Ксения Громова
Невеста Дьявола

Пролог

Я неслась по пустыне, не обращая внимания на то, как сильно песок жег мои ступни. Пусть я и была в сандалиях, но подошва уже истощилась. Я знала, что Дьявол идет за мной попятам. Следует по моему запаху. Мне казалось, что он практически наступает мне на пятки. И страх заставлял оборачиваться.

Разумеется, за своей спиной я никого не видела. Лишь безграничные желтые пески, которые стали для меня адом.

Я не знала, сколько бежала. Но ноги уже не держали меня. Несколько раз я падала. И в последний раз… В последний раз уже не смогла встать.

Но я знала, что должна идти дальше. Ведь он рыщет, ищет меня. Проклятый Дьявол. Ведь он же найдет. Найдет и не пощадит. Возможно, даже убьет. И тогда это и станет моим спасением. Но просто так я не дамся ему в руки, которые и так были по локоть в крови. Нет, не получит. Не получит!

Говорила мне мама, что не нужно ехать сюда. Не нужно! Но меня тянуло к свободе. Ну, что, Даша, нашла приключения на задницу? Вытравила бывшего из головы и сердца? Развлеклась? Тебе казалось, что твоя жизнь скучна и до безумия предсказуема? Нужно быть осторожней в своих желаниях. Захотела – получила. Распишись и спасай свою жизнь.

Теперь вот бегаю от последствий. От огромных и злых последствий. И не факт, что спасусь.

Дьявол найдет. Он может. Я уверена, что он давно меня нашел, просто решил, что стоит поиграть еще со своей игрушкой. Не наигрался лев.

Я ползла, уже не чувствуя ни рук, ни ног. Двигалась на одном лишь упрямстве. Наверняка и кожа обгорела. Ведь сбежала я без платка. Еще, наверняка, получу солнечный ожог. И умру. Ему назло.

Сил больше не было. Я шумно дышала, но, казалось, будто во мне уже не осталось никакой жидкости.

Замерла, остановилась. Все. Больше не могла. Даже дышать не было сил.

– Всего лишь… Всего лишь одну секунду… – прошептала я пересохшими губами и закрыла глаза. Всего лишь на секунду. Не больше.

Но мне действительно было плохо: тошнило, и кружилась голова. И, наверное, у меня уже начались галлюцинации, потому что меня накрыла огромная тень, а губ коснулась влага. Я захрипела и вцепилась в чью— то сильную руку.

– Вот так вот, моя непослушная девочка… – проговорил Дьявол, – Вот так…

Он нашел меня!

– Нет… – прохрипела я и попыталась вырваться, но мужская ладонь обхватила меня за затылок. Не вырвешься.

– Да, – его лицо приблизилось к моему лицу, и я посмотрела в дьявольские глаза. – Думала, пустыня спрячет тебя? Н— е— ет, теперь пустыня станет твоей могилой. Пожизненной.

– Лучше… Лучше убей, – прохрипела я. Из последних сил подняла руку и легонько стукнула его по лицу.

Лев лишь усмехнулся. Что ему мой удар? Так, легкий укус. Совсем незаметный. А вот лев кусается очень больно.

– Нет, моя девочка, нет. Я вырвал тебя из лап смерти, теперь ты только моя.

Глава 1

Мама обиделась на меня. Это привычная форма ее протеста и несогласия со мной. Но я к этому давно уже привыкла и научилась с этим бороться. Раньше я пыталась поговорить с ней в такие моменты, добиться ее прощения, но чем больше я старалась, тем больше мама задирала нос. Только потом поняла, что все мои усилия напрасны.

Тогда я пошла другим путем: полный игнор. И вот тогда мама поняла, что ее фокусы не прокатят. Больше нет.

А вообще мы редко ругаемся. Но сегодня особый повод. Впервые за долгое время я поступаю так, как велит мне мое сердце, а не мамина воля.

Мама стояла возле моего рабочего стола, за которым я делала уроки, а теперь работаю. Она смотрела на мои детские фотографии и что— то бормотала себе под нос. Я же даже не вслушивалась в ее слова. Пусть бормочет, что хочет. Мне дела нет. Я занята тем, что собираюсь полностью изменить свою жизнь.

Первый шаг уже сделан. Я обрезала свои блондинистые волосы до самых плеч. Разумеется, мама тут же слегла с инфарктом, сердечным приступом, астмой, диареей и с сотней других заболеваний. Театр великой актрисы. Вот кто действительно заслужил Оскар.

– Даша! – стонала мама, не зная, то ли схватиться за сердце, то ли за почки. – Это же твое богатство! Сила твоей женственности!

Я лишь закатывала глаза и ничего ей не отвечала. Маме совершенно было плевать на мою женственность. Ее больше злило то, что я сделала не так, как она хотела.

