Дженна Мур
Прежде чем ты меня убьёшь

Глава 1. Спор

“Я поступила в Оксфорд” – выделила из всего прочего для себя я из присланного мне письма, не сумев сдержать крики радости, вызванные гордостью и оправданными надеждами.

Узнала я об этом сегодня днём, сразу же поспешив поделиться прекрасной новостью с семьёй.

Обрадовав родителей и старшую сестру, я решила хорошенько накидаться.

Встретившись с подругами и выпив, я почти сразу пришла к мнению, что моя толерантность к алкоголю на очень низком уровне, ведь уже совсем скоро я танцевала возле снятого нами столика, надеясь, что я случайно не привлеку этими странными танцами каких-нибудь грязных байкеров. Я перестала себя контролировать, тем самым раздвоив мнения сознания и подсознания, которые безустанно твердили мне этим вечером: «Тея, так нельзя, попадёшь в беду» и «Ты хоть иногда умеешь развлекаться? Забей».

Однако голова хоть и думала, руки и ноги продолжали делать то, что и раньше: глупо, но я следовала за алкоголем, не особо задумываясь о последствиях.

Когда я закончила, всё же порадовавшись, что не упала, я услышала:

– За тобой безотрывно наблюдали все спермобаки здесь! – сказала Деви немного шокированным тоном.

Я отмахнулась от этого, чувствуя, что мне всё равно.

– Скорее, они посчитали, что я снимаюсь под скрытыми камера в передаче «В мире животных», будучи каскадёром для какого-нибудь пьяного осла – сказала, неожиданно икнув и, не выдержав, поделилась с окружающими своей отрыжкой, хоть и мгновенно прикрывая ладонью свой рот, мысленно пристыдив саму себя.

Собеседница лишь покачала головой, не приняв во внимания мою глупую шутку.

– Как знаешь, Тея.

Веселье продолжалось, пока Анфиса, моя вторая лучшая подруга, не начала резко ко мне приставать со странными вопросами, касающиеся моей будущей учебы в Оксфорде:

– Признай, что ты поступила туда по какой-то неизвестной мне лазейке, – не унималась она, явно относясь скептично к моему успеху. – Ты в реальности не такая смелая.

Я закатила глаза, понимая, что она старается повысить градус давления выше градуса алкоголя в моём организме, тем самым так меня раздавливая.

– Анфиса, я хочу отдохнуть. Давай поговорим об этом… завтра, – договорила, случайно громко ещё раз икнув, чувствуя себя неуверенно для подобного, – или послезавтра.

Наверное, я и вправду сейчас производила впечатление не очень умной девушки, но мне было искренне наплевать.

– Ну уж нет, – громко заявила она, перекрикивая даже беспрерывно гудящую музыку в баре. – Ты была моей лучшей подругой более семи лет! Я знаю тебя не хуже себя, но ты вдруг берешь – и каким-то образом поступаешь в Оксфорд! В Оксфорд, чёрт тебя дери! Как?

Я кивнула, непроизвольно икнув ещё раз, но в этот раз, стараясь все-таки меньше привлекать внимания, отвернулась к стене, понимая, что мне ещё и тошнит. Безусловно, я не искала здесь чужого одобрения, однако если меня всё-таки вырвет, лучше не быть на виду со своими непроизвольно выкидывающимися звуками и, может быть, не только ими.

Ещё, не дай Бог, убирать за собой заставят, а в таком состоянии я буду только приумножать проблемы.

Жидких таких, с неприятным запахом и вкусом.

– И что? А ты каким-то образом за семь лет… не выучила мой характер. Надеюсь, ты не поступила на психологию, Анфиса, и также заметь, к слову, что ты… до сих пор не сказала, в какой университет… себя пристроишь, и мы уважаем… твоё желание… оставить эту информацию при себе, не смотря на невероятное… любопытство – постаралась складно сказать я, местами прерываясь на икоту.

Господи, и зачем я так напилась?

Подруга, кажется, побагровела.

– Тея, не держи меня за дурочку и не заговаривай мне зубы. Отвечай, как ты поступила!

Я ещё раз икнула, отметив, что частота сего слегка повысилась. Мне стало очень некомфортно.

– Анфиса, отстань от неё, – вступила в разговор Деви, раздраженная поведением девушки. – Она занималась по ночам, вот и весь её секрет.

Она, внимательно меня осмотрев, а также мои мешки под глазами, задумчиво пожевала губу.

– Хорошо, я отстану, если она докажет прямо сейчас, что имеет хоть толику смелости. Вот ты сумела станцевать возле столика, а хватит ли тебе силы воли развлечь мужчин на барной стойке? Всех по кругу.

– Анфиса! – недовольно прикрикнула на неё моя лучшая подруга.

Я покачала головой.

– Спасибо, Деви, но она… того не стоит. Если для неё… показатель смелости танцы для стареющих мужчин и мальчиков, едва… ментально переступивших пубертатный… возраст, это её дело.

Девушка прищурилась.

– Если хочешь что-то покрупнее, я только за. Как насчёт… – сказала, сделав паузу на некоторое время, а затем неожиданно расплылась в довольной улыбке. – Как насчёт того, чтобы, скажем, переждать эту ночь в нашем лесу?

Деви моментально отрезвела, выравниваясь. На секунду мне даже показалось, что в клубе образовалась тишина, и люди стали чаще на единицу времени оглядываться на наш столик.

– Анфиса, ты сошла с ума. Ты хоть знаешь…

Она кивнула.

– Её за язык никто не тянул. Она сказала, что это все для неё детский сад, я придумала для неё задание получше.

Вербально я никак не отреагировала на её выпад, по крайней мере, в моём представлении, однако постепенно её серьезность начала меня напрягать. Не то, чтобы я не привыкла к её… приколам, но… все-таки хотелось об этом поговорить позже.

– Это показатель не смелости, а глупости. Тридцать восемь людей суммарно пропало в лесу без вести, не говоря уже об опознанных жертвах. Те немногие, которым повезло вернуться, поседели в двадцать и отказывались даже под предлогом пыток говорить, что они там видели – спокойно ответила я, насколько мне позволяло моё алкогольное опьянение, явно усиливающие мои эмоции, не забыв подтвердить это иканием в конце, хоть и неумышленно.

Анфиса улыбнулась, наклонившись ко мне.

– Но кто-то же вернулся, верно? Значит, это возможно. Ты ведь не думала, сколько десятков тысяч абитуриентов не поступят в Оксфорд, прежде всего руководствуясь тем, сколько немногочисленных свободных мест будет и сможешь ли ты одно из них занять? Всего лишь стиль мышления, тебе он должен был быть известен… наверное.

Деви вскочила.

– Ну всё, хватит. Нам пора домой…

Я остановила её, усадив обратно, чувствуя, что не могу оставить упрёк в свою сторону без ответа.

– Деви, думаю, нам пора домой. Сейчас напишем твоему брату… – сказала, попутно доставая телефон и ища необходимый для этой цели контакт, однако сама я не собиралась уезжать, стараясь попутно найти отмазку. – Я поеду прямо за тобой, мне нужно договорить с Анфисой. Если она так хочет узнать правду, мне не жалко. Может, и о себе тоже что-то важное узнает заодно.

Сама Анфиса хмыкнула, а Деви, как ни странно, захрапела у меня на руках. Что ж, это и хорошо, не люблю втягивать друзей, тем более Деви, в наши с Анфисой глупые потасовки, которые обычно никому пользы не приносят, а отказаться самой не позволял характер.

Брат лучшей подруги приехал на удивление быстро, забирая девушку без лишних вопросов. Мы были давно с ним знакомы, поэтому он прекрасно знал, что я никогда бы ей не причинила вреда… если только сама не втянусь в аналогичную историю.

– Тебя подвезти? – спросил он, убирая руки в карманы джинсов, как только его пальцы мелко задрожали. По словам Деви, я ему очень нравилась, но, увы, ответить ему тем же я не могла. Последние два года я посвятила усиленной подготовке к экзаменам, а сейчас собиралась уезжать.

Я покачала головой, слабо улыбнувшись.

– Спасибо… но мне еще нужно украсить стол Анфисы своей блювотиной, так что…

Парень неловко улыбнулся.

– Ну, в общем, я… если вдруг передумаешь, позвони… я всю ночь свободен, в любое время, пиши, набирай… да – сказал, торопливо убегая в авто и уезжая.

Посмотрев ему вслед, я подумала, что мои шутки никогда ему не нравились, и, если бы я не привлекала его внешне, вряд ли бы он обратил на меня внимание.

Вернувшись обратно, я влила пару тройку стопок чего-то алкогольного в себя, почувствовав, как быстро он ударил мне в голову, хоть и при сравнительно ничтожном выпитом.

Эмоция, которая во мне усилилась, как ни странно, была именно агрессия. Наверное, мне стоило научиться выпивать, а не впадать в крайности, вообще при этом не имея опыта хотя бы в дворовом алкоголизме.

– Тея, мы обе знаем, что ты не потянула бы Оксфорд – вернулась к своему моя сегодняшняя антагонистка.

Я развела руками.

– Анфиса, я хотела, конечно, тебя переубедить, вспоминая, что мы с тобой лучшие подруги и мне стоило бы потратить на это время, хоть и ты даже не сказала, какую специальность ты выбрала, не говоря уже об университете, но сейчас тебе лучше меня не трогать. Я хотела тебе сказать пару ласковых, это правда, но сегодня, как мне думается, этим всё точно не закончится. Если тебе очень интересно, я пришлю тебе оценки по окончанию первого семестра в Оксфорде, подтверждая, что я способна его потянуть. Возможно, мы ещё встретимся: я приеду на лето или выйдем на друг друга через общих д…

– Не факт, – резко ответила та. – Поэтому мне нужны доказательства прямо сейчас. И я не уйду, пока не получу их.

Конечно, меня удивило такое поведение Анфисы, обычно ей несвойственное, по крайней мере, в такой степени, но и, вспоминая, что я тоже выпила, всё становилось немного очевиднее.

– Ладно, Анфиса, если так. Мы можем поехать ко мне домой, ты посмотришь приглашение…

– Нет, меня не волнуют бумажки, – отмахнулась. – Я хочу посмотреть, насколько ты смелая. Переночуй в лесу. Только отойди не меньше, чем на 700 метров вглубь и останься в течении ночи там, беря точку отсчета от самого первого дерева.

Я покачала головой.

– Это самоубийство, Анфиса, я настаиваю, да и смелость не в этом измеряется для меня. Я старательно готовилась к экзаменам, чтобы испытать судьбу, а не поставить все на кон. Я бы в любом случае поступила, если бы не взяли в Оксфорд. Но лес – совершенно другая история…

Она шумно выдохнула.

– Как жалко ты выглядишь с этими оправданиями, – помолчала. – Ладно, всё понятно с тобой, Тея. Мне всё меньше кажется теперь, что ты была со мной честна все эти семь лет.

Я сжала кулаки, чувствуя, что она надавила на больное.

И я прекрасно знала, что она ловит меня на крючок, но алкоголь внутри сегодня был сильнее меня.

– Стой, – сказала я, прежде чем подумала. – Предлагаю тебе сыграть в монетку. Если выпадет решка, я переночую в лесу, но если орёл… ты отказываешься учиться в университете вообще и идёшь работать на рынок обычной продавщицей 3 года. Идёт? – спросила я, решив всё-таки ввести небольшую корректировку в правила, не отказывая ей и в её испытании для меня, но и не оставляя её вне рисков.

Где-то внутри себя я также надеялась, что она откажется сама, тем самым позволив мне выйти сухой из воды.

Она оценивающе меня осмотрела.

– Неплохо, хоть и ты уже проиграла. Я согласна на монетку, Тея, и, поверь мне, я ничего не потеряю.

Я нахмурилась, неосознанно чувствуя какой-то подвох. Анфиса была грамотной девушкой, и она довольно часто рассказывала мне, как хотела бы поступить в университет и начать взрослую жизнь. Мне сложно поверить, что она так запросто может отказаться от того, к чему так долго шла, тем более, на нетрезвую голову, зная, что это тоже мало на неё похоже.

В одно мгновенье мне показалось, что Анфису кто-то подменил, но я почти сразу отбросила эти мысли.

Я не настолько пьяна, чтобы путать людей, тем более, с такой выразительной внешностью, как у девушки.

– Можешь ты подкинуть, – милостиво предложила она, даже не оспаривая моё предложение, что ещё больше меня насторожило. – И монетку сама выбери.

Я напряглась, продолжая чувствовать неладное в её раскованном поведении, учитывая, что решается её дальнейшая судьба, как минимум, на 3 года. Если до этого можно было подловить её на блефе, то с каждым её подобным шагом вперёд мне давалось это всё труднее.

– Анфиса, ты хорошо подумала? – спросила, замерев. – Давай отменим это, пока не поздно. Никому из нас двоих это невыгодно.

Она покачал головой.

– Если слаба, так и скажи.

Я облизала губы.

– Это глупость…

– Может, хоть раз ты поступишь честно? – спросила Анфиса, надавив там, где всё ещё болело. У нас была история, которая непосредственно связана с этим триггером, но я старалась забыть её как можно скорее.

И подруга об этом знала, играя на этом в угодный ей час.

Ведь поступив грязно единожды, теперь я всегда для неё “поступаю нечестно” или “вру”.

– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя и самой, что эта ситуация с монеткой сможет частично заглушить во мне боль той неприятной ситуации. – Но пусть кто-то другой выберет монетку и бросит её. Я хочу, чтобы не было сомнений в том, какая сторона выпадет.

Анфиса кивнула.

– Справедливо.

Через несколько минут мы, договорившись, вышли из клуба, решив, что кидать монетку будет первый парень с именем Борис, который встретится нам на пути, где я выбрала имя, а Анфиса направление, в какую сторону от клуба мы пойдём такого человека искать.

Через полчаса странных расспросов на улице нам удалось найти первую особь мужского пола с таким именем, при котором, как ни странно, даже был паспорт, подтверждающим это (как он позже признался, это было для того, чтобы ему продавали табак и алкоголь, ведь он не выглядит на свои года, что было, судя по его виду, правдой). Почти без лишних вопросов Борис достал монетку и бросил.

Подняв её с пола при нас таким образом, чтобы мы обе видели ровно лежащую монетку на своём месте в его ладони, но при этом сразу положив другую, дабы держать нас в интриги, хоть и это мы не просили и явно было необязательным.

– А можно, если орёл, я сплю с тобой, – он указал на меня взглядом, – а если решка… с двумя?

Мы одновременно закатили глаза, давая сразу понять нашу позицию.

– Ладно, – обиженно выдохнул парень, аккуратно поднимая ладонь. – Решка… эх, а у меня мог быть сегодня тройничок…

Я уставилась на решку, кажется, ни разу не моргнув во время осмотра. Конечно, я не верила в удачу, но мне казалось, что, как по закону жанра, именно злобные люди, коей и есть сегодня Анфиса, – проигрывают.

В принципе, наши ставки в ровной степени одинаково высоки, хоть и я лучше выбрала бы её судьбу, чем ночёвка в этом проклятом лесу, о котором не шептались только самые ленивые.

Я не верила в то, что там обитает некто злой, скорее, какие-то дикие звери или, на худой конец, какое-то секретное помещение, созданное правительством для каких-то своих ужасных целей.

В противном случае, зачем в газетах пытаются создать образ опасности, косвенно отговаривая людей ходить в лес? Если спонсируется, кому-то это нужно.

Наверное.

