Саша Морган
Доктор моего сердца

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография:

© AaronAmat / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Глава 1. Лиззи

Август

Я стояла и наслаждалась бризом с Гудзона.

Вдалеке, гордо подняв руку вверх, тянулась к небу Статуя Свободы.

В моем плеере играла лирическая мелодия: я вдыхала этот теплый воздух, наполненный запахами кофе, машин и соли, и сама не верила своему кайфу – я вернулась домой!

Стоя здесь, в Бэттери-парке, я поняла, как же я скучала по Нью-Йорку. Я провела три года вдали от этой суеты, постоянных звуков клаксонов, желтых такси, туристов, которые стремятся сделать эффектное селфи на 42 улице.

– Привет, Лиз! – я почувствовала, как чья-то рука похлопала меня по плечу и обернулась. Саманта, моя лучшая университетская подруга, бросилась мне на шею, едва я успела вынуть из ушей наушники.

– Детка, как же я по тебе соскучилась! – я продолжала обнимать Сэм.

Мы прыгали на месте и визжали так, что прохожие стали озираться. Разжав объятья, мы отступили друг от друга на шаг и стали пристально осматривать друг друга.

Сэм улыбалась.

– Лиз, ты все такая же худышка. Я надеялась, папа тебя откормит, и я буду выглядеть на твоем фоне чуть меньше.

Мы расхохотались, подруга подхватила меня под руку и мы, оставив позади Гудзон, направились в поиске кофейни, по дороге обсуждая последние новости.

Мы не виделись с Самантой три года – после того, как я бросила работу в Медицинском центре Коэнов и вернулась в Ориндж, чтобы помогать отцу ухаживать за больной мамой.

– Да, Лиззи, однозначно пребывание в Техасе пошло тебе на пользу! – Сэм улыбнулась. – О таком загаре в Нью-Йорке приходится только мечтать. Про твои милые щечки я вообще молчу!

– Ты не представляешь, сколько раз моя тетя Бэтси норовила потрепать меня по щекам и рассказать, какой милой пухленькой девчушкой я была, когда мне было 6! – Мы с Сэм рассмеялись, и поймала себя на том, что давно от души не хохотала – последние месяцы дались мне с огромным трудом.

Сэм показала рукой в направлении высокого здания, на первом этаже которого расположился Starbucks.

– Лиз, давай я угощу тебя кофе, и ты расскажешь, что произошло. Последний твой мейл ввел меня в ступор, но я решила, что лучше дождусь твоего приезда, чем буду пытаться выяснить по телефону или в письмах.

Мы с Самантой часто обменивались письмами, но ни она, ни я ни разу не смогли увидеться – приходилось довольствоваться электронной почтой: в Ориндже мобильный интернет был не в почете, а скорость домашнего не позволяла даже созваниваться по Skype. Но даже Сэм, моя закадычная подруга, не знала, что послужило причиной моего бегства в Техас.

– Да, я ждала поделиться новостями лично! – мы двинулись в сторону кофейни, манившей терпким ароматом. Нам громко посигналил водитель такси, когда мы перебежали дорогу на красный.

– Сэм, ты так и не научилась смотреть, на какой свет ты идешь!

– Лиззи, у тебя есть все шансы заняться моим образованием!

Официант мило улыбнулся, когда принимал заказ, нацарапав мне на стакане «Call me, Lizzi. Justin» и номер телефона. Вероятно, Сэм была права: загар шел к моим зеленым глазам и выгоревшим до бронзового оттенка густым волосам, если первый мужчина, которого я встретила в городе, оставил мне свой номер.

Вряд ли я решусь ему позвонить, но внимание мне было приятно.

– Черт возьми, ты пробыла в городе всего пару часов, а к тебе уже клеятся баристы! – фыркнув, Сэм взяла свой стаканчик. Когда мы выходили на улицу, я обернулась и Джастин подмигнул на прощание.

Мы медленно двинулись в сторону Центрального парка.

– Итак, подруга, расскажи, что произошло. Когда мы созванивались, ты ничего не объясняла, а потом отделывалась отписками о том, что у тебя все в порядке. – Сэм посмотрела на меня и, вздохнув, я начала свой рассказ.

– Прости…

– Я трижды собиралась к тебе приехать, но ты каждый раз находила причину, почему это делать не стоит. Я забила на попытки.

– Сэм, я правда не готова была ничего рассказывать…

– А сейчас готова? Потому что меня до чертей разбирало любопытство, что стряслось, но я сохраняла твое право на приватность.

Я сделала большой глоток кофе, посмотрела на нее и начала свой рассказ.

– Я уехала из Нью Йорка из-за мамы – Сэм посмотрела на меня, но промолчала. В этот момент я была ей очень благодарна. – Отец попросил помощи: когда у мамы подтвердился рак, он сразу уволился, собрал вещи и переехал в Техас. Конечно, все были в шоке – лучший кардиохирург Нью-Йорка внезапно покидает свой пост, но он сказал мне тогда, что кроме мамы нет ничего важнее. Сначала он, а потом и я следом перебралась в Ориндж, недалеко от которого родители давно прикупили домик на побережье. Я устроилась в местный детский госпиталь, чтобы не терять квалификацию. И мы вместе: я и папа стали ухаживать за мамой. В те дни, когда у меня не было дежурства, мы гуляли с ней, читали книги, готовили ужины. Мама категорически была против сиделок и все необходимые процедуры проводили мы с отцом. В последние месяцы ее состояние стало ухудшаться. Усилились головные боли, она стала чаще пить обезболивающие, а по ночам будила весь дом стонами.

Я прервала рассказ и сделала большой глоток. До сих пор ком стоял в горле – подруга несколько раз спрашивала у меня, в чем причина отъезда, но я не нашла в себе силы рассказать.

Я продолжила рассказ:

– Мне казалось, что я схожу с ума. В один из дней, когда маме стало совсем плохо, я вернулась с работы слишком разбитой, немного перебрала с виски, который папа хранил в баре. В тот момент я поняла, насколько отдалилась от всех. Я пьяная, ревела и писала тебе о том, как мне одиноко и больно.

Я выдохнула, а Сэм положила мне руку на плечо.

– Детка, прости! Если бы я знала…

– А как ты могла узнать?! Мне совершенно не хотелось посвящать в эту драму кого-то со стороны.

– Я не кто-то со стороны, ты же знаешь. Я думала, что какой-то козел вскружил тебе голову и за ним ты отправилась в Техас. Если бы я знала, я бы примчалась к тебе первым рейсом, но мужик – это же совсем другая история…

– Сэм, я все понимаю, но мне тогда нужно была не поддержка, а внутренний силы все это пережить. Я побоялась, что для тебя все это станет обузой…

– Лиззи, глупышка! Ты никогда не станешь мне обузой. Человек, который учил со мной строение костей скелета! – я подняла глаза от носков своих ботинок и рассмеялась. Да, сколько часов мы провели вместе, заучивая анатомию…

Мы дошли до поляны в Центральном парке, расстелили прихваченный Сэм плед и уселись рядом. Эти пару минут дали мне передышку, чтобы продолжить.

– Несколько недель назад мамы не стало. Мы с папой были рядом, ну когда… – я помолчала немного и продолжила. – Знаешь, когда твоя жизнь выстраивается вокруг одного человека, после его утраты мир просто рушится. Я думаю, мама подозревала, в каких растрепанных чувствах я буду, поэтому перед уходом она сказала, что единственное ее желание, чтобы я стала нейрохирургом.

– Да, это же была твоя специализация. Лучшая ученица на курсе – Элизабет Роуз Коннорс. Стипендиатка, и обладательница персонального приглашения в Медцентр Коэнов.

Я нервно теребила крышку стакана с кофе – слишком болезненными были воспоминания.

– Я выбрала тогда самый сложный курс. И не пожалела. Все, чему я выучилась тут очень помогло мне в Ориндже: там часто на консультацию приходили родители, чьи дети отправлялись потом на стол к хирургу, но сама я больше не взяла скальпель в руки. Боялась, если честно.

Сэм взяла меня за руку и понимающе сжала. Я смотрела на пробегающих мимо людей.

– После похорон я приводила в порядок дом, подстригала газон, мыла окна, чтобы отвлечься. В одно утро папа, поняв, что сама я вряд ли буду что-то делать, решил, что надо брать мою судьбу в свои руки. Он связался с руководителем Медцентра Коэнов – и вот, я тут!

– Я рада, что ты вернулась! – Сэм снова сжала мне руку. – Я, конечно, ужасно обижена на тебя, что ты не сказала мне ни слова, но я представляю, через что ты прошла и не могу тебя винить.

Я усмехнулась.

– Как там говорится? Нет худа без добра! У родителей был специальный счет. После похорон отец закрыл его и купил мне небольшую квартиру на Манхеттене на 29 улице.

– Ох ты, да тут конкуренция манхэттенским холостячкам! – Сэм рассмеялась. – Если бы не все мои обстоятельства, я бы напросилась к тебе жить и как в старые времена отрываться.

– О, нет, Сэм! Я решила, что сдержу обещание, данное маме. На днях я должна встретиться с Профессором Мэтьюсом, чтобы продолжить подготовку к экзамену по нейрохирургии, а уже завтра мое первое дежурство.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк, Лиззи! – Сэм улыбнулась. – Мне очень жаль твою маму. Прими мои соболезнования. Безусловно, ты должна постараться, в первую очередь, ради себя! Я очень рада, что ты вернулась. Ты – дома.

Я кивнула, и Сэм обняла меня. В этот момент я была благодарна подруге, что она не пускается в лишние расспросы. Я не была готова рассказывать какие-то подробности.

– Лиззи, прости, конечно. Про твою личную жизнь спрашивать не буду. Вряд ли в той ситуации у тебя было время крутить романы. Но я хочу поделиться новостью тоже! – Саманта подняла руку, и я заметила кольцо с красивым бриллиантом на ее безымянном пальце. – Мы с Конрадом женимся!

Я была ошеломлена, в хорошем смысле слова.

– Дорогая! Я очень рада!!! Когда он сделал тебе предложение?

– Две недели назад. Мы были в гостях у его родителей и за ужином он позвал меня замуж.

Я изумленно приподняла бровь:

– А ты себе именно так представляла предложение руки и сердца от любимого мужчины?

– Лиз, ну что за вопросы! Конечно нет! Париж и Эйфелева башня и бутылочка «Вдовы Клико» конечно больше ассоциировались у меня с романтикой, но Конрад был такой милый, что я согласилась выйти за него даже с предложением руки и сердца в столовой.

Я расхохоталась, представив эту трогательную сцену. Сэм с Конрадом встречались с самого университета. Конрад был завсегдатай нашей женской комнаты в общежитии, помогал нам с химией и математикой, а мы кормили его домашней лазаньей. Если Сэм была вихрь и генератор идей, то Конрад – ее полная противоположность. Но именно это и нравилось в нем моей подруге – стабильность и основательность.

– Когда же свадьба? – я посмотрела в календарь телефона.

– В канун Нового года! Я отправлю тебе приглашение в календаре. – Сэм потянулась за телефоном, а я мельком бросила взгляд на часы: было третье августа. События последних недель заставили меня забыть о датах, но я пообещала себе быстрее вернуться в реальность. В конце концов, завтра мне нужно было как штык быть в клинике в первый рабочий день.

– Отлично! – я кивнула. – У меня осталось время найти подходящее платье!

– Слушай, – начала Сэм, – давай сегодня вечером встретимся в Баре в музее Metropolitan: отметим твой приезд? Я уверена, Конрад будет рад увидеться – он часто задавал мне вопросы про тебя. Я позову с собой Кейт, она хотела приехать со мной сегодня, сделать тебе сюрприз, но грозный босс заставил ее заполнять карточки пациентов.

Кейт была нашей третьей подругой, с которой мы делили комнату в студенческом общежитии. Я поняла, что не могу не принять такое предложение!

– Да, это отличная идея! – я улыбнулась и согласилась. – Я очень соскучилась по летним нью-йоркским вечерам, чтобы отказываться. Тем более, что в больницу мне надо только к двум часам.

Мы еще посидели и поболтали с Самантой – она рассказала о бывших коллегах, поделилась громким разводом своих родителей, достаточно именитых хирургов Вашингтона. Спустя час я посадила подругу в такси и зашагала в сторону своего нового дома. Я искренне поблагодарила отца за то, что выбрал для меня такое идеальное место, чтобы постепенно начать возвращаться к привычной жизни.

В квартире после переезда царил настоящий бардак. Пришлось потратить несколько часов, чтобы отыскать свое красное коктейльное платье и босоножки. Я раскладывала в шкафу вещи из распакованных коробок, расставляла фото, с которых на меня смотрели родители, подпевала Maroon 5 и часто выбегала на мансарду, чтобы вдохнуть теплый воздух Нью-Йорка. Высотки Манхеттена виднелись над крышами, голуби прогуливались по обрешетке мансарды, требовательно глядя на меня. В холодильнике нашлось немного хлеба и я задобрила моих гостей, оторвав кусочек от моего сендвича.

Время близилось к полуночи, когда я вышла из дома и поймала такси, чтобы добраться до музея Metropolitan: когда автомобиль притормозил у ступеней, Сэм с Кондрадом и Кейт уже ждали меня. Мы обменялись с друзьями приветственными поцелуями и поднялись в бар, с которого открывался изумительный вид на ночной город.

Я заказала «Маргариту», мы обменивались последними новостями. Конрад рассказал о своей работе – он выбрал специализацию «пластическая хирургия» и уже несколько лет ассистировал одному из самых именитых хирургов Нью-Йорка. Мы стояли и обсуждали силиконовые груди известной блогерши, рассматривая ее фотографии, Кейт рассказала о том, что пошла работать в педиатрию и в красках описала то, как доставала сегодня из носа четырехлетнего мальчишки игрушечного Халка.

Спустя пару часов и нескольких коктейлей будущие молодожены засобирались домой, а мы с Кейт остались, чтобы вдоволь насладиться встречей. Кейт, высокая стройная брюнетка, привлекала внимание окружающих мужчин. Нам заказывали коктейли, но подруга в полной мере была погружена в наш разговор, не отвлекаясь на посторонних. Сэм ввела Кейт в курс моей ситуации, но она решила не портить вечер расспросами, и мы смеялись над ситуациями, с которыми сталкивается, буквально каждый врач, который работает с детьми.

– Ты представляешь, я осматриваю горло его сыну, – громко говорила Кейт, – а он гладит мою коленку!

