку, выпрямившись в кресле. Нос с характерной горбинкой и смуглость лица выдавали в ней армянские корни, хотя для опознания южного темперамента хватило бы и манеры общения.

– Ты чего?

– Я подумала, раз тебя потянуло на философию, ты передумал трахаться, – с невинным видом ответила она, разглядывая виды за окном.

Яну хватило полминуты, чтобы опустить спинки кресел, повалить женщину на заднее сиденье и вновь оголить самые интересные её места.

– Ни одна женщина-легионер не привлекает меня так, как ты, – признался Ян, рассматривая черты Ани. – Нам несказанно повезло дружить.

Ани лишь улыбалась и слушала. Её любимые гранатовые серьги, несомненно, подчеркивали карие глаза и тёмные локоны. Однако Ян ни разу не признался, что драгоценные красноватые камешки напоминали ему капли крови.

Кровь в коронавирусном мире приходилось видеть постоянно, начиная с собственных рук. Кончики всех десяти пальцев у Яна и Ани были испещрены проколами от постоянных проб. Невидимые глазу повреждения вызывали стресс, а нервные окончания молили о пощаде. Анализ крови приходилось сдавать бесконечно – по десять-двадцать раз на дню, словно при сахарном диабете. Одно только это обстоятельство нового мира психологически выматывало.

Входы почти во все учреждения и жилые помещения давно стали оборудованы отсеками или шлюзами с экспресс системами определения текущего COVID-статуса по свежей крови. Ян недавно услышал от коллег отличное депрессивное сравнение: словно владеешь дьявольским тамагочи, которого каждый час должен подкармливать собственной кровью.

Подобный стресс удавалось выбросить из головы только благодаря приватным, загородным встречам.

– Всякий раз удивляюсь, – прошептал Ян, нависая над Ани, – Как ты можешь оставаться такой спокойной и развратной одновременно.

Красивое, умное лицо молодой женщины и плотная грудь среднего размера с вызывающе торчащими столбиками сосков могли свести с ума кого угодно.

– Резинку надень, ковбой, – крепко перекрыв ладонью свою промежность, многообещающе бросила Ани.

В самый неподходящий момент смартфон импортозамещенной российской марки «Хайскрин» загудел, принимая вызов. Мелодия подсказала Яну, что звонок касался работы.

– Упс! – задорно рассмеялась Ани, вновь принимаясь натягивать нижнее белье и юбку. Ей явно нравилось дразнить партнера и прерывать ласки.

Ян отменил видео вызов и заново набрал номер. Наручные часы показывали без четверти восемь.

– Думаешь, не самоубийство? – с надеждой спросил Ян, выслушав оперативника, – Понял тебя. Захвачу Ани и подъедем минут через двадцать.

– Ой, захвати меня, захвати! – театрально отреагировала Ани, заканчивая приводить внешность в порядок. – Постой, я только пописать схожу.

Вместо того чтобы направиться в близлежащие кусты, она обошла машину спереди и постучала в водительское стекло.

– Не грусти, Янушка. Хочешь десерт? – ласково предложила она, – Тогда включи фары.

Ани присела метрах в трёх прямо перед капотом. Ян смотрел, как она беззаботно смеется, глядя на него через плечо, и ясно осознавал, что это последние их приятные минуты на сегодня.

Едва женщина успела подняться, как со стороны на неё набросился незнакомец. Ян чуть дар речи не потерял от неожиданности. Он мигом вылетел из машины, но остановился, увидев сверкнувший в руке напавшего человека нож.

– Гони деньги, богатей! – тяжело дыша, прокричал преступник.

Лицо Ани выражало брезгливость и долю страха.

– Дьявол! Ты из Гвардии? – узнав форму, завопил он.

– Да, мы офицеры Соцгвардии. У меня нет наличных, – честно признался Ян, – Тысяча рублей, не больше. Давай, разойдемся миром!

Тут Ян понял, что человек с трудом дышит, как после пробежки, хотя стоит на месте.

– Я вижу, ты ковид-активен, но не носишь защиту, – ровным голосом произнес Ян, осознав, что его маска осталась в машине, – Не думал, что можешь заразить других людей?

– Мне насрать на вас всех! – обидчиво выкрикнул мужчина.

Тут же он начал задыхаться, застигнутый лёгочным спазмом, почти сгибаясь при этом пополам. Ян смело воспользовался моментом и метнулся вперед. Ани тоже не растерялась, вцепившись всеми пальцами в атакующую руку. Оба мужчины имели средний рост и схожую комплекцию, так что Яну быстро удалось повалить нападавшего. Затем он сразу отскочил от него, стараясь не дышать, достал свой табельный пистолет и передал Ани. Через несколько секунд Ян надел не хватающую защиту – шлем и перчатки.

– Ани, ты нормально? – заботливо спросил Ян.

Получив уверенный кивок, он вновь развернулся к преступнику.

– Мерзкий недоумок!

– Легко вам говорить при такой машине, да на хлебной работе, – рыдая от бессилия, отозвался мужчина, – Мне содержать детей не на что!

– Так найди работу, – внесла очевидное предложение Ани.

– Кому нужны вирусные инвалиды? – простонал бедолага, – Я учитель биологии, но в школу не берут, а в Интернете только копейки удаётся собрать.

– Вакцина ведь должна появиться уже в следующем месяце, – бросила Ани, припоминая утренние новости в Яндексе.

– Вы верите в этот фейк? Нам уже четвертый год её обещают! – хрипло возмутился незнакомец, – Двое моих знакомых стали калеками, сделав прошлогоднюю прививку от короны!

Ситуация в мире с вакцинами от COVID-19 и правда выглядела запутанной и напряженной. Главы государств и медицинские организации перманентно, буквально еженедельно сообщали о приближении к созданию чудодейственного лекарства, но люди продолжали заражаться и умирать сотнями тысяч.

– Подожди, посмотрим, чем тебе помочь, – сдержанно сказал Ян, стараясь не думать, что мог заразиться.

Ян открыл багажник и достал большую сумку с консервами и другими долгохранящимися продуктами питания – привычный неприкосновенный запас современного горожанина.

– Донесешь? – участливо спросила Ани.

– Да, спасибо, – не поднимая глаз, ответил мужчина и тихо добавил, – Извините меня.

– Придётся поискать новое место, – сдвинув брови, констатировал Ян, отъезжая от озера.

Ян и Ани посещали удаленные окраины города и пригороды пару раз в неделю, обычно по вечерам после тяжелого дня. Вдали от изменившегося города и людей они делали вид, что мир прежний. Ужинали, пересматривали любимые фильмы и, конечно же, занимались любовью.

Коллеги-любовники числились в полицейском департаменте Социальной гвардии. Ян Левандовский служил старшим следователем в звании майора. Он попал во вновь организованное ведомство переводом из Министерства внутренних дел, где занимался аналогичной работой.

В период навязчивой агитации граждан, имеющих редчайший иммунитет к коронавирусной инфекции, за поступление в Соцгвардию, Ани Гириян пришлось стать криминалистом. За два года интенсивной работы она дослужилась до старшего лейтенанта.

Как только за очередным поворотом показались первые многоэтажки Богатырского проспекта, в машину вернулись серьезность и молчание.

Большинство окон на нижних этажах содержали самопальные, либо фирменные аппараты для фильтрации воздуха. Окна укрепленных квартир обрамляла светодиодная подсветка – стиль корпорации «Люксор». На балконах виднелись платформы для приёма грузов от коптеров.

Футуристичность экстерьера зданий не позволяла забыть о главном последствии пандемии – непрекращающейся социальной изоляции граждан.

Бледно-голубыми сугробами вдоль придорожных кустов и оград валялись использованные одноразовые, медицинские маски, бесплатно распространяемые среди беднейших слоёв населения.

Большой, спальный Приморский район с некогда активным трафиком теперь встречал вечерних гостей лишь несколькими автомобилями и велосипедистами, выполняющих доставку еды, одежды и промтоваров.

Зато над проезжими частями хорошо виднелись огоньки то и дело мелькающих многообразных коптеров, осуществляющих частную или коммерческую доставку небольших грузов. На сотню метров выше изредко пролетали более быстрые наблюдательные, пожарные и исследовательские дроны. Словно процветающие млекопитающие после гибели динозавров, городское воздушное сообщение получило мощный толчок к развитию, когда улицы мегаполисов опустели.

Через пятнадцать минут после звонка, Ян и Ани въехали на площадь перед закрытой ныне станцией метро «Комендантский проспект». Голые рекламные щиты и пустующие торговые павильоны подчеркивали давнюю безлюдность улиц. Только на большом сферическом здании по центру площади, бывшем некогда торговым центром «Атмосфера», красовалась выжженная солнцем одинокая социальная реклама.

«Я – легионер, – гордо заявляла ретушированная женщина-врач, – Поэтому выбрала восьмидесятичасовую рабочую неделю».

Ани поморщилась.

В конце 2020 года, промежуточная мутация, впоследствии названная учёными COVID-20, проявилась в стойком иммунитете переболевшего человека ко всему семейству коронавирусов. Чудодейственную инфекцию перенесли чуть менее ста тысяч человек по всему миру.

Больше всего повезло Российской Федерации, где и свирепствовал в те месяцы вирус – целых сорок тысяч исключительных счастливчиков, включая Ани Гириян, получили желанный иммунитет.

По числу выявленных случаев, в мире их стали поэтично именовать легионерами¹.

Многие считали COVID-20 чуть ли не Божьим даром, а его носителей – пророками нового мира. Ани Гириян даже успела почувствовать себя знаменитой, принимая приглашения в онлайн-эфиры и письма тайных поклонников.

Еще через полгода сказка закончилась. Легионеры могли работать там, где здоровый человек рисковал заразиться: в медицине, образовании, а также на военной и полицейской службе. Регистрация ковид-статуса стала обязательной и жестко контролировалась. Российское государство стало нещадно эксплуатировать легионеров, законодательно обосновав их рабство: насильно обучать, отправлять в командировки, перегружать сверхурочной работой.

Объехав недавно сгоревший районный «Дом молодежи» Ян подрулил к шестнадцатиэтажной высотке на улице Уточкина. Между кустов маячило три блёклых фигуры – наряд, отправленный разобраться с очередным трупом. Полноватый оперативник Леонид Минский пытался прогнать единственного зрителя – прилипчивую старушку в противогазе.

Созвучие фамилий Яна Левандовского и Леонида Минского можно было списать на одну национальность. На деле Ян по отцу имел польские корни и являлся петербуржцем во втором поколении. Леонид восемь лет назад в поисках стабильного заработка перебрался в Россию из Беларуси, где вся его родня по-прежнему и проживала.

Приподняв ладонь, Ян поздоровался с командой. Ани сделала то же самое. Инфекционная катастрофа, принесла и такие изменения, как гендерное равенство при приветствии.

– Только взгляните на эту модницу! – вновь завелся Леонид, не чуждый эстетике моды, – Как же я завидую, что тебя не заставляют носить нашу робу.

Пестрая твидовая юбка выше колена с завышенной талией, светлый свитер и высокие сапоги выгодно отличали Ани Гириян от прочих сотрудников Соцгвардии. Почти все они независимо от пола и звания носили стандартизированную бежевую форму или защитные комбинезоны. Однако легионерам за их особый статус позволялось не соблюдать дресс-код.

Вторая привилегия легионеров относилась исключительно к медицинским рекомендациям – защитная маска им была попросту не нужна.

– Лёня, могу тебе на день рождения свою юбку подарить, – озорно предложила Ани и, выдержав паузу, добавила, – И трусишки к ней комплектом подкинуть.

Остальные члены группы одобрили идею подарка.

Тем временем Ян бегло осмотрел труп, но ничего примечательного не отметил.

Мужчина под тридцать лет, чуть полноватый, не ухоженный. Один открытый перелом ноги и, судя по положению тела, несколько закрытых – очевидно, от падения.

– Старушку опросил? – на всякий случай спросил Левандовский.

– Бабулька явно не в себе. Про красную собаку твердит и всё тут. Ничего дельного сказать не может.

– С виду – обычное самоубийство, – закатил глаза Ян, – Почему дежурному оперативнику не поручили?

– Ты послушай, – начал Леонид, – Парень этот не простой. Стоило происшествие зафиксировать в нашей базе, как мне сразу позвонили сверху.

