Александра Кравец
Ярче звёзд

Глава 1

Жизнь каждого человека – это история взлётов и падений, невероятных удач и разбившихся надежд, неминуемых разочарований и крышесносной любви. В целом, это история о выживании. И у каждого она своя, особенная.

Меня зовут Светлана Королёва, и я хочу поделиться своей историей.

И начну я её, пожалуй, с самого сильного разочарования в жизни.

После расставания с Денисом прошло пять месяцев, однако до сих пор, стоит остаться наедине с воспоминаниями, меня накрывает болью – так, словно мне вскрывают грудную клетку, забыв сделать анестезию.

Я пытаюсь отвлечься. Погружаюсь с головой в учёбу, хватаюсь за любую подработку, всегда радуюсь возможности посидеть с двухлетним племянником Илюшей, когда сестра выбирается на фитнес или шопинг. Дома я готовлю на всю семью, глажу бельё, вычищаю до блеска полы и окна, вручную мою кастрюли и сковородки, несмотря на ворчание домработницы и наличие посудомоечной машины, а ещё частенько езжу к бабушке и вожусь у неё в саду. Иными словами, загоняю себя за день так, что вечером от усталости валюсь с ног, мечтая только об одном – поскорее уснуть и не вспоминать.

Но тогда он приходит во сне, и я просыпаюсь среди ночи в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Пять месяцев боли. Пять месяцев ада. Никому не пожелаю подобного, даже врагу. Даже… Карине.

Она как-то сказала, что старая любовь лучше всего забывается с новой. Не знаю. Мне не хочется следовать совету бывшей подруги. Но не могу себя заставить не думать об этом.

С Денисом Удальцовым мы знакомы с детства. Учились в одном лицее, общались, пока внезапно, точно гром среди ясного неба, не увидели друг в друге парня и девушку.

То время, пока мы встречались, было самым счастливым в моей жизни. Только встречами с Денисом, казалось, я и жила. Он стал для меня небом, которым я любовалась, солнцем, которое согревало меня, воздухом, без которого я не могла существовать.

– Я тебя никогда не разлюблю, веришь? – говорил Денис, крепко прижимая меня к себе.

– Верю, – улыбалась я и отвечала на его поцелуй так, как ему нравилось – страстно, глубоко и без особых нежностей.

Потом мы строили радужные планы о совместной жизни, свадебном путешествии, количестве комнат в нашем будущем доме и других приятностях.

Но кислород внезапно перекрыли, когда на одной вписке я увидела Дениса с Кариной. Причём увидела достаточно для того, чтобы разорвать все отношения с неверным женихом и подругой-предательницей.

С Кариной мы дружили с первого класса. Точнее, нас подружили родители: наши отцы были партнёрами по бизнесу, а мамы – коллегами по работе. Не скажу, что у нас с Кариной были одни мысли, вкусы и взгляды на двоих, вовсе нет. Во многом Карина была моей полной противоположностью: она натуральная блондинка, с детства помешанная на красивых нарядах, я – брюнетка, которая, будь на то моя воля, вообще бы не вылезала из джинсов и кроссовок; Карина – яркая, задорная, бесшабашная, я – прилежная и целеустремлённая; она – дерзкая, упрямая и бескомпромиссная, я – послушная дочь своих родителей и, по словам той же Карины, «потерявшаяся» в девятнадцатом столетии девушка; она обожала развлечения и вечеринки, я же предпочитала скоротать очередной вечер с книгой в руках. А ещё подруга не верила в «жили долго и счастливо» от слова «совсем». И не потому, что считала всех парней легкомысленными и непостоянными, тот же Денис был ей симпатичен как человек, но сама она не верила в любовь – чистую, искреннюю, вечную, считая, что про неё только в книжках пишут красиво да в кино показывают.

– Карин, я хочу, чтобы ты поняла: мы с Денисом не просто встречаемся, – говорила ей я, – мы любим друг друга. Это значит намного больше, чем люди вкладывают в понятие «встречаются».

– Ладно, – отмахивалась подруга и переводила разговор на другие темы.

Оглядываясь назад, я понимаю, что уже тогда мне в душу закралось неприятное ощущение, предчувствие чего-то нехорошего. Но как не хотелось думать об этом! Зачем думать о плохом и настраивать себя на неприятности, если в настоящем так счастлива?

Денис упорно не желал понять, отчего я порвала с ним. Так как я не отвечала на его звонки, он подкарауливал меня везде, где только мог, пытался найти какие-то нелепые оправдания. Тогда я на время переехала к бабушке, которая жила на другом конце города. Но Денис нашёл меня и там.

Как-то поздним вечером, когда на улице хлестал дождь, в окно постучали. Я не поверила своим глазам: у бабушки в палисаднике, прямо на грядке с проклёвывающейся зеленью, стоял Денис Удальцов, весь мокрый, но с букетом белоснежных роз в руке, и подавал знаки, чтобы я открыла окно.

Я и открыла, хотя знала, что пожалею об этом.

– Света! Почему ты меня избегаешь? – обиженно проговорил Денис, стряхивая с одежды капли дождя и недвусмысленно поглядывая в комнату, явно ожидая приглашения.

– И ты ещё спрашиваешь? – Я содрогнулась, вновь вернувшись воспоминаниями в тот роковой вечер. – Я сама всё видела. Своими глазами.

– Ну и что из того? – искренне удивился Денис, а в следующую секунду речь его уже неслась, точно прорвавшая плотину река: – Светик! Светуль! Я так виноват! Я не хотел. Не знаю, что на меня нашло. Да Каринка сама на меня набросилась, как будто я единственный парень на свете! Спровоцировала, стерва! Ну прости, не удержался! С кем не бывает! Кстати, это тебе! – и он протянул мне цветы.

Уж лучше бы я ударила его тогда! Он заслужил! Пусть бы накричала, накинулась с кулаками, выместила на нём злость, высказала всё, что думаю о таких, как он. Но я только склонила голову, не в силах справиться с набежавшими слезами. Стало ужасно жаль растраченных впустую надежд и времени на человека, который того не заслуживает.

– Ладно, я виноват, – признал Денис. – Я самый последний мерзавец на свете. Если бы ты знала, как я ненавижу себя за то, что причиняю тебе боль!.. Возьми же цветы, Света!

– Поезжай домой, – сказала я. – Ты стоишь под дождём.

– Светик! Скажи, что прощаешь меня и что у нас всё будет как прежде! – потребовал он и даже схватился за подоконник с явным намерением влезть в окно.

– Не будет как прежде. А теперь уходи, Денис. Пожалуйста. – Я попыталась отлепить его руку от подоконника.

– Света!

– Уйди! – прикрикнула я, теряя терпение. – Ненавижу!

– Что? Меня? Ненавидишь? – Денис захлебнулся от возмущения. – Да кто ты такая, чтоб меня ненавидеть?! Посмотри на себя и на Каринку – почувствуй разницу! Никому такая замухрышка не нужна, кроме меня, даже с деньгами твоего отца. Ещё жалеть будешь и прощения просить, чтоб вернулся! Подумаешь, налево пару раз сходил – что я, не мужик, что ли!

Наконец мне удалось захлопнуть окно. И тут же ноги мои подкосились, я опустилась на пол и рыдала, горько, надрывно, пока не потеряла сознание.

А букет, валявшийся в грязи, я потом всё-таки подобрала. Цветы ведь ни в чём не виноваты.

Глава 2

Нечего и говорить, что после того случая я плохо схожусь с людьми и буквально в каждом ищу подвох. А как иначе! Если друзья детства вдруг оказываются предателями, то чего остаётся ждать от незнакомых людей?

Правда, к тому времени, когда всё это произошло, я успела подружиться с одногруппницей – Лизой Загорской. В отличие от Карины, с которой я дружила скорее в силу привычки, чем из-за желания угодить родителям, с Лизой всё было по-другому. С первого курса мы симпатизировали друг другу больше, чем остальным, и со временем обнаруживали всё больше схожих интересов, вкусов, увлечений. Мы были на одной волне, и мне это нравилось. Именно о такой подруге я мечтала с самого детства. Также мне импонировало то, что Лиза никогда не заискивала, как это делали другие, не искала выгоды, ни разу не просила у меня взаймы. Она просто видела во мне человека.

Правда, нашу дружбу омрачало одно существенное «но». Я ни разу не приглашала Лизу в гости по той причине, что моим родителям это бы очень не понравилось. Они всегда тщательно выбирали круг знакомств и не одобрили бы моей дружбы с девочкой, родители которой принадлежат не к классу работодателей, но к классу рабочих. Впрочем, это было моей проблемой, а не проблемой Лизы. Но это обстоятельство существенно портило мне удовольствие от общения с ней, я чувствовала себя виноватой перед подругой, а тут ещё этот случай с Денисом…

Я понимаю, он нарочно назвал меня никому не нужной замухрышкой, желая сделать больнее. Да и никто никогда не считал меня страшненькой или невзрачной, наоборот. В десятом классе я выиграла конкурс красоты. А в прошлом году, на первом курсе, участвовала в отборочном туре и даже получила титул «Мисс факультета философии и социологии», но Денис неожиданно заупрямился и запретил мне участвовать в этом, как он выразился, «вертепе». Как девушка, которую воспитывали в духе «жена всегда должна слушаться мужа», я уступила, и первое место заслуженно получила вице-мисс – Лиза Загорская, моя замстаросты.