– Какой нахал! – искренне возмутилась я. – А у меня был случай, когда мне протянула свою визитку молодая мама, дочь которой я осматривала на предмет наличия вшей.

Кейт прыснула в бокал.

– И как, ты перезвонила?

Мы расхохотались. Вдруг заиграла знакомая мелодия и я, взяв Кейт за руку, потянула ее на танцпол. Я с детства обожала танцевать и балетный класс принес мне определенную пользу. Сейчас я чувствовала себя в своей стихии, ритмично двигаясь под сет модного Dj’я. Внезапно, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Я обернулась и обратила внимание на высокого широкоплечего мужчину у барной стойки. Брюнет со стильной прической, под белой обтягивающей рубашкой угадывались формы идеального пресса.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что он не частый гость таких вечеринок, но явно чувствует себя здесь в своей тарелке. Продолжая танцевать, я рассматривала его, периодически встречаясь с дерзким взглядом темных глаз.

Его друг что-то рассказывал ему, наклонившись к уху, а мужчина, буквально, раздевал меня взглядом. Кейт, которая внезапно оказалась рядом со мной, задала мне какой-то вопрос, но я настолько была поглощена неприкрытой наглостью незнакомца, что никак не отреагировала.

Она повторила свой вопрос:

– Лиззи, ты не против, если я отлучусь ненадолго?

Я отвлеклась от манящих глаз:

– Да, конечно! – я кивнула подруге. Мелодия закончилась, я уже тише продолжила: – Буду ждать тебя у бара.

Я подошла к стульям, где мы сидели с Кейт и сделала глоток «Маргариты». Мой визави продолжал наблюдать за мной, а когда я уставилась на него в ответ, подмигнул мне, что-то сказал своему приятелю и направился к тому месту, где я сидела. Сердце учащенно забилось, а ладони вспотели – я вела себя как школьница на выпускном: признаться честно, я отвыкла от мужского внимания.

Незнакомец подошел ко мне, слегка наклонил голову, вдохнув аромат моего парфюма, и с легкой хрипотцой в голосе сказал:

– Привет, очаровательная незнакомка. Потанцуем?

Он протянул мне руку, помогая слезть со стула, вывел на середину танцпола и закружил в быстром танце. В этот момент мое сердце пропустило удар.

Глава 2. Кайл

Август

Я стоял, потягивая виски, и смотрел на танцпол.

Молодая девушка в ярком, сверкающем красном платье так лихо крутила бедрами, что было тяжело оторвать взгляд. Тонкая, хрупкая, она была похожа на фею, которая потерялась среди людской толпы.

Движения были настолько грациозны, что мне захотелось подойти и обнять ее сзади, повторяя за ней все танцевальные па.

Удивительно, она отдавалась музыке так естественно. Ее волосы, красиво завитые, слегка растрепались, что делало девушку такой уязвимой, нежной и сексуальной, что я почувствовал легкий жар внизу живота.

– Кай, ты слышишь, что я тебе говорю? – резкий женский голос вырвал меня из размышлений. Я на секунду отвлёкся и девушку поглотила танцующая толпа.

– Кай, посмотри сюда! – я недовольно перевел взгляд на Мелинду. Она стояла рядом и нервно помешивала палочкой свой коктейль.

– Ты вообще слышал, что я тебе сейчас говорила?

– Нет! Музыка слишком громкая, прости, дорогая!

– Кай, хватит!

Я перевел взгляд на подругу и осознал, что Мелинда вне себя от злости. Эта женщина начала сводить меня с ума. Слишком много истерик, слишком много скандалов, слишком много требований. Но, как говорит мой друг Джей, у нее слишком крутая задница. Что правда, то правда.

– Кай, ну правда! Мы пришли сюда, чтобы отдохнуть, а ты опять ушел в себя! Поговори со мной.

– Мэл, ну что ты начинаешь. Мы отдыхаем. Хочешь, пойдем потанцуем?

– Кайл Джонатан Мэтьюс! Я не хочу танцевать, я хочу поговорить с тобой, хочу, чтобы ты больше уделял мне времени! Я уже не понимаю, что для тебя дороже – я или работа.

Опять все по-старому. Мы раз в несколько дней ругались в пух и прах из-за того, что я провожу слишком много времени на работе. Сейчас я снова начинал выходить из себя – такие разговоры обычно никогда не заканчивались ничем хорошим.

– Мэл, давай уйдем. Поедем к тебе, расслабимся, а потом я поеду домой. У меня завтра трудный день.

– Вот! – она уже почти кричала, а коктейль норовил выплеснуться из бокала на ее блинное черное платье. – Вот видишь – ты просто готов поехать и потрахаться, а потом уехать домой. Мне совершенно не нравится такая перспектива.

– Остынь. Выдыхай. – я глотнул виски, – Давай сделаем то, что ты хочешь?!

Я попытался ее поцеловать, но вместо этого она отпихнула меня, чуть не пролив свой коктейль уже мне на брюки.

– Ты… Ты бесчувственный! – истеричные нотки в голосе дали мне отчетливо понять, что Мэл готова сейчас устроить показательный публичный плач. Этого еще не хватало!

– Детка, успокойся. Пожалуйста, не надо сцен.

Я понял, что Мелинда перебрала с алкоголем.

– Хватит, Кайл! – уже кричала она. – Хватит! Меня достало твое пренебрежение. Я ухожу!

Я наблюдал как Мелинда с грохотом ставит бокал, разворачивается на своих огромных шпильках и идет к выходу. Честно скажу – у меня даже не появилось желания бежать вслед за ней, хотя, вероятно, она ждала, что я брошусь за ней и начну молить о прощении. Сил на это не было!

Мы встречались с Мелиндой уже больше года. Не жили вместе – я не готов был пустить женщину в свою берлогу. Но отлично проводили время, ездили в отпуск и, когда у нее выключался режим стервы, зажигательно трахались в моей огромной постели.

Все испортила свадьба моей сестры, на которую я взял с собой Мэл. Мне нужна была пара, а у нее были свободные выходные. И после этого началось… «Мы мало проводим времени вместе», «для тебя важна только твоя работа»… и прочие штучки, которые любят доставать из рукава женщины, играя в игру под названием «я сейчас поною и будет все, как я захочу».

Короче, я устал. Я достал мобильный, нашел в телефонной книге номер Джоша и нажал на кнопку вызова. Друг ответил после пятого гудка. Я явно его разбудил, но напиваться в одиночестве сегодня в мои планы не входило.

– Я в Metropolitan.

– А как же Мэл?

– Устроила истерику и ушла.

– Она мечтает украсть твое сердце, которое навек отдано медицине? – Джош хрипло засмеялся в трубку. – Что тебе надо?

– Ты же сам все знаешь, зачем задаёшь лишние вопросы?

– Буду у тебя через 15 минут.

Пока я ждал Джоша, искал глазами девушку в красном, но ее нигде не было. Я смотрел на танцпол и пытался понять, что мне делать дальше. С Мелиндой рвать не хотелось – мне эти отношения были вполне себе удобны, но оставлять все так как есть тоже было невозможно.

Ее истерики случались все чаще, претензии становились все более серьезными, а я ждал предложения по работе, от которого просто не мог отказаться. Но это предполагало переезд, который я планировал совершить без Мэл.

Я детский нейрохирург. Несколько месяцев назад меня позвали возглавить отделение в госпитале в Сан-Франциско – на западном побережье. Конечно, пока никто не знал об этом – я жду официальное предложение. Пока идет проверка документов и финальное тестирование я даже не буду говорить боссу. А вот когда предложение поступит, придется провести серьезный разговор с Мелиндой, а она вряд ли сильно обрадуется.

Плюс, надо будет что-то решать с квартирой в Нью-Йорке, перевозить вещи – короче, голова будет забита, и вместо помощи со стороны Мэл я ожидаю лишнюю нервотрепку.

Поток моих мыслей прервал вовремя появившийся Джош.

– 2 бокала виски! – обратился он к бармену, а потом повернулся ко мне – Опять?

– Я даже не буду ничего тебе пересказывать, чувак. Ты сам все знаешь.

– Так почему ты с ней не порвешь?

– Опять же, ты сам все знаешь.

Джош взял виски у бармена, протянул один мне, мы подняли вверх бокалы и кубики льда звучно звякнули о толстое стекло. Я посмотрел сквозь янтарную жидкость на танцующих и снова заметил ту девушку в красном, танец которой наблюдал раньше.

– Ты, конечно, козел! – Джош скользил взглядом по танцполу.

– Я не спорю, но заметь – я ей ничего не обещал.

– Кай, чувак, когда ты приводишь женщину в свой дом, знакомишь с родными, это что-то да значит! Не для тебя, так для нее. Взрослый мальчик, пора бы уже знать такие простые истины.

– Джей, какого хрена ты молчал раньше?! – я изобразил недоумевающую гримасу. – Избавил бы меня от страданий. Лучше бы я тебя взял с собой, и мы ночевали в одном номере. В таком случае Мэл бы не делала мне мозги, а сестра не пускалась бы в пространные намеки о том, что мне пора выбирать фрак.

– Мог бы и взять. Прикинулись гей-парой, и вопросов больше к тебе не возникало! – сказал Джош, и мы пригубили из стаканов.

– Обрати внимание на нее! – я кивнул в сторону обладательницы красного платья, и Джош поймал мой взгляд.

– Знойная.

– Я наблюдал, как она танцует, когда Мэл решила рассказать о том, как ее достала моя работа.

– Кай, ты категорически бессердечный. На месте Мэл я бы тебе врезал.

– Она подумала, что я опять размышляю о работе – из-за этого и завелась!

Джош посмотрел на меня, и мы рассмеялись. Я продолжил свое наблюдение за девушкой. Она улыбалась и о чем-то болтала с подругой. Внезапно она поймала мой взгляд, но сделала вид, что не заметила, как я пристально за ней наблюдаю. Несколько красивых ритмичных движений, а потом снова переглядки. Музыка смолкла и зажигательный ритм сменился медленной мелодией, подруга отошла от нее, а девушка вернулась к бару.

Недолго думая, я поставил бокал, кинув Джошу: «жди здесь» и подошел к красотке.

– Привет, очаровательная незнакомка! Потанцуем?

Она улыбнулась и вложила свою маленькую ладошку в мою протянутую руку.

Мы вышли в центр танцпола, я аккуратно положил руку ей на пояс и закружил в медленном ритмичном танце.

Чуть притянул к себе и почувствовал, как она резко выдохнула.

– А вы всегда так самонадеянно приглашаете незнакомок на танец? – она смотрела на меня дерзко снизу вверх, но глазах играли яркие и шаловливые искры.

– А вы всегда так демонстративно показываете свое недовольство, когда мужчина играет ведущую роль?

Я усмехнулся, когда она недовольно фыркнула и мы продолжили кружиться, ни на миллиметр не отстраняясь друг от друга.

Я слегка наклонился и вдохнул запах ее волос. До чего фантастически она пахла! Аромат цитруса и жасмина, как будто она только-только вернулась из тропиков.

Наверняка мое поведение было странным, и она не промолчала:

– Прежде чем так откровенно меня обнюхивать, вы бы хотя бы представились.

– Ты пахнешь фантастически!

– Это ваше имя?

– Меня зовут Кайл. А как тебя, маленькая злючка?

– Сочту за комплимент. Элизабет.

– Рад с тобой познакомиться, мисс злючка.

Она засмеялась и немного расслабилась, и я позволил себе спустить руку немного ниже по ее спине.

– Для первого раза это слишком наглый жест.

– Не смог удержаться, прости! – сказал я, но рука так и осталась лежать на ее упругой попке.

Я поймал взгляд Джоша, и он подмигнул мне. Они болтали с подругой Лиз, и она над чем-то заливисто хохотала. Джей, очевидно, время не терял.

Музыка остановилась, я поблагодарил Лиз за танец, но мне так не хотелось отпуска ее руку. Тут заиграла какая-то быстрая мелодия, Лиз улыбнулась и подмигнула мне, привлекая к себе.

Весь выпитый алкоголь ударил мне в голову, мы зажигали так, что танцующие расступились, дав нам пространство.

Лиз выделывала какие-то невероятные движения, пытаясь найти во мне опору – она держалась за руки, крутила бедрами, кто-то начал свистеть нам: настолько гармонично мы смотрелись вместе.

– Где ты так научился танцевать? – она буквально выкрикнула эти слова, задыхаясь.

– Нью-йоркская танцевальная школа.

– Это фантастика!

– А ты? Я был заворожен твоей грацией.

– Техас и не такому научит.

Спустя пару минут мелодия остановилась, и весь танцпол разорвался аплодисментами. Мы подошли к стойке бара, я заказал Лиз по ее просьбе «Маргариту», а себе еще виски. Лиз хотела вернуться к своей подруге, которая что-то рассказывала Джошу, наклонившись так, что друг беззастенчиво рассматривал ее декольте. Я привлек внимание Элизабет.

– Давай не будем им мешать.

Она кивнула и начала жадно пить коктейль, стараясь успокоить дыхание. Прядь волос упала ей на лицо, и я аккуратно заправил ее за ухо.

Лиз подняла на меня глаза и с любопытством начала рассматривать. Чтобы снять внезапную неловкость, я спросил:

– Давно в Нью-Йорке?

– Так очевидно, что не местная? – дерзко спросила она.

– Воу-воу. Не заводись. Сама сказала про Техас, плюс ты говоришь не так, как болтают все девицы в Нью-Йорке.

– На самом деле приехала сегодня утром. – ответила она, – Последние три года жила в Техасе у родителей.

– Ого. И сразу покорять лучшие клубы. Чем планируешь заниматься тут?

– Ну, я давно не виделась с друзьями, поэтому решили не терять время и сегодня увидеться. – Лиз бросила взгляд на Кейт, – Уже завтра выхожу на новую работу. Поэтому это будет последний бокал.

Она отставила бокал с остатками коктейля. Диджей включил очередную быструю мелодию.

– Это моя любимая песня!

Она схватила меня за руку и потянула за собой.

Мне уже было не до церемоний – я кружился с ней в танце, позволяя своим рукам изучать ее хрупкую фигуру. Она наслаждалась музыкой, этим вечером, моим вниманием и, безусловно, мне это льстило. Внезапно музыка остановилась, а Лиз осталась в моих объятьях. Мне ничего не оставалось, как притянуть ее к себе и нежно коснуться ее пухлых манящих губ.

Я начал ее целовать, она не сопротивлялась, отвечая на поцелуй, раззадоривала меня, дразнясь. Сладкая, дерзкая, я наслаждался этим поцелуем, который пьянил сильнее, чем любой алкоголь.