– Откуда именно? – раздраженно спросил Ян.

– Нам приказано ничего не трогать, – напустив загадочности, сообщил Минский, затем взглянул на время и добавил, – Через полчаса приедут эксперты ФСБ.

Ян и Ани удивленно переглянулись.

Два года назад в структуре правоохранительных органов страны произошли серьезные изменения. Наспех организованная и торжественно представленная народу новая структура – Социальная гвардия – должна была решить все проблемы пост пандемической жизни россиян. Гвардия поглотила МВД, Росгвардию и несколько других ведомств, породив массовые сокращения рабочих мест.

Существенных причин появления Соцгвардии имелось две – острая нехватка денег на финансирование госаппарата и сильно изменившиеся права граждан и обязанности властей.

Вместе с тем Федеральная служба безопасности превратилось в мифическую организацию, по слухам, охраняющую руины российского государства.

– Ребята, работаем очень быстро, – настроил коллег Ян, когда оперативные сотрудники поднялись в квартиру, – Хочется понять: с чем мы имеем дело?

На входе в жилье Ян с досадой посмотрел на отключенную систему управления люксом. Пройти тест на наличие вируса прямо сейчас не удастся. Может и к лучшему – слишком мало времени прошло от момента его контакта с горе биологом.

Ани осмотрела труп и местность вокруг падения, затем поднялась на крышу. Ян попытался опросить соседей, но люди совсем не шли на контакт. Такова была особенность современных расследований – почти полное отсутствие свидетелей. Камера наблюдения в парадной также не помогла – она подозрительно удачно вышла из строя незадолго до инцидента.

Остальным членам опергруппы в двухкомнатной квартире тоже ничего примечательного найти не удалось. Обычное холостяцкое логово, правда, сдобренное профессиональными интересами хозяина: физика, микроэлектроника, радиодело и компьютерные технологии.

– Нашего покойничка звали Юрий Дружинин, – глядя в небольшой ноутбук, сообщил Леонид, – В Интернете можно обнаружить море информации о нём: научные статьи, даже патенты на изобретения, комментарии на технических форумах. Являлся модератором канала для радиоинженеров и электронщиков.

Впятером команда продолжала осмотр жилья, но ничего криминального не находила.

– Вот еще новость: наш парень – зарегистрированный ждун с никнеймом Самоделкин, – дополнил психологический портрет оперативник, вновь заглянув в Сеть.

В России ждунами стали называть людей, которых домашняя изоляция довела до крайности. Они стали затворниками, принципиально не покидающими своего жилья, до минимума снизившими контакты с другими людьми в реальности. СМИ объясняли столь губительные для личности ограничения пассивным ожиданием перемен в стране.

– Инженер Самоделкин, – отозвался Ян, рассматривая шкаф, заполненный самодельной робототехникой. – Редкое занятие в наше время.

– Посмотрим в профиле, как давно он сидит дома, – продолжил копать информацию Минский, – Ого! Семьсот пятьдесят шесть дней.

– Немного до рекорда не дотягивает, – задумчиво сказала Ани, тут же установив приложение и открыв рейтинг, – Что-то должно было сильно измениться в жизни, чтобы такой затворник покинул люкс, а тем более покончил с собой.

– Вытряхните журнал открытия люкса, – попросил Ян.

Часть прихожей любой современной квартиры, переделанной в люкс, отводилась для шлюза. Открытие дверей всегда происходило асинхронно, словно на борту космической станции. После каждого открытия внешней двери внутри шлюза проводилась дезинфекция воздуха и поверхностей. Кроме того внутри шлюза имелась система определения ковид-статуса гостей.

– Дружинин действительно не выходил на улицу уже два года, – подтвердил Минский, глядя в планшет, подключенный к системной плате люкса. – Каждую неделю происходила доставка еды и других грузов. Всякий раз фиксировалось последовательное открытие, начиная с внешних дверей. Трижды в неделю одиночные открытия внешней двери – видимо, подписка на вынос мусора.

– Что и любовницы не приходили? – спросила Ани Гириян и шутливым тоном добавила. – Чур, коллекцию порнухи забираю я.

– Не получится, – отозвался Леонид, – На всех устройствах девственно чистые диски и карты памяти.

– Запросто мог сам почистить перед смертью, – заступился за покойного Ян. – Квалификации в компьютерных технологиях Самоделкину не занимать.

– Сегодня записей в журнале две, – сообщил Леонид, отсоединившись от центральной платы люкса, – Четыре часа назад шлюз открывался наружу. Наконец, два часа назад люкс был открыт настежь и больше не закрывался.

– Друзья, что-то не сходится, – констатировал Ян, – Данные в компьютерах и гаджетах подчищены профессионально, а логирование люкса – нет. Человек сидит спокойно два года, мастерит роботов, затем сходу кончает жизнь самоубийством. К тому же, нет предсмертной записки. Может наш технарь на ФСБ подрабатывал? Иначе чего бы они так всполошились? Ани, а ты что думаешь?

– Да, ничего подозрительного не нашлось, но зацепка может быть в том, что отсутствует, – задумчиво произнесла Ани, пристально разглядывая рабочий стол жертвы, – Вокруг следы работы, но изделия никакого нет.

По центру небольшой комнаты, явно выполняющей роль мастерской находился стол, уставленный загадочным инженерным оборудованием. Сходу узнавались только профессиональная паяльная станция и микроскоп. Бесчисленное количество ящичков с микросхемами, мотки проводов и ящики со всевозможными наборами инструментов дополняли пейзаж. По центру рабочей поверхности стола блестела подозрительно пустая металлическая пластина.

Ани Гириян не являлась опытным криминалистом, но пытливый ум и два года самоотверженных переработок принесли ей опыт.

– Предположим, что Самоделкин, как технарь с высокой квалификацией, изготовил что-то ценное, – заключила Ани Гириян, – Затем что-то пошло не так и стало причиной самоубийства или даже убийства.

Высказанная вслух версия сразу понравилась Яну.

– И где же оно? – с надеждой на готовый ответ, спросил Минский.

В этот момент послышались тяжелые шаги – в люкс зашло пятеро человек. Сверкая чёрными, глянцевыми, защитными костюмами они предъявили багровые удостоверения сотрудников Федеральной Службы Безопасности. Затем приказали сдать все собранные улики и незамедлительно покинуть помещение.

– Я должен убедиться, что ваши смартфоны не содержат фотографий места преступления, – объявил старший разведчик.

После непродолжительных протестов полковник Валерий Котов лично осмотрел смартфоны всех присутствующих, удалив снимки и видеоролики.

Не прошло и пяти минут, как всю группу Левандовского презрительно выставили за дверь.

– Я предусмотрительно фотографировала прямо в Голограм, – призналась Ани и тут же отправила весь набор снимков Яну и Минскому.

Инстаграм быстро потерял популярность после первого года изоляции. Люди меньше следили за собой и еще меньше хотели выкладывать свои однотипные фотографии. Тогда и появилось новое приложение – Гало, прозванное в народе Голограмом. Приватная переписка и закрытые информационные каналы Гало лучше всего отражали разобщенность общества.

По дороге домой Ани Гириян пребывала в большей задумчивости, чем обычно.

– Мне не нравятся переломы двух пальцев Дружинина, – наконец сказала она.

– Он с сорока метров упал, – наивно подсказал Ян.

– При падении обычно ломаются крупные кости, – замотала головой женщина. – Ян, я думаю, его пытали.

Белый Инфинити пролетел еще десять минут по полупустым проспектам до самой площади Мужества, где оставалась надежда найти съедобный стрит-фут.

– Хочешь сказать, убийца хотел забрать предмет, но не успел? – заключил Ян, припарковавшись, – Где же штука?

Стоило озвучить вопрос, как вероятный ответ на него стал понятен.

– Минский, вернись, пожалуйста, в Управление и вычисли контору, которая сегодня забрала заказ с адреса Дружинина.

Леонид уже успел мысленно распрощаться с трупом и стал оспаривать необходимость розыскных усилий.

– Да, дело у нас забрали, но я хотел бы подать максимально полный рапорт о происшествии, – настоял Ян, – Хочется нос ФСБ-шникам утереть.

Почти через полтора часа позвонил довольный собой Леонид. К тому времени Ян и Ани успели поужинать китайской едой из коробочек и немного прогуляться.

– Курьерская компания «Хаски-экспресс» доставила ценный пакет в Мариинский театр. Менеджер подробности сообщать отказывается.

– Пришли айди менеджера, – распорядился майор Левандовский.

Ян поставил смартфон в держатель и открыл приложение Гало.

Когда установилась видео связь, бородатый менеджер поздоровался и, прищурившись, стал изучать персональные данные звонившего. Ян знал, что его айди подсвечен синим цветом – признак действительного сотрудника Социальной гвардии.

– Старший следователь, Ян Левандовский. Я расследую убийство.

– Понятно, – ничуть не удивился парень и монотонным голосом стал читать подробности о заказе, – Вес – двадцать семь грамм. Сканирование на наркотики или взрывчатые вещества ничего не выявило. Пакет доставили в мужскую уборную Мариинского театра, в крайнюю правую кабинку, прикрепили за унитазом.

– Куда, простите? – влезла в разговор Ани Гириян, появившись перед объективом смартфона.

– Поверьте, не самое странное место, куда нашей компании приходилось доставлять грузы, – сохраняя покерфейс, пояснил менеджер, – Клиент оплатил входной билет в театр, а также три счетчика за сложность места доставки.

Улицы Питера были пусты, а маршрут до Мариинского театра понятен, тем не менее, для проезда через центр города требовался навигатор. Около года назад Министерством транспорта был введен гениальный проект – «Антипробка». Для эффективного управления трафиком проезд разрешался только по определенным улицам. Благодаря новому правилу дорожного движения над освободившимися улицами разрешили полеты коптеров и дронов. Выезд на проезжую часть занятую анти пробкой карался штрафом и немедленно отслеживался видеонаблюдением.

Около десяти вечера Ян и Ани подъехали к монументальному фасаду Мариинского театра, находящегося в центре Санкт-Петербурга недалеко от острова Новая Голландия. От здания как раз отъезжала вереница карет скорой помощи. Их техническая оснастка соответствовала одобренному Министерством здравоохранения: фильтры в воздухозаборнике и на стеклоподъемниках, а также встроенные системы дезинфекции салона. Вся эта автомобильная амуниция поначалу выглядела нелепой и мало эффективной, но затем стала частью моды и прочно вошла в современную жизнь. Большинство тюнингованных по противовирусной моде седанов чем-то напоминали кастомизированный Делориан из культовой трилогии фильмов «Назад в будущее». Медицинская газель, обвешанная защитными агрегатами, и вовсе походила на служебную машину «Охотников за привидениями».

На входе в театр, как и полагалось, пришлось пройти тест. Коллеги зашли в соседние кабинки шлюза. Ян приложил средний палец правой руки. Ани пожертвовала мизинцем левой руки. Тепловизор, находящийся над входным проёмом, замерил температуру посетителей.

После инцидента с учителем биологии Ян чрезвычайно мандражировал и проклинал себя за то, что осмелился высказать вслух глупое желание заразиться.

Всего через две минуты ожидания в мягком кресле под приятную музыку, система выдала талоны с результатами.

Ян Левандовский: COVID не найден, статус – здоров.

Ани Гириян: антитела COVID-20, статус – легионер.

После распознания камерой защитного костюма на мужчине, система безопасности приняла решение и открыла внутренние двери в театр.

– Навороченная штука, – отметил Ян, скрывая волну облегчения.

«Рано, слишком рано расслабляешься Яник», – ответил внутренний голос.

Быстро добравшись до центрального помещения, они застали за работой клининговую службу. Сцену, отделенную огромным оргстеклом от зала с пристрастием отмывали. Немного пахло мочой.

– Стекло трите тщательнее, – командовала начальница, – На нём подтёки крови.

– Давненько я не был в театре, – ухмыльнулся следователь.

Ян Левандовский представился художественному руководителю – Владиславу Артемьеву – и коротко пояснил причины визита.

– Сегодня у нас в программе звучал концерт из цикла «Времена года» Вивальди, – пытаясь оправдать творящийся в культурном заведении хаос, сообщил худрук.

– Я вижу, – сдерживая смешок, кивнул Ян.

Первым делом они осмотрели мужскую уборную.

– За унитазом следы скотча, – доложила Ани, – Больше ничего.