Но мне плохо верилось в какого-то одинокого сумасшедшего лесника, как воспевается в легендах, способного на такое. Не в смысле, что психологически, скорее, физически. Если бы он был один, его бы уже давно словили, как мне кажется.

Если, опять же таки, этот загадочный лесник не помогает правительству или каким-то подпольным организациям.

В общем, мистического для меня здесь было очень мало, если и вовсе не было.

– Раздумываешь, где достать спальный мешок? – вдруг спросила Анфиса, слабо улыбаясь, но жутко довольно. Судя по её взгляду, она немного смягчилась, где даже угадывалась толика сочувствия, но девушка, к сожалению, ужасно радикальна, чтобы признать всё это недействительным.

– Я могу помочь – предложил Борис, находясь по-прежнему рядом.

Махнув рукой, я покачала головой.

– Если бы ты знал, о чем этот спор, ты бы уже сбежал, – выдавила из себя. – Что ж, Анфиса, спор есть спор. Если тебе так угодно утром прочитать в новостях об ещё одном трупе, что ж, будь по-твоему, – я посмотрела в её глаза. – Надеюсь, та злость, которая в тебе есть на меня, того стоит – спокойно закрепила свою речь, уходя на пафосной ноте, думая, что теперь она будет себя винить, тем самым не оставляя меня в тотальном проигрыше, однако:

– Не забудь снять на камеру! – крикнула она, хохотнув.

Я показала ей средний палец, не поворачиваясь, и попрощалась с парнем, уходя в темноту.

По дороге я решила про себя, что спать в лесу я точно не буду точно, как бы сильно меня не клонило лечь под каким-нибудь кустом до самого утра.

Глава 2. Слишком много везения

Я решила не затягивать с выполнением, начав прям с сегодняшнего дня. Мне не нужна была подготовка, потому что во время неё я только бы себя накрутила, бесконечно выискивая моменты, которым мне стоит научиться, будучи в том лесу, а то, что мне необходимо с собой взять, должно поместиться в небольшой рюкзак, дабы он весил достаточно немного для моего более быстрого передвижения.

Конечно, я не могла прийти домой, избежав родительских расспросов, поэтому я заложила серьги в ломбард, чтобы купить все самое необходимое с собой, оставив также остальные деньги у себя в кармане на случай, если они вдруг что-то там решат.

Хотя вряд ли это будет так, учитывая ещё и смехотворность суммы в конечном итоге. Выдохнув, я зашла в лес ровно в 12 часов ночи, подумав, что мне ещё повезло в скоротечности нашей с подругами встречи, где Деви напилась почти сразу, а мы с Анфисой, также не отставая по времени договорились, как будем решать сложившийся конфликт, так что начать я могла почти сразу. Я сфотографировала себя возле леса, начиная собирать доказательства, решив также начать записывать видео, и надеясь, что мне хватит места памяти на такой объём.

Ведь до утра ещё очень долго.

Я попрыгала на месте, немного себя разворошив, сжала кулаки, настраивая себя на то, что я попытаюсь выжить, как бы сложно мне не было, если, конечно, страшилки в газетах верны, а не созданы для того, чтобы запугать детей не ходить в лес по ночам или без родителей, и зашла внутрь, предварительно поверив в существования положительной судьбы для меня. Как ни странно, у меня не было страха или паники, только постоянное напряжение, но я думала, что это связано лишь с тем, что я пока наверняка не знала, с чем именно я столкнусь, а также с выпитым алкоголем, который продолжал мне мутить голову.

Пожалуй, я была всё ещё очень пьяна.

Несмотря на это, как мне казалось, внутри я была готова к самому худшему, но моя фантазия не была настолько мощной, чтобы запугать меня. Сказывалась моя безопасная жизнь в городе, где я толком не видела жестокости, крови и смертей, а также у меня не было надобности смотреть подобные фильмы даже для интереса, хоть и не отрицаю, что когда-то я могла посмотреть в компании нечто подобное.

Мне хватило и анатомии в своё время.

Вспоминая все вырезки газет, которые у меня были, я могла лишь сделать вывод, что за последние 2 года пропало 42 человек, где только 4 вернулись живыми, а 27 ййиз этого числа пропали совсем недавно, в пределах месяца. Что интересно, они возвращались с одинаковой периодичностью в полгода, как будто по расписанию. Возможно, это было совпадением, но… точно не мистификацией, я в это не верила.

Как только я зашла в лес настолько далеко, что не было даже видно света фонарей, я поняла, что теперь, включая свой собственный неяркий фонарик, дабы не привлекать внимания, мне становилось всё менее комфортно.

С каждой секундой и каким-то странным движением в кустах я всё больше убеждалась, что идея про зверей могла быть довольно правдоподобной, по крайней мере, в моём воображении. Наверное, только алкоголь придавал мне достаточно смелости, чтобы идти дальше, поскольку у меня точно не могло быть достаточной стрессоустойчивости в выживании в дикой природе, пусть и в этих лесах не водилось ничего особо сверхядовитого и опасного, насколько мне было известно. Изначально у меня была хорошая идея забраться высоко на дерево и там провести остаток ночи, зная, что более безопасного варианта и быстрого в исполнении одновременно быть не может, по крайней мере, мне так думалось, но я, к сожалению, вспомнила про те 700 метров, которые я должна была пройти.

Когда я отсчитала приблизительно намеченное раннее расстояние, решив добавить ещё немного сверху, если в моих подсчетах была погрешность, добавила и это в фото-видео отсчёт.

И всё-таки я не хотела умереть, есть тут серьёзная опасность или нет, поэтому не шла напролом и с особой внимательностью смотрела под ноги, избегала паутин, муравейников или разбитых бутылок, а также всего подозрительного, не забывая также осматривать и местность в целом.

Таким вот образом я и прошла всё необходимое мне расстояние, в какой-то момент отметив, что постепенно алкоголь внутри улетучивался, делая картинку всё более четкой, а моё осознание того, куда я зашла, – всё более удручающим.

Я понимала, что мне, конечно, нужна трезвость ума, но шорохи за моей спиной, странные звуки, непонятные скрежеты, и, в целом, тёмная обстановка сильно начали нагнетать обстановку. Когда я стала ещё более детальнее понимать, что происходит, на меня накатила первая волна паники, которая была похожа на боязнь замкнутого пространства. Куда бы я не побежала, везде темно и, более того, я не могла вернуться, как будто была закрыта в банке с какими-то уродливыми тварями и зомби, которое воображение решило всё-таки мне продемонстрировать, напрягаясь и собирая откуда-то эти изображения.

Остановившись возле ближайшего ко мне дерева, понимая, что я больше так не могу, как бы я не старалась себя убедить в обратном, сползла вниз. Всё казалось мне враждебным. В голове невольно появлялась одна за другой картинка, как нечто выскакивает из кустов и убивает меня, медленно поглощая меня на глазах, где также мой мозг не скупился на способы моей кончины, по крайней мере, достаточные, чтобы меня этим напугать. Увы, я не могла это остановить, пока такие реалистичные спецэффекты играли вокруг меня в виде каких-то непонятных мне шумов.

Не выдержав, я дрожащей рукой полезла в рюкзак, чувствуя, как гулко стучит моё сердце. Мне казалось, что оно не выдержит такой нагрузки, но каждую следующую секунду я жила, значит, могла отделаться аритмией.

Может, это и было слабо, не к месту, а, может, это моя паранойя, но я не могла от этого избавиться, будто это было вшито в меня.

Достав алкоголь, я закинула в себя всё то, что могла за один подход, чувствуя, как бесшумно плачу. Слёзы стекали по мне беспрерывным потоком, ведь я понимала цену спиртного. Я притуплю чувства, кроме уверенности, но вместо этого я могу потерять бдительность и попасть в ловушку, сама того не замечая.

Я подписывала себя этим смертный приговор, и это единственное, в чем я была уверена во всём этом мраке.

Но по-другому я просто не могла, иначе бы я просто сошла с ума окончательно. Поднявшись, я продолжала глотать свои же слёзы, не имея силы это всё остановить, решив восстановить водный баланс алкоголем, после чего, в какой-то момент, мне резко стало снова хорошо или, во всяком случае, не так плохо.

Внешний мир перестал существовать для меня, как будто просто выпитое обезболивающее перед тем, как отрубить конечность.

В какой-то момент всё стало слишком легко и просто.

Я чувствовала себя так, будто сейчас начну летать.

Это меня бы очень напугало, учитывая все реалии, если бы я вдруг, путём слепой ходьбы вперёд какое-то время, не вышла на небольшую поляну, плотно окруженную деревьями вокруг, в конце которой стоял небольшой дом, больше похожий на загородный, чем на дачный.

Я не различала толком цвета, но, кажется, всё стало немного темнее, прямо над самим этим домом.

Я пожевала губу, понимая, что это может быть самой большой ловушкой в моей жизни, но, вместе с тем, ноги почему-то сами несли меня к нему, а не к верхушке какого-нибудь дерева.

Теперь я буквально поняла выражение “ватные ноги”, думая, что это возможно, если ты их только где-то отсидишь.

К сожалению, я не могла остановиться. Всё как будто решалось за меня, причём так резко и криво, что я и сама не понимала, как быстро мне удалось очутиться возле этого самого дома.

Что ещё хуже, меня начало клонить в сон, как будто внутри я израсходовала все свои запасы, даже какие-то древние и резервные, хранящиеся на чёрный день.

Мне очень хотелось, чтобы я не поняла хоть это выражение буквально.

Также неожиданно вокруг меня появилась ещё какая-то темнота. Приглядевшись, я поняла, что это были… собаки.

Их было много, они лаяли, больно цепляли меня зубами, что всё равно очень чувствовалось, не смотря на все то, что я сделала против этой боли.

Но и при этом не было энергии сбежать. Возможно, мне не стоило пить алкоголь, но и при этом я не знаю, смогла бы я вообще куда-то без него прийти.

Я неожиданно рассмеялась, поднимая голову навстречу двухэтажному дому.

– А я… я говорила… говорила! – воскликнула в пьяном бреду, как будто что-то открыла важное науке. – Это всё звери… звери! Сколько их тут… – словно под гипнозом, проговорила, посмотрев вниз.

Всё, что я увидела затуманенным взглядом, – это кровь на пальцах и ногах. Кажется, виднелся кусок мясо от укуса собаки, но я была так пьяна, что не почувствовала той боли, которая наверняка должна быть.

Начиная, как в замедленной съёмке, отгонять собак, которые продолжали сгущаться, я поняла, что это всё болото.

Я посмотрела на пальцы, которые кровоточили, что уже свидетельствовало о реальности происходящего, но решительно не понимала, что происходило дальше. Единственное, что я более-менее понимала, – так это то, что меня постепенно засасывает вглубь.

– Ну и пусть, – на последнем издыхании прокричала я. – Это не новость для меня, что я иду на смерть! Ничего, я сдержала своё слово… я чувствую, что мне легче… и совесть моя тоже… чиста… мне легче, да. Я умру с хорошей кармой… ведь спор есть спор, выполнять оговорённое нужно… и я это сделала… – сказала, чувствуя, что больше не могу играть с судьбой.

Меня окончательно засосало, где я, захлёбываясь, пыталась как-то спастись. Увы, меня всё сильнее затягивало, где ни я, ни алкоголь, ни здравый рассудок, которого, видимо, не было не могли ничего сделать.

Глава 3. Спастись осознанием

Я продолжала бродить по мраку, как по бесконечным дорогам. Идя в разные стороны, убедилась, что свободного пространства вокруг много, но где именно я была и куда я шла, мне было неизвестно.

Постепенно начало светлеть, но вместе с этим приходила и какая-то тяжесть, боль и невыносимая тошнота. Мне хотелось выключить это все навсегда, оставаясь в безопасной, как мне казалось, темноте, но у меня не было времени.

Вдохнув полной грудью, я неожиданно открыла глаза.

Чувство, как будто меня выловили из реки и откачали, давая мне возможность впервые после пробуждения нормально отдышаться.

Но возле меня никого не было.

Когда мои глаза более-менее привыкли к раздражению светом, я убедилась, что я… это ещё я. Это далось мне не сразу, ведь я долгое время определяла себя абстрактной оболочкой, рыскающей в подземелье без всяких препятствий.

Адаптировавшись, все-таки порадовалось, что я была всё ещё живой.

Постаравшись встать, обнаружила боль в руках и ногах. Присмотревшись внимательней, я распознала перебинтованные конечности. Смутно начиная вспоминать все произошедшее со мной, я поняла, что до черной бесконечности было что-то ещё.

И, кажется, это было моей жизнью.

Взявшись за голову, которая явно весила не меньше тонны, я старалась подняться. Конечно, мне это не удалось, но с каждой новой попыткой я убеждала себя, что мне нужно было понять, где я нахожусь.

Ведь могло быть и хуже.

Всё-таки кое-как доковыляв до окна, я пришла к выводу, что нахожусь где-то на опушке леса и, судя по цвету окружающей обстановки, была всё ещё ночь. Восстановив частично память, посмотрела вниз, но никакого болота или пруда я не обнаружила.

Зато все было в каком-то чертополохе или в нечто похожем на это.

Не выдержав, я присела на диван, понимая, что вряд ли могут быть хорошие люди в лесу, где постоянно кто-то умирает или не возвращается.

По крайней мере, мне так казалось.

Еще раз посмотрев на свои ноги, лишний раз убедилась, что далеко я не смогу уйти, поэтому оставался только тот план, который был у меня изначально.

Забраться высоко на дерево и переждать эту чертову ночь, а если повезёт, то я смогу забраться на достаточную высоту, чтобы увидеть, как мне вообще из него выйти и, хоть и мне кажется это сейчас недостижимым, попасть домой.

Какое сладкое для меня слово.

Эта мысль меня окрыляла, ведь я всё ещё могла выжить, пусть и, видимо, с такими неприятными для меня последствиями.

Собрав рюкзак, не без начинающейся паники отметив, что мой телефон куда-то исчез, также параллельно стараясь максимально игнорировать боль в конечностях, я, в своем понимании быстроты, покинула дом, решив даже его не осматривать, оставляя все-таки деньги там на случай, если я ошибаюсь и все-таки мне попался хороший человек.

Пройдя мимо чертополоха или как-эта-штука-называется, обнаружила натоптанные участки. Неужели я… упала здесь вчера? Но я помнила, что я захлёбываюсь на глубине, поэтому мне всё это казалось только версиями.

Решив, что сейчас точно не до них, я скорым образом, насколько позволяли ноги, отправилась обратно в лес, подумав, что стоит всё-таки немного пройти, прежде чем забраться на дерево.

Не думаю, что в этом лесу мне будет безопасно оставаться на земле.

Пробежав еще немного, стараясь успокоить себя мыслью, что у меня остался ещё алкоголь, дабы продезинфицировать все проблемным места, я остановилась возле высокого дерева, которое мне показалось наиболее благоприятным для скалолазания.

К счастью, появились первые намёки на рассвет и было уже не так страшно, учитывая, что все ужасы должны быть позади. Оставалось только подождать окончательного рассвета, примериться с маршрутом и постараться быстрее покинуть здешние места.

Все казалось таким простым и хорошим, что я, проигнорировав боль в ногах, старалась заставить себя подняться повыше. Не могу сказать, что мне не было страшно, учитывая, что некоторые ветки я ломала под собой, чтобы за мной никто не поднялся, но я понимала все риски. Если спущусь так, как я думаю, хуже перелома ничего не должно быть.

Конечно, это тоже неприятно, но в виду последних событий, где я могу даже не выжить, – эта мысль была не так страшна. Возможно, я смогу даже восстановиться и вести прежнюю нормальную жизнь.