Мне стоило огромных усилий остановиться. Теряя остатки здравого смысла – я никогда не делал такого раньше, произнес:

– Поехали ко мне?

Наглости в этот момент мне, однозначно было не занимать.

– Поехали! – только и сказала Лиз, приобняв меня и прижавшись всем хрупким телом. Мы подошли к бару, где Джош рассказывал подруге Лиз какую-то шутку: она хохотала, прикрывая рот ладошкой.

– Я похищаю у вас эту красавицу. Эээ…

– Кейт! – помогла мне подруга Лиз.

– Кейт, я похищаю у вас эту красавицу. Джош, проследи за тем, чтобы мисс Кейт была доставлена домой в целости и сохранности.

Джош улыбнулся, Кейт посмотрела на Лиз, та молча кивнула и позволила мне увести себя из бара.

Я остановил такси и сразу же, как только мы, буквально, упали в желтый автомобиль, Лиз сама накинулась на меня, и мы продолжили целоваться. До моего дома в этот час таксист довез нас за 15 минут.

Я еле оторвался от ее сладких губ.

– Лиз, мы приехали! – Я помог моей спутнице выбраться из машины, протянул водителю двадцатку. Мы быстро перебежали на противоположную сторону улицы.

Макс, наш старенький швейцар, открыл дверь.

– Здравствуйте мистер Мэтьюс, великолепный вечер, не правда ли?

– Да, Макс, – я приобнял Лиз. – Сегодня и вправду, замечательный вечер.

– Доброй ночи! – сказал Макс и улыбнулся.

Мы с Лиз быстро прошли мимо него. Благо лифт приехал достаточно быстро. Я втолкнул девушку в лифт и снова накрыл ее губы поцелуем.

Она застонала, и я почувствовал, что готов сорвать с нее одежду прямо здесь, в тесной кабине.

Она прижалась ко мне, и я прочел в ее глазах удивление. Мой член упирался в ее живот – я еле сдерживался пока мы шли от лифта до моей двери, не собираясь разрывать поцелуй. Если вам кажется, что это просто и круто, как в кино, смею уверить – это ужасно неудобно, но отрываться друг от друга было сродни катастрофе.

Ключ в замочную скважину, три поворота и мы ввалились в холл, громко захлопнув за собой дверь.

Тут началось безумие, Мы срывали друг с друга одежду. Пуговицы сказали по паркету, я расстегнул ее лифчик и… боже… ее идеальная грудь легла мне в ладони – прекрасный размер. Я наклонился поцеловать ее сосок, а она жадно вцепилась мне в волосы и застонала.

– Где… где у тебя спальня? – спросила Лиз, едва переводя дыхание.

– А ты всегда задаешь такие вопросы первым встречным?

– А ты действительно хочешь обсуждать это сейчас?

– Конечно нет!

– Тогда покажи, черт возьми, где у тебя спальня! – Она топнула ножкой как капризный ребенок. Вы думаете мне нужно было второе приглашение?

Я схватил ее за бедра, посадил к себе на пояс, целуя шею, и понес к кровати. Она издавала какие-то мурлыкающие звуки, а я наслаждался запахом ее кожи, немного обветренная и обласканная солнцем, Лиз пахла морской солью и солнцем.

Я аккуратно уронил ее среди подушек, Лиз приподнялась на локтях и расстегнула ремень моих брюк, стянула боксеры и аккуратно взяла мой член губами.

Ох, это было великолепно. Я лег на бок, а потом на спину, расслабляясь, когда она начала медленно двигаться вверх-вниз, лаская его языком. Возбуждение накатывало волнами, и я старался занять свои мысли чем-то, лишь бы не кончить слишком быстро.

Я приподнял голову и поймал ее взгляд. Ее темные глаза просто искрились невинностью и похотью. Я тонул в ее взгляде, а она, полностью обхватив мой член губами, делала что-то невообразимое языком. Возбуждение усиливалось с каждой секундой, и я понял, что вот-вот кончу.

– Стой, стой! Сбавь темп! – я отстранился от девушки.

– Что не так? – спросила она, как будто обиженно, но в глазах сверкали веселые искры.

– Все великолепно, но теперь моя очередь.

Я снял с нее красивое черное белье, которое полетело в сторону: я не стал отвлекаться на тончайшее кружево, которое идеально смотрелось на ее чуть загорелой бархатистой коже.

Я принялся целовать ее шею, опустился ниже и взял в рот сосок. Лиз застонала и чуть выгнула спину. Она прикрыла глаза, полностью отдавшись тем ощущениям, которые я дарил ей.

Опускаясь ниже, оставляя дорожку следов на ее рельефном животике, я приник к ее бедрам и медленно провел языком между ее ног – Лиз была горячая и влажная. А когда кончик языка коснулся ее клитора, она на выдохе произнесла тихое: «ох» и качнула вперед бедрами, как бы намекая мне – не останавливайся!

Я начал ласкать ее клитор, на что она ответила уже громким стоном. Язык, пальцы, язык – я ласкал ее, нежно, но властно проникая в ее лоно, а она выгибалась как кошка и раз за разом повторяла: «Еще! Еще!».

На пару секунд я отстранился и достал из тумбочки презервативы. Она внимательно смотрела на меня из-под опущенных ресниц, а когда я зубами надорвал упаковку, взяла у меня презерватив и глядя мне в глаза, натянула его до самого основания.

Ни одна женщина не делала такого. Она повернулась ко мне спиной, я погладил ее идеальную упругую попку и аккуратно вошел, чувствуя, какая она горячая, упругая и мокрая. Лиз застонала, напряглась, я замер на несколько секунд, она двинула бедрами мне навстречу и выдыхая, произнесла что-то похожее на «кайф».

Я начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, подстраиваясь под ее движения. Она выгибалась мне навстречу, и я наслаждался тем, как глубоко в нее проникает мой член, как плотно она обхватывает его и движется со мной в унисон. Мне хочелось спрятать ее в объятьях, скрыть от всего мира и наслаждаться ее хрупкостью и силой, грацией, нежностью и непокорностью.

– Кайл… Кайл… я сейчас кончу! – ее слова отвлекли меня от мыслей.

Я прижал ее спину к своей груди, проникая максимально глубоко. Лиз издала громкий стон, судорога прошла по ее телу. Я почувствовал, как она сжалась внутри, замерла, а после расслабилась в моих руках. Я кончил, едва сдерживая звериный рык, который пытался вырваться у меня из горла.

Я аккуратно положил Лиз на подушки и просто упал рядом, пытаясь отдышаться.

Несколько минут Лиз лежала молча и тяжело дышала.

– С тобой все хорошо? – я спросил тихо, думая, что она уснула.

Девушка приподнялась на локтях, обняла меня и нежно поцеловала.

– Да, все хорошо. Но мне не мешало бы освежиться.

Я поднялся, все еще ощущая дрожь во всем теле, включил свет в ванной комнате, отрегулировал воду для Лиз, а сам дошел до кухни, налил два бокала с тоником и вернулся в спальню.

Спустя время вода остановилась, Лиз вышла, обернутая в мое полотенце.

– Прости, не нашла другое.

– Ты отлично выглядишь в нем! – я искренне наслаждался этим видом на пороге моей ванной комнаты.

– Ты не видел мои трусики?

– Стесняешься спать без них?

Она замялась.

– Я вообще-то планировала вернуться домой. Думаю, девушки в этой квартире с ночевкой остаются редко!

Я пропустил эту колкость мимо ушей. Да, признаюсь честно, Мэл не ночевала в моей доме, поэтому не хранила у меня ни щеток, ни других женских штучек. Где-то внутри я почувствовал укол совести из-за Мелинды, но быстро прогнал это чувство.

– Лиз, не уезжай, пожалуйста. Останься до утра.

– Тогда тебе придется приготовить мне завтрак в постель! Сделать свежевыжатый сок и тосты с сыром.

– Согласна перекусить в кафе на первом этаже? Там делают невероятно вкусные круассаны?

Она кивнула и, подойдя к кровати, сбросила с себя полотенце, нырнув под одеяло. Лиз прижалась ко мне, я обнял ее за плечи, чмокнул в макушку и, расслабившись, сразу же провалился в сон.

Спустя пару часов я проснулся от того, что моя новая знакомая нежно поглаживала мой член, который уже рвался в бой. Стоит ли говорить, что нормально поспать в эту ночь нам так и не удалось?!

Глава 3. Лиззи

Август

Голова! Моя голова!

Я еле-еле открыла глаза и уставилась на стену. Она была красивого серого цвета и на ней висела замысловатая картина. Я не очень люблю абстрактное искусство, а сегодня сил размышлять о том, что автор пытался скрыть в этих широких разноцветных мазках не было вовсе.

Я рассматривала картину, пытаясь понять, где я вообще нахожусь и хоть как-то восстановить события вчерашнего вечера.

Коктейль, еще коктейль, танцы.

Красивый мужчина. Курт? Курк?

Он берет меня за руку, ведет к выходу, такси…

– Ох!

Я резко села в кровати, одеяло соскользнуло с меня – голая!

А рядом спит он – человек, который похитил меня от Кейт, с кем я впервые за несколько лет испытала несколько фантастических оргазмов.

Я позволила себе откровенно пялиться на спящего – вчера вечером у меня явно не было времени рассмотреть его достаточно хорошо. Бронзовый загар, широкие плечи, волосы спадали ему на лицо, но точеные скулы и пухлые губы дорисовали в моем воображении то, что он делал ночью этими губами. Я приподняла одеяло и заглянула под него – что и требовалось доказать: идеальная задница.

Хозяин квартиры (и картины) крепко спал, лежа на животе, поэтому рассмотреть другие части тела, которые меня интересовали в большей степени, не получилось. А и ладно, я дотянулась до сумочки и посмотрела на время. До начала первого рабочего дня в больнице оставалось еще 6 часов.

Я аккуратно вылезла из кровати, собрала свою одежду, с трудом найдя трусики, стыдно признаться, на супер-дизайнерской люстре, которая как паук свисала длинными проводами почти до кровати.

Окей, ночь была бурная. Все мышцы в теле стонали и просили побыстрее добраться до дома и принять ванну. Я оделась, постояла в коридоре, размышляя, стоит ли оставлять записку хозяину квартиры.

Ну что я там напишу?

«Спасибо за ночь!»?! Пошло и банально.

«У вас красивая задница»?! Вульгарно.

«Люстра идеально подошла к моим трусикам»?! А вдруг у него нет достаточного чувства юмора, чтобы оценить эту реплику!?

Кинув последний взгляд в сторону спальни, я тихо вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь, и пошла к лифту.

– Доброе утро! – поприветствовал меня швейцар. – Отличная погода.

– С добрым утром! Погода идеальная! – я еле смогла выдавить улыбку – А вы не подскажете, в каком я районе? Второй день в Нью-Йорке.

Даже если этот милый старичок подумал обо мне что-то не особо лестное, он виду не подал.

– Давайте я вызову вам такси?

Я назвала ему домашний адрес и пока мы ждали UBER швейцар рассказал мне, какие места нужно посетить в городе в первую очередь.

Когда машина подъехала, а села внутрь, поблагодарив за советы и с облегчением закрыла глаза, дав себе возможность подремать. До дома было ехать 45 минут.

Я лежала в горячей ванной, допивая кофе, когда зазвонил телефон.

– Привет, подруга! Как ты? – услышала я голос Кейт на той стороне трубки.

– Ох, Кейт. Привет! Я пытаюсь хоть как-то прийти в себя после вчерашней ночи!

– Да, ты дала жару. Зажигательный танцы, а потом тебя с бала похищает прекрасный принц.

– Принц был что надо, между прочим. У него идеальная задница, а у меня болит все тело.

– Ха, вот это ты даешь – первая ночь в городе, а уже такой улов. Когда официальное свидание?

– Шутишь? Я сбежала утром пока он спал. Я, конечно, не окружена тотальным вниманием мужчин, но встречаться с тем, с кем провела ночь пьяного безумства – не в моем стиле.

– Лиз, ну что за предрассудки! Тем более, он смотрел на тебя с неподдельным интересом, когда ты танцевала. Тут не просто желание, а что-то больше…

– Кейт, даже если так. Какой мужчина согласится на свидание, когда девушка сбегает у него из квартиры, не оставив о себе ни строчки? Это какой удар по самолюбию!

– Да, но, если вдруг ты захочешь реабилитироваться, его друг оставил мне свой номер. Мы договорились встретиться завтра за ланчем.

– О! Вот это интересный поворот.

– Да, дорогая! Пока вы не теряли вчера времени, мы прогулялись по Манхеттену и Джош рассказал мне о том, что он работает врачом приемного отделения Центральной больницы Куинса и смешил меня всякими врачебными байками. Ты бы знала, что они порой достают из пациентов… Я, конечно, не стала делиться с ним впечатлениями про вытащенного из носа маленького Халка – дети, все же, более безобидны в своих развлечениях!

– Так, Кейт, стой! Меня и так слегка мутит… Я не готова к таким подробностям.

– Прости. Я просто позвонила узнать, жива ли ты, и пожелать удачи тебе сегодня. Первый рабочий день!

– Да, спасибо. Надеюсь, все закончится быстро – познакомлюсь с куратором, оформлю документы и поеду домой отсыпаться. Первая полноценная рабочая смена ждет меня только через три дня.

– Держись! Напиши вечером, как все прошло!

– Спасибо, Кейт, обязательно. Только умоляю, не порть мою репутацию в глазах Сэм, я все же хочу попасть на ее свадьбу. А то она откажется брать меня в подружки невесты за беспутство.

Кейт засмеялась.

– Ну ты что, с кем не бывает! После всего, что ты перенесла, один ночной отрыв – это капля в море. Я побежала! Целую!

Я положила трубку, вылезла из ванны, насухо вытерлась полотенцем и долго решала, что же мне сделать со своим лицом, чтобы убрать следы ночных приключений.

Спустя час я более-менее пришла в себя, собрала документы, надела спортивный костюм – толку наряжаться не было: в больнице мне должны были выдать несколько новых наборов формы, которая решит ежеутреннюю головную боль: «В чем идти на работу?».

Я вышла из подъезда, дошла до ближайшей кофейни, выбрала любимый капучино.

– Хорошего дня, красавица! – бариста протянул мне стакан с обжигающим напитком, я мило улыбнулась ему и поспешила в сторону больницы.

