Татьяна Абалова
Так сошлись звезды

Часть 1. Детство огненной ведьмы. Глава 1. Деревня Прокисшие хляби

– Ясенька, беги в лес! – Молодая женщина в темном платье наспех поцеловала девочку лет двенадцати и сунула ей в руку оберег, только что снятый с шеи. – Помнишь черный дуб? К нему беги.

– А ты, мамочка? Бежим вместе. – Девочка, похожая на женщину и цветом пшеничных волос, и яркостью синих глаз, цеплялась за ее руки, но та, задержав детские ладони в своих, выпустила их и, подтолкнув дочку в спину, заставила пролезть через дыру в заборе. Но Яся тут же развернулась, собираясь лезть обратно. Ее глаза наполнились слезами.

– Я поговорю с людьми, успокою, – шепнула Огнешка дочке, погладив ее по лицу на прощание. – Ну, беги, милая!

Со стороны ворот раздавались непрекращающиеся крики и требовательный стук.

Яся надела на шею мамин оберег, немного постояла у забора, вслушиваясь в голоса, попыталась раздвинуть доски, но, поранив пальцы, тут же сунула их в рот, отсасывая выступившие капельки крови.

Страшный грохот, донесшийся со стороны ворот, заставил ее попятиться, тоненько заплакать и побежать к лесу, темной полосой выступающему за капустным полем.

Два–три удара и крепкие на вид створки ворот снесло с петель. Ворвавшаяся во двор людская масса разделилась. Кто–то кинулся колотиться в запертую дверь дома, кто–то в сарай, где топталась сытая скотина.

– Вот доказательство! – раздался визгливый голос, принадлежавший жене кузнеца. Беловолосая, с округлыми щечками, всегда улыбчивая, сейчас она в свете факелов выглядела разъяренной фурией, требующей крови. – Смотрите, люди добрыя! Все коровы Огнешки живые и стельные! А наши, наши что?

– Моя вчерась сдохла!

– А моя третьего дня!

– Ведьма она, как есть ведьма!

Люди, набиваясь в сарай, грозились поджечь его факелами, которыми мотали из стороны в сторону, пугая и без того неспокойную скотину.

– Ух, разойдись! – крикнул кузнец и замахнулся огромным молотом, намереваясь одним ударом вышибить дверь, ведущую в дом.

Тут резные ставни открылись, и у окна появилась спокойная хозяйка.

– Неклюд, зачем грозишься выбить двери?

– Тебя, поганую ведьму, достать!

– Не ты ли плакал под моими окнами год назад, когда Аглая разродиться не могла? Как здоровье любимого сыночка?

Кузнец опустил молот и озадаченно почесал затылок.

– Ну, дык…

– Ох, люди добрыя! – заголосила подбежавшая к Неклюду жена. – Слухайте, она и сыночка нашего грозится извести! Сначала за скотину взялась, апосля дитятками закончит!

– Смерть Огнешке, смерть! – послышался крик из толпы.

Неклюд опять поднял молот.

– Варсюк, – обратилась та, которую называли ведьмой, к крепкому мужику, неподвижно стоявшему в волнующейся толпе, как камень–скала посреди бурной реки, – ты ведь староста, образумь народ, расскажи, о чем я тебе поведала десять дней назад?

Не дождавшись ни слова в ответ, содрогнувшись от прищуренного злого взгляда, она уже тише добавила:

– Или злобу затаил, что отказала тебе?

Стоявшая рядом с Варсюком баба сделалась пунцовой и закричала во все горло:

– Сжечь ведьму!

– Гарния, не я ли мужа твоего два года лечила от сухотки?

– Помер он, загубила–таки, а за ним следом два сына ушли! – сварливо выкрикнула Гарния, сделав шажок в сторону Варсюка, словно ища в нем защиты. Тот, не спуская глаз с «ведьмы», обнял вдову.

– Мне жаль твоих сыновей, что в лесу сгинули, но разве я их на медведя посылала?

– А коров, коров наших почему погубила? Твои вона, целые стоят! – не унималась жена кузнеца.

– Не пускали бы коровушек к Жабьему озеру, тоже живы остались бы. Я предупреждала Варсюка, что озеро кислой тинь–травой начало зарастать, она для скотины хуже яда, но староста меня не услышал. Видимо, о другом думал, а, Варсюк?

– Ведьма, – зло прошипел староста.

– Ведьма, ведьма! – понеслось в толпе.

– Сносить дверь или не сносить? – раздался бас кузнеца. – Я уже устал молот задрамши держать.

В этот момент кто–то из толпы кинул в окно факел, который, пролетев над головой «ведьмы», ударился об стену и, задев деревянную полку, упал на накрытый расшитой скатертью стол, где осталась неубранной после ужина посуда. Сушившиеся на полке целебные травы вспыхнули ярче соломы, от них огонь перекинулся на занавески, побежал вверх, яростно облизал просмоленные потолочные балки, добравшись до окон, брызнул острыми осколками стекла, заставляя толпу отхлынуть от горящего дома. Пламя гудело и билось, рвалось к небу из печной трубы, не оставляя хозяйке ни малейшей возможности выжить.

– Ох! – крикнула опомнившаяся Аглая. – У нее же дома дочка, Яся. Сгорит же заживо! Неклюд, ломай дверь!

Кузнец со всей силы ударил молотом, и дверь, ухнув на пол, подняла сноп искр. Огонь, вырвавшийся в открытый проем, перекинулся на крытую свежей соломой крышу, а оттуда на сарай, где страшно замычали коровы, чуя беду.

Неклюд, у которого огонь опалил бороду и усы, кубарем скатился с крыльца, тряхнув тяжелой головой, поднялся, опираясь на свой молот, и застыл, заворожено глядя на беснующееся пламя. Услышав истеричный зов жены, опомнился и побежал выручать оставшуюся без хозяйки скотину, которую сельчане принялись делить тут же, не выходя из разоренного двора.

Только Варсюк не трогался с места. Он не спускал глаз с окна, где недавно стояла желанная, но неприступная Огнешка.

– Ведьма, – прошептала млеющая под его рукой Гарния, о которой он и думать забыл.

– Дура ты, – сплюнул Варсюк и оттолкнул прилепившуюся к нему вдову. – Иди домой, а то зудишь, как слепень над лошаком, сил слушать нет.

Яся, пробежав капустное поле, кинулась к растущим на пролеске кустам. Хоть не раз она с мамой ходила в Злыдень–лес, ночью он ей казался незнакомым и страшным. Сельчане и днем боялись приближаться к нему – лес мог закружить, заморочить и погубить, загнав в топь, ниоткуда вдруг взявшуюся под усталыми ногами заплутавшего.

– Все от неуважения, Ясенька, – говорила мама, складывая в корзинку редкий лечебный корешок или травинку, которые только в Злыдень–лесу росли. – Войдя в чужой дом, нужно поздороваться и разрешения спросить, а люди не понимают, хозяйничают как хотят, деревья рубят, грибы–ягоды собирают, мед качают. Лесу обидно.

Когда за полем поднялось зарево, Яся сначала не поняла и удивилась, откуда столько света взялось? А когда над их печной трубой вырос столб огня, а из окон высунулись жадные языки пламени, догадалась – нет у нее больше дома.

Пошел дождь. Холодные капли били по лицу и рукам, и Яся отползла под куст, продолжая всматриваться в темноту. Небольшой огонек надежды, что мама спаслась, еще тлел в ее душе, но проходило время, а со стороны поля никто не появлялся.

Она лежала, свернувшись калачиком, и тихо скулила. Как щенок, которого бросили. Он хочет пить, есть, но не это убивает его. Он тоскует от осознания, что остался один, он никому больше не нужен.

– Тихо! Слышите, кто–то плачет? – донесся мужской голос со стороны леса. Яся присела на корточки, готовясь в любой момент убежать. Если бы дождь не стих, она ни за что не догадалась бы, что к ней так близко подобрались люди.

– Нет, не слышу, – хотя человек старался говорить тише, его густой бас гулом монастырского колокола пронесся над лесом.

– Замолчите вы оба! – цыкнула на мужчин женщина.

Троица остановилась у первого ряда деревьев, совсем рядом с ясиным кустом. Девочка различала людей с трудом, они не вышли на лунный свет, старались остаться в тени.

Незнакомцы, а Яся точно знала, что местные ночью не пойдут в Злыдень–лес, замерли, вслушиваясь в ночные шорохи.

– Нет, показалось, – сказал первый голос. Яся догадалась, что его обладатель молод, как, наверное, сын печника, у которого только начала пробиваться растительность на лице. Яся никак не могла понять, почему бы ему не сбрить те три волосинки, что курчавились на подбородке, придавая лицу нелепый вид. Может, он ими гордился, считая, что стал мужчиной?

– Огнешка сказала у разбитого молнией дуба ждать. Нужно вернуться к нему, – это опять басил тот, что был старше первого. Много старше.

Услышав имя матери, Яся вытянула шею, стараясь разобрать каждое слово.

– Чупрай, ты разве не чувствуешь запаха гари? Чей–то дом в деревне горит.

Все трое, не таясь, быстро пересекли пролесок и остановились на дороге, идущей вдоль капустного поля.

Яся тоже высунула голову из кустов, и ее резанула боль сродни удару в живот. На месте их крепкого дома дымились развалины, слабо освещенные редкими сполохами огня. Так тлеют в очаге угли, когда огонь насытился брошенными ему на милость сухими поленьями и затаился в ожидании новой подачки. И ни одной души вокруг, ни криков, ни плача.

Слезы навернулись на глаза девочки, а ее губы беззвучно позвали: «Мама! Мамочка!»

