Валерий Капранов
Дятлов Посох. Книга первая

Успокойтесь и не падайте в обморок

Я была вне себя от радости, когда отыскала их в немноголюдном зале. Они сидели в дальнем углу кафе, в уютном закутке под люстрой с абажуром персикового цвета в стиле эпохи соцреализма. Под приглушенным светом их лица были почти не различимы, а старая пальма в кадке, с мохнатым стволом и остроконечными разлапистыми листьями надежно скрывала их столик от посторонних глаз. В общем – идеальное место для встречи разведчиков со своими тайными агентами.

– Привет, мои дорогие! – я помахала им рукой издалека.

– Привет, пропажа, – обрадованно воскликнула Геля и тут же выскользнула из-за стола.

Мы обнялись, как и полагается настоящим подругам, которые давно не виделись.

– Ну, наконец-то ты снова с нами. Ты даже не представляешь, как мы тебе рады. – Геля принялась пританцовывать от восторга. – Кода мы видели в последний раз тебя такой весёлой и неунывающей? Не помнишь?.. Вот и я не помню. А сейчас ты прямо светишься, как солнышко в ясную погоду. Ну-ка поделись с подругами секретом, в каких местах раздают такое хорошее настроение?

Конечно же, я собиралась им все рассказать. За этим я сюда и пришла. Но нельзя же вот так вывалить на них все сразу. Нужно сперва их немного подготовить.

– Я тоже рада тебя видеть, Аня, – сказала Нина, обнимая меня после Гели. – Нам с Гелей тебя сильно не хватало. Мы, тут с ней и со всей нашей честной компанией спорим между собой и гадаем, по какому же поводу ты нас сюда сегодня пригласила?

– Давай, колись уже, чего такого могло произойти, отчего ты сияешь, как ювелирная лавка, – Геля настойчиво усадила меня за столик, и придвинула ко мне высокий стакан с молочным коктейлем. – Ну, не томи уже, давай рассказывай. А то мы тут уже битый час ломаем головы над тем, отчего это наша царевна несмеяна, вдруг взяла и решилась выйти в люди из самовольной самоизоляции. У меня того и гляди, мозги закипят от напряжения. Уже все версии перебрали: и вероятные, и сомнительные, и невероятные, но так никак и не придем к единому мнению.

Мне было приятно, что они за меня так переживают. Да, что говорить, я и сама по ним соскучилась. То, что нам вместе пришлось пережить и те испытания, через которые мы прошли, сплотили нас и закалили нашу дружбу, мы стали частями единого, крепкого и надежного механизма. Сейчас рядом с ними я поняла, как была к ним несправедлива, когда, замкнувшись в себе от невосполнимой потери, отвергала их помощь и избегала встреч.

Благо, жизнь зачастую преподносит нам неожиданные сюрпризы, и сквозь самые хмурые тучи рано или поздно обязательно пробьется лучик ясного солнечного света – он принесет и подарит нам новую надежду. Так, что нечто подобное случилось и со мной.

– Хорошо, так уж и быть, сейчас вам все расскажу, – пообещала подругам я. – Только прошу вас, еще немного потерпите, и скоро вы всё узнаете.

Мне и самой было трудно сдержаться, чтобы не выложить им все сразу, и тем самым их не огорошить.

– Я за тем вас сюда и позвала, чтобы сделать вам сюрприз. – Начала я издалека, чтобы их постепенно подготовить. – Иначе, будет не интересно.

Кстати, забыла упомянуть, за столом мы сидели втроем: я, Геля и Нина. А молочных коктейлей и блюдец с пирожными было расставлено на пять персон. По крайней мере, для окружающих это воспринималась именно таким образом. Если бы кто-то из них, обратил на это внимание и задался вопросом, почему нас трое, а накрыто на пятерых, то возможно он бы подумал, что мы ждём кого-то ещё двоих.

Но, на самом деле, все было не так – за столом нас было пятеро.

Если вы не читали предыдущих книг, и со мной ещё не знакомы, то для нала давайте познакомимся. Меня зовут Аня. Аня Жаворонкова. Помимо того, что я обычная девочка и ученица средней школы, ко всему прочему, я ещё прохожу обучение чародейскому ремеслу у своей наставницы. Мою наставницу зовут тоже Анна. Мы с ней тёски. Она практикует светлую бытовую и прикладную магию. А помимо этого, по совместительству работает преподавателем в детской художественной студии. Таким же как я юным дарованиям, будущим Репиным, Шишкиным и Айвазовским, Анна преподает живопись и графику. И я, как начинающая художница, тоже там у неё учусь. Между прочим, именно в этой студии мы с ней и познакомились.

Итак, я начинающая ведьма и начинающая художница, по определению – два в одном. А это мои подруги, Геля и Нина. Они тоже, как я обучаются магии и чародейству, но учимся мы раздельно. За каждой из них закреплена своя наставница. Наставницу Гели зовут Ляля. Она красивая, как персидская царица и служит в Театре Юного Зрителя художественным руководителем. Помимо магии она обучает Гелю актёрскому мастерству. И та на этом поприще уже во многом преуспела. Наставницей Нины стала Надежда – элегантная и эрудированная особа. С виду, вылитая аристократка самых чистых и благородных кровей, а работает рядовым сотрудником в обычной детской библиотеке. Вот так, посмотришь на них, на наших наставниц и ни в жизнь не догадаешься, что перед вами не просто женщины, а самые, что ни на есть настоящие ведьмы. Только в хорошем смысле этого слова. Чтобы вас не вводить вас в заблуждение, сразу хочу вам пояснить: ведьмы – это не те мерзкие фурии, которые варят в котлах ядовитое зелье, летают на мётлах, злобно хохочут, налагают на всех заклятья, и грозят превратить вас из человека в жабу. Нет. Ведьмы – это мудрые девушки и женщины, которые обладают сверхъестественными способностями, и в отличие от большинства людей, обычно ведают, что делают. А оттого, что ведают, они и зовутся ведьмами. Теперь, надеюсь, вам понятно.

Ну, так вот, о чем это я? Ах, ну да, о стаканах, и о пирожных…

Так вот, почему их пять, если мы за столом сидим втроём. Дело в том, что наш мир многогранен и многомерен и на самом деле далеко такой, каким вы привыкли его воспринимать. Есть люди, которые обладают сверхъестественными способностями и для них не секрет, что кроме мира, в котором мы живем, есть и другие параллельные миры. Они, как и наш, тоже обитаемы, и расположены в коконе мироздания, как квартиры в многоэтажном и многоподъездном доме, которые тесно с вязаны между собой, переходами, коридорами, туннелями и норами. В одних из них живут причудливые создания, которые далеки от норм нашего восприятия, и по понятным причинам мы избегаем общения с ними. А в других живут индивиды, похожие на нас, и такие же птицы и звери, как и у нас. Только некоторые из них могут еще и разговаривать на человеческом языке. Хотя, некоторые из зверей напротив утверждают, что это люди, могут общаться на их языке, но только сами не хотят этого признавать. Это сложный и очень глубокий риторический вопрос, чей язык появился раньше. Оставим его для филологов и ученых, так как в данный момент речь у нас совсем не об этом.

Иногда жизнь пестрит чудесами и неожиданными сюрпризами. Порой случается так, что на перекрёстках судеб встречаются два представителя из параллельных миров – человек и зверь, а может рептилия или птица, – и в процессе общения между ними возникает взаимная приязнь или симпатия, и они начинают догадываться и чувствовать, что их объединяет нечто общее. Это чувство родственных душ превращается в искреннюю и бескорыстную дружбу. Между ними завязываются тесные отношения, которые перерастают в неделимый и нерушимый союз, и они становятся двумя половинками единого целого – человек и его половинка из другого мира.

Этих зверей в кругах людей, посвящённых в магические таинства, называют проводниками. Вы спросите, почему, проводниками? Потому что, когда они пересекают границы нашего мира, не могут обрести нашу плотность, и поэтому, оставаясь в эфирной плотности для большинства обычных людей они не видимы. Это свойство, им позволяет проникать везде, узнавать самые сокровенные секреты и иметь доступ к любой информации. Если вам будет нужно куда-то попасть, они проведут вас куда угодно, кратчайшими и безопасными путями. Благодаря свой чуткой восприимчивости они могут вас уберечь от опрометчивых действий и от непредвиденных неприятностей.

У Гели таким проводником, является серая говорящая ворона. Её зовут Маргарита. В кругу друзей она позволяет звать себя Марго.

У Нины ее проводником стала аквариумная красноухая черепаха, которую зовут Марфа. В отличие от Марго, она видима, так как давно уже адаптировалась в нашем мире, и при этом чувствует себя вполне комфортно.

Надеюсь, теперь вам понятно, почему на столе стоит пять молочных коктейлей и пять пирожных. У тех, кто не читал предыдущих книг, может возникнуть вполне резонный вопрос: «А, как же ты, Аня? Где твой проводник? Или тебе не повезло, как твоим подругам?».

Ответы на эти вопросы причиняют мне боль и ранят душу. Но раз вы спросили, я найду в себе силы вам ответить.

Как и моим подругам, мне тоже несказанно повезло. Судьба и ко мне проявила благосклонность. Однажды, когда моя наставница Анна в первый раз взяла меня в небольшое путешествие и показала мне насколько чудесен потусторонний Навий Мир, мне посчастливилось повстречать самого милого, остроумного, храброго, пускай немного хвастливого, и озорного, но оттого не менее, восхитительного говорящего рыжего кота. Звали его Бенджамен Ахмед Хосе Луис Мария Санчес.

Но, чтобы не утруждать нас долгим перечислением всех его благородных имён и тем самым не стеснять нас в общении, говорящий кот любезно позволил нам называть себя, скромным и более привычным для нас именем. С того момента мы стали звать его Вениамином.

По ходу беседы, он узнал, что я очень хотела бы, чтобы когда-нибудь у меня, как и у моей наставницы появился свой проводник, с которым мы бы делили радости и невзгоды, заботились бы друг о друге, и путешествовали по другим мирам. И на мое удивление, Вениамин согласился стать для меня таким проводником.

В тот миг мне показалось, что в моем сердце вспыхнула и зародилась целая вселенная, счастье обрушилось на меня бурным водопадом и нас понесло по извилистым потокам, вовлекая в пучину захватывающих и невероятных приключений.

Мы так крепко сдружились и привязались друг к другу, что я даже шагу не мыслила ступить без него. Вениамин стал для меня второй тенью – только не темной и мрачной, а наоборот, озорной, пушистой и рыжей. Я в нём души не чаяла.

Но, к сожалению, счастье моё оказалось недолгим. Так получилось, что нам с нашей дружной компанией довелось стать свидетелями коварного преступления. Один заграничный барон, который состоял на службе тайного мистического ордена, приехал в нашу страну, чтобы похитить древнейший волшебный артефакт Веретено Судьбы.

Не буду долго и подробно рассказывать о том, через что нам пришлось пройти, чтобы разыскать похитителей и вернуть Веретено Судьбы его истинной владелице, но суть в том, что в итоге нам вместе с Вениамином довелось одним противостоять барону, в то время как наши друзья были от нас далеко. Защищая меня, и спасая жизнь беззащитной девочки, которую барон захватил в заложники, Вениамин пожертвовал ради нас своей жизнью, и был сброшен злодеем в пропасть. Его гибель стала для меня тяжелым и сильным потрясением, от которого я еще долго не могла оправиться.

Как и должно быть, в конечном итоге мы победили. Барон с позором бежал, а мы вернули украденное Веретено Судьбы. Вернувшись домой, после горькой утраты, я поняла, что без верного друга я больше не смогу быть такой, как прежде. После занятий большую часть времени я проводила в одиночестве, погружаясь в воспоминания о недавней трагедии. Мне не хотелось никого видеть. Я замкнулась в себе и изолировалась от внешнего мира. Не отвечала на сообщения и звонки, и избегала общения с подругами. У меня не было никакого желания омрачать их компанию своим унылым присутствием. И как бы искренне не звучали их утешения и сочувствия, мне не хотелось, чтобы меня жалели.

Когда ты не хочешь смириться с тем, что тебе подсовывает судьба, держишь удар, не раскисаешь и не превращаешься в тряпку, Вселенная рано или поздно почувствует твою несгибаемую волю и обязательно ответит тебе взаимностью. По крайней мере так произошло со мной. Я твердо была уверена, что если ты веришь в чудо, то окружающий мир непременно тебе его явит. И вот, вчера это чудо ко мне явилось.

– Ну, долго ещё нам террпеть? – защелкала клювом и вперилась взглядом в меня Марго. – Не знаю, как вам, а мне террпения уже не хватает.

Сложив крылья, она суетливо вышагивала по столу туда-сюда, туда-сюда, поднимая когтистые лапки, как кремлевский курсант на военном параде, словно от этого время могло побежать быстрее.

– Если тебе не хватает терпения, – сказала Геля, – можешь его попросить взаймы у Марфы. У неё этого терпения столько, что хватит хоть на сто ворон. Правда, Марфа, займешь ей немного? От тебя ведь не убудет.

– Да без проблем, – уловила ее шутливый тон красноухая черепаха. – Если тебе и в правду нужно, обращайся. Мне не жалко. Бери сколько хочешь. А я потом, себе ещё намедитирую. В отличие от некоторых, у меня с этим нет никаких проблем.

– Ага. Знаю я эти твои медитации, – съязвила ей в ответ ворона. – Будь у меня такой панцирь, я бы тоже, только и делала что что ела бы до отвала, да сладко спала, посапывая в две дырочки. Ой, простите меня, миль пардон, не спала бы, а медитировала…

– Будь у тебя такой панцирь, то ты бы тогда не взлетела, – флегматично парировала Марфа. – А если бы даже и взлетела, то вряд ли смогла улететь далеко. Хотя, … ход твоих мыслей подталкивает меня к неким весьма интересным размышлениям. Хм, … а действительно, в этот что-то есть. Марго, ты никогда не задумывалась, как могли появиться на свет драконы?..

– Да ладно, вам. Хватить уже, – поспешила остановить их Нина, пока их дискуссия не перешла в зооморфический псевдонаучный диспут. – Если вам уж так хочется поупражняться в остроумии, то выберите для этого другое время. А у нас сегодня событие. В кой-то веки Аня решила выйти в люди и порадовать нас своим присутствием. Проявите хоть чуточку уважения. Ведь всем интересно, что за сюрприз она нам приготовила.

В её восторженном взгляде поверх очков, я уловила будто она меня подбадривает, словно неявно намекает, поскорей показать обещанный сюрприз.

Я посмотрела на часы, и чтобы привлечь еще чуточку всеобщего внимания, подняла указательный палец, подчеркивая предельную готовность.

До явления чуда, оставалась всего одна минута. Концентрируясь на секундах, я мысленно повела обратный отсчёт, постаралась напустить на себя серьёзный вид, но меня распирало от счастья, и я так и не смогла сдержать улыбки.

– Какая-то она черресчурр довольная, – курлыча произнесла Марго. – Чует моё бедное сердечко, что-то сейчас произойдёт. Ой, не к добру это, ой, не к добру…

– Тадам!!! – торжественным голосом объявила я, хлопнула в ладоши и театрально развела руками…

К нашему столику промелькнула тень, послышался звук когтей, скребущих по обшивке дивана.

– Успокойтесь, прошу не вставать и ни в коем случае не падать в обморок, – услышали все до боли знакомый голос. – Да-да… не пугайтесь, вам не померещилось. Это, действительно, я. Живой, здоровый, целый и невредимый.

– Вениамин?!!… – почти хором воскликнули они.

– Он самый, – рыжий кот сощурился с довольным видом и с гусарской бравадой расправил усы. – Собственной персоной.

– Но, карр?.. – чуть не поперхнулась ворона. – Каррр, как же тебе удалось выжить, ведь все считали, что ты погиб.

– Мр-р-р… Это трагичная, грустная и душещипательная история, – пространно глядя под потолок ответил Вениамин. – Но для начала неплохо было бы подкрепиться. Так, чем тут сегодня нас угощают?..

Он деловитым взглядом окинул столик и с недоумением посмотрел на меня.

– А вот сейчас обидно было. Я не понял, почему тут всего только пять коктейлей? Что воскресшим котам коктейля не полагается?

– Не обижайся, Вениамин. Сейчас всё будет, – пообещала я, жестом подзывая к столику официантку. – Я не хотела испортить сюрприз, и поэтому никому ничего не сказала. Сейчас закажу.

К нам подошла официантка в кружевном переднике и чепчике аля привет из семидесятых.

– Девушка, будьте добры, принесите ещё один молочный, – попросила я.

– Что-нибудь ещё? – не отрывая взгляда от блокнота, спросила официантка.

– Вот только не нужно никаких пирожных, – заявил категорически кот, и пробежав беглым взглядом по ламинированной карточке красочного меню, ткнул в нужное место когтем. – Вместо него, закажи мне лучше порцию взбитых сливок. И попроси, чтоб ничем не поливали, ни шоколадным муссом, ни клубничным сиропом, а то все испортят. Кстати, а как насчёт мороженного? Раз уж мы празднуем моё воскрешение, то мы с Аней всех угощаем. Кто готов составить компанию?

И хоть официантка не могла его видеть, все же вопрос Вениамина поставил нас в тупик. По понятным причинам ответить ему напрямую мы не могли, так как в глазах девушки с блокнотом это будет выглядеть бы по меньшей мере странно. Представляю, что она о нас подумает, когда увидит, как три с виду приличных девочки, общаются с пустым местом на диване.

Поэтому, чтобы её не шокировать, я сама озвучила его вопрос:

– Кто-нибудь хочет мороженного?

– Мне не нужно, – замотала головой ворона. – Не понимаю, чего такого особенного вы в нём находите. Для молока, слишком сладкое, холодное и густое. А как для снега, то какое-то липкое и жирное. И между прочим, это ваше морроженое не самая полезная еда для желудка. А еще потом горло с него болит. Так что, не советую.

– А я, буду, – вопреки её доводам, сказала Геля. – Так уж и быть, составлю вам компанию.

Нина вопросительно посмотрела на Марфу. Черепаха ей не ответила, так как была полностью поглощена поеданием бисквитного пирожного. Нина настойчиво постучала кончиком пальца по ее панцирю.

– Марфа, ты хочешь мороженого?..

Когда до Марфы дошло, что от неё ждут ответа, она повернула к Нине перепачканную кремом мордочку и два раза моргнула – что означало «нет».

– Ну, как хочешь, а вот я не откажусь, – сказала Нина, в знак солидарности с Вениамином.

– Хорошо, – кивнула официантка и принялась записывать. – Значит, вам еще один коктейль и три мороженных.

– Не три, а четыре, – поправила её я.

Девушка в чепчике посмотрела на меня с удивлением. Она внимательно слушала, принимая заказ, но после моего заявления, было заметно, что в ее голове случился какой-то сбой. На лицо была явная несостыковка с законами математики. Возможно, задачка, которую ей предстояло решить, для ее понимания имела весьма запутанные условия: за столом три девочки, но молочных коктейлей и пирожных по пять. Потом они заказывают еще один коктейль. Это более-менее понятно, выходит, по два на каждую, что вполне логично. Хотя, пирожное еще одно не заказали. И мороженых четыре. Но почему четыре, ведь четыре на троих не делится.

– Точно, четыре? – настойчиво переспросила она.

– Точно, – убедительно подтвердила я. – И ещё, будьте добры, принесите порцию взбитых сливок. Только, пожалуйста, ничем их не поливайте.

– Сливок точно одну порцию? – официантка подозрительно вскинула бровь. – Не четыре?..

Получив подтверждение, окончательно сбитая с толку официантка отправилась на кухню за заказом.

Когда же она вернулась к нашему столику с тесно заставленным подносом, её ожидало очередное потрясение.

С тем, что мы странные, она вроде мысленно уже смирилась, отчего старалась вести себя с нами сдержанно и деликатно. Хотя тень раздражения в ее поведении все же присутствовала. Но вот, когда она увидела перемазанную кремом Марфу, которая копошилась в десертной тарелке в бисквитном крошеве, то это стало той самой каплей, которая переполнила чашу её терпения.

– Вы что тут устроили, девочки? Немедленно прекратите, – задыхаясь от негодования, возмутилась официантка. – У нас здесь кафе-мороженное, а не контактный зоопарк. Вы, что не видели на двери значок, что к нам сюда нельзя заходить с животными?

