Яна Ветрова
Птичья песня

Глава 1. Путешествие

– Катюха!

Я поморщилась. Алина прекрасно знала, как я не люблю это имя, поэтому использовала его только в крайнем случае. Значит, уже не в первый раз зовёт. Я согнала с лица беспричинно тоскливое выражение и поспешила к автобусу.

– Ты чего замечталась? Давай скорее, тут вообще-то нельзя парковаться, быстрее, быстрее!

Именно Алина, моя соседка и бывшая однокурсница, предложила поехать в автобусное путешествие. В любой момент я могу закрыть глаза и оказаться в том весеннем вечере, когда я сидела за компьютером и смотрела какой-то сериальчик с приключениями и погонями. За окном дождь стучал по карнизу, шуршали молодые листья… Я всегда представляла себя на месте одного из героев и в опасные моменты думала – ага, здесь я бы обязательно споткнулась, а тут чихнула, когда надо тихо прятаться от врагов. И вот как раз когда я воображала, как вместе с героем прыгаю с крыши на крышу и не допрыгиваю, вернулась с работы Алина. Так уютно пузырилась кола в бутылке, так ароматно пахла пицца… И вдруг эти приторные духи, эти светлые кудряшки и звонкий голос, возвещающий о том, что есть горящая путёвка! Как мы и хотели! Автобусный тур! Посмотреть старую Европу!

Ох, Алина, я ведь кивала из вежливости и совершенно не хотела ни в какой тур, не хотела никаких Европ, ни старых, ни новых. У меня прекрасный вид на весь мир через монитор ноутбука. И всё же моя подруга умела увлечь. Загипнотизированная её рассказом обо всех прелестях предстоящей поездки, я вдруг обнаружила себя открывающей ящички стола в поисках документов. Голос в голове простонал: «Что же ты делаешь!», но было поздно: я уже протянула подруге паспорт.

Голос быстро сдался под напором Алины, которая по вечерам вытаскивала меня на кухню, заваривала ягодный чай и исписывала бумажки планами, на какую экскурсию идти, какую пропустить, какие города она знает и сама покажет интересные места. Я смирилась с тем, что придётся на пару недель покинуть своё уютное гнёздышко. Как же хорошо, когда за тебя всё решают! Алина, как девушка ответственная, и рюкзак помогла упаковать. Сборы всегда вызывали у меня ступор. Как понять, что из всех моих вещей действительно понадобится? Даже от родителей я переезжала в несколько этапов. У Алины же всё было просто: составить план, проверить план, осуществить план – начиная от покупок, заканчивая сборами в поездку.

Она очень переживала, отпустят ли меня в отпуск прямо через неделю? Да, я тоже переживала. Моя воображаемая начальница была классической начальницей, не терпевшей опозданий и штрафовавшей нерадивых сотрудников. Но на то она и воображаемая, чтобы делать то, что нужно мне.

Алина считала, что я работаю в магазине бижутерии. Частично это было правдой – когда-то я проработала в таком месте почти целое лето. Удобная версия: Алина предпочитала золото, и ей бы в голову не пришло попросить какие-нибудь украшения со скидкой.

По утрам мы вместе собирались на работу. Алина уезжала в своё турагентство, а я провожала её до остановки, делала большой круг и возвращалась домой. Иногда я покупала булку и направлялась к пруду покормить птиц. Утки спешили ко мне, как к родной, чуяли мою птичью душонку.

Алина думала, что мы живём в квартире моих родственников, и радовалась низкой арендной плате. На самом деле эта квартира досталась мне в наследство от бабушки. Алину немного расстраивало, что нельзя устраивать вечеринки, потому что соседи знакомы с моими несуществующими родственниками и, естественно, расскажут им о шумных квартиросъёмщиках. Просто я люблю тишину.

Вот так, с рюкзаком, о содержимом которого у меня были довольно смутные представления, ранним утром весеннего дня я оказалась на небольшой площади недалеко от вокзала, где ждал туристический автобус. В группу набралось всего человек двадцать, но запомнились лишь несколько. Двое мальчишек-подростков – о нет! – периодически начинали громко хохотать; толстая женщина шикала на них. Муж и жена с маленькой дочкой, спящей на руках у отца; одна пожилая пара, одна беременная женщина – её-то куда понесло! Старичок интеллигентного вида в вельветовом пиджаке; высокий нервный молодой человек с прилизанными волосами и ещё какие-то непримечательные люди.

Алина вихрем носилась среди них, помогая своей коллеге подгонять сонных туристов. Знаменем развевался её розовый шарф. Даже в отпуске она не могла просто наблюдать за происходящим, её энергии всегда нужен был выход. Я занервничала, глядя, как все эти люди запихивают в багажник автобуса огромные сумки на колёсиках, по сравнению с которыми мой рюкзачок казался чуть ли не игрушечным. Но Алина, заметив моё беспокойство, разрешила взять рюкзак в салон, так что я расслабилась и отвлеклась. Выпадать из реальности – это я умею почти профессионально. И как тут не выпасть! Птички, мои друзья, чирикают; дрожат на ветру листочки, ярко-зелёные после дождливой недели; солнце выглядывает из-за облаков и рисует кружевные тени на асфальте. Тонкая вишня вся усыпана цветами.

Порыв тёплого ветра растрепал мои волосы, но вместо радости вдруг накатила тяжёлая, давящая тоска. Мне захотелось лечь прямо на землю, покрытую молодой травой и одуванчиками, и остаться тут, в этом раннем утреннем городе, совсем не похожем на свою дневную версию. Машин ещё мало, редкие прохожие спешат на работу, в тёплом персиковом свете даже стеклянные многоэтажки выглядят дружелюбно…

Тут-то меня и окликнула Алина. Я оказалась в хвосте очереди на посадку. И как двадцать человек смогли создать такую толкотню? Кто-то не стал отдавать чемодан в багаж и оптимистично проталкивал его в узкую автобусную дверь. Образовался затор. Алина как будто присутствовала сразу везде, пытаясь помочь всем одновременно, периодически призывая меня на подмогу. Взгляды устремлялись в мою сторону, и я сутулилась, проклиная свой высокий рост. И чем я могла помочь, даже если бы хотела?..

Мне повезло расположиться за второй дверью в центре автобуса, где всегда много места и мало соседей. Так как автобус был рассчитан на большее количество туристов, у меня даже за спиной никто не сел. Алина убежала вперёд, к экскурсоводше, женщине с таким важным видом, словно она везла делегацию министров, а не разношёрстную толпу, мало заинтересованную в том, что она рассказывает. Хотя что это я, вон же, слушают люди… Это меня клонит в сон. Обняв рюкзак, который связывал меня с домом, и полуприкрыв глаза, я смотрела, как проносятся мимо знакомые улицы, машины начинают собираться в заторы, а я как будто прощаюсь со своим городом навсегда. Я тряхнула головой – ну что за дурацкие мысли? Раз в сто лет выехала из дома и тут же раскисла! «Птица-унылица», – сказала бы мама.

Птичка, так меня бабушка называла, а ещё иногда Воробушком. За мой растрёпанный вид, вечно взъерошенные, не достающие до плеч светлые волосы. Маме я больше напоминала цаплю – такая же длинная и неуклюжая. Частенько она сравнивала меня и со страусом. Да, прятать голову в песок – это я умею. Я не лезу ни в какие истории, но иногда они сами влезают в жизнь.

Первые сутки в автобусе слились в какую-то мешанину. Шумные подростки, бегающая по салону девочка, вопли её мамаши. «Даша, держись за поручни! Даша, ты пить хочешь? Не хочешь? Точно? А есть? Смотри… Может, всё-таки поешь? Ну хоть печенье! Запить? А говорила, пить не хочешь!» Потом нам раздали сухой паёк и обещали настоящий ужин где-то в придорожном кафе, но ужин не случился, и пришлось довольствоваться сладким батончиком… Я жалела, что не взяла ноутбук с моими сериальчиками. Но что ноутбук без пиццы и уютного дивана? Было то душно, то холодно. Периодически удавалось задремать. Мне снилось, что всё покрывается зелёным мхом, а над ухом шелестят крылья невидимых бабочек. Я просыпалась с ощущением, что это меня покрыл мох, крепче обнимала рюкзак, который ещё не пропитался запахом автобуса, и жевала шоколадку. Потом наступила ночь, сменился водитель и вёз неровно. Где-то среди этих обрывков сна и не-сна затесалась таможня. И снова ночь. По другую сторону прохода тихонько, словно стесняясь, храпел интеллигентного вида старичок, а впереди бубнили две тётушки, подружившиеся на почве автобусной бессонницы. Эта бессонница добралась и до меня, и я тревожно вглядывалась в черноту ночи, где кроме фонарей ничего нельзя было разобрать.

Только начинало светать, когда мы остановились на отдых около которой уже по счёту заправки. Я решила не толкаться и выйти попозже. Напротив окна оказалось высохшее дерево, и отражение моего лица прочертили чёрные ветви, словно татуировка воина, готового к битве. «Какой ещё воин, Екатерина?» – раздался в голове недовольный голос моей тётушки, которая когда-то придумала себе аристократических предков и всю жизнь прожила в соответствии с этой легендой. Она пыталась привить свой вымышленный аристократизм и мне, но всё, что я смогла перенять – это романтический вид. Да и тот проявлялся лишь благодаря отсутствующему взгляду в те моменты, когда я в очередной раз проваливалась внутрь своей головы.

На улице было свежо. До чего же приятно ощутить под ногами твёрдую землю! Я вдыхала холодный ночной воздух и смотрела по сторонам. Часть туристов толпилась у кассы круглосуточного магазина, кто-то сразу вернулся в автобус. Водители курили, а рядом с ними один из подростков пинал камушки. Я решила, что ему тоже хочется курить, но он боится, что мать увидит. Нервный молодой человек с немытыми волосами навис над сонной экскурсоводшей и донимал её вопросами, водя пальцем по карте. Женщина вяло отмахивалась.

– Лилия Сергеевна! – доносился до меня раздражённый шёпот. – Потеряем пару часов, позже в отель приедем, не страшно! Зато увидим дом того самого алхимика, который… Нет! Сам я поехать не мог, вы представляете, как это дорого? Ну что вам стоит!

Стало скучно. Я отошла подальше, чтобы послушать лес. Вдалеке пел соловей, тоже серая птичка, как и я, но я безголосая серая птичка. Кажется, где-то рядом болото или речка – лягушки квакают нестройным хором. Кустарник с плотными листьями и крупными, готовыми распуститься бутонами. У нас такой не растёт. Мелкие синие цветочки и белые маргаритки, которым ещё рано появляться. Я присела на корточки и провела рукой по траве. Нет, ерунда, трава такая же, как дома. Когда же мы приедем хоть куда-нибудь! Как же хочется растянуться на нормальной кровати!

Мягкие шаги позади заставили меня вздрогнуть и обернуться.

– Ах, девочка, не пугайтесь! – улыбаясь, проговорил интеллигентный старичок.

– Я и не пугаюсь, – пробурчала я, с сожалением поднимаясь от травы.

– Простите уж назойливого пенсионера…

Ну вот, начинается! Один в один моя тётушка.

– …но я смотрю, вы интересуетесь природой, не так ли?

Не так, не так!

– Ну… я… – что ещё воспитанная псевдоаристократической тётушкой барышня должна была ответить?

– …и людьми, как я посмотрю, тоже. А я в вас сразу приметил родственную душу!

Этого ещё не хватало.

– Вы не замечали, как люди иногда похожи на растения?

На пиявок. Люди похожи на прилипчивых пиявок!

Дедушка выудил из кармана вельветового пиджака блокнот в потёртой кожаной обложке.

– Взгляните, – он наслюнявил палец и принялся быстро перелистывать страницы. – Вот! Наш неспокойный молодой сосед напоминает сейчас плющ, обвивающий степенное дерево.

Для начала я взглянула за спину старичку. Так и есть – нервный всё не отставал от экскурсоводши. Какой там плющ, самая настоящая пиявка! Потом я наклонилась над блокнотом и замерла. Вот это да! Тёмные листья как руки обнимают ствол, а тот будто пытается выпутаться. Всего лишь быстрый набросок карандашом, но как живой.

– Только что изобразил, с позволения сказать, – скромно покашливая, сообщил старичок.

Я взяла блокнот и пролистала назад, озвучивая свои догадки. Вот два чертополоха сплелись шеями – мальчишки-подростки, точно! Распускающийся тюльпан – это Алина. Маленький задорный одуванчик, растущий меж двух мухоморов, заставил меня улыбнуться.

– А где же я?

– Вас, моя дорогая, я никак не могу определить. Но ничего, время есть, уж я угадаю, кто вы!

Тихонько посмеиваясь, интеллигентный старичок спрятал блокнот в карман и направился к автобусу. Я постояла ещё немного, удивляясь, как быстро небо у края горизонта успело поменять цвет на ярко-голубой. На душе стало легко, и в автобусе я наконец-то заснула глубоким спокойным сном.

Я сбилась и не представляла, какой по счёту город мы только что покинули. Незаметно автобус заехал из прохладной весны в тёплое начало лета. Шёл пятый день путешествия, и мы колесили по странам, как будто были не туристами, а прошлогодними листьями, которые без всякого маршрута гнал ветер. Алина утверждала, что мы едем чётко по плану, показывала линии на карте. Хорошо-хорошо, я не спорю, тебе виднее!

Экскурсоводша успокоила утомлённую группу тем, что в следующем городе мы задержимся на целых двое суток. До этого мы проводили ночь или в автобусе, или в однотипных дешёвых отелях – кровать, шкаф, душ на несколько комнат. Маленькие городки с брусчаткой и обязательным шпилем собора сливались в один бесконечный город. Я уже научилась угадывать, куда выведет очередная кривая улочка: на местный рынок, к соборной площади или к скверу с фонтаном. Туристические лавки с одними и теми же сувенирами будто следовали за нами на своих собственных автобусах, обгоняли где-то по пути и выстраивались одинаковыми рядами в новом городке, делая вид, что они стояли здесь всегда. Первоначальный план Алины отделиться от экскурсии был ей самою и отвергнут. Она пребывала в восхищении от Лилии Сергеевны, не отходила от неё и ловила каждое слово. Та благодушно улыбалась и терпеливо отвечала даже на самые дурацкие, на мой взгляд, вопросы.

Даша-одуванчик бегала и скакала вокруг, заставляя свою мамашу беспокойно окликать её. Бессонные тётушки обычно садились поодаль на лавочку и болтали о своём. К ним присоединялась беременная женщина. Где-то рядом маячил интеллигентный старичок, не отрывающий карандаш от блокнота. Случалось, что он поднимал голову и отвечал на мой взгляд улыбкой и кивком. Нервный вечно где-то пропадал, едва успевая вернуться к отъезду. Похоже, у него был свой собственный план поездки. Иногда он, довольный, в последний момент прибегал к автобусу с каким-нибудь свёртком, требовал открыть багажное отделение и долго копался в своём чемодане. Экскурсоводша едва заметно покачивала головой, но не спорила.

Я покупала мороженое и отходила от группы, чтобы отдохнуть от нудного потока исторических фактов, которые туристы мгновенно забывают, стоит экскурсоводу перейти к следующему памятнику. Кто бы мне рассказал, почему у этого ресторанчика на вывеске, заржавевшей от времени, изображён попугай? Можно зайти, спросить… Но нет, не пойду. Пускай это останется загадкой. Я доставала старый фотоаппарат и, воровато озираясь, снимала то, что мне казалось интересным. Туристам на растерзание отданы обычные достопримечательности, к которым их заботливо ведут экскурсоводы и наизусть зачитывают текст из справочника. А эти вывески, или покосившиеся номерки на домах, или старинная ваза, выставленная на балконе, связанные крючком шторки… Это то, что принадлежит только городу. Смотри, но не трогай, как будто говорит он, а я без разрешения забираю часть его в своём фотоаппарате. Не волнуйся, очередной город, чьё имя я уже забыла, я никому не покажу, это только для меня. Никто не узнает, что я украла у тебя этот кусочек.

Наша группа грузилась в автобус, и я поняла, что потеряла из вида дедушку. На сидении я обнаружила записку и сразу узнала листок из блокнота.

«Моя милая девочка, наше короткое молчаливое знакомство подошло к концу: к сожалению, дела зовут, и мне приходится оставить Вас в дороге.

Счастливого пути!

P.S. Кажется, я нашёл ответ. Пускай он принесёт Вам удачу.»

Я перевернула листок. Тонкий, аккуратно выведенный колосок пшеницы, полусогнутый, а на нём – растрёпанный воробушек. Я аккуратно сложила лист и убрала в задний карман джинсов.

Наконец мы прибыли в то место, где нам предстояло провести две ночи. Маленький городок, по дороге рассказывала экскурсоводша, знаменит колдунами и ведьмами, целителями и алхимиками, проводившими эксперименты за гранью понимания обычного человека! «Да-да, конечно, мы все вам верим! Всё чрезвычайно загадочно и совершенно необъяснимо!» – скептически думала я, пока не окинула взглядом автобус. Нервный молодой человек так вцепился в сиденье перед собой, что побелели костяшки пальцев. Ну ладно, у каждого свои интересы. Даша тоже была в восхищении, да и подростки оживились.

– Наша гостиница, – говорила Лилия Сергеевна, – отнюдь не простое пристанище для туристов. Владелица уже многие годы собирает старинные предметы, окутанные тайнами, связанные с колдовством и магией. Это не только украшения, драгоценности, оружие, всевозможные кубки и бокалы, в которые когда-то незаметно подсыпали яд! Это и старинные книги, картины, предметы мебели, алхимические принадлежности…

Я забеспокоилась и перестала слушать. Ох, нет! Одна из причин, почему я не люблю музеи – запах старой мебели и тканей, такой затхлый, душный, сладковатый, от которого хочется бежать на воздух! Как же там ночевать! Мне снова нестерпимо захотелось домой, и я вцепилась в рюкзак с не меньшей силой, чем нервный в сиденье, но ткань уже пропиталась запахом бензина и пыли.

Музей-гостиница оказался не так плох, как я себе вообразила. Внушительный трёхэтажный дом, стиснутый по бокам такими же старыми зданиями, снаружи ничем от них не отличался. Зайдя внутрь через непримечательную деревянную дверь, мы попали в царство бордового бархата и тёмного дерева, хрустальных люстр и свечей в тяжёлых подсвечниках. Широкая лестница вела на второй этаж, оттуда коридоры уводили в два крыла – восточное с комнатами для гостей и западное, занятое музеем. Номера гостиницы оказались стандартными. Ничего особенного, чего можно было ожидать от такого места: обыкновенные кровати с белым постельным бельём, светлые стены, унылый пейзаж над телевизором, тесная ванная комната.

Хозяйка гостиницы, широкая и невысокая дама лет за пятьдесят с раскосыми глазами, назвалась госпожой Сай. Она довольно сносно говорила по-английски, поэтому я не слушала, что там переводит экскурсоводша. Госпожа Сай пояснила, что её род берёт начало от необыкновенно богатого китайского мандарина, чей младший сын путешествовал по миру в поисках сокровищ, и она продолжает традиции семьи. Я тут же вспомнила свою тётушку с её псевдоаристократическими корнями.

На ужин нас пригласили в обеденный зал, большую часть которого занимал длинный дубовый стол. Еда под стать номерам оказалась незатейливая, но разговоры отвлекали. Госпожа Сай рассказывала про свой музей, который обязательно покажет нам после ужина. Алина слушала с раскрытым ртом, как и остальные. Меня же что-то беспокоило. Хитрый взгляд нашей хозяйки бегал с одного человека на другого, по привычке выискивая что-то ценное. Она часто поглядывала на нервного, хотя это как раз было неудивительно – он весь извертелся. Когда её взгляд пересёкся с моим, я почувствовала, как холодеют пальцы и мурашки бегут вдоль позвоночника. За секунду меня перебрали по косточкам, осмотрели со всех сторон и вынесли решение. Я по привычке сделала, как тётушка учила – аристократка кроме прочего увлекалась мистикой и эзотерикой. Я поставила между собой и хозяйкой гостиницы воображаемое зеркало, как будто она смотрит на своё отражение, а не на меня. Хозяйка перевела взгляд на экскурсоводшу. Я вздохнула. Всегда приятно думать, что такие маленькие фокусы работают, даже если это и не так. Мне вдруг подумалось, что госпожа Сай сама похожа на сундук с сокровищами. В складках её юбки могли храниться как драгоценности с потопленных кораблей, так и черепа неудачливых моряков, а то и запачканный кровью кинжал.

Я проснулась в холодном поту, стряхивая с себя невидимый мох, который, казалось, обволакивал меня от ног до головы и хотел проникнуть внутрь. Колючим комком распирало грудь неприятное чувство, как будто что-то идёт не так. Алина ровно дышала, отвернувшись к стенке. Я села на кровати, на ощупь нашла джинсы, кое-как зашнуровала кеды. Надо найти кухню и приготовить чай, это всегда помогает дома, должно помочь и здесь.