– Это Огнешкин дом. Мы опоздали, – в басистом голосе чужака слышалась грусть. – Говорил я лорду Торешу, надо ее силой уводить.

– Мы тогда не успели бы вывезти близнецов, – тихо произнесла женщина.

– А дочка? Чупрай, ты говорил, у нее дочка есть? Может, пойти разузнать? – голос юноши срывался.

– На вилы хочешь быть вздетым? Народ быстро поймет, почему чужак в деревне появился, – в женском голосе слышалась затаенная злость. – Нечего там делать. Нет Огнешки в живых, я точно знаю.

– И как у тебя получается? – Молодой обернулся к ней.

– Видишь белые сполохи огня на бревнах? Такие появляются, когда погибает огненная ведьма.

– Моя мама не ведьма! – Яся не выдержала и выскочила из кустов. Она никогда не прощала деревенских детей, дразнивших ее ведьмовской дочкой, и этим пришлым тоже не позволит наговаривать. – Моя мама целительница! И она жива, жива! Она придет! Придет!

Яся выкрикивала слова и толкала опешившую от неожиданности женщину в грудь.

– Тише, тише, родная! – Чупрай со спины обхватил Ясю руками и прижал к себе, не давая вырваться.

От ясиного бессилия злость обернулась слезами, и вскоре девочка горько плакала, вцепившись в мокрое от дождя платье незнакомки, а та гладила ее волосы, в которых запутались листики и колючие веточки.

Чупрай отошел в сторону. Он терпеть не мог женских слез.

– Как тебя зовут, милая? – в голосе женщины слышалась такая теплота и любовь, что Яся перестала плакать.

– Ясенька. Тетя, вы просто так сказали, что моя мама ведьма?

– Нет, Ясенька. Не просто так. Посмотри на меня. – Женщина села на корточки, чтобы быть вровень с девочкой, и развернула ладонь. В самом ее центре заплясал голубой огонек, осветивший лицо незнакомки. Ясе понравилась, что у нее добрые глаза, вздернутый маленький нос и теплая улыбка на пухлых губах.

– Ясенька, а ты ведь совсем не удивилась, что на моей ладони вспыхнул огонек?

Яся закрыла лицо руками. Она выдала себя! Сколько раз она видела, как мама разжигает печь, щелкнув пальцами! А ведь мама предупреждала, чтобы Яся никому не говорила, что она знает хитрый фокус.

– Разве простые люди умеют так делать? – продолжала женщина. – Нет, Ясенька, только ведьмы.

– Тетенька, значит, ты тоже ведьма?

– Называй меня Праскевой. И да, я тоже ведьма, как и твоя мама. Только я из Видящих, умею всего понемножку, поэтому мой огонек слабый. Но я различаю магическую искру в каждом существе. У тебя она тоже есть, но еще не проснулась.

– Я тоже ведьма?!

– Ведьмочка, пока маленькая ведьмочка.

– Кхе–кхе, – откашлялся Чупрай.

– Вот этот дяденька с большим пузом – Чупрай, он ведьмак–ядовед.

– Нет у меня никакого пуза. – Ведьмак втянул живот, но, не продержавшись и самой малости, с шумом выдохнул. На рубахе тут же образовался пузырь, словно туда положили подушку.

– А вот это Радмир. – Праскева протянула руку с огоньком в сторону вихрастого долговязого юноши, который, не ожидая, что его осветят, вытирал рукавом нос. Даже при таком неярком огне Яся разглядела, что Радмир покраснел до ушей. – Мы еще не поняли, какого он поля ягода. У нашей братии способности просыпаются в разном возрасте. Видимо, Радмир еще не вошел в пору зрелости.

– Тетя Праскева, а вы откуда мою маму знаете? Я вас никогда в доме не видела.

– Мы отыскали Огнешку неделю назад, сначала письмо на порог подложили, потом Чупрай с ней встретился в Злыдень–лесу. Мы хотели забрать вас из деревни, но мама тянула, никак не могла решиться, думала, обойдется.

Видя беспокойство на лице Яси, Праскева немного помедлила, подыскивая слова.

– Ясенька, ты еще мала и не понимаешь, что происходит вокруг. А в Корр–У творятся страшные дела. Кто–то неведомый объявил войну и уничтожает ведьму за ведьмой, но сам не марает руки, толкает на гадкие дела тех, кто живет рядом. Ты же слышала, что ваше озеро поросло ядовитой тинь–травой? А откуда ей взяться, если она никогда здесь не водилась? Мы догадались, что следующей жертвой станет твоя мама, но опоздали. Людей натравили раньше.

– Скоро рассвет, уже птицы на ветвях тренькают. Пора в путь. – Чупрай протянул руку Праскеве, помогая встать. – Пошли, Ясенька. Нельзя возвращаться в деревню, убьют тебя там. Люди испугаются, что сотворили страшное, не захотят, чтобы правда о гибели невинной Огнешки до вашего лорда дошла.

Яся вспомнила лорда Бергаса, он приезжал к ним в деревню. Мама помогла ему излечиться от гнили, что была наслана злым недругом. Все пальцы сохранить не удалось, но хоть без руки не остался.

Она оглянулась на деревню, прежде чем вложила ладошку в руку Радмира.

Как могли люди, которым мама всегда помогала, стать ее убийцами?

Девочка нахмурилась, в ее глазах блеснул огонек обиды. Она чиркнула последним взглядам по плохо видимым в предрассветной тьме домам и шагнула в Злыдень–лес.

И никто из четверки не заметил, как за их спинами полыхнула синим пламенем спящая деревня.

Глава 2. Королевский тракт

Уже которую неделю обоз из трех крытых телег находился в пути, и не потому, что дорога до Восточных гор была долга, а потому, что передвигался он только ночью, прячась днем в окружающих королевский тракт лесах.

Когда Ясю привезли к стоянке, она спала. Чупрай слез со своего коня и помог развязать ремни, что прикрепляли девочку к спине Радмира, сидевшего на самой смирной кобылке. Удобно перехватив Ясю, Чупрай донес ее до одного из возков и уложил на соломенный тюфяк.

– Что так долго? – спросил воин, появившийся из–за деревьев, отделяющих поляну от большака. То, что он не простой крестьянин, было заметно: ладно подогнанная черная одежда плотно облегала мощное тело. Пришитые к куртке из хорошо выделанной кожи тонкие железные колечки, образуя сеть, делали ее крепче кольчуги. Там, где бьется сердце воина, крепилась пластина с изображением орла. К поясу штанов с помощью ремней и крюков подвешивалось немало оружия: от булавы с острыми шипами до небольших ножей, при взгляде на которые сразу хотелось спрятаться от их хозяина подальше. Голос воина, окрашенный раскатистыми звуками и протяжными шипящими, напоминал камнепад.

– Эх, Хушш, не успели мы. Огнешку сожгли, – отдышавшись после того, как напился вволю воды из кувшина, произнес Чупрай. – На ее дочку случайно наткнулись. Выйди из Злыдень–леса чуть левее, вернулись бы вовсе с пустыми руками.

– Да, лорду Тор–р–решу не понравится, что мы остались без огненной ведьмы, – Хушш произнес имя, покатав во рту звук «р».

– Не остались. Праскева разглядела, что в Ясеньке огонь проснулся. Видимо, смерть матери на нее подействовала. Рановато для ее возраста, бед натворить может. Ты всем передай, чтобы настороже были, малышку не задирали. Мало ли, вдруг рассердится и спалит наш обоз к мавкиной матери.

Напрасно тревожились путешественники. Яся поплакала по мамке, а потом прилипла к близнецам, которым от рождения было по паре годков. В заботе о них она нашла утешение. Чупрай с Праскевой вздохнули с облегчением: лучшей няньки малышам, таким же сироткам, как и Яся, не найти. Разгневанные порчей урожая пшеницы, сельчане утопили их родителей в реке, привязав тяжелые валуны к ногам, а близнецов оставили на берегу, боясь брать грех на душу. Они положились на реку, куда несмышленыши могли упасть сами, или на волков, чей вой все чаще слышался в лесах у деревни.

– Радмир, а куда мы едем?

Паренек часто навещал «детский» возок, выспавшись после походов в те деревни, где еще оставались ведьмы. С каждым днем новеньких становилось все больше. Яся с удивлением узнавала, что, кроме огненных, на свете существуют ведьмы туманные, ледяные или ураганные, способные уморить, наслав стихийные бедствия. Присоединившиеся к обозу женщины не демонстрировали своих способностей, но Праскева безошибочно определяла их умения.

– Мы едем в замок к лорду Торешу. Он собирает в Восточных горах ведьм, пожелавших жить под его защитой.

Предвидя очередной вопрос любопытной Яси, Радмир добавил:

– Он великий маг. Ему больно смотреть, как уничтожаются магические существа, к которым относимся не только мы, но и разные животные с волшебной искрой. Вот ты знала, что у нас существуют оборотни?

Яся покачала головой, вытаращив от удивления глаза.

– И я не знал. Но однажды видел, как человек превратился в волка. Бр–р–р, до сих пор не забуду, какой испытал ужас. Кроме нашего лорда мне никто не поверил.

– А я слышала, что в Восточных горах водятся варвары, которые хуже зверей, потому как хитрые и коварные. Они нападают на деревни и съедают всех жителей.

– Врут. Варвары – умелые воины. Лорд Тореш заключил с ними договор, и теперь они служат ему верой и правдой. Глянь на Хушша. – Радмир кивнул в сторону главы воинов, что ехал в начале обоза на низкорослой, но крепкой лошадке. – Он и его люди – те самые варвары.

Яся с уважением взглянула на затянутого в кожу воина. Хушш, почувствовав, что говорят о нем, обернулся и осклабился в широкой улыбке, явив черные как смоль зубы.

– Ой, а что у него с зубами?