Затем худрук рассказал о событиях дня, начав с утреннего собрания.

Глава 02. Содом-Петербург

Четверг, 29 февраля – пятница, 01 марта

– Когда первая часть «Пришла весна» завершится, вы должны испустить из себя влагу, – настраивал подопечных на творческий лад Артемьев.

– Я лауреат международных конкурсов, – противостояла ему в перепалке Инесса Павловна, – Но вместо музыки, вы желаете получить от меня мочу?

– Не только от вас, Голубушка, – с непробиваемой советской закалкой ответил Владислав Артемьев, – Весь оркестр должен обмочиться.

Условия сегодняшнего концерта были известны заранее, но двадцать восемь согласившихся членов оркестра не оставляли надежды переубедить художественного руководителя.

– Лапушка, я понимаю ваше негодование, – заискивающе продолжал Артемьев, – Но все наши успехи обнулились после начала пандемии. Современное искусство строится на запросе народа. Сейчас, как никогда ранее, нужно прорубать новую дорогу к зрителю. Понимаете?

– Нет, не понимаем! – раздалось несколько выкриков, – Вы просите нас нассать в штаны на сцене!

– Я никого не прошу, – пустил в ход очередной козырь Артемьев, – Поймите, за одно сегодняшнее выступление вы сразу получите месячную зарплату.

Скрипачка Ирина Небесная сидела позади всех, прислонившись спиной к стене, и не испытывала никаких эмоций по поводу предстоящего концерта. Почти все из своих двадцати шести лет она посвятила музыке. Пандемия коронавирусной инфекции раздавила музыкальную культуру Санкт-Петербурга: филармония и капелла закрылись. Классическая музыка, в условиях дефицита денег и продовольствия, вдруг оказалась не нужна обществу. Даже репетиторство мало кого интересовало. Чтобы обеспечить нормальную жизнь своей шестилетней дочери Ирина уже играла на скрипке на корпоративах, приватных вечеринках, в костюме медсестры и без костюма вовсе. Сегодня придётся унизиться еще больше.

Двадцатилетняя начинающая скрипачка Майя, с которой у Ирины в коллективе сложились тёплые отношения, попросила подругу сесть позади неё, чтобы защитить от нападок хамоватого ухажёра. Публично уважаемый за заслуги былых лет, флейтист пенсионного возраста Натан Степанович опять присел рядом и похотливо прижимал к себе Майю. Пользуясь всеобщим жарким обсуждением предстоящего выступления и робостью неопытной девушки, он глубоко засунул костлявую руку под её джинсы, ощупывая голый зад. Майя покраснела, но не находила в себе сил открыто отказать посягательствам самодовольного и наглого старика.

– Уберите руки от девочки, – громко и грозно сказала Ирина Небесная, подрывая свой привычный ореол молчаливого ангела.

Привлечение внимания подействовало – мерзавец ненадолго отстранился от девчушки. В текущий социальный и экономический кризис Ирина начинала думать, что скромность и интеллигентность, привитая ей родителями – устаревший наряд, несовместимый с достойной жизнью.

Через два часа после дебатов все согласившиеся на моральную экзекуцию члены оркестра оделись в светло-зелёные одежды.

За час до выступления в фойе для встречи гостей отправили группу молодых людей – юношей и девушек – в откровенных нарядах под прозрачными защитными костюмами. Тогда же музыкантам привезли гору упаковок апельсинового сока и настоятельно порекомендовали выпить по литру.

– Для яркого, веселенького цвета, – подбадривал в преддверье испытания худрук.

Чтобы выжить, Мариинский театр перепрофилировался в экспериментальную площадку современного искусства. Выступления транслировались и продавались по подписке. Вместо множества близко посаженных кресел в портере и на балконе оборудовали четыре десятка индивидуальных мини люксов – герметичных комнаток площадью три квадратных метра и высотой чуть меньше двух метров. Билеты стали доступны только крайне обеспеченным людям.

– Господин Босх! Рады приветствовать столь дорогого гостя! – льстиво, но радушно высказался Артемьев, оказавшись в нужное время в правильном месте зала.

Максимилиан Босх негромко отшутился и сразу занял полагающийся ему по билету крайний люкс, явно пытаясь сохранить инкогнито.

– Ира, мне плохо. Давай уйдем отсюда прямо сейчас? – прошептала Майя, когда до начала выступления оставалось менее десяти минут. – Со вчерашнего дня чувствую себя разбитой, а сегодня совсем гадко.

– Брось, ты, должно быть, переволновалась, – подбадривающе ответила Ирина, хотя бледный вид подруги ей не нравился. – Некуда уходить, понимаешь? Где еще мы получим такие деньги за полтора часа выступления? Мы с мамой копим на трёхкомнатный люкс, да и тебе деньги лишними не станут.

Когда близился кульминационный момент в конце первой части концерта, Максимилиан Босх надел защиту, поднялся с места и, стараясь не привлекать внимание, вышел из зала. Он прошел по направлению к уборным и подозвал дежурившего неподалеку работника сцены, вручив ему пятитысячную купюру.

– Позаботьтесь, чтобы сюда больше никто не вошел, – приказал он.

Текут последние нотки чувственного произведения Вивальди, рождая руками и душами оркестра совершенную, тут же исчезающую в небытие игру звуков.

Ирина зажмурилась – пора возвращаться с небес в суровую реальность. Пару секунд тело сопротивлялось разуму, но чувство стыда компенсировалось апатией к происходящему. Горячая струйка начала своё движение, оставляя тёмные пятна на светло-зеленой одежде, затем стекла по босым ногам со стула прямо на пол. Сцена имела наклонный пол и по случаю шоу была накрыта белоснежной пленкой хорошо контрастирующей с жёлтыми ручейками.

Ирина, борясь со стыдом, украдкой осмотрелась.

Вроде все справились – публично синхронно обмочились. Теперь придется жить с этим опытом. О, нет, Майя!

Болезненная девушка перестала играть и закрыла лицо рукой. Её брюки выглядели сухими. Вдруг она начала извиваться, сдерживая конвульсии, и упала на четвереньки. Концерт остановился. Ирина первой подбежала к несчастной девушке и попыталась её поднять. Майя находилась в полуобморочном состоянии, тело её горело. Вставая, она оперлась руками о стекло, которым сцена была отгорожена от зрительного зала. В этот момент с девушкой случился сильнейший приступ кашля – на стекло брызнула кровь. После чего Майю вырвало апельсиновым соком и остатками обеда.

– Эта сука инфицирована! – сменившись в лице, вдруг прокричал Натан Степанович, бросив свою флейту, – Я не хочу умирать!

Поднялась суматоха. Люди с ругательствами шарахнулись по сторонам, и от только что витавшей над оркестром утонченности не осталось и следа.

Администратор спектакля, Алёна, спешно нажала кнопку экстренной блокировки промышленного люкса, которым фактически являлась сцена. Оргстекло за кулисами герметично закрылось, послышался шум включаемой вентиляции. Несколько музыкантов подбежали к выходу и принялись возмущенно стучать в закрытую дверь.

– Простите, по технике безопасности я не имею право открывать, – с виноватым и испуганным видом отвечала Алёна, кутаясь в свой защитный костюм, – Вы все уже давно в одном помещении.

Оркестры по всему миру распадались еще и потому, что требовали нахождение большой группы людей вместе и без средств защиты дыхания, что рано или поздно приводило к заражению всего коллектива.

– Как же так вышло? – причитала Алёна. Подойдя к Артемьеву, она предложила, – Может, опустим занавес и начнём эвакуацию зрителей и персонала?

С меловым лицом Владислав Артемьев выглянул в зал. Несколько гостей спешно уходили через индивидуальные, защищенные коридоры. Оставшиеся три десятка зрителей заинтересовано смотрели на сцену. По их мнению шоу продолжалось.

– Включите фоновую музыку, раздайте гостям меню на закуски и напитки, – тихо сказал Артемьев, пытаясь вытереть пот со лба сквозь защитный экран на лице, – Бинокли тоже можно предложить.

Занимаясь безобидным, почти тривиальным трудом, младший помощник худрука Алёна в коронавирусную эпоху чувствовала себя, как на войне. Кто с кем сражался было непонятно, но нравственность несла большие потери, еженедельно вызывая горечь утраты.

Максимилиан Босх вернувшись из уборной, едва взглянул на сцену и спешно покинул концертный зал.

Эпидемиологическая служба в составе семи машин скорой помощи и мобильной лаборатории приехала за четверть часа. Вход на сцену дополнительно закрыли герметичной ширмой. Врачи, наглухо запакованные в защитные костюмы, наспех осмотрели всех участников выступления. У каждого из двадцати восьми музыкантов из пальца взяли кровь, маркером написав на руке уникальный номер соответствующий пробирке.

Стандартизированных результатов теста существовало всего несколько. Выявлялся вирус чаще всего верно – хоть в чём-то здравоохранение России не подкачало.

Спустя пять долго тянущихся минут после взятия первых проб, индивидуальные тесты последовательно начали сигнализировать о результатах.

Майя, а также двадцать четыре её коллеги по творческому цеху оказались инфицированы COVID-22 – наиболее распространенным, почти не излечимым и очень заразным штаммом коронавируса. Двое музыкантов облегченно вздохнули – каким-то чудом они не были заражены. Их сразу одели в защиту и отпустили домой с обязательным условием контрольного прохождения теста на следующий день.

Тем временем на сцене произносились драматические и страдальческие речи о несправедливости жизни, достойные героев Шекспира.

– Вы всё равно должны заплатить нам за выступление! Я засужу ваш проклятый театр! – кричали другие.

Ирина несколько раз успела прокрутить в голове все ужасные ограничения и последствия, связанные с коронавирусным заболеванием. Успокаивало одно: рано или поздно инфицирование должно было случиться. Однако её тест упорно молчал, вызывая недовольство окружающих и задерживая госпитализацию оркестра.

Лишь спустя четырнадцать минут тестирование её крови тоже завершилось.

Ирина Небесная: наличие COVID – неизвестно, статус – неизвестно.

– Что за результат такой? – задал риторический вопрос старший врач, явно растерявшись. Затем всё же добавил, – Вас тоже придётся забрать, пока не поймем ваш статус. Наденьте защитный костюм.

Майя вздохнула с облегчением, узнав, что Ирина едет со всей группой. Последние полчаса, как случился ад, именно она в числе первых защищала Майю от агрессивных нападок недавних дружелюбных коллег.

– Петербуржцы, что с вами случилось! – прокричала Инесса Павловна сквозь стекло, оглядывая зал, – Мало того, что мы унижаемся, так вы еще хотите посмотреть, как мы страдаем и умираем?

Почти никто из зрителей не опустил взгляд, бесстыже рассматривая ругающихся, еще недавно интеллигентных людей в подмоченных брюках и юбках.

– Будьте вы прокляты! – завершила тираду она и отошла в дальний угол, закрытой по периметру сцены.

– Зря старается, – сочувственно произнес худрук. Он окинул взглядом зал и едва слышно добавил, – Они уже прокляты. Мы все прокляты.

* * *

После недолгих поисков в соцсетях и местных новостных каналах Ани Гириян удалось найти видео ролик, который подтверждал, что президент компании Люксор, Максимилиан Босх, куда-то ненадолго выходил из зала во время драматичного выступления оркестра.

Ян на всякий случай запросил список всех госпитализированных музыкантов, после чего они с Ани покинули оплот культуры.

– Получатель знал или предполагал, что за ним следят, – высказалась Ани, – Иначе он мог заказать доставку себе домой.

– Согласен. Еще думаю, что Босх, не связан с убийством напрямую, – уверено предположил майор Левандовский, отъезжая от театра, – Если бы инженер Дружин не умер, никто и никогда не узнал бы о посылке.

Он посмотрел на счетчик рабочего времени в Гало – почти четырнадцать часов. Наручные часы показывали десять минут двенадцатого. Только Ян хотел озвучить желание отправиться по домам, как неожиданно позвонил Минский.

– Передай зазнайке Ане, что я тоже не простак, – уставшим, но довольным голосом доложил он, – Сходил я в квартире покойничка в уборную, а затем в ванную заглянул. Там на стене распечатка скриншота – блондинка с разведенными ногами.

– Лёня, ты меня впечатлил, – с уважением в голосе, призналась Ани, – Обнаружить плакат с голой тёткой в ванной – не каждому по плечу.