Я шла по тёмному коридору, стараясь не шуметь и никого не разбудить. Свечи на ночь гасили, но по углам стояли тусклые светильники. К моему разочарованию, в гостиной свет вообще не горел, а выключатель на стене я не нащупала. Очень не хотелось возвращаться в комнату за телефоном, поэтому я пошарила по ящикам комода. Нашлись свечи, а значит, где-то должны быть и спички. Ага! Какая я молодец! Я выбрала свечку подлиннее и подсвечник полегче, похожий на чашку, с круглой ручкой под палец. Не хватало только длинной белой ночной рубашки в кружевах и гремящей цепи на ноге.

Я быстро нашла дверь в кухню для постояльцев. Со всеми этими поисками я забыла про свой кошмар, и мне расхотелось пить чай. Сделав пару глотков воды, я решила заглянуть в музей. По правде говоря, меня не так уж интересовали экспонаты. Нас провели по музею после ужина, тщательно расписывая историю каждого предмета. Уже через полчаса я была готова проклясть все эти банки и склянки, кошачьи косточки и лягушачьи шкурки, бусы и амулеты, диваны и ширмы, бесконечные двери, за которыми обнаруживались новые и новые завалы вещей. Помещения не отличались объёмами, туристы толкались, чтобы подойти поближе, кто-то украдкой трогал экспонаты. Даша спала на руках у отца, бессонные тётушки оставались в коридоре у открытого окна. Я бы присоединилась к ним, но Алина за руку тащила меня дальше.

В одной из комнат обнаружилась вторая дверь, ведущая в помещение попросторнее. Я успела разглядеть полки, уставленные книгами, мутное зеркало в углу и стоящее к нему лицом кресло с высокой спинкой. Из-за тёмных пятен на зеркале казалось, что в едва видимом отражённом кресле кто-то сидит. Мне нестерпимо захотелось выбрать с полки какую-нибудь книжку, обязательно с картинками, устроиться в этом кресле… И хорошо бы ещё бутылочку колы кто-нибудь принёс!.. Мои мечтания нарушила госпожа Сай, которая шумно отогнала от двери ринувшегося туда нервного молодого человека:

– Нет, нет! Извините, закрыто!

– Но почему?! – чуть ли не визжал молодой человек.

– Запасник, ничего интересного! – говорила хозяйка, оттесняя нервного и захлопывая дверь.

Тот продолжал возмущаться, и пришлось вмешаться Лилии Сергеевне, которая уверила, что обязательно как-нибудь договорится, чтобы молодого человека пустили в виде исключения. Меня это невероятно разозлило, и я весь вечер надоедала Алине своим ворчанием. Что это значит – его пустят, а других нет? Другим, может быть, тоже интересно! Это что же, если устроить истерику, то всё можно? Алина пообещала поговорить с Лилией Сергеевной, чтобы и меня пустили в виде исключения, и тогда я разобиделась. Она меня ставит в один ряд с этим сумасшедшим, что ли? И вот поэтому, когда я с приключениями добралась до кухни, отчасти от обиды, отчасти от любопытства, я решила попытать удачу.

И что на меня нашло? Я никогда не искала приключений, и мне ни разу в жизни не хотелось пощекотать себе нервы, прогуливаясь в темноте по комнатам, заставленным старой потемневшей мебелью «с историей», как выразилась Лилия Сергеевна. Но в меня словно вселился герой моих любимых книг. Вот он, осторожно оглядываясь – не притаился ли враг в глубокой тени, – выходит из гостиной. По пути он чуть не сносит напольную вазу, но об этом повествование умолчит. Потом он грациозно и бесшумно взлетает по лестнице вверх, к коридорам, споткнувшись и ушибив ногу, но читателю романа незачем об этом знать. Хоть ступени не скрипят, и то хорошо.

Пламя свечи дёргалось, а я вдруг сообразила, что наверняка оставляю за собой капли воска. Эта мелочь вернула меня в реальность, и сразу стало не по себе. Но не разворачиваться же на полпути! Я потянула на себя дверь, и из щели пахнуло затхлым запахом старины. Странно, он не казался таким отчётливым вечером. Наверное, на ночь закрыли окна. Свечка затрещала и погасла. Тьфу ты! Хорошо, что зная о том, какие неожиданности обычно подстерегают героев приключенческого романа, я захватила с собой коробок спичек.

Потом птица-неудачница довольно долго совалась в разные двери, и ни одна из них не была той самой. Я точно помнила, что в основной комнате стоял безголовый манекен в юбке из павлиньих перьев, но как же его теперь найти? Наконец, на глаза попалась полоска подрагивающего света. Это должна быть та самая дверь! И почему я не подумала, что хозяйка вполне может сама сидеть в уютном кресле, конечно, не со стаканом колы, а, скажем, с бокалом вина, и изучать древнюю магическую книгу, готовая наложить заклятье на незваную гостью? Неожиданно раздались мужские голоса. Один был едва слышен, а другой то взвизгивал, то причитал, то умолял. Не наш ли это нервный друг? Но с кем он там разговаривает? Я погасила свечу, поставила подсвечник на пол и подкралась ближе.

…и вновь я спрашиваю себя, что на меня нашло? Может быть, сказался недостаток сериалов? Шла бы в свой номер, курица ты безмозглая, ложилась бы в кровать и смотрела дальше свои замшелые кошмары!

Ближняя комната с манекеном была едва освещена. Через распахнутую дверь из дальнего помещения проникал свет расставленных на полу свечей. Меня неприятно удивило сходство моих и нервного молодого человека действий: прокрасться в библиотеку, не использовать электрический свет… Он снова что-то воскликнул, а ему резко ответил второй голос. Нервный затараторил, убеждая и умоляя. Да говори же ты чётче, ничего не понятно! Я ступала очень мягко – повезло, что тут ковёр! Даже умудрилась ничего не уронить по пути.

Стараясь оставаться в тени, я заглянула в комнату. Во-первых, кресло отодвинули в угол. Во-вторых, нервный буквально ползал на коленях под зеркалом, хотя скорее это было «во-первых». Но этот факт настолько не укладывался в голове, что мозг для начала отметил перемены в обстановке. В-третьих, повсюду валялись книги, листы бумаги и склянки. Ну и в-последних, зеркало… Пятна пропали, но появилось что-то другое. Нет, это не нервный отражался, как я сначала попыталась себя убедить. У самого края зеркала, не выходя за раму, сидел, скрестив ноги, человек. Он бесстрастно смотрел на моего попутчика, который бился лбом об пол. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы закричать, завизжать или что полагается делать в таких случаях, нервный, не замечая меня, возобновил мольбы. Тут бы мне и бежать! Но я словно окаменела.

– О, великий демон зеркала! Одумайся! Снизойди! Я, только я один, предлагаю тебе невиданный дар, жизнь моего нерождённого сына, – он махнул рукой в сторону кресла.

Тогда только я смогла отвести взгляд от зеркала. В кресле, умиротворённо улыбаясь, сидела беременная женщина и поглаживала живот.

– Я повторяю, мне не нужен твой нерождённый сын, – раздельно произнёс демон, который успел устать от пиявочной сущности молодого человека. – А эта женщина…

– Я ей достаточно заплатил, чтобы она молчала! – закричал нервный. Он схватил с пола книгу и потряс ей перед зеркалом. – Но неужели тебе и этого мало?! Я знаю все твои уловки, ты меня не проведёшь! Я настойчив, да, я долго к тебе шёл. Я готов на всё!

Я не могла как следует рассмотреть демона. В дёргающемся свете пламени свечей на жёлтом пятне его лица скакали чёрные тени. Демон помолчал, а потом задумчиво произнёс:

– И ты даже готов занять моё место в зеркале?

– Что? Ты смеёшься надо мной! – взвизгнул нервный, а потом забормотал: – Здесь что-то не так, демон не покидает своё обиталище…

Он стал шарить по полу, нашёл какие-то листы, отбросил, полистал книгу, отбросил и её, схватился за голову. Он дёргал себя за тонкие немытые волосы, беременная вообще задремала. Я боялась пошевелиться – вдруг демон заметит движение? Только сейчас до меня начало доходить: это не один из моих сериалов. Тут и правда происходит что-то такое, от чего глупым птичкам стоит держаться подальше.

– «Зеркало есть источник силы демона, и существо сие не покидает обиталища без крайней на то необходимости», – щурясь, прочитал нервный строку из книги. – Так в чём подвох?

– Ты останешься в нём на двадцать семь лет.

– Двадцать семь лет охранять зеркало демона, обладая всем тем же, чем обладаешь ты?

Неужели он настолько поглощён своей идеей, что не понимает, что ему сейчас подсунут совсем не то, на что он рассчитывает? Это же и дураку ясно! Я подавила героический порыв выскочить на середину комнаты с призывом не верить всяким потусторонним тварям. Ты, Екатерина, не в телевизоре, а этот колдун-недоучка не стоит того, чтобы рисковать. Вообще никто не стоит! Так что стой тихонько и жди момента, когда можно будет смыться, добежать до своего номера, лечь в кровать и сделать вид, что это тебе приснилось.

– Лишь песчинка в твоих часах, а для меня… Не так много, но всё же… За двадцать семь лет я много чему научусь. А что же ты?

– А я пока погуляю, – мягко проговорил демон.

Да врёт он, врёт! Всё просто, как эта самая твоя песчинка из часов! Неужели поверит?

– Устал сидеть в зеркале, – добавил демон с едва заметно изменившейся интонацией.

А вот это правда, сразу слышно! Однако нервный молодой человек не был так внимателен, как заядлая любительница сериалов. Сейчас бы кусочек пиццы и шипящую колу в стакане… Пришлось себя одёрнуть, ведь это явно не развлекательное шоу. Но и уйти я не могла, я даже боялась пошевелиться, не то что попытаться покинуть комнату. Точно споткнусь и что-нибудь уроню!

Молодой человек вскочил и заметался по комнате. Я сжалась. Только бы он не посмотрел в мою сторону!

– Надо рискнуть! Слишком долгий путь я проделал… А с этой что делать? – внезапно воскликнул он.

Я вздрогнула, но он смотрел не на меня, а в кресло, на дремлющую женщину.

– Ах, к чёрту, я же заплатил – пускай сама разбирается. Ну, демон, я согласен.

Демон поднялся на ноги, потянулся вглубь зеркала, достал длинный плащ и накинул его на плечи.

– Приложи обе руки к поверхности и скажи, что ты согласен заменить меня в зеркале на двадцать семь лет.

– И всё?

И всё, дурачок! Да что же ты делаешь!

Но молодой человек и правда сделал так, как сказал демон. Я и глазом моргнуть не успела, хотя возможно я и вовсе не моргала, как нервный провалился внутрь зеркала. Демон же просто шагнул наружу. Незадачливый колдун метнулся было за ним, но ударился о невидимую стену.

– Эй, это ещё что? Почему я не могу выйти?! У меня же должен быть свободный круг рядом с зеркалом! Стой, ты обманул меня! – он в отчаянии заколотил руками по поверхности. Беременная так и спала, и я позавидовала её нервной системе.

– Ты хотел обладать тем же, чем я – вот и обладай. Всё, что отражается в зеркале – твоё. Через двадцать семь лет выйдешь.

Демон развернулся, взмахнул рукой перед собой и напоследок обвёл комнату взглядом. У него было совершенно не демоническое, а уставшее человеческое лицо. Он сделал шаг вперёд и пропал. Нервный между тем времени не терял. Он поднимал с пола бумажки и что-то искал в текстах. В другое время мне показалось бы удивительным, что в отражении бумажки переместились, а в комнате остались лежать на полу. Затем колдунишка вытащил из кармана крупную жемчужину и направил её в сторону беременной.

– Думаешь, запер меня? Я ко всему готов! Может, не сразу, но выберусь и найду тебя, обманщик!

Он прикрыл глаза и что-то зашептал, женщина вскрикнула, вскочила на ноги, но тут же рухнула обратно в кресло.

Нервный был опаснее, чем казался на первый взгляд. Может быть, для демона из зеркала он и не представлял угрозы, а для слишком любопытной девицы очень даже представлял! Свободной рукой молодой человек водил в воздухе.

– Кто ещё здесь? – прошипел он сквозь зубы, не открывая глаза.

Я, в панике и совершенно не задумываясь, по глупой привычке вообразила напротив себя зеркало, метнулась к выходу и предсказуемо на что-то налетела. Я едва не приняла препятствие за манекен, но нет, это явно был кто-то живой, да и притом гораздо ниже ростом.

– Пойдём! – прошептала госпожа Сай и потащила меня к выходу.

Мы оказались в коридоре, она захлопнула дверь и брызнула на неё жидкостью из бутылочки, которую извлекла из складок платья.

– Это его немного задержит, но ненадолго! Девочка, нам надо спешить!

– Что? – только и смогла выговорить я.

Кто это «девочка», куда это спешить? У меня в голове всё перемешалось.

– Что происходит?

– Быстро объясню, а ты пока это надень, – сказала хозяйка и сунула мне в руку свёрток. – Была у меня прекрасная редкость, зеркало с заточённым в нём колдуном…

– Демоном?

– Колдуном! Этот твой недоучка…

Мой?!

– …решил, что там демон. Теперь он сам заперт, но жемчужина позволит ему собрать достаточно энергии, чтобы выбраться.

– Так надо вывести оттуда эту женщину и накрыть зеркало тряпкой, – сказала я первое, что пришло в голову.

Госпожа Сай всплеснула руками.

– Да если бы всё было так просто! Он доберётся до остальных, потихоньку весь город охватит. Ты не представляешь, что это за жемчужина!

– Я иду будить группу, – заявила я. – Мы садимся в автобус и уезжаем.

Женщина вырвала у меня из рук свёрток, сама открыла его и надела мне на шею тяжёлый серебряный амулет. Для этого ей пришлось встать на цыпочки.

– Сейчас зайдём, я отвлеку мальчишку, а ты увидишь след и пойдёшь по нему. Найдёшь колдуна, скажешь, что госпожа Сай послала тебя…

– Я ухожу, – как-то совсем не убедительно перебила я женщину.

Она не слушала.

– …в оплату предложишь этот амулет и вернёшься обратно с колдуном, он всё исправит.

Вот так, это только в воображении я смелая. Рядом с решительными людьми я теряю силу воли. Папа всегда говорил, что если бы мне пришлось пойти работать, то я стала бы идеальным сотрудником, падающим в обморок при приближении начальника.

– Быстрее, быстрее!

– Я не пойду.

– Больше некому, ты колдуна видела, знаешь. Я пока задержу мальчишку. Умрут же все, пойми! И подружка твоя!

У меня в голове образовалась пустота. Как же это?.. Как кто-то может умереть? Я же всего лишь пошла на кухню, потому что мне хотелось пить!

– Ну же, не бойся, – хитрые раскосые глаза бегали по моему лицу, и что-то было не так, но я совершенно перестала соображать. Всё было не так!

– Это для тебя безопасно, – уговаривала госпожа Сай, – амулет защитит, отведёт взгляды. И это совсем быстро, просто попроси колдуна! Ну?

Там, где колдун махнул рукой, воздух искрился серебряными точками. Я повторила его жест, и воздух передо мной стал мутным. Сай, что-то крича нервному, толкнула меня внутрь.

Глава 2. Серебристые следы

Я бегу по следам, стараясь не поднимать голову. Пыльная дорога посреди зелёной травы. Искры в воздухе. Я провожу рукой и проваливаюсь в снег. Хорошо, что всего несколько шагов! Ещё переход, от которого кружится голова, и я на песчаном берегу моря. Время заката, но ни души вокруг. Пахнет рыбой и водорослями. Бегу дальше. Холодно, а я в одной майке и джинсах, ноги замёрзли в тряпичных кедах. Я просто делаю, что мне сказали. Я сжимаю в руке амулет, чтобы он не давил на шею.

Наконец-то, оказавшись на окраине деревни, я успела заметить, как колдун, человек в тёмном плаще, открывает очередной проход. Я поспешила за ним. Ещё пара переходов, я догоню его, и мы вместе вернёмся домой! Но всё оказалось не так просто.

В этом месте душный воздух был пропитан осенью, тяжёлые тучи нависли над полем пшеницы или чего-то похожего на неё. Женщины косили золотые колосья. На краю поля лежали аккуратно сложенные коричневые плащи. Колдун остановился, и тут бы мне подойти, но из воздуха, разбрызгав вокруг серебристые искры, появился второй мужчина. Не успела! Я поспешно нырнула в колосья, вспугнув стаю серых птичек. Конечно, Госпожа Сай сказала, что амулет отводит взгляды, но она ещё много чего наговорила, например, про быстрое и безопасное путешествие.

Мужчины обнялись. Второй колдун был плотным и широкоплечим, а его светлые коротко постриженные волосы у висков тронула седина Я решила, что ему около сорока. Зеркальному же колдуну я бы не дала больше двадцати пяти лет. Выглядел он хоть и смертельно уставшим, но всё же молодым, даже несмотря на болезненную худобу и неухоженный вид. Из-за щетины его лицо казалось грязным, а длинные, до плеч, тёмные волосы висели тусклыми прядями. Плащ то ли выцвел, то ли потерял цвет из-за покрывавшей его пыли. Второй мужчина тоже носил плащ, бордовый, новый и явно тёплый. Меня вдруг забила дрожь, застучали зубы.

Что же делать? Подойти? Не подойти? Быстренько сбежать обратно? Я ведь даже не знаю, как это сделать! Позади серебристых искорок-следов не осталось. Тихонько, стараясь не шевелить колосья больше, чем нужно, я подобралась ближе.

– Джей! Я сразу почувствовал твой зов, но у меня блок по перемещениям, если помнишь.

– Помню, – тихо сказал колдун.

Из-за ветра, гулявшего среди золотых колосьев, я едва слышала его хриплый голос.

– Как же ты выбрался?

Колдун что-то прошелестел в ответ.

– Конечно! О чём я думаю!

Этот вроде бы не страшный. Если колдун из зеркала не согласится, может быть, его друг поможет?

– Срезать через бабочек? Уверен?

Эй, да стойте, куда же вы! Стоило отвлечься на секунду, как они ускакали в очередной проход. Я стукнула кулаком по земле. Мне уже порядком надоело мёрзнуть и бегать, бегать и мёрзнуть. Я привстала, оглянулась – не смотрит ли кто? – и накинула на себя один из коричневых плащей, оставленных девушками. Немного пыльный, весь в траве и золотистых колосках, но главное, греет!

Если бы я тогда знала, что это за лес, я бы ни за что туда не сунулась. Я не могла и представить, настолько это опасно. Но в тот раз мне повезло. Я махнула рукой по следу, привычно уже сделала шаг и оказалась в своём кошмаре. Мох, зелёный мох повсюду, светлая дорога, петляющая сквозь эту зелень. Голые стволы ярко-красного цвета, уходящие так высоко, что их белые ветви сливаются с облаками. Сами стволы как будто жидкие, дрожащие. Воздух влажный и густой, пропитанный запахом мха. Колдуны не успели уйти далеко. Они медленно ступали по тропе, опустив головы и почему-то зажав уши руками. На всякий случай я сделала то же самое.

Не знаю, что случилось, может быть, ветка хрустнула под ногой, но ближайшее дерево вдруг ожило, заколыхалось сотнями крыльев, и в воздух взвились алые бабочки. Обнажившийся ствол дерева оказался белым, как и ветви наверху. Бабочки устремились ко мне, и я чуть не закричала, но не отняла руки от ушей. Алые бабочки порхали вокруг, но не садились. Звуки, издаваемые их крыльями, всё равно были слышны. Они сливались в шёпот, и мне почему-то стало очень важно услышать, что они говорят. Я споткнулась, и амулет больно ударил по груди. Только тогда я вспомнила, куда и зачем иду. Колдуны уже успели нырнуть в следующий проход. Я поспешила к серебристым искоркам. Как же открыть его? Я отняла руку и тут же зажала ухо плечом, но успела услышать настойчивый шелест крыльев. «Другая жизнь…» Мне нужно, необходимо знать, о чём же они говорят! Но я уже махнула рукой в воздухе и провалилась в скопление серебристых искр.

Стоило мне вслед за колдунами пройти через арку в городской стене, я ненадолго потеряла ориентацию. Я словно вернулась на пару дней назад, на экскурсию по одному из маленьких городков. За красными крышами и зеленью деревьев торчал шпиль собора. Вдоль улиц тянулись невысокие каменные дома, булыжная мостовая спускалась к каменистым берегам речки. Её русло, выложенное тем же булыжником, что и дорога, бежало широкими ступенями вниз от холма. Здесь было многолюдно, и я испугалась, что потеряю колдунов. Я запахнула плащ, накинула капюшон и сжала в руке амулет. Я могла только надеяться, что он действительно не даст им увидеть меня, пока я сама этого не захочу. А я вообще-то не хочу! Моё единственное желание – побыстрее оказаться дома.

Я рискнула приблизиться к мужчинам, чтобы послушать, о чём они говорят.

– Тебя же заперли на сорок лет, – негромко говорил второй. – Я думал, если и увижу тебя, то это получается… Тринадцать лет прошло, то есть через двадцать семь лет! Мы оба превратились бы в почтенных старцев с длинными седыми бородами!