– Жуют для их крепости камень–траву, которая растет высоко в горах. Я не верю, но Чупрай клянется, что варвары могут перегрызть железный прут с руку толщиной.

Уважения в глазах Яси прибавилось.

Спустя какое–то время она убедилась, насколько варвары умелые воины.

«Детская» повозка всегда ехала в центре обоза, две другие словно охраняли ее. Видимо, разбойники, заприметив тайный караван, решили, что в среднем возке везут нечто особо ценное, поэтому, понадеявшись на внезапность, ударили сбоку, выскочив из леса, с налета переворачивая телегу и отсекая упряжь кривыми саблями. Лошади с диким ржанием понеслись вперед, сбивая с ног людей, кинувшихся на помощь детям.

Ночь, неожиданность нападения и суматоха не позволили ведьмам, владеющим боевыми заклинаниями, пустить их в ход: не поймешь где свои, а где чужие.

Малыши кубарем выкатились под ноги разбойников, сдернувших тряпье, закрывавшее нутро телеги. Ведьма из новеньких, что спала рядом с детьми, кинулась на одного из нападавших, вцепилась ему в лицо и что–то быстро затараторила, срываясь на крик, который внезапно оборвался бульканьем.

Яся разглядела, как из ее спины, словно язык из пасти змеи, показался и тут же ушел назад острый клинок. Девочка закричала от страха и закрыла лицо ладонями, думая, что и ее постигнет страшная участь.

Не видя, что творится вокруг, она через какое–то время почувствовала, как налетевший ураганный ветер сдул тревожные звуки. Только что слышались устрашающие крики разбойников, лязг оружия, и вдруг все стихло, остался только один мешающий думать звук – пронзительный, тоненький.

– Ясенька, открой глаза и перестань кричать. – Теплые руки Радмира прижали ее к себе, утешающе скользя по спине. – Все уже кончилось, опасности нет.

Яся с недоверием раздвинула пальцы, намереваясь тут же сдвинуть их назад, если Радмир ошибся. На дороге горел огромный факел, освещая раскиданные вещи и варваров, которые вытирали свои сабли об одежду разбойников. Ведьмаки за ноги стаскивали их мертвые тела в кусты.

– Если бы испугавшаяся женщина не вцепилась в р–р–разбойника, осталась бы жива, – громко произнес Хушш, вкладывая кинжал в ножны. Он обращался к людям, сбежавшимся к перевернутой телеге. – Запомните: пока мы с вами, бой – наше дело.

Яся проводила глазами Чупрая, удаляющегося в сторону леса со скаткой из ковра. Только увидев лопаты в руках воинов, она догадалась, кого уносит ведьмак.

Сам Хушш развернулся и пошел к первой повозке, куда стаскивали вещи из перевернутой. Проходя мимо Яси, он шумно вздохнул и выругался, поминая своих варварских духов, отчего девочка втянула голову в плечи.

– Нужно, чтобы кто–то учил ее, – бросил он Праскеве, спешащей к плачущим близнецам.

Яся удивленно посмотрела ему вслед. Почему Хушш, не остыв от скорого, но кровавого боя, вспомнил об ее обучении? И чему ее, маленькую ведьму, должны учить?

Радмир вздохнул, но не так громко, как варвар. Поднявшись и подхватив Ясю на руки, он направился следом за главой отряда воинов.

Доверчиво обняв друга и склонив голову на его плечо, Яся наткнулась взглядом на странный факел, колом торчащий посередине дороги. Тот, почти выгорев, начал заваливаться на бок и, хлопнувшись о землю, поднял сноп искр. Резко запахло паленым мясом, и девочка вздрогнула от ужаса, поняв, что на дороге горели останки человека.

– Радмир, кто это сделал? – прошептала она, уже догадываясь, откуда взялся огонь. – Я?

– Ты, ведьмочка, ты. – Радмир опять вздохнул. – У тебя проснулся дар. Постарайся больше не пугаться и не злиться, лорд Тореш сам научит тебя управлять пламенем. Больше некому. Ты осталась единственной огненной ведьмой в Корр–У.

Глава 3. Замок лорда Тореша

Долгий подъем, вьющийся серпантином по крутым склонам, издали напоминал гигантскую змею. Хоть горный воздух казался кристально чистым, дышалось с трудом, закладывало уши и тянуло в сон. Только варвары пили воздух как мед. Они находились в родной стихии, и даже их лошадки прибавили шагу, радостно потряхивая гривами.

– Пр–р–риехали! – выдохнул Хушш, с восторгом глядя на величественную скалу, отполированную дождями и солнцем до блеска.

Яся никогда не видела замков. Ну разве что дом старосты отличался от всех деревенских большим размером, железной крышей и чудными занавесками, которые ему подарила жена лорда Бергаса. Вся деревня бегала смотреть на переливающийся под солнцем синий бархат.

Но строение, что предстало перед ней, трудно было назвать жилищем: ни окон, ни дверей, ни крыши. Огромная скала, уходящая острыми гранями в небо, украшалась единственными каменными же воротами, правда, такой величины, что в них свободно могли проехать сразу две телеги.

Ворота медленно открылись, и Яся сразу поверила, что находится во владениях мага. Простой человек, да хоть дюжина, не смогли бы сдвинуть каменные створы, а они шли легко, словно были из воздуха.

– Глупая, – сказал Радмир, когда девочка поделилась впечатлениями, – это же механизмы каменюки двигают, ими управляет всего один человек. Глянь наверх.

И действительно, в толще скалы была вырублена лесенка, ведущая на площадку, на ней стоял человек и тянул за рычаг, а ворота, послушные ему, также медленно закрывались. Яся не спускала со стражника глаз, даже высунулась из телеги, и заметила, как он потянул еще один рычаг, и перед закрывшимися воротами с лязгом упала решетка, выкованная из железных прутьев с руку толщиной.

Когда Яся отвела от стражника взгляд и осмотрелась, то удивилась еще больше. Она не нашла неба, что недавно нависало над головой, обоз двигался по длинной кротовьей норе. Вот только крот, вырывший ее, должен быть размером с дракона!

Подъехав к следующим воротам, телеги остановились, и Хушш приказал всем сойти. Яся взяла за руки близнецов и прошла с ними в огромный двор, больше напоминающий пещеру, где высокий свод из черных камней поддерживали огромные столбы.

– Радмир, мы никак под землей?

– Да, Яся, – ответил он, беря одного из близнецов на руки. – Эта крепость самая неприступная на свете, врагам сюда не забраться.

– А как же солнышко? – Яся зябко повела плечами.

– Потерпи малость, скоро сама все увидишь! – Радмир озорно подмигнул, и Яся улыбнулась ему в ответ. Они в гостях у мага, а волшебники без чудес жить не могут. Сказки, что рассказывала мама, всегда заканчивались хорошо, вот и Ясина сказка непременно завершится свадьбой с прекрасным принцем, очень похожим на Радмира.

Девочка незаметно глянула на него и вздохнула. Ей хотелось вырасти красивой–прекрасивой, чтобы Радмир смотрел только на нее, а не на ту молодую колодезную ведьму Олику, что появилась в их обозе в самый последний день перед подъемом в горы. Яся завидовала красоте ее медных волос, глазам цвета гречишного меда, которые часто останавливались на Радмире, ставшем вдруг взрослым.

Яся огляделась. Воины пропали в недрах замка, а навстречу новеньким вышли женщины, одетые в одинаковые платья, отличающиеся только цветом фартуков.

– Наставницы, – шепнул Радмир. – Сейчас тебя проведут в комнату, в которой ты будешь жить.

Близнецов, которые принялись плакать, не желая расставаться с Ясей, забрали женщины в белых фартуках, а маленькой ведьме досталась наставница в светло–коричневом.

– Зови меня Даней. – Она шла так быстро, что Ясе пришлось рядом с нею бежать. Перед лестницей, ведущей наверх, девочка обернулась и с удовольствием отметила, что Радмир не только смотрит ей вслед, но и машет рукой. Яся тоже вскинула руку, но, увидев краем глаза, что ее другу отвечает широко улыбающаяся Олика, стыдливо спрятала ладонь в складках юбки.

Как же ей хотелось поскорей вырасти!

– Яся, вот твоя комнатка. Она небольшая, но в ней есть все необходимое. Кровать, стол, стул, шкаф, даже камин, который не нужно растапливать. – Даня открыла дверь, на которой было нарисовано пламя. Оно билось как живое, но, дотянувшись до него, Яся не почувствовала жара. Оглянувшись, девочка заметила, что на соседней двери красовалась вращающаяся снежинка, а на двери напротив трепетала шелковая ленточка, словно сильный ветер пытался ее сорвать и унести.

– Это ваши символы, – пояснила Даня. – Рядом с тобой живет ледяная ведьма, а напротив – ураганная. Твои соседки одного с тобой возраста, вы будете вместе ходить на занятия, и, думаю, подружитесь.

– А где живут ведьмы постарше? – Олика не шла из головы.

– Чем старше ведьмы, тем выше живут. На первом уровне совсем маленькие детки, как твои близнецы.

– А почему у наставниц фартуки разного цвета?

– Так мы разделяемся по уровню знаний. Чем светлее фартук, тем меньше магических способностей у ведьмы. Для ухода за малышами не нужны особые знания, наставницы в белых фартуках могут преподать им азы, а для таких, как Радмир и Олика, потребуется сильная ведьма, которая носит темно–синий фартук. Черный надевают всего три ведьмы, они советницы лорда Тореша – он самый старший, вершина всего, нет мага в Корр–У могущественнее, чем он.

– А зачем Радмиру наставница, если в нем еще не проснулся дар?

Даня засмеялась:

– Ты хочешь, чтобы он занимался вместе с близнецами, у которых тоже не проснулся дар?