Забравшись повыше, периодически немного отдыхая на пути, я позволила себе немного расслабиться. Всё продолжало адски болеть, но я упорно думала только о том, что выживу.

Больше для меня ничего не должно иметь значения.

Я подумала об Анфисе. Интересно, о чем она думает сейчас? Или, может, она спит? Пожалела ли она об этом решении? Что она скажет, увидев меня снова? Преследовала она какую-то цель, неведомую мне?…

У меня было много всяких мыслей, связанных и несвязанных между собой, пока я не услышала звук внизу. Инстинктивно посмотрев вниз, не забыв прикрыться ближайшей веткой, я замерла.

Впервые я увидела человека в этом лесу, по крайней мере, сознательно.

Было еще темно, поэтому он был со старым подсвечником. Это меня удивило, но ещё хуже было то, что, наверное, человек был большим, насколько мне позволяет понимать это моё зрение, явно быстро передвигающимся и слегка сутулым. К моей радости, он прошёл очень быстро, даже не подняв ни разу свою голову.

Но, подумав ещё немного, я поняла, что и печаль в этом тоже есть, ведь если такие ходят по лесу и с такой скоростью, я не знаю, как мне добраться домой.

Посмотрев на свой рюкзак, я пришла к выводу, что мне ничего не остается, как достать тот нож, который я взяла с собой на всякий случай. Когда станет светло, будет проще разглядеть врага. Конечно, не факт, что я справлюсь, но и здесь я точно не была в безопасности.

В конце концов, смерть от обезвоживания тоже не одна из приятных, ведь сезон дождей не всегда будет, не смотря вообще на то, что я не могу сидеть и ждать чего-то, будь это вертолет или какая-то спасательная бригада, целую вечность.

Когда стало еще чуть светлее, я забралась повыше, осознав, что мне нужно двигаться влево. Я плохо ориентируюсь в сторонах света, но мне было достаточно пока того, что всё-таки виднелись какие-то жилые высотки, где наверняка можно было попросить позвонить домой. Думается мне, что с алкоголем я вообще непонятно куда забрела, но всякий раз старалась себе напомнить, что я жива, а, значит, как-то выпутаюсь.

Я должна.

Не успела я сказать ещё что-то себе не менее ободряющее, как неожиданно дерево начало шататься. Осторожно посмотрев вниз, я неожиданно обнаружила… того человека с подсвечником, который рубит огромным топором именно то дерево, на котором я сидела!

Клянусь, я ничего более страшного в своей жизни не испытывала.

Одно дело, когда ты бродишь сам с собой в потёмках, будучи ещё и под градусом, а с другой, в сравнении с этим, – когда до земли метров семь, а под тобой – какой-то странный большой человек, непонятно как узнавший, что я сижу здесь, иначе я не знаю, почему он рубит из всех деревьев вокруг именно это!

Которого я, видимо, назову дровосеком, если, конечно, не умру раньше, чем произнесу это слово.

Разглядывая возможные варианты, понимая, что у меня нет времени на панику, я нашла самый безопасный, на мой взгляд, вариант, где мне нужно было перепрыгнуть на другое дерево, когда то, на котором я сидела, достаточно наклонится. С моими увечьями, конечно, это будет почти невозможно, но у меня не было выбора.

Нужно хвастаться было за любую возможность. В моем случае это была любая ветка, которая выдержит мой вес.

Когда дерево логично начало падать, я, мысленно настроив себя на нужный лад, выбрала наиболее удачное место для прыжка.

И в один миг случилось две стороны новостей, одна из которых была хорошей, другая, как по классике, – плохая.

Мне удалось всё-таки зацепиться за ветку, перебравшись на другое дерево. Как ни странно, помог и бинт, который раскрылся на ноге при моём резком движении и помог мне также забраться и ногой этим.

Но плохая была в том, что у меня начала сильно кровоточить рана без этого, и, в добавок ко всему, мне не удалось так высоко остаться.

И теперь этот большой человек мог увидеть всю целиком и очень четко, если у него зрение хотя бы 15 процентов в каждом глазу.

Выдохнув, я перебралась по веткам к стволу, стараясь отдышаться от произошедшего со мной, вцепившись так сильно, будто это меня могло спасти.

Но, не смотря на равное количество хороших и плохих новостей, всё же ситуация была явно печальной.

Я посмотрела на мужчину, который внимательно наблюдал, как я стараюсь не упасть, поддерживая себя в каком-то смысле навесу.

– Не люблю лазить по деревьям, – сказал наконец он низким хриплым голосом, переводя взгляд на ветки подо мной, по которым мужчина точно мог залезть, как я отметила для себя запоздало, и снять меня. – Так что в твоих интересах меня не злить.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как и кровоточит рана на ноге и как слабеют мои руки, которые играли существенную роль в том, чтобы задержаться в таком положении.

Мужчина, явно недовольный моим промедлением, замахнулся своим топором и запустил его прямо в моём направлении. Зажмурившись, я сразу спряталась за дерево с его стороны, стараясь убедить себя в том, что я смогу за доли секунды это провернуть.

Открыв глаза, я не без удивления обнаружила, что жертвой была не я, а белка, вернее, ее половина, часть которой упало прямо на землю.

Кажется, она пробегала совсем рядом со мной, но только с другой стороны дерева. Посмотрев внимательней, чуть выше себя, я обнаружила её дупло или нечто похожее на это.

– Кстати, она тоже была в движении и, что важно, намного более активном, чем ты, имей в виду, – вставил реплику дровосек, демонстрируя какую-то легкую тень улыбки, параллельно беря ещё один топор в свои руки. – Быстрее думай.

Я прочистила горло.

– А вы… вы меня не убьёте, если я… спущусь? – спросила, только после понимая глупость этого.

В глазах мужчины отразилось то, о чем я подумала.

Я, понимая, что сейчас в диалоге не было смысла, выдохнула, стараясь утешить себя мыслью, что я смогу как-то договориться на земле, слезла вниз.

Когда мне это удалось, я почувствовала ещё более беспомощной. Несмотря на то, что я прихватила с собой и топор, у меня не было сил даже замахнуться им. Возможно, я потеряла больше крови, чем я думала.

Подкосившись, я опёрлась об близстоящее дерево, стараясь не замечать дровосека, который уже подходил ко мне.

– Пожалуйста, не убивайте… простите, если я чем-то вдруг обидела Вас – поспешно добавила, почти умоляя, обнаружив, что он еще выше и сильнее, чем я думала.

Мужчина, остановившись прямо возле меня, внимательно меня осмотрел. Я не решилась сделать тоже самое, решив забинтовать ногу, чувствуя в этом немедленную потребность.

– В глаза мне смотри, – потребовал он, беря моё лицо в свои руки. – Тем более, говоря такие слова.

Я замерла, чувствуя сильно поднявшийся адреналин от его касаний. Теперь мне пришлось вынужденно рассматривать его в такой позе.

Дровосек был… очень уродлив. У него были слишком густые брови, маленькие темно-синие глаза, широкий нос, хоть и относительно небольшие ноздри, тонкие губы, густая черная борода, но короткая прическа такого же цвета. Кожа у него была местами в каких-то черные точках, похожих больше на сыпь, чем на родинки. Судя по ее состоянию, ему было за тридцать, хоть и сложно было сказать. Возможно, ему добавлял возраст серьезный взгляд и борода. Также боковым зрением я отметила, что у него было длинное черное пальто.

Мы смотрели на друг друга какое-то время, где я больше задавала вопрос о том, что он обо мне думает, чем наоборот.

Ведь я точно знаю, что в этих лесах нет здравомыслящих, а большего мне не нужно знать. И раздражать никого лишний раз не стоит, особенно если у этого… существа есть топор.

– Отпустите меня, прошу Вас, – прошептала я, почувствовав сильную сонливость. – Вы меня больше не увидите, обещаю – добавила, закрывая глаза и чувствуя, что уже на грани того, чтобы снова окунуться в не забытьё.

– Труп, поедаемый червями, сложно не заметить – услышала я перед тем, как всё снова резко погасло.

Глава 4. Новые планы

Проснулась я быстрее, чем в прошлый раз. В этот раз, увидев свет, так рьяно к нему стремилась, как только я смогла это сделать.

Снова вздох.

Только теперь я не чувствовала себя выспавшейся. Скорее, небольшая дремота еще больше меня раззадорила на полноценный сон.

Но делать это в непонятной мне обстановке не хотелось.

Приподнявшись, решила всё-таки осмотреть помещение, поняв, что теперь я, видимо, задержусь в лесу. Кажется, это был тот же дом, в котором я и была после своей первой отключки, но в голове по-прежнему был хлам от недавней попойки, состоящий из смазанных картинок и принятых мной не самых умных решений.

Ничего в нём не было, кроме раскладного дивана, одного окна, письменного стола и стеллажей с книгами, а на кухне – стол, три стулья и дрова с котелком, будто вылезший из картинок по истории Средних веков.

Плавно опустив взгляд на свои ноги, я обнаружила, что они также забинтованы, как это и было до этого всё.

Мои руки – тоже.

Пощупав себя, я пришла к выводу, что меня немного подлатали, хоть и меня не переставало это настораживать.

Я не ловила иллюзий, что из себя мог представлять этот лес.

Выдохнув, я выглянула в окно, поняв, что там было дневное время. Не то, что я не поняла это раньше, но в последнее время я не совсем доверяю своим чувствам, желая убедиться во всём наверняка.

Хотя, не исключаю, что это тоже всё сон.

Я постаралась встать, но ноги по-прежнему болели. Если бы не это, я уже смогла бы убежать, но в этот раз все казалось мне невозможным.

Отправившись в ванную комнату, которую я также нашла наощупь, я с удивлением отметила, что тут не было зеркал. Всё равно умывшись, села обратно на диван, понимая, что это самая долгая прогулка, которую я могу себе сейчас позволить.

Откинувшись на спинку, с грустью отметила, что моё путешествие закончилось. Теперь только хитрость или подручные предметы мне помогут в борьбе, если этот мужчина спас меня, чтобы убить.

Также я ещё задумалась и об Анфисе, Деви, которая наверняка сейчас не может поверить в то, что я согласилась на эту дурную затею, если, конечно, моя вчерашняя антагонистка в точности пересказала ей всё произошедшее, не приукрашивая в свою сторону.

Не без печали я вспомнила и родителей, а также старшую сестру, которые теперь… я даже не знаю, в каком состоянии, учитывая, что если бы кто-то из них пропал, я бы не смогла ничего делать, кроме как думать, где они и что с ними.

Вдруг дверь открылась и на пороге появился тот дровосек, но не с пустыми руками. Сразу можно было заметить убитого оленя, который даже на фоне мужчины смотрелся садовым гномом.

Он пронёс его на кухню, обильно капая по дороге кровью.

Не выдержав, я прошлась за ним, пошатываясь и садясь рядом на стул.

– Спасибо, что перебинтовали меня… даже если я скоро сама окажусь на месте оленя – сказала, прощупывая почву. Я хотела просчитать по его взгляду, собирается ли он меня убить в скором времени или нет.

Но его глаза были непроницаемы настолько, что все это можно было сравнить с плотно свисающей тёмной шторой, за которой невозможно было ничего углядеть.

– Когда я закончу, помоешь здесь всё, – сказал он, не давая мне возможность подобрать ещё какую-то реплику, реакция на которую мне должна помочь. – А пока что не мешайся под ногами.

Выдохнув, я ушла в гостиную, если она таковой является, стараясь не ввязываться в конфликты по пустякам.

Ведь я не хотела терять его со своего поля зрения, учитывая, что он ещё был с ножом. Я также параллельно вспомнила про рюкзак, в котором были мои вещи, но, поискав ее в доме, кроме, конечно, кухни, я его не обнаружила.

Этот факт существенно меня подкосил, как и отсутствие у меня телефона или других средств связи.

Спустя какое-то время запахло жаренным, где я впервые обнаружила или перестала отрицать, насколько была голодна. Понимая, что не могу жить с этим чувством, я отправилась обратно к нему.

– Где мой рюкзак? Телефон вы тоже взяли? – спокойно спросила, параллельно рассматривая его кухню.

Мужчина обернулся ко мне, вскинув бровь, видимо, обескураженный моей наглости.

– Как тебя зовут?

Я облизала губы, уже предчувствуя, что этот разговор без ответов на мои вопросы мне вряд ли понравится.

– Что вам даст эта информация?

Дровосек, прищурив глаза, медленно начал двигать своё огромное тело по направлению ко мне. Я, ухватившись за дверь, чтобы не упасть, медленно наблюдала за происходящим, не в силах ничего сделать.

– Тея, меня зовут Тея – быстро передумала я, понимая, что никак не могу усмирить себя, учитывая, что сейчас не время для проявления своих эмоций.

– Нет, уже поздно, – объявил, становясь совсем близко ко мне, заставляя меня забыть о дыхании. – Теперь ты будешь просто безымянной, что и будет написано на твоём надгробье, – добавил, вынудив меня дрожать всем телом. – Так вот запомни, безымянная, я спрашиваю только однажды. Не отвечаешь – выбираю за тебя худший вариант из всех пришедших мне на ум и с этим действую, – помолчал, изучая моё лицо. – И, тебе на будущее, это вообще хорошо, если я что-то спрашиваю. Хуже, если я действую молча.

Я, зажав губы между зубами, кивнула, хоть и не без лёгкого облегчения отметив, что, наверное, если он говорит о будущем, я всё-таки немного проживу.

– Мне нужен мой рюкзак, – выдавила наконец из себя я. – Там было немного еды. Я… голодна.

Мужчина кивнул на стол.

– Обед почти готов. Потерпишь.

Я нахмурилась.

– Но это же… ваша добыча. Я не думаю, что имею на неё право.

В глазах дровосека промелькнуло удивление, которое мне всё-таки удалось заметить, но оно было настолько мимолётным и быстро спрятанным, что дальше мне оставалось лишь гадать, не показалось ли мне это или не перепутала ли я его эту эмоцию с какой-то другой.

– Бинты тоже мои, тем не менее.

Я кивнула.

– Да, но… я оставила вам деньги за ваши медицинские услуги. Наверное, там достаточно.

Он неожиданно приухмыльнулся.

– В этом мире, где ты сейчас находишься, деньги ничего не решают, пора бы тебе привыкнуть, – сказал, убирая со стола лишнее. – Мотай себе на ус, что говорю, может, хоть ты выживешь.

Я напряглась, явно не зная, что в таких ситуациях нужно говорить, но при этом стараясь не нарываться лишний раз на конфликты.

– Спасибо… за совет, – все же поблагодарила на всякий случай, садясь наиболее отдаленный от него стул. – Если не деньги, то что всё решает?

Дровосек посмотрел на меня странным взглядом. Увы, но его прочесть я не сумела, в отличии от других людей, как бы не прикладывала усилии и не вспоминала свои познания в психологии. Он был слишком… другим, насколько это позволительно в контексте человеческой природы.

Мужчина не ответил, натолкнув меня на мысль, что он делает это всякий раз, когда я спрашиваю что-то глупое.

Посмотрев на еду, я отметила, что выглядело все… жутко, даже мой животный голод был не настолько таковым, чтобы я съела это, но, кинув взгляд на хозяина помещения, поняла, что его лучше и вправду не злить.

Ведь он всё-таки намекнул, что я еще проживу, а это значит, что я смогу попытаться спастись… как-то.

Пока у меня не было плана, поэтому я решила притвориться слишком уж слабой, дабы, делая вид, что я сплю, мысленно продумать свои дальнейшие ходы.