От Лизы не укрылось моё состояние, но, нужно отдать ей должное, в душу она не лезла, не пыталась меня ни с кем познакомить, чтобы «с новой любовью я забыла прежнюю», не забрасывала дурацкими советами в стиле «улыбайся почаще – и всё пройдёт» или «будь мудрее – прости». Она просто была рядом, когда я в этом нуждалась, словно чувствовала, когда именно нужно подставить дружеское плечо, а когда я просто хотела побыть одной. Долгое время наша дружба ограничивалась университетскими стенами, но постепенно мы сблизились настолько, что в один прекрасный день Лиза вполне естественно предложила мне прийти к ней в гости на чашечку чая, а я согласилась.

Дело было в праздник – День города. С раннего утра и до обеда мы как активистки университета принимали участие в выставке цветов, затем прошлись по парку и прилегающей площади, послушали народные песни, поели каши из полевой кухни, поглазели на какие-то боевые искусства, которые устраивали прямо под открытым небом. Лиза с заметным интересом наблюдала за тем, как два подростка молотили друг друга руками и ногами.

– Мой парень раньше занимался тайским боксом, – объяснила она, – и брат тоже.

Я никак не прокомментировала эту фразу, а Лиза не продолжала. О том, что у неё имеются и парень, и брат, я знала, но знакомы мы были только заочно, и то лишь отчасти.

– Какие планы на вечер? – поинтересовалась подруга и, не дождавшись ответа, добавила: – Хотела пригласить тебя на концерт. Не против пойти с нами?

– С вами? – машинально переспросила я, чувствуя, как внутри что-то напряглось.

– Со мной и Глебом. Это мой парень. Ты могла его видеть на прошлогоднем конкурсе красоты, но как-то не вышло вас познакомить, уж прости.

Я кивнула и улыбнулась, давая понять, что всё нормально. Высокого симпатичного парня, который вполне мог бы сниматься в рекламе автомобилей или мужского шампуня, я видела однажды под руку с Лизой, поэтому имела представление о том, в какой компании могла бы провести вечер.

Ежегодно в День города на главной площади устанавливали сцену и устраивали концерт. Гвоздем программы, как правило, был праздничный фейерверк и выступление звёзд эстрады. В этом году в наш город приезжала группа, которая очень мне нравилась. И Лиза знала об этом. Думаю, догадывалась она также о том, что мне ужасно хочется пойти, только не с кем.

– Я не против, если вы не против, – сказала я.

– Значит, замётано! – обрадовалась Лиза. – Тогда у меня ещё одно предложение. До начала концерта три часа – достаточно для того, чтобы перекусить и немного отдохнуть. Предлагаю провести это время у меня. Я живу в квартале отсюда.

– Очень мило с твоей стороны, – проговорила я, лихорадочно раздумывая, стоит ли мне принимать ещё и это предложение.

С одной стороны, не хотелось стеснять незнакомых людей, а с другой, приглашение было очень даже кстати. Жила я далеко, за городом, в элитном посёлке, и эти три часа только бы потратила на дорогу туда и обратно. А немного отдохнуть не помешало бы.

Лиза, словно понимая моё замешательство, сказала следующее:

– Я бы хотела познакомить тебя с родителями, но они, к сожалению, на даче. А брат работает без выходных, так что помешать нам не сможет, даже если очень захочет.

Я оглядела себя: одета в джинсы, футболку и белые кеды, в руке джинсовый пиджак (утром было прохладно) – в принципе, одежда и обувь подходят для вечернего времяпрепровождения. И, не раздумывая более ни минуты, я с благодарностью согласилась.

– Нужно предупредить родителей, что вернусь поздно, – сказала я и набрала папу.

– Да, дочь, – пробасили в трубку.

Коротко, по-деловому, как учил отец, я объяснила, чего хочу. Тот не стал возражать, сказал только, чтобы я была всё время на связи и ни в коем случае не садилась в такси.

Дело в том, что только за минувшие полгода в нашем городке произошло два жестоких убийства. Обеими жертвами стали молодые девушки, и одна из них, Олеся Миронова, училась на том же факультете, что и мы с Лизой. Кто повинен в смерти девушек, пока оставалось невыясненным, но некоторые факты указывали на то, что убийцей мог быть водитель такси.

Я не разделяла взглядов ополчившихся против таксистов людей, однако по настоянию родителей перестала пользоваться услугами службы такси. С учёбы или работы меня обыкновенно забирал Роман Аркадьевич, папин помощник, который также исполнял обязанности водителя. Иногда я возвращалась домой автобусом, но это, скорее, было исключением, а не правилом.

Глава 3

Квартира у Загорских показалась мне просторной, светлой и очень уютной, хотя и была обычной трёхкомнатной сталинкой, затерявшейся среди панельных новостроек в самом центре города.

Лиза провела меня в кухню и, пока она хлопотала у плиты, я успела рассмотреть не новую, но добротную мебель, магнитики на холодильнике, цветущие на подоконнике фиалки, несколько семейных фотографий, висевших над обеденным столом.

– Это мои родители. И Тим, старший брат. И Глеб, – щебетала Лиза. – Я тебе говорила, что его перевели в другой отдел? Кстати, теперь он занимается расследованием убийства Олеси Мироновой.

– Да? И как продвигается расследование? – заинтересовалась я.

– Глеб говорит, что работает над этим, но не углубляется в подробности.

– Понимаю. Служебная тайна.

– Как-то так, – согласилась Лиза.

– Поскорее бы этот негодяй получил по заслугам!

Мы вспомнили Олесю, и, хотя ни одна из нас с ней близко не общалась, до сих пор, спустя пять месяцев после её трагической гибели, было больно и как-то неловко говорить о ней. Чувствовалась какая-то неудовлетворённость собой, словно мы должны были что-то сделать, но не сделали…

Резко повернувшись, Лиза задела миску с тестом, та в свою очередь задела деревянную лопатку, и лопатка упала на пол.

– Ой! – нарочито весело хихикнула Лиза, пытаясь рассеять гнетущую атмосферу. – Кто-то к нам спешит!

Я в очередной раз предложила подруге помощь, но она отказалась:

– Ты гостья, а потому расслабься и отдыхай!

Так я и сделала. Честно, мне было хорошо. Так хорошо и спокойно, как не было, наверное, с того самого дня, когда я стала свидетельницей неверности Дениса. Я чувствовала, что давно нуждалась в подобном общении и такой подруге, как Лиза. Понимала, что после того, как побываю у неё дома, наша дружба как бы перейдёт на новый уровень, отношения станут более доверительными, открытыми, и мне это было нужно. Я хотела этого. Потому что ужасно устала быть ёжиком, который, при каждом подходящем и неподходящем случае сворачиваясь клубочком, колит иголками не только окружающих, но и себя самого.

Я расслабилась и совершенно не ожидала, что в дверь позвонят. Даже на месте подпрыгнула.

– Кто же это может быть? – удивилась Лиза. – С твоего разрешения, я оставлю тебя на минуточку.

– Конечно!

Отставив с огня сковороду, Лиза умчалась в прихожую. Через секунду оттуда уже раздавались голоса – незнакомый женский и Лизы. Я не любительница подслушивать, однако в кухне было прекрасно слышно, о чём они говорили.

– Лизонька, дорогая, выручи! Не могу разобраться, что не так с подключением! Вроде всё с утра работало, а тут раз – и пропало соединение! А у меня онлайн-конференция!..

– Анна Григорьевна, вы делали так, как я говорила вам в прошлый раз?

– Конечно, Лизонька! Я тот листочек с инструкциями сохранила и всё по нему делала, но почему-то не помогло.

– А в техподдержку звонили?

– И в техподдержку звонила, но, понимаешь, Лизонька, они сразу начинают спрашивать о каких-то логинах и роутерах – я правильно выразилась?.. – а я в этом, мягко говоря, не очень хорошо разбираюсь и сразу теряюсь.

– Ну ладно, может быть, я и заскочу на минутку – посмотреть, что там к чему. Но у меня подруга в гостях, не могу же я бросить её одну!

– Ох, дорогая, извини меня, я так не вовремя! Сказала бы сразу, а тут я со своими проблемами!.. Но эта конференция очень важна для меня, пропустить её я никак не могу, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула Лиза и через мгновение уже заглядывала в кухню. – Свет! Побудешь тут одна недолго? Я быстро, максимум пять минут, ладно? Помогу Анне Григорьевне, соседке, интернет наладить – и вернусь. Не обижайся! – добавила она уже чуть тише.

– Конечно, иди, – сказала я, решительно поднимаясь с мягкого кожаного диванчика, – интернет – дело нужное. А я пока блинчиками займусь.

– Ты – чудо! Я буду в квартире напротив, звони, если что! – и Лиза послала мне воздушный поцелуй.

– Непременно, – ответила я и, засучив рукава, взяла в руку половник.

Как всякая хозяйка, блинчики готовить я умела и очень любила, поэтому спустя пять минут на тарелке уже красовалась приличная горка «солнышек», как говорит мой племянник Илюша.

Пока блинчики жарились, я позволила себе внимательнее разглядеть те несколько фотографий, что висели над обеденным столом. Родители Лизы выглядели очень счастливыми и до сих пор влюблёнными друг в друга – на всех снимках они улыбались и обнимались. На других фото была изображена Лиза, а также двое парней, оба крепкие и светловолосые. Одного из них я уже видела с Лизой – Глеба, а другой, получается, её брат. Но и этот парень был смутно знаком, как будто раньше мы уже где-то пересекались, только я не запомнила…

Вдруг щёлкнул дверной замок и в прихожей послышалась возня – кто-то снимал обувь. Лиза или не Лиза?.. Я инстинктивно подобралась и отложила лопатку в сторонку. Не люблю смущать незнакомых людей, оказываясь у них дома, когда те меня нисколько не ждут, да и вообще не подозревают о моём существовании.

– М-м, как пахнет! У нас сегодня блинчики? – послышался мужской голос. Приятный. И почему-то знакомый.