Мама привыкла контролировать мою жизнь, несмотря на то, что мне был двадцать один год. Даже моего первого парня одобряла она. Считала, что Никита хороший парень. Хороший, да не очень…

Я прекрасно понимала, что между нами не было огромной любви. Но была привязанность. Три года в задницу не засунешь. Я привыкла к Никите. И он в какой— то степени мне нравился. Даже решилась лишиться девственности с ним. Казалось, нас обоих все устраивало.

Но нашими отношениями была довольна только я. Никита имел других девушек на стороне. Вот так просто. Одной меня в его постели ему было недостаточно. Вот такая проза жизни.

Я не стала устраивать ему истерики, драки, скандалы, когда поймала его на измене. Наоборот. Я смиренно приняла его правду. И молча ушла.

Но все же мне было больно. Я была уверена, что заслужила, чтобы ко мне относились честно. Но с другой стороны… Я была даже рада такому жизненному повороту.

У меня в голове щелкнуло. Пора что— то менять. Вот я и начала с внешности. А продолжила с покупки билета на самолет. Страну не выбирала принципиально. Выбрала первый попавшийся курорт.

Вот тогда мама и закатила скандал. Но я все равно не уступила.

И вот теперь собирала вещи. Внутри теплилось предчувствие чего— то нового. Необычного. Я ждала только приятных эмоций от поездки.

– Дарья, ты пожалеешь! – в очередной раз мама попыталась достучаться до меня, – Слышишь меня?

Мама вырвала из моих рук купальник, но я потянулась и грубо забрала его обратно. Засунула в сумку и тут же застегнула ее.

– Все, мама. Хватит. Я уже могу сама принимать решения.

Мама лишь рассмеялась, обидно рассмеялась.

– Ты? – она потрепала по плечу, словно маленькую девочку. А обида захлестнула меня. Почему она так себя ведет? Почему не выпускает из— под своего крыла? Она душила меня. Своей любовью и заботой. Мама все еще воспринимала меня, будто мне лет пятнадцать. Но как мне стать взрослой и самостоятельной, если она не дает мне принимать решения?

– Мама, – я притянула ее к себе и обняла, – я люблю тебя. Но прошу, отпусти меня. Мама, отпусти. Я вернусь. Обещаю. И буду звонить каждый день. Обещаю.

Мама несколько секунд стояла. Не шевелилась. А потом ее тело дрогнуло, и я услышала тихий всхлип. Мама быстро меня обняла, а потом легонько оттолкнула и украдкой вытерла слезы.

– Иди. Вперед. Это твой выбор. Только не пожалей о том, что не послушала свою маму.

Я сжала ее руку. Я думала, что мы увидимся через несколько дней. Но я еще не знала, что наша следующая встреча состоится очень— очень не скоро…

***

Разумеется, как только я села на свое место в самолете, сожаление затопило меня. Но отступать было поздно. А может… Может, не поздно еще? Выйти из самолета и вернуться к маме, покаяться, поплакаться и продолжить жить дальше под ее надзором?

Но я тут же покачала головой. Ага, еще чего. Много чести. Впилась ногтями в нежную кожу ладони, пытаясь хоть немного прийти в себя. Вроде получилось. Я ведь не вышла из самолета? Не вышла. Значит, остатки собственного достоинства еще остались. И ума.

Полет прошел отлично, еда была вкусной, а соседи адекватные. Дети не орали, а те, кто спали, не храпели. Что может быть лучше?

Я даже смогла поспать.

Мое маленькое путешествие началось просто отлично. А когда я увидела теплое восточное солнце, то чуть не закричала от восторга. Я вся переполнилась теплом и счастьем.

Я верила, что теперь все будет хорошо. Я отдохну душой и телом, вернусь домой и начну жизнь с чистого листа. И следующим моим шагом будет – это переезд от мамы. Давно пора. Тем более я работаю, деньги имеются… И нужно становиться самостоятельной.

Я решила ехать не на такси, а на автобусе, чтобы получше рассмотреть город. Спасибо, Гугл, без тебя бы я не разобралась. Отель я долго не выбирала. Да и особого выбора здесь не было.

Выбрала тот, что был ближе к морю, но отель был дороже. Но я решила – гулять так, гулять.

Пока я оформляла номер, приветливая девушка— администратор добродушно рассказала мне, что при отеле есть бассейн (зачем он мне нужен, когда я приехала смотреть на море), спортзал (где я, скорее всего, сломаю себе все конечности) и бар (а вот это уже приятнее).

Планы на вечер уже были четко обозначены. Пришла в свой номер, жаль, что не с видом на море. Но я была и этому рада. Пятый этаж, есть балкон. Я раскрыла все окна и рухнула на широкую постель. Закрыла глаза и вдохнула чистый морской воздух.

– Свобода… – прошептала я и улыбнулась. Подскочила и быстро понеслась в душ. Хотелось смыть не только грязь после дороги, но и прошлое, которое теперь действительно стало прошлым. Я смывала прикосновения бывшего парня, слова мамы и цепи ее слов, которые сковывали мои движения.