«Льстец» – подумала я и осознала, что в Нью-Йорке, видимо, считается хорошим тоном флиртовать с молоденькими посетительницами кофеен. А я так надеялась, что твой номер на моей стакане – не маркетинговая уловка, Джастин. Эх…

Главный врач Медцентра Коэнов Джоан Спенсер уже ждала меня в своем кабинете, когда я появилась у нее на пороге.

– Элизабет, приветствую тебя!

– Добрый день, Джоан.

– Прости, что я не проведу тебе полноценную экскурсию сама – меня срочно вызвали на совещание. В этой папке документы, – она подвинула ко мне внушительную стопку листов. – Ознакомься, прочти внимательно и подпиши, если не будет вопросов. Если будут, мы переговорим с тобой позже.

Я кивнула и взяла со стола подготовленные бумаги.

– Моя помощница покажет тебе все. Твое отделение, рабочее место, выдаст форму. Через три часа у тебя встреча с куратором – до этого времени, будь добра, закончи с документами.

– Хорошо, Джоан! – я кивнула и улыбнулась.

– Я вернусь ближе к 7 часам, мы сможем еще раз пройтись по твоим условиям работы, согласовать даты подготовки к экзаменам, расписание практической подготовки и квалификационный тест. А еще я покажу тебе твою первую пациентку – пока я курирую ее сама, но с радостью передам тебе.

Я вышла в приемную, где меня встретила строгая девушка, которая представилась Кейсиди, помощницей Джоан. Пока я читала и подписывала, как мне показалось, сотню анкет и соглашений, она рассказывала мне о Медцентре Коэнов, об основных моих обязанностях, расписании и других формальностях, из которых будет состоять мой день.

Спустя час перебирания бумаг мы перешли на более неформальное общение, спустя два часа Кейсиди предложила сходить за кофе.

– Знаешь, я очень рада, что ты пришла к нам в команду. Честное слово, в отделении нейрохирургии категорически не хватает женщин. Заведующий отделением профессор Кайл Мэтьюс…

В эту секунду мое сердце пропустило удар.

– Как ты сказала его зовут?

– Кайл Мэтьюс. Самый красивый, талантливый и недоступный мужчина больницы.

Кайл! Вот как звали мое ночное приключение. Желудок непривычно сжался… Неужели…

– И как же, этот ваш красавчик, выглядит? – спросила я максимально беззастенчивым тоном.

Кейсиди в точности описала человека, с которым я провела сегодняшнюю ночь. Этого еще не хватало! Куратор моего обучения – человек, с которым у меня был секс на одну ночь… после которого я сбежала?! Детка, ты вляпалась не на шутку…

Наверно я сильно побледнела потому, что Кейсиди настороженно спросила:

– Лиз, с тобой все в порядке?!

– Ой, прости… мне стало душно! – Я подошла к приоткрытому окну и сделала глубокий вдох. – Судя по твоему описанию доктор Мэтьюс не мужчина, а мечта!

– Да! Но есть одна проблема – его девушка Мелисса. Крайне неприятная особа.

– У него и девушка есть? – я опять попыталась изобразить в голосе равнодушие, но в животе все снова сжалось в тугой узел.

– Да. Мы уже делаем ставки, когда он сделает ей предложение. На других девушек не смотрит, но и ее не зовет переехать к себе. Я слышала на прошлой неделе ее разговор с подругой в коридоре: она жаловалась, что доктор Мэтьюс никак не перевезет ее вещи к себе.

Я сразу вспомнила его холостятскую квартиру – там явно не было места для вещей некой Ме-е – е-елинды (уже подозреваю, что она та еще коза). А потом я вспомнила его руки у себя на бедрах, жаркие поцелуи…

– Эй, Земля вызывает Лиз. Ты опять потерялась. – Кейсиди пристально взглянула на меня.

– Сорри, просто слишком много информации. У нас в Ориндже было не так много врачей мужского пола, а уж если кто-то и обсуждал их личную жизнь, то только в контексте того, какой мазью пользуется жена, когда прихватывает поясницу.

Мы засмеялись.

– Да, медцентр Коэнов отличается тем, что здесь все про всех знают. Если ты сегодня сходила с кем-то на свидание, завтра это будут обсуждать даже санитарки.

Я натянуто улыбнулась и понадеялась, что слухи о жаркой ночи будут распространяться не со скоростью лесного пожара. Первый день и уже убойная репутация – только этого мне не хватало!

– С нетерпением хочу познакомится с куратором. – я отошла от окна, собрала подписанные документы и протянула их Кейсиди. – Нам осталось только забрать мою форму, переодеться и я готова к встрече!

Мы отправились в примерочную. Пока я переодевалась, Кейсиди заглянула в кабинку, где я натягивала на себя новый костюм.

– Все хорошо?

Я посмотрела на отражение в зеркале – новая форма сидела как влитая, будто ее шили специально для меня.

– Да, она идеальная, мягкая и удобная! – Я улыбнулась своему отражению.

– Супер! Мы берем три комплекта и бежим скорее. Твое знакомство с куратором через 10 минут, а идти нам в соседний корпус.

Стоит ли говорить, что мы задержались?! Пока расписывались за комплекты, пока я прослушала инструктаж по химчистке, стрелки часов сильно перевалили за 17.00. Когда мы с Кейсиди, буквально, ввалились в аудиторию, мой куратор стоял к нам спиной.

– Вы опоздали!

Голос моего ночного приключения был грозен, но когда он повернулся к нам, на его лице отразился весь спектр чувств – удивление, негодование, вожделение и, в конечном итоге, ярость…

Я отступила на шаг и не смогла произнести ни слова. Хотя откровенно любовалась им при дневном свете. Брюнет, голубые глаза, круглые очки в тонкой оправе. Идеальная фигура, которую я уже успела оценить ночью. На бейдже имя – Кайл Мэтьюс, нейрохирург, PHD.

– Доктор Мэтьюс, добрый день! Мы с мисс Коннорс получали форму… – Кейсиди попыталась оправдаться за меня, но мое ночное приключение грубо прервал ее.

– Мне плевать! Если мисс, – он посмотрел в свои бумаги, – мисс Коннорс действительно хочет получить должность нейрохирурга, ей придется правильнее расставлять приоритеты и заняться тайм-менеджментом.

Я была сбита с толку. Окей, я сбежала ночью! Но этот тон не оставлял никаких компромиссов – он был наполнен дикой ненавистью. Неужели то, что он проснулся утром один ударило по его самолюбию.

– Доктор Мэтьюс, простите… – опять попыталась что-то сказать Кейсиди, пока мы буравили друг друга взглядами.

– А что, мисс Коннорс проглотила язык?

– По-моему, вчера вы на мой язык не жаловались! – я была просто вне себя от хамства этого персонажа и не сдержалась. Да, мы провели отличную ночь. Мое тело до сих пор помнило прикосновение его властных рук, а кожа на бедрах поцелуи жадных губ, но я не позволю разговаривать с собой в таком тоне.

Док сделал предельно удивленное лицо, но сразу же нахмурился.

– Мисс Смит, – обратился он к Кейсиди. – У вас нет других дел? Спасибо за помощь! Теперь мы справимся с мисс Коннорс сами.

Она удивленно взглянула на меня, я прошептала ей «спасибо».

– Да, конечно – она попятилась к двери, – простите, доктор Мэтьюс.

Девушка кинулась к двери, вышла, а мы остались наедине. Воздух будто потрескивал от напряжения.

– Мисс Коннорс, я надеюсь, что впредь вы будете более ответственно подходить к своей работе. Сейчас могу с уверенностью сказать, что ваши личные качества вряд ли позволяют говорить о серьезности ваших намерений.

– Мои личные что?!

– Вы еще и не дослышите?! Ваши личные…

Я грубо перебила его, вне себя от бешенства.

– Доктор Мэтьюс, я вам могу сказать примерно тоже самое. Вы ведете себя крайне непрофессионально.

Он отпрянул как от пощечины, но меня настолько разозлил его тон, что я уже не могла остановится.

– По-моему то, что происходит за стенами этой больницы вас, как моего куратора, мало касается. Это во-первых. Во-вторых, вы будете судить о моем профессионализме, когда мы столкнемся во время диагностики или операции. В-третьих, я по крайней мере не сплю с незнакомыми девушками при наличии невесты.

– Что?!

– Да-да, доктор. Новеньких всегда посвящают не только в рабочие перипетии отношений персонала.

– Мисс Коннорс, моя личная жизнь не касается вас абсолютно. Тут график наших встреч, консультаций и практических занятий. – он бросил тонкую папку на угол стола, ближе к которому стояла я. – Будьте добры ознакомиться. И купите себе часы, чтобы впредь не тратить мое время зря.

– Я извинилась! Мы задержались не специально.

Он направился к двери кабинета, бросив на меня презрительный взгляд.

– Мисс Коннорс, будьте добры, поправьте вашу форму. Всей больнице не обязательно знать, что вы носите красное кружевное белье.

Хлопнув дверью, он вышел, а я осталась, пытаясь собрать мысли в кучу.

Я аккуратно взяла бумаги, просмотрела бегло план нашей с ним работы и поняла, что это будет самый нелегкий год в моей жизни.

Ну почему мне так повезло? Я слышала про доктора Мэтьюса еще до того, как приехала в Нью-Йорк, но не подозревала, что именно он будет моим куратором.

Кайл Мэтьюс считался лучшим молодым нейрохирургом: он спасал малышей даже в таких критических ситуациях, в которых именитые врачи просто пасовали. Он был нужен мне как воздух, чтобы получить заветную ученую степень, но в большей степени для того, чтобы научиться также как он принимать судьбоносные решения.

Вчера ночью я все испортила, сегодня – почти поставила крест на своей карьере.

Поменять куратора сейчас было для меня сродни самоубийству. Что же делать?! Печальные размышления прервал звонок мобильного телефона в кармане.

– Лиз, это Кейсиди, Джоан ждет тебя в кабинете.

– Спасибо, я бегу! – я схватила пакет с формой и вышла из кабинета. Ладно, решила я, подумаю об этом завтра. А сейчас надо было закончить рутинные дела и поскорее встретиться с Сэм и Кейт, чтобы все обсудить.

* * *

– Лиз, на тебе лица нет. Все в порядке? – мы сидели с подругами в кафешке на углу Центрального парка и пили лимонад. Вечер стоял жаркий, казалось, будто весь город вышел на улицу, чтобы насладиться погодой.

Мимо сновали парочки, проезжали велосипедисты, а воздух то и дело разрывали звуки клаксонов таксистов. Я смотрела в бокал, помешивая льдинки в напитки.

– Сэм, мне нечего сказать. Это просто провал!

Когда мы встретились, я быстро рассказала подругам о том, что произошло сегодня, начиная с ночных приключений. Кейт знала чуть больше, поэтому сидела и ухмылялась, потягивая через трубочку клубничный коктейль.

– Я не буду читать тебе морали – ты и без меня знаешь, что ситуация ужасна. – достаточно строго сказала Сэм. – Могу посоветовать только одно: постарайся не конфликтовать с ним. Твоя задача научиться – вот и учись. А что было в баре в Нью-Йорке, пусть и остается в баре в Нью-Йорке. Тем более он женится, его невеста сделает его счастливым, и все позабудется.

– Да ладно, Сэм. Ты сама в свои слова не веришь! – встряла Кейт. – Ты искренне считаешь, что мужчина бросился на первую юбку, прости Лиз, если был бы счастлив в отношениях?!

– У него пустая квартира – там нет ни единого признака женщины! – я медленно отпила из бокала.

– Плевать! Кто у него есть, чего у него нет. Совести – так точно. Ты должна получить степень, Лиз. И пусть тебе придется очень постараться, но это твой шанс! Не упусти его!

– Сэм, ты напоминаешь мне папу. – я посмотрела на подругу, – тот тоже без умолку говорит о шансах. Я сама все знаю! Я ошиблась! Только вот как исправить эту ошибку – я пока не понимаю.

– Лиз, ты что-нибудь придумаешь, я уверена! – Кейт погладила меня по руке. – Тем более, каким бы Кайл Мэтьюс не был козлом, оценивать тебя будут другие специалисты. А значит, твоя задача просто продержаться меньше года до экзаменов.

После слов Кейт мне стало легче, я улыбнулась и девченки начали делиться со мной своими ближайшими планами. Сэм рассказала о том, что она хочет завести собаку и записаться на курсы латино, чтобы сбросить пару кило к свадьбе, Кейт поделилась идеей пробежать марафон в ноябре, и я решила к ней присоединиться.

– Да, спорт – это замечательно, но, на самом деле я бы хотела попросить вас о помощи в подготовке к свадьбе, – Сэм достала блокнот, где были некоторые наброски по будущему мероприятию. – Вы же понимаете, что будете моими подружками невесты.

– Ох, я второй день в Нью-Йорке, а уже столько событий! – я расхохоталась, и подруги присоединились ко мне. – Честное слово, не знаю даже за что хвататься!

Это был идеальный вечер. Все волнения по поводу работы ушли на второй план. Впереди было несколько дней, чтобы обустроить квартиру, прикупить новую спортивную форму. После пары часов болтовни, которой мне так не хватало в Ориндже, я и забыла про ужасный разговор с Кайлом.

Я прогулялась до дома пешком, встречая запоздалых бегунов и влюбленные парочки, которые обсуждали разные глупости.

Дома я поняла, что под рукой даже нет стакана, чтобы попить воды. Я включила музыку и начала разбирать коробки, которыми была заставлена кухня. Под зажигательную музыку я доставала кастрюли, оттирала полки, распаковывала посуду и не заметила, как время приблизилось к трем утра.

Я наскоро приняла душ и рухнула в постель, провалившись в глубокий сон.

Спустя пару часов меня разбудил телефонный звонок…

Глава 4. Кайл

Август

Меня разбудил телефонный звонок. Голова гудела – я совершенно не выспался, мелодия вырвала меня из сна, где я нежился на теплом Карибском пляже, смотря на красотку, которая плещется в прибрежных волнах. Поэтому я даже не сразу сообразил, где я и что происходит.

Телефон продолжал громко и настойчиво звонить где-то под кроватью. Звук прервался, я облегченно выдохнул, а потом мелодия заиграла с новой силой. Ух, будто гвоздь вогнали в голову.

Я аккуратно сел в постели – кровать была похожа на поле боя. Под громкий мелодичный звук я стал как пазл собирать воспоминания прошлой ночи. Мелинда орет, мы встречаемся с Джеем, я знакомлюсь с танцовщицей, а потом увожу ее в свою квартиру.

