Ночной звездопад
Любовная и философская лирика
Анатолий Шамов

© Анатолий Шамов, 2022

ISBN 978-5-0056-9391-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не заменить ничем нам глаз родных

Как чаша, небо, манит бесконечность,

Где счастья грезы, как святой обман.

Душа переболит, уйдет смиренно в вечность,

И счет земных забудет своих ран.

Забудет дни веселья и земной печали,

Дни сладостной любви, страданий острый час.

И верно то, что ждут её Вселенной дали,

Ждут те, что в прошлом так любили нас.

Те, что делили с нами счастье, муки,

Спасали нас от напасти и бед земных.

Надеждой жили в неудачах, днях разлуки,

Не заменить ничем нам глаз родных.

Как чаша, небо, ждёт нас бесконечность,

Прекрасен жизни недописанный роман.

Душа покоя ищет и уходит в вечность,

Пройдя в мучениях путь, что небом дан.

Задача писателя, нести нравственный потенциал, сплачивать здоровые силы вокруг национальной идеи, вести воспитание молодого поколения на лучших образцах современной русской литературы. И ещё, в нелегкие времена страны, люди нуждаются в позитивных эмоциях, нуждаются в позитивных примерах. Лирическая поэзия несущая светлые образы и сюжеты помогала и будет помогать преодолевать эти повседневные трудности. Надеюсь эта моя книга будет в помощь.

Когда в руке был меч, дрожала тетива

Остатком воли вам, друзья, пишу,

Когда в руке был меч, дрожала тетива

Остатком воли вам, друзья, пишу,

Прошу не осуждать опального поэта.

Поведать строчкой сердца боль спешу,

На прошлые обиды не ищу ответа.

Сознание ищет с рубикона новый путь,

И падает тоска слюною пса под ноги.

И горький стыд порой жжёт снова грудь,

И нет конца космической дороге.

Делили мы поэзию, в искусстве жили,

Искали в строчку верные слова.

Ради высокого врагов своих простили,

Когда в руке был меч, дрожала тетива.

Уйду, быть может, завтра в небеса,

Ценителям оставлю дневники и строчки.

Но верит также в чудеса заблудшая душа,

Мне больно, только рано ставить точку.

От настоящего испить, когда забыта ложь

Вы снова отдаётесь страсти с головой,

В видениях миражей источник чувства.

Сюжет известный, до банальности простой,

Мы с Вами в третьей степени безумства.

Вы мило отдаётесь страсти молодой,

И множите мою, мой друг, возможность.

Любовным этим отношением я хожу больной,

По степени желанна сердцу сложность.

Забыты начисто дела и мир большой,

И магия числа двух судеб наших в силе.

В доборе и зле мы серединой золотой,

И Бога знак мы увидали в небе синем.

Пускай меняет день вторую ночь,

Любовный рай земной конца не знает.

От настоящего испить, когда забыта ложь,

Источник чувства дарит что-то и спасает.

Вы снова…

В тебе есть то, что разжигает страсть

В твоих глазах я нахожу смирение,

В них слабость нахожу и чистую любовь.

Глаза твои во мне рождают намерение,

Они одни во мне лишь греют кровь.

В твоих глазах и голосе чудесном

Я нахожу прошедшей жизни сласть.

Словно весною в солнце вешнем

В тебе есть то, что разжигает страсть.

Поговори со мной, утешь… забудусь,

В стихах тобой прочтенных сбудусь,

Верни на время чувствам диким власть,

Мы были счастливы с тобой сейчас,

Когда нельзя себя из времени украсть,

То, пусть весна двоим подарить счастье.

И что-то, ты согласна, посетило нас,

Минутою назад, согласна… в одночасье.

Любовь, как сказка, и как неба сила

Над целым миром лунная лампада,

В ночной тиши жив феномен души.

Плащ черный ночи у светлицы падал,

Когда я – полуночник, сочинял стихи.

Мир сказочный сошлись и мир душевный,

Сошлись на звёздной божеской стезе.

Моя рука тачала светлый слог духовный,

И виделись миры в ночной свече.

Ну, а лампада божья …всё светила,

Сквозь чувственную пытку шёл поэт.

Любовь, как сказка, и как неба сила,

Я пальцы девы целовал на этот свет.

Как сон, неопалим тот куст купины,

Блаженство с радостью, и это выбрал я,

И сладкий грех, где дева наливала вина,

Где радость сотворения и высокая стезя.

Над целым миром…

Любовь, как сказка, и как неба сила

Над целым миром лунная лампада,

В ночной тиши жив феномен души.

Плащ черный ночи у светлицы падал,

Когда я – полуночник, сочинял стихи.

Мир сказочный сошлись и мир душевный,

Сошлись на звёздной божеской стезе.

Моя рука тачала светлый слог духовный,

И виделись миры в ночной свече.

Ну, а лампада божья …всё светила,

Сквозь чувственную пытку шёл поэт.

Любовь, как сказка, и как неба сила,

Я пальцы девы целовал на этот свет.

Как сон, неопалим тот куст купины,

Блаженство с радостью, и это выбрал я,

И сладкий грех, где дева наливала вина,

Где радость сотворения и высокая стезя.

Над целым миром…

Упало небо в тополиный снег

Над старым шкафом тикают часы,

Бегут куда-то, время отмеряя.