А я все больше и больше добавляла баллы этому отелю. Здесь было столько мыла! Я была мыловым маньяком. Дома у меня более сотни кусковых вкусняшек! Разных ароматов и форм. И здесь я нашла для себя рай.

Но в ванне я провела немного времени: я хотела успеть прогуляться по пляжу и поужинать прежде, чем отправиться в бар. Ночь будет пьяной. Но, надеюсь, пройдет без приключений.

Прогулка была великолепной: климат идеально мне подходил, поэтому я не чувствовала себя плохо, а наоборот, наслаждалась жарой.

Потом был быстрый легкий ужин.

Для бара я выбрала обтягивающее красное платье. Волосы распустила. На запястья нанесла немного цветочных духов.

Образ готов.

Я схватила маленькую сумочку и спустилась вниз.

Ну, что ж… Пора веселиться.

***

Бар мне не очень понравился. Особенно на фоне того, как я провела день. Я вообще никогда не посещала бары, ночные клубы. Не хотелось как— то. И теперь понимаю, что ничего в принципе не потеряла.

Здесь было слишком темно для меня, громко играла музыка, а в воздухе витал сладковатый дым от кальяна. Я поморщилась и обернулась, чтобы посмотреть на дверь, которая отделяла меня от нормальной жизни. Я уже хотела сделать шаг, но остановилась. Нет, я должна здесь остаться. Хотя бы минут на двадцать. Я привыкла жить в мягком, розовом мире. Иногда полезно выходить за рамки привычного.

Для себя решила: выпью один коктейль и мигом обратно в номер. Пока задница не притянула к себе приключения…

Я кое— как пробралась к барной стойке и заказала мохито. Это единственный напиток, который был мне известен среди списка незнакомых названий. А рисковать не очень хотелось. Мохито я уже пробовала, поэтому знаю, что не очень сильно опьянею.

Первые пять минут я сидела одна. Наблюдала, как мужчины притягивают к себе своих женщин, смотрела, как они танцуют, смеются, целуются. И как смотрят друг на друга. Влюблено. Я думала, что и у нас с Никитой было также.

Да только я была рада обманываться. Мы не любили друг друга. Это я уже сейчас понимаю. Но его многочисленные измены действительно сделали мне больно. Разве я не заслужила правды? Разве я не заслужила уважения? Разве я достойна такого отношения к себе?

Нет, не достойна. Я всегда была верной, поддерживала его. А чем отплатил мне он? Он унизил меня и втоптал в грязь. Ведь практически все наши друзья и знакомые знали, как проводил свое свободное время мой бывший парень. И все молчали. Пока я сама случайно не поймала его на измене. Вот так и доверяй людям. И это касается не только Никиты. Круг моих «друзей» заметно поредел.

На глаза навернулись слезы, и я зажмурилась. Вот черт. Я же ни разу из— за него не плакала. К чему сейчас лить слезы? Это все алкоголь. Пора заканчивать.

Но почему— то не смогла приказать своему телу встать. Ладно, дам себе еще пять минут. И все.

– Виски, – рядом со мной опустился мужчина, чей запах тут же донесся до меня. Запах сигарет, мяты и какого— то древесного парфюма. Я неосознанно глубже вдохнула. Немного повернула голову и стала изучать мужчину.

Он был высок. Очень высок и широкоплеч. Он не был типичным любителем качалок, но его комплекция выглядела внушительной, хотя я сама далеко не маленького роста.

Черные волосы отливали в тусклом свете ламп, а смуглое лицо было покрыто легкой щетиной. Одет он был в темную рубашку и брюки. Нетипичная одежда для бара, на мой взгляд.

Я подняла взгляд выше и пошатнулась, потому что встретилась с обладателем этих темных глаз. Вот черт! Пока я изучала своего соседа, тот тоже не скромничал.

– Бу, – сказал он, когда понял, что поймал меня. Я что— то пробормотала себе под нос и отвернулась, чувствуя, как краска заливала лицо.

– Извините…

– Извиню, если… – мужчина сделал паузу, пытаясь привлечь мое внимание. И у него получилось.

– Если? – спросила я, поворачиваясь к нему вполоборота.

– Если выпьешь со мной, – самоуверенно заявил незнакомец, будто даже не принимал возможность моего отказа. Самое главное – не поддаться. Такие мужчины, как он, умеют завлекать, чтобы поиграть с тобой. Но итог всегда один: он уходит, а ты собираешь свое разбитое сердце.

– Почему Вы решили, что мне нужно Ваше прощение? – я специально сделала ударение на официальном обращении. Пусть видит, что я не разрешаю пересекать мои личные границы.

– Нужно, – кивнул он, а потом обратился к бармену, – Девушке повторить.