Он засмеялся. Вот, значит, откуда эта цифра. Но тринадцать лет назад колдун должен был быть совсем мальчишкой! Что-то тут не сходится.

– Давай-ка заглянем вон в то местечко, там в это время пусто.

Он указал на дверь с круглой деревянной вывеской, на которой была вырезана гроздь винограда. Зеркальный колдун кивнул и вдруг обернулся. Его болотно-зелёные глаза смотрели прямо на меня, и я остолбенела от страха.

– Пойдёшь с нами?

– А это кто? – удивился второй, но тут же заметил колосок пшеницы, приставший к краю моего плаща. – Мы тебя случайно с золотого поля прихватили? Пойдём, погреешься, а потом вернём тебя обратно.

Я смогла только коротко кивнуть. Может быть, и зеркальный колдун меня не узнал? Что же теперь делать? Сказать правду?.. Извините, но вы ошиблись. На самом деле я преследую вас уже довольно давно. А на плащ не обращайте внимания, я его, так сказать, позаимствовала.

Мы зашли в трактир и заняли столик в углу. Я опустила голову так, что капюшон скрыл моё лицо, и могла видеть только свои запачканные кеды. Напиток, который принесла официантка, манил пряным ароматом, но я не решалась притронуться к кружке. Я сосредоточилась на разговоре, чтобы не упустить момент, когда можно встрять. Колдун из зеркала сделал глоток, и его голос как будто немного очистился от накопленной пыли.

– Там один мальчишка решил, что я – зеркальный демон.

– Да это же сказочки!

– Самоучка. Почти как мы с тобой, – колдун хмыкнул.

– И что ты сделал?

– Есть способ выбраться из зеркала до окончания срока – нужно найти того, кто добровольно тебя заменит. А он пришёл ко мне сам.

– Ты его так и оставил?

Я напряглась. Вот сейчас можно влезть в разговор!

– Да. Неприятный тип. Для мира с угасшей магией может представлять опасность. Хуже точно не будет. Сначала я думал прихватить его душу, как было принято в старые добрые времена, но решил, что мне ни к чему такой помощник. Да и тот мир слишком далеко от нашего.

У меня внутри всё сжалось. Похоже, от него не стоит ждать помощи. Лучше бежать отсюда подобру-поздорову, а то как бы он мою душонку не прихватил.

– Времена стали ещё менее добрыми, Джей… После твоего случая Совет взялся за этот вопрос. Сразу кто-нибудь донесёт, и Совет придёт проверить, насколько это было добровольно.

– Что же, и нашему учителю досталось? – слово «учитель» он как будто выплюнул.

– Сначала он сбежал, а когда вернулся, стал осторожнее. Десять лет он вообще не мог заниматься прежними делами, а позже ему запретили набирать больше двух мальчишек одновременно.

– Представляю себе, как он рвал и метал, – проговорил зеркальный колдун с оттенком злорадства.

Они замолчали, а я так и не решила, что делать.

– А ты что не пьёшь? – заботливо спросил меня второй колдун. – Может, есть хочешь?

Я вздрогнула и отрицательно помотала головой. Капюшон немного сполз.

– Да не беспокойся ты, Робин. С детства спасаешь маленьких птичек.

– Как и ты, – ответил Робин.

Птичек?.. Я, не веря своим ушам, подняла голову. Колдун взглянул на меня, как госпожа Сай за ужином – неужели всего лишь вчера! – словно разбирая на составляющие. В тот миг, когда он перевёл взгляд обратно на своего друга, даже чуть раньше, как только дрогнули его ресницы перед тем, как моргнуть, в этот бесконечно длинный миг я вскочила и бросилась к выходу.

Я толкнула дверь и оказалась на улице. Неважно, куда бежать, только бы подальше от этого взгляда! Я перебежала речку через низкий каменный мостик, расталкивая людей, идущих по своим делам. Они не замечали меня – амулет работал. Ах, лучше бы он сработал раньше! Спасибо моим длинным ногам, я бежала быстро, как ветер. Я пронеслась мимо домов, пересекла реку, миновала арку в городской стене. За ней начинались домики попроще. Я поспешила дальше, постоянно оборачиваясь, но колдуны не преследовали меня. Может быть, они решили, что я им не нужна?

Я быстро запыхалась – не так часто мне приходилось переходить на бег. Если подумать, то последние годы моим единственным спортом были прогулки вокруг утиного прудика. Дома мельчали, а расстояние между ними росло. Я оказалась на окраине города, больше напоминавшей деревню. Встав на обочину, чтобы не мешать повозкам, я сжала обеими руками амулет. Он меня сюда переместил, он должен как-то вернуть обратно! Я вспоминала лёгкое головокружение во время переходов и как металл ненадолго становился тёплым. Я трясла холодный амулет и шептала «Давай, давай же!» Прекрасное заклинание, Екатерина, но тут нужно что-то посерьёзнее.

Внезапно амулет и правда нагрелся. Но стоило мне обрадоваться, как из ниоткуда, подняв фонтан серебряных искр, выскочил старик. Узкие чёрные штаны и рубашка скрывались под полосатой чёрно-красной накидкой. Это выглядело бы смешно, если бы колдун не задыхался от ярости.

– Воровка! Как ты смеешь! Десять лет я его искал, а ты нагло используешь его прямо у меня под носом?!

Он попытался схватить меня, но я сумела увернуться и бросилась к пролеску за домами. Старик догнал меня, схватил за плащ, и я упала. Быстро перевернувшись на спину, я успела заметить, что со стороны города приближается колдун из зеркала с другом. Им-то что нужно?! Колдун в полоску потянулся к моей шее, я отпихнула его и попыталась встать, но он наступил на мой плащ, из которого я теперь не могла выпутаться. Он схватил меня за волосы, и я решила, что мне конец.

– Стой!

Старый колдун обернулся, не отпуская моих волос. От боли текли слёзы, перед глазами всё размылось. Зеркальный колдун подошёл, а его друг остался стоять на дороге, где уже собралась любопытствующая публика. Старик наконец-то отпустил меня.

– Отдай амулет, – обратился ко мне зеркальный колдун.

Вот теперь точно конец! Что я без него буду делать? Но выбора не было. Я сняла амулет и, как ни странно, почувствовала себя свободнее, что, конечно, мало соответствовало действительности. Мне даже не пришло в голову встать с земли. Я просто протянула тяжёлое украшение зеркальному колдуну. Его опередил старик: с победным вскриком он выхватил у меня амулет, и, спрятав его во внутренний карман плаща, кинул зеркальному колдуну:

– Следи за ней.

– Сам лучше следи за своими вещами, – резко ответил тот.

Чёрно-красный старик ушёл в никуда, оставив за собой серебристый мерцающий след, который мгновенно погас. На меня обрушился гул голосов, говорящих на неизвестном мне языке. Я понимала его, лишь пока амулет был рядом. Оставался последний шанс, что я объяснюсь жестами, а колдун по доброте душевной поможет без оплаты или хотя бы закинет меня назад в мой мир.

– Вставай, – произнёс колдун по-русски.

Я уставилась на него и заморгала. Он ждал. Ну да, ведь он разговаривал с нервным. За тринадцать лет можно выучить язык, и даже не один. Я нехотя поднялась на ноги. Одежда перепачкалась в дорожной пыли и грязи, а волосы торчали во все стороны. Больше всего хотелось лечь обратно и чтобы меня никто не трогал. Колдун знаком показал, чтобы я шла за ним, и направился обратно к городу.

По пути его друг постоянно оглядывался с таким заботливым выражением лица, что мне хотелось плакать. Просто отправь меня домой! Зеркальный колдун не оборачивался, как будто его вообще не беспокоило, иду я или нет. А ведь он прав, без амулета я точно никуда не денусь.

Они о чём-то беседовали так, словно и не расставались на тринадцать лет. Второй колдун хохотнул, снова с беспокойством глянул на меня и что-то спросил у своего друга. Тот равнодушно пожал плечами.

Меня мутило от страха, и я ссутулилась. Я не герой сериала, просто отпустите меня домой! По щекам потекли слёзы, и я поспешила стереть их, пока этот, заботливый, снова не обернулся. А может быть, они сговорились и разыгрывают представление «хороший полицейский – плохой полицейский»?

К моему облегчению, меня не завели в мрачный особняк с сырыми подвалами и ржавыми решётками. Мы вернулись к тому же трактиру. На этот раз второй колдун шепнул что-то хозяину заведения, и тот отвёл нас в скромный кабинет на втором этаже. Окно выходило во внутренний дворик. На ветке дерева, увитого плющом, сидела сизая горлица и ухала. У меня разболелась голова. Второй колдун постучал по мутному стеклу, птица взмахнула крыльями и тяжело спикировала вниз. Не дожидаясь приглашения, я опустилась на один из мягких стульев, расставленных у круглого стола. «Где твои манеры, Екатерина?» Отстань, тётушка, Екатерина вляпалась во что-то непередаваемо ужасное, и её не держат ноги. Разом навалилась вся скопившаяся усталость. Как будто я пошла на кухню за чаем в другой жизни.

Официантка принесла три кружки с дымящимся напитком и миску с круглыми булочками, похожими на диванные подушки. В центре каждой, в углублении лежал или орешек, или изюм, или зелень. В другой ситуации я бы обязательно попробовала парочку, но сейчас было не до мыслей о еде.

Снять бы грязный плащ, но не хотелось остаться в одной майке. Робин устроился на подоконнике, а зеркальный колдун сел рядом со мной и взял за запястье. Его кожа была сухой и холодной, да и от него самого пахло так же – холодной сухой пылью. Быть может, так пахнут зеркала? Я попыталась освободить руку, но он не отпустил.

– Без амулета ты не понимаешь местный язык. Пока я держу твою руку, я могу сделать так, чтобы ты понимала нас обоих и сама могла говорить.

Я посмотрела на второго колдуна, который казался заслуживающим большего доверия. Он спросил:

– Ты сейчас понимаешь, что я говорю?

Я выдавила из себя:

– Да.

– Рассказывай, зачем ты за мной шла, – сказал Джей.

Я не знала, с чего начать. Может быть, с «отпустите меня домой»?

– Она не знает, как начать. Надо ей помочь, – нарушил тишину Робин.

Джей повернулся к другу:

– Говоришь, у тебя новая работа?

– Да, и я умею спрашивать так, чтобы люди отвечали.

Мне почудились застенки с пыточными инструментами, и я сглотнула, чтобы убрать комок, подступивший к горлу. Вот тебе и хороший полицейский.

– Меня зовут Робин, – мягко заговорил он, – а моего друга – Джей. Джей только что вернулся домой из заточения в зеркале, и многие будут его возвращению не рады. А тут ты. Вот нам и интересно, кто тебя послал. Для начала скажи, как тебя зовут?

– Е… е… Катерина, – запинаясь, не очень-то по-геройски пробормотала я.

Робин почему-то присвистнул.

– У них так можно, – сказал Джей и наконец соизволил заговорить со мной: – Здесь приняты короткие имена, два-три слога. Если человек родился в простой семье – будет носить односложное имя, если в семье с побогаче – то в два слога. Можно заслужить дополнительный слог, если упорно трудиться или совершить что-то выдающееся. Четыре слога – это исключение…

Колдун вдруг замолчал, как будто выдохся. Свободной рукой он взял кружку с напитком и осторожно пригубил её. Поморщился. Робин с сочувствием посмотрел на него:

– Нет?..

– Отвык пить, – проговорил Джей.

Он снова пригубил напиток, вздохнул и поставил кружку обратно.

– Так вот, Е-как-там-рина. Простой вопрос: откуда у тебя амулет?

Я смогу! Я же всю дорогу тренировалась, что сказать!

– Меня послала за тобой… за вами…

– …за тобой… – терпеливо сказал колдун, помогая мне выудить нужные слова.

– Меня послала за тобой госпожа Сай и дала этот амулет для оплаты.

Я выдохнула. Это было очень длинное предложение. Робин удивлённо спросил:

– «Госпожа сай»? Серьёзно? Ты сказал, что зеркало хранилось у сай, но «госпожа»?

– Она себя так называет. Много человеческой крови примешалось.

– Неплохо! – покачал головой Робин. – Но какая же наглость!

Моя бедная голова пошла кругом, я переводила взгляд с одного колдуна на другого, ничего не понимая.

– Сай, – начал объяснять Робин, – это такая…

– Сущность, – подсказал Джей, разглядывая напиток в кружке.

– …с хорошим нюхом на магию. Они бестелесны и жаждут заполучить тело.

– Хозяйка отеля – исключение.

– Возможно, кто-то из её предков был сай, заполучившим человеческое тело. Обычно они встречаются в виде сорок, белок, мышей…

– Которые собирают всякое магическое барахло и тащат в нору, – зеркальный колдун снова смотрел на меня. – Для оплаты чего?

– У нервного… у того, который принял тебя за зеркального демона, оказалась какая-то жемчужина, и он опасен, и его надо… о-обезвредить?..

– Как ты за мной прошла?

– Амулет показывал мне серебристые следы.

Зеркальный колдун посмотрел на своего друга. Робин спросил:

– Это ведь был простой ученический амулет, так? Который усиливает связь ученика с учителем?

Джей только кивнул. Робин развёл руками:

– Извини, давно этим не интересовался… После того, как тебя заперли, я недолго пробыл учеником у нашего дражайшего учителя. Тут началась заварушка, и я ушёл воевать.

– Как же он тебя отпустил?

– Ему пришлось. Заварушка оказалась довольно крупной, с горцами. Королевским указом было велено отпустить всех молодых людей, а Совет как раз прижал Тина. Так что с амулетом?

– Стандартный с двойной связью. В самом амулете магии нет. Естественно, раз им пользовался не ученик колдуна, а кто-то посторонний, то энергия для переходов выкачивалась из старика. Думаю, у него была бессонная ночь.

Робин задумчиво кивнул.

– Амулет, который показывает следы. Сай, которая не может справиться с зеркалом. И на что это, по-твоему, похоже?

– На обман, – просто сказал Джей.

Я напряглась, но они не обратили внимания. Это относилось не ко мне.

– Что ты делал для сай, пока был в зеркале?

– Подсказывал, где и что можно обменять или купить. Пока у меня было несколько зеркал, я мог видеть содержимое антикварных лавок. Кое-какую информацию находил в книгах.

– Значит, это своеобразная плата за услуги. Очень в их духе. И что ты будешь делать?

– Ничего, – колдун обернулся ко мне, оглядел, как будто оценивая, и заявил:

– Я не работаю бесплатно.

Я открыла рот, но не придумала, что сказать. Мы так мило болтали, я уже начала надеяться, и вот тебе!

– Но… но! Там же люди! Он их!.. – не находя слов, я взмахнула свободной рукой, словно пингвин, который машет крыльями, безуспешно пытаясь взлететь. – У госпожи… у сай ещё много всяких штук, она найдёт, чем заплатить!

– Мне её барахло не нужно. Что ты можешь предложить? – спросил он, делая акцент на слове «ты».

– У меня ничего нет! – в замешательстве воскликнула я.

– Предложи мне свою душу.

– Что? – я засмеялась, потом взглянула в его лицо и закашлялась. Это была не шутка.

– Джей! – воскликнул Робин.

– Просто отправьте меня домой, мне ничего больше не нужно! Они там сами разберутся! – закричала я, переводя взгляд с одного на другого.

– Это тоже работа, – ответил зеркальный колдун.

Вот так. Загнал меня в ловушку. Я оглянулась на второго. Тот был удивлён не меньше меня:

– Джей, зачем тебе это?

– Позже объясню.

– Знаешь, – разозлился вдруг Робин, – мне можешь не объяснять. А ей – обязан, раз решил её в это втянуть.

Не дождавшись ответа, Робин обратился ко мне:

– Это древнее название ритуала, душа останется при тебе. Тот серебряный амулет помогает работать связи ученика и учителя, то есть, если у учителя не хватает сил, он берёт их у ученика, а если у ученика не хватает – берёт у учителя. То, что предлагает тебе мой друг, – он вздохнул, – это односторонняя связь. Ей часто пользуются колдуны, которым нужно больше магии. Тот, кто «отдаёт душу», становится слугой и дополнительным источником магии. Часто люди это делают за деньги, но Джей…

– Я предлагаю оплатить услуги. Хватит разговоров. Робин тебе не поможет, он не может ходить далеко через миры. Ну так что? Одна птичья душонка за – сколько там? – двадцать жизней? Разве это плохой расчёт?

Птичья душонка?! Но какой у меня выбор? Соглашусь я или не соглашусь – всё равно останусь здесь. Только в одном случае буду привязана к этому колдуну. А в другом… Я вспомнила, как мысленно переживала приключения вместе с героями своих любимых сериалов. Часто ли даже в фантазиях мне удавалось выжить? Я сидела, уставившись в пол, а в голове носились бессвязные мысли.

– И что будет?

– Останешься здесь, будешь выполнять поручения и делиться своей силой. Может, я тебя потом отпущу, посмотрим.

В моей голове стало поразительно пусто. Вопрос «Что же делать?», как теннисный мячик, бился о стены. Никаких мыслей, никаких голосов. Никто не помянул куриные мозги, не воскликнула сердито тётушка своё вечное «Екатерина!», когда я тихо произнесла:

– Хорошо.

Зеркальный колдун кивнул и повернулся к своему другу.

– Робин. Мне нужен свидетель.

– Джей, серьёзно? Свидетель? Ты что, собрался?..

Джей отпустил мою руку, и их речь снова превратилась в непонятный набор звуков. Зеркальный колдун что-то долго объяснял, иногда кивая на меня. Робин перебивал его и спорил, неопределённо указывая рукой в сторону. Я пыталась уловить хоть одно знакомое слово, но тщетно. Вернулась птица и снова натужно ухала.

Робин, сложив руки на груди, отвернулся к окну. Джей снова взял меня за запястье, а его друг проговорил:

– Если Совет узнает, прикрыть я тебя не смогу.

Всё прошло быстро и не очень-то по-магически. Никаких свечей, никаких пузырящихся зелий, в которые нужно добавлять кровь. Может быть в том числе и поэтому мне всё показалось несерьёзным. Я была уверена, что как только я окажусь в своём мире, ничто не заставит меня пойти обратно с колдуном. Робин встал у стола и наблюдал. Зеркальный колдун сжал мою правую ладонь в своей и велел повторять за ним. Я больше не видела серебряных искр, но что-то происходило вокруг меня и со мной.

Он говорил текст клятвы на своём языке. У меня закружилась голова, всё вокруг плясало разноцветными огнями, и я повторяла, не вдумываясь. Там было что-то про душу и тело, сердце и мысли, руки и ноги, крылья и перья. Ладно, про это не было. Основной смысл заключался в том, что не посмотреть мне теперь новую серию любимого сериала.

Когда колдун отпустил мою руку, на ладони у основания большого пальца осталась чёрная клякса. Я с удивлением потёрла её.

– Оно не стирается, – сухо сообщил Джей. – Это пятно означает, что мы связаны.

Подал голос Робин:

– Дай-ка посмотреть! Метка от нашего учителя пропала?

Джей рассматривал свою ладонь.

– Нет, теперь одно поверх другого, перекрылись. Всё не так просто.

Глава 3. Побег

Джей не допил то, что оставалось в кружке, и есть тоже не стал. Оказалось, что перемещаться с помощью магии из центра города запрещено, поэтому нам пришлось вернуться к городской стене и уже за её пределами начать путь через миры. По дороге я, не чувствуя вкуса, воровато жевала булочку, которую прихватила из трактира. Колдун, как и прежде, поводил рукой по воздуху, но без амулета я не видела серебряных искр, и мне пришлось держаться за его плечо.

В этот раз мы не проходили через лес с бабочками, и дорога заняла больше времени.

– Если бы я раньше заметил, что ты идёшь за нами, я бы не стал сокращать путь через бабочек, – соизволил объяснить колдун.

Значит, какое-то время амулет действительно скрывал меня от его взгляда. После этого Джей не проронил ни слова, пока мы не оказались в поле с золотыми колосьями. Девушки продолжали косить, но уже дальше от края. Плащи лежали рядом, светило солнце, а пронизывающий ветер гнал волну по верхушкам колосьев. Чирикали серые птички с полосатыми хвостами. Колдун остановился и взглянул на меня. Так смотрят на муху, которая бьётся о стекло рядом с открытой форточкой.

– Верни плащ и извинись.

– Что?

Он закатил глаза.

– Ты спросила, прежде чем его взять?

Мне этот вопрос совсем не понравился. Он что, будет совать свой нос во все мои дела? Я хотела так ему и ответить, смело и решительно, как и подобает гордой девушке, которая никому ничего не должна, но вместо этого забормотала, оправдываясь:

– Н-нет, но никто не заметил! Я просто положу его на место, и…

– Нет, – отрезал колдун.

– Но я не знаю их язык! – нашлась я.

– Я знаю, значит, теперь знаешь и ты.

Я скрестила руки на груди, но этот жест тоже не выглядел внушительно, и колдун не передумал. Я сняла плащ и медленно двинулась в сторону девушек. Никто из них не отреагировал на моё приближение, кроме одной. Светловолосая, розовощёкая девчонка лет шестнадцати повернулась и грубо спросила:

– Что?