Так… Стоп. Я в квартире, легкое похмелье на месте, но девушки нет!

Я прислушался – в квартире не было слышно движения. Только телефон продолжает действовать мне на нервы. Будь проклят тот человек, кто так настырно пытается меня достать в такую рань. Я недовольно слез с кровати и рукой нашарил трубку под ней.

На дисплее увидел – MELINDA. Вот с кем, а с ней мне точно не хватало сейчас очередной стычки – я отключил звук и пошел в ванную.

Контрастный душ привел меня в чувство. Стоя под леденящими струями воды, я слышал, что телефон звонил еще раз шесть или семь. Настырность Мелинды поражала меня. Даже ее удивительно упругая задница не стоила такой нервотрепки.

Я насухо вытерся полотенцем. Осмотрел себя в зеркало: на плече отчетливо отпечатались следы прошлой ночи. А барышня то была горячая кошечка. Нет, на мне не было царапин – я считаю, что это чрезмерно пошло: позволять женщине раздирать в кровь твою спину. Что это за удовольствие вообще?! Но след от ее нежных, но предельно сильных пальчиков задержался на моей коже. Даже не помню, во время второго или третьего раза она так в меня вцепилась, кончая одновременно со мной.

Телефон зазвонил снова. Да как же меня достала эта женщина! Я предаюсь приятным воспоминаниям, мой член категорически положительно реагирует на то, что какие пируэты моя новая знакомая выделывала на нем, но мои в томные грезы врывается скандалистка, которая вчера, как мне помнится, бросила меня!

Я выдохнул, взял телефон и ответил на вызов.

– Кайл, друг! Черт возьми! Почему ты не берешь трубку? – Буквально прокричал мой друг. – Звоню удостовериться, что жгучая красотка тебя не убила, а ты молчишь!

– Джей, старина! Я рад тебя слышать! К телефону не подходил – Мелинда с утра бомбит меня своими звонками.

– Решила извиниться? Опять?

– Даже выяснять не хочу, если честно. Меня другое заботит.

– Золушка сбежала и туфельку прихватила с собой?!

– Джей, если я выясню, что в моей квартире установлена скрытая камера, я надеру тебе задницу!

– Да ладно, друг! Просто если бы она все еще была у тебя, мы бы вряд ли называли вслух женщину на М.

– И то правда. Да, несмотря на то безумие, которое мы творили ночью, она убежала.

Пока мы разговаривали с Джеем, я пытался найти хотя бы записку от моей ночной гости. Ни-че-го. В квартире не было ни намека на то, что в ней сегодня ночью куролесили два человека.

– Да она даже клочка бумаги не оставила. Хотя бы на салфетке написала: «Мне было классно», я бы не чувствовал себя так паршиво.

– Ну войти в положение девушки: вдруг она торопилась к больной бабушке в Квинс?

– Это смешно, но она говорила что-то про то, что только переехала в Нью-Йорк.

– Ну тем более! Представь себе – первая ночь в городе, а тут такой жеребец!

Мы заржали в унисон.

– Джей, ты придурок, но мне стало легче.

Друг немного отвлек меня от мрачных мыслей, мы обсудили мисс Кейт – подругу моего ночного приключения. Друг сказал, что провожал ее до дома и пригласил на ланч. Она оказалась педиатром и не морщилась от его рассказов о содержимом людей в его отделении – так мы плавно переключились на работу.

– Кстати, я сегодня знакомлюсь с моей практиканткой. Ее хвалили как категорически одаренного будущего нейрохирурга.

– Надеюсь, она не 40-летняя дама с обвисшей грудью.

– Джей, кретин! Мне же не спать с ней, а работать. Пусть ей будет хоть 60 – меня волнуют только ее знания, крепкие руки, зоркие глаза и четкость в действиях. Удивительно, кстати, Джоан сказала мне про практикантку, но ее личного дела я до сих пор не видел. Напишу в отдел кадров, запрошу профайл.

– Удачи тебе! – Джей секунду промолчал, а потом продолжил, сменив тон голоса на более серьезный. – Кай, мой тебе совет – реши уже вопрос с Мелиндой. Она ждет, что ты позовешь ее под венец. Чувак, если ты не собираешься это делать, рви сейчас, иначе эта женщина сживет тебя со свету, пытаясь отомстить!

– Я тебя услышал. – я сбросил вызов и сразу же мой телефон заиграл снова.

Я выдохнул и ответил на вызов.

– Какого хрена ты не берешь трубку все утро?! – буквально заорал мне в ухо динамик.

– И тебе отличного дня, дорогая.

Даже не буду описывать, что я услышал про себя в этом разговоре. Пока Мелинда пыталась доказать мне, какой я козел, я заварил кофе, сделал пару сэндвичей, спустился за утренней газетой.

– Ты все сказала, я надеюсь? – спросил я наконец, когда поток ругательств в мою сторону иссяк.

– Да как ты смеешь, Кай!

– Мэл, ты бросила меня одного в баре, психанув, я уже и не скажу из-за чего. Очередная истерика, очередной скандал. Я устал с тобой ругаться.

– На что ты намекаешь?

– Мэл, я уже не намекаю, я уже прямым текстом говорю – я устал от наших отношений.

– Ты бросаешь меня?

– Ну… знаешь, я не могу дать тебе того, что ты хочешь…

– Кай, ты бросаешь меня?

– Мэл… ты сама меня вчера бросила, не так ли?! Я подумал, что ты звонишь, чтобы предложить остаться друзьями.

– Кай! – она перешла на крик. – Пошел ты нахер! Я терпела твой безумный график, ночные дежурства, чтобы через год мы дошли до того, что ты говоришь: «останемся друзьями»?

– Я тебе ничего не обещал…

– Да, потому что ты мудак! Это очень удобно, ходить в рестораны, трахаться и потом отправлять меня на такси домой.

– Я тебе ничего не обещал…

– А мог бы! – внезапно произнесла Мэл тихо.

И тут я понял, что она сдалась.

– Мелинда, ты классная, но я сразу сказал тебе – я не хочу колец, детей и дом в пригороде. У меня есть пациенты, амбиции и желание открыть свою клинику. Подгузники и посиделки с друзьями в выходные – не мой формат.

– Знаешь Кай, – сказала обессиленно Мелинда, – я надеюсь, что ты вскоре встретишь ту, с которой тебе захочется всего этого, а она разобьет твои мечты о бескомпромиссное: «карьера важнее». Надеюсь, что тебе будет больно еще сильнее, чем мне сейчас.

Она положила трубку, а я еще долго пялился в потухший экран.

А что, если она права?! Что, если я хочу семью, но не с ней, не с Мелиндой. Мозг сразу подкинул образ девушки из бара, танцующей голой в муке на моей кухне. Приятное тепло разлилось где-то внизу живота, но я отогнал этот мираж и глотнул кофе.

Пока мы обменивались с Мелиндой любезностями, напиток остыл. Больше всего после утренних звонков я не люблю теплый кофе. Я вылил его в раковину, натянул спортивный костюм и пошел на пробежку – пару кругов вокруг Центрального парка приведут меня в чувство. Мне надо было придумать, как найти ночную незнакомку и выяснить, почему она сбежала.

Спустя час я вернулся в квартиру, быстро принял душ и заварил себе новую чашку кофе, а потому увидел уведомление в телефоне, что в почте новое письмо. Отдел кадров прислали характеристику на мою подопечную – Элизабет Уилли Коннорс.

Танцовщицу тоже звали Лиз, как мне услужливо подсказал мозг, который после приличной дозы кофеина начал работать чуть быстрее. Я сел за компьютер, загрузил файл с досье и начал его листать.

29 лет. Приехала из… мать моя… из Техаса. А там что, есть детская нейрохирургия? Первый раз слышу. Я просматривал страницы личного дела: училась и стажировалась с Нью-Йорке, потому работала в детском госпитале в Ориндже. Отличная характеристика от главного врача, благодарности пациентов.

С фотографии на меня смотрела брюнетка с короткими волосами, в очках в роговой оправе. Бледная, худая и похожая на мышь. Вероятно, не самая ее удачная фотография. Одно спасибо – ей не 40 лет, и даже не 60, выглядит она вполне себе безобидно и молодо. С такой проблем быть не должно!

Если наш босс делает на нее такие большие ставки – мое дело помочь и спокойно уехать в Сан-Франциско.

Пока я пил кофе и пролистывал последние новости, девушка на фото не выходила у меня из головы. Я где-то ее видел, но не мог никак вспомнить. Бросив беглый взгляд на часы, я понял, что пора собираться на работу, в гардеробной взял чистую форму и переоделся. Надо при случае сказать Максу спасибо – швейцар всегда помогал мне решать такие мелкие бытовые проблемы: в шкафу висели костюмы из химчистки.

Быстро побросав вещи в рюкзак, я вышел из квартиры. Пока ехал в лифте, вспомнил, какое безумство происходило здесь вчера и мой член сразу отреагировал на это воспоминание. Черт возьми! Девчонка не выходила у меня из головы – и все же почему она сбежала?!

В квартире нет признаков других женщин, то, как она стонала подо мной не позволяет усомниться в том, что ей понравилось.

Из размышлений меня вывел звук открывающихся дверей лифта. Видимо, видок у меня был весьма обескураженный – Макс, неизменно находившийся на своем посту, посмотрел на меня с беспокойством.

– Мистер Мэтьюс, как ваше утро?

Я почувствовал какую-то легкую усмешку в его голосе.

– Старый плут, ты и сам все знаешь, зачем спрашиваешь!

– Ваша Золушка потеряла туфельку. Я подумал, она вам будет нужна.

Макс протянул мне листок бумаги, на котором аккуратным почерком был написан адрес. Я вопросительно поднял бровь.

– Посадил ее утром в такси. Очень милая девушка.

– Ох, Макс… Я в смятении…

– Мистер Мэтьюс, в таких случаях я всегда говорю – послушайте то, что подсказывает вам сердце. Оно врать не будет!

В голове всплыл разговор с Джошем и мысли про семью. Я отогнал видение.

– Спасибо, Макс! Пока сердце мне подсказывает, что пора бежать на работу.

– Такси у дома, мистер Мэтьюс.

– Я отблагодарю тебя в субботу за кружечкой английского эля.

– Договорились!

Я поспешил к ожидавшей меня машине. Мы подружились с Максом, когда я переехал в этот дом. Он как-то по-отечески отнесся к молодому доктору, который целыми днями пропадал на работе: то приносил мне половинку горячей пиццы, когда я еле доплетался до кровати и падал без сил, то помогал относить вещи в химчистку. Мне нравилось болтать с ним, когда я просыпался после дежурства в свой выходной.

Заваривая две чашки крепкого кофе, сидел рядом с ним в холле и слушал истории про Старую Англию, откуда Макс приехал в США, чтобы помочь дочери получить образование.

Однажды у нас с Максом совпали выходные, я пригласил его в гости, по пожарной лестнице мы вылезли на крышу, пили эль, который Макс предусмотрительно взял с собой. Я делился с ним историями маленьких пациентов, которые проходили лечение в нашем отделении. Макс единственный знал, что я хочу переехать и очень расстраивался, но всячески поддерживал мое решение.

– Кай, ты талантливый доктор! И если ты чувствуешь, что готов покорить эту гору, дерзай!

Макс стал отцом, которого у меня никогда не было.

Я улыбнулся своему отражению в окне такси и занес в календарь дел заказ закусок к субботнему вечеру. Традициям изменять нельзя – я всегда приносил на крышу то, что Макс любил больше всего – fish-chips, которые напоминали ему о доме. Для нас их готовила англичанка, которая жила в двух кварталах, но моему другу я никогда поставщика не выдавал. Макс всегда удивлялся, где я умудряюсь доставать для него это лакомство.

Такси остановилось у больницы, я расплатился с водителем и поспешил ко входу. До встречи с Элизабет Коннорс оставалось чуть больше четверти часа. Я взял кофе в ординаторской, забрал оригинал личного дела на столе Кейсиди и направился в свой кабинет.

В кармане завибрировал телефон:

«Ты ничего не хочешь мне сказать?!» – Мел была предельно настойчива, а меня кольнула совесть. Все-таки надо купить ей цветы и поговорить с глазу на глаз, а не бросать ее по телефону или смс;

Я напечатал и отправил ей ответ:

«Мэл, я не могу сейчас говорить. У меня встреча с практиканткой через 10 минут».

Звонок. Я выдохнул и взял трубку.

– Кай, ты бессердечный…

– Мэл, я тебя умоляю, не по телефону. Мне надоело выслушивать от тебя оскорбления.

– А мне надоело, что ты плюешь на наши отношения и просто меня игнорируешь.

– Мэл, хватит, прошу.

– Нет, Кай, не хватит! Нихрена не хватит. Какая-то практикантка для тебя важнее, чем я?!

– Мэл, сбавь тон! Это моя р-а-б-о-т-а.

Это слово я процедил по буквам в динамик. Терпение мое было на исходе.

– Вот именно, работа, которая у тебя на первом месте!

– Да. Да!!! Моя работа на первом месте, мои пациенты на первом месте. Человек, которого я могу научить чему-то новому на первом месте. Не твои претензии, критики и истерики!

Она бросила трубку. Я посмотрел на часы, понял, что я даже не успею выйти на воздух и подышать, чтобы успокоиться. Я был в бешенстве.

В эту минуту дверь открылась, я постарался сделать максимально непринужденный вид, обернулся к вошедшим… и чертова папка с личным делом, которую я так и не положил на стол, чуть не выпала у меня из рук.

Это что, шутка?! Передо мной стояла девушка, с которой ночью мы трахались как в последний раз. Вот почему она показалась мне знакомой! Я не соотнес, что Лиз из клуба и Элизабет, которая смотрела на меня из-под толстых очков, может быть одним человеком.

Я еще не успел отойти от криков Мелинды, и тут меня накрыла вторая волна дикой ярости: да как она могла сейчас так спокойно стоять передо мной, делая вид, что нихрена не произошло! Что не она сбежала из моей постели, даже не разбудив!

– Доктор Мэтьюсь, мы с мисс Коннорс получали форму…

Эта секретарша Кейсиди, которая смотрела на меня так, будто я тотемное животное, а не врач, первая подала голос. В ее интонации чувствовался страх – она не понимала, что происходит, но то, как мы смотрели друг на друга с Элизабет, могло напугать любого – зло и дерзко.

– Мне плевать! – Я произнес эту фразу и понял, что я не могу сдержать свой гнев! Я не должен был это говорить, мне с ней почти год работать, но я хочу узнать ее поближе – не просто как профессионала – как девушку… Но остановиться было уже невозможно.