– Я не договорил. Чисто ради эстетики, я сфотографировал леди на смартфон. Уже дома рассмотрел снимок лучше. У блондинки оказался лавровый венок на лбу.

– Думаешь, он пользовался услугами виар-модели в Гармонии? – со знанием дела уточнила Ани Гириян.

– Смотри сама. Фотография не высокого качества – наверняка самодельный скриншот, – объяснил Леонид, которому увлечение сферой ИТ явно помогало в розыскной работе, – Файлы приложений в смартфоне почищены, но пустой каталог для плагинов Гало имеется. Категорически заявляю – Самоделкин недавно развлекался в Гармонии.

– Коллеги, о чём речь? – напрягся Ян, поскольку не улавливал суть.

– Минский, с меня обнимашки! – пообещала Ани, – Если бы не ты – мы бы и о деле-то не узнали.

– Перешли нам фото, – коротко попросил Ян и прервал связь.

Молодая женщина на снимке лежала на спине, ноги её были разведены в стороны, а ладони раздвинули промежность. Что тут скажешь – максимально развратная поза.

– Поехали на площадь Восстания знакомиться, – констатировала Ани, умеючи скрыв эмоции.

Теперь Ян Левандовский вспомнил прошлогоднюю скандальную презентацию питерского проекта.

– Сегодня я запускаю внутри приложения Гало новый сервис виртуальных отношений! – начал пресс-конференцию Павел Сокуров.

Как только он поднял руку, указывая на здание, огромная маскировочная сетка открыла обновленный фасад. Вместо надписи «Галерея», торгового центра, бывшего некогда ориентиром для встреч в центре города, значилось «Гармония». Стилизация под древнегреческий храм сохранилась, лишь усиленные окна и двери с неоновой подсветкой подсказывали, что четырехэтажное здание полностью превращено в один огромный люкс.

– Дом похоти! Ты развращаешь наших детей! – послышались крики недовольных граждан.

– Вы и ваши дети давно испорчены и не я тому виной, – негромко бросил Павел, входя вместе с гостями в высокотехнологичный отсек для дезинфекции.

Внутри просторного, нарядного здания несколько сотен ухоженных мужчин и женщин прогуливались в откровенных нарядах и нижнем белье. У каждого на голове виднелся лавровый венок с миниатюрной веб-камерой.

– Аренда аватаров парная, – декламировал Павел, проводя экскурсию, – Вначале операторам придется доказать, что они пара, зато потом становится доступно регулярное бронирование, скажем каждый субботний вечер.

– Выходит, что в соитии всегда участвуют четыре человека? – выкрикнул пикантный вопрос один из журналистов.

– Поверьте, в приложение для смартфона мы моральные ценности не закладывали. Технологии сами по себе невинны, – возразил Павел, поднявшись на скамью, чтобы лучше всех видеть. – Приложение Гало позволяет удалённо работать, учиться, путешествовать, а теперь с помощью плагина Гармония еще и строить более прочные отношения на расстоянии. Однако вместо этого человеку проще снять трусы перед камерой и выложить в Сеть.

Подземная парковка под огромным зданием большей частью оказалась превращенной в склад провизии и промтоваров, позволяя Гармонии неделями существовать автономно.

– Слышал про инициативу православной Церкви: переименовать Санкт-Петербург в Содом-Петербург? – спросила Ани.

– Типа, город греха? – отозвался Ян, – Обвинить людей легче, чем дать надежду.

Вновь пройдя экспресс-тест, показав удостоверения и надев гостевой защитный костюм, Ян и Ани поднялись на лифте в Гармонию и сразу оказались в райском местечке.

Мимо как раз проходили две обворожительные девушки топлес, которым Ян не постеснялся показать снимок.

– Вам нужна Малинка, – сразу отреагировала одна из них с лёгкой полуулыбкой.

– Как её найти?

– Она здесь одна на колёсах!

Коллеги прошли по западной стороне атриума, с полуоткрытыми ртами наблюдая за порнографическими сценами, разворачивающимися в небрежно зашторенных помещениях, бывших когда-то бутиками. Наконец они увидели светловолосую девушку на элегантной инвалидной коляске перед фреш-баром. Ян представился и предъявил документы.

– Меня зовут Марина Малинина. Откуда у вас скриншот? – со смесью удивления и гнева спросила она.

– С места преступления, – прямо сказал майор Левандовский.

Малинка сразу изменилась в лице и отъехала в сторону от других людей. На её лице читалась тревога.

– Мы не в чём вас не подозреваем, – уверила Ани, пытаясь передать успокаивающие эмоции сквозь бликующий пластиковый экран на лице, – Только хотели задать вопросы об одном из ваших недавних операторов.

– Скриншот вы могли взять только у одного человека. Вы не понимаете, для Юры я не аватар, – неожиданно разъяснила Марина Малинина, – С ним что-нибудь случилось?

Офицерам пришлось сообщить о смерти Юрия Дружинина. Девушка сразу залилась слезами.

– Многие считают виртуальный секс с инвалидом приятным извращением, но только не Юра, – сообщила Марина, когда обрела дар речи, – Мы были парой, хоть никогда и не виделись в реале.

Ани Гириян ошарашено посмотрела на Яна: до чего странные нынче судьбы!

Марина Малинина отвела офицеров в служебное, менее тёплое помещение, где надела кофточку и предложила гостям воспользоваться кофемашиной.

– Всего два года назад я работала фотомоделью, а потом случилась автомобильная авария, – начала рассказ Малинка, когда Ян и Ани расположились на пухлом диванчике. – У меня оказался поврежден позвоночник. Все модельные агентства порвали со мной отношения. Зато поступило предложение от Гармонии. Потом Юра нашел меня в Гало. Я стала для него мотивацией, чтобы не прерывать изоляцию. Он верил, что затворничеством помогает природе, а своими проектами хотел изменить общество. Юра и меня хотел изменить – сделать мою жизнь лучше.

– Вы знаете, над чем конкретно он работал? – поинтересовался Ян.

– Я в этом не разбираюсь, – беззащитно ответила Малинина. – Юра лишь упоминал про заказ от правительства как-то связанный с ковидом. Он лишь хотел накопить денег на дорогостоящую операцию для меня.

Марина вновь залилась слезами. Только минут через пять Ани кое-как удалось её успокоить, чтобы попрощаться.

– Постараюсь посодействовать, чтобы часть денег со счета покойного досталась вам, – заверил Ян Левандовский.

Девушка поблагодарила и отсканировала QR-код его визитки.

– Можно вас попросить удалить фото? – с надеждой в голосе попросила Марина Малинина, отводя взгляд.

– Безусловно, – деликатно ответил Ян, достал смартфон и исполнил обещание.

Ян остановил автомобиль у дома Ани около половины третьего ночи.

– Давно не говорил, – неуклюже начал подбирать слова мужчина. – Не думай, что я с тобой только из-за секса. Наша дружба значит для меня гораздо больше.

– Спасибо, я знаю, – нежно откликнулась Ани, – Меня тоже растрогал разговор с Малинкой.

Как только они расстались, волшебство их отношений перестало действовать. Уставший Ян ехал по тёмным, пустым улицам, изредка объезжая инфицированных бродяг. К трём часам ночи он добрался до холостяцкого люкса-студии в северном микрорайоне Парнас. Немного поборовшись с собой, он восстановил удаленное фото, а затем открыл его на большом мониторе. Рассматривая прелести Малинки, он вспоминал беседу с ней со смесью возбуждения и стыда.

Неужели с нравственностью в Питере покончено? Как ты, добропорядочный Ян, опустился до такого? Что же тогда творят за закрытыми дверями остальные?

Удовлетворившись увиденным снимком, он окончательно удалил фотографию, растянулся на матрасе и тут же провалился в сон.

Придя домой, Ани съела немного фруктов, выпила йогурт и ненадолго посетила ванную комнату. Четырехкомнатная квартира днём кишела людьми. В этой и в соседней квартире проживало два её брата, их жены и дети. Ани предпочитала приезжать поздно, когда все уже спали, поскольку чувствовала себя белой вороной – единственной госслужащей из их большой армянской семьи. Засыпала женщина с мыслью: что же такого важного может весить двадцать семь грамм?

Той же ночью кортеж из бронированных автомобилей министра здравоохранения Владимира Владимировича Третьяка скрытно приближался к границе Московской области. Федеральные власти редко показывались дальше столицы, поэтому разведывательная ценность подобных вылазок несомненно была высокой. Однако работа министра в полевых условиях для текущей поездки являлась прикрытием.

На самом деле он вез из Научно-исследовательского института вирусологии в столицу нечто важное – контейнер, величиной с обувную коробку, подключенный через USB к аккумулятору автомобиля. Прибор имел индикатор с внутренней температурой, которая должна была оставаться в диапазоне от тридцати четырёх до тридцати девяти градусов.

Взрывы прогремели совершенно неожиданно, когда Владимир уже снял ботинки и мирно дремал на заднем сиденье внедорожника Кадиллак, обнимая заветный контейнер. От Гелендвагенов с сотрудниками ФСБ, что следовали в голове и хвосте колонны, почти ничего не осталось. Их горящие остовы обозначили границы импровизированного поля боя.

Когда Третьяка за грудки вытащили из автомобиля, на нём оказался только один ботинок, а из противовирусной защиты – только лицевой шлем.

– Привет, Москва! – злобно хрипя, поприветствовал министра мужчина в камуфляже, – Будем знакомы!

Затем он ударил Третьяка в челюсть прикладом короткоствольного автомата. От бесцеремонности и обиды Владимир обмяк и потерял ощущение реальности. Через полчаса его притащили в военно-полевой лагерь на окраине какой-то деревни.

– Вы понимаете, что совершили преступления против России? – собрав волю в кулак, заявил Третьяк, чувствуя кровавую кашу во рту.

– Да, Вова, понимаем, – ответил Командир, ударив пленника сзади по ногам, так что тот упал на колени. – Еще вопросы?

«Они ведь все инфицированы короной!», – вдруг понял министр, осмотревшись. Почти все бойцы прикрывали лица, чтобы их невозможно было опознать, но медицинских респираторов не наблюдалось. Многие люди выглядели нездорово, а условия быта были явно антисанитарными.

– Почему вы не носите средства защиты и не используете тест-системы? – обратился Третьяк к окружающим.

– Чтобы мы сидели поодиночке по углам, как ваши московские пидорасы? – засмеялись они. – Мы лучше сдохнем, но в хорошей компании!

Наконец, пленника завели в небольшое, отапливаемое помещение со столом и несколькими рядами стульев.

– Вы представляете интересы какой-то партии? – осмелился спросить Третьяк.

– Здесь больше нет политической повестки. Люди чувствуют безнаказанность и злость, – ответил Командир, – Раньше мы пахали на Росгвардию. Теперь мы лишь пытаемся выжить.

– Что вам от меня нужно? – задал сокровенный вопрос Владимир Владимирович.

Командир долго молчал и смотрел, как Третьяк поджимает замерзшую ногу. Когда тишина стала звенящей, он, наконец, её нарушил.

– Где, сука, вакцина? – максимально жестко спросил Командир, но Владимир Владимирович сумел расслышать нотки надежды.

– Её нет. Не удается создать, – опустив глаза, виновато ответил Владимир. – Коронавирус развивается быстрее, чем учёные могут его изучить.

Раньше он не считал противовирусные меры Министерства здравоохранения своей личной проблемой. Только теперь Третьяк почувствовал в своей душе персональную ответственность за смертельную болезнь, парализовавшую страну.

– Что за приблуда? – задал следующий вопрос Командир, достав из рюкзака контейнер с индикаторами.

– Я не вправе рассказывать, – ответил Владимир, с удовлетворением обнаружив, что контейнер не поврежден. – К утру я должен доставить его в Москву. Отпустите меня, если желаете конца корона-кризису.

Командир задумался и покрутил контейнер в руках.

– Хочешь легко отделаться? – недоверчиво спросил он, – Мужики предлагали повесить всю вашу московскую братию. Тебе повезло, что Заказчик планирует лично с тобой побеседовать ближе к утру. Правда, о коробке он не упоминал.

– Я просто менеджер, – тихо вымолвил Третьяк, осознав, насколько близко он сегодня находится к концу своей жизни.