В моей голове как будто открылся файл, соответствующий этому языку.

– Я проходила мимо, замёрзла и взяла на время плащ, – слова выходили как-то коряво, мой язык не был приспособлен под эти звуки. – Я…

– Нельзя так! – воскликнула девушка, вырывая у меня из рук плащ. – Нельзя!

– Извините, – прошептала я.

Другие девушки остановились и наблюдали за сценой. Лица их были хмурыми и враждебными. Я попятилась и побежала к колдуну.

Он ничего не сказал, вновь махнул рукой, и мы шагнули в следующий переход.

Наконец, мы оказались в отеле. Здесь всё ещё царила ночь, но небо едва посветлело. Сколько же времени прошло? На меня навалилась усталость от последних часов. Произошедшее казалось бессвязным дурным сном. Дверь, ведущую в комнату с манекеном, покрывали подтёки, а рядом в кресле сидела сай и периодически брызгала на неё водой из бутылки. Женщина вовсе не выглядела обеспокоенной, скорее, скучающей. При нашем появлении хозяйка гостиницы вскочила.

– Господин колдун! Рада видеть тебя! Вижу, ты получил плату за помощь! Но зачем же ты вернулся?

Она непрерывно кланялась. Я хотела сказать этому проклятому заискивающему существу, что амулет оказался краденым и что из-за неё я теперь не могу вернуться домой, как вдруг меня осенило: я же почти дома. Хотя бы в нужном мире! Просто тихонечко отойти, добраться до номера, взять рюкзак с вещами. Только не разбудить Алину, нет времени на объяснения. Найду вокзал, куплю билет на ближайший поезд и уеду домой!

Может быть, из-за того, что я мало спала, или из-за того, что столько всего произошло за короткий промежуток времени, план показался вполне осуществимым.

– Вперёд! – Джей подтолкнул меня к двери.

Я так задумалась, что без возражений сделала, что он сказал – зашла в комнату с манекеном. Дальняя дверь была закрыта.

– Ну наконец-то! – воскликнула беременная женщина, потянулась и, охая, поднялась с пола.

Пока я пыталась сообразить, как она умудрилась вырваться из лап колдуна, беременная протиснулась между мной и Джеем в коридор и устроилась в кресле сай.

– Вся спина затекла, – пожаловалась женщина. – Я стучу-стучу, кричу-кричу, дверь не открывается, пришлось на пол лечь, отдохнуть.

– А как же колдун? – спросила я.

– А что колдун? Он в меня сначала вцепился этой круглой штукой – вот я напугалась! Чувствую – как душу вынимает!

У меня неприятно кольнуло в груди.

– А потом эта его жемчужина взорвалась, как будто переполнилась.

– Слабый артефакт, – заметил Джей. – К тому же, зеркало не терпит магии внутри себя.

– Я сразу вскочила, хотела убежать, ведь он ещё что придумать мог. Вспомнила, что этот, – она кивнула на Джея, – сказал: у тебя есть всё, что отражается в зеркале. Ну, я скатерть схватила, зеркало накрыла – пускай у него ничего не отражается!

Беременная тарахтела что-то о том, как из дальней комнаты она вышла, а в коридор попасть не смогла, как снова задремала, а я пыталась осознать, что она сказала. Во-первых, по словам сай, это была сверхмощная жемчужина, а не жалкий артефакт. Во-вторых, я же сразу предложила накрыть зеркало тряпкой! Значит… Что же это значит, Екатерина? Я, конечно, иногда птица-тупица, но в целом не безмозглая: когда надо, соображаю быстро.

Хозяйка гостиницы отправила меня за колдуном не для того, чтобы попросить помощи или чтобы отдать ему амулет – ведь он сам сказал, что ему не нужно её барахло. Это я была платой за услуги!

Сай тем временем заискивающе обратилась к колдуну: раз уж он снова здесь, то не мог бы он сделать что-то с беременной женщиной. Та уже опять дремала. С нервным-то сай разберётся сама! А эту даму она даже выпускать из комнаты опасалась, не придумала, что делать, поэтому блокировала ей путь. Разболтает ещё!

Джей склонился над беременной и положил ей руку на живот.

– Ребёнку могли передаться способности, но ей об этом знать не надо. Лучше ей вообще всё забыть. Здесь сильный фон, очень много электричества и волн, а вы будете мешать, – он взглянул на нас с сай. – Останьтесь в коридоре, пока я буду работать с её памятью.

Я не поверила своему счастью. Колдун перенёс беременную обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Сай уселась в кресло и увлеклась разглаживанием складочек на своём бархатном платье.

– Я схожу на кухню за водой, – соврала я и направилась в сторону центральной лестницы.

Свернув за угол, я рванула со всех ног. Притормозить пришлось в тёмном зале, куда не проникал свет уличных фонарей. Всё казалось нереальным. Вот же только что я шла здесь и воображала себя персонажем выдуманных историй. На секунду я даже пожалела, что не могу принять участие в том сюжете, в который по глупости влипла. Но нет, не время раздумывать о том, каким бы я была героем сериала. Займусь этим дома.

Я добежала до номера, тихонько открыла дверь. Алина спала. Хорошо, что я не распаковала вещи! Я быстро заглянула в ванную комнату, забрала косметичку и, на секунду задержавшись, схватила ещё и полотенце с золотым вензелем – скромная компенсация за мои злоключения.

Я выскочила на улицу и на бегу накинула свитер – наконец-то тепло! Отель находился в центре города. Небо, бледное на востоке, теснило ночную тьму. На западе висела последняя звезда, и её сияние оттенял тёмный силуэт башни собора, возвышавшегося на центральной площади. Туда я и направилась, рассчитывая найти у главной достопримечательности карту города, а на ней – вокзал.

Свежий прохладный воздух щекотал ноздри. Узкая улочка отклонялась то вправо, то влево. Звук резиновых подошв на мокрой от ночного дождя брусчатке казался чужеродным и слишком громким. Фонари тускло освещали лишь пространство под собой. Город ещё спал. Я несколько раз обернулась, но меня никто не преследовал. Мне вновь показалось, что это всё было лишь дурацким сном, а я зачем-то собрала вещи и убегаю.

Хотя, если подумать, не так уж мне и нравилось это путешествие. Я устала ехать в автобусе, устала от бессонных ночей, шума мотора, невольно подслушанных разговоров, сменяющих друг друга городов-близнецов, чужих запахов, чужих языков, непривычной архитектуры и еды, не своих столовых приборов, кофе в одноразовых стаканчиках, от невозможности просто закутаться в плед и посидеть в тишине… Но всё же стоило оставить Алине записку.

Последний поворот – и передо мной вырос собор. Я огляделась в поисках карты. Да, вот она, под фонарём у ступеней, ведущих к высокой двустворчатой двери из тёмного дерева. Я хотела было напрямую пересечь площадь, но пространство казалось огромным и пустым, и моя одинокая маленькая фигура выглядела бы на ней беззащитно. Я прошла вдоль окружающих площадь домов, обходя поставленные друг на друга столики ресторанчиков и мельком заглядывая в витрины, как будто прощаясь.

Поскользнувшись на мокрой брусчатке и чуть не рухнув, я приблизилась к карте. Стекло информационного щита запотело, но разобрать слова можно. Надписи дублировались на английском. Вот красный кружок «Вы находитесь здесь». Я поискала чёрные линии железной дороги. Вот они, а рядом вокзал. Как же повезло, что компьютерные игры научили меня читать карты! Я водила пальцем по улицам, запоминая названия и стараясь примерно рассчитать, сколько времени займёт путь. Сделать бы фотографию на телефон, но ещё слишком темно.

Я в последний раз пробежалась глазами по дорогам, проверяя, что запомнила основные повороты.

– Красивый город.

Хриплый, тихий голос впился в виски. Я вздрогнула всем телом и резко повернулась. Герои моих любимых книг и сериалов в такие моменты говорят «Нет». И я, словно вторя им, прошептала:

– Нет.

Не может быть. Это сон.

И всё же не сон. Джей стоял всего в нескольких шагах от меня. Пятно на руке, о котором я успела забыть, щекотало кожу. Нет-нет-нет. Я бросилась бежать.

Не важно, куда! Метнувшись в первую попавшуюся улицу, я снова поскользнулась, но на этот раз не удержалась на ногах. Вес рюкзака увлёк меня вбок, я ударилась о землю локтем и бедром. Несмотря на боль, я вскочила и побежала, не оглядываясь.

Он уже ждал за поворотом. Увидев силуэт в плаще, я встала как вкопанная. Я просто сплю, вот и всё. Потому что так не бывает.

– Ты, похоже, пока не поняла природу нашей связи, – проговорил колдун, приближаясь.

Я попятилась. Он то ли вздохнул, то ли усмехнулся.

– Вот это, – он поднял ладонь с пятном, как будто в приветствии, – только внешнее проявление. Я всегда буду знать, где ты находишься. Ты сейчас чувствуешь усталость. Мне пришлось воспользоваться твоими силами, я сегодня потратил много своих. Понимаешь?

Я развернулась и побежала. Всего лишь десяток шагов, и моё дыхание сбилось, ноги стали ватными. Я остановилась, борясь с желанием лечь на землю. Кружилась голова. Теперь я поняла. Я согнулась, положила руки на колени и ловила дыхание. Рюкзак сполз мне почти на голову. И что Алина напихала туда, что он такой тяжёлый?

– Мы возвращаемся в отель.

Когда я подняла голову, он уже уходил с площади. Остаться здесь? Закричать? Позвать полицию? Силы возвращались. Я поплелась следом за колдуном. Догнав его, я хотела крикнуть, но получилось едва слышное жалобное бормотание:

– Меня будут искать…

– Поэтому, – раздражённо ответил мужчина, не оборачиваясь, – мы и возвращаемся в отель.

Колдун открыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест. Прежде чем зайти обратно в отель-музей госпожи Сай, я оглянулась. Город готовился к пробуждению. Светлело, ночная влага начала испаряться, погружая улочку в молочную дымку. Чирикали первые птицы, где-то вдалеке проехала машина. Я проскользнула в отель.

Мы сели за стол в гостиной, где всего несколько часов назад состоялся ужин. Сай принесла бумагу и ручку.

– Пиши письмо своим родственникам, – сказал колдун, – что ты решила остаться и работать в отеле.

Да кто же в это поверит! Даже если бы это было какой-то невероятной правдой, я бы скорее позвонила, чем стала писать.

– Но зачем письмо?

Он потёр переносицу, провёл пальцем по брови.

– Давай так. Я говорю тебе что-то сделать, и ты это делаешь. Понятно?

Не понятно! Вообще ничего не понятно… Я взяла ручку и зависла над белоснежным листом с золотым вензелем наверху и адресом и названием отеля внизу.

Дорогие мама и папа, пишет вам дочь ваша Екатерина. Я встретила колдуна и случайно стала его служанкой. А может, батарейкой?.. Мама и папа, я заснула, мне снится кошмар. Дорогая тётушка, ты уже давно умерла, но я постоянно слышу твой голос. Твои аристократические советы оказались абсолютно бесполезными в жизни.

Колдун хлопнул рукой по столу. Я подскочила.

– Пиши, как я сказал, одной строкой, – раздражённо сказал он.

Хорошо-хорошо, уже пишу! Я поставила подпись под короткой фразой. Колдун подвинул к себе лист, сложил вдвое, прижал ладонью к столешнице, а пальцами другой руки стал водить рядом, как будто пришивая что-то. Он закрыл глаза и почти перестал дышать. Сай, заворожённо наблюдавшая из угла со сложенными на груди руками, напоминала гигантскую белку.

Наконец, колдун выдохнул и сказал:

– Идём к твоей подружке.

Ещё и впутывать в это Алину? С другой стороны, у меня будет шанс предупредить её, и она сможет обратиться в полицию… Я забеспокоилась, вскочила со стула и тут же села – закружилась голова.

Сай выступила из своего угла и заискивающе сообщила, что у неё есть кое-какие амулеты, источники силы.

– Неси, – буркнул колдун.

Он даже не попытался встать. Похоже, и у него не осталось сил. Неудивительно, учитывая, сколько он прошёл сегодня. Я помотала головой. Вот ещё, сочувствовать ему не хватало!

Сай принесла огромную шкатулку со своими сокровищами. Джей покопался в них и вытащил банальнейший туристический магнит в виде маяка. Удивлённо хмыкнул, отложил. Выбрал несколько жемчужин и небольшой рубин. Ключ на цепочке. Автобусный билет. Тут сай сжала губы, но промолчала. Неужели что-то ценное? Последним в кучку отправился велосипедный звонок.

Колдун отодвинул шкатулку. Каждый предмет он брал в руку и через несколько секунд откладывал. Я пыталась рассмотреть какие-нибудь следы магии, хотя бы одну серебряную искорку, но ничего не видела. Дольше всего он сжимал билетик. Я почувствовала себя бодрее. Больше не клонило в сон и даже есть расхотелось. Вот спасибо, не забыл подзарядить свой запасной аккумулятор!

– Идём, – сказал колдун.

Алина не проснулась, когда мы зашли. Она всегда крепко спала. Сай осталась в гостиной – колдун не разрешил ей сопровождать нас. Через шторы пробивался утренний свет. Колдун что-то прошептал, и Алина, не открывая глаз, села на кровати. На ней была футболка с нелюбимым мною избитым сюжетом: грустный котик держался передними лапками за ветку, а под ним красовалась надпись «Держись!» Я мысленно поблагодарила котика за сочувствие. Может, разбудить Алину и попросить, чтобы она меня немедленно спасла? Но ведь колдун просто выкачает из меня сразу все силы, чтобы я упала в обморок и не мешала ему.

– Пожалуйста, молчи, – сказал он мне, как будто прочитав мысли, – работа с памятью очень тонкая. Мало кто умеет это делать так, чтобы не навредить человеку.

Подразумевалось, конечно, что он один из таких специалистов.

Колдун положил мою записку на прикроватную тумбочку, склонился над Алиной и положил кончики пальцев ей на виски. И вновь эта скучная немагическая магия, без свечей, без крыльев летучей мыши и светящегося в темноте зелья.

У меня из глаз потекли слёзы. Это же Алина, которая следила за мной столько лет. Заботилась обо мне, решала мои вопросы. Кто же теперь будет мне помогать? Я всхлипнула и тут же зажала рот рукой, но колдун не обратил внимания. Я откуда-то знала, что он не делает ничего плохого, словно через тонкую связь между нашими ладонями передавались отголоски чувств. Я только боялась, что Алина забудет обо мне.

Колдун отошёл от кровати. Мне показалось, или его руки дрожали? Алина улыбалась. Не замечая нас, она взяла записку, прочитала, кивнула и, как ни в чём не бывало, легла и заснула по-настоящему.

Джей мягко взял меня за локоть и увлёк в коридор. «Только не забывай меня», – прошептала я Алине.

– Не забудет. Она думает, что ты здесь работаешь. Уверена, что сама помогла тебе принять это решение. Она передаст записку твоим родителям, и магия распространится на всех, кто о тебе спросит. Её на много человек не хватит, но у тебя ведь мало знакомых?

Я расценила это как оскорбление. Да с чего он это взял! Не дожидаясь ответа, колдун пошёл обратно в столовую. Там он объяснил сай, что нужно сказать группе про исчезнувшую туристку, чтобы не тратить на них магию, доставшуюся Алине.

Наконец, он решил, что пора уходить, и махнул в воздухе рукой. Я вытащила из-под стола рюкзак, подошла к колдуну, готовясь шагнуть в неизвестность, к головокружению, жаре и ветру, холоду и золотым колосьям. Про бабочек я предпочитала не думать и надеялась, что мы снова их как-то обойдём.

Джей странно посмотрел на меня.

– Что ты взяла?

Я пожала плечами:

– Там мои вещи.

– Что ты отсюда взяла?

– Ничего!

Колдун закинул голову и прошептал в потолок: «Боги!» Когда он заговорил, в его голосе отчётливо звучали грубые нотки:

– Если тебе надо объяснять всё медленно и разборчиво, хорошо, объясняю. Правило первое: ты делаешь то, что я тебе говорю. Правило второе: ты мне не врёшь. С моральными установками у тебя не очень, так что врать мне не надо не потому, что это плохо, а потому что я узнаю. Понятно?

Понятно, что он не имеет права так со мной разговаривать из-за какого-то пятна на руке. Я промолчала.

– Доставай.

Я поставила рюкзак на пол и выудила полотенце. Надо было прятать лучше! Сай захихикала, но тут же спохватилась и забормотала извинения. Джей развернул полотенце и указал на золотой вензель.

– Вот это сделано специально для таких, как ты. Три года неудач, неплохо, да? А для тебя так вообще смертельно.

Я опустила голову и сжала губы от обиды. Колдун не только видел насквозь всё, что я старалась скрыть, но ещё и кидался язвительными фразами.

Джей протянул полотенце сай, и та, прижав его лапками к груди, разразилась фейерверком благодарностей, не забывая кланяться. Я больше не могла видеть в ней человека. Это была самая настоящая белка, суетливая и наглая. Жаль, что старичок из автобуса её не видел – у него бы вышел отличный рисунок.

– За мной, – приказал колдун.

Я неохотно положила руку ему на плечо, и мы шагнули в переход.

Глава 4. Новый дом

Третье всего лишь за одну ночь путешествие через миры уже не казалось чем-то фантастическим. Хоть амулеты сай и придали сил, я была настолько вымотана впечатлениями и тревогой, что не смотрела по сторонам.

Когда мы добрались до мира колдуна, то не стали возвращаться в трактир. Мы вновь прошли через арку городской стены, пересекли речку с каменным руслом и сквозь лабиринты улочек вышли к широкой реке, которая делила город на две части. В прошлый раз я попала сюда ранним утром, теперь же день близился к середине, и воздух нагрелся. Хотелось снять свитер, но майка выглядела бы странно. Свитер хотя бы по форме походил на блузы, а джинсы – на узкие брюки, которые носили некоторые обитатели этого мира.

Большинству прохожих было с нами не по пути. Приходилось лавировать среди людей в разноцветных одеждах, идущих навстречу. Очевидно, после многих лет в заточении Джей чувствовал себя неуютно в толпе. Мне же становилось всё интереснее. Я проследила взглядом за женщиной на велосипеде, которой прохожие привычно уступили дорогу. Надо же! Может, тут царит не мрачное средневековье, как я решила поначалу? Велосипед был трёхколесный, спереди одно колесо средних размеров, а сзади – два поменьше, а над ними – коробочка для багажа. Очень даже неплохо! Никогда не могла понять, почему у детей отбирают трёхколесный велосипед и сажают на неудобную конструкцию, на которой нужно большую часть времени посвящать тому, чтобы удерживать равновесие.

Вдоль мостовой на другом берегу реки выстроились магазины и жилые дома крупнее и новее, чем в центре. Хоть я и боялась потерять колдуна из виду, всё же то и дело оборачивалась, чтобы рассмотреть окрестности. Хотя чего бояться, ведь если отстану, колдун вернётся и потащит меня за руку. Я остановилась, чтобы оглядеться как следует. Река текла между холмов, которые грядами толпились слева, а правее плавно теряли высоту и переходили в зелёную равнину. На одном из холмов слева, на полпути к вершине стоял замок, а выше – смотровая башня. Под замком раскинулись домики с красными крышами, и где-то среди них затерялся утренний трактир. Вдоль берега реки стояли более новые кирпичные дома.

– Рина!

Я вздрогнула и обернулась. Так меня ещё никто не называл!

Вопреки моим ожиданиям, колдун не вернулся за мной, чтобы тащить за руку, а сообщил, что если я потеряюсь, то буду ночевать на улице.

– Я буду звать тебя Риной. Екатерина – слишком длинно.

Мог бы хоть для вежливости спросить, не против ли я. Хотя я вроде бы была не против – всё лучше Катюхи. Я вспомнила про Алину, удержала готовый вырваться всхлип и поплелась за колдуном. Мы свернули на боковую улицу, которая начинала пологий подъём на холм, застроенный аккуратными особнячками. Здесь царила сонная безлюдная тишина. Жители то ли ушли в центр, то ли занимались домашними делами.

Улица не петляла, а чинно и плавно загибалась вокруг холма, иногда разветвляясь на две. По обеим сторонам тянулись двух- и трёхэтажные дома, разнообразно украшенные на вкус хозяев лепниной, колоннами и даже гаргульями. Аккуратные садики изо всех сил старались поразить воображение, каждый стремился показать свой уникальный характер. Тут остриженные в шарообразную форму кусты самшита и раскидистые гортензии с ещё не раскрывшимися зонтиками цветов обрамляют узкие дорожки, а здесь всё засажено ельниками. У фонтанчика стоит статуя девушки, задумчиво касается рукой пряди волос. В высокой живой изгороди, отделяющей участки друг от друга, шумно перекрикиваются птицы.

Колдун выглядел чужеродно в этом месте – ссутулившийся, бледный, сухой, как старая книга, которую достали из древнего сундука и ещё не успели смахнуть пыль с обложки. Куда же мы направляемся?