Кажется, Лиза не успеет вернуться до того, как обладатель этого смутно знакомого голоса обнаружит меня на своей кухне. Придётся объяснять, кто я такая и что здесь делаю. Ситуация неловкая до ужаса.

Пара громких ударов сердца – и на пороге кухни показался парень лет двадцати трёх – двадцати пяти, высокий, синеглазый и светловолосый. Тот самый, с фото, которого Лиза представила как старшего брата.

Показался и застыл в удивлении. Но лишь на секунду.

– Здравствуй, – сказал он, глядя прямо на меня своими ясными синими глазами.

– Добрый день, – почему-то смутилась я.

В моём представлении, молодые люди при незапланированном знакомстве должны как минимум вежливо представиться и произнести дежурную фразу о погоде за окном. Напомнить, где мы виделись прежде, или же поинтересоваться, кто я такая и что здесь делаю. Но он молчал. Мне бы самой объясниться, да в горле так запершило, что у меня получилось только закашляться.

– Может, воды? – предложил парень и потянулся к холодильнику.

От глубочайшего смущения меня спасла Лиза, ворвавшаяся в квартиру, точно торнадо.

– Бывают же люди вроде Анны Григорьевны, – с порога закричала она, – в присутствии которых любая техника выходит из строя совершенно по непонятной причине… О, Тим, привет! Не знала, что ты придёшь так рано! Тебя что, уволили с работы? Кстати, вы уже познакомились? Света, это Тимофей, мой брат. Тим, это Светлана, моя лучшая подруга.

– Очень приятно, – сказал он и вытащил из холодильника бутылку газировки.

– Взаимно, – проговорила я.

По-моему, Тимофей – первый, кто не сказал набившую оскомину фразу: «А почему не блондинка? Я думал, все Светланы – блондинки»!

– Не уволили, – обратился Тим к сестре, – просто был рядом и решил зайти на минутку, – с этими словами он открыл крышку, и из бутылки с шипением на линолеум брызнула вода.

Наверное, я ожидала от Лизы чего-то вроде: «Какой же ты медведь неуклюжий!» (во всяком случае, мои бывшие друзья сказали бы именно эту фразу, считая её верхом остроумия), – но Тим, как ни в чём не бывало, достал откуда-то из-за шкафа швабру и в два счёта ликвидировал лужицу. Я на всякий случай почесала подбородок – вдруг челюсть отвисла, а я не в курсе. У нас дома всегда убирала и готовила Галина Ивановна, домработница, иногда – мама, они же приучили к порядку и меня. Обязанностью же моего отца являлось зарабатывание денег и, нужно сказать, справлялся он с этой обязанностью превосходно. Но я ни разу в жизни не видела его ни вкручивающим новую лампочку, ни подстригающим газон во дворе – этим занимались либо электрик, либо садовник. А Денис и вовсе предпочитал лежать на диване с пультом от телевизора, пока я помогала Галине Ивановне крошить новогодние салаты, готовила чай или украшала ёлку гирляндами.

Почему я вообще вспомнила о Денисе? Впереди меня ждёт приятный вечер, любимая музыка и новые друзья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг спросила:

– Тимофей, а вы идёте на концерт?

Мне показалось, парень обрадовался моему вопросу.

– Ещё бы я пропустил выступление «Горгоны» в родном городе! – с жаром ответил он, и всю его настороженность и неприязнь (если она вообще была, неприязнь эта) как рукой сняло. – Конечно, иду! Но ко мне можно на «ты», я ещё не старый дед. Вроде бы.

Лиза не удержалась и хихикнула, а я, чувствуя, что непоправимо краснею, отвернулась к плите и сняла со сковороды подрумянившийся блинчик.

Блинчик получился что надо.

Глава 4

– Никогда не хотела выступать в роли свахи, да и не буду, – позже призналась Лиза, когда мы отдыхали в гостиной. – Ты ничего такого не подумай, пожалуйста. Но вчетвером действительно будет веселее, чем втроём, правда? Хотя я вовсе не настаиваю.

Я молча кивала в такт её словам, соглашаясь со всем. Лиза о многом умалчивала, но, думаю, я догадывалась, о чём именно. Меньше всего я хотела ощущать себя третьей лишней. И чем думала, когда соглашалась?..

– Брату тоже не с кем пойти, – виновато говорила Лиза, будто оправдываясь, – друзья у него все либо женатики, либо в отношениях. Или не любители по таким концертам ходить. Сегодня вообще практически все работают – праздник же. А остальные вроде на рыбалку подались. Вот.

– Значит, у Тимофея нет девушки? – само спросилось, честное слово.

– Была одна фифа, но они расстались. – Лиза помолчала, видимо, раздумывая, продолжать откровения или же нет. Всё-таки не о себе рассказывает. Но вдруг решилась: – Он её на вписке с кем-то застал. С тех пор не спешит вступать в отношения. Два года уже прошло.

Я не смогла вымолвить ни слова в ответ. Такое впечатление, что обо мне говорят. За одним исключением: я не два года страдаю, а пять месяцев. Всего лишь пять месяцев…

Должно быть, что-то такое отразилось на моём лице, потому что Лиза вдруг тихо сказала:

– Извини.

– Всё нормально.

И тут словно что-то щёлкнуло внутри, и меня понесло. Я рассказала подруге обо всём, что беспокоило меня в течение последних пяти месяцев. Мы и поплакали вдвоём, и обругали неверного Дениса, и обсудили таких девушек как Карина, и обнялись, заверив друг друга в вечной дружбе. Удивительно, но мне стало намного легче. Я будто избавилась от лишнего груза, который добровольно тащила на себе долгое время.

– Чувствую себя тепличным цветком, который холили и лелеяли, а затем вынесли вдруг на улицу в тридцатиградусный мороз, – призналась я, перестав всхлипывать. – Этот урок я запомню на всю жизнь.

– А знаешь – запомни. – Лиза тряхнула головой. – Я тебе, конечно, бесконечно сочувствую, но твои розовые очки рано или поздно всё равно бы разбились. Уж прости за прямоту.

– Ты права, – согласилась я. – Нужно учиться жить дальше.

– Без груза прошлых обид, – напомнила подруга. – И без розовых очков. Договорились?

– Договорились, – улыбнулась я, смахнув со щеки последнюю слезу. – И, пожалуй, новую жизнь я начну с концерта «Горгоны».

– С каждым новым ударом под дых

Моя кровь превращается в сталь, – пропела Лиза, а я подхватила:

– Не даю больше шансов вторых,

Нервных клеток чужих мне не жаль¹.

– Я была на концерте «Горгоны» в прошлом году, – после небольшой паузы сказала подруга. – Ощущения незабываемые!

– Представляю, – улыбнулась я. – А вот у меня, к сожалению, не получилось пойти.

– Вот видишь, ты просто обязана пойти с нами!

– Я тоже думаю, что вчетвером будет веселее, – согласилась я.

– Отлично! – расцвела Лиза. – Тогда я звоню Тиму и говорю, что он идёт с нами!

Пока она говорила с братом, я сидела, закрыв глаза и откинувшись на мягкое изголовье. И поймала себя на мысли, что впервые за последние пять месяцев нисколько не против завести новые знакомства и новых друзей, наоборот, жажду этого.

– Однажды Тим не успевал меня встретить после тренировки, – сказала подруга, отложив мобильник на журнальный столик, – и попросил своего друга – Глеба. Ну, мы знакомы, считай, с самого детства, вроде всё друг о друге знаем, а тут как-то незаметно разговорились, нашли много общих тем – и пошло-поехало. Брат сперва даже не подозревал, что между нами что-то есть. Или просто виду не подавал – бывает, его не поймёшь совсем… А как-то застал нас за поцелуем. Ой, что было!.. – Воспоминания так захлестнули её, что она схватилась за голову. – Отмолотили друг друга по полной, как-никак, оба боксёры. Отцу потом пришлось обоих в травмпункт везти. И я с ними поехала. Помирила. С тех пор и встречаемся с Глебом, можно сказать, открыто. Третий год уж пошёл.

Я слушала Лизу вполуха – в моих мыслях царил тот ещё сумбур: казалось, я одновременно вспоминала и наши лучшие времена с Денисом, и его измену, и грезила о том, что когда-нибудь встречу хорошего парня так же, как повстречала хорошую подругу – Лизу, и предвкушала получить массу удовольствия от концерта, и ломала голову над тем, где раньше могла видеть Тимофея. В то же время я чувствовала, что эмоционально тяжёлый разговор выжал меня, словно соковыжималка – фрукты.

– А вообще, он очень добрый, зачастую даже во вред себе, – говорила тем временем Лиза. – Никому в просьбе не откажет, и многие этим пользуются. Иногда даже среди ночи могут позвонить: Тим то, Тим сё, помоги, выручи, привези, почини…

Сквозь открытое окно слышалось щебетание птиц и шум машин где-то вдали. Такое впечатление, будто я не в центре города нахожусь, а у себя дома в Зелёном посёлке. После насыщенного событиями утра, чая и блинчиков с малиновым вареньем меня разморило, и, убаюканная рассказами Лизы, я не заметила, как уснула.

Глава 5

Ещё не проснувшись окончательно, я сладко потянулась и зевнула. Как же хорошо я спала!.. Открыла глаза – и взгляд мой упёрся в стенку, сделанную явно не из благородных пород дерева, где на полках пылились сервизы и хрусталь, а в центральной нише располагался плазменный телевизор.

Я резко села и свесила ноги, чуть не запутавшись в колючем клетчатом пледе. В изголовье лежала большая подушка, обёрнутая в наволочку с крупными клубничинами. На полу – потёртый ковёр, на потолке – люстра в форме цветов колокольчика, у одного из окон большая кадка с драценой.