– А почему со мной будет заниматься лорд? Разве я доросла до таких высот?

– Среди наставниц нет ведьмы в красном фартуке, твоя мама была последней, кто мог научить тебя управляться с огнем, остался только лорд, который владеет всеми видами магий. Ты, пожалуйста, постарайся не злиться и не обижаться, в замок каждый день прибывают новые ведьмы, и лорду трудно выкроить время для занятий с тобой. Держи огонь при себе, ладно?

Яся кивнула, хотя не представляла, как она может при себе удержать то, чего не чувствует.

Комната оказалась милой. Несмотря на отсутствие окон, солнечный свет заливал ее так, будто потолка не было вовсе.

– А ты думала, что совсем не увидишь солнышка? – засмеялась Даня, став похожей на девчонку.

Форменная одежда и некрасивый цвет фартука делали ее старше, но в солнечном свете Яся различила на ее приятном личике и веснушки, и щербинку между зубов, и светлые глаза, ярко контрастировавшие с темными волосами, свернутыми в тугой пучок.

– Зеркала на вершине скалы собирают его лучи и передают друг другу по цепочке до каждой комнаты. Трудно жить в вечной темноте, но великий маг Тореш заботится о своих детях. В замке творятся чудеса, которых не встретишь даже во дворце короля. У нас есть своя река, водопад, озеро, сад с дивными цветами, зверинец, в котором собраны неведомые твари со всего света.

– Твари?

– Трудно назвать зверями тех, что живут в клетках. Сама как–нибудь убедишься.

Наставница толкнула дверцу, прячущуюся за шкафом. За ней располагалась помещение размером пять на пять шагов. Деревянная лохань, наполненная водой, и стульчик с дыркой посередине говорили о предназначении комнатушки.

– Вещи стирать будешь сама. Смотри, повернешь вот это зеркальце, и оно хоть не быстро, но нагреет воду. Когда подружишься с ураганной ведьмой, она поможет сушить одежду. К ужину тебе принесут платье и обувь. А пока отдыхай.

Как давно Яся не лежала на мягкой постели! Соломенный тюфяк, который ей приходилось делить с близнецами, казался каменной плитой. Застеленная скромным одеялом, но такая удобная кровать немного напоминала ту, что была у них с мамой.

Слезы навернулись на глаза, и Яся позволила себе немного поплакать. Позже у нее вошло в привычку вспоминать маму всякий раз, как она ложилась в постель, и шепотом рассказывать о событиях дня.

Как и обещала Даня, замок лорда Тореша оказался весьма необычным и интересным местом. Взять хотя бы огонь в камине, что горел зимой и летом без каких–либо дров. С ним у Яси с первого дня сложились особые отношения. Стоило войти в комнату, как он начинал исполнять танец радости, а когда девочка перед сном шептала свои секреты, огонь по–разному реагировал на веселые или печальные события: подпрыгивал или затаивался так, что его почти не было видно, скручивался в спираль или фыркал, разгоняя по комнате яркие искры.

Яся в первый же вечер подружилась с соседками, и вскоре они стали неразлучны, сидели за одним столом в обеденной зале, вместе исследовали загадочный замок, вместе противостояли обидчицам с третьего уровня.

Ураганную ведьмочку звали Стеша. Она ходила с короткой стрижкой и, какой бы длины ни отрастали ее волосы, они неумолимо свивались в мелкие торчащие в разные стороны кудри, как будто сам ветер крутил ее рыжие вихры.

– В эти чертовы волосы просто невозможно засунуть гребень, – стонала она, безуспешно пытаясь расчесаться. Утром, когда Яся и Даурика плели косы, из комнаты Стеши доносился звук клацающих ножниц, она просто отрезала непокорные прядки.

До знакомства с Даурикой Яся представляла себе ледяную ведьму как девочку с белыми, почти седыми волосами и бледной кожей, но темноволосая Даурика с румянцем на пол–лица и красными губами, словно она только что лакомилась вишней, смела все ожидания. Единственным признаком принадлежности к ледяным ведьмам была ее способность дыханием вызвать морозный рисунок на стекле или зеркальце.

Противостояние с ведьмами третьего уровня началось в тот же вечер, когда подруг позвали на ужин.

Обеденная зала располагалась в конце длинного коридора их уровня, и, войдя в нее, Яся увидела не только старых знакомых по обозу, но и тех, кто прибыл в замок задолго до нее.

– Можно приземляться, где хочешь. За едой все равны, – подсказала Стеша и поднялась на носочки, выискивая свободные места.

Но за стол, за которым сидело несколько ведьм с третьего уровня, их не пустили.

– Кыш отсюда, нескладёхи! – заявила одна из них, шире расстилая на скамье подол юбки, делая вид, что боится ее измять. Грубиянке вторили ее соседки.

– Чего это они? – Яся удивилась, но отошла.

– Вредничают, обзываются по–всякому. – Даурика потянула ее к другому столу, но Стеша взяла и села на чей–то подол.

Хозяйка с шипением поднялась, готовая за волосы оттаскать нахалку, ткань юбки треснула и повисла мешком, открывая всем на обозрение ее панталоны.

Побег от разъяренной ведьмы, вокруг которой моментально образовался воздушный вихрь, грозящий обрушиться на девочек, оставил их без ужина. Они закрылись в комнате Даурики и сидели тихо, как мыши, пока ночью наставницы не развели их по комнатам. Больше подруги к старшим ведьмам не подходили.

Но однажды, войдя в обеденный зал, Яся услышала знакомый голос.

– Ясенька, идите к нам! – Радмир, поднявшись из–за стола, весело махал ей рукой. Рядом с ним сидела Олика и кривила в недовольстве губы.

Обрадовавшись старому знакомому, Яся побежала к нему. Ей хотелось обнять Радмира, который показал себя верным другом в их нелегком походе, но какая–то ведьма ее бесцеремонно оттолкнула, зашипев, что место нескладёх на другом конце стола. Яся с подругами обошли стол, но и тут подоспели ведьмы с третьего уровня и оттеснили малолеток на самый край.

– Как ты устроилась? Уже познакомилась с соседками? – Радмир наклонился вперед, чтобы видеть Ясю. – Я скучал по тебе.

Яся только открыла рот, чтобы ответить, как стакан, который Радмир наполнил водой из кувшина, вдруг опрокинулся, залив не только рубашку юноши, но и штаны.

– Я видела, стакан опрокинула та дрянь, что теперь вьется вокруг Радмира, – шепнула Стеша, наблюдая, как Олика, ахая, стряхивает рукой воду. Юноша покраснел то ли от досады, то ли от смущения и, перебравшись через скамью, быстро направился к выходу. Олика побежала следом.

После ухода парочки напряжение, царившее за столом, быстро сошло на нет. Старшие ведьмы перестали бросать на Ясю неприветливые взгляды, и каждый уставился в свою тарелку. Когда Яся, раздосадованная поступком Олики, успокоилась, она быстро расправилась с нехитрой едой. Вечером всегда подавали постную кашу и краюху горячего хлеба, казавшуюся вечно голодным ведьмочкам верхом наслаждения. Особых изысков в замке Тореша не было: утром каша с молоком, в обед мясная похлебка с веточкой зелени и половинкой огурца. Сытно, да и ладно.

Ясе не терпелось поговорить с подругами, она заметила, как Стеша и Даурика обменялись понимающими взглядами. Ведьмочки жили в замке уже второй год и многое могли пояснить.

После ужина девочки сидели на кровати Яси, укрывшись одним одеялом. Они заметно удивились, войдя первый раз в ее владения: и кровать у Яси оказалась шире, и уголка с лоханью ни у кого, кроме нее, на втором уровне не было, все ходили в общую баню. «Должно быть, комнату готовили для нас с мамой!» – догадалась Яся и успокоила разволновавшихся подруг, почувствовавших себя обделенными.

– А ты разве не знала, что Радмир племянник лорда Тореша? – Стеша лузгала семечки, любя их всем сердцем еще с той поры, как жила в деревне. До появления Праскевы девочка не подозревала о том, что она ураганная ведьма, хотя замечала, что стоило ей разозлиться, как погода портилась, и поднимался ветер. – Наш Радмир благородных кровей, и живет он с дядей в покоях на самом верхнем уровне, туда ни одна ведьма сунуться не может, даже советницы.

– Радмир? Лорд? – Яся вспомнила, как юноша вытирал рукавом нос, как спал на соломенном тюфяке, а то и вовсе на траве, как запрыгивал к ним в повозку, нянчился с близнецами и болтал обо всем на свете, как успокаивал ее после нападения разбойников.

– За место рядом с ним бьются самые привлекательные ведьмы.

– Да, новенькая Олика – красавица, – согласилась Даурика, отряхивая руки и отодвигая от себя чашку с семечками. – Но спорим, что злая ведьма рядом с ним долго не продержится?

Все согласно закивали головами.

– Мне непонятно, почему ведьмы третьего уровня на меня сегодня ополчились? Видели, какие взгляды бросали? – Яся смотрела то на одну, то на другую подругу.

– Ты первая нескладёха, которой он сказал, что скучает и сам за стол позвал, – выпалила Стеша.

– Это старшим сигнал, что соперницы подрастают. Пусть не думают, что мы вечно маленькими останемся. – Даурика подмигнула подругам. Ясе нравилось, что ледяная ведьмочка говорит, как городская. Слова все правильные, речи плавные, не то, что порывистая Стеша, которая стыдное слово произнести не побоится.