– Если мисс, – я посмотрел на фото на папке и изумился, как Лиз похорошела, – мисс Коннорс действительно хочет получить степень, ей придется правильнее расставлять приоритеты.

Кейсиди попыталась оправдаться за обеих, я ее прервал.

– А что, мисс Коннорс проглотила язык?

– По-моему, вчера вы на мой язык не жаловались!

Удар под дых. Мой член напрягся так, что больно было стоять. Дальнейшая перепалка не отложилась у меня в памяти, я думал о том, как лучше встать, чтобы скрыть свой стояк.

Я обошел стол и сел в кресло, чтобы хоть как-то переключиться. Предательская фантазия рисовала картину, как я нагибаю мою новую подопечную лицом в стол, срываю одежду и грубо вхожу в нее, ритмично двигаясь под звуки громких стонов.

Твою мать! Чувак, ты вляпался по полной.

Мне нужно было срочно умыться холодной водой, чтобы прогнать наваждение – я направился к выходу. Последнее, что меня добило – это ее белье, которое торчало из-под формы. Я в красках представил, как срывал с нее ночью другие кружевные трусики, массируя пальцами ее набухший клитор.

Так, ладно, нравоучительные беседы мы могли продолжить в другой раз. Пытаясь хоть как-то скрыть свое состояние, единственное вразумительное, что я смог сказать:

– Будьте добры, поправьте вашу форму. Всей больнице не обязательно знать, что вы носите красное кружевное белье.

Я вышел из аудитории и понял: я пропал. Изгибы фигуры Лиз стояли у меня перед глазами, смелость, дерзость и харизма пьянили. Мне надо было привести мысли в порядок, поэтому я пошел к палату к той, кто всегда был рад мне – к Элли, девочке, которой, по наилучшим прогнозам, оставалось жить два месяца.

Глава 5. Лиззи

Сентябрь

Первые несколько недель на новой работе пролетели незаметно. Обходы, назначения, консультации, подготовка к операциям, рецепты – Джоан помогала мне адаптироваться к местным особенностям.

Удивительно приятно было ее наставничество.

– Лиз, тебе необходимо подписать эти документы.

– Обрати внимание, как заполняются истории болезней, и что передается в страховую.

– Не забудь пообедать.

Джоан рассказала, как работала вместе моим отцом, как он помогал ей проводить операцию на открытом сердце молодого человека в самом начале карьеры. А потом этот молодой человек пришел в больницу с огромным букетом и кольцом. Джоан только вышла из операционной, едва успев снять залитый кровью халат, а тут он, стоит на одном колене перед дверями и просит принять его предложение – сердце, которое она спасла.

– Уже больше 30 лет прошло, а я помню этот день как вчера. Он продолжает баловать меня свежими букетами по утрам.

Мне было приятно проводить с ней время, моя наставница рассказывала об устройстве больницы, сложных клинических случаях, получении финансирования – всем тем, чем были заняты ее менеджерские будни. Иногда я замечала, как она приходит в смотровую и подолгу наблюдает за операциями.

Джоан имела привычку раз в неделю принимать участие в обходе пациентов вместе с врачами, она болтала с ребятами, доставала из бездонных карманов халата безделушки и дарила их малышам.

Дети чувствовали фундаментальность Джоан, ее степенность и внимательность, и каждый раз замирали, когда она входила в палату. А новички после обхода обычно спрашивали, кто эта седовласая женщина? Одна девчушка лет 5, чей выбритый висок рассекал ярко-розовый шрам предположила вслух:

– Я думаю, что что это жена Санта Клауса.

Я улыбнулась и заметила, дети согласно закивали и согласились с ней.

Я наслаждалась работой. Безусловно, в Ориндже я совершенно отвыкла от специфики приема и консультаций малышей. Там была общая практика, которой мы учились на первых курсах. Опыта моей работы было достаточно, чтобы вести прием и взрослых, и детей, но, все же, нейрохирургия была совершенно иным профилем.

Как-то вечером после особо трудного дня Джоан пригласила меня прогуляться по Центральному парку. Мы шли по освещенным дорожкам и обсуждали, как я устроилась в городе.

– Знаешь, я заметила сегодня, что ты пытаешься скрыть красноту глаз. Что случилось?

– Я следила за сегодняшней операцией… – слова застряли у меня в горле и Джоан понимающе кивнула.

Кайл (то есть Доктор Мэтьюс) пытался спасти 8-месячного малыша – он поступил несколько дней назад с опухолью, которая разрослась настолько, что малыш почти ослеп. Три часа команда лучших специалистов боролась за его жизнь. Три часа мы следили за каждым движением хирургов, анестезиологов, медсестер. Кайл был великолепен: несмотря на то, что он даже не смотрел на меня после нашего «знакомства», я не могла не признать – он виртуоз. Но порой даже самые крутые люди бессильны. В этот раз болезнь победила.

– Я поняла, что самое страшное чувство для меня – это тишина приборов. Пока был слышен писк кардиомонитора, оставалась надежда. А потом…

Я вспомнила этот звериный рев Кайла – он сорвал с себя хирургическую шапочку, бросил ее на пол и вышел из операционной, бросив ассистенту: «закончи».

– Да, Лиз. Порой болезнь оказывается сильнее. Это надо научиться принимать.

Джоан смотрела перед собой и, сделав глубокий вздох, сказала:

– Самое страшное для родителей, потерять своего ребенка. Я пыталась пережить это и знаешь, твой папа, с которым мы тогда работали в одном отделении, очень мне помог. В один из дней, когда я просто не могла встать с постели, он привел меня в эту больницу, попросил разрешение у заведующего отделением провести пару часов с пациентами. Мы сидели в общем зале, читали книги. Ребята слушали нас, задавали вопросы, смеялись. Кто-то уже пережил операцию, кто-то только ждал, когда попадет на стол к хирургу. Они жили одним днем, и были рады каждой капельке тепла и внимания, которые им могли подарить взрослые. Тогда я поняла, что мой долг – помогать таким детям.

Джоан замолчала ненадолго, а потом продолжила:

– В тот день провела с детьми почти 10 часов, вернулась домой и бесконечно долго рыдала на плече супруга. Говорила о той боли, которая разрывала меня изнутри, несправедливости, безысходности, а успокоившись, спросила у него – позволит ли он сменить мне специализацию и пойти работать в нейрохирургию.

Он тогда сказал мне: «Бог привел тебя к этому решению сложными путями. Ты должна следовать зову сердца!».

На следующий день я написала заявление о переводе. За эти годы я видела много трагедий, но побед, спасений и счастливых исходов было значительно больше.

Я внимательно слушала ее.

– Приди домой, набери ванну, расслабься, поплачь и смой с себя этот день. В жизни много несправедливости, но ты одна из тех, кто может и должен с ней бороться.

Мы еще немного прогулялись пешком, обсуждая планы. Джоан предложила выйти из парка и, пройдя несколько кварталов, мы остановились у цветочного магазина.

– Подожди минутку.

Джоан вошла в лавку и спустя пару минут вернулась с несуразным фикусом в ярком горшке.

– Я не поздравила тебя с новосельем. Пусть это будет мой подарок и напоминание тебе об этом дне.

Я поблагодарила босса, после чего мы разошлись – я поспешила домой, чтобы найти место моему новому сожителю.

Стоит ли говорить, что лютым кошмаром для меня было предстоящее первое занятие с моим куратором?

За месяц работы я встречалась с Кайлом только в коридоре и комнате отдыха. Он всячески игнорировал меня и делал вид, что я – пустое место.

При этом я следила за его работой. Была почти на всех операциях, читала документацию. Может как человек он был отвратителен, но как профессионал – ему не было равных. Точное удаление опухолей, красивые и ровные швы. Во время обхода я как-то разговорилась с одной его пациенткой, девочкой 12 лет. Она показалась мне не по годам взрослой.

– Доктор Мэтьюс замечательный! – сказала мне она, когда мы с медсестрой обрабатывали шов после операции. – Я вырасту и буду благодарить его за то, как идеально он выполнил шов. Модная укладка и его совершенно не будет видно!

Мы с медсестрой подтвердили ее слова, стараясь максимально безболезненно удалить швы.

Да, доктор Мэтьюс отличался ювелирной работой. Когда я смотрела за тем, как он виртуозно работает скальпелем, моя память подкидывала картины его нежных и напористых рук на моей коже. Мне стоило огромных усилий отгонять от себя эти мысли, но возбуждение растекалось по венам, когда я видела Кайла в деле.

День Х настал, в указанное в плане консультаций время я стояла у его кабинета. Три удара в дверь, короткое «войдите». Я выдохнула, нажала на ручку и сделала шаг, как мне показалось – в бездну.

– Добрый день мисс Коннорс. Вы вовремя.

Фраза прозвучала как упрек. Я сделала вдох: «спокойно, Лиззи!».

– Добрый день доктор Мэтьюс.

– Присаживайтесь.

Он указал рукой на стул.

– Я ознакомился с вашими документами, внимательно прочитал рекомендации от коллегии нейрохирургов. Вам необходимо провести операцию по удалению злокачественной опухоли у ребенка до 5 лет.

Я кивнула.

– Два месяца назад к нам обратилась мать пациентки.

Он положил передо мной тонкую папку с документами, я быстро пробежала глазами и кивнула.

– Вера, 4 года. Афроамериканка мать, отец неизвестен. Живут в муниципальном доме в Квинсе. Мы начинаем процесс согласования медицинского вмешательства – больница в рамках благотворительности может взять Веру на операцию. У матери, конечно, нет ни денег, ни страховки. Процесс может занять несколько месяцев – для девочки пока нет угрозы. Ваша задача познакомиться с ними, собрать полный анамнез. Если получится, выяснить, кто отец.

Я снова кивнула. Он поднял глаза на меня.

– Элизабет, вам все ясно?

– Да, доктор.

– Пожалуйста, когда я задаю вопросы, отвечайте на них вслух.

– Хорошо, доктор.

– На следующей неделе вы ассистируете мне на операции.

Он положил передо мной новую папку – более толстую. Я открыла ее: с фотографии на меня смотрел очаровательный малыш. 6 лет, нейробластома, один из самых частых диагнозов, с которыми сталкиваются детские нейрохирурги.

– Есть вопросы?

– Да, хотелось узнать…

– Да, доктор, простите, что хочу отвлечь вас своим глупым вопросом.

Я опешила от его тона.

– Доктор Мэтьюс, по-моему, мы тут собрались не для того, чтобы обсуждать мои когнитивные способности?!

– Нет, а для чего же? Хотите, обсудим более выдающиеся ваши… эм… области…

– Да как вы смеете? – я почувствовала, как заливаюсь краской.

– Что же я такого сказал?

– Док, чего вы добиваетесь? Моих извинений? Вас так задело, что утром, проснувшись, вы не обнаружили меня в своей постели? А что, правила игры не такие – вы отлично проводите время, а я отправляюсь домой?

Он ухмыльнулся.

– Да, это было не вежливо.

– А вежливо было затаскивать меня к себе в кровать, будучи помолвленным?!

– Во-первых, вы добровольно согласились пойти со мной! – Кайл вальяжно откинулся на спинку кресла, – во-вторых, я не помолвлен. В тот вечер, когда мы напились, я расстался со своей якобы невестой. В-третьих, мне действительно не хочется с вами работать, но не потому, что мы провели вместе ночь. Хотя я до сих пор мысленно срываю с вас этот халат и нагибаю над моим столом и, заведя руки за спину, жестко трахаю до того, как вы начнете громко выкрикивать мое имя в экстазе оргазма. Меня это отвлекает, черт возьми. Но мне не хочется с вами работать не из-за того, что я не могу сосредоточиться, а из-за того, что вы взбалмошны, легкомысленны и я совершенно не уверен, что вы достойны занять место в этом отделении.

– Я что?! – вот тут у меня просто слов не нашлось от возмущения.

– Лиз, не прикидывайтесь. Перед первой рабочей сменой вы напиваетесь да так, что набрасываетесь на мужика в лифте, грозя сорвать с него боксеры и сделать минет, стоя на коленях на грязном полу. Ваш первый день в больнице начался с похмелья, вы опоздали, у вас тряслись руки, и вы умудрились нахамить своему куратору да так, чтобы третий лишний понял ваш недвусмысленный намек про мой язык.

Мне нечего было на это ответить – он был прав, и я, осознавая это, злилась еще сильнее. Какого черта он отчитывает меня как девчонку:

– А вы что же?! Точно также как и я были в больнице в тот день, с похмелья.

– Я сюда приехал только ради встречи с вами.

Шах и мат. На это мне было нечего ответить.

– Честно, утром у меня были мысли, что я должен отыскать ту девушку с танцпола. Она, такая гибкая и грациозная, запала мне в душу. Но когда я увидел вас здесь, опоздавшую, в мятой форме с синяками под глазами, я понял, что не готов доверить ни одного своего пациента такой как вы. Джоан попросила остыть.

– Вы нажаловались ей?

– Я попросил снять меня с кураторства.

– Даже не дав мне шанс?!

– Я не хочу это обсуждать. Мы встретимся через 2 недели на обсуждении вашего задания. Через неделю – совместный осмотр этого пациента перед операцией. «Здесь, – он протянул мне большой учебник, – ответы на все ваши теоретические вопросы перед экзаменом». Я готов буду обсудить их, если у вас возникнут вопросы. Но искренне верю, что НЕ возникнут.

Он сделал ударение на «НЕ», я поняла, что на пути к заветной мечте проводника рядом со мной не будет.

– Спасибо за честность. Не буду обещать, что я вас не подведу. Нам придется терпеть друг друга, и единственное, что мы можем сделать, провести отведенное время максимально эффективно.

– Лиз, не обольщайтесь! Я не верю в чудесное исправление. Мне плевать, почему вы уехали из Нью-Йорка, мне еще больше плевать, почему вы вернулись, но я постараюсь сделать все, чтобы вы не получили степень – мне заранее жаль ваших будущих пациентов.

Я молча собрала все бумаги, направилась к выходу, бросив на прощанье: «До свидания». Ответа я не услышала.

Только отойдя от кабинета мне показалось, что керамическая чашка разлетелась вдребезги об стену. Что же, мать его, я сделала такого, чтобы Кайл Мэтьюс так меня возненавидел?

После консультации с Кайлом я позвонила матери маленькой Веры и договорилась, что приеду навестить ее через день, когда у меня будет полноценный выходной.