– Там на значке нарисована собака, а не черепаха, – поправляя очки, педантично заявила Нина. – А о том, что в общественные места нельзя ходить с черепахами, нигде ничего такого не написано.

– Да, не написано, – вынуждена была согласиться с ней официантка. – Но, это всё равно неправильно. Про крокодилов там тоже ничего не написано. Но это же не значит, что с собой в кафе можно приводить крокодилов.

Она еще немного повозмущалась, но, на наше счастье, оказалась девушкой не вредной и предложила уладить недоразумение без лишнего шума и скандала.

– Давайте, так, – обратилась она к нам уже более мягким тоном, – я сделаю вид, что ничего не видела, и не стану сообщать о нарушении администратору, а вы в свою очередь, уберёте со стола черепаху, чем избавите наше заведение от неприятностей. Нам еще только санэпидем проверок не хватало. Договорились?

Замечание официантки было обоснованным, и мы благоразумно приняли ее условия, тем более что Марфа к этому моменту уже наелась и после сытного обеда, с минуты на минуту, должна была погрузиться в свойственную ее метаболизму «трансцендентную медитацию».

Девушка проследила за тем, как Нина вытерла Марфе салфеткой мордочку, бережно положила ее в лежащий рядом с собой рюкзак, после чего поблагодарила всех нас за понимание и с чувством выполненного долга отправилась обслуживать посетителей за соседними столиками.

– Это что сейчас было, – высунув голову из рюкзака проворчала Марфа. – Дожилась, в кой-то веки меня сравнили с собакой…

– Не расстраивайся, голубушка, она это не со зла, – потирая лапы, промурлыкал Вениамин, облизываясь на сливки. – Полагаю, её возмутили твои манеры, а если точнее, то их отсутствие. Вот если бы ты, как и все посетители пользовалась столовыми приборами, тогда возможно, она бы тебя бы и не заметила.

– Ох и болтун, – потянула лапы из панциря и широко зевнула Марфа. – Как был болтуном, так им и остался. Вместо того, чтобы ёрничать, лучше поведал бы нам о своем чудесном воскрешении. Знал бы ты как мы все за тебя переживали. А в особенности Аня.

– Ладно, ладно… – кот с неохотой оторвался от сливок, – хватит уже о грустном. Не хочу показаться сентиментальным, но я безмерно вам благодарен за вашу заботу об Ане и за светлую память обо мне. Хотелось бы обойтись без драматизма, но, если вы так настаиваете, чтобы я отложил ради вас эту божественную трапезу и незамедлительно приступил к душещипательному повествованию о своих злоключениях и невзгодах…

На своей хитрой мордахе Вениамин изобразил прискорбную мину. Затем, как хороший актёр выждал паузу, чтобы привлечь к себе максимальное внимание и продолжил:

– Что ж… пожалуйста, ради вас я на всё готов. А, мороженное… – он с сожалением посмотрел на свою нетронутую порцию. – Подумаешь, какое-то там, мороженное. Пусть себе тает. Зато, горло потом не заболит. Правильно, я говорю, Марго?

– Бедный котик, – с иронией посочувствовала ему ворона. – Одолели, видите ли, его с расспросами. Не дают сладенькому поесть мороженного. Да, ты кушай, Венечка, кушай… А мы, так уж и быть, подождём. Что нам каких-то несколько жалких минут. Главное, что ты цел и ты снова с нами. Да мы ради этого готовы тут просидеть хоть целый день. Будем смотреть на тебя и умиляться.

– Может хватит уже паясничать и ломать комедию, – сказала Геля, призывая Марго к порядку. – Сидеть тут целый день никто не собирается. Между прочим, у меня через два часа репетиция в театре. А что касается сливок и мороженного, тут ты прав, лишать тебя удовольствия с нашей стороны было бы несправедливо. Так что давай уже ешь и не томи душу. Ешь и рассказывай, совмещай приятное с полезным.

– Спасибо, Геля. Ты настоящий друг, – кот зачерпнул ком эфирного тела сливок лапой, облизал её и аж зажмурился от удовольствия. – Мр-р-р… Вот она, высшая стадия блаженства. Если б вы знали, как я соскучился по этому вкусу.

Для тех, кто не в курсе, как питаются в нашем мире проводники, я поясню: из-за того, что они в нашем мире находятся в другой плотности, они не могут питаться естественной для нас грубой пищей. Все предметы, которые мы видим вокруг, на самом деле подобно луковице обладают многослойными оболочками. Каждые из которых, отличающимися друг от друга разными свойствами и разной плотностью, но большинство людей их не воспринимают и не различают. Поскольку проводники являются в наш мир в астральных телах, то они потребляют не сам продукт, а его невидимую для нас астральную оболочку. Они съедают ауру с продукта, но при этом сам продукт, для людей, не обладающих особым видением, будет по-прежнему выглядеть целым и нетронутым. Вот только полезных свойств в нём больше не останется. Хотя, по внешнему виду все выглядит вполне себе съедобно, но все же есть такие продукты, я бы вам не рекомендовала. И поверьте, я знаю, о чём говорю…

На волосок от гибели

– … ну, так вот, я подкрался, прыгнул на барона и что было сил вцепился в него и впился клыками ему в руку, – рассказывая о схватке Вениамин вздыбил шерсть, выпучил глаза, в этот момент его губы и нос были перепачканы мороженным. – Барон завопил от боли, как мальчишка, у которого угнали велосипед и наотмашь стряхнул меня с руки. То, что со мной произошло в следующее мгновение я понял уже в полёте. Не знаю как он, но я-то уж точно на это не рассчитывал. Портных, у которых он шил костюм я бы на его месте выпорол и выгнал в шею. Не портные – простите меня за эмоции, а самые что ни на есть халтурщики, причем каких свет не видывал. Ну кто, скажите мне, положа руку на сердце, к пиджаку пришивает так рукава? Это, что за ткань, что за нитки?.. Мама миа, диабло карбонара, айн унд цванцих натюрлих, шайзе кляйне, а ля фир унд зибцих… Простите девочки, это я так ругаюсь по-иностранному. Но что это означает, вам лучше не знать, а то потом придется вымыть с мылом уши. В общем сбросил барон меня в пропасть, вместе с этим злополучным рукавом…

Нужно отдать должное Вениамину – рассказчик из него каких ещё поискать. Он держал слушателей в напряжении и так ярко описывал приключения, что каждый из них представлял себя участником тех событий. Они сидели затаив дыхание и смотрели на него с открытыми ртами.

Тут кот сделал паузу, чтобы промочить пересохшее горло. Приложился к коктейлю и с шумом втянул через трубочку остатки хлюпающего воздуха, стёр молочную пену с губ и так же захватывающе продолжил:

– И вот лечу я значит с этим рукавом вместо парашюта и думаю …

Тут он замолчал. Подпёр голову лапами и уставился в пустоту. Повисла пауза. Все стали беспокойно переглядываться.

– О чём, думаешь? – полушепотом спросила Марго и легонько пихнула его локтем.

– А?.. Что?.. – встрепенулся Вениамин, вернувшись из воспоминаний опять в реальность. – О чём думаю? Да, собственно, ни о чём. Такое, знаете ли, было чувство …, что вроде в пору было подумать о чём-нибудь таком возвышенном, … мол будто я поступил как герой и прожил свою славную жизнь не зря. Но, по правде, признаюсь вам, ничего такого я не испытывал. К своему удивлению, я поймал себя на том, что в голове моей не промелькнуло ни единой мысли. Даже ни вот такусенькой. Одна сплошная пустота, как в вакууме. Ни капли жалости к себе, ни страха… Может быть это как-то связано с тем, что у нас у котов по девять жизней и мы осознаем это на генетическом уровне. Ведь смерть для нас – это лишь рубеж, за которым следует новое рождение. Так, всё – хватит этой кошачьей философии. А то вы что-то приуныли. На чём я там остановился?..

– На том, что ты летишь и ни о чём не думаешь, – тактично напомнила ему Нина, перед тем как отправить в рот очередную ложечку мороженного.

– Да, точно. Лечу это я, значит, лечу… И тут, бац… меня ударяет о выступ скалы. От неожиданности я едва не теряю сознание, но успеваю заметить, как по инерции меня отбрасывает в сторону, и я уже не лечу, а качусь кубарем по наклонной. И то, что я вижу внизу, с каждой секундой начинает мне нравится всё меньше и меньше. Уступ, по которому меня несёт обрывается, а под ним разверзлась глубокая трещина. Она раскроила гранитную глыбу напополам и мне даже страшно подумать о том, что меня ждёт внизу, на самом дне этой жуткой бездны. Всеми силами я пытаюсь остановиться, но к ужасу, понимаю, что не могу даже притормозить. Мне бы впиться когтями и упереться во что-нибудь, да только когти мои увязли в рукаве, и сделали все мои усилия бесполезными. Извиваясь, как уж, я пытаюсь освободиться, но тут чувствую, как меня подбрасывает словно на трамплине, и я снова лечу в тёмное жерло глубокой трещины. Я всем нутром ощутил, насколько это было страшно. До сих пор удивляюсь, как я тогда не поседел.

Чтобы снять напряжение, Вениамин решил заесть его мороженым. Он потянулся за запотевшей металлической вазочкой, и собрался было лизнуть верхний шарик, который уже начал таять и оплывать, как тут заметил, что мы все не сводим с него глаз и ждём с нетерпением продолжения.

Кот с тоской посмотрел на аппетитные сливочные шарики, обречённо вздохнул и отодвинул вазочку в сторону.

Ничего не поделаешь. Что бы там ни случилось, но шоу должно продолжаться. Пока интерес публики к его приключениям не остыл, можно было на время позабыть о мороженом и продолжить рассказ. Что, собственно говоря, он и сделал.

– Как глубоко, и как долго я падал, я не знаю. В кромешной темноте расстояние и время ощущаются по-другому. С одной стороны, вроде долго – мне это запомнилось по тому, что я столько успел наобещать себе всякой ерунды, пока падал: что, если останусь в живых, то мол сделаю то-то, и то-то, и никогда больше в жизни не буду делать этого, и этого… – а с другой, всё случилось намного быстрее, чем я мог себе представить. Хрррясь… и я почувствовал, как коснулся чего-то холодного и мокрого. Услышал, как с хрустом разрывается тугая ткань. Мои когти словно обожгло огнём, и я заверещал от боли. Я до сих пор удивляюсь, что каким-то чудом остался жив. Наверное, мне несказанно повезло. Может быть это оттого, что в прошлой жизни я сделал что-то хорошее. Как я вскоре понял, я упал на сталагмит. Но, к счастью, он не пронзил меня, а я налетел на него по касательной, и рукавом зацепился за его остриё. Как я уже упомянул, матерьялишко у баронового пиджака был так себе – одно название. Но все же, как бы там ни было, он спас мне жизнь. Он сослужил мне неплохую службу и за это я был ему благодарен. По крайней мере, я так думал, пока висел над трещиной. Поскольку передние лапы были заняты рукавом, я пытался нащупать задними, мало-мальски пригодный выступ, чтобы встать на него, и использовать в последствии, как опору. Сколько я ни старался, мне так и не удалось ничего найти. Тогда я понадеялся, на удачу и принялся раскачиваться. Вдруг, мне повезёт, и я найду что-нибудь подобное поблизости. Вскоре я сильно пожалел о своей беспечности. Ну зачем я так сделал, висел бы себе и висел спокойно. Раздался звук рвущейся материи. И к моему ужасу, она затрещала и стала расползаться по швам. Представляете, как мне тогда стало обидно. За всего одно лишь падение мне выпало дважды испытать судьбу. Первый раз на уступе перед тем, как я скатился в трещину, а второй уже здесь, когда я повис на сталагмите. Сейчас моя жизнь моя висела ниточке, и эта проклятая нитка норовила вот-вот порваться. Я осознал, что везение мое не бесконечно. А третьего раза, я уж точно не переживу. В предсмертном отчаянии я оттолкнулся от сталагмита, и подобно белке летяге, раскинул лапы в стороны. В последний раз, прощаясь с жизнью, с истошным воплем: «Мау-у-у…», я был готов к тому, чтобы встретить свой конец достойно, с бесстрашным сердцем и с натянутой улыбкой на устах. Но вместо этого лишь плюхнулся в лужу и едва не захлебнулся. Да, да, друзья мои. Как оказалось, от сталагмита до дна трещины оставалось всего, каких-то пру жалких метров. Но кто мог знать, ведь там вокруг было так темно…

Тут он заметил, что Гелю смутило кое-что в его рассказе и она собирается задать ему вопрос. Он догадался о чём будет, и пока она ещё успела открыть рот, Вениамин успел её опередить с ответом:

– Вот только, не надо сейчас, про то, что коты хорошо видят в темноте. От такого падения я пережил такой стресс, что ничего не видел дальше собственного носа. А кто хочет проверить, как я себя чувствовал в тот момент, тому самому предлагаю спуститься в заброшенную шахту, и посмотрим, как он оттуда выберется без шахтёрского снаряжения и без фонарика.

– Ладно, ладно… не кипятись, – успокоила его Геля. – Я действительно так считала, что коты без проблем ориентируются в темноте. Но раз нет, значит, нет. Твои аргументы принимаются. Давай лучше рассказывай, что было дальше.

Вы когда-нибудь были свидетелем, когда актёра в театре прерывают нелепой репликой из зала? Или, когда в самый ответственный момент, когда его монолог вот-вот должен достичь высшей точки кульминации – где-то за ослепительным светом рамп, из глубины рядов раздаётся нелепый рингтон не выключенного телефона. Как вы думаете, каково в этот момент актёру? И каких усилий ему стоит продолжить и снова вжиться в образ? Точно так же, чувствовал себя Вениамин. Он не просто рассказывал, он заново переживал те события, и старался до мелочей передать нам своё настроение, чтобы мы прочувствовали всю безысходность его отчаянного положения, и прониклись к нему участием.

– Радуясь, как котёнок, я мокрыми лапами ощупал себя от макушки до кончика хвоста, – Вениамин изобразил, как это было, оставляя на шерстке шлепки от взбитых сливок. – А когда убедился, что всё в порядке, напился из лужи, умылся и привалился к сырому камню. Нужно было собраться с мыслями и понять, как действовать дальше. Под монотонную капель плачущих сталактитов и успокаивающее журчание воды, я стал принюхиваться и прислушиваться, чтобы понять в какую сторону мне идти. Я понадеялся, что через какое-то время стресс пройдет, мои глаза привыкнут, и я смогу пусть, хоть смутно, но всё же различить, окружающие меня предметы. Но темнота была такой густой и плотной, что даже, когда я поднес к носу лапу, то не смог её увидеть. И тогда я понял, что для спасения мне нужен союзник. Тот, кому я бы мог довериться. И я решил довериться воде. Вода, где бы она ни была, всегда находит выход. Осторожно, переставляя лапы, я стал двигаться в темноте по воде, и улавливал каждый изгиб ее журчащего течения. Так шаг за шагом я шел туда, куда оно меня влекло. Не могу припомнить, сколько времени это длилось – может вечность, а может быть немного дольше. Но когда впереди забрезжил тусклый лучик света, я почувствовал, что в конец измотался и выбился из сил, взобрался на обросший влажным мхом камень и решил чуток передохнуть. Измождённый и вымокший, я тут же провалился в сон. А когда проснулся, то уже не увидел никого света, и испытал жуткий приступ паники. Неужели, мне все это показалось и на самом деле никакого света не было. А ещё, эти жуткие голоса. Шушукающие и хихикающие. Их там были тысячи. Они доносились отовсюду. Поначалу я подумал, что у меня галлюцинации. Мне даже пришлось укусить себя за хвост, чтобы убедился, что с моей головой всё в порядке. По колебаниям в прохладном воздухе и по звукам хлопающих крыльев, я определил, что вокруг меня сновала тьма летучих мышей. Каменный грот, в котором я оказался, буквально кишел ими, но меня это больше не волновало. Гораздо важнее было понять, куда девался свет? Вы не поверите, но из всех, кого мы встречали до этого в Долине Призраков, летучие мыши оказались самыми безобидными созданиями. Несмотря на то, что я кот, мы с ними хорошо поладили, и я не покривлю душой, если скажу, что мы даже подружились. От них я узнал, что света не видно, потому что снаружи наступила ночь. Но как оказалось даже, если бы ночь сменилась на ясный день, то через этот просвет мне всё равно не удалось бы выбраться из пещеры. Проем в скале оказался сквозным отверстием одного из глаз, высеченной в базальтовой породе гигантской головы. Помните те невероятно огромные каменные лица, взирающие на Долину Призраков с отвесных скал.

– Как же не помнить, – сказала я и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. – Такие разве, когда забудешь. Они были хоть и из камня, но выглядели, как живые. Когда мы были внизу, у меня постоянно было такое ощущение, будто они за нами наблюдают.

– Может и наблюдали, – согласился Вениамин. – Но только не они, а те, кто прятался за этими каменными лицами и смотрел на нас из этих глаз. Но не будем отступать от повествования. Когда я добрался до края и осмотрелся вокруг, то понял, что вряд ли смогу оттуда выбраться. Рельеф скалы снаружи был гладким и так мастерски отшлифован, что рискни я по нему спуститься, то поскользнулся бы и сорвался в пропасть.

– А почему ты не закричал, и позвал никого на помощь? – удивилась Нина, поглаживая панцирь медитирующей черепахи.

Наверняка Марфе, как и остальным было небезынтересно послушать о невероятных приключениях Вениамина. Но режим, есть режим. Ведь, некоторые привычки оттачиваются годами. А черепахи весьма дисциплинированные создания. Так, что советую это учесть, если вдруг вам захочется пообщаться с вашей черепахой, а она после сытного обеда даже не удостоит вас вниманием. Знайте – это из-за того, что у неё наступило время послеобеденной «медитации» и не стоит из-за этого на нее обижаться.

– Когда ты смотрел на Долину из глаз этой каменной маски, то ты не ужели ты нас не заметил, – удивилась Геля. – Ведь мы были внизу, буквально прямо под тобой.

– Да, я вас видел, – признался кот. – И между прочим, не только вас. Но также вооружённых людей, лошадей, дозорных и пылающие у шатров костры. Откуда мне было знать, кто они – враги или союзники? Вот я и решил, не спешить и во всем разобраться.

– Да уж, долго же ты разбирался, – сварливо заметила Марго. – Почти месяц прошел с тех пор. И где ж столько времени тебя носило?

– Да так, много, где, – уклончиво ответил кот. – Но я попросил бы меня не перебивать. Если я стану обо всём рассказывать, то Геля точно опоздает на репетицию. С вашего позволения, об этом как-нибудь в другой раз. Вы хотели узнать, как я спасся. Ну, так извольте. Я могу, продолжить?

Мы утвердительно кивнули, и Вениамин стал рассказывать дальше:

– Мои новые друзья прониклись ко мне симпатией и согласились любезно мне помочь. Они ориентировали меня в кромешной тьме, и по извилистым катакомбам вывели к подножью склона. Когда я вышел наружу, к этому времени уже начало светать и тут я увидел, что оказался на противоположной стороне горы. Вместо того, чтобы вдоволь надышаться воздухом свободы и после сырого мрака насладиться палитрой сочных красок, я, не теряя ни секунды, помчался вдоль каменной осыпи, чтобы разведать, что творится в вашем лагере. Вот только, когда я до него добрался то застал лишь остывшее пепелище, вытоптанную лошадями траву и следы от свернутых шатров. Вас, разумеется, там тоже уже не было. Через портал, я вернулся в Замшелый Лес, где русалки поведали мне, что якобы слышали о том, что вы направляетесь в Тридесятое Царство. Так я и странствовал по просторам Навьего Мира, собирая о вас информацию по крупицам. Так что не нужно винить меня в том, что я добирался до вас слишком долго. К тому же, в отличие от некоторых, мне пришлось везде идти своим ходом, а не на резвых лошадках пограничного конного отряда, и не в ступе Бабы Яги. Хотя, теперь это всё уже не важно. Главное, что мы одержали верх над бароном и над его кликой, вернули Веретено Судьбы, помогли Вареньке выздороветь и обрести вторую жизнь. И вот мы снова вместе, и я этому безмерно рад. Надеюсь, это взаимно и своим возвращением я никого не огорчил.

Он попытался прикрыть свои чувства за маской ложной скромности. Но этот трюк не сработал, было заметно, что он немного переигрывает. Все прекрасно знали какой он плут и прохвост, но рубаха парень, пушистый рыжий миляга и душа компании – за что его, собственно, и любили.