Пару секунд я лихорадочно соображала, где нахожусь. И с облегчением вспомнила: я у Лизы Загорской, моей подруги по университету.

Но едва я припомнила и незапланированное знакомство с её братом, и слезливую исповедь о наболевшем, и приглашение на концерт, как мне стало ужасно неловко. Ещё и сон этот, и подушка, и плед, которым меня укрыли… А ведь я наверняка уснула на том самом диване, где обычно спит Тимофей. Не похоже, чтобы эту комнату занимала Лиза или её родители, иначе наличие каких-то чисто женских принадлежностей – да тех же баночек с кремом или флаконов духов – говорило бы об этом. Я машинально прикоснулась ладонью к щеке – она пылала. Другая тоже.

Ещё можно всё отменить, извиниться и умчаться домой?

Приоткрыв дверь, я тут же почувствовала запах жареной картошки, на что мой желудок отозвался голодным урчанием. Но я в ответ тряхнула головой, поправила причёску и решительно направилась в кухню. Правда, едва я открыла рот, чтобы сказать: «Лиза, дорогая, прошу меня простить, но мне срочно нужно домой, и извинись, пожалуйста, за меня перед Тимофеем и Глебом», – как слова застряли у меня в горле.

В кухне хозяйничала не Лиза, а её брат. Но удивилась я, скорее, вовсе не этому. Получается, подруга оставила меня, спящую и беззащитную, в чужом, можно сказать, доме без прислуги и без охраны! На всякий случай я повертела головой: нет, Лизы в кухне не наблюдалось, мы с Тимофеем были одни. И пусть сейчас двадцать первый век на дворе, я не скомпрометирована и Тимофей вовсе не обязан на мне жениться, всё же подобного поведения от подруги я не ожидала. Но тут же улыбнулась сама себе: надо же, какие странные мысли приходят мне в голову! Недаром меня прозвали девушкой, заблудившейся в позапрошлом веке.

– Привет! – с улыбкой сказал Тимофей и помешал картошку на сковородке. – Лиза с Глебом выскочили за хлебом. Будут через пару минут. Проголодалась?

Я проглотила непонятно откуда взявшийся в горле ком и пробормотала:

– Да.

– Присаживайся! Уже всё готово! – и парень широким жестом указал в сторону самого удобного места на кожаном диванчике. Я знаю, потому что уже успела там посидеть.

Я и присела, досадуя на себя за то, что по какой-то нелепой причине растеряла всю свою благовоспитанность. Ни тебе «спасибо за приглашение», ни «разрешите вам помочь». Моя мама не узнала бы родную дочь.

– Я ушёл сегодня с работы пораньше, договорился с Назаром, он подменит меня, – между тем говорил Тимофей, раскладывая по тарелкам аппетитно подрумянившуюся картошечку. (Похоже, словоохотливость – общая черта брата и сестры.) – В самом деле, не могу же я пропустить такое мероприятие, как концерт «Горгоны»!

– Да, действительно, – поддакнула я и решила выразить запоздавшую признательность: – Спасибо большое! Вы с Лизой так добры, так внимательны!..

– Не за что.

Парень придвинул ко мне тарелку с солёными огурцами и нарезанной кольцами копчёной колбасой.

– Благодарю, – снова сказала я.

– Если что, это не я готовил, а Лиза. Я просто помешал разок.

Мне показалось, он слегка смутился. Но я тоже чувствовала себя не в своей тарелке.

К счастью, неловкая ситуация благополучно разрешилась с приходом Лизы и Глеба. Нас познакомили, и, хоть в последнее время я сознательно избегала всех представителей сильного пола, в компании новых друзей я почувствовала себя более-менее комфортно. Причиной тому я посчитала свою дружбу с Лизой. Её друзья – мои друзья.

Лиза быстренько нарезала хлеб, и все уселись за стол. На угловом диванчике места хватало для троих, поэтому Тимофей примостился на табуретке напротив, при этом слегка задев моё колено своим. Я внутренне вздрогнула, но постаралась не подать виду, будто что-то не так. Тимофей тоже промолчал, но подвинулся чуть правее.

– Приятного всем аппетита, – пожелала Лиза.

Мы ответили ей тем же, и в следующее мгновение в комнате уже раздавался хруст солёных огурцов и звяканье вилок о тарелки.

Наслаждаясь едой, я вновь стала ломать голову над тем, где же могла видеть Тимофея раньше. Однозначно, он не из моего бывшего лицея, где учились исключительно отпрыски состоятельных родителей, и не из музыкальной школы. Хоть убейте, но Тимофея я категорически не могу представить ни сидящим за роялем, ни терзающим скрипку, ни меланхолично щипающим струны арфы, ни даже марширующим на параде с саксофоном или трубой. Он не учился в одном вузе со мной и Лизой, иначе мы бы встречались периодически в коридорах, столовой или библиотеке, да и Лиза наверняка бы давно нас познакомила.

Скорее всего, мы однажды пересеклись где-то по работе. Но где?.. Летом я отказалась лететь с мамой в Ниццу и, сдав летнюю сессию досрочно, две смены отработала в детском оздоровительном лагере «Сосновый бор». Парней-вожатых там было в разы меньше, чем девушек, и Тимофея среди них я не видела.

Первую неделю августа я занималась тем, что раздавала на улице рекламные буклеты случайным прохожим. Может быть, Тимофей оказался одним из них? Но тогда почему его голос кажется знакомым, ведь я принципиально не завожу знакомств на улице?.. Да и Тимофей не был похож на тех, кто пристаёт к девушкам с флаерами в руках.

Однажды отец узнал о моей новой работе, и после получасовой лекции на тему «Пагубное влияние самостоятельно выбранной человеком профессии на репутацию его родителей» меня пригласили на непыльную должность в магазин одного из папиных друзей. А если точнее, то магазинчик канцелярских товаров «Карандаш» принадлежал жене одного из папиных знакомых. Всё, что входило в мои обязанности, – это еженедельное получение зарплаты и иногда – возня с ксероксом, который, как я его ни уговаривала, не желал меня слушаться. Не скажу, что я была довольна таким раскладом, но пока так. Мне всегда была важна финансовая независимость от родителей. Пусть и частичная пока. А существенным плюсом было то, что моя начальница, Маргарита Павловна, безо всяких условий предоставила мне гибкий график работы и разрешала писать конспекты прямо на рабочем месте.

Получается, Тимофей был одним из покупателей магазина «Карандаш»? Правда, я «тружусь» там с середины августа, всего лишь четыре недели, и парня с такой внешностью и приятным голосом наверняка бы запомнила.

Итак, я терялась в догадках. Я никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы пересекались, так, будто этот кусок моей жизни кто-то старательно вырезал из памяти. Я украдкой поглядывала на Тима, но с его стороны не заметила ни двусмысленных взглядов, ни намёков, ничего такого, что могло бы натолкнуть на определённые мысли, и, в конце концов, я постаралась убедить себя в том, что мне это просто показалось. Бывает, встречаешь совершенно незнакомого человека и практически сразу проникаешься к нему доверием, понимаешь – вот он, твой человек, твоя родственная душа, которая поймёт с полуслова, никогда не обидит и не предаст. Так случилось у меня с Лизой. Может быть, и с Тимофеем возникло нечто похожее?.. Но чем больше я об этом думала, тем чётче понимала: здесь что-то другое. И я решила спросить Тимофея напрямую, когда представится подходящий случай.

На протяжении всей трапезы я преимущественно молчала, иногда вставляя реплики, относящиеся к сегодняшнему празднику. Тимофей то ли предпочитал отмалчиваться, как и я, то ли просто был очень голоден, зато его сестра показала себя прекрасной хозяйкой, умеющей поддержать даже самый унылый разговор и направить его в нужное русло. Глеб во всём старался поддержать любимую девушку. Если и обращался ко мне, то не часто, а если шутил, то не плоско, и всякий раз, когда я глядела на эту пару, у меня радовалось сердце.

– Ну что, все готовы провести классный вечер? – Лиза обвела всех нас взглядом, предварительно убедившись, что тарелки у всех присутствующих опустели и никто больше не голоден. – Идёмте!

Глава 6

– Ты что-нибудь будешь? – спросил Тимофей, когда мы проходили мимо кафе, где столики всё ещё по-летнему были расставлены прямо на улице.

– А ты? – в свою очередь спросила я и поискала взглядом Лизу и Глеба. Они ушли немного вперёд, и от нас их уже отделяла весёлая компания подростков. В праздники вообще так легко потеряться.

– Я буду то же, что и ты, – добродушно улыбнулся Тим. – Мороженое? Сок? Колу? Тоник? Или, может быть, кофе?

– Колу, – выдохнула я.

Вообще, я бы не отказалась от чего-нибудь покрепче, чтобы снять напряжение. Меня смущало внимание Тимофея, я терялась, точно впервые в жизни оказалась в компании парня, тем более такого, на которого заглядываются незнакомые девушки. Нужно признать, он был очень привлекателен, а удивительные синие глаза вкупе с высоким ростом и широкими плечами только добавляли ему очков. Без преувеличения, его можно было принять за звезду, сошедшую с глянцевого журнала. Странно, что при таком внимании со стороны противоположного пола у него два года не было девушки.

Я позволила Тимофею себя угостить, и он купил две запотевшие от холода баночки колы. Краем глаза я заметила, что один из столиков так кстати освободился. Не укрылось это и от моего спутника.

– Посидим? – предложил он.

– С удовольствием, – кивнула я.

Едва мы уселись за столик, в сумочке зазвонил телефон.

– Это Лиза, – сообщила я Тимофею, поглядев на экран смартфона.

– Беспокоится, – улыбнулся тот.