– Ну–ка, подружка, признавайся, что произошло на большаке? – Стеша протянула чашку с семечками Ясе, но та, покачав головой, предложила в ответ горсть ежевики. Стеша закинула одну ягоду в рот и поморщилась. Лукошко с кислой ягодой Ясе сунул варвар Хушш, неожиданно встретившийся им у лестницы, ведущей на первый уровень. Девочка не успела его поблагодарить, воин растаял в тени коридора.

– Да ничего особенного, разве что во мне дар огненной ведьмы открылся, и я взглядом сожгла разбойника.

– Здорово. Жаль, что на нас никто не налетел, – вздохнула Даурика, попавшая к лорду Торешу из городка на границе с морем. – Я бы тоже хотела отличиться перед Радмиром. Он такой красивый…

– И что бы ты сделала? – хохотнула Стеша. – Покрыла бы инеем дорогу, чтобы у разбойников ноги разъехались?

– А что? Я однажды на спор с подружками у торговки все яблоки в корзине заморозила.

– После чего тебе пришлось дать деру, иначе сожгли бы на площади, а твои «подружки» сами факел принесли бы.

– Они не верили, говорили, что я обманщица.

Стеша с Даурикой продолжали перебрасываться словами, а Яся думала о своем. Она чувствовала, что Радмир и до случая с разбойниками относился к ней по–особому. Как ей хотелось бы, чтобы племянник загадочного лорда выделял ее не за редкий колдовской дар.

– А может быть, я красивая? – Ясино лицо загорелось, она не ожидала, что произнесет мысли вслух.

– Сейчас нет, – уверенно ответила Стеша. – У тебя губы синие от ежевики. Брр, страшная как мертвец.

Даурика, хихикая, вытащила из кармана зеркальце и протянула Ясе, и та широко улыбнулась своему нелепому отражению. Подруги повалились от смеха: зубы девочки были такого же цвета как у варваров, жующих камень–траву – черные.

– А как выглядит лорд Тореш? Он тоже красивый? – спросила Яся, стоя над лоханью с водой. Она мочалкой терла губы, пытаясь смыть черноту.

– А мы его ни разу не видели, он никогда не спускается на нижние уровни. Что ему здесь делать?

– А Чупрай и Праскева бывают здесь?

– Видящие вообще редко появляются в замке, рыскают по Корр–У, спасают ведьм.

– Девочки, а зачем нас собирают? – Яся бросила мочалку, вытерла руки и, промокнув полотенцем распухшие губы, забралась на кровать к подругам. – Не верю, что лорды делают что–то просто так. Я в пути сквозь дрему слышала разговор между Чупраем и Хушшем. Варвар прорычал, что лорд будет недоволен, оставшись без огненной ведьмы.

– А какая лорду Торешу разница, спасает он от погибели огненную или ураганную ведьму? – подхватила Стеша. – Всех, значит, всех.

– Значит, разница есть, – перешла на шепот Даурика. – Ой, девочки, я только сейчас поняла, что на дверях нашего уровня нет метки слабых ведьм.

– Что значит слабые? – Яся придвинулась ближе.

– Травницы, знахарки, ворожеи, ну, те, кто не может принести сильного и немедленного вреда людям.

– А я могу? – Яся подняла брови. Она вообще не собиралась вредить кому–либо.

– А ты сама подумай. – Даурика стала серьезной. – Ты только глянула на разбойника, и он сгорел. А если ты разозлишься на деревню? А если на город?

– Я не злилась, я испугалась, – оправдывалась Яся, но чувствовала, что подруга права. – Вот ты, Даурика, заморозишь человека?

– Не пробовала. – Девочка поежилась, словно замерзла. – Но со временем смогу. Со мной занимается наставница, она тоже ледяная ведьма. Леда однажды заморозила на лету барса, который прыгнул на нее в горах, а он по размеру не меньше человека.

– А я когда–нибудь вызову такой ветер, что он сорвет крыши у зданий. – Стеша взмахнула рукой, изображая вихрь. – Только подучиться надо.

– А вдруг мы ошибаемся, и слабые ведьмы живут на других уровнях? – Яся подумала о близнецах. Какие из них выйдут маги, не могла сказать даже Праскева. – На первом, например.

– Дети живут в больших комнатах все вместе, там вообще никаких знаков на дверях нет. А вот сбегать на другие уровни и проверить, правы мы или нет, стоит.

– Ночью пойдем? – загорелась Стеша. – Днем нас быстро страдалицы по Радмиру с лестницы спустят.

Глава 4. Уровни

– Колодезная, опять ураганная, туманная, ледяная. Смотри, Даурика, ледяных только две, зато ураганных уже четыре.

– И ни одной огненной. – Яся держала в руке свечу, готовая задуть ее в любой момент, если какая–нибудь дверь откроется.

– Ой, каменная! – Даурика потрогала пальцем фигурку из камней, выложенную на двери. – А она что может?

– Лучше нам не знать, – выдохнула Стеша, отчего огонек на ее свече затрепетал. – Девочки, все ведьмы – боевые!

– Тише вы, – шикнула Яся, – смотрите, в конце коридора из–под двери полоска света пробивается. Кто–то не спит. Бежим отсюда, пока не попались.

– Нет, подкрадемся. Это баня. Всегда хотела посмотреть, что там происходит. – Стеша задула свечу.

Даурика двинулась следом за рыжей подругой, шепнув Ясе:

– Мы не раз гадали, откуда такой противный скрежет? Зубы сводит, когда сверху что–то по полу волокут.

Яся затушила свой огонек и, вздохнув, поплелась вслед за ними.

Когда она догнала подруг, Стеша уже лежала на животе и заглядывала под дверь.

– Там никого нет, пошли…

Девочки проскользнули в предбанник. Петли оказались хорошо смазаны, дверь даже не скрипнула, хотя вся троица втянула головы в плечи, готовая сорваться в любой момент.

Яркий свет лился из самой купальни, откуда доносились приглушенные голоса, произносящие громким шепотом магические фразы.

Яся никогда не слышала странного гортанного языка, показавшегося ей чужим и страшным, но она сразу поняла, что в бане ворожат.

– Жаба на тело, куриные перья в волосы, – чуть громче остальных произнес знакомый голос.

– Это та самая ведьма в панталонах, – горячо зашептала в ухо Стеша. Яся поняла, что подруга говорит о ведьме, которой оборвала юбку. – На кого–то порчу насылает.

– А вдруг на меня? – Сердце Яси ушло в пятки. – Она сегодня в мою сторону так зло зыркала…

– Или на меня… – Стеша зажала рот руками. – Мамочки, зачем я ей юбку оборвала?

– Быстро думайте, как прервать обряд! – Даурика на цыпочках подошла к проему и осторожно заглянула за плотную занавеску, отделяющую предбанник от купальни.

Вернувшись к затаившимся подругам, она зашептала:

– Там шесть ведьм, они вытащили котел для воды и что–то в нем варят.

Яся тоже рискнула сунуть нос за занавеску. Стало понятно, что за звуки слышали девочки у себя в бане: чугунный котел на ножках был таким тяжелым, что его тащили до середины комнаты волоком. Яся разглядела свежие царапины на каменном полу. Ведьмы стояли вокруг кипящего котла, закрыв глаза и взявшись за руки. Они раскачивались из стороны в сторону, и их распущенные длинные волосы исполняли завораживающий танец.

– Давай попробуем. – Подруги о чем–то договорились, пока Яся разглядывала ведьм. Они решительно ее оттеснили, взялись за края занавески, открывая обзор, и прокричали каждая свое слово на том самом гортанном языке.

Волосы стоящих спиной ворожей резко взметнулись вверх, поднятые сильным порывом ветра, заставив ведьм открыть глаза и расцепить руки. Яся видела в них злобу, растерянность, даже испуг. Участницы колдовского обряда отпрянули от котла, который вдруг загудел, как большой колокол, эхом разнося тягучее «Гом–м–м–м» по всему коридору.

– Чего стоишь, бежим! – Стеша дернула Ясю за руку, и они понеслись к лестнице, не боясь, что их топот разбудит весь третий уровень – котел продолжал гудеть так, что и мертвый поднимется. Открывались двери, слышались возбужденные голоса, кто–то даже пытался остановить бегущих подруг, но в полуночной кутерьме им удалось добраться до лестницы, по которой они кубарем скатились на свой уровень.

Запыхавшиеся девочки добежали до своих комнат, быстро разделись и юркнули в постели на всякий случай притворившись, что давно спят.

Яся долго вертелась с боку на бок, мучаясь вопросом, что же натворили подруги. Она вслушивалась в тишину, ожидая, что вот–вот постучатся наставницы, ведь колдующие ведьмы не могли не узнать «нескладёх». Она кусала губы, жалея, что не расспросила, какое их ожидает наказание, если откроется их ночная проказа, и от незнания переживала еще больше.

Но вскоре усталость взяла свое, и Яся заснула, а когда встала, солнечные лучи весело заливали всю комнату, а в дверь кто–то настойчиво стучал. Вспомнив о вчерашней вылазке на третий уровень, Яся обмерла от страха. Все, час расплаты пришел!

Услышав голос Даурики, Яся поспешила открыть дверь, но дрожащие пальцы долго не могли справиться с щеколдой.

– Ну, чего стоишь как вкопанная?

Яся сделала шаг в сторону, пропуская Стешу, которая тут же бесцеремонно бухнулась в разобранную постель.

Даурика обняла Ясю и похлопала ее по спине.

– Наверное, ты всю ночь не спала?

Яся кивнула.

– Переживала?

Яся опять кивнула. Слеза медленно скатилась по ее щеке.

– Зря! – крикнула Стеша. – Ведьме в панталонах и ее подружкам было не до нас. Их застукали за ворожбой, а без наблюдения наставниц в замке колдовать запрещено! Это все знают!