Молодой бармен кивнул, а потом перевел взгляд на меня. И тут же усмехнулся.

Почему— то почувствовала себя униженной. Что за ухмылка? Что она значила? Может, и ничего, и во мне говорила низкая самооценка, но я больше не хотела здесь находиться. Надо было уйти раньше.

Я схватила сумочку и стала слезать с высокого стула. Но крепкая ладонь обхватила меня за локоть.

– Не уходи. Выпей со мной, пообщайся. – Он не давил на меня, но в нем чувствовалась сила.

– Я не хочу, – я попыталась вырваться, но он не отпускал. И меня начала пугать эта ситуация.

– Не бойся, я тебя не обижу, – мужчина поднялся, но не отпустил меня. Лишь взял за руку. Да так, что не вырвешься.

– Пожалуйста, – прошептала я, – отпустите меня. Я не хочу с Вами общаться. Вы пугаете меня.

Мужчина усмехнулся и наклонился ко мне, чтобы что— то сказать. Но не успел.

– Брат, – позади меня возник мужчина, который был как две капли воды похож на моего преследователя.

– Асад, – кивнул тот, который держал меня за руку. Господи, что происходит?! Во что я вляпалась?!

Я осмотрела мужчин, которые явно были братьями, и заметила, что они все— таки разные. Тот, которого назвали Асадом, был еще выше и шире, но также на левой щеке у него был небольшой шрам.

– Тарас ждет, – сказал Асад и бросил на меня взгляд.

Его брат тоже посмотрел на меня и сжал сильнее мои пальцы.

– Дай мне час.

Асад закатил глаза, но кивнул.

– Только час, не больше.

А потом развернулся и исчез также быстро, как и появился.

– Пойдем, – мужчина сильнее сжал мою ладонь и потащил меня на выход из бара. Я пыталась вырваться, но не смогла. И никто мне не помог. Все были пьяны. И никому не было дела до чужой беды.

– Дай сумочку, – мужчина втащил меня в лифт.

– Нет!

Но меня больше никто не просил. Мужчина вырвал мою сумочку и достал ключ от моего номера. Посмотрел, какой мой номер и усмехнулся.

– Повеселимся у тебя, – его поведение меня пугало. Он будто был под чем— то.

Он безошибочно нашел мой номер, открыл его и втолкнул меня в него.

Не включая свет, он начал раздеваться.

– Давай, скинь с себя тряпки. Хочу посмотреть на тебя.

Я попятилась от него. Мне стало страшно. От того, что со мной сейчас сделают, и что я не способна себя защитить. И никто мне не поможет.

Я едва держалась, чтобы не расплакаться.

– Прошу Вас, не нужно. Я не хочу, прошу, уйдите.

Мужчина раздраженно вздохнул и пошел на меня. Я взвизгнула, когда он обхватил меня и повалил на диван. Чужие руки стали задирать мое платье и рвя на мне нижнее белье.

– Помогите! – завизжала я и принялась отбиваться. Но мужчина меня не слышал. Никто меня не слышал. Никто не придет и не спасет меня. Я почувствовала, как он стал трогать мои половые губы и клитор. Неужели он пытался возбудить меня?

Мужчина чуть— чуть приподнялся, пытаясь поцеловать меня, но я завертела головой, не позволяя коснуться своих губ. Тогда он сжал пальцами мое горло и впился поцелуем в мою шею. Зажмурилась. Не плачь. Не плачь. Не плачь. Ты – сильная. Ты переживешь это. Я услышала, как он расстегивает штаны, и распахнула глаза. И тогда я заметила на столике небольшую стеклянную чашку, в которой лежали маленькие конфетки.

Я не знаю, как у меня получилось это… Но я сумела дотянуться до этой посудины, обхватила ее покрепче, а потом изо всех сил ударила насильника по затылку.

Я хотела его просто дезориентировать. Но неожиданно мужчина обмяк и всем телом завалился на меня. Тяжелый гад. Кое— как я выбралась из— под насильника и отползла в сторону.

Пару минут мне понадобилось для того, чтобы перевести дыхание. А потом я кое— что поняла.

Кажется, он не дышал.

Я медленно подползла к нему и прикоснулась к шее. Пульса не было.

Он был мертв.

Глава 2

Я попала в полную задницу. Вот глубже некуда. А я вот умудрилась. И вывод какой? Нужно слушаться маму. Говорила же она, что не стоит ехать, что не надо. А я не послушала. Вот так всегда. Почему эти мамы всегда оказываются правы?! Откуда мамы знают все на свете?! Приеду домой и буду делать все, что мама скажет. И шагу без нее не сделаю. Ведь пока я слушалась маму, все было хорошо. Но стоило начать думать самостоятельно…

Но сначала нужно добраться до дома. Я молилась об этом.