Я ответила на вызов, рассказала, где мы. И сама попросила подругу присоединиться. Оставаться с Тимофеем тет-а-тет не входило в мои планы от слова «совсем», а вот от небольшой, но весёлой компании я бы не отказалась.

Я сделала глоток. Напиток обжёг горло холодом. Спросить напрямик? Или сделать это чуть позже?.. И, собираясь с мыслями, я сделала ещё несколько глотков. Ледяная кола словно охладила мой пыл, и я спросила себя, почему же Тимофей не делает первый шаг к тому, чтобы расставить все точки над i? Или его не посетило чувство дежавю? Он не помнит меня? Тогда с моей стороны подобные вопросы будут звучать более чем странно, а я не хочу выглядеть в глазах Тимофея странной. Достаточно и того, что все мои знакомые, включая родителей, называли меня девушкой, потерявшейся в девятнадцатом веке.

Не всё так запущено, конечно, но всё же что-то в этом есть. Одеваюсь я достаточно скромно, косметикой не злоупотребляю, обожаю романы Джейн Остен, играю на фортепиано, люблю театр, неплохо разбираюсь в западноевропейской живописи от эпохи Ренессанса до двадцатого столетия, никогда не употребляю нецензурных слов, а ещё не курю и на первом свидании не целуюсь. Ну и заниматься любовью до свадьбы я так и не решилась, хотя и встречалась с Денисом целых четыре месяца. Иногда мне казалось, что, будь я посовременнее да посговорчивее, Денис не стал бы мне изменять. Но потом понимаю, что дело не только во мне. Если человек любит искренне, всем сердцем, то никогда не ранит так больно.

– Я уже жалею, что заказал колу, – голос Тимофея знакомо вырвал меня из плена воспоминаний о бывшем парне. – Но была только холодная.

– Прости?.. – Я лихорадочно пыталась вернуть чувство, когда, казалось, чуть-чуть – и я вспомню, но оно, похоже, безвозвратно ускользнуло.

– Кола слишком холодная, – терпеливо пояснил Тим, – а ты выпила её практически залпом. Заболеешь ещё.

– О! – протянула я, растерявшись. Не ожидала такой заботы от едва знакомого парня.

– Я принесу что-нибудь погорячее.

Я было запротестовала, попыталась заплатить за себя сама, но, видимо, недостаточно убедительно, потому что Тимофей решительно поднялся из-за стола.

– Я угощаю. Чай? Кофе?

– Благодарю. Я люблю кофе. Без молока.

– Отлично. – Он улыбнулся так, будто получил подтверждение собственным мыслям. Так, будто знал обо мне больше, чем я могла бы предположить. Неужели Лиза постаралась?..

Через минуту передо мной уже стояла чашечка горячего ароматного кофе, а Тимофей сидел напротив.

– Странно, летом днём с огнём не найдёшь ничего прохладительного, а когда в холодное время года хочется согреться, предлагают только колу из холодильника, – улыбнулся он.

– Да?.. Наверное, – проговорила я.

На самом деле мысли мои витали очень далеко. Горячий кофе согревал меня изнутри, накатившее напряжение понемногу спадало, настроение улучшалось, а тут ещё и Лиза с Глебом присоединились к нам, и стало совсем спокойно и радостно на душе. Всё-таки в такой вечер приятно расслабиться и получить максимум удовольствия, но никак не тратить его на болезненные воспоминания.

Лиза и Глеб заказали по бокалу светлого пива. Тимофей неодобрительно покосился на бокал сестры, но ничего не сказал. А я тотчас вспомнила рассказ подруги о том случае, из-за которого Глеб с Тимофеем попали в травмпункт. Будь у меня старший брат, а не сестра, возможно, моя жизнь была бы совсем другой, а неверный Денис давно бы получил по заслугам.

Небо стремительно темнело, город зажигался огнями. С площади раздавалась громкая музыка – выступала местная рок-группа, о существовании которой я не подозревала до сегодняшнего дня, вокруг смеялись, шутили, по улице туда-сюда сновала молодёжь, мы тоже перекидывались шутками. Даже я расслабилась настолько, что поделилась одной смешной историей из детства. Друзья подхватили, и каждый из нас поневоле заставил других надрывать животы от смеха, потешаясь над смешными случаями из школьной жизни.

– Помню, – говорила Лиза, – в учебнике математики для первого класса попалась задачка о привидениях. Мол, сколько привидений останется, если, скажем, сперва их было пять, а двух поймали охотники за привидениями. Я написала: нисколько, потому что привидений не существует. И в итоге учительница оставила меня без смайлика, тогда как у моей соседки по парте их уже набралось штук десять и ей приклеили огромный такой жёлтый смайл на обложку.

У меня тоже в первом классе на всех тетрадках красовались подобные смайлы, но я ничего не сказала, только понимающе кивнула.

– А я помню, – подхватил Глеб, – как за одним пацаном из моего класса пришли из отдела по делам несовершеннолетних. Так он сиганул в окно, и пришлось его ловить по клумбам, как зайца. Завхоз сперва за голову хватался, а после заставил прогульщиков разбивать новые клумбы.

– Не очень смешная история, – проворчала Лиза и вернулась к напитку.

Конечно, история, которую рассказал Глеб, не могла не вызвать сочувствия и к мальчишке, ступившему на скользкий путь преступлений, и к завхозу, но всё же заставила улыбнуться, рисуя в воображении яркие сценки погони.

– Ну же, твоя очередь. – Глеб в упор глядел на Тима.

Тот слегка задумался и ответил:

– Что касается школьных лет, мне почему-то ничего смешного не вспоминается. Ну, может, случай в первом классе. Дело было после линейки, первого сентября, когда всем первоклашкам подарили по букварю и отвели за ручку в класс, а обо мне забыли. Своих я сам нашёл, но факт.

– Ничего себе! – возмутилась я. – Хорошая же в вашей школе организация!..

– Просто Тим всегда был самым высоким, – сказала Лиза, с гордостью глядя на брата, – и сильным. Неудивительно, что его приняли за ученика постарше.

– Я тоже была самой высокой в классе, – призналась я, – но только до девятого класса. Потом меня обогнали мальчишки.

Поймав мой взгляд, Лиза улыбнулась. Я ответила ей тем же.

Но вот последние аккорды раздававшейся со сцены музыки смолкли, и ведущий принялся о чём-то рассказывать, в общем шуме праздничного города слов было не разобрать. Но, судя по тому, как загалдели собравшиеся на площади люди, начиналось самое интересное.

– Пора, – сказал Глеб.

– Пора, – подхватила Лиза и одним глотком осушила оставшееся в бокале пиво.

Тимофей слегка нахмурился. Несмотря на то, что Лиза давно была совершеннолетней, брат уж чересчур её опекал.

Интересно, если бы Лиза оказалась на моём месте, Тимофей сильно бы покалечил Дениса?

Но я тут же одёрнула себя. О таком лучше не думать вовсе.

Раздались первые аккорды песни «Кобра», и мы, подхваченные потоком подвыпившей молодёжи, поспешили в сторону площади, благо, до неё было рукой подать. Однако в этой суматохе нас с Лизой и Глебом снова разлучили, а Тимофей взял меня за руку со словами:

– Не хочу тебя потерять.

Мне не хотелось слышать в его словах ничего такого, что могло бы зародить в душе надежду на отношения. Его забота в данных обстоятельствах выглядела вполне естественной. А ладонь у него была тёплой, шершавой, мозолистой, но вместе с тем какой-то уютной, что ли. Видно, парень привык тяжело зарабатывать свой хлеб. Лиза то ли не говорила, кем работал её брат, то ли говорила, а я прослушала…

Взявшись за руки, мы продолжили «плавание» в людском потоке и вскоре оказались у памятника Пушкину.

– Когда мы теряемся, всегда встречаемся здесь, – говоря это, Тимофей наклонился ко мне, стараясь перекричать музыку. Достаточно близко, чтобы я снова почувствовала себя неловко. Просто мне совсем не нравится, когда моё личное пространство нарушают, поэтому, едва мы остановились в более-менее удобном месте, я отпустила его ладонь. Но здесь, в этой давке, моё личное пространство нарушали ежесекундно. И я вскоре привыкла, что Тимофей, защищая меня от людского потока, стоял совсем рядом, касаясь своим рукавом моего.

– Подождём, – ответила я и в ожидании Лизы и Глеба сосредоточилась на музыке.

Волшебный голос солистки уносил меня далеко от реальности, заставлял кожу покрываться мурашками…

– Потихоньку теряю перья –

Крылья драные, страшно смотреть.

Расскажу не о суевериях,

А о том, что мешает взлететь.

Верю людям и верю в чудо,

Без опаски клянусь мечтам.

Я бескрылая скоро буду,

Оптимизм мой трещит по швам.

Верю в совесть, в предназначенье,

Верю в дружбу, в любовь… Опять

Потихоньку теряю перья,

Пора верить бы прекращать.

Казалось, певица обращается именно ко мне, что она, зная о моих душевных страданиях, сочинила песню специально для меня, словно хотела достучаться до самых сокровенных уголков души, поведать важную истину… Я почувствовала, как слёзы подступают к горлу, и отвернулась.

Подростки взбирались прямо на постамент, подпевали, свистели, переговаривались. Одна девушка держалась за ноги Александра Сергеевича, чтобы не упасть с двухметровой высоты. Я как культурологиня, которая буквально вчера защитила реферат по памятниковедению на тему «Причины старения, повреждения и утраты памятников истории и культуры», такое поведение приравнивала едва ли не к вандализму. Но предпочла не вмешиваться. Во-первых, потому что, как ни прискорбно было это сознавать, я сама бы не отказалась постоять на её месте, а во-вторых, мэр обещал отреставрировать памятник к очередной годовщине со дня рождения великого поэта.