Вернее, хотя бы накинуть возможные развития сценариев.

Постаравшись себя ободрить тем, что это хотя бы не мясо человека, я продолжала есть, надеясь, что оно не отравлено или в нечто подобном ключе.

Потому что сам он это не ел.

Также я отметила, что дровосек время от времени смотрит на меня, что вынуждало следить меня за своей мимикой лица.

– Я могу прийти нескоро, – вдруг сказал он, заставив меня снова напрячься, – поэтому ты тем более не выходишь за пределы дома, не ищешь ничего в подвале и не пытаешься сбежать. Сама теперь знаешь, что от меня невозможно спрятаться, да и местность ты явно не знаешь.

Я помолчала, не зная, спрашивать или нет.

– Но… раз я буду вынуждена жить здесь быть ещё полдня… могу ли я узнать… все эти легенды про убийства и пропажу людей… это правда? В этом лесу и вправду есть… что-то, убивающее других?

Мужчина какое-то время изучал меня взглядом.

– Увидишь всё потом сама… если раньше в ящик не сыграешь.

Больше он ничего не сказал, оставляя меня наедине с грязной посудой. Помыв почти без труда её, кроме незначительных болей в теле, я решила подумать о том, что делать теперь. Так, дровосек сказал, что мне нельзя в подвал. Идти, конечно, туда мне и не хотелось, если это, конечно, не какой-то тайный выход, зато стало интересно, как ему удается выслеживать людей. У него есть какое-то специальное средство, как металлоискатель, или что? Посмотрев на его подсвечник, я подумала, что с его уровнем технологий вряд ли это возможно.

Хотя часы у него были, что вызывало у меня противоречивые выводы.

Я не верю ни в какие мистификации, но объяснений происходящему у меня становится всё меньше.

Посмотрев на себя, я запоздало пришла к мысли, что вряд ли было просто меня спасти.

Самое главное – зачем?

Понимая, что эти вопросы меня слишком мучают, дабы сидеть без ответа, я подумала, что неплохо бы сделать какую-то ловушку для мужчины. Возможно, он хотел меня спасти, но факт того, что он не спешит меня отпускать не волю и не говорит точно о своих планах на меня, всё же распускало мне руки на самооборону.

Поверить не могу, что прошло не больше суток, а я мыслю, как примитивный человек в условиях выживания.

Никогда даже не сталкиваясь с тем, чтобы просто почистить рыбу, я раздумывала о возможном ущербе человеку, если, конечно, он не разговорится.

Но мне казалось это явно невозможным.

Обыскав весь дом, я не обнаружила ни свой рюкзак, ни даже разделочных ножей. Дровосек всё забрал.

Подумав немного, я решила сделать оружие из дерева. К счастью, на улице рос чертополох, если я правильно идентифицировала растение или что оно такое, который я могла обмотать какую-то деревянную палку.

Как ни странно, мужчина не закрыл дверь, поэтому я могла выйти во двор. Наверное, он и вправду не сомневается, что может меня выследить или, может, я переоцениваю себя и ему всё равно.

Дровосек не сказал, когда вернётся, поэтому я старалась сделать задуманное, как можно скорее, параллельно реагируя на малейший шум извне, мысленно предполагая, как мне это палкой воспользоваться, когда я нашла её под одним из ближайших деревьев. Единственным моим преимуществом была неожиданность, ведь силы у меня было мало, если вообще была.

Закончив делать палку, стараясь использовать ткани из одеяла, чтобы не задевали мои и так чувствительные к раздражению руки после всего того, что было, я спрятала ее под диван, надеясь, что это было моим лучшим решением за последние сутки.

Посидев немного в его доме под закат Солнца, отметив, что дело снова близится к ночи, я решила начать уже делать вид, что я сплю.

И, когда мужчина вернётся и подойдёт ко мне слишком близко, я могу свешенной рукой с дивана достать палку-чертополох и хотя бы попробовать ею ударить по ногам. План был очень рискованным, но других вариантов, которые будут более безопасными, у меня не было.

Увы, но всё пошло уже криво, когда, притворяясь, что я сплю, действительно начала засыпать. Я держалась изо всех сил, но дровосек, судя по моим ощущениям, не возвращался ни через час, ни через два или даже три. И так я лежала, чувствуя собственное ускоренное сердцебиение. В какой-то отрезок времени, где-то глубоко ночью, я и вправду уснула, понимая, что уже самый мой первый план, не считая малопродуманный неудачный побег, провалился.

Глава 5. Гость

Утром я сразу подскочила так, будто проспала своё День рождение в детстве. Оглянувшись, я обнаружила только висячее пальто возле входной двери, что свидетельствовало, скорее всего, о нахождении этого дровосека здесь.

Только я вспомнила о своем плане, решив всё-таки продублировать попытку “ложного сна”, как услышала шаги сзади.

Обернувшись, ожидаемо отметила похитителя, который, облокотившись об косяк, выглядел явно недружелюбно. То есть, как обычно, но в этот раз всё было хуже.

– Тебе придётся сегодня делить дом с ещё одним человеком, пока я не вернусь, – мужчина посмотрел на меня в упор, выводя меня тем самым на сильные внутренние эмоции. – Я ввожу новые правила с этого момента. Теперь, если кто-то сбежит с тобой или с твоей помощью, будет убит тобой. Таким образом, либо ты сгниешь потом в тюрьме, я оставлю улики, либо будешь до конца своих дней нести этот моральный груз на себе. В твоём случае, уверен, будет и то, и другое.

Я замерла, стараясь переварить услышанное, но оно явно не хотело приживаться в мозгах на уровне анализа и критики.

– Что вы хотите от меня? Почему продолжаете держать здесь?

Дровосек проигнорировал реплику, удалившись из дома в течении одной минуты. Я, мысленно попытавшись собраться, прошлась в ванную, проверив также и состояние моих ран, а после – на кухню, отметив, что там неожиданно появился холодильник.

Что бы это не значило.

А по центру самого помещения сидел какой-то человек без сознания с кляпом во рту. На вид – мужчина не старше сорока пяти лет в ужасно потрёпанной военной форме.

Он был сильно изуродован многочисленными побоями, но я старалась держать свой ужас в ладони, буквально зажав ею свой рот, позволив себе так постоять несколько минут и привыкнуть к этой мрачной картине.

Меня также существенно напряг тот факт, что обычно у таких людей должно быть оружие, которое может остановить таких вот ублюдков, как этот похититель, а, значит, оно могло оказаться бессильным против него.

Это ещё больше меня напрягло, хоть и выводы могли быть слишком преднамеренными.

Подойдя ближе, я отметила, как сильно он его связал верёвками по рукам до самих плеч и по ногам прямо до колен. Наверное, этот человек ему важен, если соблюдаются такие меры предосторожности.

Он мог быть мне полезен, а если и нет, то всё равно не догонит, имея такие серьёзные раны. Терять нечего.

Попытавшись разбудить человека в форме, попутно выясняя, нет ли у него слишком серьезных увечий и переломов, которые мешают ему нормально жить, я изрядно покрылась потом. Вроде как не обнаружив таковых, принялась ещё более активно его тормошить, надеясь, что у него не сработает какой-то опасный для меня рефлекс.

Только облив на четвертый раз его водой из кастрюли, я добилась нужного результата.

– Что, кто… – прошептал он, сразу фокусируясь на мне. – Ты кто?

Я облегченно выдохнула.

– Уверена, что моё имя вам мало что скажет, но, не переживайте, я не знаю вас тоже, – сказала, оглядываясь по сторонам. – Это и не важно. Нас обоих похитил какой-то спятивший дровосек, нужно выбираться. Но проблема в том, что он каким-то образом успешно выслеживает людей, поэтому нужно всё продумать. Вы что-то о нём знаете?

Мужчина, осмотрев комнату, попытался освободиться, но у него стабильно ничего не получалось. Он какое-то время просто посидел, также, видимо, привыкая к своему новому виду, попутно отплёвываясь кровью.

– Да, но это, скажем так, государственная тайна, – ответил он, подтвердив мои догадки, что здесь замешано и само правительство. – Ты существенно пострадала, можешь быстро ходить? Меня зовут Дон, если кратко и просто, я числюсь в рядах армии. Найди что-то острое, а потом я тебе расскажу, как мы сбежим.

Я удивленно вскинула бровь.

– Тея. Не знаю, наверное, смогу. Неужели вы и вправду знаете, как сбежать? – выдохнула, параллельно разыскивая что-то острое. Конечно, дровосек всё забрал, кроме дров и своего подсвечника.

Даже не оставил бинтов или алкоголя, чтобы можно было помочь залечить раны. Мне пришлось использовать ткань одеяла и воду, хоть и это казалось мне малополезным в общем итоге.

– Да, но сначала нужно меня развязать.

Я, устроив себе настоящее интеллектуальное испытание, где попыталась придумать, чем именно я могла заменить нож, ни к чему в итоге, увы, не пришла.

– У меня есть идея, но она опасная.

Он кивнул.

– Это неважно, что за идея?

Я обняла себя руками.

– Нужно добыть огонь и сжечь веревки, но спички были в моём рюкзаке, а он… неизвестно где. Я предполагаю, что этот человек мог его выкинуть, но, возможно, и спрятал.

Дон вопросительно на меня посмотрел.

Я кивнула.

– В подвале, в который он запретил мне входить.

Мужчина улыбнулся.

– Отлично. Если что, у меня есть отмычка-крючок в ботинке, если там вдруг замок. Умеешь пользоваться?

Я покачала головой.

– Нет, не доводилось.

Дон нахмурился.

– Плохо, в смысле, хорошо, но не для этой ситуации. Давай поступим так, – сказал, ожидая, пока я достану из его ботинка необходимое. – Ты знаешь, где подвал?

Я повторила свой жест.

– Нет, но я предполагаю, что где-то в саду. Когда я попала сюда впервые, мне казалось, что я слышала лай собак. Думаю, что он держит их там.

Мужчина задумчиво посмотрел перед собой.

– Вряд ли собак, – ответил, кивнув мне. – Показывай, где выход.

Я, послушавшись, наблюдала, как он свалился на пол и покатился в сторону, которую я показала, мощными толчками отталкиваясь от пола. Ничего подобного мне не доводилось видеть, но, подумав, что за последние сутки я и так слишком много нового видела, мне стоит это проанализировать потом, иначе это займёт слишком много времени.

Когда я осмотрела сад, всё-таки обнаружив, что я была права, подозвала Дона.

– Может, я лучше помогу? Вы кровоточите – вклинилась я с одной из своих мыслей, понимая, что чертополох и его задел. К счастью, он сломал стул такими передвижениями, но, вместе с тем, теперь очень хромал, решив всё-таки стать на колени.

Он мимикой лица показал несущественность проблемы. Впервые вижу такого толстокожего к увечьям человека. У него наверняка всё тело останется в глубоких шрамах, если не хуже.

– Ты можешь повернуть меня так, чтобы мои пальцы были возле замка? Я открою его, но сразу дверцу не трогай. Это может быть опасно, поэтому отойди подальше, прежде чем откинешь крышку, а если что-то оттуда выпрыгнет, я возьму это на себя. Твоя задача быстро забежать в подвал, пока я отвлекаю, найти свой рюкзак и вернуться со спичками.

Я нахмурилась.

– Это очень рискованно.

Мужчина кивнул, вдруг улыбнувшись.

– Не зря меня связали так сильно, Тея, но дровосек, как ты его называешь, не учёл, что у меня есть еще голова и всё моё тело. Давай за дело, всё получится.

Его позитив передался и мне, поэтому, без лишних вопросов, я последовала его инструкции. К счастью, ничего не выпрыгнуло, но из подвала донеслись странные звуки.

Кажется, их я и слышала, только немного…в видоизмененном виде.

– Так я и думал, – кивнул мужчина. – Он всё-таки держит здесь пленных, не соврал, – сказал мужчина, удивив меня снова, наклоняясь. – Сержант Гарт? Вы тут? – прокричал он в подвал.

Послышалось чье-то мычание.

– Мы всех вас спасём, но сначала нужно обезвредить цель. Кто-то наблюдает какой-нибудь рюкзак? Если да, помогите девушке его получить. Вы все спасены, знайте это. Помощь уже в пути.

Кем бы ни был Дон, но ему удалось внушить радость. Мне – точно.

– Всё в порядке, Тея. Люди, которые находятся там, такие же жертвы, как и мы. Ты можешь спуститься за рюкзаком.

Я, кивнув, не без осторожности спустилась вниз, пока мужчина кричал что-то ободряющее. Как

ни странно, мне почти не было страшно.

Увы, было так темно, что я случайно наступала на чьи-то тела, мгновенно извиняясь. Они не выглядели иссыхающими, голодающими или избитыми, но в лицах людей, которых я видела там, читался сильный страх. К моей огромной боли, там были и дети пяти лет, что мгновенно вскипятило во мне кровь.

Сложно их винить за все их взгляды, направленные на меня, ведь они были прикованы к стенам цепями, а некоторые – просто перемотаны, как Дон верёвками. Я снимала со всех кляпы или нечто подобное, где многие после почему-то плакали. Возможно, это был знак облегчения. Как бы там ни было, но мне было очень жутко смотреть на это, даже после моих приключений в лесу. Сердце постоянно колотилось, норовясь выпрыгнуть.

– Рюкзак там, – сказал, кажется, сержант Гарт, когда я доползла до него, решив, что так будет безопасней для всех. – Только осторожно, не повредись об угол, до него еще нужно дойти. Я буду командовать, мои глаза уже успели здорово привыкнуть к темноте.

Я, поблагодарив его за это, нашла наощупь своё имущество. Нахмурившись, я проверила рюкзак, осознав, что он был пустым.

Очевидно, этого и стоило ждать, но… вспомнив про тайный карман под дном рюкзака, я обрадовалась, что дровосек достаточно несведущ в продвинутых вещах цивилизации, чтобы изъять и мой небольшой нож.

– Простите, не могу вам помочь. Цепи не режутся – извинилась я, чувствуя себя очень некомфортно.

– Ничего, мы подождём помощи – откликнулся сержант Гарт, где остальные ему одобрительно прогудели.

Выйдя на свет, я была невероятно удивлена, какой сильный контраст я испытала, хоть и в очередной раз. Почему-то я также испытала облегчение, хоть и эти люди были точно безобидны.

– Нашла спички? – спросил Дон.

Я покачала головой.

– Увы, нет, но есть небольшой нож. Надеюсь, его будет достаточно?

Мужчина кивнул.

– Тоже хорошо. Давай сначала руки, а ноги уже я сам себе сделаю.

– Конечно, – согласилась. – А вы уверены, что нам хватит времени на побег? Он может в любой момент вернуться.

Дон улыбнулся.

– У нас есть время, но немного. Давай я лучше расскажу план побега.

Я, начиная освобождать от верёвок, кивнула, показывая готовность слушать.

– Дровосек умеет, скажем так, выслеживать человека по запаху. Все, что нужно, – это сбить его обоняние. Для этого нужно смешать наши запахи, Тея, а затем – побежать в разные стороны…

– Как это – смешать наши запахи?

Дон кивнул.

– Да, конечно, уточняй, если непонятно. Смешать наши запахи – это обычно значит поменяться одеждой, но так как твоя будет мне очень мала, мне придётся обернуться ею, как простыней, и там уже насколько её хватит. Переживу. Так вот. Есть 4 поста по всем сторонам света, где ждёт полиция на выходе из леса. Умеешь ориентироваться?

Я покачала головой.