Как только я поняла, что совершила, тот тут же схватила свою сумочку, в которой были документы, и помчалась прочь из номера. Мне просто стало страшно. Я не хотела в тюрьму. И никто меня не оправдает, ведь здесь другие порядки. Всегда виновата женщина. И пусть даже она пыталась защитить свою честь и не дать себя изнасиловать.

Мужчина сильнее. Значит, и закон на его стороне. Вот так— то. И я умудрилась попасть на самое дно. Влипла так влипла.

Я просто хотела вернуться домой. Но совесть говорила, что нужно спуститься и все рассказать администратору, чтобы тот вызвал полицию. Но мне было страшно. Я была одна, в чужой стране. У меня не было здесь ни денег, чтобы откупиться, ни связей, чтобы спастись. И тут, как некстати, вспомнила братца моего насильника… ну, не моего, а просто насильника. Асад. Ведь так его зовут? Вот тот точно не пощадит. Может, правда, сдаться в полицию? Там действительно будет безопаснее, чем, если до меня доберется Асад.

Я была уверена, что он будет искать убийцу брата. И будет искать, пока не остановится, пока не отомстит.

Я не помню, как оказалась на улице. Не помню, как поймала такси. В голове билась лишь одна мысль: мне нужно сбежать. Мне нужно сбежать отсюда. Вернуться домой и забыть эту ночь как страшный сон. Но не забывать молиться Богу и ходить в церковь. Замаливать свой грех. Если это возможно.

До аэропорта я ехала минут тридцать, но мне казалось, будто дорога заняла несколько часов. Не зря говорят, что у страха глаза велики.

Я надеялась, что практически сразу улечу, но, увы… Ближайший рейс был только через пять часов. Вот черт. Я могла бы полететь с пересадками, но мне не хватало денег.

Выбора не было. Пришлось ждать. Я присела прохладное сиденье и поерзала. Я и забыла, что была без белья. Твою ж мать…

Пять часов. Я не выдержу. Не выдержу! От нервов сойду с ума! Я смотрела новости, которые передавали по телевизору, висящему напротив меня, но ни слова не было сказано о том, что произошло в отеле. Неужели тело еще не нашли? И это очень странно, прошло больше часа.

Я хотела встать и немного размяться, но боялась, что привлеку внимание к себе. Просидела я еще полчаса, а потом захотела в туалет. Не нужно было пить так много. Посидела еще минут пятнадцать. Не выдержала и помчалась в сторону туалета и даже не посмотрела по сторонам. Когда я сделала все свои дела и зашагала вновь к сиденьям, то увидела их. Это были крупные мужчины в костюмах, которые рыскали по залу, всматриваясь в лица светловолосых женщин, которых было очень и очень мало… По мою душу пришли. Точно. Я быстро начала осматриваться, искать пути отступления. Увидела дежурного полицейского, который стоял около двери, ведущей в служебное помещение, и пошла быстро к нему, стараясь не слишком выдать себя.

– Здравствуйте, – тихо проговорила, обращаясь к полицейскому, – скажите, пожалуйста, я могу выйти через служебный выход? Дело в том, что снаружи меня поджидает бывший жених, которого я бросила. Он преследует меня и угрожает моей жизни. Я не хочу пересекаться с ним. Пожалуйста, помогите…

На мои глаза навернулись слезы. Настоящие слезы, не наигранные. Я действительно была в отчаяние. Мне было очень— очень страшно, хотелось просто спрятаться, чтобы никто и никогда не нашел меня.

– Пожалуйста…

Мужчина оглядел меня, а потом произнес:

– Может, все— таки вызовем полицию.

Я закачала головой.

– Нет— нет, – только этого мне еще не хватало, – просто помогите мне покинуть здание.

Несколько секунд мужчина молчал, а затем кивнул.

– Хорошо, следуйте за мной.

Мужчина открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Проходите. Вверх по лестнице.

Я послушно зашагала. Мы поднялись на второй этаж, хотя я не совсем понимала, зачем, если мне нужно было найти выход. Но я промолчала. Вдруг здесь не совсем типичное строение.

Мужчина открыл передо мной еще одну дверь.

– Проходите.

Мы попали в длинный коридор, залитый светом, благодаря стеклянной стене.

– Идите вперед.

Мне сказали, и я пошла. Словно овца на убой. Мы прошли примерно половину пути, когда дверь впереди нас открылась, и я увидела тех мужчин, что осматривали зал.

Я тут же остановилась и обернулась на полицейского.

– Добегалась? – спросил он, ухмыляясь. Он сбросил фуражку и отшвырнул ее в сторону.

– О, нет… – прошептала я и побежала обратно. Но я успела пробежать несколько метров, как меня схватили. Я закричала, но мне тут же заткнули рот потной ладонью. Меня чуть не вырвало, но я изо всех сил вцепилась зубами в мясистую плоть.

– Вот тварь! – заорал мужчина, и я отхватила удар по лицу. С кулака. Я вскрикнула и прижала руку к месту удара.