Я отвернулась. Отсюда мне не было видно, что происходит на сцене, а на большом экране в это время показывали людей в первых рядах – они подпевали солистке и махали вслед проезжающей камере.

– С каждым новым ударом под дых

Сердце свежей бронёй обрастёт,

Страшно, если удар от своих,

Остальные – не важно, пройдёт.

С каждым новым ударом под дых

Моя кровь превращается в сталь,

Не даю больше шансов вторых,

Нервных клеток чужих мне не жаль.

С каждым новым ударом под дых

Разделяю себя пополам:

Понимаю закрытых и злых;

Забываю, как верить словам².

Я оглянулась на Тимофея. Он стоял прямо, играя желваками, но взгляд его был обращён внутрь, вглубь себя, как у меня, наверное, ещё минуту назад.

Внезапно меня кто-то толкнул, и я, потеряв равновесие, невольно схватилась за Тимофея. Он поддержал меня.

– Здесь не очень удобно, – парень снова наклонился ко мне, и я ощутила его лёгкое дыхание на своей щеке, – дождёмся Лизу с Глебом и найдём место получше.

– Может, позвонить ей? – спросила я скорее саму себя, чем своего нового друга, и даже вытащила из сумочки мобильник. На экране было два пропущенных от Лизы. И я поняла, что в таком гвалте подруга меня просто не услышит.

Глава 7

Но тут прямо передо мной словно из ниоткуда появились Лиза и Глеб. Я не удержалась и обняла подругу.

– Не теряйтесь больше! – попросила я.

– Постараемся! Не скучали? – подмигнула Лиза. – Давайте проберёмся поближе? Там не так тесно, как кажется.

Тимофей снова взял меня за руку, и под раздающиеся со сцены слова: «Электрическим током любовь бьёт по нервам», – вклинились в один из людских потоков, коих здесь было, наверное, столько, сколько рек в родной стране.

Два или три раза в толпе мелькнули знакомые лица, кажется, студенты нашего факультета, кто-то даже поздоровался со мной, а я ответила. Не знаю, как другие, но в толпе я всегда чувствую себя ещё более одинокой, чем наедине с собственными мыслями. За одним исключением: сейчас меня отвлекала ладонь Тимофея, горячая и как будто уже родная, думалось даже, что, стоит только нас кому-нибудь разлучить, я бы и с закрытыми глазами узнала парня, лишь взяв его за руку.

Наконец, спустя полторы песни, мы подступили к сцене настолько близко, что можно было без труда разглядеть не только черты лица солистки, но даже принт на футболке у барабанщика. Здесь действительно было относительно просторно и пока никто не задевал локтями, не наступал на ноги, не дышал сигаретным дымом в лицо и не кричал на ухо: «Дай пройти!» А главное, всего в нескольких метрах находились мои кумиры! Я видела и слышала их вживую – одно из моих заветных желаний сбылось! Это ли не счастье? И, постаравшись абстрагироваться от всего мира, я отдалась музыке.

– Если захочешь, то я исчезну,

По подоконнику ветром шурша,

Вновь позовёшь – я тогда воскресну,

Бросив дела и к тебе спеша, – одними губами подпевала я, слегка покачиваясь в такт мелодии.

В какой-то момент, обернувшись в надежде поймать очередную улыбку Лизы и убедиться, что ей так же хорошо, как мне, я обнаружила её в объятиях Глеба. Эти двое целовались так самозабвенно, точно позабыли, где находятся. Целовались прямо здесь, посреди толпы, в присутствии Тима и группы «Горгона». (Интересно, Тим повернулся к ним спиной нарочно, чтобы не смущать? Или самому не смущаться?..) И лишь уразумев, что бессовестно пялюсь на влюблённую парочку, поспешила отвернуться. Надеюсь, Тимофей не заметил моего замешательства. И я снова пожалела о том, что согласилась составить Лизе и Глебу компанию. Нет, в очередной раз отказаться от концерта я бы не смогла ни за что на свете, попросила бы папу сопровождать меня, но ходить на такие мероприятия с папой – не совсем то, чего хочется девушке в девятнадцать лет.

Я попыталась вновь сосредоточиться на музыке, но солистка так вдохновенно пела о любви, вокруг целовались и другие парочки, а я так некстати вспомнила о Денисе… и Карине. И меня против воли вмиг унесло в трясину воспоминаний и самокопания, обида захлестнула волной, в груди защемило, да так сильно, что стало трудно дышать.

– Всё нормально? – наклонился ко мне Тимофей. Его ладонь обожгла мою, я вздрогнула и сделала шаг назад, нечаянно наступив кому-то на ногу.

– Извините, пожалуйста, – тут же отреагировала я.

– Следи за своей девушкой, – посоветовал Тимофею едва стоявший на ногах паренёк. Взгляд у него был такой осоловевший, что, казалось, он вот-вот уснёт на ходу.

– Иди куда шёл, – отвечал Тимофей, приобняв меня за талию, словно желая защитить от всего мира.

Незнакомец вступать в перепалку не стал, очевидно, убоявшись немаленьких кулаков моего нового друга, и потопал по своим делам дальше. У меня отлегло от сердца. Я всегда побаивалась подобных типов. От них вечно одни неприятности, особенно когда стоят на ногах чуть твёрже.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Да не за что, – немного удивлённо ответил Тимофей и, убрав руку с моей талии, добавил, как мне показалось, исключительно затем, чтобы разрядить неловкую ситуацию: – Это, кстати, моя самая любимая песня.

– Мне тоже нравится, – кивнула я.

Со сцены звучала песня «Дождь». Смысл этой песни, как, впрочем, и многих других, заключался в торжестве и победе любви над всяческими преградами, предубеждениями и искушениями. Мне бы хотелось верить в это, но до сих пор жизнь убеждала меня в обратном.

А между тем Тимофей стоял совсем близко и глядел на меня. Затрудняюсь даже предположить, о чём он в это время думал. Ожидал какой-то реплики? У меня размазался блеск на губах? Волосы растрепались? А может, он хотел меня поцеловать?..

И тут из-за плеча Тима показался человек, который пять последних месяцев причинял мне боль даже во сне. Денис Удальцов собственной персоной. У меня тут же пересохло во рту, сердце бухнуло и замерло в груди, а ноги стали какими-то пластилиновыми. И я отчаянно пожелала, чтобы Денис меня не узнал.

Но он меня узнал – его брови красноречиво поползли на лоб, глаза округлились, а губы приоткрылись с намерением что-то сказать. Но тут же закрылись, когда он перевёл взгляд на моего спутника. Я и сама невольно сравнила обоих, и явно не в пользу моего первого и пока единственного парня – несмотря на то, что Денис слыл красавчиком, он явно уступал Тиму во многом. Тут ещё, как назло, впереди образовалась пробка, и Денис остановился буквально в двух шагах от нас, переводя взгляд с меня на Тимофея и обратно. Ухмыльнулся гаденько. Не нужно обладать телепатическими способностями, чтобы прочесть то, что и так было написано у него на лице: «А Светка зря времени не теряла. Недолго горевала, бесстыдница». Конечно, не так интеллигентно, но я не выражаюсь нецензурно даже в мыслях.

Небеса вдруг с грохотом рухнули мне под ноги. Я разозлилась настолько, что была готова надавать нахалу пощёчин. И только Тимофей вдруг как-то выступил немного вперёд, словно защищая меня от всего мира. Я и сама поймала ладонь стоявшего рядом парня, большую и мозолистую, и переплела наши пальцы, как бы благодаря его за поддержку. Подняла вверх подбородок. Мне надоело страдать, рыдать и всячески портить себе жизнь из-за человека, который того не достоин. Как я вообще могла полюбить его?!

– Может, ты нас наконец познакомишь, а, Свет? – спросил с издёвкой Денис.

Хм, познакомить? Почему бы и нет?

На меня что-то нашло, какое-то помутнение, ибо я сказала то, что сказала, причём громко и чётко, без дрожи в голосе:

– Денис, парень моей бывшей подруги. Тимофей, мой парень.

Денис криво улыбнулся, глаза его недобро сверкнули. Его реакция казалась странной, ведь мы давно выяснили отношения, а точнее, их полное отсутствие. Он стал что-то говорить – я услышала даже собственное имя из его уст, – но нас оттеснила компания шумных подростков, и он уже словно перестал существовать для меня. Я развернулась к Тимофею и сказала:

– Пожалуйста, извини, мне не стоило так говорить, не спросив разрешения заранее, но это мой бывший, и мы с ним не очень хорошо расстались.

– Я понял, – ответил он и поднял на меня глаза, блестящие, яркие, и в обоих отражалось по огромной полной луне. – Но, честно, я бы не отказался стать твоим парнем на самом деле.

В этот момент новый людской поток едва не вклинился между нами и, чтобы этого не произошло, мы оба сделали шаг навстречу друг другу и остановились в каком-то сантиметре один от другого.

– Я тоже бы не отказалась… наверное… но мне нужно подумать.

Не знаю, расслышал ли Тимофей мои последние слова – из-за соло бас-гитары я сама себя не слышала. Но его глаза, глядящие на меня с каким-то непередаваемым чувством, были так близко, а губы – ещё ближе, что я не удержалась и сама потянулась им навстречу. Тим поцеловал меня нежно, едва касаясь, точно боялся вспугнуть. А меня будто током ударило – я уже не могла от него оторваться, ноги отказали и руки сами схватились за полы его джинсовой куртки, притягивая к себе и тем самым не давая возможности целоваться по-детски. Губы разомкнулись, приглашая углубить поцелуй, чем парень тут же воспользовался. Я ощутила его руки на своей талии. Коротенький пиджачок пополз вверх, обнажая полоску кожи на пояснице, и, едва горячая ладонь коснулась её, меня будто в очередной раз пронзило электрическим разрядом, я всхлипнула сквозь поцелуй и потянулась ещё выше, обвивая руками шею и позволяя обнять себя ещё крепче. Внутри что-то взрывалось, разливая огонь по венам, тело горело, плавилось, превращаясь в одно сплошное удовольствие. Время и пространство перестало существовать…

А где-то между мирами, отдаваясь отблесками ритмов в самых глубинах сердца, звучала моя любимая песня:

В глазах твоих вижу галактики! Космос!