На очередном повороте нас ждал Робин с большим мешком у ног. Он-то как раз вполне походил на обитателя особняка – высокий, крупный, с горделивой осанкой и широкой улыбкой человека, покорившего весь мир и заслужившего бокальчик вина у камина. Значит, Джей поселится у друга, пока не найдёт себе жильё. Я вновь переключилась на сериальное восприятие, забыв, что я не сторонний наблюдатель, а участник, и мне тоже надо где-то жить.

– У тебя что, работы нет? – буркнул Джей, приблизившись к другу.

– Ты теперь моя работа, – широко улыбнулся тот. – Серьёзно! Ты подумай, в город вернулся опасный колдун, которого так рано не ждали. Многие уже в курсе. Мне приказали следить за тобой.

– Кто приказал? – нахмурился Джей.

– Всё расскажу, давайте сначала зайдём в дом.

Трёхэтажный особняк был до самого верха увит диким виноградом, закрывшим даже окна. Я тут же усомнилась в своём выводе о принадлежности этого жилища Робину. Если дома здесь всем своим видом показывали характер, то этот ясно говорил, что он гостям не рад. Ощетинившись заросшей изгородью в сторону соседних домов, он выкинул ветви кустов к тротуару, будто желая оттолкнуть зазевавшихся прохожих, не сообразивших перейти на противоположную сторону дороги.

Вход в сад преграждала кованая калитка не выше метра высотой, которая скорее служила украшением, нежели защитой от непрошеных посетителей. К ней зачем-то были прикреплены два почтовых ящичка – один снаружи, другой изнутри. По обеим сторонам от калитки на невысоких постаментах располагались мраморные львы. Один сидел, гордо выпрямившись, а второй безмятежно спал, положив голову на лапы. Мрамор, некогда белый, зарос мхом и покрылся слоями грязи.

– Тринадцать лет, – прошептал Джей и погладил по голове сначала одного льва, потом другого. На его усталом лице появилось подобие улыбки.

Он провёл руками над калиткой, и та скрипнула в ответ.

– Всего-то? – удивился Робин.

– Это только один уровень, – ответил Джей. – И через него пытались проникнуть.

Над дорожкой, ведущей к дому, нависали ветви, образовывая узкий коридор. Робин придерживал каждую, пока я не перехватывала её. Сад был недружелюбен и всячески старался насолить, подставляя подножки в виде корней, цепляясь руками-ветками за волосы и свитер, пытаясь стащить с плеч рюкзак.

Джей сорвал плети винограда и плюща, облепившие дверь тёмного дерева. Освободив небольшое пространство, он приложил обе руки к поверхности. Он молчал и не шевелился. Я выглянула из-за спины Робина, чтобы посмотреть, не мелькнёт ли искорка. Тот прошептал:

– Очень мощная магия.

И тут я пошатнулась и схватилась за его плечо, чтобы не упасть. Из меня снова утекали силы. Робин всё понял и поддержал меня, но я отстранилась. Мне не нравилось его молчаливое пособничество моему пленению вкупе с бездеятельным сочувствием. То ли помогает, то ли не помогает! Я скинула рюкзак на землю, а сама гордо осталась стоять.

Наконец, дверь щёлкнула. Дом как будто выдохнул, а растения в саду ослабили напряжённые ветви.

– Тут ничего не изменилось! – восхищённо сказал Робин, заходя вслед за Джеем.

Перед этим он попытался взять мой рюкзак, но я оттолкнула его руку. «Екатерина, настоящим леди не пристало таскать тяжести!» – укоризненно пропел в моей голове голос тётушки. Я отмахнулась, приподняла рюкзак и тут же пожалела, что отвергла помощь. Сил у меня стало гораздо меньше, и рюкзак казался наполненным камнями. Но ничего не поделать, чувство собственного достоинства имеет свою цену. Я потащила рюкзак по земле, приподняв его, только чтобы втащить на ступеньки.

Внутри не было и следа той запущенности, которая царила снаружи. Пахло осенью, а в коридоре валялся красно-жёлтый лист, будто только что упавший с дерева.

– Он бы ещё сто лет так простоял, – с оттенком гордости сказал Джей. – Я его перед уходом заморозил.

– Значит, знал, что тебя схватят.

– Я надеялся скрыться. Думал, если поймают – в худшем случае дадут несколько лет тюрьмы. На зеркальный зал я, сам понимаешь, не рассчитывал.

Мы стояли в холле, справа наверх бежала лестница и упиралась в ограждённую деревянной балюстрадой площадку. Вглубь дома вёл коридор. Я отчего-то решила, что дверь слева скрывает кладовку или гардероб, но Джей открыл её и бросил мне:

– Твоя комната.

Его голос звучал так, словно он всё ещё злился на то полотенце.

Я затащила рюкзак внутрь и огляделась. Комната оказалась просторной, больше, чем номер в отеле. Несмотря на открытые шторы, в помещении стоял полумрак. Одно окно выходило в одичавший сад, второе – на узкий промежуток между стеной дома и не менее заросшей живой изгородью, отделяющей от соседей.

В углу стоял комод, вдоль стен расположились узкая кровать, стол и стул. На потолке висела шарообразная лампа, но проводов и выключателя, как и розеток, я не заметила. За узкой дверью в углу скрывалась ванная комната с унитазом, раковиной и неким подобием душевой кабины, представлявшем собой медный таз с высокими краями и лейку на длинной ноге. Я ужасно обрадовалась, что они тут кроме велосипеда уже изобрели водопровод и канализацию. Однако моя радость оказалась преждевременной – я покрутила вентиль над краном, но воды не было.

Я начала копаться в рюкзаке, чтобы сменить свитер на что-то полегче. Первой попалась красная клетчатая рубашка, которая выглядела в этом мире ещё более неуместно, чем джинсы с кедами.

– Рина! – нетерпеливо позвал колдун.

Я бросила раскопки и вышла из комнаты, на ходу надевая рубашку. В конце коридора обнаружилась большая светлая кухня. Здесь растения пощадили окна, и через грязные стёкла открывался вид на веранду и широкий внутренний двор, покрытый высокой колосящейся травой, мелкими деревцами и окружённый всё той же недружелюбной зелёной изгородью.

Слева располагались плита с раковиной, справа – шкафы и полки, а посередине стоял круглый стол, на который Робин выкладывал из мешка еду. Джей бросил свой пыльный плащ прямо на пол и остался в тёмной, не менее пыльной рубашке, коричневых узких брюках и высоких сапогах, которые без слоя пыли скорее всего оказались бы чёрными. Плащ Робина аккуратно висел на спинке стула, а сам мужчина был в чёрных брюках и светло-голубой рубашке с широкими рукавами.

– Рина? – удивлённо спросил Робин и ухмыльнулся.

Я вопросительно взглянула на него – что смешного?

– Это птичка такая, ринка. Может, заметила в золотом поле? Маленькие, серые, похожи на воробьёв, но с полосатыми хвостами. Прячутся в колосьях.

Я только вздохнула в ответ. В этом мире моя птичья сущность отчаянно пыталась вырваться наружу. Внезапно на меня навалилось осознание, что я не дома. Со всеми перемещениями и переходами я совсем забыла, что я не в выдуманном временном приключении, куда случайно проникла сквозь монитор ноутбука. Это не сон, а самая настоящая катастрофическая ситуация. Я обессиленно рухнула на стул. Гора продуктов на столе напомнила, что я давно не ела. Амулеты сай искусственно приглушили голод и жажду, которые теперь вернулись. Однако есть никто не предлагал, поэтому я обхватила себя руками и ссутулилась. Может быть, Робин заметит, какая я несчастная, и даст мне хотя бы вон то яблоко?..

Джей достал из полки кружку и наполнил её водой из-под крана. Неужели только в моей комнате нет воды? Колдун медленно делал глоток за глотком, как будто снова привыкая к жидкости. Я поняла, что мне и воды не предложат. «Где же ваши манеры, господин колдун?» – подумала я с тётушкиными интонациями. Интересно, насколько в моём положении разрешается проявлять самостоятельность? А то полотенце не возьми, плащ не трогай! Я решительно поднялась, прошла мимо Джея, достала себе кружку из той же полки и покрутила вентиль. Воды не было. Я открутила до упора – ничего. Почувствовав спиной взгляды, я обернулась. Надо бы спросить, что я делаю не так, но я и без того чувствовала себя преглупо.

– А как у неё с магией? – поинтересовался Робин.

– Никак, – ответил Джей и поболтал остатками воды в кружке. Его голос уже не был таким хриплым.

– Но и клятва сработала, и амулет?..

– Потенциал есть у всех, но она из мира с угасшей магией. Это как…

Робин кивнул и подхватил:

– …как ждать от жителя пустыни, что он сразу поплывёт, впервые зайдя в озеро.

– Именно. Но научиться он может, – он с сомнением посмотрел на меня. – Если увидит воду.

Он коротко провёл рукой по крану. Полилась вода.

– Видишь что-нибудь?

Воду я прекрасно видела, но он имел в виду другое. Я прищуривалась, наклоняла голову и даже попробовала посмотреть одним глазом, но ничего не разглядела.

Джей прикрыл глаза, только чтобы не видеть мои жалкие попытки, вздохнул и снизошёл до объяснений:

– Вода, свет, плита – всё работает от магии. Поэтому нет ни труб, ни проводов. Я просто открываю и закрываю проход для воды, а вентилем регулирую интенсивность и температуру.

– Если труб нет, то куда она девается? – спросила я.

– Перемещается в очистные пруды. Там от неё отделяют грязь.

– Тоже магией?

Джей посмотрел на меня так, как будто я действительно была бестолковой птицей, случайно освоившей человеческий язык.

– Джей, – укоризненно подал голос Робин, – она же не ела, не пила и не спала. Да ещё и ритуал… Давайте перекусим, а я расскажу, как это работает.

Я сообразила подставить кружку под струю воды, пока колдун снова не выключил её. В меню, кроме яблок, были свежий хлеб, сыр, помидоры и огурцы. Откуда-то взялся и виноград, а ведь здесь, как и дома, стояла поздняя весна. Наверное, тоже магия. Вообще-то ела в основном я. Робин, очевидно, имел возможность пообедать, а Джей только делал маленькие глотки из кружки и вертел в руке яблоко.

Робин рассказал, что вода с помощью магии перемещается из подземных источников в кран, а потом – в пруды, где очищается с помощью магии. В крупных городах система водоснабжения регулируется, поэтому краны привязаны к определённому источнику и пруду. Здесь нельзя вызвать воду из какого-то другого источника себе в дом. Краны бывают заколдованы по-разному. Можно купить самый простой, тогда вода будет ледяная, прямо из источника, и нагревать её нужно отдельно. В этом же доме краны посложнее – нагрев и регулирование скорости потока уже вплетены в их магию, нужно только подвинуть рычажок. Это придумано, чтобы владелец дома мог потратить свои силы на что-то более полезное.

– А что же мне делать? – спросила я с набитым ртом.

Тётушкин голос промолчал, потому что онемел от ужаса. Извини, тётушка, я не могу сейчас не есть и не спросить тоже не могу.

– На такой случай, – ответил Робин, – я кое-что принёс.

Он достал из мешка коробочку. В ней оказались желтоватые бумажки размером в половину моей ладони, распределённые стопочками по цвету текста.

– Это записки с заклинаниями. Вот эти с синим текстом – для воды.

На каждой была написана всего пара слов, но я не могла их понять. Я повертела бумажку. Не держу ли я её вообще кверху ногами? Но я же понимаю их язык! Как так?.. Я взглянула на Джея, не решаясь задать вопрос – опять нагрубит или посмотрит как на говорящее полено. Сейчас он больше всего напоминал мне меня саму, когда я, дождавшись новую серию любимого сериала, внимательно следила за приключениями героев, попавших в затруднительное положение.

– Читать и писать нужно учиться, это так не передаётся.

Ну, тогда они бесполезны. Я положила записку обратно в коробочку.

– Не страшно, – ответил Робин, вновь неодобрительно глядя на своего друга. – Текст необходим лишь для того, чтобы обозначить область применения. Ты и по цвету букв разберёшься. Можно прикоснуться к предмету или просто махнуть рядом. Каждая записка рассчитана на несколько применений, этого запаса должно хватить на месяц.

Потом он спросил Джея, покажет ли он мне позже, как ими пользоваться. Тот кивнул и тут же недовольно поморщился, может быть, потому, что решился наконец откусить яблоко. А может, потому что ему не хотелось ничего объяснять. Джей решительно положил яблоко подальше от себя и посмотрел на Робина:

– Так. Ты рассказываешь мне новости. А ты, – обратился он ко мне и махнул рукой на продукты, – убираешь всё это.

– Дж…, – начал было Робин укоризненно.

Джей закатил глаза.

– Ты, пожалуйста, рассказываешь, а ты, пожалуйста, убираешь. Вон в те полки. Это холодильник, – указал он на одну из них.

Больше колдун не обращал на меня внимания. Я нерешительно встала и начала открывать ящик за ящиком, чтобы понять, что где должно лежать. В шкафу, наречённом холодильником, оказалось морозно и пусто. Только лампочки не хватало. К моему великому облегчению, всё было относительно чистым, ведь дом застыл в том же состоянии, в каком колдун оставил его тринадцать лет назад. Либо чистоту тут наводят тоже магией, либо у него работала служанка. Сообразив, кто теперь тут считается служанкой, я замерла посреди кухни, примеряя к себе новый статус. В ту минуту моим единственным желанием было, чтобы уборочные записки всё-таки существовали.

Моя комната никогда не являлась образцом чистоты. Вот чтобы важные вещи были аккуратно разложены – это я люблю! У дисков с фильмами – своё место, у мультиков и сериалов – своё. Книги расставлены по алфавиту, журналы разложены по датам. Фигурки киногероев и человечки из конструктора живут в разных коробках. Это важно. А всякая ерунда вроде одежды как-то существует в шкафу без моего участия. Что, кстати, являлось одной из причин, почему Алина собирала мой рюкзак в эту злосчастную поездку. На кухню я вообще старалась заходить только за чаем. Редко когда влажная тряпка касалась пола в моей комнате, а окна и зеркала рисковали зарасти грязью, если бы иногда Алина не устраивала генеральную уборку. Она деятельным ураганом пробегалась по квартире, включая мою комнату, пока я медленно и вдумчиво оттирала пятнышко на плите.

Я отчего-то снова поверила, что сплю, и пока я нахожусь в этом затянувшемся бредовом кошмаре, можно и поиграть по его правилам. Ноющая спина и гудящие ноги намекали, что я не права, но пока удавалось их игнорировать. Наверное, мозг включил какую-то хитрую защитную систему, чтобы не перегреться.

Робин и Джей вышли на веранду, где стояли плетёные стулья. Надкушенное яблоко колдун захватил с собой, да так и вертел его в руках. Дверь и окно остались открытыми, и до меня доносился разговор, на который я, впрочем, не особо обращала внимание. Глядя на кучу еды, я пыталась вспомнить, как она хранится у родителей. Я бы с радостью сунула всё обратно в мешок и просто убрала под стол, но вряд ли колдун это одобрит. Итак, что должно храниться в холоде, а чему не повредит комнатная температура? Логично, что место сыра, овощей и фруктов – в холодильнике. Я засомневалась насчёт картошки, но всё же определила её в нижнюю полку без охлаждения, а булочки – в верхнюю.

Пока я перетаскивала продукты по местам, а также боролась с законом физики, по которому яблоко и всё, подобное яблоку, обязательно упадёт, а круглое ещё и укатится под стол, пока ползала, собирая помидоры и картофелины, колдуны успели обсудить курсы валют, стоимость золота, изменения законодательства и политические новости. Уборка на кухне проходила под выпуск новостей параллельного мира.

При упоминании о золоте что-то звякнуло. Я вынырнула из-под стола, где была занята охотой за помидориной. Робин положил на уличный стол мешочек, по всей видимости, с монетами, а Джей стал отмахиваться. Он вообще махал руками не в пример лучше, чем разговаривал. Робин не принял возражений и сунул другу ещё и пачку бумажек. Значит, и банкноты здесь тоже изобрели. Почему я вообще решила, что попала в дикое средневековье? Из-за маленьких домиков в центре? А может из-за того, что колдунам не место в цивилизованном мире, где магию давно уже вытеснила наука и технологии. Разве можно вообще вообразить колдуна на велосипеде?

Я уже собрала все разбежавшиеся виноградины из-за ножек шкафчиков и полок, вызволив их из объятий комков пыли, и вытряхивала мешок, чтобы посмотреть, не осталось ли в нём ещё чего-то. Мелкий сор рассыпался по деревянному полу. Я сделала вид, что так и было, и принялась как ни в чём не бывало перебирать записки в коробочке.

За этим занятием часть разговора я пропустила мимо ушей. Уловила только, что сейчас страной правит внук старого короля, которому не исполнилось и шестнадцати лет. Кроме того, существует независимый магический Совет, который тринадцать лет назад и посадил Джея в зеркало. После того случая ужесточили контроль над тем, как колдуны набирают себе учеников, а учитель Робина и Джея был признан частично виновным в преступлениях своего ученика. Я встряхнула плечами, чтобы согнать мурашки, побежавшие по коже.

Наконец, Робин стал рассказывать о себе. К тому моменту я перебрала все записки и не обнаружила ни одной закорючки, похожей на знакомые буквы, тихонько скинула крошки со стола на пол и решила, что мне не помешает ещё одна булочка. Ей-то я и подавилась, когда Робин сказал, что работает в тайной городской полиции, точнее, возглавляет её.

Не зря я представляла сырые подвалы и гремящих кандалами заключённых, когда шла за колдунами в трактир, и думала о хорошем и плохом полицейских – вот он, Робин, два в одном! Для всех он был средним офицером полиции, а на самом деле работал на короля и имел сеть информаторов по всему городу, которые в свою очередь так же считали его всего лишь звеном в цепи.

На войне пригодилась его склонность к лекарской магии, и тогда же обнаружилось, что люди охотно доверяют ему секреты.

– Возможно, – сказал Робин, – это, как и заблокированные путешествия, следствие наших детских экспериментов с магией.

– Это было в тебе всегда, – возразил Джей.

Робин обернулся и через окно сообщил, что они с Джеем выросли вместе. Я, забыв жевать булочку, опасливо кивнула, снова потеряв успевшие появиться крупицы доверия к нему, да ещё и запутавшись, как они могли вместе вырасти, если Робин выглядит лет на десять старше.

Они продолжили беседовать, а я решила проверить действие записки, тем более, что в горле у меня снова пересохло, а булочка как будто застряла на полпути. Я махнула запиской с синими буквами над краном, как тогда, когда открывала проходы вслед за колдуном. Из крана хлынула вода, обдав меня фонтаном брызг. Я поспешила завинтить кран и заодно обнаружила сзади рычажок, меняющий температуру. Робин передал мне через окно две кружки, попросив наполнить и их тоже.

Джей остался недоволен и отдал кружку обратно:

– Холодную, – бросил он, а после покашливания Робина добавил: – Пожалуйста.

Я поменяла температуру, отдала ему кружку, и, не зная, как остановить поток, снова махнула запиской. Сработало!

Солнце близилось к горизонту. Колдуны всё трепались, как офисные сотрудники, не желающие после перекура возвращаться обратно в свой опенспейс. Мысли мои путались, я подпёрла голову рукой, но воображение уже унесло меня к стеклянному небоскрёбу, в который влетали ведьмы на мётлах. Наверное, турникеты для них нужно установить повыше, а то охранник будет ругаться… Молодой человек, поправляя остроконечную шляпу, жалуется, что ему придётся заказывать новые очки, потому что глаза портятся от компьютера, а верховный начальник завалил его десятком заказов на записки. Старый колдун в чёрном костюме и полосатом чёрно-красном галстуке склонился над столом ведьмочки-секретарши в леопардовой мантии и ноет, что на их этаж завезли бракованные зеркала, в которых кто-то бродит.

Я очнулась, когда моя голова сползла к локтю. Ещё чуть-чуть и я бы ударилась о столешницу.

– Спать, – объявил Джей.

Робин обещал зайти завтра, и колдуны снова обнялись.

– Я так рад тебя видеть, – сказали они почти одновременно и улыбнулись. Джей – натянув губы, а Робин – широко и лучисто, показав все свои белоснежные зубы.

Он по-дружески хлопнул меня по плечу, сказав на прощание, что провожать его не надо. Я подавила желание побежать за ним и попросить, чтобы не оставлял меня наедине с Джеем.

Хлопнула входная дверь. Без Робина дом сжался и затих, и я, подчиняясь его настроению, тоже. Джей молчал и скептически разглядывал меня так, словно жалел, что не может завести вместо меня робота или на крайний случай умудрённую опытом старую служанку. Тогда можно было бы обойтись без объяснений, как тут что работает.

Колдун поднял плащ с пола и вышел в коридор. Я поспешила за ним, прихватив коробочку с записками.

– Дом покажу завтра, – сказал он и кивнул на коробочку: – С этим ты уже разобралась. Для света – оранжевые.