Чтобы как-то унять дрожь после этого ужасного разговора, я пошла на обход. Почти все маленькие пациенты находились в больнице максимум пару недель и после лечения отправлялись домой: наши врачи еще несколько месяцев отслеживали их состояние, но чаще всего ребята в больницу не возвращались.

Но в правом крыле на шестом этаже больницы было отделение, где находились те, кто никак не мог порадовать близких выздоровлением.

Я вошла в тихий коридор и заглянула в первую палату. В ней находились две девочки. Одна спала, вторая читала книгу. Она была очень худой, брови еще не выросли после химиотерапии, голову закрывал яркий платок.

– Привет. Как твое самочувствие, Элли?

– Хорошо! Спасибо, доктор.

Я взяла планшет с ее показателями. Год назад девочке удалили опухоль, но она дала значительные метастазы. Несколько курсов химиотерапии результатов не принесли. Сейчас все ждали, даст ли родной отец разрешение на пересадку костного мозга – только при пересадке был минимальный шанс, что малышку удастся спасти. Элли находилась в больнице уже несколько месяцев, и мы с другими врачами старались иногда заглядывать к ней, чтобы поболтать, пока ее папаша не проявлял никакого желания хоть как-то поучаствовать в судьбе дочери.

– Сегодня на улице пасмурно, вероятно будет дождь.

– Ох, как бы я хотела прогуляться по парку с Шарлем.

– Шарль – это твоя собака?

– Да, бигль. Мама подарила мне его два года назад на день рождения. Я очень скучаю по нему.

– Малышка, ты скоро вернешься домой!

– Лиз, скажите честно, я когда-нибудь выйду отсюда?

Ком встал в горле. После такого вопроса любые проблемы с чертовым Кайлом ушли на второй план. Я не знала, что ответить, когда голубые как небо глаза, смотрят на тебя и ждут правды. Или же надежды…

– Элли, твоему папе нужно чуть больше времени, чтобы принять решение, но я уверена, что все будет сделано лучшим образом!

На самом деле мать Элли считала, что отец вряд ли согласится на операцию. А наш клинический прогноз – 20 % успеха излечения даже после операции. Так себе шанс, но все же лучше, чем ничего.

– Я искренне верю, что все получится. Слышала разговор Доктора Джоан и доктора Кайла, они говорили, что малышка Элли в следующем году обязательно пойдет в школу.

– Ох, как я жду этого! Я уже выучила все буквы и начала читать по слогам.

Мы листали книгу со сказками, Элли читала свои любимые отрывки. Спустя полчаса она сказала, что устала и уснула, едва коснувшись подушки.

Я аккуратно поправила одеяло и, собираясь выходить из палаты, чуть не закричала от испуга. В дверном проеме стоял Кайл.

– Что вы здесь делаете? – шепотом спросила я у куратора.

– Могу задать вам тот же вопрос.

– Я навещала девочку.

– Лиз, займитесь, наконец, своими пациентами! Элли – не ваша пациентка! И от того, что вы будете читать ей сказки, она быстрее на поправку не пойдет.

– Да, не пойдет! – сказала я с вызовом – Но она просто маленькая девочка, которая уже много месяцев находится здесь совершенно одна. Я прихожу к ней поболтать, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Если слово «эмпатия» вам чуждо, в этом нет моей вины.

Я прошла мимо, задев его плечом. От внутреннего спокойствия не осталось и следа. Я обошла пациентов, выписала необходимые назначения и направилась домой. Мне категорически необходимо было прогуляться и подумать, что делать с Кайлом Мэтьюсом дальше.

* * *

Сегодня у меня была назначена встреча с Верой и ее мамой.

Я выехала заранее, чтобы добраться вовремя. Даже когда я училась в университете посещать Квинс мне было без надобности: район, где жили малообеспеченные семьи – не место для прогулок молодой особы. Я ехала на метро больше часа, а потом пересела в городской автобус. Мне не хотелось подъезжать к дому на такси – думаю, это вызвало бы много вопросов.

Автобус прибыл в пункт назначения спустя четверть часа: квартал был плотно застроен девятиэтажными домами. Вокруг все было изрисовано граффити, на баскетбольной площадке подростки кидали мяч. Я сверилась с адресом, подошла к большому дому. Окна в квартирах были грязные, на первом этаже – разбитые, затянутые пленкой.

Я подошла к дверному звонку – судя по табличке в доме было больше 150 квартир. Я позвонила в кнопку звонка.

– Кто? – женский голос буквально крикнул в домофон.

– Доктор Коннорс, к Вере.

Дверь пискнула и открылась, я вошла в подъезд и поднялась на третий этаж.

Одна из дальних дверей в коридоре приоткрылась.

– Доктор, простите! Я забыла, что вы должный прийти.

Меня встретила низкая полная женщина, рядом с которой стояли, обнимая ее за ноги, два мальчика, как мне показалось, погодки.

– Проходите, пожалуйста! Простите, что я так рявкнула – сегодня подростки баловались с кнопками. Вера только уснет и звонок в дверь ее будит.

– Не страшно! – Я вошла в маленькую квартиру, которая была завалена детскими вещами и игрушками, изрядно поношенными, но чистыми.

Не успела прибраться. – она указала мне рукой на свободный стул. – Вере всю ночь было плохо, я провела все время с ней. А потом дети проснулись и до уборки не дошла.

– Миссис… Эээ…

– Зовите меня Тайра. Куда уж мне до миссис.

Она неопределенно махнула рукой в сторону бардака, и я невольно улыбнулась.

– Тайра, меня зовут Элизабет. Я буду врачом, который прооперирует вашу дочь в Медцентре Коэнов.

Она кивнула.

– Вы очень молодая. Мне доктор Джоан говорила, что дочь будет оперировать стажер.

– Я не стажер. Я работала с детьми и проводила операции. Я кандидат на получение ученой степени и…

– А какая разница. Вы же планируете учиться на моей дочери.

Я почувствовала, как в Тайре закипает злость.

– Вы все неправильно поняли, Тайра. – я набрала полную грудь воздуха и постаралась сохранить хотя бы внешнее спокойствие, – Учиться я не буду. Я буду сдавать экзамен после десятков проведенных операций. Из-за вашей ситуации со страховкой мы только так можем помочь маленькой Вере. У вас же нет страховки?

Она отрицательно мотнула головой.

– Больница готова провести операцию без страховки за средства благотворителей, но для этого вам надо подписать бумаги, что вы согласны на экзаменационную операцию.

– А у меня есть выбор? – спросила Тайра с вызовом.

– Ну, если вы хотите больше мне доверять, я могу пригласить вас в качестве зрителя на одну из открытых операций перед госпитализацией Веры. Чтобы вы убедились в моей квалификации.

Я заметила, что ее злость буквально за секунду сменилась ужасной усталостью.

– Тайра, я понимаю ваши страхи и сомнения. Поверьте, я сделаю все, чтобы Вере стало лучше! Мы избавим ее от опухоли, и она скорее пойдет на поправку.

Вдруг Тайра начала плакать.

– Элизабет, помогите ей! Пожалуйста! Когда Вера заболела, муж ушел, сказав, что не хочет больше жить в семье с бракованным ребенком. А у меня их пятеро. Старший работает на мойке, чтобы мы как-то сводили концы с концами.

– Тайра, я обещаю, я помогу вам! Мне бы хотелось познакомиться с Верой, если вы не против.

Она кивнула и отвела меня в комнату к девочке. Вера лежала на кровати, которая вот-вот станет ей маленькой и листала книгу. Тут же стояла еще одна кровать, в которой лежал розовощекий карапуз и что-то лепетал по-своему.

– Привет, малышка! – сказала я, обращаясь к Вере.

– Здравствуйте. – ответила Вера очень тихо: я едва смогла ее расслышать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня голова болит и слегка тошнит.

– Ты не будешь против, если я немного тебя послушаю?

Она кивнула.

Пока я осматривала ее, девочка показала мне любимую куклу и рассказала, что мечтает о розовом пони.

– Ну кто же в твоем возрасте не мечтал. Я тоже хотела, но голубого, чтобы у него было красное седло.

Я заговорчески подмигнула ей, а она захихикала.

– Часто у тебя болит голова, малышка?

– Последнее время чаще. Но я стараюсь не думать о боли – так мама учит.

– Мама говорит правильно, но мне бы хотелось, чтобы теперь каждый раз, когда будешь чувствовать себя плохо, ты говорила маме, а она будет вести дневник наблюдений. Хорошо?!

Девочка кивнула. Мы еще немного поболтали с Верой, я попрощалась с ней и обещала заходить в гости.

Перед уходом я выписала Тайре рецепт обезболивающих для девочки.

– У нас еще есть немного времени. После этого визита я оформлю документы, сделаю запрос, чтобы поставить операцию на начало весны. Раньше нам вряд ли даст разрешение страховая.

– Спасибо Элизабет! – она протянула ко мне руки и пожала. – Еще раз простите, что так все вышло. Я уже не знаю, что делать.

– Тайра, вам нужно заботиться о дочери. Когда мы согласуем сроки, предстоит длительная подготовка к операции. Наберитесь сил. Я постараюсь вам помочь.

Попрощавшись, я вышла на улицу. Проходящий мимо подросток что-то сказал мне вслед, а я думала о Вере – ее образ никак не выходил у меня из головы. Болезнь истощила ее, но в малышке было столько жажды жизни, что я решила поскорее вернуться в больницу и начать оформление документов.

Прошла неделя после нашей беседы с Кайлом. Мы встретились на консилиуме за два дня до новой операции: Майкл, 6 лет. Никаких отклонений от плана – команда хирургов знала четко, что и когда им делать.

Кайл дал инструкции. Со мной общался предельно четко и сухо, но это было на руку. Еще не хватало поцапаться с ним перед первой профессиональной проверкой.

На следующее утро вся команда медсестер и анестезиологов ждала появления доктора Мэтьюса в белоснежной стерильной операционной, где пахло чистотой и антисептиками. Майкл, высокий и очень худой мальчик уже лежал на операционном столе, и мы с ним обсуждали преимущества Человека-паука перед Капитаном Америкой.

Мы познакомились с мальчиком за несколько дней до операции: я зашла к нему в палату, а он листал комиксы, которых у него с собой была целая стопка.

– Ну ладно, Лиззи, ну у него же из руки паутина долетает куда хочет!

– А у Капитана супер-щит. И сила. И вообще, Человек-паук просто мальчик по сравнению с ним.

– Хорошо, а что ты скажешь про Железного человека?

Я не успела ответить: дверь распахнулась, в операционную вошел Кайл.

– Ты готов, друг?

Он обратился к Майклу.

– Да, доктор Мэтьюс! Но прежде, чем я усну, скажите, кто круче: Человек-Паук или Капитан Америка.

– Я думаю, что круче всех Черная вдова! – ответил Кайл, пока анестезиологи колдовали над рукой ребенка.

– Но это нечестно… – только и успел сказать Майкл, погрузившись в сон.

– Привет бригада, по местам! – скомандовал Кайл, и мы стали вокруг стола, как обсуждали вчера на брифинге.

– Можно? – обратился он к анестезиологу.

Тот кивнул.

– Скальпель!

Я передала ему инструмент и началась кропотливая работа. Я давала доктору инструменты, помогала извлекать опухоль. Спустя 2 часа мы приблизились к концу.

– Доктор Коннорс, как вы считаете, мы закончили?

Я подняла глаза на Кайла. В вопросе был явный подвох. Я внимательно осмотрела пациента. Секунды медленно текли, в стерильной операционной повисла звенящая тишина, вся бригада уставились на нас. Я поняла, что от моего ответа зависит, буквально, будущее в этой больнице.

Я внимательно осмотрела место опухоли, сверилась со снимком. Кайл пристально следил за моими действиями и молчал. Внезапно я увидела кое-что на снимке и поняла, в чем подвох!

– Нет! – я отвела скальпелем кусок ткани и показала на остаток опухоли, которую доктор Мэтьюс не удалил.

Медсестры ахнули – видимо, тут не принято было указывать врачу на его оплошности. Они же не понимали, что у нас тут не просто пациент, а профессиональное поле боя. Кайл посмотрел на меня с интересом, впервые за все время нашего знакомства.

– Еще что-то?

– Есть риск, что опухоль проросла в эту ткань, но без разреза понять сложно. Есть риск повреждений.

– Рискуем и режем или оставим как есть?

Я вдохнула и выдохнула.

– Ну же, доктор Коннорс. Примите решение – режем или оставляем?

Он повысил тон.

– Доктор, режем или оставляем.

Я еще раз посмотрела на снимок, взяла из его руки скальпель и сделала маленький надрез. Под здоровой тканью показалась еще одна опухоль размером с горошину.

– Вам надо научиться принимать решения! – едко бросил мой визави.

Я даже не смогла ответить: во рту пересохло, но я ликовала от того, что не облажалась. Мы еще час провели за хирургическим столом, проверяя наличие метастаз: контрольные снимки делались несколько дней назад, но на них картина была уже искаженной. Завершив операцию, Кайл отошел от хирургического стола, а я наложила Майклу аккуратные швы и медсестры отвезли мальчика в реанимацию.

Я вышла из операционной, чувствуя ужасную усталость.

– Вам надо научиться принимать решения, доктор Коннорс! – повторил Кайл, вероятно, чтобы я запомнила эту мысль получше. – Еще раз что-то подобное повторится в операционной, я откажусь от работы с вами и напишу такую рекомендацию, что ни одна уважающая себя больница не примет вас на работу!

Я даже не смогла ничего ответить: я увидела лишь удаляющуюся спину моего куратора. Я дошла до раздевалки, где медсестры восхищенно отзывались о моей смелости и говорили какие-то ободряющие слова.

Я приняла душ, переоделась, с трудом отработала смену, заполнила все истории, чтобы передать информацию о пациентах врачам, которые придут мне на смену.

Расплакаться я позволила себе только в такси. Водитель протянул мне коробку с салфетками, а я смотрела на проносящиеся мимо огни вечернего города и думала о том, что завтра я приеду в больницу и попрошу Джоан сменить мне наставника.

Впереди была долгая ночь, но отдохнуть мне так и не удалось.

Глава 6. Кайл

Сентябрь

Все пошло наперекосяк с той минуты, как Элизабет появилась в моей жизни.

Начнем с того, что я разбил свою любимую кружку. Она вышла из моего кабинета, а я, резко развернувшись, просто смахнул ее на пол. Грохот был дикий и, упав, она разлетелась на сотни осколков.