– Найдите ему пару ботинок, – попросил Командир у своего подручного, а затем поднялся, – Пойдем, господин министр, познакомлю тебя со здешним почётным жителем.

Втроём они прошли по петляющей улице, свернули в калитку, затем подошли к сараю. Внутри горел свет. За оконцем мелькала одинокая тень.

– Его зовут Петя. Он выучился на врача и работал стоматологом, а также занимал пост в местной администрации, – рассказал краткую предысторию Командир.

Внутри сарая стоял мужчина со спущенными штанами, несвязно вскрикивал и размазывал свои экскременты по стене. На дощатом полу валялась солома, пахло соответствующе. Под потолком работал калорифер, нагревая помещение в шесть квадратных метров.

– Врачи диагностировали Петру Арнольдовичу осложнение на мозг после прививки «Родина пять», а потом он всё равно заразился ковидом, – пояснил Командир, а затем распорядился. – Закрыть здесь господина министра до приезда Заказчика. Авось он с ковидом ближе познакомится, а то в стерильных царских палатах это проблематично.

– Вы не можете снять с меня защиту – это покушение на убийство! – пригрозил Владимир, пряча руки в карманы порванного пальто, чтобы случайно не прикоснуться к поверхностям.

– Сам снимешь, – беззаботно ответил Командир, закрывая металлическую дверь. – Питьевая вода – в канистре.

Дышать в запотевшей маске было трудно.

– Я ведь не могу попить, не сняв маску! Да, и перчаток у меня нет!

– Значит терпи. У тебя хотя бы есть выбор, – философски заключил Командир из-за двери, – У Пети его не было.

Контраст между привычной роскошной жизнью министра и его теперешним положением ощущался угнетающе чудовищным.

Полтора ужасных часа в замкнутом пространстве с умалишенным, угроза жизни, жажда и переполненный мочевой пузырь склонили Владимира Владимировича по-иному взглянуть на реальность. Он настойчиво постучал ногой в дверь и попросил встречи тет-а-тет с командиром.

– Мне очень жаль, что невинные люди пострадали, – искренне признался Третьяк, – Но у Правительства есть план, как вернуть страну к жизни. Контейнер, который вы забрали из моей машины, является его важной частью. Проект имеет гриф «Совершенно секретно», поэтому я сам не знаю подробностей.

– Сука, Батый меня обманул, – злобно вымолвил Командир и вышел из помещения.

Ожидая дальнейшей участи, Владимир раз десять прокрутил в голове слова своего захватчика и счёл за добрую весть разобщение в стане противника.

По возвращению Командир действительно одарил Третьяка чудесной новостью:

– Сегодня, Вова, удача оказалась на твоей стороне. Я предупреждал Заказчика, что не стану ввязываться в правительственные игры. Мужики уже выпустили пар и получили, что хотели, поэтому мы по-тихому можем сделать вид, что ты сбежал. Пусть это станет моим вкладом в будущее страны. Советую, убирайся отсюда со всех ног, пока никто не заметил.

Несколько часов Третьяк как в страшном сне пробирался сквозь рощи и поля, шел вдоль дорог, обходя небольшие населенные пункты. На рассвете он обнаружил за очередной деревней родник и присел около него, чтобы попить и передохнуть. Вдруг он услышал звуки, а затем увидел молоденькую девушку, которая шла к роднику с поникшей головой и плакала. Поначалу она испугалась, но оглядев Владимира, а также отметив, что он надевает защитную маску на лицо, осторожно подошла.

– Вы не местный, – констатировала девушка, подметив испачканную и порванную, но приличную одежду, – В засаду попали?

– Верно. Я из Москвы. Мою охрану перебили, – удрученно ответил Третьяк, – А что случилось у тебя?

– Сегодня мне исполняется восемнадцать лет, – вытирая кулачками глаза, ответила она.

– С каких пор это повод для печали?

– С тех пор как в наших краях власти не стало. На меня уже очередь на три дня вперед.

– Не понял. В каком смысле? – напрягся Владимир.

– Мужики нас трахают, когда хотят, – сосредоточено ответила девушка, – Цветов не дарят и позволения не спрашивают. При этом у меня есть возлюбленный, но он нездешний и даже не представляет, в каких условиях я живу.

– Я не понимаю… Что за дикость и средневековье! – ошарашено отпрянул в сторону Третьяк, – Ты не боишься, что эти скоты убьют тебя?

– Нет, бабы говорят, что мы теперь – полезный ресурс, типа патронов или мяса. Главное – противозачаточные вовремя пить.

Повисла неловкая пауза. Девушка умылась в роднике и собралась идти назад в селение.

– Как тебя зовут? – бросил ей вслед министр.

– Василиса.

Владимира Владимировича даже передернуло:

– Что? Мою дочь звать Василиса и она всего на год младше тебя.

– Значит, ей повезло, – отрешенно заключила Василиса, – Говорят, в Москве в изоляции трахают виртуально…

– Пожалуйста, не произноси это слово! Боже… Из твоих детских уст это звучит ужасно, – Владимир Владимирович от огорчения прикрыл рукой лицо, – Господи, я даже представить не мог, что творится за пределами столицы.

Контейнер запищал: аккумулятор почти разрядился, поэтому температура снизилась до критического значения.

– Послушай, Василиса, мы можем остановить этот ад с ковидом. Мне нужно срочно выбираться отсюда. Подскажешь, в какой стороне ближайший город, контролируемый Соцгвардией?

* * *

На утреннем еженедельном совещании Президент России с мрачным видом выслушивал от губернаторов и министров через приложение «Зум» свежие, трагичные обстоятельства разрушения огромной страны.

Из восьмидесяти пяти субъектов, шесть не контролировались вовсе – фактически там шла гражданская война. Еще в пятнадцати регионах власть формально имелась, но население проживало по местным, часто варварским законам, и от государства больше не зависело. Южные регионы с сильной самоидентификацией, такие как Крым, Дагестан и Тыва находились в процессе юридического отсоединения от федерации. В центральных регионах с огромной территорией люди ушли из городов, окончательно остановив промышленость, и стали жить за счет сельского хозяйства и охоты.

Более девяноста процентов россиян уже переболело ковидом девятнадцатого типа, двадцать процентов из них теперь оказались инфицированы более страшным COVID-22, имеющим в народе прозвище «американо».

«Как могло создание, которое едва видно под микроскопом, нарушить прогресс, порядок и сломать столько жизней?», – подумал Президент и со всей злости бросил ручку на стол.

Министр Социальной Гвардии опасливо покосился на экран, но решил невозмутимо закончить доклад:

– В стране повсеместно наблюдается глубокая социальная деградация, вызванная падением личности в психологический колодец изоляции. Такой человек больше не знакомится и не заводит друзей, теряет интерес к семье, к профессии, наконец, к жизни. В лучшем случае он погружается в дауншифтинг². В худшем – для общества его личность просто перестает существовать.

После совещания по зашифрованному каналу аудиенцию запросил генерал-полковник ФСБ Андрей Дыль.

– Вчера вечером, предположительно фанатиками Ордена, был убит наш инженер, работавший по секретному контракту. Перед смертью он изготовил и продал неизвестному заказчику миниатюрную версию Изделия, – многозначительно доложил генерал.

– Что еще за «изделие»? Новый бронебойный презерватив? – раздраженно отреагировал верховный лидер.

– Речь идёт о секретном протоколе «Иммунный Грааль», – осторожно подсказал генерал, словно одно только упоминание проекта могло породить последствия, – Сейчас идет финальная стадия разработки.

– Секундочку, проект ведь задумывался как миротворческий. Так в чём же проблема?

– Проблема в том, что информация о протоколе скомпрометирована, как со стороны техники, так и биологии. Сегодня ночью совершено нападение на кортеж министра Третьяка, который скрытно должен был доставить нам контейнер с образцами начинки для Грааля. Судьба Третьяка пока не известна.

– Выходит, что секретов от врагов у нас нет, – с претензией сверкнул глазами лидер. – Как фанатики смогут применить во вред исцеляющую технологию?

– Не исключено, что процесс можно запустить в обратной последовательности, – скупо подытожил Дыль.

Президент резко поднялся и, осознав всю серьезность положения, задумчиво прошелся по кабинету.

– Каков исход при наихудшем сценарии? – задал вопрос он.

Генерал помедлил с ответом, но под тяжелым взглядом Президента вынужден был сообщить плохие вести:

– По расчетам военных медиков, до шестидесяти процентов смерти вовлеченного в процесс населения.

Глава 03. Издержки изоляции

Понедельник, 04 марта

Чёрные муравьи вереницей спускались по трубе отопления, чем напомнили Василию караван верблюдов с реалистичными тенями со знаменитого фото National Geographic.

– У тебя тут муравьи, – удивленно произнес он, обращаясь к незнакомой женщине, что стояла перед ним на коленях.

– Не отвлекай, – резко ответила она, на секунду освободив рот, – Мне нужно снять стресс.

Почему нет?

– Я впервые с легионером, – возбужденно пояснила хозяйка, стягивая с партнера оставшуюся одежду, – Тебе, счастливчику, не понять каково это – три года любиться в защитных костюмах.

Всякий раз, проходя экспресс-тест на антитела коронавирусной инфекции, он читал в глазах измученных хозяев смесь облегчения, восхищения и зависти. Хоть основной целью посещения квартир и люксов оставались ремонтные работы и настройка оборудования, но сладострастные стычки с изголодавшимися до мужчин хозяйками происходили при малейшей на то возможности.

Не успел он, как следует, оценить вид прижатой к оконному стеклу груди новой знакомой, как по батарее застучали.

– Началось! – нервно вскрикнула брюнетка, сбившись с любовного ритма.

Держась за стену, в спальню вошла пожилая женщина.

– Оля, нам снова кто-то стучит, – взволновано сообщила она.

– Мама, я же просила не выходить из своей комнаты, – снимая ногу с узкого подоконника, грозно объявила Ольга. Затем она добавила для Василия, – Она не видит нас – побочный эффект от прививки.

– Мне не нужно зрение, чтобы знать, что ты опять с голым задом, – сварливо произнесла старуха и зашлась в кашле.

– Киска, включи распознание азбуки Морзе, – попросил у смартфона Василий, застёгивая джинсы.

– Г. И. Т. Е. П. О. М. О, – отчиталось приложение после очередной серии стуков.

– Давно стучат? – с неподдельным интересом спросил Василий.

– Несколько дней, – обиженно ответила Ольга, запахнув халат и осознав потерю внимания партнера, – Этажом выше живет какая-то сумасшедшая: и звуки, и муравьи оттуда.

Окончательно погасив огонёк в глазах, брюнетка вновь предстала перед взором Василия неухоженной и неуверенной в себе современной горожанкой.

– Все соседи давно обзавелись нормальными люксами с их хваленой звукоизоляцией, – резюмировала она, – Так что от стука страдаем только мы с мамой.

Проводив мужчину и немного покусав ноготь, Ольга набрала на смартфоне номер сто тринадцать.

– Здравствуйте! Вы позвонили на единый номер Социальной гвардии. Нажмите один, если вы хотите сообщить о трупе. Нажмите два, если желаете выйти за пределы люкса. Нажмите три, если вас мучают мысли о безысходности…

Если не привередничать, то любовника можно найти и сидя в изоляции, а вот получить премию за обнаружение незарегистрированного легионера – это большая редкость.

Прихватив рюкзак со своими инструментами, Василий поднялся на следующий этаж.

Ух ты! Обыкновенная дверь, какими они были до массового распространения продуктов корпорации «Люксор».

Все прочие двери на этаже, как и ожидалось, освещались по контуру фирменной фиолетовой подсветкой.

Большинство квартир в крупных городах России за прошедшие полтора года были превращены по последней моде в так называемые люксы. Бюджетный вариант состоял только из стеклопакетов с простенькой системой вентиляции и ультрафиолетовым барьером, да двойной двери, с антибактериальными фильтрами в промежутке.

Люксы, поставленные по льготной или благотворительной программе, большинству семей не на что было обслуживать. К тому же, все услуги, сопряженные с необходимостью физического посещения частного жилья взлетели в цене уже к концу первого года домашнего заточения населения, когда оно еще притворно преподносилось, как самоизоляция.

В молодости Василий занимался боксом и еще не утратил силы в руках, так что через несколько минут он разворотил хлипкую дверную коробку и пролез в квартиру. Думать о последствиях он не любил, предпочитая простые действия сложным раздумьям.