– Хватай ее!

Дальше – как страшный сон. Меня били, терзали, пока я не ослабла. Затем мне надели мешок на голову, и больше я ничего не помнила.

***

Меня усадили на твердый, жутко неудобный стул, но так и не сняли мешок. Видимо, меня хорошо так вырубили. И очнулась я, когда меня тащили сюда. Куда сюда? Не знаю. Мешок, к сожалению, не улучшал обзор, а совсем наоборот. Но, с другой стороны, я была рада этой пленительной тьме. Она меня спасала.

Я не знаю, сколько так просидела я. Может несколько минут, может несколько часов. Но все тело затекло. И я даже порадовалась, что успела сходить в туалет прежде, чем меня схватили. Да, в такие моменты радуешься и таким обыденным мелочам.

Я пошевелила руками, которые были связаны за спиной, но сделала только хуже, появилась слабая, но ноющая боль.

Хотелось кричать и плакать. Но я не позволяла себе. Если я сейчас позволю себе расплакаться, то дальше станет только хуже. Я не смогу успокоиться, и такое поведение может разозлить моих похитителей. А мне это не надо.

Но одиночество мое длилось недолго. Сначала я услышала приглушенные мужские голоса, которые становились все ближе и ближе. Из— за мешка на моей голове я не смогла ни черта разобрать. О чем они говорили? Надеюсь, не о том, как будут пытать и убивать меня.

– Какой мне с нее прок? – вдруг услышала голос слишком близко. Вздрогнула, потому что думала, что я все еще здесь одна. С меня сдернули мешок, но я не успела привыкнуть к свету, поскольку меня тут же окатили ледяной водой.

– А— а— а— а! – завизжала я, не в силах даже прикрыться. Красное платье, которое было на меня, облепило меня. Холодно. Стало очень холодно. Я опустила голову, не в силах справиться со слезами. Все. Я больше не могла. Не осталось сил. Всхлипнула, а потом не выдержала и разрыдалась в голос. Я не супергероиня, которая может ломать стены и драться врукопашную. Это не про меня. У меня нет ни стальных нервов, ни стальных яиц. Я простая девчонка, которая хотела немного свободы. Хотела? Получила.

Чья— то рука собрала в кулак мои мокрые волосы и с силой откинула мой голову назад. Я зарыдала еще сильнее. Из— за такого положения моим рукам стало еще больнее.

Меня похлопали по щекам.

– Открыла глаза! – когда я не послушалась, то наградили оплеухой посерьезнее, – вот так, молодец…

Я увидела мужчину, который широко мне улыбался. Вот только эта улыбка была не очень доброй. Я бы даже сказала, она была предвкушающей.

Он отшвырнул мою голову, и я всхлипнула.

– Подними голову, девочка, – раздался приказ, который я тут же послушно выполнила.

Передо мной стояло двое мужчин, и один из которых был прекрасно мне известен. Асад. Он стоял напротив меня, прислонившись бедром к столу, и медленно курил, выдыхая терпкий дым.

Рядом с ним стоял высокий, темноволосый и смуглый мужчина, который потирал ладони.

– Вот, это она. Точно. Она убила твоего брата.

Я вздрогнула от этих слов. Значит, я точно его убила. Ошибки быть не может.

– Я отдам тебе ее, – продолжил мужчина, обращаясь, к Асаду, – чтобы отомстить… А взамен мы подпишем договор. Я дам тебе шикарную возможность отомстить за брата, и тут же заключить сделку. Ну, что?

Асад приподнял бровь и пристально посмотрел на меня. Я всхлипнула.

Ну почему же он молчит?

Казалось, напряглась не только я. Все присутствующие замерли, ожидая, что скажет этот мужчина.

Тем временем Асад докурил и затушил сигарету об стол.

– Ты считаешь, что я идиот? – тихо спросил он, обращаясь к стоящему рядом мужчине. Тот шумно сглотнул и нервно сжал, а потом разжал пальцы.

– Асад, – мужчина нервно рассмеялся, – ты что…

– Я что? Думаешь, можешь подсунуть мне девчонку? Реально веришь, что я поведусь, что она, – Асад кивнул на меня, – смогла убить моего брата?

Мужчина побледнел и провел ладонью по лбу, вытирая пот. А у меня словно внутри рухнуло. Он не верит? Боже, может, я смогу еще выбраться из этого ада. И благополучно доберусь домой.

– Но она…

– Это все? – тихо спросил Асад, хмурясь, – Ты тратишь мое время. Я должен искать настоящего убийцу, а ты отнимаешь мое время… Нехорошо.

Последнее слово прозвучало, как угроза. Действительно, нехорошо… Я задрожала еще сильнее. Только не от холода, а от страха. Почему— то появилось предчувствие, что счастливого конца все— таки не будет.

Асад оттолкнулся от стола и направился к выходу.

– Асад! – воскликнул мужчина, – а что с этой делать?