Вот только приходится жать мне на тормоз,

Вселенская шутка – совсем не пустяк:

Мне кажется, что-то пошло не так.

Мы запросто мысли друг друга читаем,

Одним существом здесь себя ощущаем,

Реальность сбоит, потому что в ней брак:

Я чувствую, что-то пошло не так.

Мы словно осколки. Собрать невозможно!

Люблю и молчу. Всё бессмысленно. Сложно.

Пора бы уже признавать этот факт:

Печально, но что-то пошло не так.

Когда доживём этот чокнутый век,

Найду тебя, знай, средь вселенских планет,

Текущая версия мира – есть крах,

Заподлинно что-то пошло не так³.

Глава 8

Сквозь туман неги едва слышно пробивался тоненький голосок: «Ты сошла с ума, Света. Опомнись! У тебя окончательно поехала крыша! Ты не знаешь этого парня, вы только сегодня познакомились! О каких поцелуях может идти речь?! Что он о тебе подумал?!» Знаю-знаю, всё верно ты говоришь, но давай договоримся: упрекать себя я буду потом, а сейчас так приятно забыться, раствориться в ласках, не думать ни о чём, вновь почувствовать себя любимой и желанной!..

И удары наших сердец вновь сливались в унисон, близость тел дарила неземное наслаждение, а движения губ, то нежные, едва уловимые, то страстные и жадные, разжигали внутри пожар за пожаром. Я давно перестала следить за сменой композиций. Для меня как будто звучала она одна, иногда замедляя или, наоборот, ускоряя ритм – песнь о любви, которая сметает все преграды на своём пути и существует вне времени и расстояния.

Когда вокруг загалдели, изменился и поцелуй, замедлился, будто предвкушая скорое расставание, пока совсем не сошёл на нет. Возвращение в реальность было сродни внезапно обрушившемуся на голову ливню. Как бы мне того, может, и не хотелось, он был призван потушить пожар внутри. Я приходила в себя, отпуская последние волны удовольствия, осознавая и представляя все последствия катастрофы, которую спровоцировала сама. Я отстранилась от Тимофея, разрывая объятия. Не знаю, куда мне теперь смотреть – везде свидетели моего падения. Лицо пылало, точно его облили серной кислотой. Ужас. Боже, какой стыд!.. Как я могла целоваться с едва знакомым парнем на виду у половины города?.. Пусть не половины, но мне достаточно и лучшей подруги, чтобы сгореть от стыда. Чем я только думала?! Явно не головой!.. И куда в тот момент подевалось моё хвалёное благоразумие? А ведь я даже не выпила ни глотка алкоголя!

Прогремели первые залпы салюта, в небо взлетели красные и зелёные ракеты и рассыпались сотнями ярких искорок. Тимофей поймал мою руку, переплёл наши пальцы.

– Красиво, правда?

Я не ответила и, не глядя на россыпь фейерверка на небе, скосила глаза направо, затем налево. Так и есть. Лиза с Глебом стояли совсем близко и почему-то не захотели теряться в толпе, как раньше! Я бы дорого дала, чтобы мы так и не встретились тогда у памятника, но увы… Лиза перехватила мой взгляд и расплылась в довольной улыбке. В глазах её расцветал фейерверк, но я поспешила отвернуться. Сердце моё оголтело стучалось о рёбра, в губы будто воткнули тысячу раскалённых иголок. Я продолжала медленно сгорать в костре стыда, но все вокруг, казалось, были поглощены созерцанием праздничного фейерверка, а не осуждением моей персоны. И даже солистка «Горгоны» не глядела на меня со сцены укоризненно, а вдохновенно пела:

– Мир очень сложен в мелочах

И прост в вещах глобальных,

Не сдерживай себя в мечтах,

В волшебных и в банальных.

Запретов много в жизни есть,

Ну а мечты, как птицы!

Нам вероятностей не счесть,

Дай чуду шанс случиться.

Ты мыслью строишь новый мир –

Творишь, когда мечтаешь,

Не будет он убог и сир,

Покуда так желаешь⁴.

Некоторые снимали фейерверк на камеры, другие стояли, подняв к небу восхищённые лица, и лишь я с удивлением копалась в своём внутреннем мире и не находила себе оправдания.

Пусть я ошибалась в Денисе, не зная, какова его истинная натура. Но, как оказалось, даже саму себя я знаю весьма поверхностно!

Тёмное небо вспыхивало снопами разноцветных искр. Зелёные вплетались в розовые, красные приходили на место жёлтым. Иногда взлетающие вверх ракеты, вспыхнув, превращались в диковинные цветы или сердечки. Я немного успокоилась и уже не теряла сознание от стыда. Но теперь страшно не хотелось, чтобы салют закончился, ведь после неминуемо придётся смотреть друзьям в глаза, разговаривать с ними, что-то решать, куда-то идти, жить дальше…

Но всё когда-нибудь заканчивается – и любовь, и фейерверк.

Ещё не потухли в ночном небе последние, самые крупные гроздья праздничного салюта, как я объявила:

– Мне пора домой.

– Я тебя провожу, – просто сказал Тимофей, но мой музыкальный слух уловил в его тоне грусть.

Лиза раскрыла для меня объятия. Я не смогла отказать ей в удовольствии меня обнять.

– Вы вместе очень классно смотритесь! – шепнула подруга мне на ухо. – Я так и знала!

Она знала?! Мне будто в костёр ещё поленьев подбросили, чтобы горела от стыда подольше. Ух и Лизка, не сваха она! Ну-ну.

– Доброй ночи, – пожелала ей я.

С Глебом мы попрощались на словах, и Тимофей, взяв меня за руку, без труда вклинился в ближайший людской поток. Люди вокруг спешили по домам. Я оглянулась на сцену. Музыканты ещё оставались там.

– Тебя подвезти? – спросил мой спутник.

– Спасибо за предложение, но я откажусь, – отвечала я. – Я договорилась с папой. Он будет ждать около торгового центра.

До перекрёстка мы пробирались молча, лавируя между спешившими в разные стороны людьми. Когда мы оказались на открытом месте, стало ощутимо прохладнее, подул ветерок. Там, среди людей, было намного теплее.

Тимофей, почувствовав, что я дрожу, отпустил мою руку, но с тем, чтобы обнять меня за талию.

– Вечера в сентябре становятся всё холоднее, – заметил он.

– Да, – коротко ответила я, отчаянно желая, чтобы этот вечер поскорее закончился. И в то же время мне хотелось идти вот так хоть целую вечность – не парадокс ли?..

В чернильном небе светила полная луна, затмевая своим сиянием звёзды вокруг. Тим нарушил молчание первым. Он стал интересоваться моей учёбой, увлечениями, немного рассказал о своих… Для меня это было так ново, так необычно!.. Ведь я привыкла, что Денис знал обо мне всю подноготную. Да мы и не разговаривали с ним о прошлом, только обсуждали новинки музыки, книг и кино, строили радужные планы на будущее…

– Света, – вдруг сказал Тимофей, – я позвоню тебе завтра?

Вот он, тот вопрос, который должен был прозвучать прежде моего «это мой парень» и намного раньше поцелуя!

– Хочу пригласить тебя куда-нибудь. – Тим смотрел на меня с надеждой. – Если ты не против, конечно.

– Позвони, – прошептала я, и следующую минуту мы потратили на то, чтобы обменяться номерами телефонов.

Естественно, мне хотелось узнать как можно больше о человеке, который так страстно целовал меня ещё несколько минут тому и который пригласил меня на свидание. И я сказала:

– Расскажи о себе. Кем ты работаешь? Где учился?

– Света. – Тимофей пристально посмотрел мне в глаза. – Всё хочу спросить… Неужели ты меня совсем не помнишь?

– Извини?.. – смешалась я.

– Это ты меня извини, – мягко произнёс Тимофей. – Ты вовсе не обязана запоминать каждого таксиста, который когда-то тебя подвозил. А вот я тебя запомнил.

– О! – протянула я, и воспоминание яркой вспышкой мелькнуло перед мысленным взором. – Я вспомнила!.. А ведь тогда, у вас дома, твоё лицо сразу показалось мне знакомым. И голос!.. Прости меня, пожалуйста, так неловко вышло!..

– Ты бы всё равно вспомнила рано или поздно, так что это я должен просить у тебя прощения за напоминание. – Тим легонько сжал мои пальцы. – Понимаю, тебе не очень приятно вспоминать тот вечер…

Мне и правда неприятно. Мало того, больно. Физически больно. Потому что это был тот самый вечер, когда я застала Дениса с Кариной.

Глава 9

– Пятью месяцами ранее -

Я выскочила из подъезда, не помня себя. Такое чувство, будто рядом разорвалась граната и меня оглушило. Ничего не было слышно, только бешеное биение пульса в висках. Одна-единственная мысль копошилась в голове: «Этого не могло произойти! Нет! Только не со мной!» И горький в своей правде ответ: «Увы, но это произошло. Моя жизнь разрушена».