– Конечно, не огорчил, – поспешила заверить его Нина. – Мы все тоже очень рады, что ты вернулся. Если бы ты знал, как Аня по тебе убивалась. Она прямо места себе не находила. А теперь, посмотри, как она сияет. Так что даже не думай, мы действительно рады тебя видеть. Кого хочешь спроси. Правда, Геля?

– Правда, правда… – улыбаясь ответила Геля и тут же посмотрела на часы. – Очень здорово, что всё так закончилось. Твоё сногсшибательное появление сделало наш день. А теперь, дорогие мои, прошу меня простить, но мне надо спешить. Вы же знаете, как Ляля не любит, когда я опаздываю.

– Да, да, Геля, мы понимаем, могла бы и не извиняться, – сказала я, открывая рюкзак, чтобы достать кошелек. – Кстати, нам с Вениамином тоже пора. В честь своего возвращения он решил сделать мне подарок, и теперь помимо него у нас дома живёт котёнок. Так, что теперь забот у меня прибавилось. Нам еще нужно купить кошачий корм и молоко.

Я подозвала девушку официантку и попросила принести нам счёт. Девчонки тоже достали кошельки, чтобы по привычке оплатить счет вскладчину.

– Нет, нет… – остановила их я. – Сегодня у меня знаменательный день и в честь этого все угощения за мой счет. Уберите свои деньги, не то я обижусь.

– Ну ты Анька ваще, – оценила Геля жест моей щедрости. – Не день, а сюрприз на сюрпризе. Тебе там случайно из Навьего Мира Вениамин никаких сокровищ не притащил? А то, смотри, если не куда будет девать, то ты говори, мы поделим.

– Шутишь? Это из моих личных сбережений, – немного смутившись, сказала я. – Да, и не нужно мне никаких сокровищ. Вот оно мое рыжее сокровище, улыбается и помахивает хвостом.

Подошла официантка. Я протянула ей карту. Та приложила её к терминалу, и после того, как прошла оплата, выдала мне чек.

– А, чего не выпили коктейли, да и к сливкам не притронулись. Вы же сами просили их ничем не поливать. И кому оставили порцию мороженного? – удивилась она, указывая на стол. – Что, что-то не так или не понравилось? У нас в заведении, между прочим, все свежее. Никаких консервантов и никакой химии.

– Всё в порядке, – заверила я её. – Не обращайте внимания. Нам всё понравилось. Всё было очень вкусно. Напились, наелись до отвала. Просто немного не рассчитали свои силы и больше не смогли.

– Спасибо, всё было очень вкусно, – сказала Геля, поднимаясь из-за стола.

– Спасибо, – вторила ей Нина, закидывая на плечо рюкзак, в котором мирно посапывала черепаха. – Нам у вас понравилось. Как-нибудь непременно зайдем к вам ещё.

– Пожалуйста, конечно, – обескураженно ответила официантка.

По ее выражению лица было заметно, что она не могла понять, шутим мы или нет. А потом, глядя нам вслед сказала:

– Всё-таки, какие-то они странные.

Она стала сбирать со стола посуду, и тут ее взгляд остановился на нетронутой порции взбитых сливок. В кремовом завитке была небольшая вмятина в форме отчетливого отпечатка кошачьей лапы. Не поверив своим глазам, девушка крепко зажмурилась и снова посмотрела на порцию. Более пристально и внимательно. Но на этот раз на поверхности пышной горки сливок уже ничего такого не было. Было ясно, что к ним никто не притрагивался. Неужели померещилось.

– Чертовщина какая-то. Да что сегодня за день такой, что со мной происходит? – она озабоченно всмотрелась в своё искаженное отражение на зеркальном подносе. – Ерунда какая-то… Ничего не пойму. Нам в кафе ещё только барабашки не хватало. А вдруг он шась, и ко мне в сумку. Еще ненароком принесу его домой. Надо будет перед уходом всё вытряхнуть, от греха подальше, и проверить. Кстати, а не взять ли мне после этой смены пару выходных. Так, на всякий случай. Для перестраховки…

Егор, Ай Ли и Дерево Безмятежности

– Почувствуй, как из твоих стоп глубоко в землю прорастают могучие корни, – сказал мастер Ли, наставляя Егора. – Укоренись, так прочно чтобы никакая сила не смогла тебя сдвинуть с места.

Слегка расставив ноги, примерно на ширину плеч, Егор старался максимально точно следовать указаниям учителя, и представил себе, как он противостоит, надвигающейся на него стихии.

Обычно их занятия проходили в боксёрском зале, в спортивном клубе, который открылся в прошлом году, неподалёку от его дома. Но, иногда мастер Ли, для него и для своей дочери Ай Ли, проводил дополнительные тренировки в пустующем в это время городском парке. Он считал, что такие занятия наиболее полезны и плодотворны. И что именно они пробуждают истинный воинский дух и способствуют развитию внутренней силы.

В ранние утренние часы, когда большинство людей только-только начинали просыпаться и досматривая последние сны еще нежились в своих кроватях, Егор с Ай Ли уже во всю постигали секреты воинского искусства, и не жалели сил в упорных, изнурительных тренировках.

Вот и сейчас, в это ясное ноябрьское утро, когда от первых заморозков палая листва покрылась пудрой серебристого, белесого инея, в золотистых лучах пробуждающегося солнца, разгоряченные и румяные, они стояли в позе Безмятежного Векового Дерева, и под бойкий стрёкот любопытных сорок вдыхали прохладный, девственно чистый воздух и проникались чувством гармонии и единения с природой.

Сохраняя полную неподвижность, они постигали Дао в состоянии покоя. И если бы не едва уловимые облачка пара, выдающие их размеренное дыхание, Ай Ли и Егора можно было принять за разодетые в спортивные костюмы статуи, застывшие в причудливых позах и, обнимающие пустоту.

– Когда я сказал, чтобы ты укоренился то я хотел бы, чтобы ты почувствовал, как твои ноги врастают в землю, – требовательно произнес мастер Ли. – Ты должен стать деревом, крепким, наполненным силой, живым, но неподвижным. А ты вместо этого, напрягся всем телом и из-за этого твои мышцы стали твердыми, как камень.

– Разве это не хорошо? – удивился Егор.

– Что в этом хорошего? – ответил вопросом на вопрос мастер Ли.

– Ну, вы же сами сказали, чтобы никакая сила не смогла сдвинуть меня с места.

– Сказал…

– Вот, я и напрягся, чтобы противостоять другой силе и не уступить, – сказал Егор, концентрируясь на внутреннем состоянии.

– Хорошо, давай проверим, что даст тебе такое напряжение, – мастер Ли хитро улыбнулся. – Тогда приготовься, я тебя атакую.

Он встал в исходную боевую стойку и тем самым продемонстрировал юноше свои намерения. Затем проскользнул к нему с ловкостью змеи и нанёс несколько серий сокрушительных ударов.

Естественно, «сокрушительными» их можно было назвать весьма условно. Мастер Ли никогда не позволил бы себе опустился до того, чтобы в полную силу избивать учеников. Для любого из них, он определял именно ту скорость, и ту силу ударов, которую данный ученик мог стерпеть, без угрозы получить случайную травму и без ущерба своему здоровью. Но, тем не менее, для Егора такие удары оказались весьма ощутимы. Особенно больно было получить удар костяшкой сложенного указательного пальца. Разновидность такого удара в кунг-фу называется удом «клюва Феникса».

Но, как бы там ни было, юноша стойко выдержал испытание, и не смотря на стремительные атаки, продолжал оставаться на прежнем месте.

– Ну, как, хорошо? – не показывая боли, спросил у мастера Егор.

Как прилежный ученик, он считал, что успешно справился с заданием и застыв в ожидании, рассчитывал на похвалу учителя.

Но мастер Ли по своему обыкновению был слишком требователен и скуп на похвалу. Он раздавал поощрения настолько редко, что, когда это происходило, то лучшей награды нельзя было и пожелать.

– Да, хорошо, – удовлетворённо ответил ему учитель.

Щеки Егора зарделись румянцем. Он с трудом сдерживал улыбку. Ведь именно такой ответ он и хотел услышать. Это было заметно по его восторженному взгляду.

– Хорошо, … – с важным видом заключил мастер Ли и скрестил руки на груди, – …что ты научился держать удар. Теперь другие ученики смогут отрабатывать на тебе удары. Ты можешь быть у них вместо деревянного манекена. А мы в нашей школе сможем здорово сэкономить на боксёрских мешках и тренажерах. Ты же именно этому решил посвятить все своё время на моих занятиях?

Егор смутился. До него стало доходить что он сделал что-то не так. Но вот, что именно – ему предстояло выяснить самому. Методика мастера Ли отличалась от принципов преподавания в других школах единоборств тем, что он считал, что если кто-то хочет чего-то добиться или чему-то научиться, то он должен не просто повторять то, что ему показывают, а ещё и обдумывать, для чего это нужно, и как это можно применить на практике. Ученик должен понимать, что в кунг-фу не бывает бессмысленных и бесполезных движений. Каждое действие должно приближать его к совершенству. Дао – это путь бесконечного познания мира и самого себя. Лишь только так он сможет добиться желаемого результата.

– Что Егор призадумался, не можешь понять в чём твоя ошибка? – спросил его мастер, лукаво улыбаясь.

У мастера Ли была такая уникальная особенность, в отличие от многих людей, с которыми доводилось общаться Егору – мастер умел улыбаться одними глазами в то время, как остальные части его лица сохраняли умиротворенное спокойствие. Он был безмятежен, как гладь высокогорного озера, отражающее небесный свод.

– Посмотри на Ай Ли, – мастер взглядом указал Егору на свою дочь.

Всё это время девочка стояла рядом и, казалось, не обращала на них внимания.

– Смотри внимательно. Не пытайся угадывать, а почувствуй разницу. Чем её состояние отличается от твоего?

Егор перевел взгляд на Ай Ли и по началу ничего особенного не заметил.

Хрупкая, стройная девочка стояла на слегка полусогнутых ногах, с вытянутыми перед собой руками, словно обнимала невидимый ствол могучего дерева. Ай Ли смотрела вперед. Её взгляд был спокоен. Она выглядела отрешенной. Ни что из внешнего мира не отвлекало её внимания: ни бабушки физкультурницы, вышедшие на утреннюю прогулку с палками под предводительством бодрого энергичного старичка, ни собачники, вяло плетущиеся за своими питомцами, ни работники парка в ярких оранжевых жилетах убирающих мусор из урн и упаковывающих его в мешки.

Её веки были полуприкрыты. Со стороны можно было предположить, что Ай Ли погрузилась в сон.

Она прекрасно слышала, о чем говорят ее отец и Егор, но никак на это не реагировала. Ай Ли вела себя так, будто речь шла не о ней. Она не проявляла никаких эмоций. Даже когда Егор подошел к ней вплотную и оглядел ее со всех сторон, как посетитель рассматривает статую в музее, то ни один нерв не пошевелился на её лице.

– Вы правы мастер, мы выполняем это упражнение по-разному. Если я напрягал все мышцы, то в отличие от меня Ай Ли, наоборот, расслаблена, – сообщил о своих наблюдениях Егор. – Но ведь это совсем не то состояние, о котором вы говорили. Разве так она сможет сопротивляться силе, чтобы не позволить себя сдвинуть с места?

– А ты считаешь, что не сможет? – мастер Ли сделал вид, что удивлен. – Ты уверен?.. Ну так давай, проверим. Попробуй её атаковать.

– Вы серьёзно? – Егор расценил это предложение, как шутку. – Это будет неправильно. Она же к этому не готова.

– А ты попробуй, – настойчиво потребовал мастер Ли, и изобразил серию ударов по воздуху. – Давай, смелей. Иначе, как мы поймём, кто из нас прав, а кто ошибается.

Егор знал, что хочет он того или нет, ему всё равно придется выполнить требование учителя.

Он попросил негромко у Ай Ли прощения, соединил в приветственном жесте кулак с ладонью, встал в боевую стойку и дал ей понять, что сейчас будет атаковать. Но к своему удивлению, заметил, что всё это не произвело на неё никакого впечатления. Ай Ли как стояла в обнимку с невидимым деревом, так и дальше продолжала себе стоять. Ее безмятежный взгляд выражал полное безразличие, словно вместо Егора перед ней было пустое место.

Такое пренебрежение к опасности его задело. Егор расценил его как вызов. Но он не позволил взять верх над собой своему уязвлённому самолюбию, а вместо этого плавно, но при этом достаточно быстро, приблизился к девочке и нанёс по ней серию ударов.

Как настоящий мужчина, он не стал атаковать ее в лицо. Шквал быстрых и метких ударов, словно очередь из автомата, был нацелен ей в корпус, который он выбрал своей мишенью.

Даже здесь благородный юноша проявил к ней снисходительность, и поэтому бил Ай Ли не по-настоящему – а так, как говорится, в пол силы. Он ни в коем случае не хотел ей сделать больно и использовал атаку не для поражения своего подразумеваемого противника, а всего лишь для демонстрации, чтобы дать ей понять, что в таком состоянии она может быть уязвима и ни о какой устойчивости здесь не может быть и речи.

Но, каково было его удивление, когда ни один из его ударов не достиг намеченной цели.

Не встретив никакого сопротивления, его атака провалилась в пустоту.

Его это поразило. Он так до конца и не понял, что сейчас произошло.

Не мешкая ни секунды, Егор попробовал атаковать еще раз.

Ай Ли, как и прежде оставалась стоять на том же месте, но при этом ловко поворачивала корпус то влево, то вправо, отклоняясь и уворачиваясь от ударов, и не позволяла Егору себя достать. При этом руки её были выставлены перед собой полукольцом, и продолжали покоиться на мнимом стволе невидимого дерева. Во время атаки Егора они не сместились с его оси ни на миллиметр.

– Как ты это делаешь? – спросил он изумлённо.

Но в ответ Ай Ли не произнесла ни слова. Словно она его не видела и не слышала. Внешне она была здесь, и это было понятно по тому, как она реагировала на его движения. Но её сознание, находилось в непостижимом для Егора состоянии. Это было нечто подобно трансу или какому-то осознанному гипнозу.

Несмотря на финты и уловки он так ни разу и не смог к ней прикоснуться. Осознав всю тщетность своих попыток, Егор решил сменить стратегию и попытался использовать мышечную силу против её гибкости и ловкости.

Его план заключался в том, чтобы подобраться к Ай Ли вплотную, и по-борцовски, крепко обхватив за талию, приподнять и оторвать ее от земли.

Если дерево невозможно срубить, то почему бы тогда его не выкорчевать. Сейчас он проверит какие у него корни, да и есть ли они вообще.

Изловчившись, он сделал вид что атакует, а на самом деле, крутанулся вокруг оси и стремительно поднырнул под её руки. Обхватил за корпус и вознамерился ее поднять, но тут опять его ожидало разочарование. Егор отказывался в это верить.

Хрупкая девочка с телосложением воробушка, вопреки его силе продолжала стоять устойчиво и неподвижно, как будто действительно срослась с землей.

Как только Егор ни старался, как не пыжился, он так и не смог оторвать ее – ни на сантиметр. Как будто стопы Ай Ли были из железа и их притягивал к себе гигантский магнит.

Егор аж вспотел и едва не выбился из сил.

Тут он почувствовал, как в его объятьях ее тело начало меняться. Точнее, не само тело, а его восприятие. У Егора возникло впечатление, что от ног Ай Ли по её туловищу пробежала волна мощной силы и мощной пружиной закрутилось в тугую спираль…

… Он услышал отрывистый громкий возглас. И тут ее руки лавиной обрушились вниз и без труда разорвали его объятья. Ай Ли сделала бёдрами едва уловимое движение и оттолкнула Егора от себя.

Толчок получился настолько сильным, что он не смог удержаться на ногах и опрокинулся навзничь. Благо, в последний момент он успел сгруппироваться и тем самым смягчил падение.

– Ну, как? – спросил его мастер Ли, помогая ему подняться. – Теперь ты понял, в чём твоя слабость и в чём проявляется истинная сила?

– Ещё не совсем, – признался Егор, отряхивая шевелюру от сухих сосновых иголок. – Но кажется начинаю догадываться. Чтобы противостоять силе не нужно напрягаться. Ай Ли ведь не напрягалась, а всё равно не дала себя победить.

– Молодец, Егор, – похвалил его учитель. – Ты быстро учишься. Противостоять силе силой – это еще не мастерство. Кто так поступает, тот не понимает, что он идёт на поводу у своей слабости. Потому что в данном случае его сила – это его слабость. А тот, кто расслаблен во время боя – тот, напротив, оказывается сильней противника в десятки раз. Если ты сильно ударишь по палке, то возможно сможешь ее сломать, а может, наоборот, сломаешь об нее руку. Но если ты будешь, хоть сотни раз бить по податливой травинке, как ни старайся, она не переломится. Улавливаешь, в чем суть?

– Ага, улавливаю, – Егор с напряжением стиснул кулаки, посмотрел на них, а после перевёл взгляд на застывшую неподвижно Ай Ли. – Тогда выходит, что сила – это слабость. А слабость тогда – это, что получается сила?..

– Нет, Егор, – покачал головой мастер Ли и сложил руки за спиной. – Слабость – это слабость. Это Инь – податливость и вялость. Если будешь слабым, ты проиграешь схватку. Так же, как и Ян – это противоположность Инь. Ян без Инь ты уже использовал и у тебя тоже ничего не получилось. То, к чему тебе нужно стремиться, это Дао – Великая Пустота. Она постигается через концентрацию, чувствование энергетических потоков и погружение в себя. Эта Великая Пустота и есть источник неисчерпаемой силы. Ты должен обрести гармонию между Инь и Ян. В этом и заключается суть данного упражнения.

Учитель велел Егору повторять все действия за ним, а сам принялся объяснять:

– Это упражнение пришло к нам от даосов и его практикуют с незапамятных времён. Если делать его регулярно, то всегда будешь сильным и здоровым. Оно называется Джангуан или Дерево Безмятежности. Монахи стоят в такой позе по нескольку часов, и поэтому его еще называют столбовым стоянием. Главное, что ты должен усвоить – это то, что при выполнении данного упражнения не нужно напрягаться. Поставь ноги на ширину плеч, согни их слегка в коленях, и представь себе, что ты присел на высокий табурет. Только не сутулься и держи спину ровно. Плавно подними перед собой руки и поверни их ладонями к себе, как будто ты обнимаешь ствол могучего дерева. А теперь представь, что от земли через твой позвоночник проходит нить и через макушку устремляется к небесам. Представь, что кто-то неведомый её слегка растягивает. Только не забывай о том, что ненужно напрягаться. Нить растягивается не сильно, только до состояния упругости. Стопы плотно соприкасаются с землёй. Почувствуй, как от макушки через спину в ноги спускается небесная энергия. Она протекает по ним и уходит в землю – всё глубже и глубже. Ты должен почувствовать, что как будто из ног прорастают корни. Чувствуешь?..

– Да, – ответил Егор, ощущая, как вниз по телу спускается поток приятного тепла.

– А теперь, будь внимателен, – предупредил его мастер Ли, наблюдая за его реакцией. – Если ты сделал все правильно, то сейчас ты должен почувствовать, как Земля через тебя начнёт общаться с Небом. Обрати внимание во внутрь себя и скажи мне, что ты при этом чувствуешь?

Егор прислушался к ощущениям, и чтобы их не спугнуть, словно охотник, поджидающий дичь, сконцентрировался на впечатлениях и затаил дыхание.

– Дыши спокойно и ровно, – посоветовал ему учитель. – Опусти дыхание вниз живота. Не спеши. Дыши ровнее. Все хорошо. У тебя всё получится. Ты сам сейчас это поймёшь. Главное, освободи голову от посторонних мыслей и ничего не выдумывай. Твоё сознание должно быть чистым и ясным, как это утро.

Послушав учителя, Егор прогнал из головы мысли о том, что у него может не получиться, успокоился и сосредоточился на дыхании. Состояние, которое пришло вслед за этим, можно было сравнить с рыбалкой. Для кого-то рыбалка – это когда клюёт и большой улов. Но настоящий рыбак получает истинное удовольствие не от количества пойманной рыбы, а от самого процесса.

Так и Егору начало доставлять удовольствие столбовое стояние в обнимку с невидимым деревом. Ему уже было не важно, начнет ли через него общаться Земля с Небом или нет. Егору стало хорошо и без этого, до него дошло, почему это упражнение так часто практиковали даосские и буддийские монахи.