Я открыла коробочку и извлекла бумажку с оранжевыми буквами. Уже с лестницы колдун кинул:

– Я тебя разбужу.

Я кивнула ему в спину. Он взмахом руки включил свет на втором этаже и скрылся за дверью. Ну, спокойной ночи, господин колдун, с внезапной злостью подумала я. Пить он отвык, есть отвык, говорить нормально тоже разучился. Или мне попался самый грубый в мире колдун? И почему меня не заколдовал Робин! С другой стороны, посидел бы он тринадцать лет в зеркале, тоже вернулся бы не таким дружелюбным.

В комнате я помахала запиской над лампой, она зажглась и тут же погасла. Понятно, махать надо один раз. Справившись со светом, я закрыла шторы, чтобы не налетели насекомые. Постельное бельё нашлось в комоде вместе с полотенцами и туалетным набором. Наверное, это была комната предполагаемой бывшей служанки или просто гостевая.

Рюкзак так и стоял призраком другого мира посреди комнаты, такой же чужой и нелепый в этом окружении, как и я. Не хотелось его тревожить, но мне нужно было в чём-то спать. Я весь день проходила в той самой майке, в которой спала в отеле.

Переодеваясь, я нащупала что-то в кармане джинсов. С удивлением я вытащила оттуда сложенную бумажку. Карандашный рисунок маленькой растрёпанной птички, балансирующей на пшеничном колоске. Никакой это не воробей. И хвост полосатый, как у той самой ринки на краю золотого поля, и ноги чуть длиннее, чем надо. Я сунула рисунок под подушку и удивилась своему хладнокровию. Вот я, маленькая растрёпанная птичка, попала из своего родного золотого поля в самое сердце заколдованного леса – и ничего, спокойна, как камень, холодна, как горный ручей.

Я махнула запиской с оранжевыми буквами, свет погас, и тогда я зарыдала.

Глава 5. Ссора

Я проснулась от ощущения, что надоедливый комар звенит над ухом. Не открывая глаз, я спрятала голову под подушку. Зудение никуда не делось.

– Алина, тут комар, – пробормотала я.

Никто не ответил. Я открыла глаза и вспомнила, что я не дома и даже не в отеле. Я откинула подушку и потёрла глаза, которые никак не хотели открываться после ночных слёз. Села, потянулась, повертела головой туда-сюда, чтобы размять шею, и тут заметила смятую бумажку на кровати. Ну ты и птица-тупица, Екатерина! Додумалась положить рисунок под подушку! С досадой на саму себя я взяла листок, расправила его и не обнаружила на нём никакого рисунка с птичкой. Я повертела его, подошла к окну и зачем-то посмотрела на свет. Ни следа! Текст с пожеланием удачи немного смазался, но остался на месте, а обратная сторона листа была девственно чистой.

Что за фокусы? Я даже не могла понять, расстроена я больше или раздражена. Срочно в номер! Загадочная пропажа птицы! Как-то двусмысленно, не находишь, Екатерина? Сработала ли магия, которую колдун применил к Алине, поддадутся ей ли родители? Неужели не станут меня искать? Я отмахнулась от невесёлых мыслей. Рыдать удобнее по вечерам, когда никто не видит.

Комариное чувство не уходило. Видимо, колдуны будят колдовскими методами, а не простым стуком в дверь. Ничего, пускай позвенит, я не такая раздражительная, как некоторые. В ванной обнаружилось неудобство: нужно было как-то умудриться включить и выключить воду в душе, не намочив записку. Если махнуть ей далеко от душа, включалась вода в раковине. С другой стороны, если на бумагу попадёт несколько капель, не испортится же из-за этого магия? В процессе оказалось, что даже если уронить записку прямо в душевой таз, то магия останется на месте.

Разобравшись, я встала под струю воды, которую специально сделала погорячее. Вода была потрясающе мягкая, пар быстро заполнил маленькую комнатку. Я намыливалась душистым мылом, когда увидела её, пропавшую птичку.

– И как это понимать? – вслух спросила я.

Сначала пятно от клятвы, а теперь это. Ринка преспокойно устроилась вместе со своим пшеничным колоском у меня на левой руке чуть ниже плеча, занимая сантиметров десять в высоту. Каждая чёрточка была выведена чётко, как на злосчастной записке. Сначала я понадеялась, что рисунок каким-то невообразимым образом отпечатался у меня на руке, пока я спала, и потёрла его с мылом. Нет, никакой это не карандашный отпечаток. Это вторая непрошеная татуировка за сутки.

Я кое-как заправила постель, а записку от интеллигентного старичка-художника скомкала и бросила в угол. Непонятно, то ли это с домом колдуна что-то не так, то ли этот старичок и сам был заезжим туристом-волшебником. Только вот зачем бы ему лепить мне татуировку на руку! Оставалось надеяться, это не очередная выкачивалка сил.

Мне не хотелось выходить, но комариный будильник в ушах стал невыносимым и почти материальным. Так недалеко и до чёрных, не серебристых, искорок в глазах. Я снова надела джинсы и вчерашнюю красную клетчатую рубашку, которая всё ещё пахла автобусом. Ну хорошо, Екатерина, сейчас ты выйдешь, скажешь колдуну, что ты свободная личность, и потребуешь немедленно показать тебе дорогу домой!

Стоило покинуть комнату, как звон прекратился. Джей вышел мне навстречу с кухни. Он то ли почистил свои коричневые штаны и чёрную рубашку от пыли, то ли его гардероб не отличался разнообразием. Волосы он помыл и собрал в хвост, но на них словно остался налёт пыли. Лицо было всё такое же уставшее, осунувшееся, с тёмными кругами у глаз, как будто он и не спал.

– Давай договоримся, – начал он, и я поняла, что вместо «доброго утра» мне сейчас зачитают правило номер три. – Если я тебя зову, ты сразу приходишь.

– Мне нужно было умыться.

– Полчаса?

– Я разбиралась, как всё работает, – как-то жалко стала оправдываться я и расстроилась, что момент проявить твёрдость характера упущен.

– Я сейчас покажу, как всё работает, – раздражённо сказал колдун.

Он открыл дверь под лестницей, которую я вчера не заметила. Там оказалась вместительная кладовка. Колдун вытащил метлу, совок, прямоугольное металлическое ведро и пошёл на кухню.

– Вот так это работает!

Он смёл крошки с пола в совок и ссыпал в ведро, затем протянул мне метлу:

– Вперёд.

– А что, нет записок для уборки? – с надеждой спросила я.

– Записки неспецифичны, – непонятно буркнул Джей и налил себе воды из-под крана.

Всё-таки тут была какая-то магия – мусор из ведра исчезал. Я медленно возила метлой по полу. Пыль не хотела отправляться в совок и кружилась серыми пушинками. Под столом обнаружилось несколько виноградин, которые я вчера не заметила или предпочла проигнорировать. Я хотела и их ссыпать в ведро, но Джей сказал:

– Нет.

Он отставил недопитую воду, достал из полки под раковиной ещё одно ведро, только обычное, с дном круглой формы.

– Это для пищевых отходов.

Ну надо же, разделение мусора! Наверное, вёдра перемещают мусор на разные свалки, а если перепутать, придёт злой инспектор и оштрафует.

Хлопнула входная дверь – пришёл Робин, принёс свежие булочки, молоко и яйца. Булочки были те же, что в трактире – круглые, величиной с ладошку, а в середине какая-нибудь мелочь, орешек, ягода или листочек.

Робин сразу принялся хозяйничать на кухне – открывал полки, вытаскивал посуду. В шкафчиках нашлись специи, масло, мука и прочие штуки, которые окончательно убедили меня в том, что с хозяйством колдуну кто-то помогал. Невозможно было представить этого мрачного пыльного типа у плиты или за покупкой разнообразных пряностей. Пока ко мне не переехала Алина, на моей кухне водилась только соль, а если покопаться – то мог найтись и перец. Я продолжила подметать, но не потому что было так уж грязно, а потому что опасалась, что меня привлекут к процессу. А я готовить не люблю и не умею.

– Достань, пожалуйста, помидоры, – бросил через плечо Робин.

Он уже что-то резал, разбивал, смешивал.

– Ты умеешь готовить? – как будто прочитав мои мысли, спросил он, когда я передала ему несколько холодных помидоров.

Джей вышел на веранду, сел на крыльцо и сжал голову руками. Я сказала тихо, чтобы не было слышно с улицы:

– Я умею жарить яичницу до угольков.

Робин рассмеялся.

– Ну, это просто, ты научишься.

Я скептически скривила губы. Зачем учиться всякой ерунде, которая не пригодится дома.

– Я заказываю пиццу и суши, – сообщила я.

Робин закрыл омлет крышкой и, пока тот шипел и ворчал, стал выпытывать у меня подробности.

– Я забежал в полицейский участок пораньше, отметился, а потом сразу к вам. Не успел позавтракать. А когда я голодный, очень люблю поговорить про еду!

Оказалось, что рис у них тоже есть, но заворачивать его в водоросли и засовывать внутрь рыбу и овощи никто не додумался. Зато здесь готовят булочки, похожие на пиццу. Тесто обмазывают томатной пастой, в середине делают углубление и кладут сыр и помидоры, иногда мясо, а потом готовят в печи.

Джей есть отказался, оставшись сидеть на веранде. Сказал, что ему от запаха еды плохо, но принял у Робина яблоко, которое тот протянул ему через окно.

– Почему записки неспецифичны? – тихонько спросила я Робина, пока мы завтракали.

– А почему ты его не спросишь?

Хотела я сказать тётушкиным тоном, что неприлично отвечать вопросом на вопрос, но промолчала. Робин глянул на Джея, который перебрасывал яблоко из одной руки в другую и смотрел в заросли травы.

– Он не такой на самом деле, дай ему время.

Я сделала вид, что очень занята собиранием крошек на тарелке в кучку.

– Так почему записки неспецифичны? – повторила я, чтобы перевести тему.

– Ты доела? Дай-ка я покажу.

Я сбегала за коробочкой, которую оставила в комнате. Там я вспомнила про свою новую птичью татуировку, но мне не хотелось спрашивать даже Робина. Почему-то казалось важным, чтобы в этом мире у меня были свои секреты.

Я вернулась, и Робин взял записку для света. Вытянутой рукой он провёл широкую дугу. Свет зажёгся и в коридоре, и на кухне. Робин подошёл к двери, про которую я ещё не успела узнать, и открыл её. Там тоже горел свет. Это оказалась столовая, средних размеров комната со столом на восемь персон. Шторы были закрыты, посередине стола стояла ваза с увядшими розами – ещё один привет от домохозяйки.

– Они просто включают и выключают свет, неважно, где.

– А в чём же проблема сделать записку для уборки мусора с пола? – так и не поняла я.

– Для этого нужно описать, что такое мусор. Что такое мусор?

– Ну, – я задумалась, – крошки, пыль, грязь с улицы… вот виноградины тоже!

– А теперь подумай, как это описать. Напишешь «пыль» или «грязь» – записка уберёт только их, напишешь «остатки еды» – придётся вынести еду из комнаты, потому что исчезнет всё в зоне действия записки. А если станешь описывать подробно, какого размера остатки еды, что считать остатками, а что нет, то записка выйдет дороже услуг уборщицы на неделю.

Я хотела узнать, какого цвета буквы относятся к нагреванию плиты, но решила, что это может быть расценено как проявление интереса к кулинарии.

– А что вы тут пьёте? Ну, чай, кофе?

– Чаще всего чаи из трав и ягод. В городе есть чайные, я тебе потом покажу.

– А у нас не чайные, а кофейни! И ещё кафе и кафетерии, – улыбнулась я.

– Кофе растёт южнее, его экспортируют, так что это дорогое удовольствие. Но у Джея мог остаться.

Я оживилась. Кофе я люблю! Кофе и колу, но про колу спрашивать не имело смысла: даже если тут и есть подобный напиток, он точно не похож на настоящий.

Робин пошарил по полкам, извлёк бумажный мешочек, открыл его и понюхал. Молотый кофе оказался свежим – ведь тут всё застыло в том состоянии, в котором колдун оставил дом тринадцать лет назад.

– А как… – начала я, но тут Робин достал турку.

И тогда настал мой звёздный час. Я оттеснила Робина от плиты, сама понюхала кофе и закрыла глаза от удовольствия. Замечательный! Сладковатый, средней обжарки, с цветочными нотками. Прикинула размер турки, насыпала три ложечки кофе с горкой. Не глядя, протянула руку:

– Записку для воды.

Наполнила турку водой до узкого горлышка.

– Записку для плиты.

Слова на записке были написаны красными буквами. Какая же я хитрая! И спрашивать не пришлось!

Аромат кофе притянул Джея с веранды. Он положил надкусанное яблоко на стол. Робин принёс из столовой три изящные чашечки с узором из сине-зелёных листьев и золотых капелек. Когда поверхность заволновалась, я сняла турку с плиты и подождала, позволяя частичкам кофе осесть на дно. Я едва не забыла выключить плиту запиской и проворчала, что это небезопасная магия, но Робин ответил, что если на плиту ничего не ставить в течение нескольких минут, она сама выключится.

Я разлила кофе по чашкам.

– А говорила, что не умеешь готовить! – похвалил меня Робин.

Джей метнул на меня быстрый взгляд – значит, не слышал наш разговор.

– Это не готовить, – покраснела я.

С одной стороны, было приятно, а с другой, я уже винила себя в том, что проявила что-то вроде заботы и продемонстрировала навыки обращения с посудой и плитой.

Булочки оказались все разные. С травкой наверху – со специями, с орешком – ореховая, а с ягодкой – без начинки, но сладкая. Джей зачарованно смотрел, как я поглощаю булочку за булочкой. Может, мне должно быть неловко от того, что тут человек страдает и давится одним кусочком яблока, да и тётушкин голос нудил о том, что молодой леди нужно вставать из-за стола с лёгким чувством голода, но я демонстративно не останавливалась.

Робин предложил показать мне город, но Джей решил, что сегодня нужно привести в порядок сад и стоит начать прямо сейчас. Я с облегчением вздохнула – булочки в меня уже не лезли. Джей сказал, чтобы я сначала помыла посуду, а потом присоединялась к ним.

В раковине лежали вчерашние ножи и вилки, я положила туда тарелки, сковородку, чашки и задумалась, что с этим делать. Под раковиной не оказалось ничего похожего на губки или мочалки. Я заткнула слив пробкой, налила горячую воду и встала над ней, как будто ждала, что посуда очистится сама собой. Частички молотого кофе лежали на дне, масло со сковородки плавало сверху грязным пятном, а по нему, словно яхты и корабли, рассекали поверхность кусочки помидоров и зелёного лука. Я уже несколько минут наблюдала воображаемый бой красных и зелёных пиратов, когда вернулся Джей. Конечно, он же знает, где я нахожусь. Наверное, почувствовал, что я уже несколько минут стою без движения. Он положил рядом с раковиной стопку полотенец, а в воду налил мутный белый раствор из стеклянной бутылки. Вода тут же вскипела радужными пузырями, и мой красно-зелёный флот был повержен. Запахло цветами. Масляное пятно в страхе разбежалось мелкими пятнышками к краям раковины. Колдун сунул мне в руки мочалку и очень медленно произнёс, как будто всерьёз начал сомневаться в моих умственных способностях:

– Давай так. Если ты чего-то не понимаешь – спроси.

Правило номер четыре, подсчитала я. Может, и правда в следующий раз спросить? И так, и так нагрубит. Вроде не такой уж он и страшный, как мне сначала показалось, просто резкий.

Помыв посуду, я кое-как распихала её по полкам. Кроме красивых кофейных чашечек, которые определённо следовало держать в столовой, в шкафу с целой витриной разнообразных тарелок и чашек для гостей. Для чисто гипотетических гостей, потому что на месте любого посетителя я бы сбежала отсюда спустя пятнадцать минут. В столовой было сумрачно и недружелюбно, а букет мёртвых роз навёл на мысль, что эту комнату забросили гораздо раньше, чем колдун заморозил дом.

В саду Джей срывал плети винограда со стены, а Робин переворачивал большую каменную вазу, которая завалилась набок под натиском одичавших ветвей.

– Садовые ножницы в кладовке. Будешь стричь кусты, – сказал Джей.

– А что, нет никаких записок для сада? – без особой надежды спросила я.

– Есть садовые ножницы, – теряя терпение, рявкнул Джей.

– Записки неспецифичны, понятно, – недовольно прошептала я, направляясь в кладовку и надеясь, что колдун услышит и лопнет от злости всем на радость.

Ножницы длиной с мою руку были тяжёлыми и тугими. Я прошлась вдоль дорожки, отрезая самые некрасивые и выступающие ветки.

– Может, по листочку отрывать будешь? – подал голос Джей от дома.

Может и буду! Разозлившись, я отрезала какой-то куст прямо у основания, и он завалился на дорожку, напоследок царапнув меня колючими ветками по щеке. Робин разобрался с вазой, нашёл вторые ножницы и присоединился ко мне. Он с растениями не церемонился, и скоро проход к дому был чист.

Ветви мы оттаскивали на дорогу, потому что Робин сказал, что проще всем скопом переместить их в лес. Я поинтересовалась, почему нельзя целые растения из сада отправить в лес, чтобы они там продолжали расти. Робин снова своим учительским тоном спросил меня, что такое дерево.

– Ну… ствол, ветки, листья… корни.

– Правильно, – почему-то обрадовался Робин, – корни. Куда ты их денешь? Каждое дерево нужно аккуратно извлекать и знать точное место в лесу, где ничто не растёт, чтобы поместить туда корни. Магия не всегда эффективнее обычной физической работы.

То тут, то там в соседних домах мелькали любопытные лица соседей. У всех сразу тоже нашлись какие-то дела в саду. Многие решили, что в этот солнечный весенний день хорошо бы помыть окна, выходящие на дом колдуна. Мимо прошла, коротко поздоровавшись, женщина с собакой, напоминавшей смесь болонки и пуделя. Женщина была одета в яркие шаровары и узкую белую кофту, как противоположность костюму Робина, у которого был узкий низ и широкий верх.

В течение дня я заметила, что это отвечает местной моде – и мужчины, и женщины носили или шаровары в сочетании с узкими кофтами, или наоборот, узкие штаны и широкие блузы с пышными рукавами, как будто соблюдая баланс. Некоторые несли в руках плащи. В цвете предпочтений не наблюдалось, встречались и яркие, контрастные, и приглушённые, землистые оттенки.

Мы немного продвинулись вглубь сада, и я тащила новую порцию веток наружу, когда к калитке подбежал мальчишка довольно-таки наглого вида, в коротких оборванных штанах, наполовину заправленной в них рубашке, кепке, надвинутой на лоб, и при этом босой. Заходить за калитку он не стал.

– Господин Робин здесь? – спросил он и, не дав мне ответить, проорал: – Господин Робин!

Робин подошёл, наклонился, и мальчишка быстро зашептал ему что-то в ухо.

– Скажи ему, что уже иду.

Мальчишка кивнул и со всех ног бросился вниз по улице.

– Джей, – позвал Робин.

Колдун вышел из-за дома, отряхнулся от листьев. Вид у него был неважный: волосы снова растрепались, а бледные щёки пошли розовыми пятнами.

– Ты бы отдохнул, – сказал Робин с сомнением. – У меня дела в городе, может, возьму заодно Рину, покажу ей окрестности?

Джей отмахнулся от предложения отдохнуть и помотал головой:

– Завтра. Сегодня нужно тут всё привести в порядок.

Руки мои, привычные к печатанью на клавиатуре и кликанью мышкой, отказывались поднимать тяжёлые ножницы, и я бродила по дорожке, собирая отстриженные ветви и относя их в кучу. Я не спешила, зачем? Это у некоторых колдунов наполеоновские планы по расчистке за день территории, которая зарастала годами, а у меня таких амбиций нет. Мои амбиции – остановиться раньше, чем устану работать.

– Кажется, кусты растут не только вдоль дороги, – ядовито сообщил Джей, увидев, как я несу букет из тонких прутиков.

Солнце припекало, и я, плюнув на тётушкин голос в голове, причитающий, что майка – это нижнее бельё, в котором нельзя даже из комнаты выходить, сняла через голову рубашку, повесила её гордому, но грязному льву на голову и побрела за ножницами.

Джей догнал меня.

– Что это?

Курица ты безмозглая, Екатерина. Конечно, он увидел мою птичью татуировку.

– Ничего, – буркнула я на ходу.

– Стой. Откуда она у тебя?

– Какая разница? Она у меня давно.

Получилось нескладно. Я отвернулась, чтобы идти дальше, но колдун резко схватил меня за локоть и дёрнул к себе.

Я запнулась, чуть не потеряла равновесие, а когда подняла голову, то встретилась с ним взглядом и похолодела. Не ты ли, Екатерина, только что решила, что не такой уж он и страшный? От колдуна пахло пылью, как будто он пропитался ей в зеркале на веки вечные. Его болотно-зелёные глаза прожигали насквозь. Волна раздражения, перелившись через край, хлестнула меня, как ветка одичавшего дерева. В тот момент я впервые по-новому ощутила мою с ним невидимую связь – не как отток энергии, не как требовательное жужжание в ухе, а как чувство его настроения.