– Почему же мы не пожаловались наставницам, а устроили суматоху? – вытирая слезы о плечо подруги, пробормотала Яся. Ее губы тряслись. Хотя мучительное напряжение спадало, тянуло от души нареветься.

– Мы бы не успели, они уже заканчивали.

– А если бы у вас ничего не вышло? Правда, я так и не поняла, что вы сделали?

– Я ударила ветром, чтобы они расцепили руки, а Даурика быстро заморозила варево, отчего чугунный котел с треском лопнул. Слышала, какой гул стоял?

– Я сильно испугалась, что на вас порчу нашлют, поэтому у меня получилось заклинание. – Даурика выпустила из объятий Ясю и поцеловала ее в мокрую щеку.

– И что теперь будет с ведьмами?

– Пока их закрыли в подземелье, рядом со зверинцем. Советницы сегодня решат, как их наказать.

Яся с удовольствием умылась в прохладной воде, смывая слезы вместе с остатками страха.

– Нам скажут, на кого ведьмы наводили порчу?

– Ну–ка, задери рубаху, – скомандовала Стеша, вскакивая с кровати. Яся испуганно подняла подол нижней рубахи, сверкнув короткими панталонами. – Видишь, кожа чистая. Если бы они успели, у тебя или у меня к утру по телу пошли бы жабьи шишки, а волосы стали походить на куриное перо.

– Жуть. – Ясю передернуло. – Спасибо, девочки.

На всякий случай она потрогала свои лохматые волосы.

– Тебе спасибо. Мы боялись, что ты от страха сожжешь все начисто. – Стеша уже топталась у двери. – Ну, пошли, утренняя каша ждет!

Косу Яся заплетала на ходу, едва поспевая за подругами.

Обеденная зала оказалась более пустой, чем обычно. За столами сидели невыспавшиеся ведьмы с третьего уровня и лениво ковырялись ложками в каше, маленькие же ведьмочки наоборот были разговорчивы, перебегали с места на место, шептались и многозначительно кивали друг другу головами. На вошедшую троицу никто даже не взглянул, и Яся решила, что их ночное приключение осталось никем незамеченным.

Как только они сели за свободный стол (что также было необычно), к ним подлетела одна из ведьмочек:

– Вы слышали, на Олику порчу наслали? У нее вместо волос вороньи перья, а по всему телу гноящиеся язвы, – зашептала она, складывая воронкой ладоши, чтобы только что прибывшие лучше расслышали ужасную новость. – Ей отомстили за то, что она перед Радмиром хвостом крутила.

И девочка тут же убежала к другому столу, откуда ей помахали рукой.

– Не успели, значит, – вздохнула Даурика и с тревогой посмотрела на Стешу. – Мы оборвали заговор и сделали еще хуже.

Настроение улетучилось. Подруги едва ели, переживая за Олику. Какой бы злой она ни казалась, им было жаль красивую девушку.

– А все из–за Радмира! – Стеша, сидевшая между Ясей и Даурикой, со стуком положила ложку на стол. – Давайте поклянемся, что никогда не влюбимся в него.

Даурика вздохнула и опустила свою ложку на ложку Стеши.

– Клянемся, что каким бы раскрасавцем Радмир не стал, обойдем его стороной.

– А ты чего молчишь, Яся. Или уже влюбилась? – Стеша сдвинула брови.

Ясе ничего не оставалось, как присоединить свою ложку к ложкам подруг.

– Клянемся, что не будем страдать из–за него. Пусть он страдает из–за нас.

– Клянемся! – хором произнесли девочки, обратив на себя внимание ведьмочек, сидевших за соседним столом, с любопытством воззрившихся на них.

К счастью, ничего объяснять не пришлось, наставницы чередой зашли в обеденную залу и разобрали своих подопечных. Впервые со дня прибытия в замок за Ясей тоже послали отвечающую за нее ведьму. Обычно у ведьмочек занятия проходили на первом уровне, где были оборудованы специальные залы и комнаты, поэтому Яся удивилась, когда Даня повела ее наверх.

– Достопочтимая Солоника, новоприбывшую Ясю Огненную ждет лорд Тореш, – сказала наставница женщине в черном фартуке, встретившей их на третьем уровне. Гордая осанка, плотно сжатые губы, казавшиеся еще тоньше, чем они есть, холодные как у рыбы глаза, которые всего лишь на мгновение остановились на Ясе, отчего у девочки заболела голова, словно в нее засунули руку и бесцеремонно перебрали все воспоминания, – такова была одна из трех советниц мага Тореша. Не произнеся ни слова, она развернулась и не торопясь двинулась по лестнице, звучно отмеряя каждый шаг ударом посоха.

У Яси задрожали коленки. Если советница мага нагоняла такой страх, чего ждать от самого лорда? Девочка обернулась на наставницу, но Даня нетерпеливо махнула рукой, показывая, что следует поторопиться.

Советница, а за ней и Яся, миновали четвертый, а затем и пятый уровни. Девочка, поглядывая по сторонам, заметила, что чем выше они поднимались, тем короче становились коридоры. Количество дверей тоже уменьшалось: если на ее уровне можно было насчитать пару дюжин, то на шестом их было всего четыре.

Когда советница потянула за ручку одной из этих дверей, Яся быстро оправила одежду и пригладила волосы ладонями, жалея, что так и не расчесалась. Она готовилась увидеть таинственного лорда Тореша, а вместо этого попала в пустую, больше напоминающую колодец комнату такого маленького размера, что, сделай девочка пару шагов в любую из сторон, непременно наткнулась бы на каменную стену.

За спиной Яси хлопнула дверь, перекрывая единственный источник света.

– Достопочтимая Солоника, вы тут?

Ответа не последовало.

Неожиданно комнатка наполнилась холодным воздухом. Сначала он тонкой струей прошелся по ясиным плечам, взметнув вверх выбившиеся из косы прядки, потом опустился ниже, качнув подол платья, ледяной рукой коснулся голых лодыжек и вдруг, обхватив Ясю железным кольцом, резко потащил вверх.

– А–а–а! – кричала девочка, несясь по темному колодцу. Ей казалось, что сейчас она вылетит наружу и разобьется о скалы. Но через мгновение полет закончился, ветер ослабил свою хватку и, подтолкнув в спину, выкинул ее в узком коридоре без единой двери.

Упав от толчка на четвереньки, Яся с проворством напуганной кошки отскочила от зияющего провала. Вдруг ветер вернется и утянет ее назад?

Сердце стучало в ушах, поэтому Яся не сразу расслышала странный звук, доносящийся с другого конца коридора. А когда поняла, что кто–то большой и яростный летит в ее сторону, шумно дыша и скрежеща когтями по каменному полу, быстро поднялась на ноги, собираясь бежать.

Только вот куда? За спиной каменный колодец, а впереди зверь, чье смрадное дыхание она уже чувствовала. И ни двери, ни лестницы вокруг.

Закрыть бы лицо руками и кричать, кричать, но кто успеет прийти на помощь, если она уже видит вынырнувшего из темноты зверя?

Ужас от неминуемой гибели накатил с такой силой, что стало трудно дышать. Яся вытянула вперед руки, пытаясь защититься от бегущего на нее огромного волка, из пасти которого хлопьями летела пена.

Но вдруг коридор озарился ярким светом, и уже не Яся кричала от страха, а волк выл и кувыркался, пытаясь сбить с себя пожирающее его пламя. Беснующийся от боли зверь, стукаясь о стены, разбрасывал вокруг себя снопы искр, а ведьмочка замерла у края провала, боясь хоть на мгновение отвести от него взор.

Поняв неведомым образом, что худенькая девочка и есть источник боли, волк, собрав силы, поднялся на лапы, и, издав рык полный ненависти, прыгнул на нее.

Яся едва успела упасть на пол, и зверь огненным смерчем пронесся над ее головой, и, опалив волосы ей на макушке, ухнул в черноту колодца.

Запах жженого мяса и паленой шерсти вызвали кашель, и Яся долго сидела, опершись спиной о стену, пытаясь отдышаться и находя странным, что ни одна душа не явилась ни на ее крики, ни на вой волка.

Находиться у провала, откуда несло смертью, было страшно, поэтому ведьмочка медленно пошла вперед, пугаясь каждого шороха, часто останавливаясь и вслушиваясь, не бежит ли еще один зверь.

Коридор заканчивался поворотом, за которым Яся обнаружила дверь.

Ведьмочка замерла у нее, никак не решаясь постучаться. Но тут дверь неожиданно открылась сама, и Яся увидела человека, удивительно похожего на Радмира: такие же каштановые волосы, глаза цвета лесного ореха, белозубая улыбка и высокий рост. Только у этого двойника были морщинки в уголках глаз, легкая седина припорошила виски, плечи пошире и фигура без гибкости юности. Таким же, наверное, станет и ее друг через пару десятков лет.

– Сильно испугалась? – голос лорда Тореша отличался от голоса его племянника. Он был более густым, но в то же время более мягким и вкрадчивым.

Яся не ответила. Она смотрела во все глаза на лорда, который, оказывается, знал о нападении волка, но ничего не сделал для ее спасения.

Одинокая слеза скатилась из потемневших глаз Яси, а в ногах появилась такая слабость, что ведьмочка осела на пороге. Ее ошеломила догадка: зверь мог явиться только из этой, единственной на седьмом уровне двери.

– Почему вы хотели убить меня, лорд Тореш? – Ее губы дрожали.

– Мне не нужна твоя смерть, Яся. – Лорд сел на корточки, чтобы видеть глаза девочки. – Оборотень – это урок, и ты его усвоила: ты используешь свой дар или погибаешь.

Яся, потрясенная словами «учителя», молчала.

Лорд Тореш встал, подошел к столу, на котором стоял графин, налил воду в стакан и протянул Ясе.