Он уже не пытался убедить Асада, что я была убийцей.

Мужчина остановился и посмотрел на меня.

– Отпустите, пусть возвращается домой.

А потом ушел, хлопнув дверью.

А мне кажется, что этот хлопок разделил мою жизнь на «до» и «после».

Я осталась одна, в окружении опасных мужчин, у которых были явно не самые лучшие намерения в отношении меня. И тут к бабке— гадалке не ходи, чтобы оказаться правой.

Меня отвязали от стула, но не успела я расслабиться, как меня схватили за волосы и потащили куда— то. Я кричала, царапала руку, держащую меня, пыталась пнуть, но получила лишь удар в живот.

Мне было очень страшно. Я поняла, что обречена. Что выхода нет, и не будет. Меня никто не спасет. Никто не придет на помощь. И никто даже не узнает, что со мной стало. Надо было слушать маму… Надо было слушать.

Меня забросили в багажник. И тут меня накрыла паническая атака. Я не думала, что у меня есть боязнь замкнутого пространства. Было темно, мне стало трудно дышать. Я начала кричать, умолять, чтобы меня выпустили, но в ответ, очевидно, получила лишь пустоту.

Я билась, пыталась открыть багажник. Мне настолько было страшно, что я даже не осознавала, что я не смогу выбраться отсюда самостоятельно.

Куда меня везли? Что со мной сделают? Изнасилуют? Убью? Изобьют? Или продадут в рабство? С каждой секундой мои предположения становились все страшнее и страшнее…

Я не знаю, сколько мы ехали. Казалось, целую вечность. Мое тело все болело. Каждая дорожная ямка отражалась синяком на моем теле. Мне было холодно, и я вдруг подумала, что могу заработать цистит. Впору смеяться.

Сейчас цистит был моей самой маленькой и незначительной проблемой. Самое главное – остаться живой. Да, я приняла для себя решение. Я буду бороться за себя, пусть мне страшно. Но легко говорить…

Наконец, машина остановилась. А я же замерла. Что— то мне больше не хотелось выбраться.

Но кто меня будет спрашивать?

Открыли багажник и вновь за волосы меня вытащили. Меня швырнули на землю, но я не успела сгруппироваться, поэтому ударилась. Я не хотела кричать, но глухой вскрик сорвался с моих губ.

Но нельзя расслабляться. Я быстро огляделась, пытаясь игнорировать боль в бедре, чтобы лучше ориентироваться.

Картина маслом. А точнее типичная сцена из фильма ужасов: ночь, лес и бандиты (или кем были мои похитители. Явно они не являлись творцами добра). И я. Полуобнаженная напуганная девушка, которая точно не выберется отсюда.

И от осознания этого факта, ужасного, просто отвратительного факта, хотелось саму себя удушить, чтобы не мучиться. Я, казалось, только что осознала, во что я вляпалась. Поэтому и не смогла сдержать эмоции. Опустила голову и тихо заскулила.

На меня никто не обращал внимание. Идеальная возможность сбежать. Но я ею не воспользовалась. А точнее – просто не успела. Мужчины несколько что— то тихо обсуждали, а потом их Главарь подошел ко мне, опустился передо мной на корточки. Мужчина несколько секунд изучал меня, а потом провел пальцем по моей щеке. Я дернулась, пытаясь избежать его прикосновения. Но мужчины лишь рассмеялись над моей слабой попыткой защититься.

– Строптивая, – он обернулся к своим людям, а те лишь заулюкали.

– Тем интереснее ее будет объезжать! – выкрикнул кто— то из толпы. Главарь закивал, а потом вновь обернулся ко мне:

– Да, будет очень интересно… А теперь раздевайся.

Глава 3

Представлять, что с тобой сделают, – это одно. А вот переживать это вживую… Казалось, что все мои органы рухнули вниз. Я просто не ощущала своего тела. Так сильно я боялась. Не зря говорят, что у страха глаза велики… У моего страха были просто огромные глаза. Я была словно в вакууме. Мой разум пытался оградить меня от страшных испытаний, которые мне уготовила судьба. Я не до конца осознавала, что со мной происходит, где я нахожусь. Я ни черта не понимала.

Я вроде бы и была в этом лесу, а вроде бы и нет. Моя копия. Мое тело. Но не я. Умом я была где— то очень далеко. Очень далеко.

В чувство меня привела оглушительная пощечина. Я вновь рухнула на землю, не успев прикрыть лицо. Глухо застонала, прижимая пальцы к разбитым губам. Господи, за что?! Что я сделала такого?! Где успела так согрешить?!

Главарь вновь вцепился в мои короткие волосы и несколько раз дернул. Кожа головы нестерпимо болела. Но мне сейчас казалось, что это всего лишь капля в море.