– Плохо, – в очередной раз кивнул мужчина. – Придётся бежать вместе, но на расстоянии. Получается резать?

– Да, я делаю так быстро, как могу.

– Ничего, главное, что получается, – помолчал. – Я буду бежать впереди, чтобы протоптать тебе путь. Местами я буду тебе оставлять тебе знаки, как стрелочка вперёд и 200, 250, 320 метров. Нам нужно всего лишь на километр так отбежать, а дальше дровосеку будет намного труднее нас обнаружить, всё-таки и у его способностей есть ограничения. Наши запахи смешиваются, поэтому, когда он будет обращаться к своим умениям, не поймёт, кто из нас кто. Но даже если в течении этого километра что-то пойдёт не так, уверен, он захочет сначала тебя схватить, но я, в большей степени, буду пахнуть тобой, и, к слову, у меня больше шансов его задержать. Главное, чтобы ты нашла выход из леса и прислала помощь. Я дам тебе номер, позвонишь по нему, сказав секретное слово “осьминог”, а потом передашь всю информацию. Но я почти уверен, что это не пригодится, потому что должно хватить и смешанного запаха.

Я облизала губы.

– Почему вы решили, что именно за мной в первую очередь он побежит? Вас он связал, что, как мне кажется, свидетельствует о том, что важнее ему вы.

Дон хмыкнул.

– Просто знаю, но это нам на руку, поверь мне – только и сказал он.

Я решила не развивать тему, полноценно сосредоточившись на деле.

– Отлично, – прокомментировал мужчина, беря мой нож и берясь за ноги. – Пока я

освобождаюсь, запиши номер и секретное слово. Человеческая память, увы, несовершенна и в разный момент ведёт себя по-разному, поэтому лучше на неё не полагаться в таких случаях. Согласившись, я порыскала в рюкзаке, найдя, к сожалению, только листик. Ручка либо выпала, либо была забрана похитителем.

– Ничего, наскреби ножом – предложил Дон, отдавая его после того, как он разрезал верёвки, сделав это намного быстрее меня.

Я удивленно улыбнулась.

– Ваша сила поражает.

Мужчина поиграл бровями.

– Да и ты тоже ничего.

Я неловко рассмеялась, понимая, что он неверно истолковал мой комплимент.

– Так теперь мы меняемся одеждой и бежим? Вы уверены, что он нас по знакам, которые вы хотите мне оставить, не найдёт?

Дон кивнул.

– Риск есть, конечно, но мы должны быть быстрее. Мы выберем юг для старта, потому что он пошёл примерно на север, как мне думается, за остальными военными, ведь я отвлек его внимание на себя, специально убегая от него медленнее других, чтобы он меня поймал, а затем вычислить место его постоянного пребывания и освободить пленных, которые, к моему счастью, оказались совсем рядом, – протараторил. – Когда ты будешь бежать, стирай после себя знаки, которые я буду для тебя рисовать на земле. Нож этот тоже с собой возьми, на всякий случай, – он посмотрел на мои руки в бинтах. – Это он с тобой сделал?

Я покачала головой.

– Не могу сказать наверняка, но, думаю, что нет. Долгая история, как я сюда попала, на самом деле.

Мужчина кивнул каким-то своим мыслям.

– Я тоже так думаю. Ладно, главное, чтобы ты добежала. Если ты вдруг не сможешь или что-то случится с ногами, попробуй сделать вот что: на юге есть небольшая река, я оставлю тебе указатель на земле, найди дощечку и привяжи к ней мою форму, но так, чтобы она не перевернулась низом к воде. Течение там слабое, поэтому это возможно. К счастью, мы бежим в другую сторону от реки, поэтому он может пойти по ложному следу, а ты выиграешь время и сможешь пойти медленнее. Но это только в случае, если ты будешь ощущать свою неспособность быстро передвигаться, потому что лучше всё-таки не останавливаться сейчас, особенно, на расстоянии первого километра. Надеюсь, не стоит вопрос о стеснении, как бег в нижнем белье, учитывая, что я вообще бегаю в женской одежде – сказал он, явно желая поднять мне немного настроение.

Я улыбнулась.

– Что ж, трудно с вами спорить. Идей получше у меня нет, поэтому сделаем так, как вы сказали.

Сказано – сделано.

Переодевшись и собрав вещи, мы отправились в лес. К сожалению, моя нога болела сильнее, чем я думала, поэтому я уже наверняка знала, что какую-то часть пути я проделаю все-таки в нижнем белье. Не обошлось и без смеха, когда Дон надел мою одежду, но, увы, он был недолгим и, скорее, тихо-истерическим, учитывая, что я ни на секунду не забывала все печальные обстоятельства, которые сложились у меня за последние сутки. Дон отправился первым, сказав, чтобы я подождала ровно 3 минуты, прежде чем пошла по его следам.

Дойдя до первого указателя, в котором говорилось, что мне нужно пройти 420 метров вперёд, я невольно удивилась способности мужчины. Кажется, он тоже хорошо знает местность. Собрав все силы, я настроила себя пробежать этот километр максимально быстро, как бы сложно не было, параллельно считая, сколько метров я приблизительно пробежала. Увы, не смотря на мою неплохую физическую подготовку, ноги сами подкашивались и коленки часто были в опасной близости к земле.

Тем не менее, у меня все-таки получалось, поэтому, найдя второй указатель, я не без удовольствия отметила, что половина опасного пути уже было пройдено.

Следующий указатель был рассчитан на 100 метров пути, потом – на 280, затем – на 120. Я как-то бежала, задыхалась, местами падала, затягивала бинты на ногах.

В конечном итоге мне оставалось 10 метров, которые, преодолев, я внутренне обрадовалась и почувствовала себя немного безопаснее, хоть и продолжала оглядываться по сторонам. Несмотря на то, что мне было лучше, я разрешила себе радоваться только в тот момент, когда выберусь из этого проклятого леса.

Уже к этому времени близился полдень, но я всё равно чувствовала, как мелко дрожу, будто мне проводят льдом по всей коже. И это состояние, кажется, не отступало больше суток.

Увы, но я не знала, насколько меня ещё хватит.

Остановившись возле указателя, где также и значилось, как и в любом другом, местоположение речки. Увы, чем больше я убегала от опушки, тем дальше она была, поэтому я решила всё-таки не делать привал. Мне казалось, что я справляюсь даже лучше, чем ожидалось. Тем более, что первый километр я пробежала.

Проверив ещё раз бинты, наклоняясь, я вдруг обнаружила, что резинка для волос потерялась, когда мои волосы повисли по обе стороны головы. Перекинув их на один бок, я, поправив военную форму, которая без штанов смотрелась на мне, как платье или длинная сорочка, решила не задерживаться с отдыхом, мыслями все-таки витая на свободе.

Кто же еще сутки назад мог подумать, что я буду мечтать просто проснуться живой и целой. Просто невероятно, как низко пали мои желания.

– Если ты не снимешь эту гребанную форму с себя по возвращению, я сожгу её прямо на тебе, – сказал знакомый хриплый голос сзади, вынудив меня даже упасть на землю; до этого момента мне казалось, что эта реакция сильно преувеличена, когда людям сообщают либо отличную новость, либо, напротив, слишком удручающую. – Вставай и пошли. С тобой я поговорю позже.

Я смотрела на дровосека, тяжело дыша и чувствуя, что это какой-то сон. Нечто невозможное, дикое. Он стоял так спокойно, без отдышки, как будто тут всё время и находился.

И в этот миг свобода улетучилась вовсе, не оставив после себя и следа.

Закрыв на мгновение глаза, я поняла, что оглушительно и бесповоротно проиграла.

– Но… ты не мог… как? – выдохнула, не в силах сдержать свою боль. Он усмехнулся, явно будучи довольным моей реакции.

– Это тебе твой еблан расскажет, когда я его поймаю, – сказал неожиданно резче обычного. – Я так понимаю, найти мне его будет несложно? – спросил с ухмылкой, указывая на мои подсказки.

Я, поджав губы, рукой стёрла цифры и стрелку.

– Понятие не имею – твёрдо очертила свои границы, посмотрев на него в упор с максимальным вызовом, на который я только была способна. Я устала бояться его, понимая, что он всё равно меня убьёт. А если так, то пусть думает, что перед смертью я не боялась его. Надеюсь, это ущемит его достоинство.

Мы смотрели какое-то время друг на друга, пока дровосек, вдруг прокашлявшись, подошёл ко мне ближе.

– Я думал, ты будешь умнее и не позволишь себе купиться на его уловку. Он подставил тебя, а ты его ещё и покрываешь.

Я, встав, оказалась еще ближе к мужчине, не разрывая зрительный контакт.

– Ты держишь в подвале людей в цепях, в абсолютной темноте, – разозлилась. – Развёл меня мой напарник или нет, но он точно пришлёт кого-нибудь, так что неотмщенным ты не останешься.

Дровосек подошёл ещё ближе, глядя на меня сверху вниз. Его лицо казалось мне ещё более уродливым.

– Хоть в тебе ещё столько наивности, ответственность за неё ты всё равно несёшь, – сказал, наклоняясь прямо к моему лицу и смертельно пугая своим тоном и взглядом. – Ты пожалеешь ещё, что сбежала. Как только мы вернемся домой, я начну выбивать из тебя всю эту дурь.

Перспектива очутиться вновь в его доме меня настолько пугала, что я, достав незаметно нож, хотела засадить ему прямо в живот, пока он смотрел только в мои глаза.

Всё так быстро произошло, что, моргнув, я заметила, как нож был уже на земле, а саму меня он больно прижал к коре дерева лицом.

– Нет, начну прямо сейчас, если ты не понимаешь, – сказал, сдирая с меня все бинты и бросая голыми ранами в огромную зону с кишащими там красными муравьями неподалёку, но в последний момент ловя рукой за талию. – В следующий раз я буду спасать, поняла? Ещё и втопчу тебя в них, пока все внутрь к тебе во все отверстия не заползут.

Я, чувствуя, как во мне всё перевернулось, позорно закивала головой. Дровосек поднял меня обратно, толкая в сторону его дома.

– Ладно, я вернусь, – почти прошептала я, чувствуя, как ком застрял в горле. – Но даже не надейся, что я сдам своего напарника в этом деле.

Дровосек поиграл желваками на скулах.

– Это идиот, который сейчас находится от меня в одном километре 790 метров. Что ж, я достаточно дал ему форы, пожалуй, хватит – сказал, выдвигаясь.

Мои глаза явно расширились.

– Но… как ты так точно почувствовал? И так… далеко?

Мужчина повернулся ко мне с жуткой усмешкой, от которой стынет кровь.

– Этими вопросами нужно было задаваться раньше, теперь уже поздно – сказал, вкладывая мне что-то в ладонь и почти за мгновения ока исчезая.

Нахмурившись, я посмотрела вниз, обнаружив свою резинку для волос, которую я потеряла в рандомный период времени где-то в густоте травы, по которой так неустанно бежала.

Глава 6. Вакцинация от лжи

Шла “домой” я недолго. Вернее, меня через несколько минут встретил дровосек, волоча за собой бессознательного Дона. Я была шокирована тем, насколько быстро похититель нагнал его и, более того, поверг.

– Слишком медленно ты идёшь – сказал мужчина, беря меня неожиданно одной рукой под бок, как вещь.

Я старалась протестовать, но его хватка не давала мне даже пошевелиться. Удивительно, но я не почувствовала даже, что дровосек был напряжён.

– Что ты такое? – не выдержала, спросив.

Мужчина сжал меня немного сильнее, создавая неприятные ощущения.

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – двузначно ответил он. – Тем более, неправильные.

Я закрыла глаза, стараясь отгородить себя хотя бы визуально от его присутствия.

– А какие правильные?

– Ты полуглухая или отупела? Я тебе только что сказал про отсутствия у тебя прав.

Я выдохнула.

– Хорошо, задам тогда риторический вопрос: “Почему вы со мной так обращаетесь?”, который вы можете просто прокомментировать, зная, что вы не можете не оставить последнее слово за собой.

Он хмыкнул.

– Пусть риторический вопрос остаётся таковым и дальше.

Я поджала губы, понимая, что его очень сложно обыграть.

– Да, я сбежала 2 раза, – начала издалека. – Но я же Вам ничего не сделала. Я просто неудачно поиграла с подругой в монетку. И я должна была, как проигравшая, переждать ночь в лесу…

– Заткнись, – потребовал мужчина, слегка потрепав меня. – Сейчас всё это уже не имеет значение.

Я закусила губу, понимая, что в голове крутились только вопросы, которые, видимо, останутся без ответа или того хуже.

Дальше наш путь был полностью обличен в молчание. Когда показалась знакомая опушка, я хотела завыть.

Закинув меня на диван, а Дона – привязав к стулу, мужчина побил его по щекам.

– Просыпайся уже, блять, – жестко сказал. – Время предсмертной речи.

Я нахмурилась, садясь поближе.

Дон явно с трудом приходил в себя. Дровосек, тем временем, достал спички из кармана, зажигая огонь и устремляя взгляд на меня.

– Я пере… переоденусь, – судорожно сказала я, обматывая себя одеялом под формой Дона, пусть и которое было в его крови, а затем – снимая через верх одежду военного.

Мужчина, не разрывая зрительного контакта со мной, поднёс огонь к его одежде, вернее, моей. Я невольно задержала дыхание, видя, что военный ещё даже не оклемался.

– Туши сама – предложил он, отойдя на один метр.

Я, облизав губы, подбежала и начала сбивать огонь формой мужчины, надеясь, что у меня всё получится.

Дон всё равно не просыпался, даже когда горел сам.

– Всё, достаточно – сказал дровосек, отбирая у меня форму и, оставив перекинувшийся огонь на ней, отбросил на пол.

Я надеялась, что он не настолько сумасшедший, чтобы спалить свой же дом, ведь пол был полностью деревянным.

Мужчина также спокойно подошёл к военному, ударив его кулаком так, что вылетело несколько зубов и хрустнула шея. Я закусила до крови язык, чтобы не закричать.

– Пожалуйста, не нужно… – попросила я, но он лишь отмахнулся от меня, как от надоевшей мухи.

Но, к счастью, если можно вообще сказать эту фразу в данном контексте, Дон всё-таки очнулся.

– Теперь ты готов говорить? А, мразота?

Он покачал головой.

– Я уже… всё сказал… утром.

Дровосек сощурился.

– С этих пор многое изменилось. Например, я обнаружил мины по всему лесу. Вы хотите всё здесь взорвать, списав на то, что благодаря какому-то несчастному случаю они активировались, оставаясь ещё со Второй мировой войны. Так?

Он пожал плечами.

– Да, была такая… версия.

Мужчина наклонился к нему.

– То есть, вам уже плевать на невинных жертв в подвале? Среди них есть и ваши люди.

Дон нервно сглотнул.

– Чего не сделаешь… ради цели… ради того, чтобы уничтожить тебя. Даже я рискую жизнью.

Дровосек помолчал, а затем, выпрямившись, кивнул.

– Рискуешь, но не своей, а её, – неожиданно заявил, посмотрев на меня. – Не хочешь признаться, как ты её использовал?

– Разве это важно сейчас?

Мужчина, судя по всему, больно ударил его по ноге, раз Дон закричал так, что у меня буквально заложило в ушах.

– Я хотел и… ей помочь тоже, – начал говорить он. – У неё… был бы ничтожный шанс… спастись, если бы мы побежали… в разные стороны, и ты… бы, в первую… очередь, побежал… бы именно за мной.

Дровосек выдохнул, ударив его ещё раз по тому же месту.