С каждым вдохом и выдохом он ощущал, как наполняется чистой энергией и становился вновь самим собой. Не тем мальчиком, сложенным из мозаики представлений и воспоминаний, а собой настоящим – частичкой безмерно огромной Великой Пустоты.

Рассуждая об этом, он не заметил, как из земли через стопы по ногам начала подниматься волна тела. А когда почувствовал то обнаружил, что стоит на пересечении двух потоков. Сверху с Неба через макушку по позвоночнику в землю стекали струйки ясного и прохладного света. А снизу из недр Земли к Небесам по ногам спиралью змеилась пульсирующая теплая энергия.

От осознания происходящего с ним чуда Егор испытал прилив благодатной радости. Но самым удивительным для него стало то, что вскоре последовало за этим.

Потоки прохладной и теплой энергии переплелись и смешались между собой, а затем от точки между лопатками, и из центра в солнечном сплетении, перетекли на его руки. Справа и слева они обогнули ствол невидимого дерева и устремились друг к другу. Вышли из кончиков пальцев сияющими лучами. Соединились друг с другом. И круг замкнулся.

То, что до этого Егор представлял себе стволом невидимого дерева теперь превратилось в упругий и осязаемый столб энергии. Этот пульсирующий и вибрирующий столб таил в себе такую мощь и силу, какую Егор ещё никогда не испытывал. Ему даже трудно было себе представить, как и для чего эту силищу можно использовать.

На какое-то время он отрешился от всего и стоял столбом, как завороженный. Чудеса… Кольцо внутри его рук оставалось пустым, он не видели никакой энергии. Но на самом деле она была. И пусть вокруг ее никто не видит, но зато он ее чувствует. Вот она здесь, тут ее столько…

– Полчаса, – откуда-то издалека услышал Егор голос учителя.

– Что, полчаса? – переспросил он, не желая отвлекаться от упражнения.

– Ты уже полчаса стоишь и обнимаешься с Деревом Безмятежности, – опережая отца, пояснила ему Ай Ли.

Он даже не заметил, что она уже давно закончила упражнение и теперь стоит рядом с отцом и они вместе за ним наблюдают.

– Для первого раза очень хорошо, – похвалил Егора мастер Ли. – Ты умудрился превзойти даже тех, кто практикует это упражнение годами.

– А я тебе говорила, что он способный, а ты ещё не хотел его брать, – Ай Ли показала язык и скорчила отцу смешную рожицу. – Иногда стоит прислушиваться к советам женщины.

– Ну ладно, ладно. Признаю, ты была права, – ответил он ей и приобнял дочь за плечи. – Но ты Егор не зазнавайся. Хочу напомнить, что способности без упорного труда ничего не значат. Дисциплина и трудолюбие – вот залог хорошего результата.

Он приложил правый кулак к ладони и едва заметно поклонился.

Ай Ли и Егор ответили ему тем же. Это означало, что на сегодня занятия закончены. Пора было отправляться домой, завтракать и собираться в школу.

Частичное помешательство, еще не значит сумасшествие

Юноше надоело слоняться по просторному кабинету пустующей орденской канцелярии, куда их с братом временно определил барон. Он сказал, что отлучится по делам ненадолго, но со времени его ухода прошло уже более двух часов, и еще не известно, как скоро он вернётся.

Хорошо, что они успели пообедать перед тем, как сюда попасть, а то было бы совсем невесело слоняться по пропитавшемуся книжной пылью кабинету в томительном ожидании под аккомпанементы голодного бурчания в животе.

Перебирая пальцами Жак пробежался по стопке увесистых томов, оставленных архивариусом на старом письменном столе из выбеленного французского дуба, взял самый верхний фолиант в обложке из тисненой кожи с чеканным декором дубовых листьев из окислившейся позеленевшей меди, плюхнулся в старое кожаное кресло, закинул ногу на подлокотник, и чтобы хоть как-то отвлечь себя от невыносимой скуки стал перелистывать пожелтевшие пергаментные страницы.

– Сколько нам ещё здесь торчать? – изнывая от скуки возмутился Жак.

– Будем торчать, сколько нужно, – ответил ему Жан, наблюдая в окно, как начальник стражи, раздаёт новые пароли и производит смену караула у ворот часовой башни. – От нас не убудет. Или ты предпочёл бы сейчас вместе с братьями на кухне чистить картошку и скоблить пригоревшие и заляпанные жиром жаровни. А еще, мы могли бы вместо того, чтобы здесь околачиваться, подметать монастырский двор или возить в тачках навоз со скотного двора. Если ты заскучал по тяжелой работе, давай выйдем отсюда, найдём кастеляна Хайнца и попросим его. Он быстро нам это устроит. Только не жалуйся потом на кровавые мозоли и на то, что твоя одежда встала колом от засохших разводов соленого пота.

– Да ладно тебе, Жан, не перегибай, – он и не думал, что его нытье так заденет брата. – Ты прекрасно знаешь, что я не боюсь работы. Я вовсе не это имел в виду. Я о том, что прошел уже месяц, с тех пор как мы должны были снова выехать в Россию, но вместо этого даже нос не высовываем из орденского замка. Хотя барон уже три недели, как сидит на чемоданах. Не пойму, в чём причина. Что-то он нам не договаривает.

– А может это потому, что это не нашего ума дело, – невозмутимо высказался Жан, изучая сцену охоты на кабанов на выгоревшем старинном гобелене. – С какой стати он должен посвящать нас во все дела? Мы здесь всего без году неделя, а тебя уже тянет, с головой окунуться в хитросплетение орденской политики. Не торопись. Лучше бери пример с барона. Не лезь на рожон и цени то, что имеешь. Или тебе больше по душе монсеньор Жозеф? Тот уж точно всегда держит нос по ветру и всегда раньше остальных в курсе всех событий.

«А он изменился, – отметил про себя Жак. – После допросов в тайной канцелярии Тридесятого Царства его как будто подменили. Жан больше не был тем застенчивым юнцом, похожим на желторотого неоперившегося птенца. Он стал более хладнокровным, рассудительным и самоуверенным. Да и в тренировочных поединках уже почти мне ни в чем не уступает. Это хорошо, что он мой брат и ничего против меня не замышляет. Да, не хотел бы я такого иметь в противниках. Уж слишком сообразительный и проницательный – не по возрасту. Если б он не был моим братом, то я, грешным делом, подумал бы, что он сын барона. Наверняка, тот тоже в отрочестве был таким же».

– Не скрою, мне, между прочим, отчасти нравится монсеньор Жозеф, – сказал Жак со скучным видом разглядывая мрачные иллюстрации, и болтая закинутой на подлокотник ногой. – Весь такой важный, как гусь с золотой цепью. И все лебезят перед ним, будто он ровня самому Магистру. Конечно, он несколько строг к нашему барону и ведёт себя с ним чересчур высокомерно. Но если бы я был членом Верховного Совета, то я, наверное, тоже так себя вёл.

– Он себя так ведёт с бароном не поэтому, – сквозь дрему, не открывая глаз сказал один из волков, лежавших рядом с креслом на полу. – Это все из-за Гертруды. Жозеф считает, что то, что случилось с ней в Долине Призраков, произошло по вине барона.

– Надо же, – удивился и задумался о чём-то Жан. – А какое отношение к монсеньору Жозефу имеет фрау Гертруда?

– Самое непосредственное, – ответил волк, которого звали Ральф. – Она его протеже. Так сказать, его глаза и уши.

– Не может быть, – услышав такую новость Жак даже захлопнул книгу. – Ты хочешь сказать, что всё то время, что она была с нами, она шпионила и обо всём докладывала монсеньору?

– Она, один из лучших его агентов. И держать его в курсе всех дел, входит в её прямые обязанности, – сообщил ему волк, открыл глаза, поднялся на передние лапы и потянулся, прогибая спину, окончательно прогоняя дрему. – Лично я не вижу в этом ничего предосудительного. Да и барон, полагаю об этом знал. Ведь всем агентам приходится отчитываться перед своим руководством.

– Даже барон не является исключением, – открыв один глаз, пробурчал второй волк, которого звали Рольф. – Людвиг ведь тоже, находится на службе у Ордена. Только у него другой куратор. А значит, он тоже обязан перед ним отчитываться.

– Ну, это ведь совсем другое дело, – выступил Жак на стороне барона. – Наверняка, он отчитывается своему руководителю о ходе той или иной операции и ставит его в известность в отношении своих планов. Но, навряд ли он стал бы шпионить за своими товарищами.

– Да, не стал бы, – поддержал его брат, соглашаясь с ним. – Если бы Людвиг усомнился в ком-нибудь из своего окружения, то не стал бы шпионить за ним, чтобы уличить. Он бы проще решил проблему.

– Да? А, как? – поинтересовался брат.

– Очень просто – он бы его убил, – ответил Жан, спокойным тоном, будто речь шла о сущем пустяке. – А потом бы устроил все так, будто с тем произошёл несчастный случай.

– Ты серьёзно? – Жаку показалось, что брат сказал это в шутку.

– Серьёзнее некуда, – заверил его Жан.

– А зачем тогда списывать всё на несчастный случай? – не укладывалось в голове у Жака. – Ведь если в стаде завелась паршивая овца, то об этом Ордену можно заявить открыто и за это ещё и наградят.

– Видишь ли, братец, вот ты рвешься в политику, но еще так до конца и не понял, что политика – это дело тонкое. Ты упускаешь из виду, что у каждого в ней могут быть свои интересы. И они не всегда могут совпадать с твоими.

– Это точно, – согласился с ним Ральф. – В таких делах опрометчиво преждевременно примерять на себя лавры победителя. Ведь неслучайно же монсеньор Жозеф так взъелся на нашего барона…

– Ты сейчас это о чём? – спросил Жак, до него только теперь начало доходить, куда клонит волк своими намеками. – Не может быть… Так это что же получается? То есть, вы хотите сказать, что это барон подстроил все так, чтобы Гертруду заманили в западню и в следствие этого она лишилась рассудка?..

– Нет, не хотим, – успокоил его Жан. – Мы все там были. И нам доподлинно известно, что барон не имел к этому никакого отношения.

– Но, вот монсеньор Жозеф напротив так не считает, – вставил свое слово Ральф.

– Он уверен, что барон намеренно провалил операцию с похищением Веретена Судьбы, – продолжил за него второй волк, Рольф. – Потому, как на это Веретено, у него по всей видимости имелись другие планы. И Гертруда должна была доставить Веретено не в Орден, а именно монсеньору Жозефу, а потом отчитаться перед Малым Советом, о провале операции и о его утрате. Но, поскольку этим планам не удалось свершиться, монсеньор считает, что барон её подставил.

– Ничего себе, какие тут кипят интриги, – совершил для себя открытие Жак. – А я-то, бестолочь, ещё восхищался этим напыщенным Жозефом. Вы уверены, что все было именно так? И вообще, откуда вы об этом узнали?

– Ты, наверное, позабыл, что мы с Ральфом проводники, – сказал волк, принюхиваясь к запахам, принесенным сквозняком из коридора, – и узнать о том, о чем шепчутся в кулуарах, для нас все равно, что выследить овцу, отбившуюся от отары.

– Да, ничего я не забыл, – Жаку стало досадно, что он и сам не догадался об этом раньше. – Но ведь здесь повсюду магическая защита, а все входы и выходы охраняют стражники. А они, между прочим, проходят специальную подготовку, и любого проводника могут распознать за версту.

Рольф и Ральф оскалили пасти в ухмылке и переглянулись. То, что они услышали от Жака, прозвучало для них, как комплимент.

– В том, что ты сейчас произнес про проводников, есть одно ключевое слово «любого», – непрозрачно намекнул ему Рольф. – А мы с Ральфом, к твоему сведению, не «любые». Не забывай о том, что мы ВОЛКИ. А волки, если уж чего-то захотят, то проникнут, когда угодно и куда угодно. И никакие стражники им не помеха. За месяц, который мы тут сидим, мы уже всю цитадель изучили вдоль и поперёк. И разведали такие тайные ходы и лазейки, о которых и сами братья в Ордене не подозревают. Мы нашли даже тайное убежище Верховного Магистра. А если потребуется, можем незаметно проникнуть даже в его опочивальню. Я уж не говорю про трапезную и кухню, и про хранилища со всяческой снедью. Мы с братом Ральфом побывали там в первую очередь.

– То, что вы все разведали о том, какие припасы имеются в хранилище, это хорошо, – подметил Жан, прикидывая в уме, как в дальнейшем им смогут пригодиться эти сведения. – А вот, про тайное убежище и про опочивальню Магистра, можно было и промолчать. Здесь у многих стен имеются глаза и уши. Как бы в дальнейшем эти знания не вылезли нам боком.

Рольф осознал, что, бахвалясь о своих способностях, сболтнул лишнего, и с опаской огляделся по сторонам. Но тут встретился с неодобрительным взглядом брата, виновато поёжился, поджал хвост и виновато опустил уши.

– Что, опять я что-то не то сказал?..

– То или не то, это мы ещё узнаем, – вкрадчиво ответил Ральф, прислушиваясь и принюхиваясь к пыльным книжным шкафам и завешенным гобеленами стенам канцелярии. – Хотелось бы верить, что пара юных адептов со своими проводниками волками не привлекут ничьего внимания. Но впредь, братишка, прежде чем что-нибудь ляпнуть, хорошенечко подумай, а стоит ли это того, чтобы всех нас подвести под монастырь. Не знаю, как ты, но вот я не хотел бы попасть в руки к старшему инквизитору и к его угрюмым дознавателям. Примерить на лапу испанский сапог, а потом пару дней провисеть на дыбе не входит в перечень моих любимых оздоровительных процедур. Да и барон нас за это по головке не погладит. Мало что ли ему и без нас проблем.

Из гордого волка Рольф едва не уподобился жалкой, провинившейся собаке. Переживая за друга, Жак проникся к нему сочувствием. Ведь отчасти это была и его вина. Это его вопрос стал причиной того, что его проводнику захотелось порисоваться и погеройствовать. А теперь его хвастовство может обойтись им слишком дорого. Всего пару слов, а проблем от них не оберешься.

– Как же здесь у них в Ордене всё сложно и запутанно, – поделился он своими мыслями вслух, но не слишком громко, чтобы посторонние уши не смогли услышать. – Вроде все должны служить одной цели, и все должны быть один за одного. А на деле, получается так, что никто никому не доверяет. Все только и делают вид, что служат высоким идеалам, а сами гребут все что могут под себя и всеми способами стремятся к власти.

– Ну, во-первых, не у них в Ордене, а у нас, – поправил его Жан. – Не забывай, нас никто не заставлял. Мы здесь находимся по своей воле, и никто не принуждал нас стать его адептами. А во-вторых, все не так плохо, как ты сейчас обрисовал. Ведь не все братья в Ордене такие ушлые, как монсеньор Жозеф. Есть и те, кто действительно верят в высокие идеалы и бескорыстно служат великой идее братства. Возьмём, к примеру хоть нашего барона. Думаешь, он такой один? Наверняка, кроме Людвига среди членов братства найдётся немало преданных рыцарей и молодых адептов – тех, кто с презрением относится к подковерным интригам и презирает наушничество, подлость и стяжательство.

– Не знаю. Даже если он не один, – принялся рассуждать Жак, – как, распознать, кто из них, кто – кто блюдёт кодекс чести, а кто ради корысти прикрывается высоким положением в братстве и пускает всем пыль в глаза. Ведь у них это на лбу не написано.

Он осознал, до какой степени он заблуждался. Еще недавно тайное орденское братство представлялось Жаку некой закрытой могущественной организацией, члены которой служат высоким благородным целям – борются с мракобесием и разоблачают мошенников, колдунов и шарлатанов. Но теперь, когда ему стало известно, какие интриги плетутся среди членов ордена, и какие истинные цели они преследуют, у него появились сомнения на этот счёт и Жак призадумался, а кому же на самом деле они с Жаном служат в Ордене, и не используют ли их втёмную, прикрываясь благими намерениями. Что-то здесь явно не чисто. Вспомнить хотя бы ту историю с Веретеном Судьбы, после кражи которого их с братом заперли в казематах тайной канцелярии вТридесятом Царстве. Правда Братство Ордена потом оттуда вызволило. Но, кто знает, будут ли их выручать и впредь, если они попадут в немилость к врагу барона, монсеньору Жозефу.

– После таких новостей, у меня появился какой-то неприятный осадок от этого места, – Жак скривился, как будто проглотил горькую пилюлю. – Хочется выбраться уже из этих стен и укатить поскорей, куда глаза глядят. Не важно куда: в Антарктиду, в Африку, в Австралию, на побережье Балтийского моря в замок Штайнерхольм, или как мы и собирались опять в Россию. Лишь бы подальше от этого места. Если честно, мне уже не верится, что мы вообще когда-нибудь уедем из этой цитадели.

– Потерпи еще чуть-чуть, – заверил его Рольф, – скоро уедем.

– Правда? – Жак посмотрел на него с надеждой.

– Обещаю.

– И почему же ты так в этом уверен? – Жак нутром чувствовал, что тут опять кроется какая-то тайна, о которой им с Жаном по непонятным причинам до сих пор еще ничего не известно.

– Всё по той же причине, – ответил Рольф. – Мы же с Ральфом проводники. И для нас раздобыть кое-какую информацию – это плёвое дело. А наш Барон, между прочим, не мог выехать из цитадели потому как его отъезду препятствовал монсеньор Жозеф. Он категорически настаивал на том, что нужно еще немного подождать – до тех пор, пока не будут готовы сопроводительные документы и он лично сам не уладит вопрос, связанный…

Тут волк взвизгнул от боли, и лязгая челюстями набросился на угрозу позади себя. Но как только Рольф повернулся на пол оборота, его боевой агрессивный настрой тут же пропал. Пониже спины, в том самом месте, где обожгла боль, он натолкнулся суровый взгляд родного брата. Ральф смотрел на него снизу вверх с укором и непримиримым осуждением, и сжимал его хвост в своей клыкастой пасти.

– Ты опять жа швоё, – прошепелявил он, не выпуская из пасти хвост родного брата. – Или ты щейчаш прекратишь молоть беж ражбора яжыком или оштанешся беш хвоста.

– Ладно, ладно, не горячись. Ну чего такого я сказал? – Рольф виновато натянуто улыбнуться и хотел было дружески вильнуть хвостом, но по известной причине у него это не получилось. – Все, молчу, молчу… Только, отпусти. Кстати, чуешь… там в коридоре… идут. Это они. Точно они. Ну, отпускай же, тебе говорю. Не ставь нас в глупое положение.

Ральф прислушался к приближающимся шагам в коридоре, выпустил хвост и спешно отплевываясь принялся избавляться от шерстинок, прилипших к языку. Волк задрал голову, поводил носом, принюхиваясь к запахам, витающим за массивной дверью, протрусил рысцой мимо кресла, в котором сидел Жак, и гордо выпятив грудь, примостился по левую руку рядом с Жаном.

– Приготовьтесь мальчики к торжественному приёму, – объявил он приглушенным голосом. – Только предупреждаю заранее, ведите себя, естественно, и ничему не удивляйтесь.

– Звучит, как-то неопределённо и загадочно, – громким шепотом произнёс Жан. – Особенно про «не удивляйтесь», Ральф, а нельзя ли чуточку поподробнее.

– Нет времени объяснять, – не размыкая пасти, ответил волк, устремив взгляд на двери. – Они уже здесь. Сейчас сами обо всём узнаете.

По ту сторону кто-то подошел к двери и остановился. По уверенной поступи и отчетливому стуку каблуков, близнецы определили, что их там было двое. Вероятно – это были мужчина и женщина. Бронзовая ручка бесшумно повернулась, дверь слегка приоткрылась, и в проем заглянула лысая голова барона.

– Как-то у вас здесь подозрительно тихо, – Людвиг с циничной улыбкой обвел всех присутствующих оценивающим взглядом. – Что, кто-то умер? Или тут замышляется мятежный заговор?

По его аристократическим сдержанным манерам никогда было не понять, шутит он или нет.

– Что вы, милорд, как вы такое могли подумать? – покраснев и смутившись стал оправдываться Жак. – У нас и в мыслях ничего такого не было. Вы же знаете, как мы вам благодарны за вашу заботу о нас и доброту.