Я плохо соображала, где я, кто я, куда и зачем иду. Ноги сами несли меня куда-то по полутёмным подворотням. Сквозь потоки слёз виднелись какие-то гаражи, детские качели, двери подъездов, освещённые окна, за которыми протекала размеренная жизнь. Жизнь, полная любви и смысла, о которой я мечтала ещё несколько минут назад, ждала, надеялась, верила…

Внезапно кто-то засвистел мне вслед, послышалось непристойное предложение. Судя по звукам голосов и шагам, парней было двое, и находились они всего лишь метрах в трёх-четырёх позади. Это вывело меня из оцепенения, напомнило, что я всё ещё жива и по-прежнему уязвима.

Не оборачиваясь, я ускорила шаг, нащупала в сумочке мобильный телефон и инстинктивно направилась к самому освещённому месту. Правда, этим освещённым местом оказалась «Пивная лавка», в которой толпились мужчины один другого крупнее – их было видно сквозь большие окна, – поэтому я заторопилась дальше. Слава Богу, мои преследователи завернули купить пива и оставили меня в покое.

Я остановилась у фонаря. Руки дрожали, сердце выпрыгивало из груди, и дорогущий смартфон едва не угодил в разлившуюся у ног лужу. Первой мыслью было, конечно же, набрать папу. Но я передумала – не хотелось, чтобы он видел меня в таком состоянии. Тогда я вызвала такси. Девушка на другом конце провода сообщила, что в моём районе имеется свободная машина.

– Жду, – ответила я и отключила вай-фай – как раз пришло уведомление, что кто-то в Инстаграм лайкнул наше общее с Денисом фото.

Протоптав по весенней грязи дорожку от одного фонаря к другому, я прождала пять минут. Десять. Пятнадцать… Несколько раз звонил мобильник, но номер оказался незнакомым, и я не ответила. Мимо проехало два-три автомобиля, явно не такси, один даже было притормозил, но я юркнула в тень, и водитель отправился по своим делам дальше.

Двадцать минут…

Моё будущее, вся моя жизнь в одночасье разбилась на сотни мелких осколков, я перенервничала, сильно замёрзла, несмотря на ходьбу и тёплое пальто, а тут ещё такси опаздывает! И я уж было потянулась за телефоном, чтобы пожаловаться диспетчеру на нерадивого таксиста, как из-за поворота показалась «Ауди» с горящими шашечками на крыше и остановилась прямо передо мной. Водитель вышел и, открывая переднюю пассажирскую дверцу, спросил:

– Девушка, это вы вызывали такси на Молодёжную, тридцать два?

– Я! – с вызовом ответила я и чихнула. – Двадцать минут вас жду, замёрзла уже. А ведь диспетчер пообещала, что вы скоро приедете!

– Садитесь, пожалуйста!

Я плюхнулась на переднее сиденье, хотя в такси всегда предпочитала ехать на заднем. Я была зла как чёрт и на полном серьёзе намеревалась написать жалобу на опоздавшего таксиста. Пусть только домой довезёт, выйду и обязательно запомню номер машины.

– Замёрзли? – спросил водитель, возвращаясь в салон и включая обогрев. – Сейчас согреетесь.

Я покосилась на таксиста. Молодой, вроде бы симпатичный, и улыбается приветливо, несмотря на моё недружелюбие. Не иначе, пытается загладить вину. Ну уж нет, я не куплюсь на его обаяние, провинился – пусть ответит по полной программе. Что там таксистам полагается в качестве наказания из-за жалобы пассажира? Выговор? Штраф? Увольнение?.. Я нарочно шмыгнула носом погромче – чтобы видел, до чего довёл девушку.

– Какую музыку любите?

– Что?..

– Включить вам музыку? Что предпочитаете – поп, рок, блюз, джаз?..

– Ничего не предпочитаю.

– Подождёте немного? – не унимался водитель. – Буквально одну минуточку? Я туда и обратно – возьму кофе. Или чаю?

Я никогда не грублю людям, а особенно тем, кому плачу за услуги. Но этот парень просто вывел меня из себя.

– Что вы себе позволяете? – вспылила я. – Сперва довезите пассажира домой, а потом хоть чаепитие устраивайте, хоть пир горой!

– Девушка, вы меня неправильно поняли, – он вздохнул. – Похоже, у вас был тяжёлый день. Но, поверьте, тяжёлые дни имеют обыкновение заканчиваться, а им на смену приходить те, которые приносят радость. Во всяком случае, так говорит моя сестра, а у меня нет причин ей не верить. Вот, – с этими словами он наклонился ко мне (я отпрянула от неожиданности и вжалась в сиденье) и вынул из бардачка пачку бумажных платочков, – возьмите.

– Спасибо, – буркнула я, но платочки взяла.

– Я мигом, – сказал водитель и оставил меня в машине одну. С включенным счётчиком. Но я хотя бы привела свой нос в порядок.

Вернулся он быстро, как и обещал. И принёс стаканчик горячего ароматного кофе.

– Это вам.

– Мне? – не поверила я. – Но я… не заказывала…

– Просто я подумал, что кофе может немного поднять вам настроение. Ну и согреть, конечно.

– Спасибо, – уже намного дружелюбнее произнесла я, обхватывая стаканчик обеими ладонями и чувствуя, как тепло струится от кончиков пальцев до плеч и дальше по телу. – Но замёрзла я всё же по вашей вине.

– Я приехал по вызову на Молодёжную, тридцать два, третий подъезд. Немного подождал. Потом звонил вам, вы не ответили.

– Я не отвечаю на незнакомые номера.

– Я так и подумал. Поехал вас искать, вдруг вам захотелось пройтись. Так и случилось.

Руки дрогнули и кофе чуть не пролился на колени. Какая же я растяпа! Я ведь вызвала такси по адресу, где проходила злополучная вечеринка! А сама отошла квартала на два в лучшем случае… Он мог уехать и не искать меня вовсе. И кофе не покупать. А я не отвечала на звонки, ещё и нагрубила… Впрочем, ничего удивительного. Раз уж жизнь моя разбилась вдребезги, то отныне всё будет идти наперекосяк.

Я вновь представила Карину в объятиях Дениса. Слёзы застлали глаза, я уткнулась в свой стакан. Машина шла плавно, и пить кофе было в общем-то комфортно. Но я не торопилась, отгораживаясь ото всех шторкой распущенных волос и картонным стаканчиком – маленьким средоточием тепла в этом холодном, жестоком, полном несправедливости мире…

– А хотите анекдот? – вдруг спросил водитель и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Останавливает мужик такси. Спрашивает: «Сколько до железнодорожного вокзала?» – Таксист отвечает: «Двести рублей». – Мужик: «А багаж?» – Таксист: «Багаж бесплатно». – Мужик: «Отлично! Везите багаж, а я туда сам дойду».

Может быть, анекдот и был смешным, я не знаю. Бывают такие навязчиво доброжелательные люди, как этот молодой таксист, например, которые считают, будто могут и вправе поднять человеку настроение такими вот шутками-прибаутками да стаканчиком кофе. Они не правы в одном: когда жизнь закончилась, бородатый анекдот не поможет.

Ещё моя любимая «Горгона» пела: «Твои советы вновь к тебе вернутся, Но только их ты можешь не узнать, Порою лучше просто отвернуться, Чем бойко и насильно помогать!»

– Давайте поедем молча, хорошо? – отрезала я.

Ответом мне была тишина.

В лобовое стекло заморосил дождь, смазывая огни светофоров и неоновых витрин, скрывая редких прохожих на тротуарах. А на меня вдруг с новой силой накатилось осознание того, что сегодня произошло. Кулачки непроизвольно сжались, сминая хрупкий стаканчик, слёзы обожгли глаза. Я точно проваливалась вниз, и меня присыпало глубоким слоем земли, через который ничего не было слышно и не видно. Глаза застлала непроглядная тьма, я перестала ощущать своё тело в пространстве, внезапно не стало хватать воздуха, точно из салона авто вдруг выкачали весь кислород.

Бывает такое чувство, когда ты засыпаешь, и кажется, будто внезапно срываешься и летишь куда-то в пустоту, и, пытаясь сохранить равновесие, вздрагиваешь всем телом и тотчас приходишь в себя. Сейчас я ощутила нечто подобное. Правда, совершенно этому не обрадовалась. Мне бы хотелось не приходить в себя вовсе.

– Позвольте. – Водитель отобрал у меня помятый стаканчик, при этом слегка коснувшись моих пальцев своими.

Я вздрогнула. Он извинился.

– Всё в порядке, – прошептала я и покосилась в его сторону.

Должно быть, он подумал, будто я засыпаю в самом деле. Сквозь шторку волос его не разглядеть, только крупные жилистые руки, державшие руль, но я не ощущала на себе постороннего взгляда.

Мы свернули на менее оживлённые улицы, а спустя пять минут выехали на трассу. По обе стороны дороги мелькали тополя. Вот-вот за ними покажутся первые особняки Зелёного.

– Куда именно в Зелёный посёлок? – вновь подал голос таксист.

– А диспетчер вам не сказала? – огрызнулась я, но вовремя спохватилась: – Улица Радостная, пятнадцать. Это по Центральной прямо, в конце направо.

Как странно – жить на Радостной улице, когда в душе настоящий ад.

– Извините, у меня был тяжёлый день, – добавила я, вспомнив, что водитель, собственно, в моих проблемах не виноват.

– Бывает, – коротко ответил он.

И вдруг я вспомнила: сегодня у мамы в гостях Удальцовы. Родители Дениса.

– Нет, постойте! – тотчас вскрикнула я. – Поверните обратно. Мы едем на Южный. Я заплачу вдвое больше. Только… только, пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строки из стихотворения Елены Чаловой. Публикуются с разрешения автора.

Вернуться

2

Стихи Елены Чаловой

Вернуться

3

Стихи Яна Асеева. Публикуются с разрешения автора.

Вернуться

4

Стихотворение Елены Чаловой

Вернуться