Я обняла себя руками, будто чувствуя эту боль на себе, хоть и мне было очень сложно вообразить масштабы.

– Ладно… ладно, – сдался Дон. – Я использовал её, – помолчал. – На самом деле, я придумал… про первый километр. Этого… не существует. Ты чувствуешь… хорошо те запахи, которые ты… знаешь, на каком бы… расстоянии они… ни были бы.

Похититель спокойно посмотрел на меня.

– Это не всё.

Дона затрясло.

– Я бежал первым не потому, что… я знал хорошо… местность, хоть и не без этого, а потому, что… он поймал бы тебя… первым, а я успел бы… убежать, потому что он… точно был… где-то в глуби леса… с противоположной точки, которую… я выбрал для старта. У меня… всё это время был компас… во втором ботинке, который я мог бы… тебе дать. По тебе было… видно, что ты плохо… выживаешь в условиях дикой… природы, поэтому тем… вопросом я лишь создал иллюзию… выбора, дабы ты мне больше… бессознательно доверилась.

Я стала напротив него, чтобы лучше видеть его глаза. Теперь они стали такими… злыми, что я невольно встрепенулась.

– Тея, от… него невозможно сбежать, если только не попытаться… отвлечь другим, кем-то более… интересным, но, видимо, и это тоже… не сработало, – сказал, выплёвывая ещё несколько зубов вместе с кровью. – Все те 4 выживших – это миф… для газеты, где правительство… делало вид, что кого-то… всё-таки спасает. От него, – сказал, кивая на дровосека, – невозможно… сбежать, спастись, спрятаться… или выжить в его компании. Этих 4-х людей правительство… само вылавливало из неблагополучных районов, прожаривая… в своих катакомбах, дабы сделать вид, что злодей… слишком опасный, поэтому и не получается… его поймать. Седые волосы, морщины… в раннем возрасте, обтянутый кожей… скелет – это всё… не выдумка. И то, что они… молчат, – логично, поскольку сами… ничего не знают, будучи… просто жертвами… обстоятельств.

Я помолчала, отводя взгляд.

Мне сложно верилось в то, что происходило совсем близко ко мне, буквально в 12 километрах от того места, где я жила. Безусловно, это было похоже на правду, но… я встречала на своем пути очень много военных, которые могли планировать убийство дровосека и его жертв в подвале, именно в это мне сложно верилось. Такой мрак происходил у меня под боком, а я жила совершенно в ином мире.

Конечно, я не рада, что о нём узнала, но я невольно почувствовала себя менее глупой.

Я посмотрела на форму, которая уже успела к этому времени сгореть.

– Неужели в твоих словах не было ни единой правды? – спросила я, как будто для меня что-то это значило.

Он слабо усмехнулся, мельком посмотрев на дровосека.

– Есть. Ты и вправду… важнее для него, чем я.

Я нахмурилась, и сама глянув на мужчину. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда.

– Сама не задавалась вопросом, почему ты – единственная из всех живёшь в его доме, когда другие находятся в подвале? Там есть и невинные жертвы тоже.

Я махнула рукой.

– Это ничего не доказывает. Ты ведь тоже был в доме, а теперь посмотри на себя сейчас.

Дон покачал головой.

– Вот именно. Мы оба сбежали, но сейчас я на грани гибели, тебе же он ничего не сделал. Больше суток никто не выживал в его компании, если это не пленные в подвале. А ещё…

– Достаточно, – перебил его дровосек, ударив кулаком в его голову снова, а затем, подойдя к дивану, достал мою палку-чертополох, протягивая её мне. – Ты знаешь, что делать.

Я поняла, что он имел в виду не сразу. Увы, он слишком далеко мыслил, и я практически не успевала за ним.

Посмотрев на свое произведения искусства, иной раз удивившись тому, что дровосек про него узнал, я с сожалением осознала, что оно будет применено не по назначению.

Дон поступил плохо, но у меня не было желания его убивать.

– Я… я могу в этом не участвовать? – спросила я, поворачиваясь к похитителю.

Он посмотрел на меня тем взглядом, который очень сложно не понять без слов. Я, постучав пальцами по бедру, решила всё-таки попробовать обыграть дровосека, как бы невозможным сейчас мне это не казалось.

– Ну, формально, вы сказали, что я буду вынуждена убить человека, если он сбежит “со мной”, но всё-таки мы бежали по отдельности, а также “с моей помощью”, но это я бежала с его помощью, как те же знаки на земле, указывающее путь.

Военный неожиданно усмехнулся, а дровосек снова внимательно меня рассматривал несколько долгих секунд.

Я думаю, что он это делал, когда удивлялся моему поведению, хоть и вербально это заметить было невозможным для меня.

– Что ж, пусть так, – неожиданно согласился, усмехнувшись и беря у меня палку с чертополохом. – У тебя был шанс быстро его убить, а я этого делать не стану.

Я закрыла глаза, понимая, что снова проиграла.

– Мне даже это принесёт дополнительное удовольствие в твоём случае, – загадочно ответил, ударив первым разом. – И ты знаешь почему.

Я пыталась отговорить мужчину, предложив спрятать его в подвале со всеми, но, в конечном итоге, всё оказалось без толку.

Дровосека, напротив, это ещё больше злило, поскольку его удары были еще сильнее, когда я просила оставить в живых Дона.

Мне ничего не оставалось, как сидеть и смотреть, как медленно, но верно военный буквально превращается в отбивное мясо, думая, как скоро и меня постигнет та же участь.

Глава 7. Испытание словом

– Стоит признать, что твой ум не лишён креативности – сказал дровосек, осматривая кровавую палку-чертополох, и поворачиваясь ко мне.

Я дёрнулась, отступая от него подальше.

– Изобреталось это всё равно для другого – не сдержалась я от двузначности.

Он усмехнулся, идя в мою сторону.

– Я имела в виду, – прочистила горло я, – для того, чтобы отгонять ворон. Наверняка они часто летают… где-то рядом.

Дровосек, пройдя мимо меня, уселся на диван, закидывая ноги на стол. От него воняло мёртвой плотью, которая отлетала от палки-чертополоха прямо на его кожу и одежду.

– Я ничего тебе не дам из подручных предметов, если вороны прилетят тебя клевать. Это, к слову, очень вероятно, потому что ты будешь выкидывать остатки своего лоха. Только подальше это сделай, не хочу чувствовать его запах так ярко, – помолчал, оглядываясь. – И уберёшь здесь.

Я поджала губы, видя, что он достал газету из низа стола, принявшись читать.

– А вы случайно никуда не собираетесь уходить? Может, в этот раз мне удастся сбежать. Только в этот раз я обмажусь чем угодно, лишь бы вы меня не учуяли – сорвалась я, чувствуя, что я вряд ли сбегу.

Он и не пошевелился.

– Начинай прямо сейчас, – сказал, неожиданно положив газету на колени. – Хотя, знаешь, пора бы уже какой-то остроты добавить, не находишь? Если я ловлю тебя не в первые 2 минуты, а в первую минуту, ты, – он изучил меня взглядом, – не болтаешь своим языком целые сутки, но если сможешь продержаться, тогда я даю тебе свою одежду. Могу дать фору… если хорошо попросишь.

Я покачала головой.

– Это нужно быть сумасшедшим, чтобы спорить на ваших условиях.

Дровосек усмехнулся.

– Верно.

Я призадумалась.

– Но одежда мне теперь и вправду нужна, раз мою вы спалили. Тогда… я обещаю ничего не говорить в течении 4 часов за неё, идёт?

Мужчина махнул рукой.

– Я не занимаюсь благотворительностью.

Я невероятно сильно разозлилась, прежде не замечая, чтобы кому-то удавалось довести меня до подобного состояния.

Но и, впрочем, при мне ещё никто не забивал человека дощечкой с чертополохом, стоит отдать должное.

– Хорошо, тогда и простынь твою я тебе тоже возвращаю, спи на крови, тебе не привыкать, – сказала, скидывая её с себя на мужчину, оставаясь в нижнем белье. – Я похороню военного, но только потому, что мне тут тоже жить… к сожалению.

У дровосека зло блеснули глаза, но я всем видом дала понять, что не боюсь его, разворачиваясь и уходя собирать голыми руками остатки Дона, настолько сильно меня вывел мужчина, что у меня внутри не осталось никаких чувств, кроме злости.

Как ни странно, он не ударил меня за это или не сказал ни слова, хоть обычно последним оно было именно за ним, если, конечно, дровосек решил всё-таки снизойти до этого, а не обойтись своими фирменными безмолвными ответами, говорящими порой красноречивее любых слов.

Собрав всё в кучу, я вынесла приблизительно половину того, что поместилось на мне, направляясь к ближайшему дереву и выкапывая яму.

Если он будет чувствовать запах, пусть сам тогда перехоронит. В каком-то смысле я даже почувствовала победу, поскольку будет трудно потом в земле найти все остатки и избавиться от них.

Когда я зашла за остатками, их уже не было. Посмотрев на мужчину, который продолжал читать газету, я хотело было уже спросить, но…

– Я решил, что тебе стоит ещё кое-что узнать, – сказал, вставая и идя прямо к выходу. – Нет, ты тоже должна это видеть – добавил в тот момент, когда я старалась отойти от него подальше. Дровосек, взяв меня за руку, доковылял к входу в подвал. Он также быстро открыл крышку, а затем, исчезнув на несколько минут, вышел вместе с какой-то девушкой лет шестнадцати. Взяв и меня под руку, он донёс нас до того места, где я похоронила Дона.

– Я тебя предупреждал, – сказал дровосек мне, кидая девушку шестнадцати лет прямо на это место. – Ты же знаешь, как перебивать запах, да?

– Пожалуйста, не нужно – заплакала девушка, умоляюще глядя на нас обоих.

Я с ужасом на него посмотрела на ублюдка.

– Ты же… не будешь?

Дровосек спокойно посмотрел на меня.

– Я ем мясо людей, кроме, конечно, военных. Их вечно накачивают какими-то невкусными препаратами.

– Подожди, – нашла в себе силы произнести я, сложно переваривая озвученное им. – Как же животные? Это… это же тоже мясо – произнесла, чуть заикаясь.

Он, проигнорировав меня, направился к ней, пока я, мысленно надеясь, что не прокляну себя же после этого, остановила, взяв за руку.

– Но ты же питался чем-то, пока я жила у тебя, – возразила, становясь между ним и девушкой. – Должен же быть другой выход.

Он сощурился, переводя взгляд на мою ничтожно маленькую по сравнению с ним руку.

– Ты докажешь, что тебе и вправду не всё равно, если предложишь себя вместо неё, но, учти, я не убиваю тело, а ем его постепенно, отрезая кусок за куском – сказал, вынудив меня резко убрать ладонь, но он схватил её снова не без мерзкой усмешки.

Я поджала губы.

– Хорошо, я перехороню тело. Обещаю, что сделаю это на расстоянии не меньше, чем двух километров.

Дровосек изучил моё лицо взглядом.

– Ты всегда делаешь то, что необходимо с опозданием, мне это не нужно, так что…

Я, поборов в себе отвращение, сжала его руку… нежно.

– Если ты не будешь её и меня есть, обещаю, что буду делать всё с первого раза и вовремя. Ты сам прекрасно знаешь, что моя гордость мне дороже жизни.

Мужчина замер, неподвижно глядя на меня несколько секунд и всё-таки не убирая руку.

– Это интересно, – озвучил он, вдруг усмехнувшись. – Что ж, я разрешаю тебе перехоронить тело. Но сделай это быстрее, у тебя ещё будут дела, кроме этого.

Я, выдохнув, постаралась изобразить кивок согласия, наблюдая, как дровосек убирает девушку обратно в подвал. Моё настроение окончательно бы испортилось, если бы не…

– Спасибо вам огромное, вы – самый смелый человек, которого я только видела – поблагодарила меня она, прежде чем снова оказалась в подвале.

Мужчина лишь хмыкнул на это, ещё больше запутывая меня тем, что это значит. Облизав губы, я заставила себя пошутить тем, что ещё недавно смеялась с того, кто будет искать все остатки в земле, дабы перехоронить, оказавшись сама в этой ловушке. В процессе я подумала, что любое моё решение против дровосека оборачивается плохим концом именно для меня.

Возможно, мне и впрямь стоит сменить тактику.

А, может, я просто оттягиваю неизбежное в виде своей смерти, о чем мне совершенно не хотелось думать.

Толкая себя вперёд, понимала, что ещё никогда не была так далека от его дома. Уже здорово потемнело к этому моменту, но, кажется, я настолько обесчувствовалась за последнее время жизни здесь, что меня после дровосека ничего больше не пугает. Возможно, я даже могла бы попытаться сбежать, но мне казалось, что это закончится так же, как и обычно.

Поэтому я, похоронив остатки, каким-то образом сумев перенести всё зловоние при этом, нашла ближайшее подходящее для этой цели место, где я начертила палкой на земле «помогите», указав сторону и расстояние до его дома. Идя обратно, я молилась, чтобы не было ветров и дождей.

Глава 8. Сделка без выгоды

Когда я вернулась, была уже ночь. Несмотря на то, что было лето, в нижнем белье всё равно было прохладно.

Ублюдок, тем временем, спокойно читал газету, лежа на диване.

– Ты долго – озвучил он, как только я переступила порог.

Я пожала плечами.

– А ты – убийца, ничего не поделаешь.

Дровосек, опустив газету, спокойно на меня посмотрел.

– Ужин остыл уже.

Махнув рукой, я ушла в ванную.

– Думаю, мне ещё очень долго не захочется есть.

Помывшись, я вышла в гостиную, обнаружив, что из важной уборки мне нужно, как ни странно, сделать лишь стирку одеяла от крови, чем, впрочем, я и занялась. Безусловно, кровь без цивилизованных моющих средств не отмоешь, поэтому я просто простирала.

Не моя вина, что он живёт здесь один, как отшельник, и ничем не интересуется, видимо, кроме убийств и похищения людей.

Так же не обращая внимание на дровосека, я вышла вывесить одеяло на крыльцо, надеясь, что оно к утру подсохнет.

После мне пришлось подмести по его барскому указу, вытереть пыль, а также помыть посуду, стараясь игнорировать взгляд мужчины, который временами я чувствовала на себе.

Наверное, мне стоило бояться, что он – каннибал, но местами я очень уставала от этого и просто мысленно пускала всё на самотёк, учитывая, что я не могу ничего сделать с этим. Не то, что это меня успокаивало, скорее наоборот, но было бы слишком самонадеянно думать, что я в любом случае что-то придумаю и выживу.

По крайней мере, не сейчас.

– Не знал, что ты умеешь так долго молчать.

Я развела руками, садясь на диван подальше от него. Мельком заметила, что он читал на той же странице, которая и была, когда я зашла в дом.

Закусив губу, я решила не спрашивать его о содержимом, сосредоточившись лучше на своих ощущениях, где по неведомой мне причине у меня ничего не болело. Раны уже не кровоточили, будучи неглубокими, но многочисленными, поэтому у меня не было жизненной необходимости их перематывать.

Но, конечно, лучше бы это сделать, если бы у меня была такая возможность.

– В моём рюкзаке есть ткань. Мне нужно её взять – сообщила я, кивая на свои ноги.

Дровосек мельком бросил на них взгляд.

– У меня есть ещё бинты, это получше. Противогнилостное средство возьми в аптечке.

Я скептически на него посмотрела.

– Ещё днём ты сказал, что не занимаешься благотворительностью.

Мужчина, уже к этому времени встав, достал обсуждаемое из верхней полки книжного шкафа.