Осталось в прошлом всё, и ты прости,

Я нашу жизнь, что было, вспоминаю.

Храню твой шарфик, фото и ещё,

На видео поездку нашу к морю.

Лишь потеряв, мы судим: было хорошо,

И не сложить, бывает, цену горю.

Снег тополиный дворик устелил,

Как будто семь годков и не минали.

Я, как и ты, мечтой о счастье жил,

Что ждало нас тогда, мы глупые не знали.

Упало небо в тополиный снег,

Всё замерло тоскливой черной ночью.

Я водку пил, и стрелок безутешный бег

Мне нарезал ещё одну дорогу Божию.

Не понимаю мелких душ, придуманных оков

Не понимает обыватель строчки, ничего,

Для тонкости искусства – нет убытка.

Не осуждаю, но не понимаю часто одного,

Как можно быть счастливым от избытка.

Бытие- его сознание отражает на делах,

Не запретишь прекрасным… восхищаться.

Мир держится, как на святых, так на жлобах,

Гордыня прёт, снобизм, то хочется расстаться.

Не конфликтую, не враждую – смысла нет,

Когда увидел ограниченность такой натуры.

Дидактика бессильна что-то изменить,

А по невежеству себя лишают счастья люди.

Не понимаю мелких душ, придуманных оков,

Лишающих себя гармоний, также, не приемлю.

Искусства тонкость, тонкости стиха, любовь,

Я знаю, не оставят в веке этом нашу Землю.

Проходишь ты по жизни камнепадом

Ты, то зовёшь, то снова прогоняешь,

То любишь горячо, то предаёшь.

Не хочешь видеть, горячо желаешь,

В душе, то – правда, то святая ложь.

Уста то лёд, а то желанный пламень,

Глаза порой блестят, порой грустны.

Всё субъективно, только вечно манит

Твой взгляд, друг другу мы нужны.

Порой смеёшься, а порою плачешь,

О чём ты плачешь и о чём твой смех.

Я знаю, мне о том ты не расскажешь,

Простит ль Господь обоим этот грех.

Проходишь ты по жизни камнепадом,

Твоя любовь во мне, как свет живёт.

Другой давно мне женщины не надо,

Только тебя душа желает и зовёт.

Она на тебя похожа

Забыт был и предан тобою,

Не время обиды делить.

Зови нашу жизнь игрою,

Дано что, то должно испить.

Сначала начну, время лечит,

Пусть радость немного горчит.

Амур снова стрелы мечет,

Попал – сердце гулко стучит.

Она… на тебя похожа,

Забылась бессонность ночей.

Душевней она и моложе,

Нельзя отвести взгляд очей.

Я предан был, как по заказу,

Ночь пасхи – мы рядом стояли.

Влюбилась она, как то, сразу,

И свечи над нами дрожали.

Забыт был…

Последний раз, как первый раз, любить

Забытый огонёк надежды тихо тает,

Под вечер ветер у крыльца скулит.

Уходит солнце, луч его сверкает,

Последним белым золотом горит.

Что боль утрат? Исписаны страницы,

Томительно бегут видения чередой.

Ты снова без одежд мне снишься,

И в бездне страсти снова мы с тобой.

И снова вечер летний, в саду розы,

И море в шаге с золотым песком.

Романтику мы делим, далеки от прозы,

И днями загораем на песке морском.

Уходит солнце, и уходят годы,

Разлуки длинной мне не пережить.

Прошу вернись и поклянись у небосвода

Последний раз, как первый раз, любить.

Ты давно позабыл слово враг

Мысли дождь пресекает в линейку,

Как рисует тетрадь на окне.

Мысль отыщет средь фактов лазейку,

На войне, как на каждой войне.

Тезис дождь демонстрирует звонко,

Память в прошлое сделает шаг.

Рвётся там, где, конечно же, тонко,

Ты, давно позабыл слово враг.

Ты, давно, как пришёл из Афгана,

Позабыл Югославский набат.

Ноет только от пули в ночь рана,

Мой герой столько лет не солдат.

Сердце верным себе остаётся,

Постафганский синдром позади.

На уколы судьбы лишь смеётся,

Только жарко, так жарко в груди.

Когда ложится небо белое на белизну двора

Все дни я помню восемнадцатого декабря,

Тогда, пришла зима с белесым колким снегом,

И принесла в холодный этот мир дитя,

Чтоб было больше на Земле одним поэтом.

Себя я помню с четырех своих годков,

На пристани, в притоке речки Камы.

Весь век двадцатый знаю с бабушкиных слов,

А также беды, вехи и земли все драмы.

Да, помню, я пришёл тогда суровою зимой,

И сказки бабушки сердечко моё грели.

Та нежность женская с тех пор со мной,

Мечта с фантазией, моря и каравеллы.

Давно я отмечаю восемнадцатое декабря,

И отмечаю циклы по двенадцать в каждом,

Когда ложится небо белое на белизну двора,

Я сутью с ангелом меняюсь, это важно.

Все дни…

Ей месяц с серебра, мне помнится, отдал

Что Муза… было и Нерон любил её,

И сколько до него любили эту Музу.

Я в отношениях с ней сейчас нашёл своё,

Усердно ей служил, она – мне тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.