– Ты помнишь, что я тебе сказал?

Если я сейчас скажу «да», то признаюсь в том, что соврала, а если скажу «нет» – снова совру. Я промолчала.

– Предупреждаю в последний раз, – тихо произнёс колдун и перевёл взгляд на рисунок.

Наконец, он отпустил меня и направился к дому, кинув:

– За мной.

Когда он отвернулся, я трясущейся рукой вытерла слёзы.

На кухне колдун будничным тоном сказал: «Надо перекусить», налил воду в две кружки, одну поставил передо мной. Сам сел напротив, откусил яблоко, с отвращением прожевал, но проглотил.

На улице ветер шелестел листьями деревьев, перекрикивались вороны и щебетали мелкие пташки. Джей катал надкушенное яблоко по столу. Я старалась подавить всхлипывания, которые никак не хотели прекращаться. Дрожащей рукой я взяла кружку и сделала пару глотков.

– Откуда она у тебя?

Я боялась, что он сейчас снова разозлится, но ответила честно:

– Не знаю.

– Она появилась дома или уже здесь?

– Здесь, но рисунок у меня уже был.

– Какой рисунок?

– Мне дедушка в автобусе нарисовал, – мой голос звучал тускло, словно доносился из зазеркалья. – Он всех рисовал в блокноте. Сам сошёл на полпути, а мне оставил рисунок с запиской.

– Где записка?

Я сходила в комнату, подняла с пола скомканный листок бумаги и принесла колдуну. Он рассмотрел его со всех сторон, расправил, прочитал текст. Я даже не удивилась, что он читает по-русски.

– Робин вечером посмотрит. Отдохни немного, потом продолжим работать.

Он сунул бумажку в карман и ушёл. От его слов я разволновалась, хотела спросить, не опасная ли это штука, но конечно не спросила. Робин объяснит. Я не могла понять, что меня больше расстроило – то, что колдун узнал про картинку, или его реакция. А может быть эта внезапная эмпатия, которая, должно быть, действовала в обе стороны. Очень удобно – слуга всегда знает, в каком настроении его господин, и лишний раз не будет его раздражать. Мои надежды на то, что колдун вернёт меня домой, если я просто топну ногой и потребую, стремительно таяли. Я готова была предаться печальным мыслям о несправедливости мира к одной несчастной девушке, но заурчавший желудок вернул меня на землю.

Я набрала в тарелку булочек, помидоров и сыра и долго сидела на веранде, залитой полуденным солнцем.

Джей заметил, что я уже с трудом поднимаю ножницы и эффективность меня как отстригателя веток сходит на нет. Он решил, что пора сменить вид деятельности, и приказал взять ведро, мыльный раствор и щётку и оттереть с львов многолетний слой грязи и мха. Колдун разговаривал спокойно, и я своим новоприобретённым чувством попробовала понять его настроение – то ли ничего у меня не получилось, то ли его раздражение ушло.

Львов мыть оказалось чуточку проще, чем стричь деревья, потому что моя голова была почти вровень с головой сидящего льва, а спящий лев лежал на уровне моей груди, и не приходилось высоко поднимать уставшие руки. Впрочем, тереть заросший мрамор щёткой тоже оказалось непросто, поэтому пока колдун не видел меня, я не напрягалась.

Когда солнце было на пути к закату, а тень от дома закрыла собой сад, вернулся Робин, присвистнул, сказал, чтобы мы закруглялись, и потащил меня в дом. Я не помнила себя от усталости. Не думаю, что я когда-то в своей жизни столько работала. Джей выглядел совсем плохо, но молчал. Я подавила злорадство, испугавшись, что он почувствует.

Первым делом на кухне я помыла руки. Ссадины от колючих веток и мозоли защипало, и пришлось на них дуть. Клетчатая рубашка тоже пострадала. Робин извлек из шкафчика в столовой большой чайник и заварил травяной чай, который принёс с собой.

– Ну-ка, дай посмотреть, – попросил он меня.

Я испугалась, что он хочет взглянуть на мою татуировку, но он имел в виду ссадины. Он же что-то говорил про то, что умеет лечить.

– Магией времени балуешься? – хмуро спросил Джей, наблюдая, как Робин держит свои руки над моими царапинами, и те затягиваются на глазах.

– Этот подвид к запрещённой не относится, сам знаешь.

– Я теперь ничего не знаю.

– А у тебя что? Давай посмотрю, – обернулся к нему Робин, когда залечил мою утреннюю царапину на щеке. Мне захотелось отодвинуться, когда его рука оказалась в сантиметре от моего лица, но я сдержалась.

– У меня ерунда, не мешает, – отмахнулся Джей.

– Если ты не будешь есть, то от одного чиха умрёшь, – попытался урезонить его Робин.

Джей снова махнул. Ну дирижёр, честное слово.

– Лучше посмотри на это, – сказал он и положил на стол смятую записку от старичка, а потом сказал мне: – Покажи руку.

Я расстегнула рубашку и приспустила левый рукав.

– Ты видел что-нибудь подобное? – спросил Джей своего друга.

Тот повертел в руках бумажку и теперь рассматривал мою птичью татуировку.

– Потрясающе, – наконец-то озвучил он свой вердикт. – Тонкая, многослойная работа!

– Что ты видишь?

– Очень запутанно. На бумаге осталось условие, при котором магия заработает. На самом рисунке первый слой, очевидный – удача. Второй скрыт, и его трудно разобрать, мне нужно покопаться в книгах. Откуда это?

– От старичка из автобуса, – ответила я.

– Это транспортное средство, – пояснил Джей и тяжело взглянул на меня. Я уставилась в пол. – Расскажи про этого человека.

Робин, нахмурившись, переводил взгляд с меня на Джея.

Я рассказала, как в автобусе старичок сравнивал всех людей с растениями и рисовал их, хотела описать его внешность, но оказалось, что кроме вельветового пиджака и общего ощущения интеллигентности я ничего и не помню.

– Всё? – спросил Джей.

Я кивнула. Я ругала себя, но ничего не могла сделать. Эх, Екатерина, уже второй раз за день ревёшь на людях, а ведь хотела тайно рыдать по вечерам в подушку. Но вдруг Робин мне поможет, если увидит, что мне плохо?

– Так, – сказал Робин.

Джей сжал губы. Я почувствовала, что он снова начинает раздражаться, и пискнула:

– Можно, я пойду?

– Да, – сухо произнёс Джей.

Робин сунул мне в руки чашку чая и тарелку с булочками и сыром. Мне уже хотелось какой-нибудь нормальной еды, если не пиццы, то хотя бы макарон с кетчупом, но я схватила то, что дают, и поспешила покинуть кухню.

Я даже не успела дойти до комнаты, как они начали ссориться. Робин заговорил тихо, но с интонацией, не обещавшей ничего хорошего:

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– И на кого же? – с вызовом спросил Джей.

– Вот ты мне и скажи! – повысил голос Робин.

– На старого козла Тина? Ну извини, другого учителя у меня не было, – язвительно закричал ему в ответ Джей.

– У меня тоже!

– А я не знаю, как ты с заключёнными себя ведёшь!

– Она тебе не заключённая!

Тут кто-то из них стукнул кулаком по столу. Стало тихо.

– Ты сам её в это втянул, это раз. Ты сам меня взял свидетелем, это два. Я теперь тоже за неё отвечаю. Ты мне хоть и друг…

 Решив не дослушивать, я аккуратно прикрыла дверь, понадеявшись, что они не начнут кидаться друг в друга заклятьями и проклятьями… Только сейчас я заметила, что на двери нет ни замка, ни задвижки.

Я поставила чашку и тарелку на стол, а сама легла на кровать, не раздеваясь. Пока ещё было относительно светло – солнце не село, а в окно больше не лезли ветки и виноград. Скоро стемнеет, а я забыла коробку с записками на кухне.

Я незаметно провалилась в сон, но через пару часов проснулась, разбудив сама себя тем, что снова плакала. Мне снился дом. Я начала подсчитывать, когда я в последний раз спала в своей кровати. Неужели всего два дня я здесь?.. Неделю мы путешествовали… а как будто вечность, в которую уместились отели, сувенирные лавки, разношёрстные туристы, колдуны и будничная магия. Этот мир приобретал всё большую реальность, а дом начинал казаться сном, и я зажмурилась, стараясь в деталях вспомнить свою квартиру, знакомые звуки и запахи, но не получалось. Непривычно и терпко пах уже остывший чай, запахи комнаты были чужие, не похожие даже на гостиничные. Ничто не нарушало ночную тишину, кроме птичьих голосов. Никаких звуков шоссе, самолётов, далёкой сирены, чем-то потревоженной сигнализации во дворе. Не раскладывают диван соседи сверху, не плачет за стенкой ребёнок, не бубнит телевизор. Я на ощупь нашла рюкзак, наугад извлекла какой-то предмет одежды, который ещё хранил запах автобуса, и положила на подушку.

Я несколько раз просыпалась от мшистых, зелёных снов, где я лежала во мху, который обволакивал меня, накрывал, свисал с деревьев, но пах выхлопными газами. Зато он был мягкий и не пытался царапать меня, как злые дикие кусты. Казалось, что ночь будет длиться вечно. Пускай, ведь тогда не придётся больше приводить в порядок сад – ничего не будет видно.

Глава 6. Забастовка

Утром в ванной комнате нашлась та записка, которая вчера промокла под душем. Под комариный звон в ушах я умылась, надела свитер – было прохладно – и вышла.

Робин уже сидел на кухне, как будто и не уходил.

– Готова к выходу в город? – спросил он.

Я хотела поинтересоваться, где Джей, но, похоже, что кроме чувства его настроения, во мне проросло и чувство его местопребывания. Он был в доме, но кроме первого этажа я ещё ничего не видела, так что не могла понять, где именно.

– Лучше бы дом мне показали, – пробурчала я. По утрам я не самый приятный человек.

– У тебя есть какая-нибудь кофта с широкими рукавами? Сейчас так носят. Штаны подходят, – улыбнулся Робин.

– Это джинсы, – хмуро поправила его я и пошла в комнату.

В рюкзаке нашлась белая рубашка с широкими рукавами на манжете. Вроде не моя. Алина, заядлая любительница шопинга, периодически освобождала свои шкафы для новых приобретений, поэтому что-то кроме футболок появлялось в моём гардеробе только благодаря ей.

Я переоделась, запихнула вынутые вещи обратно в рюкзак. Всё почему-то не влезло.

Робин остался доволен. Сам он был в тех же чёрных брюках и светло-голубой рубашке.

– А разве у полицейских нет формы? – вдруг пришло мне в голову.

– Я в вынужденном отпуске, – сказал колдун.

– А мы не должны сказать, ну?.. – я кивнула наверх.

– Он знает, – ответил Робин. – Итак, к делу: скоро я не смогу бывать здесь так часто, так что для начала покажу тебе продуктовый рынок.

Я сразу сникла, ещё чего не хватало! Во-первых, я не хочу и не умею покупать продукты, потому что, во-вторых, я не знаю, что с ними делать, если они не приготовлены. Когда приготовлены – есть, само собой разумеется. И потом, что же я буду делать, когда останусь наедине с Джеем и некому будет меня защитить?

Мы прошли вниз по извивающейся улице к мостовой, пересекли её и свернули на узкую дорожку между домами. Холм остался позади, рельеф выровнялся.

Дома в один-два этажа тесно прижимались друг к другу и не могли похвастаться шикарными садами, как в том районе, где стоял дом колдуна. Я уже не в первый раз удивилась, насколько его внешность не соответствовала жилищу, но пока не стала спрашивать Робина – у меня и без того было много вопросов.

– Робин, а как так получилось, что вы учились вместе? – спросила я по пути. – Ведь ты старше лет на десять.

– Вообще-то Джей меня на год старше.

– Как так? – я чуть не остановилась от удивления.

– В зеркале всё замедляется, почти останавливается. Там не надо есть, пить, спать. Вероятно, теперь он постепенно приблизится к своему настоящему возрасту. Я только в книгах об этом читал, да и вообще на практике никто не знает. Такое наказание не применялось уже, наверное, несколько сотен лет, – Робин понизил голос. – Древняя магия опасна, потому и запрещена. Триста лет назад наш мир был разрушен, затем с трудом восстановлен. Появился магический Совет, который ввёл запрет на некоторые виды магии.

– Это какие? – спросила я, но слушала без особого интереса.

Это как разговаривать с айтишником и из вежливости спросить, какие бывают виды процессоров. Трудно представить, чтобы мне когда-нибудь понадобилось знание классификации магии. Тем более что я собираюсь в ближайшее время как-нибудь, как угодно, вернуться домой.

Робин перечислял:

– Во-первых, зеркальная магия – любое использование зеркал и отражающих поверхностей.

– А Совету, значит, можно? Раз они заперли… – я замялась. Мне почему-то не хотелось называть Джея по имени. – Запирают там людей.

– Только единогласным решением всех двенадцати членов Совета. Во-вторых, магия времени, но с исключениями. И, в-третьих, любые манипуляции с волей и памятью других людей.

– Но как же застывший дом? И Алина, и мои родители, которые теперь думают, что я работаю в отеле!

Робин сначала не ответил, и мы некоторое время шли молча.

– Джей, он… Ему раньше плевать было на запреты. Я надеюсь, теперь он будет осторожнее.

Ага, вот и доплевался! Так ему и надо. Я хотела спросить, кому в этом мире жаловаться на нарушения магических правил, но рядом со мной шёл полицейский, который и так всё знал, но ничего не предпринимал. А было бы так просто – пойти в полицию и заявить, что меня обманом притащили сюда и держат в заложниках. Я спросила иначе:

– Кто же тогда следит, чтобы не пользовались этой магией?

– Совет и следит – в основном, по доносам. На Джея, скажем так, были поставлены маячки, поэтому Советники сразу узнали, что он вернулся.

– И ничего не сделали? Ведь он вернулся раньше срока, правильно?

– Правильно. Но древняя магия не служит ни чьей выгоде. Они заперли Джея на сорок лет, но в ритуале есть лазейки и для заключённого: например, никого нельзя запереть в одно зеркало, только в зеркальный зал, а ещё если найдётся человек, готовый занять место заключённого, тот может покинуть зеркала раньше.

Незаметно меня увлёк его рассказ. Такой интересный сериал показывают! Меня распирало от миллиона вопросов, от «что такое зеркальный зал» до «что будет с нервным колдуном из моего мира», но мы уже поднялись по лесенке, перила которой были увиты только начинавшими зацветать розами, и вышли на рыночную площадь.

От количества людей в разнообразных одеждах рябило в глазах. Такого нам Лилия Сергеевна на экскурсиях не показывала! Цвет, звуки и запахи заполнили пространство и поглотили моё внимание.

Площадь окружали невысокие домики с красными крышами. Оконные рамы также были красными, а с балкончиков свешивались оранжевые, жёлтые и фиолетовые цветы с чёрными серединками и округлыми листьями, заостряющимися на кончиках.

Вся площадь была уставлена светлыми навесами, защищавшими от солнца. На столах продавцы разложили товары: фрукты и овощи, хлеб и творог, травы, специи, кухонную утварь, свежие цветы, венки с разноцветными лентами. Я задержалась у фигурок из сена с вплетёнными стеклянными бусинами. Тут были кошки, мышки, олени, человечки, а с навеса свисали шары – от маленьких, с ладонь величиной, до огромных, которые не обхватишь руками.

Мне хотелось остаться там надолго, всё рассмотреть и пощупать, но я боялась потерять Робина в толпе. За разговорами я не особо следила за дорогой и теперь вряд ли смогла бы самостоятельно добраться до дома.

Робин покупал яблоки у пожилой женщины с короткими седыми волосами, завитыми в легкомысленные кудряшки, и высоко поднятыми, прорисованными углём бровями, которые придавали её лицу удивлённое выражение.

– Робин, – прошептала я, – это у вас яблоки весной спеют?

– Нет, – засмеялся он, – их перемещают из других стран, поэтому они сейчас дорогие. Осенью будут местные.

– Значит, что угодно можно переместить, и даже из других миров?

– Можно, в разумных пределах. Но из других миров – это мало кому по карману, да и если речь о продуктах, то в основном везде всё одинаковое. На Старом рынке у замка продают экзотику, а на Новом – это здесь – и на Южном торгуют обычными продуктами.

Я на некоторое время оставила Робина в покое, переваривая информацию. Я-то думала, тут будут какие-нибудь эльфийские крылышки, корень мандрагоры и светящиеся лепестки. Но Робин кидал в мешок картошку, морковь и кабачки с баклажанами. Никогда не могла запомнить, что из них что, одно зелёное, другое фиолетовое. Я слегка напряглась, ведь это всё надо как-то изобретательно готовить, а не просто кинуть в кастрюлю, залить водой и подождать, пока оно сварится.

В самом центре площади, окружённый прилавками, располагался каменный фонтан в виде чаши. На постаменте, из-под которого водопадом стекала вода, спиной друг к другу стояли четыре небольших статуи – две женщины и два мужчины в плащах. Пока Робин остановился рядом с торговцем яйцами, на столе у которого топталась пушистая рыжая курица, я пробралась между столами и обошла фонтан кругом. Мужчины были бородаты и носили круглые шапочки. Одна женщина прикрыла голову шляпой с полями, на второй головного убора не было. Каждый персонаж держал что-то в руках. Первый мужчина – домик, второй – чашу, женщина в шляпе – кукурузу, ну а последняя героиня прижимала к груди перо. Я присела на краешек фонтана и поболтала рукой в холодной воде.

– Основатели города, – раздался у меня над плечом голос Робина. – Не конкретные люди, а образы: строитель с домом, дипломат с чашей воды – она символизирует разговоры, фермер и колдун. Перо тут и письменный инструмент, и знак путешествий.

– А ты яйца прямо к овощам кинул, – разглядывая мешок, сообщила я Робину, уже подозревая, что там какое-нибудь заклинание.

– Они не разобьются, пока по ним не ударить ножом или не стукнуть о край сковородки.

Ну, это вообще высший пилотаж от шеф-повара. Моя яичница и так обычно дополнена кусочками скорлупок, а если я разобью яйцо о сковородку – это я буквально разобью его, с последствиями по всей плите, а то и по полу.

Мы направились к выходу, медленно пробираясь через шумную толпу. Многие покупали булочки и чай и ели прямо на месте, но Робин хотел зайти в пекарню, которая находилась на мостовой. На этот раз я попыталась запомнить хоть какие-то приметы, но одна узкая улочка между домами сменялась другой, поворачивая и обрываясь на перекрёстке. Наверное, мы шли другой дорогой. А мне бы пригодилось знание улиц, если придётся бежать. Конечно, Джей сразу узнает, где я нахожусь, но я не сомневалась, что существует способ разорвать клятву, тем более, что меня обманули. Я даже немного прониклась сочувствием к нервному колдуну, которому теперь сидеть в зеркале двадцать семь лет. Но у него хотя бы ограничен срок!

Вдоль широкой улицы, ведущей к мосту, выстроились дома повыше. На первых этажах располагались лавки и магазинчики, а перед ними, отделяя пешеходную часть от дороги, росли деревья, в тени которых отдыхали посетители чайных. Между столиками сновали официанты.

Мы подошли к лавке с вывеской в виде булки в шляпе. Витиеватая надпись была настолько неразборчивой, что я даже не смогла отделить буквы от слов. Запах свежего хлеба манил. При взгляде на прилавок, заваленный хлебом, хлебцами, булочками, кренделями, печеньями, кексами и пирогами, у меня разбежались глаза. И как только прохожие оставались равнодушными и проходили мимо!

Кроме круглых булочек, сладких и со специями, Робин купил и простых, каждой по три штуки, а для меня взял ту булочку, похожую на пиццу, о которой говорил. Наверное, тоже услышал зов моего желудка, который громко напомнил о том, что его давно не кормили. Булочку я тут же съела, не забыв напрячься от навязчивой опеки Робина. Мне же не двенадцать лет, в конце концов, и я давно живу одна. Булочка была маслянистая, острая и напоминала пиццу лишь отдалённо. На обратном пути я уже жалела, что не оставила её на потом. Теперь ужасно хотелось пить, и я с трудом преодолела подъём на холм.

Робин заставил меня стоять рядом с ним, пока он готовит омлет, и запоминать его действия. Что толку их запоминать, если в итоге я всё спалю?.. Но я послушно стояла рядом, потому что он сказал, что завтра придёт только днём.

– Не может быть! – вдруг воскликнул Робин. – Тень мира?

Мне пришлось отвлечься от наблюдений за тем, как на поверхности омлета под стеклянной крышкой вырастают холмы. Сегодня зелёные кусочки лука были не пиратами, а деревьями, растущими среди пустыни, а помидоры… я как раз размышляла, что могут изображать помидоры.