Лиз, эта маленькая и наглая фурия, позволяла себе дерзить! Пока я собирал осколки, я думал о том, как сильно меня возбуждала ее манера общаться со мной. Я мечтал заставить ее молчать, хотел подойти и впиться в ее сладкие пухлые губы.

Вместо этого я вел себя как последний козел – срывал злость и делал все для того, чтобы раз за разом наше отношения становились все хуже.

Я понял, что надо переключиться и перестать думать об этой девушке сейчас, когда ее присутствие сносило мне крышу, поэтому, в первую очередь я решил разобраться с Мелиндой.

Мы встретились, провели вечер в ресторане, поговорили. Она даже не устроила обвинительную истерику, когда я ей сказал, что не готов дать ей что-то большее, чем есть сейчас. Хотя я правда думал, что она выплеснет мне бокал с водой в лицо.

Мелинда очень стоически перенесла мое заявление. После двух бутылок вина мы поехали ко мне. Мэл сказала, что это будет просто прощальный секс, но что-то пошло нет так! Я не могу сказать, что произошло, но я был уверен, что все дело в моей подопечной, которая совершенно не выходила у меня из головы.

– Кай, расслабься.

Мелинда сидела на мне голая. Я держал ее за грудь и… нихрена не чувствовал. Мой член был спокоен как удав, уж простите за это сравнение.

– Кай, хочешь я возьму его в рот?

В этот момент мысли мои приняли совершенно дурной оборот. Я про себя произнес целый монолог! «Женщина, ты шутишь? Зачем ты это спрашиваешь. Хочешь сделать приятное, так не болтай, а делай». Естественно, вслух я сказал короткое «конечно» и сразу подумал о губах Лиз и о том, что она ими вытворяла. Это привело меня в сильнейшее возбуждение и хоть как-то исправило ситуацию – Мелинда приняла стояк на свой счет.

Она начала двигаться вверх-вниз по моему члену, постанывала, а я смотрел на Мэл и думал о том, что отдал бы многое за то, чтобы на ее месте оказалась совершенно другая девушка.

– Остановись, дорогая. Иначе я сейчас кончу! – я положил руки на бедра Мелинды, сбавляя темп.

Я достал презерватив, натянул и, поставив Мэл на четвереньки, вошел сзади. Смотреть на ее лицо, откровенно говоря, мне не хотелось, в фантазиях я вернулся к совершенно другой ночи и… понял, какой я урод. Я начал двигаться быстрее, стоны Мэл усиливались, одно движение бедрами, и я кончил. Мелинда задрожала в моих руках и, когда я разжал руки, бессильно упала на кровать, тяжело дыша.

Я молча встал и пошел в кухню.

– К-мон, Кай, что не так.

– Всё не так, Мэл.

– Что всё, объясни, я не понимаю.

– Ну, для начала, когда ты уехала из бара, я познакомился с девушкой. Мы провели отличную ночь вместе и сейчас мой член встал от мыслей о ней, не о те…

Я не успел договорить, как Мэл бросилась ко мне и влепила пощечину, которая оглушила и обожгла щеку.

– Какой же ты мудак! – бросила мне Мэл и начала искать вещи, натягивая их на себя: трусы, платье, пиджак. Она собрала разбросанные по квартире туфли, подняла сумочку и направилась к двери.

Я смотрел на ее хаотичные движения, приложив к щеке пакетик со льдом.

– Воу, женщина, полегче. Во-первых, ты меня бросила…

– И ты полез в первые свободные трусы! – буквально выкрикнула Мэл, вытирая слезы.

– А, во-вторых, ты задолбала меня своими истериками!

Она резко обернулась, уничтожая меня взглядом.

– Да как ты смеешь…

– В-третьих, я тебе ничего не обещал! – Мэл уже взялась за ручку двери, но остановилась. – Ты придумала для себя образ нашей идеальной семьи. Вернись на землю. Мы встречаемся, спим вместе, но надеть кольцо тебе на палец я не обещал… И ты приняла правила игры!

– Кай, ты дурак или просто прикидываешься? – спросила она тихо. В голосе Мэл звучала какая-то дикая усталость. – Если ты никогда об этом не думал – ни одна девушка не будет спать с мужчиной просто так. Мы всегда чего-то ждем… Чего-то большего. Я начала ждать после свадьбы твоей сестры – ты же не просто познакомил меня с семьей.

– Мне была нужна компания на вечер. Я не догадывался, что ты так это воспримешь.

– Кай, я тебя люблю. Ты крутой врач, классный друг и ты прекрасен в постели. Но я правда так больше не могу. – Плечи Мэл опустились, – ты раз за разом умудряешься меня унижать. Я так пыталась добиться твоего расположения, что превратилась в злобную фурию. Думаю, что самым уместным будет сказать: «прощай». Особенно после того, что ты провел прекрасную ночь не со мной. Один только вопрос – где же эта таинственная незнакомка, которую ты не можешь выкинуть из головы?!

Она нажала на дверную ручку и вышла, а я стоял и смотрел на закрытую дверь.

Я вернулся в кухню и взял новую порцию льда из морозилки. Сев у окна я задумался над тем, что она сказала. Ох уж эти драматические диалоги перед уходом, которые должны заставить мужчину чувствовать себя паршиво. В этот раз ее слова попали в цель. Так погано мне не было достаточно давно.

На следующий день после этого разговора в мою смену поступил 8-месячный малыш, которому моя бригада должна была провести срочную операцию. Я пытался перевести мальчика другой бригаде: мне предстояло через пару дней оперировать сложного пациента вместе с Лиз. Но у парнишки показатели ухудшались с каждой минутой и ждать не было никакой возможности.

Три часа со скальпелем, мы сделали все, что могли, но прогнозы были неутешительные. Малыша привезли к нам слишком поздно, чтобы рассчитывать на успех. Я делал все, что мог. Мои ассистенты делали даже больше того, что было в их силах, но даже мы не в силах были его спасти. Тишина кардиомонитора была самым тяжелым признаком нашего поражения. Я назвал время и вылетел из операционной.

Джоан стояла у большого окна, через которое следила за ходом операции.

– Как ты считаешь, каковы были его шансы?

– Процентов 20, не больше.

– Ты сделал все, что мог?

– Джоан, я всегда делаю все, что могу и даже немного больше! – Ответил я, едва сдерживая ярость.

– Мне было важно это услышать.

После того как я переоделся, провел брифинг для моей команды – им важно было услышать, что делали все, что было в наших силах. После мне предстояла долгая беседа с родителями малыша: я рассказал им о диагнозе, осложнениях, ходе нашей операции и постарался ответить на главный вопрос: «почему все закончилось так?».

После разговора я стоял на крыше больницы и что есть мочи орал, глядя в небо Нью-Йорка. Мой крик заглушал шум города, и это было правильно. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то видел такое проявление чувств. Я рыдал, кричал, пинал воздух, пока не обессилел окончательно.

– Я сделал все, что мог! – сказал, будто обращаясь к невидимому собеседнику.

Я был ужасно зол и расстроен. Не могу сказать, что такое случилось со мной впервые. Но в тот день я отчетливо понял, что значит упущенное время. Обратись родители в больницу чуть раньше, я бы смог его спасти.

– У тебя непроходящий комплекс Бога.

Джоан стояла у двери, которая вела на крышу. Она подошла ко мне и протянула бумажный стаканчик с кофе.

– Нет, тут комплексы только у этого парня, который позволяет случаться таким несправедливостям! – я сделал большой глоток и кофе обжог мне горло.

– Знаешь, Кай, я порой думаю о том, что такие катастрофы – это лишнее напоминание нам, взрослым, о чем-то важном, что мы забываем в постоянной суете.

Она внимательно посмотрела на меня и устремила взгляд куда-то за горизонт.

– Ты будешь готов проводить операцию через 2 дня? – спросила Джоан после долгого молчания.

Я кивнул.

– Уверен?

Я снова кивнул и сделал глоток.

– Я могу попросить другого хирурга, Кай.

– Джоан, я тебе сказал, что я уверен. Тем более у меня первая операция с Элизабет.

– Как она тебе? – внезапно спросила босс.

Этот вопрос застал меня врасплох.

– В каком смысле?

– Как врач – какие видишь перспективы?

– Ну, она талантлива, усидчива и кропотлива.

– Но? – я почувствовал, как внимательно Джоан смотрит на меня.

В этот момент я представил Элизабет у себя в объятьях и говорить стало труднее.

– Кай, что происходит в твоей голове?!

– Ничего!

– Кай. Не ври! Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Только не говори, что ты запал на свою подопечную. Ты же просил меня снять тебя с кураторства не из-за этого?!

– Ты слишком плохого обо мне мнения! – я постарался отшутиться.

– Я слишком хорошо знаю это выражение лица! – Джоан не хотела менять тему.

– Босс, все хорошо. Элизабет – молодец! Меня раздражает ее дерзость, но я думаю, что она станет отличным хирургом!

Босс кивнула.

– Ладно, я поняла тебя. Вот возьми. – Она протянула мне конверт, который все время держала в руках. – Тут направление на медицинскую реабилитацию. Три дня на следующей неделе. Тебе нужно прийти в себя после случившегося.

Я молча взял конверт. Спорить не было сил.

– Хорошего вечера, Джоан.

– И тебе Кай. И тебе.

Она оставила меня одного, я еще час просидел на крыше, потягивая уже остывший кофе и обдумывая самые разные вопросы. Впереди предстоял сложный рабочий день, к которому мне предстояло тщательно подготовиться.

Естественно, все, что могло сегодня пойти не так – пошло не так. Я проспал, вылил на себя стакан кофе и опаздывал к началу совещания перед операцией.

Кое-как добежав по больничной парковке до корпуса, я буквально ввалился в зал. Все были в сборе. Медсестры смотрели что-то в телефоне и хихикали, анестезиолог общался с Джоан, Лиз писала в блокноте. Все подняли на меня глаза, Джоан неодобрительно покачала головой.

– Простите! Пробки.

Я занял место за трибуной.

– Итак, нам предстоит новая операция. Мой ассистент сегодня доктор Элизабет Коннорс.

Полчаса мы обсуждали ход операции, нюансы и осложнения, все задавали мне вопросы. Лиз молча писала.

– Доктор Коннорс, как расценивать ваше молчание?

Она подняла голову от листков.

– Эм… я не знаю, насколько будет корректно мое замечание, но я бы предложила немного поменять ход операции.

Все уставились на нее в шоке, я же – с любопытством, которое едва удавалось скрыть.

– Мы вас внимательно слушаем.

Она кратко изложила свою мысли… и, черт возьми, девчонка была права!

– Элизабет, а вы уверены, что готовы провести такие манипуляции в этот раз? Готовы принять решение?

Джоан смотрела то на нее, то на меня, явно ожидая моей реакции – ну нет, я не доставлю сегодня ей такого удовольствия.

– Да, доктор Спенсер, я уверена. Так будет менее травматично для мальчика. Потребуется меньше наркоза, и мы должны будем закончить операцию быстрее без потери качества.

– Спасибо! Я вас услышал. Коллеги, – я сверился еще раз со своими пометками по ее предложению, – в данном случае я согласен с мисс Коннорс. Она сегодня оперирующий хирург, я ассистирую. Встретимся через 30 минут в операционной.

– Когда вы это успели придумать? – я подошел к Лиз сзади, взял за локоть и подвел к углу конференц-зала, где никто не мог нас услышать.

– Я готовилась к операции, в отличие от вас! – дерзко ответила Лиз.

– В каком смысле?

– Доктор Мэтьюс, вы крутой специалист! Но когда показываешь фокус дважды, еще можно кого-то удивить. Когда фокус показываешь сотню раз, он перестает быть оригинальным.

Я тупо уставился на нее. Что же мисс выскочка имела ввиду. Она нервно теребила свой блокнот, но уверенности в глазах не убавилось. Я парировал:

– Доктор Коннорс, я напомню вам, что мы не в цирке. А мальчик – не обезьянка на поводке. Вот там сидит отец ребенка, – я показал на ряд кресел, которые мы видели сквозь дверь конференц-зала. – У него нет никого кроме сына. Жену он уже похоронил, если вы хотите начать жонглировать жизнью его ребенка, пожалуйста.

Лиз нервно сглотнула, но не отступилась.

– То, что я предложила гораздо эффективнее ваших стандартных методов, доктор Мэтьюс!

– Да, Элизабет, эффективнее. Но вы готовы отвечать за надежность операции перед папой, который сейчас ждет вердикт врачей?

Она опешила и уже открыла рот, чтобы ответить, но я не стал дожидаться очередной колкости. Мне надо было настроиться на операцию, а не пытаться доказать, кто тут главный. Ей не нравятся мои устаревшие методы, так пусть покажет мастер-класс, я не против.

30 минут спустя мы встретились в белоснежной операционной. Огромные лампы освещали Майкла, который выглядел на огромном столе совсем беззащитным. Пищали приборы, Анестезиолог кивнул, когда я вопросительно посмотрел на него.

– Скальпель! – скомандовал я. Лиз протянула мне прибор.

– Нет, вы берите скальпель и руководите процессом.

Она подняла на меня свои большие глаза. В них читался страх, но вызов она мой приняла.

– Делаю первый надрез! – сказала Лиз, приборы пискнули, и я сосредоточился на ее движениях.

Плавные, уверенные, она была хороша! Мы работали в паре. Все получалось достаточно легко. Она была права – предложенная методика проведения операции была более правильной в данном случае.

– Вы были правы! – я искренне похвалил Лиз. – Мы почти закончили, значительно быстрее, чем я планировал.

– Если вы не заметили, я ВСЕГДА права.

Она подняла голову и взглянула мне в глаза. Ситуация была идиотская из-за того, что я представил, как эти глаза смотрят на меня, пока ее аккуратный рот обхватывает мой член и начинает двигаться по нему, облизывая головку своим дерзким языком. На лбу выступила испарина, а пульс вырос от возбуждения. Вероятно, все мои фантазии отразились на лице.

– Доктор Мэтьюс, вы закончили? – со смехом в голосе спросила Лиз, но так, чтобы услышал только я.

– Простите?

Я покраснел. Благо, на моем лице была медицинская маска, под которой сложно было угадать цвет моего лица, отразивший смущение, будто меня поймали за дрочкой на мужской журнал.

– Доктор Мэтьюс, мы закончили операцию?

Я кивнул, боясь, что голос меня подведет. Из-за этой женщины я слетал с катушек. Нам понадобилось еще 10 минут, чтобы проверить результат и наложить швы. Лиз аккуратно зашила рану, обрезала нить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.