В тёмном коридоре стоял смрад, словно на свалке. Под ногами копошились насекомые. Узкий луч небольшого фонарика выхватывал группы тараканов вперемешку с блестящими жуками. Попав под ботинок, они мерзко хрустели.

Какого чёрта? Грёбаный Индиана Джонс.

Вдруг какой-то небольшой зверь метнулся в дальнюю часть коридора и пролез в прогрызённую под дверью щель. Оттуда же донеслось всхлипывание и мычание. Чувствуя, как кровь стучит в висках, Василий медленно вошел в помещение.

У окна в инвалидном кресле сидел мальчик лет восьми. Его ноги были покрыты ранами от укусов, сам он выглядел изможденным. На подоконнике лежала детская энциклопедия, открытая на странице с азбукой Морзе.

В противоположном углу комнаты шипела, оголив зубы, жирная, уличная крыса. Вася не стал сдерживаться и со второго удара размозжил маленький череп гвоздодером, почувствовав мерзкие брызги на лице.

– Всё закончилось, – заверил Вася, начав вывозить мальчика из комнаты.

– М… ма… ма, – смог вымолвить мальчик, показывая в сторону гостиной.

Глубоко вдохнув, Василий открыл дверь. Нестерпимый смрад заставил его прикрыть нос рукавом. К своему удивлению, он обнаружил землю и ветви деревьев под ногами. Последующие же находки еще больше шокировали мужчину.

Треть комнаты занимал огромный муравейник. Здесь же белел кошачий скелет. Вид копошащихся насекомых под светом фонарика вызывал смесь ужаса с приступом тошноты. Однако лишь секунда осмотра правого ближнего угла комнаты заставила Василия тут же развернуться и выбираться с мальчиком из квартиры наружу. Там на диване лежала хозяйка квартиры, точнее то, что от неё оставили полчища муравьёв.

На улице их уже ожидал наряд из четырёх сотрудников Соцгвардии. Подтянутые фигуры рядовых и кобура на поясе старшего лейтенанта подсказывали, что избежать поимки в этот раз не удастся.

– Почему без маски? В каком люксе ты зарегистрирован? – сыпались вопросы, пока Васе надевали наручники, сканировали отпечатки пальцев и брали кровь на экспресс тест.

Одинаковые полумаски «Исток 1000» с двумя внушительными фильтрами, закрывающими большую часть лица бойцов, мешали установлению доверительного контакта, так что задержанный предпочитал отмалчиваться.

Мальчику оказали первую медицинскую помощь, затем оперативник сходил на осмотр злачной квартиры и вызвал группу очистки.

– Есть совпадение по пальчикам в базе загранпаспортов! – сообщил старлей, глядя в гаджет, – Василий Гагарин, двадцать восемь лет.

– Гагарин? – начал смеяться рядовой, – Как космонавт? Тебе бы подошла наша форма.

Бежевый защитный костюм Социальной гвардии именовался в народе скафандром.

– Ты носишь фамилию героя, скрываясь, как последний трус, – пристыдил задержанного Леонид Минский.

– Не трогай мою фамилию, – злобно ответил Василий, – Я никому ничего не должен.

Когда скорая помощь отъехала, увозя мальчика, пиликнул экспресс тест.

Василий Гагарин: антитела COVID-20, статус – легионер.

– Незарегистрированный легионер! – обрадовались гвардейцы, – Как тебе удалось столько времени скрываться? Давно тебя выслеживают!

Реакция Минского содержала меньше радости:

– Твои собратья стараются, обучаясь на врачей и другие профессии, где необходим контакт с зараженными людьми. Твои же подвиги сводятся к взломанным люксам и оттраханным дамочкам.

– Собратья? – поднял голову Вася, – Мы никто! Такие же униженные и оскорбленные, как все. Общество наделило нас качествами, коими мы не обладаем.

– Незаконное проникновение в шестьдесят три люкса тянет на большой срок, – заявил Леонид, заглянув в планшет, – Однако я справедлив и за спасение мальчика могу предложить сотрудничество вместо изоляции в тюрьме.

Когда оперативная группа отъезжала, команда зачистки как раз вынесла труп хозяйки.

– Люди уже на пределе, – обратился к Васе старлей, – Соцгвардия и легионеры – это всё, что отделяет общество от полного хаоса.

Вербовка Гагарина заняла у Яна сорок минут. Предполагалось немедленно внедрить Василия в штат компании Люксор прямо в главный офис компании – сорока двух этажную высотку на площади Конституции в южном районе Санкт-Петербурга. Благо статус легионера и глубокое знание архитектуры люксов делали там Василия желанным сотрудником.

– Ты можешь вести себя как прежде, однако теперь ты должен думать о последствиях своих действий и докладывать в наш отдел всё, что узнаешь о Босхах, – закончил инструктаж майор Левандовский, – Начнешь слежку с установки скрытых камер.

При выходе из кабинета Василий Гагарин столкнулся с Ани Гириян. Отметив отсутствие защитных костюмов, они обменялись приветственными кивками.

– Что за крепыш? – поинтересовалась Ани.

– Караульный для Босхов, – отмахнулся Ян, – Подарок от Минского к моему скорому дню рождения.

После завершения встречи любовники остались наедине. Ян наспех протер руки и уже успел скользнуть вниз по плоскому животику Ани, но та остановила его.

– У меня кровавые дни, – призналась дама, – Зато у меня появились соображения по Дружинину. Давай обсудим?

«У нас у всех кровавые дни», – печально подумалось Яну.

– Марина Малинина не ошиблась – среди публикаций её бойфренда на сугубо технические темы встречается соприкосновение с ковидной вирусологией. Ты ведь знаешь, что это интересует фанатиков Ордена.

О фанатиках Ян знал немного. Движение зародилось в Китае еще в двадцатом году, когда проявились первые благоприятные стороны пандемии – снижение техногенного воздействия на планету. Оно зиждилось на вере, что в наш мир в форме коронавируса пришел Диковинный Дракон, призванный очистить планету и излечить человечество. В первый год своего существования приверженцы Ордена напоминали эко-движение и широко пропагандировали свои идеи: от серьезных документальных фильмов до комиксов для детей. Позже Орден стал осуждать любые попытки мирового сообщества сбросить оковы изоляции и вновь стать открытым. Затем новоиспеченные антиглобалисты неожиданно вступили в вооруженные конфликты в целом ряде стран, а два года назад довели свои гуманистические идеи до кровавых терактов. С тех пор к названию террористической организации добавилась приставка: запрещенная на территории Российской Федерации.

– Один нюанс в смерти Дружинина кажется мне не логичным – его падение с крыши. Самоубийство маловероятно после истории Малинки, а убить человека проще в люксе, – начала Ани и пролистала документы на смартфоне. – Тогда я не поленилась запросить статистику по причинам смерти от рук фанатиков Ордена Диковинного Дракона. На первом месте огнестрельные ранения – сорок процентов случаев. Попробуй угадать: что на втором месте?

– Полеты с крыш? – вяло предположил Ян. Он всё еще не мог выкинуть из головы сегодняшнее намеренье овладеть Ани в позе «у стены».

– Каждая третья смерть наступала при падении с высоты! – глаза Ани прямо таки горели, – Если имелась возможность – фанатики сбрасывали жертву. Дело тут в каноничной шишке на макушке китайского дракона, которая обеспечивает ему полет без крыльев. Он не боится падать, потому что истинный дракон не разобьется.

– Проверка на вшивость? Ты хочешь сказать, что Самоделкина сбросили с крыши фанатики, чтобы совершить ритуал?

– Яннушка, ты всё еще фантазируешь о моих прелестях с выключенным мозгом? – посочувствовала Ани, – Либо убийство действительно совершили фанатики, либо кто-то устроил эффектный спектакль, чтобы указать на них. В обоих случаях копать дальше нужно в сторону Ордена Дэ-Дэ.

– Для твоего смелого предположения, кроме самого факта падения, нет улик.

– Да, улик нет никаких, что странно. В комплекте с полётом мы должны были найти либо откровенный подчерк Ордена, либо еще фальшивые отсылки на фанатиков. Вновь получается, что ответ нужно искать в том, чего не хватает. Однако запутать хотели не нас с тобой. Преступление просто обязано было попасть под юрисдикцию ФСБ, значит и подтасовка предназначалась для них, – закончила размышления Ани Гириян и подошла к окну.

В такие моменты Ян понимал, что обожает не только тело Ани, но и её живой ум.

– Если бы не душевный рассказ Малинки, то пасьянс про секретного инженера, замешанного в тёмных делишках то ли ФСБ, то ли фанатиков сошелся бы. Однако сила любви в её правдивости. Ян, мы просто обязаны взять её показания за основу и сделать вывод, что Самоделкин, чем бы он там не занимался, отстаивал сторону добра и присоединиться к нему.

Ян понимал, о чём говорит Ани. Едва теплящееся и щемящее в сердце чувство воодушевления от занятия правым делом с успехом противостояло ежедневному потоку мерзости. Ян притянул слабо сопротивляющуюся Ани к себе и покрыл её лицо и губы поцелуями.

Так называемый, приёмный покой в инфекционной Боткинской больнице больше походил на кишащее страстями чистилище, чем на место медицинской заботы и успокоения. Все помещения и коридоры четырехэтажного здания заполнял сонм больных людей, ожидающих своей диагностической участи.

Музыканты, доставленные из Мариинского театра, находились здесь больше суток, но их дальнейшая судьба по-прежнему оставалась неизвестной. Спать приходилось на полу, еду покупать за собственные деньги, а лекарства и медикаменты вытребовать со скандалом.

У нескольких человек уже наблюдался жар, других мучал кашель или иные боли. Ирина, укутавшись в защитный костюм, взирала на душераздирающие картины с неподдельным ужасом. По какому-то чудесному стечению обстоятельств она всё еще чувствовала себя здоровой, а повторные тесты не выявили коронавирусной инфекции. Каждые полчаса она звонила или писала домой – шестилетней дочери и своей матери.

– Тесты не показывают, что я заражена, – продолжала спор Ирина Небесная.

– Да, но они также не показывают, что вы здоровы, – бодро отвечала старшая медсестра.

Наконец после тридцати часов неопределенности на участников оркестра оформили документы и сказали готовиться к отъезду в ковидный обсерватор. Ирина в списке не значилась.

– Но домой мы вас тоже пока не можем отпустить, – повторила медсестра и попробовала изобразить дежурную улыбку. Получилось нечто похожее на оскал.

– Тогда я поеду с моими коллегами, – настояла скрипачка.

Через час к крыльцу подъехал автобус, в который пациенты проследовали через защитный рукав, словно в аэропорту. К удивлению Ирины, кроме медсестер в автобусе присутствовал юрист, который бодро зачитал отнятые права.

– А также согласно свежим поправкам в Конституцию с сегодняшнего дня вам запрещено подходить ближе, чем на два метра к здоровым людям, – закончил он череду ограничений.

Настроение у пассажиров ковидного транспорта было подавленное. Озвученные правила пока что к Ирине не относились, но она почувствовала себя заключенной.

– Чтобы всякий раз не делать полный вариант теста, вам в кровь вводится специальный маркер, – холодно пояснила медсестра, – У здорового человека он растворяется через полчаса после введения, у вас он останется в крови на несколько месяцев, после чего процедуру следует повторить.

В каждом районе Санкт-Петербурга к двадцать второму году построили гигантские обсервации на пять-семь тысяч пациентов, профилированные под инфицированных коронавирусом граждан. Их наспех продуманное устройство напоминало лагеря для беженцев. Об этих суровых, злачных местах ходили разнообразные слухи: от бесследно пропадающих пациентах, до существования внутри банд, контролирующих микрорайоны учреждений. Чтобы получить билет на свободу и один из четырёх официальных ковид-статусов, требовалось продержаться внутри две-три недели.

Автобус въехал на Крестовский остров и проследовал мимо заброшенного парка аттракционов, превращенного в коммерческую площадку для игры в страйкбол. Впереди виднелся бывший стадион «Газпром Арена», являющийся самым большим обсерватором Санкт-Петербурга. Он имел мощность в двенадцать тысяч человеко-мест. На центральной платформе, где раньше располагалось футбольное поле, был возведен мини город, походящий с высоты двадцатиметровых трибун на африканские трущобы.