– Пей!

Она доверчиво сделала глоток, другой, и комната вдруг завертелась.

Стакан шумно покатился по полу, а Ясю начало рвать. Мучительно, выворачивая нутро наизнанку, отнимая последние силы.

Лорд Тореш стоял над ней и спокойно наблюдал. Словно не человек ползал у его ног, а мелкая букашка, которую в любой момент можно придавить ногой.

Когда позывы прекратились, и Яся смогла слушать, он мягко произнес:

– Урок номер два – никому не доверяй. Даже близкий человек может желать твоей смерти. Если бы в воде был яд, ты бы уже умерла. – Лорд протянул ей носовой платок. – Вытри рот.

Яся медленно покачала головой – на любое другое движение у нее просто не хватало сил. Ей казалось, что она вечность будет валяться тряпичной куклой у ног мага.

Лорд опять присел на корточки и сам вытер ее лицо.

– Еще пить будешь?

Яся в ужасе отпрянула, а лорд Тореш засмеялся. Отбросив грязный платок, он положил ладонь на голову девочки и произнес всего лишь одно короткое слово на непонятном, звучавшем грубо языке. Под его рукой зародилась горячая волна, которая хлынула вниз, струясь по ясиным венам. Ведьмочка почувствовала, как жар наполняет ее тело силой, убирает страх, возвращает желание жить.

– Вставай, – приказал лорд, и Яся легко поднялась. – Остался лишь один нерешенный вопрос: это твои подруги ночью прервали обряд наведения порчи?

Яся опустила голову. Врать лорду она не хотела, но и правда могла выйти боком. Слишком страшные уроки преподает маг.

– Ну хорошо. Иди.

Он открыл дверь. Яся шагнула через порог и обернулась. Только сейчас она заметила, что покои лорда Тореша были огромными и освещались они не через зеркала, а напрямую из окон, сквозь которые виднелись заснеженные горные пики и несколько черных орлов, парящих в небесном просторе.

– Куда идти? Там только дыра.

– Это портал. Просто шагни в него.

Замерев у портала, Яся никак не решалась ступить в темноту. Запах гари все еще витал в воздухе, и девочка боялась, что непременно упадет на волка. Наклонившись, вслушалась в тишину: а вдруг зверь жив и беснуется на том конце магического прохода?

Неожиданный толчок в спину заставил сделать шаг вперед. Полет в объятиях ветра занял гораздо меньше времени, чем подъем, но Ясе его хватило, чтобы успеть покричать.

Как только ноги коснулись пола, дверь отворилась.

Встречающая ее достопочтенная Солоника дождалась, когда девочка закроет за собой дверь, а потом развернулась и, стуча посохом, направилась к лестнице. Запах жженого мяса с каждым шагом усиливался, и Яся, выглянув из–за спины советницы, закрыла руками рот: перед ней шел варвар и волоком тащил сгоревшего волка, воткнув в его ребра огромный железный крюк.

У лестницы воин остановился, пропуская вперед советницу и ее спутницу. Если бы Ясю не вырвало у лорда, сейчас ее желудок точно бы взбунтовался. На крюке висел не волк. В обуглившихся останках легко угадывался человек.

– Оборотень! – вспомнила Яся слова мага. Забыв о всяких приличиях, она ринулась вниз, чуть не сбив с ног достопочтимую Солонику. Ей вслед раздался издевательский смех варвара, а крепкий тычок посохом под колено заставил перекувыркнуться и проехать несколько ступенек на заднице. Яся закончила свой путь у ног, одетых в грубые сапоги.

– О, Ясенька! – пророкотал Чупрай. – Откуда это ты катишься кубарем?

Увидев советницу, он отвесил ей глубокий поклон. Та остановилась, кивком головы ответив ведьмаку.

– Чупрай, отведи девчонку в зверинец, – произнесла Солоника неожиданно хриплым голосом. – Проследи, чтобы она все увидела, не пропустила ни слова. Это приказ лорда Тореша.

– Солоника, ты опять ходила к ледникам? Ты загляни ко мне вечером, у меня травка одна есть, мигом боль в горле снимет.

Советница махнула рукой и, развернувшись, пошла наверх, где варвар терпеливо ожидал, когда освободится лестница.

– Давай ладошку, милая. Совсем тебя запугали, изверги.

Глава 5. Зверинец

Зверинец располагался на первом уровне. Если бы не Чупрай, Яся заблудилась бы в хитросплетениях коридоров.

– Ничего сложного нет. Запомни этот поворот, – ведьмак указал на каменную стену, испещренную символами оберега. – Сейчас мы проходим мимо комнат, где живут близнецы. Ты ни разу сюда не спускалась? Ну, ничего, как–нибудь вместе сходим, навестим. Если здесь свернуть налево, уткнемся в зверинец, а если направо, то увидим водопад и подземную реку.

– А почему лорд Тореш приказал вести меня в зверинец? Что я должна увидеть и услышать?

– Экая ты любопытная, Ясенька. Потерпи. Одно скажу, в зверинец приглашена не только ты.

Ладонь ведьмака, широкая и горячая, быстро отогрела холодные пальцы, и Ясю перестал бить озноб, поселившийся в теле после уроков лорда. Хотя в душе тонким писком давало о себе знать беспокойство, девочка с удовольствием вслушивалась в неспешную басовитую речь Чупрая.

Он шел не торопясь, и Ясе не пришлось бежать, подстраиваясь под его широкий шаг.

– Смотри–ка, сколько народа сюда согнали, – удивился Чупрай. Яся открыла от неожиданности рот.  Она догадывалась, что в замке живет много разного люду, но чтобы столько!

Сотни разновозрастных ведьм и ведьмаков толпились у зверинца, представляющего собой глубокую чашу. По ее краю шли ряды каменных ступеней, с которых открывался обзор как на сами клетки с животными, располагающиеся по кругу, так и на центральную площадь, отделенную просторными вольерами от зрителей.

Гомон толпы и непрестанное людское движение пугали и раздражали зверей, они бросались на толстые прутья, пытаясь достать хоть когтем зазевавшуюся ведьму. То тут, то там слышались испуганный крик или смех, заглушаемый диким воем или рыком.

– Подойдем ближе. – Чупрай потянул Ясю в сторону клеток и усадил девочку на первый ряд ступеней, а сам отошел к ведьмам, стоящим особняком. Среди них Яся заметила Праскеву с заплаканными глазами. В отличие от веселящейся толпы, ведьмы в этой группе оставались серьезными и сосредоточенными, будто они знали некую тайну, причиняющую боль.

Ведьмочка поискала глазами своих подруг, но быстро оставила занятие, похожее на поиск иголки в стоге сена. Разглядеть животных за тесными рядами зрителей тоже не удалось, поэтому Яся вернулась к переживаниям сегодняшнего утра.

Лорд Тореш напугал ее. Если до встречи с ним жизнь в замке казалась простой и понятной, то теперь Яся не чувствовала себя в безопасности. Какие еще уроки преподнесет ей безжалостный учитель? Допустит ли ее гибель, если она оплошает?

Она не слышала, прозвучал ли сигнал или кто–то применил магию, но толпа отхлынула от зверей и расселась по ступеням. На хорошо просматриваемой площади, окруженной клетками, появилась ведьма в черном фартуке. В отличие от достопочтимой Солоники, в ее руках находилась длинная метла, смотрящая помелом вверх.

– Зоряна, Зоряна, – понеслось по рядам, и Яся догадалась, что видит еще одну советницу лорда Тореша. Она выглядела младше Солоники, была кругленькой, розовощекой и казалась не такой грозной. Метла, высоко возвышающаяся над ее рыжеволосой головой, вполне возмещала малый рост ведьмы.

– Сегодня ночью на третьем уровне произошел возмутительный случай, – начала Зоряна, трижды ударив метлой об пол и призвав к тишине не только людей, но и зверей, которые после стука удивительным образом успокоились. Яся огляделась и поняла, что все сидящие на ступенях также хорошо слышат каждое слово советницы, как и она, хотя Зоряна не повышала голоса. – Шесть ведьм тайно проводили обряд нанесения порчи, нарушив тем правила, введенные лордом Торешом. Все знают, что начинающим ведьмам запрещено использовать тот или иной вид магии без присутствия наставниц. Чтобы избежать повторения нарушения, лорд Тореш приказал осудить ворожей.

Достопочтимая Зоряна еще раз ударила метлой об пол, и на площадь вышла незнакомая Ясе ведьма в темно–синем фартуке.

– Наставница Рилла, расскажите, пожалуйста, что вы увидели, когда утром зашли к своей подопечной Олике.

Ведьма промокнула кончиком фартука глаза и, вздохнув, произнесла дрожащим голосом:

– Когда я постучала в дверь, ответа не услышала. Решив, что Олика крепко спит, я заглянула в комнату. И не поверила своим глазам. Вместо красивой ведьмы на кровати лежало нечто бесформенное, покрытое гноящимися язвами. Только по ночной рубашке я поняла, что чудовище и есть моя подопечная. Когда несчастная, еще не подозревая о своем уродстве, поднялась, она с ужасом обнаружила, что ее волосы остались лежать на подушке. Отдельно от головы. Вместо чудесных локонов Олика нащупала облезлые вороньи перья. Вы бы слышали, как она кричала! – Наставница заплакала.

– Успокойтесь, наставница Рилла. Что произошло дальше? – немного выждав, спросила советница.

– Я кинулась прочь, чтобы позвать кого–нибудь на помощь, но когда вернулась, сопровождаемая ведьмаком Сеяборгом, Олики в комнате уже не было. Сначала мы растерялись, не зная, где ее искать, но, услышав душераздирающий крик, поняли, что она в бане. – Наставница поднесла к носу край фартука и высморкалась в него. – Но кричала не она. Олика не могла кричать. Она больше ничего не могла. Она висела на простыне, зацепленной за крюк, на котором обычно подвешивают лампу с благовониями. А возле зеркала, которое разбила несчастная, увидев свое отражение, билась в плаче одна из ведьм, живущих на третьем уровне.