– Ну, раз так, значит я могу быть спокоен, что моей персоне ничто не угрожает, – по его шутливому тону ребята поняли, что барон пребывал в хорошем настроении. – И, в связи с этим, я готов сообщить вам радостную новость. Доктора и алхимики из Ордена Блаженного Себастьяна в очередной раз сотворили чудо и в целительстве душ превзошли самих себя. Итак, мальчики, задержите дыхание… А ну ка посмотрите, кого я к вам привёл.

Он распахнул створку двери пошире и галантно посторонившись, пропустил вперёд себя, скрывавшуюся за ней особу.

Широко улыбаясь, как кинозвезда, окруженная толпами поклонников и репортеров, под восхищенные возгласы и шквал оваций, в кабинет канцелярии, плывущей походкой вошла сногсшибательная дама в облегающем чёрном платье.

– Ну, здравствуйте, мальчики. Не ожидали? – обратилась она к близнецам и очаровательно подмигнула.

Несмотря на предупреждение Ральфа, ничему не удивляться, оба юноши остолбенели и от неожиданности даже позабыли поздороваться в ответ.

Перед ними стояла Гертруда и в этом не было никаких сомнений. А то, как она преобразилась со времен их последней встречи, подтверждало, что эскулапы монастырского госпиталя ее и вправду вылечили.

– Эй, вы чего? Это же я. Вы, что меня не узнаёте? – смутилась она и защелкала у них перед глазами пальцами. – Людвиг, что с ними? Они часом не заболели?

– До твоего появления, с ними было все в порядке, – произнес он шутливым тоном. – Разве, что только от тебя могли заразиться. Может лучше тебе к ним не приближаться. А то мало ли что, вдруг укусят.

Гертруда замерла на полдороге и насторожилась. Она едва не поддалась на провокацию барона. Но смогла распознать вовремя подвох.

Фотогеничная улыбка кинодивы так и осталась сиять на её скулах. Зато в зрачках появился ядовитый блеск. Будь она коброй, она бы его ужалила. Причём, проделала бы это не со зла, а точно так же, как и барон – забавы ради.

– За своих ребят я не переживаю, – в той же манере продолжил он. – Орденские эскулапы наверняка их вылечат и с ними снова будет все в порядке. А вот за Рольфа и Ральфа, увы, поручиться не смогу. У волков, насколько я знаю, бешенство не лечится.

– Фу, как бестактно, Людвиг. Ты считаешь, что это в самом деле смешно? – сказала обиженно она и приблизилась вплотную к мальчикам. – И к тому же, не нужно путать приступы меланхолии и псевдогаллюцинации с бешенством. Между прочим, расстройства на нервной почве не заразны.

Мальчики переглянулись и обменялись условными сигналами. По тому, как спокойно в ее присутствии вели себя Рольф и Ральф, близнецам определенно ничто не угрожало.

– Фрау Гертруда, простите нам наше замешательство, – первым из них заверил ее Жан. – Просто мы с Жаком немного растерялись. После того, что случилось с вами в Долине Призраков, мы не ожидали, что вы так быстро оправитесь от недуга. Та старуха… Ну та, у которой вы… В общем, та, что из музея. Она сказала нам, что это надолго и что современная медицина перед такими болезнями бессильна.

– Ну, значит соврала вам та старуха, – в ее голосе прозвучали нотки злорадства и победоносного торжества. – Как вы сами видите, все обошлось. И вот она я стою перед вами, с кристально ясным умом и спокойной психикой, как у лабрадора.

– Мы очень рады, что вы поправились, – сообщил ей Жак, сам себе удивляясь, что он это говорит, после всего того, что сегодня о ней узнал, – … и что вы снова вернулись к нам.

Постигая азы тонкой внутренней политики, Жак уяснил для себя, что не стоит с Гертрудой вести себя открыто. Но если они с Жаном станут ее избегать, и тем самым покажут, что ей не доверяют, то поступят наверняка не верно и опрометчиво. Кто знает сколько еще козырей осталось у нее на руках против барона. Чтобы не вызывать подозрений и не настроить Гертруду против себя и брата, он решил сделать вид, что им ничего не известно о её отношениях с монсеньором Жозефом и они по-прежнему считают ее членом своей команды.

– А уж я-то, как рада, – Гертруда присела на корточки перед Жаком и легонько потрепала его за щёку, – вы даже представить себе не можете. Пока я была в этом странном состоянии, чуть сама не поверила, что действительно сошла с ума.

– А вы не сошли? – спросил у нее, всё еще сомневаясь, Жан. – Ну, то есть, это все было не по-настоящему… Вы это имели ввиду?

– Нет, Жан, я имела ввиду совсем не это, – она было потянулась взъерошить его чёлку, но тут вдруг сменила игривый тон, стала серьёзной и передумала.

Вместо этого Гертруда подставила запястье, на которое тут же выбежала, приютившаяся на ее плече, ее неизменная спутница, огненная саламандра Флайма. Гертруда пощекотала ее шейку кончиками пальцев. От удовольствия ящерица прикрыла веки, закатила глаза и из ноздрей выпустила струйки едкого серного дыма. Рольф и Ральф недовольно сморщили носы – этот запах им явно не понравился.

– То, что я испытала, было сущим адом. Не дай бог, вам когда-нибудь пережить что-нибудь подобное. Мир, который меня окружал был словно вывернут на изнанку. Деревья и камни будто ожили и пытались со мной заговорить. Мухи и муравьи стали злобными, отвратительными, огромными тварями, размером со слона. Некоторые из них даже пытались меня сожрать. Очень мерзкое, скажу я вам ощущение, – Гертруда брезгливо поморщилась и передернула плечами, чтобы окончательно избавится от жутких воспоминаний. – А вот Ральф и Рольф, напротив, тогда представились мне милыми ягнятами. Такими душками, ласковыми и непорочными. Помню, как я им пела песенку и плела для них венки. Надеюсь, вы на меня не в обиде. Ничего, что я пыталась вас накормить травой?

Волки выдавили из себя кислые улыбки, и в знак того, что они не в обиде, замотали головами.

– Не, не… какие уж тут могут быть обиды, – заверил её Ральф, отводя от Гертруды стыдливо взгляд.

– Мы же это, пока еще не совсем того… – постучал себя Рольф лапой по лбу. – Мы же все понимаем. Если снесло у кого-то крышу, то чего уж тут обижаться. Можно немного и потерпеть. От нас ведь не убудет, правда Ральф…

Тут все заметили, как Гертруда переменилась в лице, вскинула бровь и посмотрели на Рольфа с укоризной.

– Я, что опять что-то не так сказал? – Рольф виновато понурил голову, от греха подальше, спрятал от Ральфа хвост, и чувствуя за собой вину, неуклюже попятился в угол. – Не понимаю, что сегодня со мной такое. Может быть оттого, что курица была не свежей? Или это от кровяной колбасы? Нет, пожалуй, всё же от курицы. Впредь надо быть внимательней с выбором продуктов. Я есть то, что я ем – так говорил, по-моему, Гиппократ. Вот и я, съел безмозглую курицу – и несу теперь всякую чушь. Или может быть я не прав. Вы как считаете?..

Он, словно нищий на паперти жалобно скосил взгляд на близнецов, в ожидании от них поддержки. Ребята прониклись к нему сочувствием и принялись соглашаться и поддакивать:

– Да, скорее всего так оно и есть, – кивнул и пожал плечами Жак.

– Я тоже, слышал нечто подобное, – Жан сделал вид, будто он что-то припоминает. – Может на проповеди… или я прочитал об этом в какой-то философской книге. Фрау Гертруда, вы на него не сердитесь. Рольф просто не так выразился. У него и в мыслях не было вас обидеть, когда он упомянул про ваше сумасшествие… Ой!..

Тут он понял, что только что дал маху, вжал шею в плечи и прикрыл ладонью рот.

– Стоп! – гневно выкрикнула Гертруда и до хруста в суставах стиснула кулаки.

Белоснежная кожа на ее лице с тонкими мраморными прожилками побагровело от гнева, тонкие ноздри раздулись, как у разъяренного быка, который вот-вот набросится на пикадора, а длинные алые наманикюренные ногти впились в ладони так сильно, что из них вот-вот и засочиться кровь.

Не известно, чем бы это все закончилось, если бы вовремя не вмешался барон.

– Я предлагаю всем успокоиться и не горячиться, – под словом «всем» он разумеется имел ввиду Гертруду. – Как уже выяснилось, это был наведённый морок, который и вызвал у фрау Гертруды частичное помутнение рассудка. А частичное помешательство, прошу обратить внимание – это ещё не значит сумасшествие. И, пожалуй, давайте на этом вопросе пора поставим точку. У нас есть дела и поважней, чем обсуждение старых скелетов в чужом шкафу.

Его уместное замечание внесло ясность в смутное представление мальчиков о психиатрии и предотвратило надвигающуюся бурю. И хотя монахам все же удалось излечить Гертруду от опасного недуга – последствия от недавней болезни всё равно были на лицо.

Если раньше она была терпеливой и невозмутимой, как затаившаяся самка аллигатора, поджидающая обреченную жертву на водопое, то теперь она стала раздражительной, нервной, неуравновешенной в словах и поступках, и агрессивно вспыльчивой. Эдакая гремучая смесь из динамитной шашки, противопехотной мины, пояса шахида и коктейля Молотова.

Заметив то, как она болезненно реагирует на воспоминания о событиях в Долине Призраков, ребята и волки решили при ней впредь никогда больше не касаться этой темы. После Рольфа и Жана никто не хотел повторить участь неудачника сапера. Сапер, как известно, ошибается всего лишь раз – на второй может не хватить некоторых рук и ног.

– Спасибо, Людвиг, – Гертруда присела в кресло возле резного антикварного столика, налила из графина в стакан воды, достала из клатча маленькую металлическую коробочку, извлекла из нее две зеленоватые пилюли, отправила их в рот и запила. – Я и сама собиралась им об этом сказать. Но у тебя получилось короче и лаконичней. В общем так, мои дорогие – всё, что было в Долине Призраков уже позади и это осталось в прошлом. Предлагаю об этом забыть и все начать с чистого листа. Итак, это снова я, – она широко улыбнулась присутствующим, словно минуту назад не выходила из себя. – Я вернулась. Теперь наша разведгруппа снова в полном составе и укомплектована. А раз так, то из этого следует… Что?..

Гертруда подбадривающими жестами показала Жану и Жаку, что ожидает от них ответа. Но те отвечать не торопились, не желая снова вывести ее из себя.

Что касается Ральфа, то тот сам по себе не любил подобные игры-угадайки. Он, как матёрый волк уже давно вырос из этого возраста.

А вот Рольф по своей простоте душевной решил, что буря прошла стороной и больше ему опасаться нечего. Тем более, что Гертруда сама подтвердила, что это все осталось в прошлом.

– Из этого следует, что теперь ты здорова и больше не болеешь… – произнёс он неуверенно, чем едва опять не нарушил, установившееся шаткое равновесие.

Пока Гертруда сдерживала улыбку и гадала, как с ним поступить – запустить в него чем-нибудь тяжёлым, например пресс-папье или бронзовой чернильницей, а может быть развернуть к нему Флайму и резко дёрнуть её за хвост…

Но тут барон видно угадал её мысли и поспешил Рольфу на помощь, чтобы избавить нерадивого бедолагу от незавидной участи.

Как истинный дипломат Людвиг перевел разговор в другое русло:

– Из этого следует, что теперь наша команда снова в сборе и готова к выполнению новой миссии. Завтра утром брат Олаф на своем минивэне поедет в город за продуктами, и заодно отвезёт нас в аэропорт. Выезжаем в шесть тридцать утра. Так, что будьте готовы не проспите.

Наконец-то свершилось, – обрадованно про себя подумал Жак. Как же долго он ждал этого момента. Безусловно, находиться в Орденской Цитадели было куда лучше, чем прозябать с остальными послушниками и сиротами в монастырском приюте, откуда их принял под своё крыло барон. Но пока он по долгу службы отлучался по своим делам, они с Жаном в буквальном смысле изнывали от безделья и скуки.

Жак с тоской вспоминал полюбившийся ему Штайнерхольм – неприступный рыцарский замок на берегу холодного северного моря. Каждый день, проведённый там, открывал для них с братом что-то новое – извлеченное из глубины времен, пересказанное тысячи раз в преданиях, но от этого не менее интересное. Их обычным досугом были изнурительные тренировки, а также занятия по прикладной магии, учебные стрельбы, борьба и фехтование. Поле этих занятий они с Жаном проглатывали все, чтобы ни поставил на стол их привратник старина Себастьян, а готовил он, между прочим, не дурно, и они счастливые и довольные, валились с ног в койки от усталости, чтобы завтра с рассветом встретить новый день. Но зато уж скучать им там точно не приходилось. А их поездка в Россию, так это вообще – отдельный разговор… Именно там на их долю выпали самые настоящие приключения. И они вместе с братом были не против испытать нечто подобное еще.

– Милорд, а куда мы завтра полетим? – спросил у Людвига Жан, хотя ответ был, итак, уже очевиден.

– Туда, мой мальчик, где у нас осталось незаконченное дело, – произнёс барон и по-отечески похлопал его по плечу. – Но на этот раз мы хорошо подготовимся и обязательно доведем его до конца. Верховный Магистр своей милостью предоставил нам ещё один шанс. И мы должны будем приложить все силы, чтобы оправдать его доверие.

– Значит, если я вас правильно понял, то мы летим опять в Россию?

– Именно так, мои дорогие, – загадочно улыбнулась мальчикам Гертруда, – мы летим опять в Россию. Что-то мне подсказывает, что там будет весело, и скучать вам не придётся. Поверьте, мне на слово – это я вам обещаю…

Магические этюды (экзамен первый)

– Ну, что девочка моя, пора всем показать, чему ты научилась, – сказала мне Анна, подводя меня к столу.

В это хмурое ноябрьское воскресение, когда за окном сыпал мокрый снег вперемешку с промозглым ледяным дождём, мы всей нашей честной компанией, расположились у Ляли в доме, в благоухающей восточными благовониями просторной гостиной.

Для тех, кто не в курсе – Ляля, как и моя наставница Анна тоже ведьма. В обычной жизни она работает художественным руководителем в юношеском театре. А по части практической магии, курирует и обучает Гелю. Удивительная и потрясающая женщина. Утончённая и мудрая, как Шахерезада из тысячи и одной ночи – а по внешности сущая персидская принцесса. На ее плече, как у древнегреческой богини Афины восседает маленькая сова с пестрым серым оперением. Зовут сову Анфиса. Она из рода лесных сычей, а по нашей чародейской части – эта совушка ее проводник. Из всех наших проводников она самая правильная и до мозга костей принципиальная, любит важничать, всех поучать и давать советы.

В этот день нам – в частности мне, Геле и Нине предстояло сдать первый экзамен по визуализации своих магических способностей. При этом каждой из нас нужно было использовать именно ту технику, которой ее обучила её наставница.

В моем случае это было изобразительное искусство.

Для демонстрации чуда, вместо волшебной палочки в моём распоряжении оказалась пара карандашей, коробка цветной пастели, несколько поролоновых спонжей и листок бумаги. Вот, собственно, и всё – скажу я вам, не густо.

– Очень хочется верить, что на этот раз у меня всё получится, – волнуясь сказала я, усаживаясь за стол.

– Конечно, получится. Можешь не сомневаться, – пообещал мне Вениамин, будто речь шла о плевом деле. – А если что, ты не переживай. Мы тайком с Милицей тебя подстрахуем.

Услышав это, Анна моя наставница предупредительно громко постучала карандашом по фруктовой вазе. Но Вениамина это ни капельки не смутило.

– Пардон мадам, разве я сказал что-то не тек, – произнес он беспечным тоном. – Как я полагаю в испытаниях подобного рода помощь проводников не возбраняется.

– Если только в допустимых пределах, то не возбраняется, – ответила ему Надежда, делая какие-то пометки в своём блокноте. – Но хочу всех предупредить, если кто-то из проводников будет жульничать и применит свои магические способности или будет замечен и в подтасовке конечных результатов, то экзамен данной участнице будет не засчитан, а ее помощник будет дисквалифицирован, и впредь ему будет не позволено присутствовать на повторной переэкзаменовке.

Надежда – это наставница и куратор Нины. Она работает в детской библиотеке. Там они с ней и познакомились. А тот обруч, что блестит и отливает чешуйками в области её декольте – это не бижутерия и не какое-то там ювелирное украшение. Это её спутница Серпантина. Она змея. Но для своих друзей не опасная, а очень даже дружелюбная и милая.

– А почему сразу, если будет замечен и дисквалифицирован, то именно ОН, а не ОНА. Или не ОНИ?! – Возмутился обиженно Вениамин. – Обращаю ваше внимание, что в данном случае речь идёт только о мужском роде. А я среди всех присутствующих здесь такой один. И как же это понимать, сударыня? По-моему, здесь попахивает форменной дискриминацией.

– Уф… Ну чего скажи тут непонятного, – раздулась от важности и выпучила на него глаза сова Анфиса. – Кто больше всех заинтересован в том, чтобы Аня сдала экзамен?.. Милица, хоть и плутовка, но на это не пойдёт. А вот, ты…

– А вот, я… Я тем более не пойду на это, – возразил ей кот. – Потому, как нисколечко не сомневаюсь, что Аня и без нашей помощи сама прекрасно справится с испытанием. Могу с кем угодно побиться об заклад на то, что у неё всё получится. Этот экзамен ей сдать, как раз плюнуть. Верно я говорю, Милица?

– Ну, да, – хитро сощурила глаза лиса. – Все верно – вернее некуда. Для Ани этот экзамен так… как семечки полузгать – сущие пустяки. И кстати, Анфиса, спасибо тебе, что назвала меня плутовкой. Мне это, как расценивать: как скрытый намек или как комплимент?

– Посмотрите-ка на неё. Можно подумать, что тебя это, когда-нибудь задевало, – взъерошилась на своем насесте ворона Марго. Они с Анфисой сдружились с первых дней своего знакомства и стали подругами не разлей вода – хотя по характерам были настолько разными, как жгучий соус чили и приторная вареная сгущенка. – И нечего на нее катить бочку. Как по мне, так лучше быть плутовкой, чем непроходимой тупицей или простофилей.

– Но-но, полегче на поворотах, дорогуша, – елейным голоском ответила ей лиса. – А ты не боишься, что там за окном, под карнизом, тебя ненароком могут подслушать голуби. Вот соберутся они всем скопом, подкараулят тебя и отомстят, за то, что ты о них так нелестно отзываешься.

– А при чём тут голуби? – Марго защёлкала клювом и едва не поперхнулась от возмущения. – Ведь я совсем не это имела ввиду. Это ж надо, как все наизнанку вывернула. Ну, вот кто ты после этого. Не плутовка, а?..

Тут Ляля решила, что настала пора вмешаться, и чтобы прервать их распри позвонила в серебряный колокольчик.

– Так, мои дорогие, хватит, – произнесла она мягким, но строгим тоном, – предлагаю закончить на этом обмен любезностями и хочу всем напомнить, что у нас экзамен. Итак Анечка, ты готова?..

И хоть я до конца не была в себе уверена, все же заставила себя повернуться к экзаменаторам и кивнуть.

– Вот и умница, – подбодрила меня Ляля. – Тогда не будем терять драгоценного времени. У тебя на выполнение задания академический час.

Она снова позвонила в колокольчик, призвала всех соблюдать тишину и демонстративно нажала на кнопку таймера.

– Итак время пошло. Можешь приступать.

И я приступила.

На самом деле это оказалось не так уж сложно. И Вениамин был недалек от истины, когда уверял меня, что у меня всё получится.

По части преподавания прикладной магии Анна была специалистом высочайшего уровня, и ее бесценные уроки прошли для меня не зря. Техникой рисования и оживления картин я овладела слету. Отчасти овладению начальными навыками рисования я была обязана старшему брату Стасу – он у меня дизайнер, и до того, как меня отправили учиться изобразительному искусству в студию, у меня накопилось немало работ, выполненных под его чутким руководством. И к моменту обучения как у начинающей художницы, по сравнению с другими ребятами в группе, у меня уже были хорошие задатки. Я уже кое-что понимала и кое в чем разбиралась.

Правда, изобразить на листе бумаги тот или иной образ – это одно. И оживить его я тоже худо-бедно научилась. Но, как позже выяснилось это умение оказалось важным, но еще далеко не самым главным. Самым сложным для меня стало то, как после оживления этот образ научиться контролировать. Вот в чём заключалась основная проблема. А в особенности меня беспокоила ответственность. Да-да. Вы даже представить себе не можете то, к каким последствиям могут привести ваши действия, если вдруг пойдет что-то не так и вы не сможете контролировать свое творение.