Первым делом каждого из музыкантов приписали к определенному больничному люксу. Квадратное помещение содержало шесть отдельных закутков с койками, общую кухню и санузел. Такие мини дома стояли рядом целыми вереницами, образуя улицы.

Предчувствуя беду, Ирина запомнила номер бокса, куда поместили Майю. В виду нетипичного состояния скрипачки ей выделили место в благополучном люксе с выздоравливающими пациентками.

Проваливаясь в скомканный сон, Ирина Небесная отметила, что целых два дня прожила без музыки.

Ночью несчастная скрипачка проснулась от какого-то движения в люксе. Прислушавшись, она удивилась еще больше, различив сопение и причмокивание, а также приглушенные мужские интонации.

Аккуратно отодвинув ширму, Ирина не поверила своим глазам. Посередине общего пространства люкса, подложив под колени подушку, стояла её возрастная соседка по палате Ольга Андреевна. Полностью обнаженная, она делала минет двум мужчинам в медицинской форме, которые словестно поощряли её действия.

Смутившись, Ирина хотела было забраться с головой под подушку, как вдруг услышала чрезвычайно настораживающую фразу.

– Сегодня ты должна стараться лучше, если хочешь защитить еще и новую девчонку, – сквозь зубы наставлял Ольгу один из мужчин.

Чего-чего?! Это про меня?

– Что здесь происходит? – выскочила из-за ширмы Ирина, наспех накинув кофточку.

Мужчины явно относились к младшему медицинскому персоналу и выглядели адекватно, если не считать только что случившегося насилия над пациенткой.

– Дурочка, я защищаю твою девичью честь! – заявила Ольга, похоже, искренне веруя в свои слова. – Но если желаешь, то можешь присоединиться.

– Присоединиться к чему? – выпалила Ирина, не желая разбираться в нюансах учиненного беспредела. – Пошли вон!

Пробормотав угрозы, мужчины покинули люкс, хлопнув дверью.

– Зря ты так. Кавалеров тоже можно понять, – с достоинством рассудила женщина, одеваясь, – Им нужно снимать стресс.

– Ольга Андреевна, вы оправдываете насильников и потакаете им? – ошарашено спросила Ирина. – Выкладывайте немедленно, что творится на этом грёбаном стадионе?

Квалифицированного медицинского персонала в городе не хватало, поэтому на работу в обсерваторы брали всех, кто хоть как-то проходил по критериям. Большинство слухов об ужасах в изолированных от общества антивирусных анклавах являлись правдой. Внутри них сформировались новые правила жизни, наподобие тюремных понятий. Насилие и унижение пациентов внутри коронавирусных зон стали искривленной нормой реальности. Мало кому хотелось регистрировать случаи и разбираться с каждым противоправным инцидентом.

– По-настоящему страдают только девушки, которые совсем не могут за себя постоять или договориться, – закончила несусветный рассказ Ольга Андреевна, явно гордая своим сюрреалистичным статусом защитницы больничного люкса.

– Ох, нет! Майя, – только и выдохнула Ирина Небесная, понимая, насколько её подруга подходит под это определение.

Не обращая внимания на возмущение двух других соседок и укоры Ольги Андреевны, Ирина включила свет и бегло обследовала больничный люкс. Три часа сна и пробуждающийся гнев придали ей немного сил, чтобы решиться на борьбу с несправедливостью. Имелся только центральный выход, но без пропуска или отпечатка пальца его было не открыть. Местная связь с дежурной медсестрой молчала.

– Отсюда нельзя выбраться, глупышка, – стращала Ольга Андреевна.

Больничный бокс всё-таки не являлся тюремной камерой – в нем нашлось слабое место. Трубы за унитазом уходили в гипсокартон и прилегали не плотно. Ирина всю жизнь берегла руки, тончайшим образом настраиваясь на скрипичные движения, но сейчас старалась не думать об этом. Она из всех сил начала ковырять стену подспудными металлическими инструментами, какие смогла найти в палате.

– Прекрати сейчас же, дурочка! – истерично выкрикнула Ольга Андреевна, – Нас всех накажут из-за тебя! Мне осталось продержаться два дня до выписки.

Ирина лишь зло посмотрела на женщину. Воспитание в её интеллигентной семье распространялось и на общение, но в последнее время она чувствовала, что лишается моральной девственности.

Только спустя полчаса Ирине удалось сделать дыру в стене, через которую она смогла вылезти из бокса. На улицах обсерватора оказалось пустынно и прохладно. Из разных концов гигантской арены доносились невнятные вскрики.

Нумерация боксов помогла Ирине найти место, где содержится Майя. Когда она распахнула дверь, перед её неизбалованным взором предстало откровенное зрелище. Майя лежала на животе поперек койки, корчась от унижения и боли. Над ней навис долговязый тип и сношал её в зад. Второй мужчина, расставив ноги, обладал девушкой более естественным путём. Соседки по боксу делали вид, что спали, боясь вмешиваться в происходящее.

В ту же секунду девичье сознание Ирины отключилось. Нежность, красота, добродетель – все эти детские игрушки вмиг оказались убраны под ключ. Из инструментов к действию осталось лишь острие справедливости.

Со всей силы Ирина пнула ближайшего насильника между ног. Затем она с размаха приложила второго недочеловека по колену металлическим прутом, открученным от своей кровати.

Трясущимися руками Ирина достала смартфон и записала короткое видео, запечатлев корчащихся от боли беспринципных преступников около жертвы. Когда насильники покинули бокс, Ирина принялась утешать Майю.

– Ненавижу мужчин, – откашливаясь, плакала Майя. – Они всю жизни мучали меня.

К вечеру Ирина дала показания Соцгвардии, добившись, чтобы инцидент с изнасилованием документально оформили. Тем временем состояние здоровье Майи ухудшилось. Коронавирус проявился у неё в типичной форме – с серьёзным поражением лёгких.

К самой Ирине каждый день стали приходить врачи – исследовать её феномен неизвестного статуса. Обстановка немного разрядилась – извращенцы к их блоку уже близко не подходили.

На пятый день самочувствие Майи резко ухудшилось. Её подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Через трахею ввели трубку, из-за чего несколько раз за первые сутки у девушки случались приступы панической атаки.

Покидать свой бокс без веской причины запрещалось, но по вечерам Ирина украдкой навещала несчастную подругу. Говорить та не могла, но писала на бумажке ответы карандашом.

– Ты еще помнишь, как мы радовались самоизоляции и удалённой работе в первые недели пандемии? – пыталась подбодрить подругу Ирина Небесная, – Пересылали друг другу мемы про корону, словно школьницы смотрели сериалы и объедались вкусняшками. Словно в прошлой жизни.

«Мне очень страшно», – написала Майя неровным почерком.

Ирина попыталась успокоить подругу, поглаживаниями по руке. Вдруг бедняжка начала задыхаться и конвульсировать, цепляясь пальцами за больничный матрац. Кнопка экстренного вызова медперсонала располагалась около входа в блок. Ирина попыталась связаться с дежурным врачом, но никто не ответил. Она пробежала две сотни метров до ближайшего медицинского поста, но там тоже никого не оказалось.

Через шесть минут после начала приступа датчик сердцебиения Майи перешел на один протяжный, писк.

Когда слезы перестали изливаться, Ирина осознала, что сидит на холодном полу в испачканном больничном халате и всё еще сжимает похолодевшую руку бывшей подруги. Через доносящиеся из дальних блоков приглушенные стоны и крики к девушке вдруг пришло понимание, что прежнего счастливого мира больше нет, а текущую реальность придется воспринимать нормой.

– Живем ли мы? – прошептала она, глядя в одну точку, – Или уже умерли и попали в ад?

Глава 04. Безысходность

Пятница, 15 марта

– Вы можете выбрать рост и телосложение того инженера, что будет обслуживать ваш люкс, – уверил старший менеджер корпорации Люксор. Затем он понизил голос и добавил, – А также размер его члена.

– Вы волнуете моё воображение, – попыталась изобразить скромность Кира, но её холодные глаза выдавали развращенную душу.

Заказчиком являлась Кокаиновая Кира – наместница известного наркобарона, снабжающая убийственным счастьем Центральный район Питера.

– Приватность гарантируется, – продолжил облизывать богатого клиента менеджер, – Все наши сотрудники подписывают согласие удовлетворять просьбы личного характера. Данная привилегия доступна исключительно для держателей бриллиантовых люксов.

На следующий день после подписания договора в самом центре Санкт-Петербурга на Галерной улице в трёх сотнях метров от Большой Невы началась установка дорогостоящего люкса. Четырёхэтажное здание было примечательно тем, что являлось рабочим сквотом – прибежищем двух десятков трудовых артелей и двух сотен человек, проживающих здесь без регистрации. Неприступное здание охраняла армия юристов, вещающих о свободе и неприкосновенности бартерных отношений. На деле же сквот являлся прикрытием для кокаиновой лаборатории.

Спустя полгода после установки бриллиантового люкса и через десять дней после вербовки в Соцгвардию, Василий Гагарин подошел к бронированным воротам владений Киры и предъявил заказ-наряд корпорации Люксор на ремонтные работы.

– Напомните, почему штаб выбрал на ответственную роль самого неопытного сотрудника? – негодующе спросила Юлия Кононова, приспустив защитную полумаску.

Группа захвата ожидала начала штурма в душном грузовике уже пару часов. Плечи под бронежилетом и язык в молчании начали чесаться.

– Гагарин подходит по параметрам Киры, – ответил командир, мужчина в годах с говорящей фамилией Тугой.

– Ей нужен дебил? – ядовито уточнила Юлия.

По кузову Урала прокатилась волна смешков. Вся команда явно устала томиться в ожидании.

– В приложении к её договору значится большой парень с внушительным мужским достоинством, – терпеливо пояснил командир. – Я сам хотел пойти, но кто-то должен следить, чтобы вас не поубивали.

Юлия однажды видела Тугого нагим в раздевалке, но ничего особенного не запомнила. Однако впервые за день она мудро предпочла умолчать о своих наблюдениях.

– Что за публичный дом! – фыркнула она.

– Ты, правда, не в курсе? – спросил сидящий рядом с Юлей солдат. – В бриллиантовых люксах фантазии из фильмов для взрослых оживают. Когда приходит сантехник, инженер или флорист, то в любой момент хозяин люкса может прервать его работу. Догадываешься зачем? Приходящих сотрудников Люксор можно трахать.

В коридорах первого этажа Василия встретили портреты и бюсты Ленина.

– Мы работаем и живем по его идеям, – горделиво пояснил мужичок в старомодной кепке. – У нас своё производство продуктов питания и одежды. Мы успешно применяем заветы Владимира Ильича и самостоятельно управляем нашим маленьким союзом.

Пройдя тестирование на коронавирус в шлюзе пентхауса, Василий прошел личный досмотр у хамоватых охранников Киры, которых женщина тут же отпустила с указанием не беспокоить.

– Где у вас Сердце? – сразу спросил Василий, как только поздоровался и разулся.

Кира на пару секунд застыла, приоткрыв накаченные губы. Затем сообразив суть вопроса, улыбнулась и медленно пошла по длинному коридору, виляя бедрами. Василий отправился следом за ней, опустив взгляд пониже талии.

Семи комнатная квартира имела современный европейский дизайн и была изысканно обставлена.

Сердцем называлась центральная панель управления люксом, как умным домом. Серверная комната в миниатюре для управления чудо-гаджетом занимала квадратный метр и находилась в нише стены. Авторизовавшись и получив доступ администратора, Василий сразу достал смартфон и, скрывая спешку, подключил его к системе. Затем он ввел в консоли ряд команд и, только получив ожидаемый ответ, немного успокоился.

После вербовки в Социальную гвардию Василий Гагарин отсидел лишь несколько обязательных семинаров по технической грамотности, поскольку за два года незаконного хака и ремонта люксов нашел к ним собственный подход.

Собственно, сегодня особенные технические или компьютерные умения Гагарину не требовались. Простецкие жалобы и комментарии в наряд-заказе Киры выдавали намерения иного плана.

Женщина подошла сзади, провела ладонями по его бицепсам, а затем по-свойски пощупала задницу Василия.

– Я новичок, потому не привык подвергаться такому вниманию со стороны хозяек люксов, – скромно признался он.