– Я ждал, пока ты мне что-то интересное предложишь взамен, не более.

Протянувшись за бинтами, я резко остановилась.

– А сейчас… что за них хочешь?

Он усмехнулся.

– Уже всё уплачено.

Я, надеясь, что не пожалею об этом после, обнаглела:

– А за одежду?

Дровосек кивнул.

– За неё тоже, но мне нужна будет сегодня твоя услуга. Раз в какое-то время я обмениваю убитых животных на какие-то вещи из города. У меня есть личный поставщик, в котором я уверен. Вернее, у меня есть на него компромат, там своя история, поэтому он не приводит на встречу группу вооруженных людей, предпочитая больше вести дела со мной. Но теперь у меня есть занятия поважнее, как найти и обезвредить мины, а также тех, кто их ставит. Поэтому навстречу с ним пойдёшь ты, но не спеши радоваться. Ему важен только он, поэтому зная, с кем ты связана, даже и не подумает тебе помочь.

Я, отведя взгляд от него, кивнула.

– Утром я принесу дичь, которую ты ему отнесёшь. Он сейчас ездит по стране и торгует в грузовике, поэтому я напишу тебе список того, что нужно у него взять. Выбор большой, не перепутай, – помолчал, какое-то время меня разглядывая. – На сдачу себе можешь что-то взять.

Я закатила глаза.

– С чего такая щедрость?

Дровосек сурово на меня посмотрел, после чего перехотелось, если до этого хотелось, конечно, вести с ним диалог.

Я кивнула, изображая покорность, параллельно занимаясь обинтовыванием рук.

Мужчина, ещё какое-то время постояв надо мной, видимо, следя, чтобы я не капнула кровью на его диван, который каким-то чудом осталось ещё чистым от неё, ушёл и достал для меня одежду, повесив её на спинку стула.

– Так, с этим всё, – кивнул, уходя к входной двери. – Если услышишь взрыв в лесу, – остановился вдруг он, повернувшись, – быстро прячься в подвале. Я деактивировал ближайшие к нам мины, но у всех остальных может быть разный радиус действия, поэтому, возможно, до тебя может дойти опасного уровня пожар.

Я улыбнулась.

– Надеюсь, ты где-то рядом будешь в этот момент.

Дровосек усмехнулся.

– Мин не зря по всему лесу не меньше 40-45, безымянная – сказал и вышел.

Когда я ложилась спать, отметив, что в одежде все-таки теплее и удобнее, хоть и пахла она этим ублюдком, обнаружила, что совсем сон не шёл. Я размышляла над последними словами похитителя, желая понять, что он такое.

Он слышит далеко запахи, быстро передвигается, очень сильный и большой, его сложно убить согласно смыслу его последней реплике, каннибал… я не верю в мистическое, но даже сейчас мне приходится внушить себе, что это и вправду со мной происходит.

И при этом я спорю с ним, язвлю, убегаю, но до сих пор цела, что и заметил Дон. Интересно, что же он имел в виду, когда сказал, что я почему-то для него важнее его, человека, который знает про мины?

Пока я не делаю ничего такого, на что не был бы способен кто-то другой. Да и я, разве что, скорее принесла больше проблем, чем пользы.

Но, как ни странно, я всё же невольно уснула спустя какое-то время, подумав, что в последний раз дровосек называл меня безымянной, когда грозился, что именно это будет написано на моём надгробье.

Ночью я не слышала взрывов, но, проснувшись, я обнаружила много поджаренных птиц за окном. Протерев глаза, я вышла на улицу, нагляднее убедившись, что мне это не показалось. Голуби, сороки, даже вороны в количестве 16 штук неподвижно лежали на земле. Я бы подумала, что их кто-то подкинул, если бы не тот факт, что по всей опушке были раскиданы груды сажи, тоже непонятно как появившихся и без каких-либо человеческих следов. Осмотрев пернатых, я пришла к выводы, что они ещё могут быть съедобными, поэтому, занеся их на кухню, отметила, что я совсем не брезгую этим, хоть и еще пару дней назад я бы лучше питалась малокалорийным сельдереем, чем просто брала в руки нечто подобное, не говоря о большем.

Решив разделать птицу так, как я умею, начала готовить, понимая, что и вовсе могу испортить мясо.

Увы, другого способа научиться кулинарии я не видела, где, конечно, этот процесс был бы быстрее, если бы у меня ещё был нож.

– Что ты тут делаешь? У тебя через 2 часа встреча, ты должна уже собираться – неожиданно возник рядом дровосек, заставив меня подумать о внешнем виде моего надгробья уже сейчас.

Я, подскочив, смочила горло слюной.

– И почему ты вечно так резко объявляешься? Как будто я без этого тебя не боюсь.

Дровосек сложил руки на груди.

– Я не разрешал тебе пользоваться кухней.

– Но и не запрещал.

Он внимательно меня осмотрел.

– Зачем тебе это?

Я сцепила руки перед собой, чувствуя, как снова начинаю нервничать.

– Ну… я хотела приготовить что-то вкусное тем людям, которые сидят в подвале… раз я больше ничего не могу для них сделать.

Мужчина нахмурился.

– И всё равно это не отвечает на мой вопрос.

Я повернулась к нему всем корпусом.

– Слушай, не всегда что-то должно приносить выгоду. И среди этих людей есть дети… хотя, в любом случае, тебе наплевать, смысла нет в объяснении…

Дровосек, достав нож из кармана, подошёл ко мне, вынудив меня мысленно съёжиться. Даже если бы я не знала о его сверхспособностях, он пугал бы меня не меньше.

Засадив острие в стол, он кивнул на птицу:

– Так ты её не приготовишь. Для начала нужно моё одобрение, не говоря уж о другом.

Я посмотрела в его глаза.

– Ладно. Это важно мне… поэтому… будь добр… пожалуйста… разреши мне пользоваться кухней.

Он покачал головой.

– Нет – ответил, но продолжая стоять на месте, явно ожидая чего-то.

Я осмотрела комнату взглядом, словно в поисках ответов.

– Кажется, ты любишь читать газеты, но наверняка у тебя нет свежих выпусков. Может, я могла бы заказать их у твоего поставщика. Они продаются почти на каждом углу, поэтому…

Дровосек, вопреки всему, зло сощурился.

– Список на столе, у тебя полтора часа – сказал, где я, вовремя вспомнив, что буду действовать с первого раза, оставила попытки что-то предложить.

Выдохнув, понимая, что диалог окончен, я, взяв листик на столе, своеобразную карту и ту дичь, которую он принёс, выдвинулась в путь, хоть и мысленно почему-то возвращаясь к его реакции.

Его почему-то мое предложение взять больше газет, которые ему, судя по всему, нравятся, разозлило.

Другими словами: чем больше я узнавала дровосека, тем меньше я его узнавала.

По дороге я не забывала внимательно смотреть под ноги, зная теперь и про мины. Видимо, этот поход мог быть моим последним, поэтому мне всё-таки стоит начать гадать, от чего я раньше умру.

Потому что дровосек был на очереди все-таки первым.

Я не забывала изредка оставлять знаки, что я нахожусь в заложниках на случай, если будет проходить военный или кто-то подобный ему. Мне казался странным факт, что похититель так свободно меня отпускает по лесу, как будто я никого точно не встречу.

Это пугало, будто он способен достать меня где угодно и при любом уровне безопасности, если меня вдруг где-то спрячут после.

Но, к моей грусти, мне все меньше казался возможным случай, где мне удастся отсюда выбраться. Не без причины, конечно, но ещё и сыграло роль моё скудоумие в поиске выхода.

Потому что я решительно не знала, что мне вообще делать, даже приблизительно.

Впервые в моей жизни.

Дойдя всё-таки до поставщика, порадовавшись, что хоть в элементарно составленной карте я разбираюсь, я и вправду удивилась масштабу грузовика. Это тоже была опушка, но как он заехал туда, протискиваясь между деревьями, мне было трудно представить. Отдёрнув себя, подумав, что меня должно интересовать сейчас другое, я не без страха подошла к мужчине, предполагая, что это может быть ловушка.

Хоть и это было не в стиле дровосека, насколько я могу судить согласно моему знанию о нём.

– Здравствуйте… я от… – сказала, заметив, что я до сих пор не знаю имя похитителя, вынужденно резко замолчав.

– О, леди, – сказал он, спрыгивая со своего водительского места и неожиданно целуя мне руку; он был одет в обычную белую майку и зеленые шорты. – Я вас уже заждался. Товар к вашим услугам, – сказал, забирая у меня всю дичь. – Давайте я вам помогу.

Я вежливо улыбнулась, как и обычно при таких ситуациях, где я сталкиваюсь с людьми, чаще всего, первый и последний раз в жизни.

– Что интересно?

Я прочла ему весь список, так четко произнося каждое слово, насколько это возможно в контексте того, чтобы случайно не натолкнуть человека на его умственную отсталость в моих глазах. Хотя на самом деле я просто не хотела узнать реакцию дровосека на то, что я куплю что-то другое.

Так что я даже толком не задумывалась о приобретениях: ничего опасного и острого нет – и уже хорошо.

– О, какой у вас красивый плюшевый медведь, – заметила я, указывая на черно-белого мишку размером не больше метра в окружении таких же, хоть и с другим окрасом, менее привлекательным лично для меня; немного подумав, кивнула. – Сложите мне таких 3?

Мужчина охотно кивнул, сразу выполняя сказанное мной.

– Только в отдельный пакет, пожалуйста, иначе запачкаются – оценив ситуацию, попросила вслед.

Я, не зная, что на это сказать, просто решив согласиться и читать список дальше.

Он, к счастью, складывал мне всё в мешок почти синхронно с тем, что я ему говорила, после – озвучив цену. Я знала, что он назвал мне максимально возможную в данных обстоятельствах сумму, но у меня не было желания торговаться.

Похититель об этом не упоминал, значит, я не обязана.

– Но вы такая красивая, я скину вам 20 процентов, если вы дадите мне себя поцеловать… в щечку… хотя бы.

В эти моменты мне было максимально некомфортно. Конечно, после дровосека мне все мужчины казались красивее, но я не настолько отчаялась, чтобы быть радой такому предложению, учитывая, что, в каком-то смысле, я чувствовала себя каким-то расходным материалом в таких ситуациях.

Хотя…

– Вы ведь знаете, что я переехала сюда недавно? Решила отдохнуть после экзаменов, в результате которых я поступила в Оксфорд, что было непросто, – сказала, желая вызвать в нём серьезные намерения на мой счёт. – И я так завертелась, что забыла совсем отослать записку своим родителям. Если вы будете проезжать мимо тех окрестностей, это не дальше 15-16 километров отсюда, вы могли бы бросить в почтовый ящик? – постаралась небрежно спросить, как будто не я была в плену с огромным желанием выжить и сбежать. – Вместо скидки в 20 процентов – поспешно добавила, имея в виду, что всё ещё в силе.

Мужчина неожиданно убрал игривость с лица, закрывая полотном товары.

– Ты, конечно, очень красивая девушка и я бы готов даже умереть, если бы отжарил тебя хорошенько перед этим, но даже я ещё не так отчаян, чтобы переходить Ему дорогу. И ты сама знаешь, о ком речь, Тея, – сказал, разрушив мои иллюзии о спасении в прах. – И я прекрасно понимаю, что происходит. Всё, чем я могу помочь, – это советом. Я не так близко его знаю, мне ещё повезло, но даже этого мне хватило, дабы убедиться – его нельзя предавать. Если хочешь остаться целой, даже не пробуй.

Я закусила губу.

– И… неужели никак нельзя сбежать от него?

Торговец покачал головой.

– Если бы я знал, меня бы уже давно здесь не было, но я, увы, единственный на сегодняшний день, кто может ему привозить товары без лишних вопросов. Платит он всегда щедро, хоть и не деньгами, но я бы лучше голодал, чем вёл с ним хоть какие-то дела.

Я выдохнула, понимающе кивнув.

– Но вы знаете, кто он такой? Что у него за способности? И, главное, как ему противостоять?

Мужчина, оглянувшись по сторонам, покачал головой.

– Я и имени его не знаю, Тея, лишь то, что он живёт в лесах уже давно, время от времени переезжая, – помолчал. – Больше ничего сказать не могу, а если бы хотел, то это слишком рискованно. Он может быть где-то рядом. Понятие не имею, обладает ли он феноменальным слухом или умеет становиться невидимым, но не удивлюсь, если так и есть – договорив, он ещё раз извинился и, снова оглянувшись по сторонам, сел в грузовик.

Я, подождав, пока он скроется, не без интереса понаблюдав, как он выедет отсюда, с изумлением отметила, что он отцепил половину грузовика, но только разрезая его именно каким-то образом вдоль, таща после это на железке за собой.

Всё это похоже было на какой-то трансформер для меня, как для человека, видящей подобное впервые, что, не смотря на все обстоятельство, вынудило меня улыбнуться. Надо же, как интересно.

Обратно я возвращалась уже с мешком, который весил чуть меньше, чем дичь, но был объёмнее.

Уже издалека я заметила, что на опушке что-то горело. Не мешкая, я заставила себя как-то добежать оставшееся расстояния, надеясь, что дровосека всё-таки схватили и мне ничего не остаётся, как просто сесть в какой-то спасательный автомобиль и уехать в безопасное место. Наконец прибежав, я увидела лишь костёр и силуэт похитителя, который неподвижно стоял и смотрел на огонь.

Я, отдышавшись, бросила все мешки на пол, мысленно расстроившись, что не в костёр.

– Что… что ты делаешь? – спросила, отдышавшись. – Я, конечно, рада, что ты так наверняка привлечешь внимание, ведь дым видно неприлично далеко, но не думала, что ты будешь действовать себе во вред.

– Все они уже давно знают, где я, но живое мясо в моём подвале заставляет их действовать аккуратнее… вернее, заставляло, – спокойно прокомментировал мужчина. – Тех, кого ты так отчаянно ждёшь и для кого пишешь указатели.

Я нахмурилась, стараясь и совладать с тем фактом, что и об этом он уже осведомлен.

– Но почему тебя не ловят? Если тут замешано правительство, почему нет вертолётов, мощной армии? Даже грузовики, как оказалось для меня, способны сюда протиснуться.

Дровосек слабо усмехнулся.

– Не ловят, потому что не могут. Этого всего недостаточно, они уже это познали на своём горьком опыте. Но сейчас они задумали взорвать, скорее всего, весь лес, теша себя надеждой, что меня завалит землей и я окажусь где-то глубоко под ней.

Я засунула руки в карманы.

– А это будет не так?

Мужчина только улыбнулся на это, ничего не сказав.

Подождав немного, поняв, что он ничего не скажет, я, сложив руки на груди, кивнула на костёр.

– Так зачем ты устроил костёр?

– Нравится вонь протухшего мяса? – риторически спросил, собираясь уходить, но я, осознав, о чем была речь, перегодила ему путь своим телом.

– Ты… ты спалил птиц?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Я только что это сказал – буднично осведомил меня.

Поджав губы, я подошла ближе, мгновенно преодолев отвращение.

– Тебе лучше спалить мясо, чем приготовить суп и отдать детям? Это слишком даже для тебя… для любого.

Дровосек усмехнулся, неожиданно взяв прядь моих волос и намотав на палец.

– Ты меня уже не боишься?

Я нервно дёрнулась и замерла, чувствуя, как будто меня поместили в саркофаг, в котором я не могла пошевелиться и скинуть с себя его руку, мгновенно выдавая мужчине ответ на его вопрос, чем и растянула его жуткую улыбку ещё больше по всему лицу, но, собравшись, всё-таки ответила:

– Ты всё равно меня убьёшь, в страхе нет смысла.