Кто-то может сказать: «Вот бы и мне так уметь. С таким умением я смогу сотворить такое…». Но вы себе даже представить себе не можете, к чему это может привести. Если бы вы только знали, какие курьёзные случаи с нами происходили, и в какие мы попадали переплёты. Чего только стоила история с нарисованной мною оживленной мышью.

Поначалу вроде все было весело и безобидно. Серый пушистый комочек с хвостиком и глазами бусинками. Он оказался милым и даже позволил себя погладить. Пока мышь смотрела, как я для нее рисую кусочек сыра, она потирала лапки, подергивала носиком и восторженно попискивала. А потом вдруг открылась дверь в класс, в котором на тот момент мы с ней были одни, и тут входят они… – неразлучная и вездесущая парочка.

Как вы думаете, кто это были?..

Правильно – Милица с Вениамином.

Представьте себе ее состояние. Понимаете, какой шок пережило это бедное создание. Ведь ей не объяснишь, что нарисованная и оживленная мышь не входит в рацион их пищевой цепочки.

Жалобно пискнув, мышь позабыла про сыр и в мгновение ока исчезла со стола. А эта парочка рыжих бестий вместо того, чтобы выйти из класса вон и позволить мне подозвать ее успокоить, не нашла ничего лучшего, как броситься за ней вдогонку. Вениамин и Милица принялись ее ловить.

Что тут началось – вы бы только видели. По классу летали обрывки бумаги, стены заляпались краской. А в довершении этой вакханалии, словно костяшки домино повалились один за другим мольберты.

В конечном итоге мышь мы все-таки поймали и посадили ее в нарисованную мною клетку. В прореху меж прутиков просунули ей кусочек сыра, чтобы хоть как-то ее успокоить. Но мышь его есть отказалась. Прикрыла лапками голову забилась в угол.

– Судя по всему, бедняжка набегалась и устала, – объяснил Вениамин отсутствие у нее интереса к сыру.

– Ага, и поэтому у неё пропал аппетит, – выдвинула неубиваемый довод Милица.

А потом в класс вернулась Анна и застала эту картину. Ох, нам тогда и досталось. С того момента я поняла, что такое ответственность за тайное мастерство, каким владеешь.

Скажу по секрету, что эта история с мышью была еще не самая из ряда вон выходящая. Были еще и другие. Как-нибудь при случае расскажу.

Так что захотеть сотворить чего-нибудь эдакого – это еще пол дела. Самое главное – это суметь правильно этим распорядиться. Если заранее все не продумать, то иной раз можно натворить такого, что потом потребуется много стирального порошка, чтобы как следует отстирать штанишки.

Я достала из папки чистый лист бумаги и вытащила из коробки карандаш. Закрыла глаза, освободилась от посторонних мыслей, расслабилась и начала настраиваться.

Если вдруг вам когда-нибудь захочется попрактиковаться в изобразительной магии, то запомните первое правило – не напрягайте понапрасну голову и не пытайтесь вымучить образ из своего сознания. Так это не работает. Все должно случиться само собой – легко, спокойно и непринужденно. Отпустите свое воображение в свободный полёт, и оно само принесёт вам идею для воплощения вашей фантазии. А тем, у кого ее нет… – ну этой самой фантазии, не расстраивайтесь, это дело поправимое. Начните для начала с малого. А когда получите первый результат, не останавливайтесь на достигнутом – совершенствуйте дальше технику рисования и развивайтесь. Если будете стараться и регулярно трудиться, то со временем вы заметите, как вокруг вас начнет формироваться новый мир. Только помните, о чем я вам говорила выше и будьте внимательны к своим желаниям – смотрите, безмерно не увлекайтесь, а то, как бы не пришлось потом со всех ног улепетывать от своего творения.

Я почувствовала, что все же немножечко нервничаю и из-за этого не могу расслабиться. Чтобы отвлечься от этого состояния, я покатала между ладонями карандаш и сосредоточилась на размеренном дыхании. Вдооох…, выыдох. Вдооох…, выыдох.

Это меня вскоре успокоило, но ни одна творческая идея так до сих пор и не проявилась. Разве что так, мимолетом, промелькнули какие-то неразборчивые фрагменты. А между тем время тикало – об этом мне напомнили старинные часы над каминной полкой, когда огласили гостиную сочным, мелодичным, медным боем.

Как только в воздухе растаяло эхо последнего удара, в моем сознании сквозь пелену тумана стали проявляться образы. Вверху возникло светлое голубое небо. Пушистые облака обрели золотой оттенок в лучах рассвета. Под облаками дремучий лес ощетинился гребенкой мохнатых елей. И старый пень, сплошь обросший мухоморами. Только вот шляпки на них почему-то не красные, а фиолетовые. В высокой траве на полянке пестрят россыпи земляники.

Я делаю медленный осторожный вдох, чтобы не спугнуть раскрывающийся образ, и ощущаю тонкий ягодный аромат вперемешку с нежным благоуханием лесных цветов. Постепенно включаю в работу внутреннее зрение и начинаю внимательно изучать место, в котором я очутилась. Что это? Вероятно, какой-то волшебный лес. На первый взгляд выглядит вроде миролюбивым и спокойным.

Только что мне со всем этим делать, когда вокруг ни одной живой души. Кого же я буду воплощать? Хоть бы птичка какая-нибудь пролетела или мышка мимо пробежала. Хотя, нет – не надо мышки. Отчего-то с мышками у меня не ладится. Лучше, пусть это будет зайчик. Ну хоть кто-нибудь, эй покажись!.. А то время идёт, а изображать на пейзаже и некого. Ладно, придется начинать рисовать набросок с того, что есть, а там посмотрим…, глядишь, может быть, кто-нибудь да появится.

И я начала. Набросала карандашом фрагменты экспозиции. После чего принялась детализировать. Когда основные контуры дремучего леса Навьего Мира были отображены на моем листе, настала пора поработать над пейзажем в цвете.

Я открыла коробку с пастельными мелками и с головой погрузилась в процесс. Шаг за шагом на белом поле бумаги лесная поляна начала оживать, и стала стремительно обретать объем, разворачивая пространство в глубину и в ширь.

Дело спорилось, пейзаж получался, что надо. Один в один, как тот образ, что я удерживала в сознании.

– Ну-ка, что там у нас, – Вениамин из-за моего плеча оценивающе посмотрел на мое творение.

– Судя по всему, какой-то «шишкин лес», – с другой стороны сунула свою мордашку Милица. – Зато смотри, как тут все утончённо и реалистично…

– Ну да, деревья, трава, пенек и все такое – это все хорошо. – Едва слышно озабоченно промурлыкал кот. – Но почему никого не видать вокруг. Может быть, ты от волнения настроилась не на тот образ. Ты же знаешь, без живых объектов твое задание не засчитают.

– А может, пока никто не заметил, ты кого-нибудь быстренько подрисуешь? – прошептала лиса, косясь украдкой на экзаменаторов. – А мы с Венечкой, малость подшаманим и выйдет все тип-топ. Авось никто ничего и не заметит.

– Нет, не стоит, – отказалась я. – Пусть все будет, как есть. На экзамене все должно быть по-честному. Если провалю – значит провалю. Пересдам потом в другой раз.

– Правильно, Аня, одобряю, – похвалил меня кот. – Нужно верить в себя и не бояться ответственных решений. А ты, Милица, своей хитростью, когда-нибудь точно подведёшь нас под монастырь. И вообще, сколько раз я просил тебя не называть меня Венечкой. Я не веник – я Вениамин. Вот я же тебя, не называю милицией. А хотя, мог бы.

– Да, ладно тебе, я же это из самых лучших побуждений, – сказала лиса в свое оправдание. – Ну не хотите, так и не надо. Мое ведь дело, предложить, а уж Аня там пусть сама решает. А Венечкой, между прочим, я называю тебя из чувства дружеской симпатии. Это же я так, любя. У меня и в мыслях не было, что это так могло тебя задеть.

До конца, отведенного времени на задание оставалось еще пять минут. Ждать, когда они истекут уже не имело никакого смысла. Я еще раз критическим взглядом оценила свое творенье, чтобы окончательно убедиться, что картина полностью закончена. После тщательного анализа я пришла к заключению, что больше в ней мне дополнить нечего. Все было выполнено идеально – ничего не убавить и ни прибавить.

Чтобы не утомлять присутствующих ожиданием, я объявила, что все готово и поместила рисунок на планшет, установленный на треноге посреди комнаты.

Ляля нажала на кнопку таймера, чтобы зафиксировать время, чтобы отделить те минуты, которые еще у меня остались, на тот случай, если вдруг мне понадобиться еще кое-что доработать. Дело в том, что в мире магии время – это ценный ресурс и его берегут, и накапливают, как истинное сокровище, и не растрачивают по мелочам.

Остальные экзаменаторы последовали ее примеру, поднялись со своих мест, и тоже направились к планшету. Встали перед ним полукругом и принялись молча изучать мою картину.

Прошло несколько долгих минут, и никто из них до сих пор так и не произнес ни единого слова. Тишина, которая объяла комнату начала действовать мне на нервы. Точнее, это было не она, а монотонный стук капель по жестяному карнизу за окном.

Я затаила дыхание и пыталась разобраться, в чем же кроется причина такого долгого подозрительного молчания.

Чуть позже я это поняла. Приглядевшись еще раз внимательно к рисунку, я обнаружила, что он начал медленно и постепенно оживать.

От дуновения ветра всколыхнулось несколько травинок. Вслед за ними качнулся куст с красными бусинками спелой земляники. Затем, где-то сбоку послышался шорох и прерывистое натужное кряхтение. В этот миг я подумала, что вероятно это у кого-нибудь из наших пересохло в горле или запершило.

Через пару секунд мои догадки развеялись, когда из пня, что стоял посреди поляны раздался гулкий стук. Потом из него со скрипом распахнулась створка, и в образовавшемся проёме показался (прошу прощения за мой французский) чей-то тощий зад в полосатых замызганных штанишках, расшитых разноцветными пестрыми заплатками. Внизу ноги маленького человечка были замотаны в выцветшие и полинявшие онучи, которые были перетянуты на голенях лыковыми тесёмками. Обувью коротышке служили стоптанные до безобразия лапти – драные до такой степени, что возможно проще было бы обойтись без них.

– Ех-ех-ех… ну же давай, давай, еще чуть-чуть…, – прозвучал из глубин пня скрипучий голос. – Фух, это ж надо. Ох я и уморился. Прямо взмок, пока тащил этот мешок. Фууух… аж семь потов сошло. Так ведь и грыжу можно заработать. Вот на кой ляд ей понадобилось столько желудей? Нет уж, хватит, в следующий раз не потащу. Коль ей надо, то пущай вот сама и тащит.

Мешок, который он с натугой волок из закромов был едва ли не вдвое и больше его самого. Старичок кряхтел, ворчал, но не сдавался.

– Ни фига себе, Анька – не удержалась Геля. – Ты тут кого нам изобразила?

– Ань, а это кто вообще такой? – глядя поверх очков на человечка, хлопая ресницами спросила Нина.

Я не знала, что ей ответить, а потому пожала плечами и просто промолчала. Ведь еще несколько минут назад, в процессе работы над пейзажем, я и сама не подозревала о его существовании.

Услышав голоса девчонок, старичок нервно вздрогнул и аж присел от неожиданности. Хотя и без того стоял на полусогнутых, и находился к нам не лицом. С необычайной прытью он бросил мешок с желудями и юркнул обратно в пень. На ходу ухватил изнутри створку дверцы и тут же ее захлопнул.

Тишина продлилась несколько мгновений. А затем дверца в пне чуть-чуть приоткрылась и из щели на нас воззрилось бегающее око.

– Хто здесь? – спросил старичок, не то испуганным, не то недовольным голосом.

Оттого, что он находился в тесном пространстве, его голос звучал приглушенно, как из погреба.

– Кто, кто… Это мы, – пока мы думали, что сказать, ответил за всех Вениамин.

– Хто это, мы? – подозрительно поинтересовалось существо.

– А вот тут я уже затрудняюсь, как лучше ответить? – промурлыкал кот и почесал себя за ухом. – Тебе, как удобней, чтобы я назвал всех по именам или пусь каждый сам представится персонально?

– Э нет, милок, так дело не пойдет. Никаких представлениев мне тут не нать! – произнес дедок из своего укрытия. – Чай не в боярских хоромах и не на ярмарке. Ты лучше поведай мне, много вас там, али нет?

– Дюжина, – тут же выпалил Вениамин без запинки. – А скажи-ка мне дедушка, дюжина – это для тебя много или мало?

– А вот это уже с какого боку посмотреть, – решил схитрить, увиливая от прямого ответа дедуля. – А ты, с какою целью антиресуешься? Вы там робяты, часом не разбойники?

– Да, не разбойники мы, не разбойники… – принялась убеждать его Анна, лучась позитивом и дружелюбием. – Не пугайтесь, мы вас не тронем, можете не прятаться. Выходите, мы на вас хоть посмотрим. Давайте, давайте смелей. Ничего мы вам не сделаем.

– О!.. И впрямь, не разбойники. Чую бабий голос. – Похоже, что после заверений Анны дедуля оттаял и подобрел.

– Ну, за бабу, к примеру, можно и по мордасам схлопотать, – уверенно, но снисходительно предупредила его Анна. – Бабы – это у вас там в деревне. Или, где вы там обретаетесь? А у нас тут все по-другому. Другой уклад, другой строй. В общем – цивилизованное общество. У нас женщин уважают, и бабами их не называют. Так, что советую это учесть. И вообще, мы так и будем общаться через дверь. Может вы наконец-то нам покажетесь или так и будете от нас прятаться?

– А чего мне прятаться, – он уже осмелел, приоткрыл пошире край створки, так что теперь кроме рыскающего глаза мы смогли увидеть часть его всклокоченной бороды и курносый конопатый нос. – Мне тут в лесу бояться некого. Я-то в отличие от вас у себя дома. Так что – это вы меня должны бояться. Пришли, понимаш сюда не прошены, ни званы и еще будут мне тут заливать про какое-то там цилили… цилили… цилилизованное обсчество. Тфу ты… чуть язык в косичку не заплелся. Фу-ты, ну-ты, посмотрите на них, какие они там все важные. И бабы у них не бабы. Ишь ты, уважение им подавай. А я вот возьму сейчас и…

Он распахнул створку двери еще пошире, и из прорехи в пне высунулась косматая голова с всклокоченной и нечесаной бородой и с торчащими из нее хвойными иголками. По сдвинутым к переносице бровям, мы поняли, что настроен дедуля отнюдь не дружелюбно. Если не сказать – воинственно. Эдакий мелкий деспот, в образе злобного старикашки. Он гневно топал ногами и потрясал над головой кулаками. Но, когда он нас увидел, то вмиг оробел и разинул рот.

– Батюшки мои, да это что ж такое деется? – старичок застыл перед нами с вытаращенными глазами. – Вы что натворили, уважаемые … не бабы? Зачем прорезали в моем лесу дыру?

– Вы пожалуйста успокойтесь и не паникуйте, – принялась увещевать его Ляля, – Лучше послушайте, уважаемый… Как вас там?..

– Дорофейка. Из леших мы, – ответил неугомонный старичок. – Всяк и мал, и велик, кличут в ентом лесу меня Дорофейкой.

Он хотел было на что-то присесть, чтобы прийти в себя от неожиданного потрясения – огляделся вокруг, да видно так ничего подходящего и не нашел, махнул от отчаяния рукой и передумал.

– Вы, уважаемый Дорофейка, не переживайте, – продолжила успокаивать его Ляля. – Ничего такого с вашим лесом не случилось. Мы ничего не резали. Просто так вышло, что одна из наших учениц сегодня сдает экзамен по прикладному волшебству, и, по всей вероятности, ей по какой-то причине открылось это место. Вот она его и нарисовала. А поскольку Анечка у нас умница и искусница, через ее рисунок из нашего мира в ваш лес открылось окно. Вот через это окно мы с вами и смотрим сейчас друг на друга.

– Ни чего себе скусница, эвон каку дырищу сварганила, – продолжил ворчать, не находя себе места дед. – И чего вам там не хватает, в ентом вашем цилилизованном обсчестве. Это ж надо, окно… понимаш ей проделать захотелось. И чего теперь с ентим окном прикажете делать? Как нам жить теперь с ентой дырой? Вы мне ей всех зверей и птиц перепугаете.

– Да, никого мы вам тут не перепугаем, – сказала Надежда, ослепив Дорофейку солнечными зайчиками от своих очков. – Ну вот, что вы в самом деле. Зачем преувеличивать.

– Послушайте, милые, уважаемые не бабы, а может мы с вами, как-нибудь договоримся, – принялся умолять Дорофейка елейным голосом. – А хотите медку. Могу дать целый бочонок. Даже два. Знаете, какой он у нас ароматный. А сладкий… Такого медку вы нигде больше не отведаете. И моченой брусники в придачу дам, ажно цельную кадушку. И орехов лесных мешок…

– Да, не нужно нам ничего, угомонитесь, – рассмеялась Анна, дивясь безмерной щедрости Дорофейки. – Мы же вам объясняем, а вам невдомек. Это просто такой экзамен…

– Что еще за экзамен? – от досады Дорофейка хлопнул себя по ляжкам. – Ни бельмеса не разберу в этой вашей тарабарской речи. Объясните мне простым языком, что за напасть такая – этот ваш экзамен, от которой образуются дыры между мирами.

– Экзамен – это такое испытание, – пояснила ему Надежда. – Оно проводится для того, чтобы проверить усвоенные навыки.

– Хорошо, допустим, – проворчал Дорофейка, теребя замшелую бороду, – Ну научилась девица прорезать в пространстве дыры. А дальше то, что?..

– А дальше…, – встряла в общий разговор Милица. – Раз научилась прорезать, значит будет учиться и закрывать.

– Вот, те раз, – горько усмехнулся леший. – Да она пока этому научиться, у меня через эту дыру все зверье убежит из леса. И что мне теперь прикажете делать. Караулить у этой дыры и ждать.

– Не переживайте, ничего такого вам делать не придётся. И зверье ваше никуда не денется, – пообещала ему Ляля. – Сейчас мы сами закроем это окно. А она научится этому позже. Так, что будьте здоровы и живите в своем лесу спокойно. Извините нас за вторжение. Больше мы вас не потревожим.

– Ага. Благодарствуем за понимание, уважаемые не бабы. Низкий, вам поклон от всего нашего леса, – сказал Дорофейка и поклонился в пояс. – Ну, так что, прощевайте. Или как у вас там говорят в ентом вашем цилилизованном обсчестве?

– Прощайте, Дорофейка, и не поминайте лихом, – сказала Ляля, поклонилась ему в ответ и позвонила в серебряный колокольчик.

– А может, все-таки медку… – донеслось до нас из волшебного леса.

Но тут пейзаж покрылся пеленой сиреневого тумана и превратился снова в обычный лист бумаги, на котором посреди лесной поляны возвышался могучий пень, а на нем, кричащий и машущий нам вслед Дорофейка.

Особенно выразительными получились его глаза. Глядя на них, я не была до конца уверена, что этот образ когда-нибудь снова не оживет.

– Молодец, Аня, ты замечательно справилась со своим заданием, – провозгласила Ляля решение экзаменационной комиссии. – Испытание пройдено, ставим тебе «отлично». От лица всех наставниц я поздравляю тебя с успешно сданным экзаменом. Первая ласточка, так сказать.

Раздались негромкие, но приятные сердцу аплодисменты. Вениамин и Милица мне одновременно подмигнули. Анна кивнула и одобрительно подняла большой палец вверх.

– Ну…, – приподняв одну бровь, обратилась Ляля к Нине и Геле, – кто из вас будет следующей, вы уже решили?

Магические этюды (экзамен второй)

Чтобы решить, кто из них пойдет первой, Нина и Геля решили бросить жребий. Вариант «камень, ножницы, бумага» вполне подошел.

– Раз, два, три… – произнесли они хором и синхронно выбросили обозначения фигур.

К обоюдному удивлению, оказалось, что и та и другая выбрала «ножницы». Это их раззадорило, они обменялись шутками и повторили попытку.

Во второй раз у них у обеих оказался «камень».