– Ты правильно заметил, что я – хозяйка. Тебе надлежит выполнять мои указания.

– Позвольте, но я женат! – попытался образумить женщину Василий.

– Я не предлагаю вступать со мной в брак, – заверила Кира, – Я лишь намереваюсь проверить условия договора.

В тот же миг Кира бесцеремонно наклонилась и стащила с Василия штаны вместе с трусами. Его примечательный орган распрямился, словно пружина, вызвав у Киры восхищённую реакцию.

– Завидую вашей жене! У вас… выдающиеся шары, – кокетливо объявила дама, – Но мои всё равно больше.

Она без стеснения подняла блузку и, с игривым смехом, продемонстрировала большую силиконовую грудь, больше похожую на два мяча. Былой ухоженностью и потрепанной внешностью хозяйка более всего напоминала порноактрису предпенсионного возраста.

– Мой бар в вашем распоряжении. Что предпочитаете?

– Чтобы ненадолго забыть о жене, мне понадобиться нечто посильнее алкоголя, – действуя в рамках плана, робко произнес Василий, – У вас ведь есть, правда?

– Да, у меня есть, – хищнически улыбнулась Кира, – Подождите здесь.

По собранной оперативной информации в люксе имелся биометрический сейф с запасом кокаина. Открытие происходило с помощью голосовой команды, а также путём ввода цифрового кода.

– Киска, молчи и слушай, – тихо приказал Василий, склонившись над смартфоном.

«Протокол «Медведица» запущен», – появилась надпись в консоли.

Через несколько минут Кира вернулась в комнату с маленьким пакетиком белого порошка. На женщине из одежды имелись лишь кремовые чулки и белые трусики.

– Киска, начинай открытие сейфа! – громко приказал Василий, с усмешкой глядя в лицо женщине.

– Что ты несешь, мальчик? – грозно, но снисходительно, отреагировала хозяйка.

– Я не к тебе обращаюсь, Кира, – заявил Василий и без труда скрутил женщине руки, – Киска, можешь поздороваться!

– Склонись перед Социальной гвардией, детка, – прозвучал холодный, цифровой голос из всех динамиков квартиры. Тот час же послышался звук блокировки дверей и окон люкса – управление гаджетом было взято под контроль.

Любимую цифровую подружку Василия Гагарина – искусственный интеллект на базе Алисы от Яндекса – технический отдел Соцгвардии прокачал несколькими навороченными приложениями. В частности, среди них была «Медведица» – взломщик цифровых и биометрических сейфов. Чтобы начать управлять подсистемами люкса, достаточно было подключить Киску как сервис, слушающий события системы с правами администратора.

Василий достал из кармана строительные стяжки и без особого труда зафиксировал руки хозяйки у неё за спиной, затем уложил её на пол и так же связал лодыжки. Наконец, он вставил себе в ухо наушник с микрофоном.

– Приём! Докладывает Давид. Голиаф повержен! – с гордостью резюмировал свои действия Василий.

– Принято. Теперь сейф. Конец связи, – ответил из Урала Тугой.

– Голиаф? Типа, как великан из мифов? Мальчики, вы издеваетесь? – не выдержала Юля, получив благодатную тему для возмущения, – Кира – это безоружная, немолодая тётка чуть пониже меня ростом!

Василий склонился над сейфом. Люкс был напичкан микрофонами и камерами, поэтому движения и звуки, с которыми Кира открывала сейф, оказались записанными через приложение «Медведица». Цифровой интеллект повторил ключевую фразу голосом Киры – первая блокировка снялась. Далее Вася медленно стал нажимать на кнопки замка, озвучивая цифры. Нейронная сеть сопоставила движения и звуки от нажатия кнопок и предоставила три наиболее вероятные комбинации цифр. Со второй попытки дверца разблокировалась.

– Приём! Здесь кокаина килограмм пять, – удовлетворенно отметил Василий Гагарин, – Думаю, вам хватит для ареста.

– Отлично! Открывай входные шлюзы, – приказал командир.

Василий Гагарин отдал голосовую команду и последовал в кабинет, где на полутора десятках мониторов обозревалось всё пространство внутри и снаружи кокаинового сквота.

«Это еще кто?» – удивленно подумал он, заметив, что с улицы в только что открытую дверь проскользнула женщина.

– Ребята, здесь какая-то незапланированная брюнетка входит в здание, – доложил он.

– Всем внимание! Мы начинаем штурм, – донеслось из наушника.

– Я позволяю вам закрыть гештальт, – властно озвучила предложение Кира, когда Вася в очередной раз проходил мимо неё.

Лежа на животе, она согнула ноги, тем самым подняв связанные голени, и умудрилась чуть развести колени в стороны. О гештальте Василий раньше не слышал, но обошел пленницу и оценил притягательный вид сзади. Чёрные волоски пробивались из-под белых трусиков, действуя на Василия гипнотически. Он вынул наушник и стянул штаны.

Почему нет?

Василий уже склонился над доступной женщиной, предвкушая быстрый секс, однако какое-то предчувствие остановило его.

Почему да? С чего вдруг Кира стала такой податливой?

Непривычно отказав себе в сексе, он поднялся и надел штаны, не обращая внимания на упрёки и ругательства хозяйки.

Василий еще раз быстро обошел все семь комнат роскошного жилища – ничего настораживающего. Тогда он решил осмотреть содержимое сейфа.

– Не смей рыться в моих документах! – перешла на визг Кокаиновая Кира, правильно распознав шум.

Кроме наркотиков и небольшого пистолета, в сейфе находилась пачка документов. Досье содержало фотографии и личные дела нескольких фанатиков Ордена Диковинного Дракона.

– Приём! Ребята, Киру что-то связывает с фанатиками!

Ответа в наушнике не последовало, зато хозяйка продолжала громко ругаться. Василий подошел к пленнице, стянул с неё трусики и затолкал женщине в рот.

– Давно хотел так сделать, – удовлетворенно произнес Василий, заполучив минутную тишину.

Чувствуя тревогу, он вернулся к видеонаблюдению. Группа уже завладела первым этажом и продвигалась, встречая вооруженное сопротивление. Звукоизоляция ограждала бриллиантовый люкс от шума, но внизу велась нешуточная перестрелка. Штурмовая группа в основном состояла из бывших военных, но всё-таки не являлась элитным спецотрядом.

Вася поискал по мониторам вошедшую в здание женщину. Тщетно. Тогда он обратил внимание, что из двух десятков камер две оказались умышленно выключенными.

«Кира всё контролирует», – прикинул Василий. – «Не правда ли странно, что она отключила наблюдение?».

Покопавшись с пультом управления, он включил недостающие камеры – обе в удаленном восточном крыле третьего этажа. Впившись глазами в экран, Василий впал в панику.

Внутри помещения, похожего по интерьеру на школьный кабинет химии, находилось более десятка вооруженных до зубов людей. Перед ними стоял мужчина, закутанный во всё чёрное, и активно жестикулировал. Еще более волнительным представлялось зрелище на втором мониторе, с камеры установленной ровно за дверью наркотической лаборатории. В небольшом холле за креслом пряталась та самая брюнетка, так неудачно пробравшаяся в здание перед самым штурмом.

– Не может быть! – только и выдохнул он в страхе, присмотревшись.

Вася не был уверен на все сто, но на экране он сейчас наблюдал сексапильную фигурку Ани, с которой виделся в кабинете у майора Левандовского.

– Слушайте Давида! – заорал Василий, – Брюнетка на третьем этаже – это офицер Соцгвардии! Она прячется у двери, за которой толпа вооруженных фанатиков!

В ответ прозвучали лишь обрывки слов и маты.

– Зачем ты здесь, бедняжка? – спросил Василий через монитор, понимаю нависшую над женщиной смертельную угрозу.

Вот он – шанс стать героем.

– Я могу её спасти! Мне значительно ближе, и здесь еще не стреляют.

– Гагарин, приказываю, оставаться в люксе! – прокричал в наушнике Тугой, сквозь звуки выстрелов, – Следи за камерами!

«Я успею, успею», – настроил себя Василий, добежал до сейфа и схватил пятизарядный револьвер.

– Я не подписывался под приказами! – бравируя, крикнул он командиру и подбежал к двери шлюза, – Киска, открой люкс!

Мощным ударом в челюсть он оглушил дежурившего снаружи охранника. Во всём здании уже велась перестрелка, ревела пожарная сигнализация, а также специфически пахло пороховыми газами.

– Берсерк! – подозвал к себе командир Юлию Кононову, получившую прозвище за ярость, проявляемую на тренировках. – На тебе спасение брюнетки!

– Принято! – отозвалась Юля, отделившись от группы.

Момент истины случился спустя две минуты, когда Василий Гагарин достиг уединенного восточного холла. Выглянув из-за угла, он обнаружил спину чёрного человека всего в трёх метрах от себя. Перед собой тот удерживал вырывающуюся Ани Гириян. Медлить было нельзя.

Быть как Юрий Гагарин! Поехал!

Вася быстро прицелился в преступника. Звук выстрела потряс небольшое помещение.

Мимо!?

В панике он вновь взвел курок и нажал спусковой крючок. Снова мимо. Внутри у Василия всё опустилось.

Конченный неудачник…

Мужчина в чёрном камуфляже как раз закончил оборачиваться. Василий увидел искаженное ужасом лицо Ани Гириян. В следующую долю секунды тёмный нож вспорол ей горло.

Безысходность мгновенно опустошила душу молодому человеку и девушке.

Инстинктивно Василий рванулся вперед и успел наброситься на противника с кулаками, пока тот не принял боевую позу. Завязалась рукопашная драка.

Террористы наткнулись на Юлию на пожарной лестнице. Мгновенно выпущенная ею автоматная очередь спасла жизнь девушке. Ответные пулевые удары пришлись по бронежилету и в бедро.

Преодолев лестничный пролёт по трупам трёх мужчин, Юлия выползла в холл перед злосчастной лабораторией и прицелилась, издав боевой клич. Убийца перестал избивать Василия, развернулся и бросился бежать, подгоняемый одиночными выстрелами Юлии.

Василий в шоковом состоянии вновь схватил револьвер и направился вслед за убийцей. Он безрезультатно выпустил оставшиеся три патрона и вынужден был прекратить невнятную погоню, когда боец ловко выпрыгнул из окна второго этажа.

Оставляя широкий кровавый след, Юлия подползла к телу Ани Гириян, повернула её набок и попыталась закрыть рану на шее. Растекающаяся лужа крови подсказывала, что шансов нет.

Последними мыслями Юлии Берсерк, перед тем как отключиться от потери крови, были сожаление, что не удалось спасти женщину, а также что придется пропустить несколько недель занятий в спортивном зале.

Глава 05. Демоны и ангелы

Суббота, 16 марта

Двумя километрами южнее площади Труда, где происходили драматические события в сквоте Кокаиновой Киры, Франческа Босх на комфортабельном внедорожнике BMW свернула с набережной Фонтанки, проехала мимо здания Технологического института, затем сделала правый поворот. В бесконтактном, автоматизированном Мак-авто, работающем, как ни в чём не бывало, она взяла два средних кофе.

Франческа отлично представляла, как несломленные бедами жёлтые буквы «М», словно последнее эхо цивилизации, будут светиться среди развалин городов даже в далеком будущем. Принадлежащие Франческе акции компании «Макдональдс» на пятьдесят миллионов рублей подтверждали веру в её фантазию.

Проехав еще десяток метров, она припарковалась, надела перчатки и изящную защитную маску. Затем она внимательно осмотрелась по сторонам и проверила камеры внешнего наблюдения. К сегодняшнему дню уже во всех районах города были зафиксированы нападения нищих, инфицированных граждан на владельцев люкс-каров.

Женщина вышла и нажала на брелок. Вместе с установкой режима долгосрочной парковки внутри автомобиля запустился процесс стандартной очистки и дезинфекции. Все внутренние поверхности в салоне покрылись мелкодисперсным порошком, который после подачи влажного воздуха начал превращаться в чистящее средство. Позже салон будет просушиваться и многократно вентилироваться до полного выветривания частиц вещества и запахов. Подобный антиковидный тюнинг являлся современной необходимостью безопасного образа жизни обеспеченных граждан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Легион – сто тысяч.

Вернуться

2

Дауншифтинг – жизнь ради себя, отказ от материальных благ, потребления и общепризнанных целей общества.

Вернуться