Робин глядел за мою спину, а я даже оборачиваться не стала. Понятно, что это хозяин дома пожаловал. Чтобы проверить своё новое чувство, я мысленно прощупала его настроение. Надо же, он может быть чем-то доволен! Джей уселся за стол, и я скосила на него взгляд. Он, едва заметно улыбаясь, отодвинул яблоко, заботливо выставленное Робином на середину стола, взял булочку и стал осторожно отламывать по кусочку.

– Я там поел, – наконец, произнёс колдун.

– И что же ты там ел, скажи на милость? – поинтересовался Робин, уперев руки в бока, словно недоверчивая мамаша, которой сын рассказывает, как любит брокколи и цветную капусту на обед и с радостью променял бы на них все шоколадки мира.

– Их стандартное меню: салат из мха, отбивные из мха и картошку. Тоже из мха. На десерт мох со мхом, – язвительно ответил Джей.

Я навострила уши, вспомнив мои замшелые кошмары.

– Ты со сном там поаккуратнее, не увлекайся, – наставительно сказал Робин.

– Знаю, – отмахнулся Джей, – но лучше там, чем вообще не спать.

Несмотря на то, что Джей заявил, что теперь чувствует голод, съел он совсем немного. Дождавшись, пока я помою посуду, он снова погнал нас в сад.

Робин не сопротивлялся: ему нравилось возиться с растениями, даже если они были колючими, сухими и норовили поцарапать или подставить подножку. Я попыталась поднять садовые ножницы на уровень груди, но мышцы болели после вчерашнего ударного труда.

Джей понаблюдал за моими тщетными попытками справиться с ветками в глубине сада и снова отправил мыть львов. Я даже спорить не стала, ведь вчера не слишком старалась, оттирая грязь со статуй. Впрочем, стараться я и сегодня не собиралась. Не только из-за ноющих мышц, о существовании которых я раньше не подозревала, но ещё и из принципа.

Я набрала немного воды в ведро, потому что много всё равно бы не унесла, и поплелась к калитке, проклиная колдунов за то, что они не изобрели садовый шланг, и подозревая, что есть способ наполнить ведро, не таская его в дом. Может, и записки есть, тут никакая специфичность не требуется.

У львов я на некоторое время остановилась, соображая – это со мной ли что-то не так, или это дом, который превращает рисунки в татуировки, ещё и меняет львов местами. Я была уверена, что вчера сидящий лев располагался слева от входа, а куст с белыми цветами практически лежал у него на голове. К тому же, сегодня он казался гораздо грязнее лежащего, а я ведь отмывала их с одинаковым энтузиазмом, то есть, с минимальным.

Днём Робин продолжил кулинарные занятия, крошил в сковородку с кипящим маслом овощи, заставлял меня запоминать последовательность, что из овощей готовится дольше, что быстрее, и повторял, что всё делается на глаз, надо только начать. Я не имела никакого желания начинать, но Робин повторил, что завтра утром не придёт, и завтрак готовить должна я.

Я ковыряла кусочки овощей в тарелке, пока колдуны обсуждали всякую ерунду про жизнь старых знакомых. Кто вообще придумал овощи, их же невозможно есть! Если это, конечно, не попкорн. Я выложила из кусочков грустную рожицу. Как в зеркало смотрюсь, честное слово!

Робин что-то шепнул Джею, потом начал корчить рожи и толкнул в плечо. Тот вздохнул.

– Рина, п… – он прокашлялся и продолжил: – Пожалуйста, приготовь кофе.

Всё лучше, чем выкладывать овощные аппликации. К тому же, это немного отодвинуло возвращение к работе.

К удивлению, мы уже почти справились с приведением сада в порядок. Ветки больше не цеплялись за одежду, когда я проходила мимо, проваливаясь в опавшую листву прошлых лет. На некоторых кустах только-только появились листочки, хотя здесь уже почти наступило лето. Им не хватило солнца. Теперь можно было разглядеть, что где растёт. В основном в саду рос шиповник, а у края дорожки пробивалась дикая трава и измельчавшие тюльпаны. Вечером в моей комнате стало значительно светлее, а из окна я могла видеть львов, охраняющих калитку. Их всё ещё теснила неаккуратная разросшаяся живая изгородь, мало походившая на подстриженные под прямым углом зелёные кусты соседей, а у одного из львов на голове лежала ветвь с крупными белыми цветами.

Утром я вновь была разбужена комариным будильником. До этого я предусмотрительно забрала из коробочки с записками несколько синих и оранжевых в свою комнату, а остальные оставила на кухне. Надписи на синих, водных, которые я использовала чаще всего, за пару дней успели побледнеть. Я только вздохнула. Зачем нужна такая магия, от которой одни беспокойства! До чего проще было бы изобрести электричество и водопровод.

Новый повод для печали обнаружился сразу после душа. Моя рубашка была в не самом лучшем состоянии из-за колючих веток, а теперь ещё стала несвежей, так что я отбросила её в угол и стала рыться в рюкзаке. Майку я ещё могу постирать в раковине мылом, но как-то же они тут чистят одежду, обходясь без стиральных машин. Не в реке же?

Из рюкзака я извлекла серую футболку с Микки-Маусом. Не видела её лет сто! И где только Алина её откопала? От футболки пахло сушёной лавандой. Наверное, валялась где-то в дальних полках шкафа.

Разбирать рюкзак я принципиально не стала. Во-первых, у меня не оставалось на это сил, а во-вторых, Джею рано или поздно придётся меня отпустить. Точнее, рано. Зачем ему бестолковая служанка, которую нужно учить, как включается свет и вода, и которая в этом мире чуть более дееспособна, чем младенец?.. Стой-ка, Екатерина, а ведь это идея! Конечно, когда я воображала себя героиней сериалов, то была отважна и благородна, хоть и несколько неуклюжа. А вдруг это не моя роль? Вдруг моя роль – тупая служанка, от которой больше вреда, чем пользы, а ещё невероятное количество раздражения? Она всё роняет, шумит, тратит попусту время, не понимает элементарных вещей, ошибается как будто нарочно, и в итоге хозяин не выдерживает и отсылает её домой.

Великолепный план! А учитывая, как просто вывести Джея из себя, у меня есть все шансы вернуться домой до конца весны. К тому же, мне и притворяться особо не придётся, что я и доказала за завтраком.

Робин не пришёл, как и предупреждал. Джей сидел на веранде и жевал яблоко. Услышав мои шаги, он обернулся.

– Почему так долго?

Потому что этот комариный писк вполне можно игнорировать. И тебе доброго утра, сказочный волшебник. Как спалось, и спалось ли вообще?

Легко быть язвительной в мыслях, на самом же деле я промямлила:

– Я искала одежду.

– Нашла? – сухо поинтересовался колдун.

Я поправила футболку, сложила руки на груди и ничего не ответила.

– Не соблаговолите ли приготовить завтрак? – Джей сделал театральный жест в сторону плиты и отвернулся. Вот у кого язвительность получалась естественно и непринуждённо!

Я извлекла на свет сковородку, которую сама же засунула вчера в неведомые глубины полки. Миска стояла у раковины. В ней предполагалось смешивать ингредиенты, которые я нашла в холодильнике. Вроде всё было просто, когда Робин показывал. Итак. Разбить яйца. Не о край сковородки – плиту ведь мне придётся мыть. Ножом страшно, я и по пальцам могу попасть, а Робина нет, чтобы срочно меня вылечить. Попробую о край миски. Миска выразила несогласие тем, что соскользнула на пол и разбилась на три больших осколка. Опасливо поглядывая на веранду, я отодвинула их ногой к стене – потом уберу. Колдун даже не обернулся. Прекрасно, продолжим. Найдя другую миску, я взяла её покрепче одной рукой, а другой ударила яйцом о край. Результат превзошёл ожидания – половина попала в миску вместе со скорлупой, часть оказалась на столешнице, а остатки стекали у меня с руки. Я вытащила самые заметные скорлупки, а мелкие пускай плавают. Знаю, мне тоже придётся это есть, но я готова пожертвовать своим благополучием, чтобы насолить колдуну.

Кстати, о соли! Её вполне можно проигнорировать. Расправившись с яйцами и щедро полив их молоком, я взбила смесь вилкой. На жидкости с прозрачными и жёлтыми вкраплениями образовалась симпатичная пенка, и я вылила плоды своих трудов в сковородку. Ах да, её вроде полагалось смазать маслом, ну, ничего. Насчёт подогреть заранее я тоже была не уверена. Оно же всё равно нагреется и приготовится, решила я, махнув запиской над плитой, какая разница? Следующими в сковородку полетели кое-как нарезанные помидоры и подвявший лук. Не стоит ли добавить масло сейчас?..

Жидкость запахла омлетом, а затем стала обугливаться по краям, но при этом не желала приобретать нужную консистенцию. Я с сомнением потыкала бурчащую жижу лопаткой и попыталась перевернуть. Увлёкшись, я на время забыла, что совершенно не хотела готовить. Даже интересно, напоминает игру про ресторан, в которую я играла на лекциях, спрятав телефон под стол.

Другое дело, что игра не воняла горелым, а то бы меня немедленно выгнали из аудитории. Я оставила попытки помочь омлету приготовиться и вывалила его на тарелки как есть. Получилось живописно и разнообразно – тут вам и горелое, и подсохшее, и жидкое. На сковородке остался почерневший слой.

Колдун так и сидел спиной к кухне, уставившись в свой личный кусочек дикого поля на заднем дворе. В высокой траве, росшей вперемешку с молодыми деревцами, чирикали птицы. Надо было позвать Джея, но мне до сих пор не хотелось обращаться к нему по имени. На улице люди обращались друг к другу «господин пекарь», «господин продавец»… Господин колдун? Во-первых, если уж на то пошло, я не видела, чтобы он колдовал после путешествий между мирами. А во-вторых, господин? Ну уж нет!

– Готово, – после некоторых раздумий буркнула я и села ковырять содержимое тарелки, не дожидаясь колдуна.

Тот бросил огрызок яблока в траву, распугав коричневых птичек с красной грудкой.

– Пахнет отвратительно, – сказал он, усаживаясь за стол, – а выглядит ещё хуже.

Ты ещё на вкус не пробовал, дорогой.

Пришлось положить в тарелку кусочек вчерашнего подсохшего хлеба – иначе собрать жижу не представлялось возможным. Джей отделил светлую часть омлета с куском помидора от подгоревшей корки, пожевал и отодвинул тарелку. Я сосредоточенно пережевывала скорлупки и делала вид, что не замечаю его взгляд, которым он словно пытался прожечь во мне дыру. Видишь, я ем, значит, это съедобно! Но моя жертва оказалось напрасной.

– У вас дома такое едят? – тихо спросил Джей.

Я с трудом проглотила очередной кусок и ничего не ответила. В наступившей тишине я особенно остро почувствовала, что раздражение начинает заполнять колдуна, как вода стакан, и скоро перельётся через край.

– Давай договоримся, – медленно произнёс он.

Любит он договариваться, только почему-то все договорённости получаются односторонние. Сейчас наверняка последует правило номер четыре.

– …я спрашиваю – ты отвечаешь и не заставляешь меня повторять дважды.

По спине побежали мурашки. Как же быстро выветрились воспоминания о том, каким пугающим он может быть. В этот раз я хотя бы не заплакала. Решив не испытывать терпение колдуна, я отложила вилку и, глядя в стол, выдавила из себя:

– Нет. Такое не едят.

– Завтра постарайся лучше, – сказал он и добавил: – И не лезь к Робину, он и так слишком много делает.

Я-то ни к кому не лезу, господин колдун! Это вы все ко мне лезете. Вместо ответа я только сжала губы.

– Есть что-то кроме этого? – Джей кивнул на тарелку. Его совсем не смущало моё угрюмое молчание.

В холодильнике оставались помидоры и пара веток винограда. На нижней полке валялись вчерашние овощи и несколько яиц, но я даже смотреть на них не хотела. Даже если я сейчас попробую что-то приготовить, получится просто другой вид жижи. Джей забрал виноград, подсохшую булочку и отправился на веранду гипнотизировать траву.

Я поискала в омлете что-нибудь съедобное, но быстро оставила это безнадёжное дело. Ужасно хотелось кофе, но тогда придётся готовить и для колдуна, а это будет выглядеть, как будто я извиняюсь. А я ничего плохого не сделала, я же не нарочно приготовила отвратительный завтрак, я даже, можно сказать, старалась. Извиняться тут должен он! Если не за то, что притащил меня в свой мир, то хотя бы за то, что заставляет заниматься кошмарными хозяйственными делами.

Лучше бы он забрал Алину. Она любит чистоту и уют, обожает готовить и не может жить без путешествий. Ей бы даже понравилось. Я представила, как Алина ураганом проходится по дому, не оставляя ни пылинки. В городе покупает самые модные шаровары цвета фуксии и кофту с гигантскими розами… Она очаровательно болтает с торговцами на рынке, и её все обожают… По утрам она готовит кашу, на обед суп, сама печёт хлеб, пирожки и булочки.

Вскорости у Джея вырастает пузо, три подбородка, а щёки его почти свисают на плечи. Конечно, Алина заставляет его подстричься и сменить чёрно-коричневый гардероб на что-то посвежее. Она учится видеть серебряные искорки, преуспевает в магии и позже открывает лавку колдовских принадлежностей и записок госпожи Алины.

Ну а я тем временем занимаюсь поисками новой покладистой соседки, а то и вовсе переезжаю обратно к родителям. Кто-то же должен меня кормить и убирать в квартире.

С тарелки вновь смотрела выведенная вилкой грустная рожица. Я выкинула кулинарный эксперимент в мусорное ведро и принялась отдраивать сковородку.

Глава 7. Библиотека

Мне было поручено сгребать в кучу сухие листья, а Джей орудовал ножницами неподалёку. Вороша граблями копившийся годами мусор и всё глубже пробираясь через культурные слои, я погружалась в запахи прелых листьев и сырой земли. Не спеша перебирая в уме осенние воспоминания, я запнулась о свежее. Тот красный листок в прихожей и ощущение тёплого осеннего утра, когда солнце обжигает, а воздух прозрачный и кристально-холодный… Конец сентября? Я покосилась на колдуна. Могло ли быть, что и он в ворохе сухих листьев нашёл тот день, когда ему пришлось заморозить дом, не зная, что он покидает его на тринадцать лет?

Я совершенно не хотела понимать его и гнала от себя сочувствие, но привычка сопереживать героям любимых сериалов делала своё дело. Я даже на мгновение подумала, не приготовить ли примирительный кофе – был бы хороший сюжетный ход! – но сразу встряхнулась. Екатерина, возьми себя в руки! Ты сама неожиданно покинула дом, и кто знает, сколько лет тебе придётся тут проторчать. И никто тебя не пожалеет. Ну, если только Робин, но он не поможет. Он же сам это одобрил и стал свидетелем, что бы это ни значило.

От мысли о возможности застрять здесь на годы я снова разобиделась на колдунов, на хитрую сай, интеллигентного вида старичка и даже на Алину, которая потащила меня в это злосчастное путешествие. Я принялась яростно грести листья и не заметила, как докопала до земли, покрытой длинными белыми волосинками травы, которая пыталась расти, но ей не хватало ни света, ни воздуха.

В районе полудня пришёл Робин. Я обрадовалась – вот и законный повод приготовить кофе! Но сначала я хотела посмотреть, как он уберёт листья. В прошлый раз фокус с ветками я пропустила.

Сначала Робин спросил, не хочет ли Джей сам это сделать, но тот помотал головой. Тогда Робин провёл руками над кучей листьев и веток, состриженных колдуном, как будто помещал их в куб, а затем сделал несколько плавных пассов. Вот куча есть – а вот её и нет. Я чуть не зааплодировала! Хороший фокус! Это уже больше похоже на магию, чем включение воды и исчезновение мусора в ведре.

– Ты что-нибудь заметила? – спросил Робин.

Я отрицательно помотала головой. Должно быть, с серебряными искорками это смотрелось гораздо эффектнее. Робин тем временем оглядел расчищенный сад и остался доволен.

– А что с внутренним двором? – спросил он, когда мы пили кофе со свежими печеньями из пекарни. Робин не мог прийти с пустыми руками.

– Я попробую убрать траву, – с сомнением произнёс Джей, – но надо разогнать птиц и мышей. Или исключить из узора.

– Почему не использовать несколько заклинаний последовательно?

– Хочу сделать изящно.

– Понимаю, – улыбнулся Робин.

Я слушала вполуха и растягивала остатки кофе – не хотелось опять мыть посуду, сколько можно! Что такого, если попить из этих чашек завтра? Это тот же кофе, только подсохший, он просто перемешается со свежим. Внедрять этот новаторский способ я не решилась.

Однако мыть чашки не пришлось.

– Джей, я хочу тебя кое о чём спросить, – начал Робин осторожно.

– О чём?

Робин покосился на меня.

– Сам знаешь. Слухи ходили, а Совет всё порывался обыскать твой дом, но не смог. К тому же, ритуал поиска на километр вокруг ничего не показал.

Джей усмехнулся.

– Конечно, не показал.

– В тени мира они тоже искали… Так у тебя его нет?

Джей помолчал, а потом сказал:

– Я его спрятал. Очень надёжно, даже слишком… Рина, иди помой львов.

– Я их уже вчера отмыла, – возразила я, прекрасно понимая, что он просто хочет выпроводить меня из кухни.

Он выстрелил в меня взглядом, сравнимым по эффекту с ударом пушечного ядра. Я оставила чашку с недопитым кофе и выскочила в коридор. Да. Конечно. Правило номер один – делать то, что он говорит.

Ворча и ругая бесполезную магию, я потащила на улицу ведро с водой.

Меня ждал сюрприз. За уборкой листьев я не обратила внимания на львов. Сегодня я уже не сомневалась, что они поменялись местами. Спящий лев был чистым, каким я его и оставила вчера, а вот тот, который сидел, снова покрылся мхом, да ещё и к морде грязь прилипла. А вдруг колдун нарочно его испачкал, чтобы была причина удалить меня из дома? Ерунда, тут же отвергла я сама свою теорию, не нужны ему никакие причины, он и без объяснений может меня в любой момент выгнать. Правило номер один!

– Где же ты так извозился? – спросила я гордо поднявшего голову льва. Ну точно, вчера белые цветы лежали на голове у сидящего льва, а теперь он спал, и ветви висели у него над спиной.

Я оттирала грязь с гривы, когда Робин вышел из дома и сказал, чтобы я бросала это неблагодарное занятие и шла переодеваться – мы идём в центр города.

Спуск к мостовой я запомнила – это было просто, главное – идти всё время вниз, а там уже покажутся плотно стоящие дома и деревья. Вот и пекарня с хлебом в шляпе. Я подбежала к окну, чтобы полюбоваться булочками и выпечкой, и замерла, увидев себя в отражении. Тётушкин голос в голове запричитал, что годы усилий и попыток сделать из меня леди пошли прахом. Джинсы порядком испачкались, кофта сидела как с чужого плеча – ведь она и была чужой. Я совсем забыла, что мои короткие, не доходящие до плеч, мышиного цвета волосы хоть и прямые, но всё равно иногда нуждаются в расчёсывании. Почему-то утром в небольшом зеркале в ванной перепутавшиеся пряди не так бросались в глаза, как в отражении посреди нарядной солнечной улицы. Я расчесала волосы руками, пригладила, убрала отросшую чёлку за уши. Надо будет её подстричь, когда вернусь домой.

Робин терпеливо ждал, когда я закончу свои девчачьи ритуалы. Похоже, он всё ещё думал над их с Джеем разговором. О чём думала продавщица в пекарне, поглядывая на меня из-за прилавка, я не взялась бы предполагать.

Солнце стояло высоко и припекало. Мы шли к мосту, а я рассеянно смотрела по сторонам, мысленно помещая вместо себя на эту улицу Алину. Вот и магазин с одеждой, перед входом выставлены вешалки с цветастыми шароварами, кофтами, юбками и стойка с шарфиками. Лавка с самоцветами и кристаллами, парфюмерный магазин, книжный. Я так задумалась, что вздрогнула, когда Робин заговорил:

– Здесь дорого. У дворца, в центре, тоже. А в западной части, справа, есть недорогие магазины.

Мы уже подходили к мосту, и Робин показал налево, где на берегу среди плакучих ив стояли одноэтажные домики с плоскими крышами. На участке, открытом солнцу, были натянуты верёвки, на которых сушилось постельное бельё и одежда.

– Это прачечные. Есть срочная чистка магией, есть обычная, дешевле. Я всё время говорю про цену, потому что Джею нужно найти источник дохода, а сейчас денег у него немного.

Я пожала плечами. Какая мне разница? Есть правило номер один, мне думать вообще не нужно.

Мимо проехала пара велосипедистов. Людей было совсем не так много, как в тот вечер, когда я впервые оказалась в городе. Должно быть, днём все работают. А может, в тот день проходил какой-нибудь концерт или представление?

– Тут есть театр? – ляпнула я невпопад.

Робин как раз объяснял, что название реки – Карне – означает «чернильная река» и имеет несколько версий происхождения.

– Да, конечно, – удивился он, – и очень старый. В одной из легенд как раз говорится о том, что название реке дал придворный писатель, который любил сидеть на берегу и сочинять пьесы для того самого театра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.