В третий, каждая попыталась схитрить, но из этого снова ничего не вышло. Вместо «бумаги» или «камня» Геля и Нина опять показали друг другу «ножницы».

– Прям наваждение какое-то, – усмехнулась Нина. – По жребию определиться видно не судьба. Может, ну его… Хочешь, я пойду вперёд?..

– Ну ладно. У нас ведь тут не соревнование, – пожала плечами Геля. – Кто пройдет раньше или позже, от этого все равно, ровным счетом ничего не изменится. Так что, если хочешь, иди. Я не возражаю.

Нина объявила экзаменаторам, что она готова пойти следующей. На что, Ляля одобрительно кивнула и поинтересовалась у ее наставницы Надежды: а не желают ли Марфа и Серпантина ей ассистировать во время выполнения задания, и в случае необходимости слегка ее подстраховать. Проводники поблагодарили ее за заботу и любезно согласились. Одна из важнейших миссий проводников – это наставлять тех, кто выбрал для себя стезю магии и помогать им следовать по ней верным курсом. А первый экзамен – это для первопроходцев такая веха, после которой мир никогда уже не станет прежними. Сознание учениц перестроится и подстроится под новую реальность, законы природы приобретут иные свойства, откроются новые горизонты восприятия окружающего мира, и они смогут видеть то, чего раньше не замечали.

Но все это произойдёт лишь в том случае, если девочки пройдут успешно испытание. В многовековой традиции Школы Магического Пути бывали случай, когда излишняя самоуверенность или какая-нибудь досадная оплошность оборачивались для учеников и учениц разочарованиями и провалами. Поэтому, даже если кто-то из них был полностью уверен в себе и рассчитывал только на свои силы, ему не стоило бы отказываться от помощи проводников.

Поскольку Нина являлась ученицей Надежды, а та, как ее наставница обладала даром магии печатаных знаков и владела тайнами извлечения скрытых смыслов, притаившихся между строками, и скрывающимися в символах, изображенных на иллюстрациях и обложках, то и задание Нины было связано непосредственно с книгами.

Книги для Нины были родной стихией. Среди них она чувствовала себя, как рыба в воде. И сегодня ей предстояло погрузиться в одну из них, как отчаянной ныряльщице за жемчугом, и это захватывающее испытание вызывало в ней бурный интерес.

В отличие от меня, она еще даже не представляла, в чем будет заключаться ее задание. По условиям испытания ей предстояло отыскать среди книг, те, что выбрали для нее экзаменаторы и самостоятельно разгадать скрытые в них тайны.

Она поправила пальцем очки на переносице и встала перед экзаменаторами на середину комнаты. Мы с Гелей стиснули кулаки и мысленно пожелали ей удачи.

– Здесь в гостиной, находится три книги, – широким жестом Ляля обвела просторы комнаты, – которые тебе предстоит найти. Ты должна их почувствовать среди всех остальных, а когда убедишься, что это именно они, тебе нужно будет их положить на этот стол.

– И всего-то? – Нина знала, что это не все, но не подала виду. – Да это же легче легкого. Можете даже не нажимать кнопку таймера. Мне хватит пары минут, чтобы их найти.

– Не спеши. Это лишь только первая часть задания, – предупредила ее Ляля, наблюдая за тем, как Надежда покручивает на указательном пальце кольцо с массивным кристально чистым изумрудом. По наставнице Нины было заметно, что та немного нервничает. – И ты права – эта часть, действительно, не самая сложная. Основная суть испытания заключена во второй части. В этих книгах заключено скрытое послание. А твоя задача – его распознать, извлечь и прочитать.

Тут Нина поняла, что немного недооценила сложность. Экзамен по магии – это вам не лотерея. Тут такие номера не проходят.

– Тебе все понятно? – спросила Ляля благодушным тоном.

Она поставила чашку с дымящимся чаем на блюдце, взяла серебряный колокольчик и поднялась со своего кресла. В этот момент она отчего-то напомнила мне греческую богиню Немезиду, только без повязки на глазах, без меча и без весов, но такая же проницательная и беспристрастная.

Получив подтверждение, что той все понятно, Ляля позвонила в колокольчик. Гостиную огласил мелодичный звон, и она опустила палец на кнопку таймера.

– Твое время пошло, можешь приступать.

Механизм включился, стрелки тронулись с места и принялись отмерять секунды и минуты. Но Нина вместо того, чтобы броситься к книжным полкам, напротив, закрыла глаза, сделала ровный, глубокий вдох и погрузилась в себя.

Не знаю, что там творилось в ее голове, но выглядело это так, будто она настраивалась на какую-то частотную волну или возможно, к чему-то пристально прислушивалась.

Я попробовала сделать то же самое, но как ни старалась, так ничего и не почувствовала, и не услышала – кроме щелканья и потрескивания дров в камине, мерного тиканья часов и тяжелых капель, барабанящих по оконному стеклу. А уж про какие-то там магические волны, я уж и вообще молчу. Такие способности всегда были за гранью моих возможностей. Ёпэрэрэтэ…, как же она это делает?.. Может быть, у нее в голове активируется какой-то датчик?

Между тем, Нина открыла глаза и уверенным шагом направилась… – куда бы вы думали?.. К книжным полкам?.. А вот и не угадали.

Она прямиком направилась в противоположную сторону … – к камину. А точнее, к каминной полке, над которой висели те самые часы с кукушкой, с бронзовыми гирьками в форме еловых шишек.

На теплой гладкой плите из полированного камня лежала старая книга в кожаном переплёте, с полустертыми потускневшими золотыми буквами, на залоснившемся корешке.

Как в последствии Нина нам рассказывала, она узнала ее по ореолу исходящего от нее едва различимого призрачного зеленоватого сияния. Когда она взяла ее в руки, то поняла, что это та самая книга из детской библиотеки, Нина нашла ее не полке, в тот день, когда они познакомились с Надеждой. В тот памятный день случилось волшебное знамение, и именно эта книга пробудила в ней магические способности. Тогда с этой книги для Нины все и началось. Волшебная книга стала символом и главной причиной ее инициации.

– Молодец, Нина, – вытянув шею из панциря как перископ, наблюдая за ней, произнесла черепаха. – Хорошее начало – это уже почти залог успеха.

– Продолшшшай в том шшше духе, – прошипела змея, подползая к книге, которую Нина положила на стол. –Теперь тебе ещщще… оссталоссь… две.

Но Нина как будто ни змею, ни черепаху не слышала. Она словно в трансе сканировала комнату блуждающим взглядом из-под полуприкрытых век.

В этот миг кроме книг для нее больше ничего не существовало.

Словно опытный следопыт, Нина бесшумно проследовала мимо нас и остановилась возле книжных полок. Осторожно, как будто могла их спугнуть, она стала внимательно изучать каждый корешок, водя перед ними раскрытыми ладонями – но при этом старалась их не касаться.

На поиски следующей книги у нее ушла еще минута. Хотя, по началу Нина ее едва не пропустила. Проведя руку в сторону, она словно что-то почувствовала и опять вернулась. Уловив нарастающую пульсацию, Нина подобно завзятой рыбачке, стремительно выудила с полки пухлый томик с лиловым гладким на ощупь корешком, и тот, оказавшись в ее руках, засветился и озарился золотым сиянием.

Если судить по обложке, то это был сборник очаровательных восточных сказок. Вопреки моему представлению о том, что волшебные книги должны быть обязательно старинными, данная книга была абсолютно новой. И выглядела она так, словно ее еще ни разу не читали. «Ну и ну, – подумала я, когда книга ожила в Нининых руках, – если бы я оказалась на ее месте, то ни за что бы не догадалась, что это именно она».

– Вторая, – с важным видом во всеуслышанье объявила Марфа, когда сборник восточных сказок лег рядом с ней на стол.

– Чего и сссследовало ожшшидать, – извиваясь кольцами, прошипела Серпантина. – Теперь тебе осссталось найти третью, и можшшно будет приступать к осссновной работе.

Но вот с последней книгой у Нины произошла заминка. Не взирая на все ее старания, эта книга никах не хотела выдавать своего местоположения. Как бы пристально она не вглядывалась, в тусклом свете пасмурного дня, в помещении просторной гостиной ей так и не удалось различить намека на ее едва уловимое свечение.

В какие бы стороны Нина не простирала свои ладони, но ответного импульса она так и не уловила.

Но она не отчаивалась. Будучи невозмутимой и спокойной, как рептилия, Нина сделала медленный глубокий вдох, в очередной раз закрыла глаза и сосредоточилась на нераспознаваемом предмете.

На этот раз она мобилизовала все свои ресурсы и принялась кропотливо и внимательно изучать каждый из слабо улавливаемых сигналов по отдельности.

Затаив дыхание, мы вместе с Гелей следили за ней и в тайне за нее переживали. Знать бы, как выглядит эта книга, то мы бы уж точно нашли с ней способ, как ей подсказать, где она находится. Но по реакции Нины, я поняла, что наша помощь ей не потребуется.

Она открыла глаза, сняла запотевшие очки и на ее лице расцвела лукавая улыбка.

– Так вот ты где, – произнесла она едва слышно и принюхалась к слабому аромату. – Как же я сразу не догадалась. Можешь больше не прятаться, я тебя нашла.

Все остальное совершилось быстро. Нина уверенным шагом подошла к сервированному чайному столику, на котором помимо медного блюда с фруктами и хрустального кувшина с брусничным морсом, лежала книга, но она оказалась, к нашему удивлению, совсем не толстая – скорее это была брошюра в глянцевом красочном переплёте.

Поскольку я в этот момент находилась в противоположном конце комнаты, то мне так и не удалось разглядеть ее названия. Но если судить по румяным кексам и аппетитным пирожным на ее обложке, то могу предположить, что это была одна из поваренных книг с рецептами по домашней выпечке.

Вот уж точно, никогда бы не подумала, что и такие книги могут иметь отношение к магии. Ну да, ладно, посмотрим, что из всего этого получится и какие тайны таят в себе эти книги.

Нина подошла к своим помощникам и положила последнюю книгу перед ними на стол.

– Третья! – торжественно объявила черепаха.

Ее распирало от гордости за успех прилежной ученицы, отчего красные полосы по бокам ее шеи, стали еще более отчетливыми и яркими.

– Ну-ка, посссмотрим, что тут у нассс, – Серпантина сделала стойку над последней книгой. – Ага, книга «Восссхитительные рецепты от Джейми Гуливера». Я сссмотрела его кулинарные шоупо телевизору. Хорошшший парень и готовит так ловко и так необычайно вкуссно. Он мне определенно нравится. Такой плохую книгу не напишшет.

Нина бросила взгляд на таймер. Пол задания было выполнено. На все, про все у нее ушло без малого семь минут.

Теперь предстояла задачка посложней. Нужно было понять, в чем заключалось загадочное послание, скрытое в этих книгах.

Она склонилась над книгами, пробежала глазами по их названиям и выложила их на столе друг за другом в том порядке, чтобы заглавные буквы расположить в очередности по алфавиту.

Но как она и предполагала, это ни к чему не привело.

Тогда она перетасовала их снова и разложила по старшинству: вначале книгу из библиотеки в потертом, старинном переплете, затем кулинарные рецепты в глянцевой обложке, и новехонькую книгу с восточными сказками.

Как и в первый раз – никакого результата.

Книги лежали и выглядели, как обычные книги и на все ее манипуляции никак не реагировали. Чуда не произошло.

– Так, так, так… – погрузившись в раздумья, произнесла Серпантина. – Может тебе ссстоит их открыть. Возможшшно, что тайное послание заключено где-то там внутри.

– Да уж… – сказала Нина и сдвинула очки глубже к переносице. – Может быть ты и права. Но от этого не легче. Представляешь, сколько потребуется времени, чтобы хоть что-то найти, если я стану перелистывать все страницы.

– А ты попробуй, открой и тогда посмотрим, – посоветовала ей мудрая черепаха. – Что толку гадать, когда нужно действовать. Все равно эти книги сами себя не перелистают.

Тогда Нина решила начать с самой первой книги. Она раскрыла ее и стала тщательно ее перелистывать. Беглым взглядом она скользила по абзацам, в надежде заметить хоть какую-нибудь подсказку. Но кроме заглавных букв в главах, на всех страницах шрифт был статичен и одинаков.

Тогда она понадеялась, что ей посчастливится разглядеть что-нибудь на полях, но там ей тоже не попалось ничего особенного.

Когда Нина долистала книгу до середины, то поняла, что это тоже бесполезно. Смысл находки, должен таиться в чем-то другом. Но в чем – чтобы это выяснить, она должна была проявить смекалку.

Она первый томик в сторону и раскрыла вторую книгу. Тут она уловила что-то мимолетное. Обе книги как будто перемигнулись, страницы зашелестели – у нее сложилось такое впечатление, словно они принялись перешептываются между собой, на каком-то понятном только им языке, перебрасываясь между собой скрытыми посланиями.

Они начали выполнять всю работу сами. Для дальнейшего перелистывания им больше не потребовалось ничьего участия.

Вышло так, что вопреки возражению Марфы, книги принялись сами себя листать.

– Надо же, какие самостоятельные, – удивленно наблюдала за ними Нина. – А если мы откроем еще и третью, то, что тогда произойдет?..

И она, не колеблясь, открыла третью книгу – это был сборник восточных сказок. Книга в лиловом глянцевом переплете ожила и встрепенулась. Словно крылья голубки, с мягким шорохом зашелестели ее страницы.

Вдруг откуда-то изнутри полилась изумительная чарующая музыка с обворожительными арабскими мотивами. Листы книги сложились в стройный бутон, и стали покачиваться в такт чарующей мелодии, на манер извивающейся танцовщицы.

Остальные две книги откликнулись на ее призыв, и подстраиваясь под льющуюся из нее мелодию, стали синхронно повторять такие же движения.

Стоит отметить, что у них это недурно получалось. Это было так здорово и так необычно, что никто из присутствующих не мог от них оторвать глаз. Я до этого еще никогда в жизни не видала танцующих книг. Хотя, можно подумать, что вообще кто-нибудь такое видел…

Звуки музыки плавно лились, а страницы, как зачарованные колыхались, внимая сладкозвучному мотиву. Поначалу мы восхищались этим волшебным чудом. Но вскоре, спустя небольшой промежуток времени, эйфория прошла, и мы заметили, что эта прекрасная на слух мелодия, на поверку, оказалась простой и незамысловатой. Я бы даже отметила в ней некую монотонность. Позже, на следующий день Геля нам поведала, что эта музыка напомнила ей суфийский зикр.

Суфийский зикр – это такая духовная практика восточных магов и отшельников суфиев, медитативная музыка или песнопение в определенном ритме, которое сопровождается скоординированными движениями и соответствующей техникой дыхания. Эта практика используется для вхождения в трансовое состояние, позволяющее познать и осознать себя.

Видно, музыка так повлияла на ожившие под ее чарами книги, что, наслушавшись ее и натанцевавшись вдоволь, они стали потихоньку млеть, и с каждым новым витком мелодии их движения становились все медленнее и медленнее, пока не угасли вовсе и их страницы не опали в блаженственном бессилии.

Музыка все лилась и лилась – она убаюкивала и беспрерывно накручивала обороты. Все, кто слушал ее, сами того не замечая, погрузились в глубокий гипнотический транс. Книги так и остались лежать неподвижно с опавшими и распахнутыми на середине страницами – они, так же как мы погрузились в некое подобие эйфории и теперь излучали мягкое золотистое свечение, образовавшее над столом радужный ореол. В этот теплый кокон мягкого золотого света, словно мыльные пузыри с обездвиженных негой листов стали медленно отделяться и всплывать в пространство пробудившиеся их волей буквы.

«Так вот значит, для чего звучала эта мелодия, – стало до меня доходить. – Для того, чтобы околдовать и очаровать эти книги, и они под воздействием магических чар явили нам скрытое в них послание».

Неудерживаемые больше ничем, буквы высвободились и отделились от зачарованных страниц и подобно воздушным шарикам, наполненных невесомым гелием, путаясь между собой, взмыли в воздух над книгами неровным строем.

Когда над столом повисла последняя из них и стало ясно, что больше из книг ничего не появится, Нина легким касанием пальца выстроила в их ряд, а затем пересчитала – их оказалось семнадцать. Магическое число.

Вот, что это были за буквы: И О С П Е Е И Н Й Т Д А Р П О Ы Н. Вам это о чем-то говорит? Вот и мне в тот момент это показалось бессмыслицей.

– Похоже, что теперь из этих букв я должна сложить слова, после чего объединить их в смысловую форму и прочитать получившееся послание? – сказала Нина, перебирая в уме различные алгоритмы.

– Похоже, что так, – задумчиво произнесла Марфа.

– Давайте приссступим, – медленно и вальяжно поторопила их Серпантина. – Уже пол часа прошшшло. И хоть мы почти вплотную подобралисссь к разгадке, времени у нассс… осссталосссь сссовсем немного.

Чтобы было удобнее подбирать всевозможные варианты и составлять слова, Нина решила разделить все буквы на две группы: «гласные» и «согласные». Для меня непонятно по какой причине, но первая из букв, с которой она начала, оказалась буква «О». Потом, «Р». Потом, «Д» …

И вот уже у нее получилось составить первое слово: «ОРДЕН»!

Слово, как будто начало облекаться в плоть – оно словно ожило и принялось наливаться багровым цветом.

У меня внутри все похолодело. Прочитав его, я тут же вспомнила про барона, и про то, что случилось со мной и с Вениамином в Долине Призраков на кануне осенью.

Не отводя взгляда от парящих в пространстве пунцовых букв, я нащупала примостившегося рядом кота, и на всякий случай придвинула его к себе поближе.

Вторым словом у Нины получилось: «ТАЙНО».

Теперь, когда оба слова оказались рядом, буквы из которых они были составлены покраснели еще сильней и стали раскаляться, – что усилило и без того, создавшееся напряжение.

Но Нина держалась молодцом и не подавала виду. Поскольку она с раннего детства читала много всевозможных и умных книг, то для себя давно усвоила один урок: о том, что страх парализует волю и поэтому в таких случаях главное – не поддаваться панике. С чем она сейчас очень хорошо справлялась.

Из оставшихся буков ИЕИЫ и СПП, Нине удалось вычленить еще одно слово: «ПСЫ». Вместе с ним получилось нечто зловеще: «ОРДЕН ТАЙНО ПСЫ ИЕИ П». В общем, несуразица какая-то.

Буквы вспыхнули еще раз багровым цветом, а затем замерцали и принялись затухать, подобно гаснущим углям в камине.

– Не подходит, – с досадой посетовала черепаха. – Значит, стоит начинать по новой. Будем пробовать другие варианты.

Плавным жестом Нина сгребла слова и смешала все буквы в общую кучу. А потом опять принялась сортировать их по группам.

После первой неудачной попытки она почему-то опять начала не с какой-то другой, а именно с буквы «О». Не пойму, почему?.. И чего она привязалась к этой букве? Вот ответьте мне, что в ней такого особенного, в этой самой «О»? Ну чем хуже другие варианты?..

После недолгих манипуляций у Нины получилось слово: «ОСПОРЕННЫЙ».

Так вот оно, что… Ну, пусть так. Звучит весьма интригующе.

Ловко двигая пальцем, Нина составила следующее слово: «АДЕПТ».

Теперь у нее получилось: «ОСПОРЕННЫЙ АДЕПТ ИИА».

Интересно, что же это за ИИА такой? Может ослик Иа – тот, что с Винни-Пухом, которому вдруг взбрело в голову стать адептом?

И причем тут тогда «оспоренный»?

В общем, тоже какая-то белиберда.

Но Нина снова решила не сдаваться. Она оставила слово «ОСПОРЕННЫЙ», но перетасовала буквы в других оставшихся словах. После пары неудачных проб и нескольких нелепых комбинаций у нее получилась совсем нелогичная и весьма двусмысленная фраза: «ОСПОРЕННЫЙ ИДЕТ ПИ А».

– Куда, куда… идёт? – не удержавшись рассмеялась Геля.

Но ощутив на себе осуждающие и неодобрительные взгляды наставниц, Геля тут же взяла себя в руки, и вместе со всеми продолжила молча наблюдать за происходящим. Она осознала, что выплеск ее необузданных эмоций может существенно навредить подруге, и по ее вине Нина может разволноваться и окончательно провалить задание.

– Может стоит попробовать, начать с какой-нибудь другой буквы? – словно услышав мои мольбы, посоветовала Нине Серпантина.