Он кивнул.

– Хоть какая-то умная мысль от тебя прозвучала, – сказал, переводя задумчивый взгляд вниз на землю и убирая руку. – Что это?

Я, проследив за его взглядом, обнаружила плюшевого медведя.

– Игрушки.

– Для чего они?

Я закусила губу, не сумев соврать под его настойчивым взглядом.

– Не для чего, а для кого. Для детей, – призналась, тут же став между ним и пакетом. – Но раз ты сжёг мясо, позволь хоть отдать им это, – помолчала, подбирая слова. – Что угодно можешь просить за это, если я в силах это сделать.

Он вскинул бровь, явно будучи недовольным моим планом.

– Рабы и так делают, что им велено будет, – сказал, с лёгкостью отодвигая меня в сторону и беря пакет с игрушками. – Кстати об этом, принесёшь воду с речки, кончается старый запас – добавил, выкидывая всех плюшевых мишек в костёр.

Я, сжав кулаки, молча наблюдала, как вспыхнул огонь с новой силой, сжирая игрушки, и затем постепенно затухая.

– Ты… ты просто сын помойной шлюхи. Надеюсь, черви не подавятся, когда будут тебя доедать – сказала и, не выдержав, позорно заплакала, убегая в дом.

До этого момента я не позволяла себя такую слабость, но это всё стало последней каплей. Закрывшись в ванной, я решила помыться, одновременно побыв наедине. Мне было стыдно за то, что я себе позволила и наверняка это не останется без последствий, но я, поняв, что ничего не могу сделать, кроме как усложнить ему жизнь, решила этим и заняться.

Расчесав волосы рукой и одевшись, я вышла с непроницаемым лицом, чувствуя отчего-то себя очень уверенной. Да, он может меня съесть, но пусть у него останется неприятный осадок. Я, взяв ведра, попутно отметив, что он занёс мешок в коридор, отправилась за водой. Она и вправду закончилась, а мне ещё умываться перед сном.

На улице его тоже не было. Видимо, пошёл деактивировать свои мины.

Выполнив задуманное, я решила также и выложить вещи из мешка. Ничего сверхнеобычного там не было, кроме самого мешка вместо пакета и то, что дровосек всё-таки знает о шампуне, мыле, порошке и прочих благ цивилизации.

Я, взяв какую-то книгу из шкафа, принялась читать, надеясь, что мне придут идеи, как либо сбежать отсюда, либо довести мужчину до его точки кипения.

Меня настолько он вывел из себя, что мне и жизни не жалко, чтобы посмотреть его взбешённым.

Глава 9. Сделать всё, чтобы победить

Через несколько часов, ближе к вечеру, он все-таки явился, где я, внутренне обрадовавшись по понятным причинам, перестала читать, к слову, даже не запомнив содержание, будучи настолько поглощенной в размышление, и обратила внимание на него.

Дровосек был весь в крови и пыли, слегка меня этим насторожив. Что на этот раз? Не говоря ни слова, он зашёл в ванную, где почти сразу послышалось хлюпанье воды. Также молча он вышел из комнаты, демонстрируя свой голый волосатый торс и набедренную повязку – полотенце, чистотой и целостностью кожей доказывая, что кровь была не его. Переодевшись, он небрежно бросил грязную одежду на пол и кивнул мне.

– Постираешь, – сказал, доставая из кармана какой-то небольшой пакет и бросая его мне, где на поверхности сразу можно было обнаружить ягоды. – Это твой ужин. Я ухожу на ночь, как и обычно, но теперь я буду довольно далеко отсюда, поэтому разберёшься с ночными проблемами сама, – он внимательно на меня посмотрел. – Надеюсь, ты уже повзрослела для этого.

Я нахмурилась.

– Ты о чем?

– Начиная с сегодняшней ночи к тебе могут приходить гости, но вряд ли приятные для тебя. Думаю, это будут женщины, которые захотят отомстить за своих мёртвых мужей. Запри дверь и окно, и ни за что не впускай их внутрь, что бы они не говорили. Они в отчаянии, а в этом состоянии человек способен на многое.

Я сделала вид, что мне всё равно, пожав плечами.

– А я причем? Разбирайся со всем сам. Договорись с ними, привяжи к дереву, запрячь в подвале, что хочешь делай, но меня не впутывай.

Дровосек устало выдохнул, собираясь уходить.

– В общем, если ума хватит, – игнорируй или, при надобности, защищайся.

Я сложила руки на груди.

– Может, ты не будешь при мне прикидываться, что не обращаешься плохо и с женщинами?

Он лишь хмыкнул на это.

– Все проблемы, которые у тебя здесь возникли, были только по твоей вине, вспомни.

Я покачала головой.

– Давай начнём с того, что ты меня насильно здесь держишь, что не есть моей проблемой. Я живу в неопределенности, не понимая, для чего я тебе нужна, – я посмотрела на грязную одежду. – Если бы ты хотел завести домохозяйку, давно бы уже это сделал.

Мужчина дёрнул губами в подобие ухмылки, что выглядело очень жутко.

– А я недавно захотел, – осмотрев дом, кивнул. – Ладно, я оставлю тебе ножи, они на кухне, но на твоем бы месте я переложил бы их под подушку – сказал и вышел, впервые запирая дверь.

– Я бы лучше переложила их в твою голову острой стороной, вшивый ублюдок – кинула ему вдогонку, надеясь, что он услышал, но, судя по отсутствии реакции, от него уже и след простыл.

Немного подумав, я пришла к выводу, что это всё отличная возможность. Если дровосек оставит мне ножи, я могу расставить ловушки.

В этот раз я буду действовать умнее, поэтому я сделаю вид, что сломала ножи об сегодняшних посетительниц, а сама придумаю, как сделать мышеловку для него.

Окрыленная этой мыслью, прибежала на кухню, отметив, что в моём распоряжении 6 ножей.

Это уже начало существенно повышать мне настроение.

Спрятав один нож для себя за пазухой для себя, я принялась думать, где именно чаще всего ходит мужчина.

Обследовав кухню, решила прилепить под стол нож острым концом к сидящему на стуле, но нужно было создать механизм, где я, сев на второй стул с другой стороны, смогла бы незаметно надавить на что-то, что резко выдвинет нож прямо в того, кто будет сидеть напротив стола. Для этого мне нужно был механизм. Недолго думая, я решила взять две книги дровосека, вырвав 4 твердые обложки и загнув бока так, чтобы в одной из них поместился нож до рукоятки, а затем, взяв резинку для волос, максимально туго обмотала ею нож и часть переплета, чтобы они были буквально одним целым, дабы нож не соскользнул и удар был ощутимым. Теперь мне нужно было это соединить с другими обложками, но, конечно же, клея не было, поэтому я решила обмотать все части бинтом. Оставалось только поместить это под столом, и ловушка была готова. Немного ещё подумав, я решила вырвать крайний крючок от того, на который обычно мужчина вешает свою верхнюю одежду, надеясь, что он не заметит, а после, проделав дырки в середине конструкции, я, найдя нитку у пододеяльника и вырвав, продела её в отверстия и повесила на крючок так впритык поверхности стола с обратной стороны, насколько это возможно, чтобы всё не весело. Только оставался вопрос, как сам крюк прилатать к нему. Он был деревянным, поэтому нужно что-то существенное. Оглянувшись в доме, отметив, что не так много вещей в моем распоряжении, я решила выбить стекло из форточки, заодно и проверяя свою меткость с камнем, которая оказалось довольно паршивой, но подумав, что, к счастью, это всё равно можно было списать на будущую драку, а затем, забрав наиболее острые осколки, я проткнула ими этот крючок, встремив его в стол. Это был самый болезненный этап, ведь мне пришлось порезать руки.

Мне повезло, что я ничего себе не отрезала, обойдясь только несколькими средними по глубине ранами.

Сев на стул, надеясь, что мы с дровосеком ещё будем делить трапезу, постучала пальцами, готовясь испытать.

Что ж, я обнаружила, что незаметно это можно проделать, где нож всё-таки резко выдвинулся, и, судя по моим предположениям, должен был попасть куда-то в область живота, возможно, в печень, если бы мужчина сидел тут, но, к сожалению, всё это было видно. Мне ничего не оставалось, как постелить простынь вместо клеёнки, разрешив себе попозже придумать, как я могу это аргументировать.

Порадовавшись первой ловушки, я решила продолжить в том же духе.

Одну я точно должна была сделать в газете, как бы странно это не звучало. Тем же камнем я отбила рукоятку от лезвия, взяв последнее и одну из страниц уже вырванных мною книг. Соединив её и последнюю из газеты несколькими острыми остатками стекла, я просунула туда лезвие. Ловушка так себе, но процент её использования выше других, поскольку он точно возьмёт её почитать, поэтому мне нужно её схватить первой и протянуть ему, незаметно цепляясь именно за лезвие, а потом резко всадить в него. Этого должно хватит, чтобы его притормозить, а потом я смогу достать свой спрятанный нож и добить.

Третью ловушку я решила сделать в туалете, раз он там тоже бывает.

Но идея у меня была довольно… скользкая, в прямом смысле. Я решила разломать нож на две части и всадить их по внутренним краям ведра, с которого обычно мы моем голову, но острием смотрящих друг на друга и, понятное дело, шириной к смотрящему в ведро. В таком случае, оттенки будут переливаться на свету и лезвия будет сложно заметить. Всажу их я некрепко, чтобы, выливая воду на себя, он почувствовал, как они под её напором упали ему на голову. Увы, но это скользкая ловушка, ведь сложно будет предугадать наверняка, с какой силой мужчина опрокинет на себя ведро, с какой высоты и куда именно упадут лезвия. К счастью, мужчина был большим, а это означал, что поле действия было достаточным, чтобы его задеть, хоть и теперь возникал вопрос, в какой степени.

Поколебавшись, я все-таки решила установить ловушку. Кто знает, может, сработает. Четвертую ловушку я решила оставить в его любимый подсвечник, но требовалась невероятная ювелирная работа. Я вырезала внутренность подставки, вставляя туда только лезвие ножа, предварительно разломав нож, а затем снова скрупулёзно приделала вырезанное, надеясь, что никто так сильно не будет прыгать вокруг и ничего из этого не упадёт. Получилось недурно, но я повернула той стороной к стене, которая у меня получилась хуже всего и где явно можно было заметить подвох. Вообще – расчёт был на то, что он её возьмёт свой сильной рукой, всё лишнее отпадёт, кроме лезвия, которым он должен пораниться, ведь я выбрала самый острый нож из всех, хоть и остальные были ненамного хуже.

Ну и последнюю ловушку я решила не придумывать, а сделать вид, что два ножа всё-таки уцелели, учитывая, что я ещё не знаю, хватит ли мне того, за пазухой.

Ведь уже близилась ночь и мне, видимо, нужно было ждать гостей, будь проклят этот дровосек.

Помывшись, я решила переставить шкаф к окну, а диван – к двери, раз это единственный оставшийся передвижной прочный барьер, ведь кухонный стол занят ловушкой, которую не хотелось лишний раз трогать, а гостиный, если можно так сказать, слишком низкий. Первое время я старалась не спать, но, как и всегда бывает, когда моя голова коснётся подушки, этому сложно сопротивляться. Встав, я походила по дому, с любовью разглядывая свои ловушки, надеясь, что я про них не забуду и сама в них не попаду.

В какой-то момент я начала замечать, что засыпаю на ходу. Сказалась также моя долгая прогулка к торговцу, немного меня утомившая, хоть и, стоит отдать должное, раны постепенно затягивались, поэтому я стала двигаться быстрее и менее болезненно.

Ложась на кровать, я пообещала себе, что только полежу с закрытыми глазами, а как только поступит угроза, я сразу соскочу и…

– Мразь, сука, падаль, – послышался тихий женский шепот прямо у меня возле уха, заставив меня внутренне похолодеть. – Спишь, сучий сын, спи. Я тебя убью пока.

Обычно мне нужно время, чтобы акклиматизироваться после сна, но сейчас, витая где-то между иллюзией и явью, я быстро поняла, что это не первое.

Что-то странное заскребло по стене, а затем в замке начало тихо что-то двигаться, почти бесшумно.

Я поблагодарила то ли судьбу, то ли Бога, то ли себя в конце концов, ведь если бы я не поставила диван возле входной двери, я бы этого не услышала и неизвестно чем могло для меня это обернуться.

Взяв один нож в руки, а второй – засунув в задний карман, я встала и отошла подальше, ожидая, что будет дальше.

Буквально через две минуты дверь открылась, вернее, полуоткрылась, потому что этот процесс задержал мой диван. Я отошла за дверь, решив напасть сзади. Формально, я могла бы поговорить с ней, но я не знала, сколько там, за дверью, ещё людей, ведь за шкаф было опасно выглядывать. Возможно, придётся схватить её и держать в заложниках, что также было неплохим вариантом, ведь существенно упрощало мне работу на случай, если там много кто решил убить дровосека.

Как я их понимаю.

Когда человек с женским голосом всё-таки пробрался внутрь, откидывая диван в сторону, я, мысленно себя заставив, быстро выскочила и накинулась сзади, отметив, как легко её оказалось повалить.

Иногда я и забываю, как сильно занятия спортом всё-таки полезны.

– Сколько вас? – спросила я, мгновенно забирая из её руки… револьвер, отбрасывая его в сторону.

Она пыталась вырваться, но я вынужденно приставила к её горлу нож, обнаружив, как быстро это затыкает рты людям.

– О чем ты?

– Ты одна пришла? – спросила, оглядываясь назад, никого не обнаружив на входе.

– Да, нас было много… но это бы привлекло внимание… я сказала, что пойду отдельно… я искала его жилье… как и все. И вдруг мне повезло найти… какую-то надпись… большими буквами… и я подумала, что это одна из его… жертв… жертв этого сукина сына. И вот я… здесь. Не сказала никому, потому что… решила действовать скрытно… да и я лучше всех стреляю, а также взламывали замки… прочее.

Я мысленно удивилась, не веря, что моя надпись и вправду помогла. Выдохнув на эмоциях, я хотела было уже ответить, как вдруг мне пришла в голову хорошая идея.

– Этот изверг убил моего мужа… не так давно. Только сейчас мне удалось до этого ублюдка добраться, долгая история, но его тут не было, когда я пришла. Видимо, он не ночует здесь, помолчала. – Если я уберу нож, ты не будешь нападать?

Женщина мгновенно просияла.

– Так и моего тоже! Мы должны объединиться против него.

Я кивнула, вставая.

– Как тебя зовут?

– Ильма.

– Лина, – представилась я ложным именем. – Сколько ещё женщин?

Она покачала головой.

– Не только они. Есть ещё 4 мужчины, друзья семьи одних из нас, которые захотели помочь.

Они сейчас в лесу, осматривают лес на наличие ещё домов, где эта мразь может быть. А так всего восемь, включая меня, – она посмотрела на меня, – девять.

Я кивнула, подтверждая, что согласна присоединиться.

– У вас есть план, как его убить?

Ильма выдохнула.

– У мужчин есть оружие, они отправились искать. У некоторых женщин тоже, но почти все они с ножами для массовки. Как только кто-то из нас его найдёт, мы все отправимся в это место.

– А как вы сообщите?

Женщина достала рацию, выйдя на свет. Присмотревшись к ней, а также к Ильме, где я отметила ее невероятно заплаканные глаза и ужасно потрепанный вид, невольно подумала об ещё 7 таких же несчастных женщин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.