– Спасибо, наставница Рилла, идите, отдыхайте, вас еще ждут похороны погибшей ученицы.

Яся заметила, как расстроенная женщина обняла Чупрая, встретившего ее у клеток, и снова заплакала, уткнувшись в его плечо.

Достопочтимая Зоряна опять стукнула метлой, и на площадь вышла та, которую Стеша называла «ведьмой в панталонах». Ее трудно было узнать. Вместо шестнадцатилетней красавицы у клеток появилась сгорбленная старуха, чьи щеки бороздили кровавые царапины, как будто бы она сама себя драла ногтями. Коса расплелась и нечесаной паклей висела за поникшими плечами, юбка мешком путалась под ногами, отчего ведьма время от времени наступала на собственный подол и спотыкалась.

– На колени! – крикнула советница, и ураганная ведьма упала на каменный пол, покорно опустив голову.

– Расскажи нам, Пава, что ты и пять твоих подруг делали этой ночью в бане?

– Мы не хотели, чтобы Олика погибла, – торопливо начала ведьма. – Нет, не хотели!

– Громче! – приказала Зоряна. Яся больше не видела в ней пухленькую, миловидную женщину. Над Павой стояла сама Смерть. Ее рыжие волосы, прежде окружающие лицо мягкой шапкой, больше не блестели в солнечных лучах, передаваемых сотнями зеркал. На них будто бы лег пепел, обесцветив заодно и лицо, превратив его в зловещую маску.

– Олика с первого дня, как появилась в замке, не подпускала меня к Радмиру. А ведь я любила его. Мне не оставалось ничего другого, как навести на нее порчу. Пусть бы занималась собой, а его оставила в покое. Но заговор не должен был превратить ее в чудовище! – Пава подняла голову, ища сочувствия в глазах советницы, ставших от гнева бесцветными. – Если бы мы сами закончили обряд, Олика покрылась бы зеленой сыпью, а ее вьющиеся локоны распрямились бы и стали жесткими, как куриное перо. Через неделю порча сама бы слетела с нее. Не мы виноваты, что Олика стала чудовищем. Это ведьмочки со второго уровня погубили Олику! Зачем они вмешались, зачем?

Зоряна, чтобы прервать поток обвинений, ткнула Паву метлой. Та упала к ногам советницы и больше не произнесла ни слова, но по тому, как вздрагивали ее плечи, Яся поняла, что ведьма беззвучно плачет.

Яся поискала глазами Радмира, ей казалось, что он должен находиться в зверинце, где судят влюбленных в него ведьм, но, наверное, лорд Тореш рассудил по–другому: племянника не было ни среди наставников, ни рядом с Праскевой.

Как все–таки хорошо, что они с подругами поклялись обходить стороной Радмира, от этой любви одни беды!

Вдруг по рядам опять пролетел шепоток, и Яся увидела его причину – в проходе между клетками шли две невысокие ведьмочки. Она не удержала крика боли, когда узнала в них своих подруг.

Растерянные, заплаканные, стояли девочки в центре ярко освещенной площади и, как два брошенных щенка, жались друг к другу.

Яся соскочила со своего места и кинулась к клеткам, но Чупрай успел ее перехватить. Он прижал ведьмочку к себе, мешая присоединиться к подругам.

– Я была с ними! Пустите меня к ним! – кричала она, вырываясь.

Всего лишь раз посмотрела достопочтимая Зоряна на ту, что посмела ей помешать, и крики Яси немедленно прекратились. Не страх остановил рыдания девочки – ее язык онемел, а шею перехватил удушающий обруч магии.

С трудом втягивая воздух, почти ничего не видя из–за слез, Яся пропустила, что Зоряне отвечали подруги и куда они делись после допроса. Ведьмочка поняла, что все закончилось, когда ее перестали удерживать руки Чупрая. Дышать вдруг стало легче, а язык снова слушался свою хозяйку. Но Яся молчала как рыба. Урока хватило, чтобы все внимание отдать тому, что происходит на площади.

Над лежащей неподвижно Павой стояла Зоряна. Ничего в ней не осталось от той милой рыжеволосой толстушки, которая час назад появилась в зверинце: широко открытые глаза заволокло черной пеленой, а голос стал низким. Не знай Яся, что перед ней стоит советница, решила бы, что говорит лорд Тореш.

– Познай смерть! Ответь смерти! Прими смерть!

Ведьма трижды стукнула метлой об пол и не спеша покинула площадь. Яся проводила ее взглядом и заметила, как у советницы вдруг подкосились ноги, и ее подхватила Праскева, вместе с Зоряной опускаясь на каменный пол. Так они и сидели, обнявшись, пока на площади разворачивалась битва Павы со смертью.

Какая–то неведомая сила подняла Паву с пола. Яся однажды видела в балагане кукол, которых артисты дергали за веревочки, и сейчас ведьма стала похожа на одну из таких марионеток, болтающихся на крюке кибитки: парящее в воздухе тело, висящие, словно плети, руки, опущенная на грудь голова, бледное лицо закрыто длинными нечесаными волосами.

Скрип решетки, поднимаемой в одной из клеток, звучал так громко и мерзко, что зрителям пришлось закрыть уши руками. Ведьму же противный скрежет вывел из оцепенения. Она вздрогнула, медленно подняла голову и открыла глаза. На лице Павы появилась зловещая улыбка, от которой у Яси по спине пробежал мороз, холодной рукой сдавив сердце.

Ведьма начала раскачиваться, не спуская глаз с того, кто зрителям еще не был виден. Что–то большое, обросшее шерстью выползало из тени, сверкнув огнем глаз.

Из клетки появилась огромная лапа с острыми, как лезвия ножей, когтями, потом широкая морда, которую зверь низко держал над землей. Яся никогда не видела кошек такого размера, пожалуй, и медведь, водившийся в Злыдень–лесу, по сравнению с ней показался бы забавным зверьком.

Грация выходящего на свет хищника поражала затаенной мощью и изяществом, красотой и леденящим душу ужасом.

– Голубой тигр из Шезгарта! – понеслось по рядам.

Заметив ведьму, зверь поднял голову и понюхал воздух. Длинный полосатый хвост пришел в движение и начал бить по впалым бокам, хотя сам тигр, наблюдая за ведьмой, застыл на месте. Треугольные уши плотно прижались к черепу, пасть ощерилась, явив острые зубы.

Песок, осколки камней – вся мелочь, что лежала на площади, вдруг сдвинулась и поползла в сторону Павы, чтобы присоединиться к воздушной воронке, которая начала виться вокруг ведьмы, набирая мощь.

Что не понравилось зверю: ветер, хлещущий песком по морде, или волосы ведьмы, взвившиеся вверх, словно и не волосы то были, а бьющиеся в потоке воздуха птичьи крылья, или ее неподвижный злой взгляд, впившийся в мерцающие глаза хищника, но он заметно напрягся и приготовился к прыжку.

– А–а–ах! – закричала Пава, и вся мощь скрученного в спираль ветра ударила по оттолкнувшемуся от земли зверю.

– О–о–о! – выдохнули зрители, пораженные силой молодой ведьмы.

– А–р–р–р! – рыком боли ответил тигр, когда его опрокинуло и со всего маха бросило на прутья клетки. Оказавшись поверженным, он с трудом поднялся и тряхнул тяжелой головой. Впалые бока заплясали в приступе кашля, и зверь изрыгнул на пол сгусток крови.

Зря ведьма торжествовала, победным взглядом обведя замерших зрителей. Хищник не собирался сдаваться. Когда он вскинул голову, все увидели, что в глазах тигра полыхает ненависть.

Пава ответила надменным взглядом. Кривая усмешка исказила ее лицо. Первая победа над тигром внушила ложную надежду, что ведьма легко справится со страшным зверем.

Пава медленно подняла руки вверх. Она собирала растопыренными пальцами что–то невидимое в комок, а потом с силой швырнула его в зверя.

Тигр ждал. С легкостью, свойственной всем кошачьим, он отскочил в сторону, а сгусток шквального ветра, ударившись о клетку, долетел до зрителей и повалил на спину весь первый ряд.

Пава не ожидала такой ловкости от зверя и упустила время – хищник оказался у нее за спиной. Стремительно разворачиваясь, громко выкрикивая слова заклинания, ведьма торопилась снова сбить с ног гигантскую кошку, но та уже летела на нее.

С силой камня, выпущенного из пращи, ударил тигр ведьму в грудь и верхом на ней проехался до противоположных клеток, оставляя на полу кровавую полосу.

Победный рев зверя оглушил зрителей, задохнувшихся в едином крике ужаса, когда веер брызг окрасил камни в красный цвет, а голова ведьмы, описав дугу, отлетела от клеток в сторону.

Яся закрыла лицо руками, не в силах смотреть на кровавую расправу.

Но тут раздался оглушительный хлопок, и там, где упала голова, появилась тощая фигура с косой в руке. Удар косы об пол, и тигр, тяжело дыша, вернулся в свою клетку.

Третья советница лорда Тореша, а это была она (соседка Яси выдохнула: «Достопочтимая Квинтата»), подняла за волосы голову Павы и произнесла печальным голосом:

– Обидно терять ведьму, обладающую столь могущественным даром. Сегодняшний урок должен послужить предупреждением – мы не потерпим непослушания. Каждая из вас ценна и неповторима, и для каждой уготована своя роль в противостоянии ополчившемуся на нас миру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.