– Может и стоит, – согласилась Нина, задумчиво покусывая ноготь. – Только вот знать бы, с какой…

– Решай скорее, – волнуясь поторопила ее Марфа. – Ведь времени у тебя осталось совсем чуть-чуть.

Не теряя самообладания, Нина снова смешала все буквы в кучу, и в который раз начала все заново. Я искренне позавидовала ее твердой выдержке и железному терпению.

Следующим вариантом была собрана фраза: «ПОДАРЕННЫЙ СПОЕТ ИИ».

А потом она поменяла несколько букв местами и у нее вышло: «ПОДАРЕННЫЙ ПОЕСТ ИИ».

Думаю, вам не стоит объяснять, что та и другая фраза не годились для скрытого послания.

Тогда Нина опять разметала все слава на составляющие и принялась подбирать буквы в другой последовательности.

На этот раз ко всеобщей радости слово, которое у нее получилось, вдруг само ожило и принялось пульсировать нежно голубоватым светом.

«ПЕРЕПИСАННЫЙ» – вот, что у нее получилось.

После нескольких перестановок и манипуляций, каждая буква, наконец-то обрела свое место и в конечном итоге мы все смогли прочитать: «ПЕРЕПИСАННЫЙ ОТ И ДО».

При этом фраза светилась по-прежнему нежно лазурным сиянием и угасать не собиралась. Напротив, с каждым новым мгновением ее свет только усиливался и становился все ярче и ярче, превращаясь в голубое золото.

– Ну, что, – обратилась восторженно Нина к экзаменаторам, – мне удалось справиться с заданием?

Анна с Надеждой переглянулись и сохраняя молчание, одновременно обратили взоры к Ляле. По выражению их лиц, можно было понять, что сами они не знали правильного ответа.

По традиции, заведенной в Школе Прикладной Магии, дабы не нарушать чистоты эксперимента, наставниц не посвящали во все условия заданий, дабы уберечь их от искушения попытаться помочь своим ученицам, в случае если те столкнутся с непреодолимыми трудностями. В мире Магии подобная помощь в конечном итоге может оказать нерадивым ученикам или ученицам медвежью услугу. Кто их выручит если они, пренебрегая твердыми знаниями и с трудом и потом наработанными навыками, когда-нибудь лоб в лоб столкнутся с реальной и неотвратимой угрозой – это может стоить им жизни. А в мире магии такие коварные ситуации могут случаются сплошь и рядом. Поэтому экзаменуемая ученица должна быть готова ко всему и решать любые трудности сама. А иначе, какая из нее ведьма. Так, пустышка – возомнившая себя волшебницей.

– Ты молодец, Нина, – произнесла Ляля безучастным тоном. – Мы все внимательно наблюдали за тем, как ты старалась, но, к сожалению, я вынуждена тебя огорчить. Это не то послание, которое тебе предназначалось.

Нина в миг побледнела, потупила взгляд и сникла. Глаза за стеклышками ее очков повлажнели, а по щекам покатились слезы.

Я представила себя на ее месте и ощутила, будто внутри меня что-то оборвалось. Как обидно. Пройти испытание до конца, а в финале узнать, что у тебя ничего не получилось.

– Но не стоит так огорчаться. Не все еще потеряно. Еще не случилось ничего такого, чего бы ты не могла бы исправить, – Ляля смотрела бесстрастно на нее в упор и указала Нине на тикающий таймер. – Соберись. Отмети все эмоции в сторону и сосредоточься. У тебя осталось еще целых пять минут. Этого вполне достаточно, чтобы доказать нам всем, что ты именно та, кем мы тебя считаем.

– Ну, давай же, Нина, давай… – переживая за подругу, прошептала Геля.

– Давай, подруга, не сдавайся – сказала я, болея за нее всем сердцем. – Ты должна… нет ты обязана разгадать это скрытое послание. Мы верим в тебя. Давай, у тебя все получится…

То ли она ощутила наши с Гелей переживания и это придало ей сил, то ли в ней взыграло упрямство и пробудилась непреодолимая вера в победу – может быть и то и другое, но как бы там ни было, Нина всхлипнула носом, сделала глубокий вдох и сгребла лазурное с золотом облако в бесформенную кучу и от обманчивого фальшивого послания ничего не осталась.

Я даже представить себе не могу, сколько смелости и решительности было в этом жесте. Если бы я была ее месте, то навряд ли смогла бы найти в себе силы вот так разом взять все и перечеркнуть. А потом начать все по новой.

А между тем теперь у нее на все про все оставалось только четыре минуты – двести сорок секунд, которые так беспощадно убывали.

Не то с горя, не то от отчаяния, Нина сдвинула брови и плотно сжала губы – ее мозг закипел, как компьютер в режиме экстренной перегрузки. В этот миг в ее голове, как табличка, взывающая к аварийной эвакуации, крупным шрифтом вспыхнуло слово – оно пронзило ее сознание как метеорит и шипело, плюясь раскаленной лавой как раскаленное до бела железо.

Не думая больше ни о чем, она извлекла нужные ей буквы. Нина знала, что это был ее последний шанс, а после него … будь что будет.

И вот уже все прочитали вспыхнувшее в пространстве слово:

ИСПЫТАНИЕ

Точно!.. Как же нам сразу не пришло это в голову.

То, что Нина на этот раз выбрала верное решение, подтверждалось пульсирующим ослепительным сиреневым сиянием. О втором составленном слове можно было уже не переживать. Оно с ходу у не сложилось и возникло как бы само собой.

Теперь мы увидели наконец-то фразу скрытого в книгах загадочного послания:

ИСПЫТАНИЕ ПРОЙДЕНО

Фраза ярко сияла и плавно покачивалась на невидимых волнах, словно радостно объявляла, что вот оно – свершилось. Лентой Мебиуса перетекла в вывернутую восьмерку, а затем разомкнулась и совершив круг почета проплыла и обвилась вокруг Нины, устремилась под потолок и озарила гостиную волшебным светом.

Буквы вспыхнули и окропили комнату брызгами плазменного ослепительного салюта. Задрав головы, мы с восхищением наблюдали за этим торжественным светопреставлением.

Это вышло так здорово и так волнительно…, но к реальности нас возвратил звон Лялиного колокольчика.

– Испытание пройдено. Мы тебя поздравляем. Экзамен сдан. – огласила Ляля.

На этот раз ее словно подменили. Из беспристрастной богини Немезиды она снова преобразилась в прекрасную персидскую царицу Будур из чудесной арабской сказки про Алладина и сорок разбойников. Ляля Нине приветливо улыбнулась и нажала на кнопку таймера.

– Нинуля, какая же ты молодец, – воскликнула я, ликуя от радости.

– Мы тебя от всей души поздравляем, – захлопала в ладоши Геля.

И мы вместе с ней бросились ее обнимать…

Магические этюды (экзамен третий)

– Ну вот, Геля, наступил и твой черед показать нам, чего ты добилась в искусстве перевоплощения, – сказала Ляля и вызывала ее на середину комнаты. – Нужно признать, что твои подруги показали сегодня на испытаниях прекрасные результаты. Я надеюсь, что и ты точно так же успешно справишься со своим заданием. А Марго с Анфисой тебя подстрахуют и если что, то помогут в пределах установленных правил. Ну что, птицы мои, вы готовы?..

– К чему готовиться, каррр… – не дав Анфисе открыть даже клюв, ответила за них двоих ворона, – если все и так, каррр… известно наперед. Геля у нас девочка умная, одаренная и талантливая. Лицедейство и перевоплощение – это ее конек. Тут она справится и без нас. Мы с Анфисой, конечно, те еще театралы, но смею заметить, каррр…, что мы с ней не актрисы. Из всех ролей в своей жизни мне блестяще сыграть удавалось лишь только одну – поскольку я сама ворона, каррр…, то и сыграть я могу только ворону. А что же до остальных ролей – всяких там: дездемон, джульет и рапунцелей с белоснежеками, и с русалочками, то тут уж увольте. Перевоплощаться в кого-то другого и быть еще кем-нибудь каррр… кроме себя любимой – это не для меня. Так что по части актерского мастерства, то это не ко мне – Станиславский и Немирович – Данченко вам в помощь. На худой конец, если что, то я могу ассистировать. А то, дайте мне текст, я забьюсь под табурет и оттуда буду суфлировать. Но вот, что касается самой игры или там вхождения в образ, с последующими перевоплощенииями… тут уж, каррр… прошу меня простить… Ну, не мое это…, не мое. А ты что думаешь по этому поводу, Анфиса?..

– Ну, я… уффф… Тут я не во всем с тобой согласна, – сова надулась от гордости и принялась строить из себя эксперта.

Она нахохлилась, выпятила грудь, заморгала выпученными глазами и принялась высказывать свое мнение:

– В данном конкретном случае речь идет не о нас с тобой, а о Геле. И твое актерское мастерство – а то бишь его отсутствие, здесь вообще никого не интересует. Марго, ты конечно меня прости, но ты не находишь, что ты чересчур увлечена собой. Тебя ослепил твой необузданный эгоцентризм, а от безмерного самолюбования у тебя в скором времени разовьется вороний нарциссизм. В кой-то веки тебе представилась почетная возможность стать помощницей девочки в ответственном задании – ведь это для нее своего рода дебют на пути к чародейскому мастерству, а ты вместо этого, прикрываясь некомпетентностью, пытаешься отлынить. Стыдно, моя дорогая, стыдно… Лично мое мнение такое: что мы с тобой, как проводники, просто обязаны поддержать Гелю на этом поприще, и по возможности уберечь ее от ошибок, а где будет нужно, помочь советом. А ты вместо того, чтобы тут кочевряжиться и вести себя как провинциальная актриса, лучше бы подбодрила девочку и помогла ей настроиться на рабочий лад. Не обращай на нее внимания, Геля, все будет нормально. Это она таким образом хочет привлечь к себе внимание. Ты же знаешь ее натуру…

– Каррр… Протестую, каррр… ты, как обычно, меня не так поняла. И вовсе я не хотела привлечь к себе внимание, – стала оправдываться Марго. Но увидев, что Геля смеется и нисколечко на нее не обижается, ворона потупила взор и принялась пристыжено шаркать лапкой. – Ну, хорошо, признаю, было так немножко… Ничего не могу с собой поделать, такая уж у меня натура. Ведь я же, в конце концов ворона, а нам воронам присуща некая эпатажность. Чего-чего, а уж этого добра у нас не отнять…

– Ну вот, опять… Марго, опять ты за своё. Уф-ф… Ну куда ж тебя вечно несет, – Анфиса хлопнула крыльями и нахохлилась от негодования. – Ты хоть понимаешь, что благодаря тебе, мы ответственный экзамен Гели превращаем в какой-то балаган. Своей болтовней ты ее отвлекаешь и не позволяешь как следует настроиться.

– Да перестаньте вы уже, – Геля поняла, что настала пора ей вмешаться. – Не хватало еще, чтобы вы тут перессорились. Вы же ворона и сова, а ведете себя, как две сороки.

– Если вы немедленно не прекратите выяснять отношения, то я вас отстраню, – предупредила Марго и Анфису Ляля. – Ну как, успокоились? Вот и хорошо. Тогда пора приступать к экзамену. Анна, будь добра, объяви пожалуйста Геле ее задание.

Ляля поставила на бархатную подушечку серебряный колокольчик и уступила ей место – таковы были условия, предписанные правилами Школы Прикладной Магии.

Анна встала из кресла и бесшумной упругой походкой подошла к столу. Я никогда не переставала восхищаться ее стилем – ничего кричащего и вызывающего ни в одежде, ни в макияже, но при всем при этом, выглядела она всегда эффектно.

Вот и сейчас, ее зеленое, цвета весенней травы облегающее платье поразительно сочеталось с пышной укладкой огненно-рыжих волос. Настоящая ведьма – разумеется в хорошем смысле данного контекста.

Она поместила на стол старинную деревянную шкатулку. Откуда она извлекла ее, для меня до сих пор является загадкой. Ведь когда мы ехали вместе с ней сюда, при ней не было никакого багажа. Я это точно помню. А с начала экзамена, они с Надеждой сидели рядом и из гостиной никуда не отлучались.

Щелкнул затвор миниатюрного бронзового замочка, выполненного в форме сомкнутых створок раковин. Анна открыла крышку. Внутри шкатулки на алой бархатной обивке лежали три карты. Что на них было изображено мы не знали, потому как они лежали рубашками вверх.

Анна достала их из шкатулки и так же, не переворачивая положила на стол. А потом раздвинула на одинаковое расстояние.

– Геля, как уже было объявлено ранее, твое задание будет связано с перевоплощением. На каждой из этих карт…, – Анна легонечко постучала ногтем по одной из них, – … есть указание, в кого или во что ты будешь должна перевоплотиться. Ты можешь вытянуть на свое усмотрение любую карту. Но есть условие: если ты будешь не готова выполнить задание, то второй попытки у тебя не будет. Вернуть обратно карту и вытянуть другую не получится. Так что прислушайся к самой себе перед тем, как сделать выбор. И вот еще что, со своей стороны я обязана поставить тебя в известность, что эти образы мы отобрали с Надеждой накануне и они не имеют никакого отношения к театральному репертуару. Для тебя, как и для Ляли возможно это окажется неожиданным сюрпризом, и мы понимаем, что погрузиться в эти образы и перевоплотиться в них будет не легко. Но зная то, сколько сил в твое обучение вложила Ляля, мы все же надеемся, что у тебя все получится и ты с этим справишься.

– Тебе все ясно? – Спросила Ляля, переживая за свою ученицу. – Или может быть перед тем, как приступить к испытанию, ты хотела бы Анне задать какие-нибудь вопросы?..

Геля натянуто улыбнулась и стойко промолчала. Какие вопросы у нее могут быть, если и так всем ясно, что прямых ответов она на них не получит. Ведь на то оно и испытание, чтобы в полной мере проверить на что она способна.

Она старалась вести себя непринужденно, и, как мне кажется, в большей мере переживала не за себя, а за свою наставницу Лялю. Геля у нас настоящий боец – она иной раз готова сама лечь костьми за то, чтобы только не подвести тех, кто ей по-настоящему дорог.

Я готова побиться об заклад с кем угодно и на что угодно за то, что на самом деле в этот миг на душе у нее не было так спокойно, как она старалась всем нам показать.

Несмотря на неукротимый норов, экстравагантную внешность и непонятную для меня любовь ко всему готическому, из нас троих, именно Геля отличалась стойким волевым характером и поражала нас с Ниной своими решительными поступками.

– Ну, раз так, тогда всех попрошу занять свои места. Испытание начинается, – на правах главного экзаменатора Анна позвонила в серебряный колокольчик и включила таймер. – Геля, можешь приступать. Анфиса, Марго, контролируйте ситуацию. И будьте так же благоразумны, как и ваши предшественники. Я на вас надеюсь.

От сладкозвучного звона колокольчика Ляля почувствовала, как по ее спине пробежал волнительный холодок. Как любая наставница она тоже переживала за свою ученицу.

Не то чтобы она сомневалась в ней, просто зная ее необузданный нрав и взрывной характер, Ляля могла предположить, что если вдруг по случайному недоразумению Геля сделает что-то не так, то узнав, что совершила ошибку, то вместо того, чтобы ее исправить, она встанет в позу, как это уже не раз случалось у них на репетициях, и тогда от провала ее ничто не спасет. Ведь правила на экзаменах для всех едины.

Если Геля потерпит на испытаниях поражение, тогда и Ляля воспримет это как личную неудачу. Естественно, от таких неудач никто не застрахован, и никто за это ее не упрекнет. Но разве от этого горечь поражения станет менее ощутимой. Наставница и ученица – они как чайная пара из дорогого любимого сервиза. Если вдруг один из предметов даст трещину или разобьется, то тогда это будет уже не пара. А новый предмет, пусть он будет даже без трещины, вряд ли заменит утраченный. Надеюсь, вы понимаете, о чем идти речь.

Но хватит, довольно меланхоличной лирики. Не будем о грустном. Будем надеяться, что Геля справится.

После сигнала Геля решительным шагом подошла к столу. Вся в черном, с черными как смоль волосами, в коже с заклепками и готическим макияжем она походила на молоденькую ведьму из культового сериала. Ее мистический антураж дополняли сова и ворона, сидевшие на ее плечах. Марго, как ее проводник сидела на правом, а Анфиса, как поверенная ее куратора на левом.

Геля наклонилась над картами, выложенными перед ней на столе, и стала гадать, какую из них выбрать.

– Бери ту, что посередине, – посоветовала ей ворона.

– А мне кажется, что нужно открыть ту, что слева, – поделилась своими соображениями сова.

Прислушавшись к их советам, Геля вытянула руку и провела поверх карт ладонью. Сравнила внутренние ощущения, связанные с каждой из них. А после чтобы убедиться, насколько ее советчики были правы, вновь подержала ладонь над центральной картой, а потом над левой. Не ощутив никакой особой разницы между ними, Геля как ни в чем ни бывало потянула за кончик карту что лежала справа и перевернула ее рубашкой вниз.

Почему-то я была не удивлена таким ее поступком. Поступи она по-другому, это была бы не Геля. Ей всегда во всем, для остроты ощущений нужен был вызов. И ничего с этим не поделаешь – уж такая она есть.

Указательным и средним пальцами она, как фокусник иллюзионист подцепила карточку и продемонстрировала ее экзаменационной комиссии.

– "НИЧТО»! – Прочитала она в голос то, что было написано на карте. – Это, что какая-то шутка?

– Это экзамен, Гелечка, – назидательным тоном ответила ей Надежда, – и всякого рода шутки здесь неуместны.

– Тогда, как это понимать? – Геля скорчила шуточную гримасу и театрально развела руки в стороны. – Я надеялась, что мне придется изображать что-то естественное, материальное. Ну, в крайнем случае что-нибудь более поддающееся воображению: предположим ветер… или например, водопад. А «НИЧТО» – это ведь ничто. Как вообще можно изобразить то, чего не существует?

– Каррр… а ведь она права, – поддержала ее Марго. – Давать такое невыполнимое задание, это каррр… не по правилам.

– Успокойся, Марго, – произнесла Ляля сдержанным тоном. – Не тебе судить о том, что по правилам, а что нет. Все задания по степени сложности выбраны в рамках допустимого. И как председатель экзаменационной комиссии я это подтверждаю. А если Геле нужны некоторые пояснения, то она их может получить от экзаменаторов. И еще, Марго, я делаю тебе последнее предупреждение: будешь встревать и препятствовать ходу испытания, то мне придется тебя отстранить и дисквалифицировать. Анна, Надежда, не будете ли вы так добры разъяснить Геле, что от нее требуется.

– Хорошо, мы готовы объяснить суть задания, – сказала Анна, убирая оставшиеся карты назад в шкатулку. – Мы прекрасно знаем, насколько Ляля прекрасный педагог, и на что способны ее ученики, прошедшие у нее обучение. Исходя из этого, давать задание Геле изобразить какой-нибудь персонаж из театральной пьесы, какую-нибудь птицу или зверушку … или еще что-нибудь в подобном роде, было бы просто или я бы даже сказала, банально. Поэтому, мы с Надеждой решили поставить перед ней задачу посложней. Не то, чтобы невыполнимую, а такую, чтобы она побудила ее задействовать скрытые ресурсы – а они у нее есть, мы в этом с Надеждой уверены, – и чтобы Геля смогла в полной мере раскрыть весь свой творческий потенциал, и продемонстрировать нам на что она способна. Перевоплотиться в кого-нибудь она смогла бы без труда. Но такой экзамен не был бы для нее серьезным испытанием. А вот изобразить нечто такое, что не имеет определенной формы – это уже совсем другое. Поэтому мы и выбрали: МУЗЫКУ, ВРЕМЯ и НИЧТО.

– … Уф-ф.. я же говорила, нужно было тянуть карту ту, что слева, – с досадой взмахнула крылом Анфиса.

– Но дело сделано. Вопреки вашим советам Геля сделала свой выбор. И выбрала НИЧТО, – Анна изобразила неопределённый жест, – Полагаю, что теперь одних только навыков театрального мастерства ей будет недостаточно. Придется немного поднапрячься и подумать, как в этом случае применить практическую магию. Мы в тебя верим, Геля. Хоть задача и сложная, но тебе она по плечу. Главное, не привязывайся к стереотипам и не зацикливайся на шаблонах. Слушай себя, не бойся смелых решений и действуй нестандартно. А мы в свою очередь пожелаем тебе успеха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.