– Раздевайся, – прошептал Главарь, приближаясь к моему лицу. Большим пальцем он стер кровь с моей губы, а потом вдруг облизал свой палец, пробуя на вкус мою кровь. Боже… Да он же больной ублюдок.

– Тихо— тихо, – наигранно пожалел мне мужчина, – не бойся, девочка. Мы всего лишь с тобой поиграем… – на этих словах, мужчина дернул мое платье, пытаясь разорвать его. Но у него не получилось, поэтому, тихо выругавшись себе под нос, он ловко достал из кармана штанов небольшой складной ножик.

– Нет… – успела я выкрикнуть я прежде, чем ублюдок разрезал мое платье. Вскрикнула, потому что нож легонько порезал меня между грудями. Я попыталась удержать половинки платья, пыталась прикрыться, но получила еще один удар по лицу. Кажется, скоро мое лицо онемеет от количества ударов, которое оно сегодня получило.

Меня оставили обнаженной валяться на холодной земле. Особенность этой страны (и эту особенность я сейчас прекрасно ощущала на себе) – это жаркие дни и холодные ночи. Земля уже успела остыть и совсем не грела.

Меня окружили мужчины, рассматривали меня, кто— то особенно отвратительный не стеснялся трогать мое тело. А я лишь лежала и бесшумно плакала. Кто там говорил, что будет бороться? Забудьте и сотрите из памяти эти слова. Обреченность и безнадега. Вот, что я сейчас ощущала. Ни больше, ни меньше.

– Эй, давай сыграем? – Глава обхватил меня и поднял, заставив стоять. Я прикрыла ладонями грудь и пах. Но это не особо помогло. Парень, стоящий позади меня, за всей силы хлопнул меня по ягодицам. Да так, что у меня подкосились ноги. Едва устояла.

– Сыграем? – вновь спросил Главарь, похлопывая меня одновременно по обеим щекам.

Я ничего не ответила. Просто не было сил. Да и что— нибудь зависело от моего ответа? Я не хотела играть. С этой секунды я ненавидела игры.

– Отвечай, – Главарь встряхнул меня, – или, давай, я посчитаю твои зубы?

– Сыграем! – выдохнула я.

Главарь улыбнулся.

– Тогда… Беги! – когда я не пошевелилась, он толкнул меня в плечо, – Беги, твою мать!

И я побежала.

– Я считаю до ста! – прокричал мне вслед Главарь, – Даю тебе фору. Может, ты сумеешь спастись… Но сомневаюсь!

И грязный, отвратительный смех мне в спину. Но я бегу. Продолжаю бежать, несмотря ни на что. Я должна. Я обязана. Это мой шанс, пусть и совсем прозрачный и вот— вот ускользнувший из моих рук. Я понимала, что я навряд ли спасусь. Но зато я хотя бы пыталась.

Я бежала, не обращая на боль в ступнях. Я не оглядывалась, потому что боялась увидеть своих преследователей. Но было тихо. Может, прошло еще совсем немного времени? Я не знала. Я думала лишь о том, что хочу домой. Мне было тяжело дышать, я задыхалась, а из— за слез плохо видела. Но все равно бежала.

Я пробежала еще несколько метров, а потом мне показалось, будто я увидела вдалеке проезжающую машину, которая быстро скрылась из виду. Неужели рядом дорога? Не тратя время на лишние раздумья, я рванула в нужную сторону. Во мне открылось второе дыхание, и я ускорилась.

Шаг, шаг, шаг…

И я на дороге, выскакиваю прямо перед машиной, которая едва успела затормозить. Господи! Я встретила еще человека! Мне помогут! Помогут! Я была уверена…

И я разрыдалась от облегчения. Боже, кем бы ни был этот человек… пусть он поможет мне.

Ладонями упиралась в капот, пытаясь перевести дыхание. Да, представляю, как сейчас выгляжу: обнаженная, замученная, вся в слезах и соплях в свете фар.

– Помогите! – прокричала я отчаянно в окно, но, как бы не пыталась, не смогла разглядеть водителя. – Прошу вас…

И как раз в это время, словно водитель услышал меня, дверца открылась, и на землю ступил тот, кого я точно не ожидала увидеть. Я прижала руки к своему телу, скрывая наготу.

Это был он. Асад. Что он здесь делал? Неужели решил присоединиться к извращенным играм?

Я наблюдала, как он стремительно приближался ко мне. Но вдруг, не дойдя буквально несколько шагов, остановился и обернулся.

Из леса, не спеша, выходили мои преследователи. Мой первый порыв – это рвануть в сторону, опять попытаться сбежать. Но, видимо, я чем— то себя выдала (когда, вероятно, дернулась), и Асад обернулся ко мне.

– Стой здесь, – он поднял руку жестом, приказывая мне действительно оставаться на месте. Я кивнула.

Асад же направился теперь к моим преследователям.

– Асад! – воскликнул Главарь, широко разводя руки в стороны, – Неужели решил присоединиться к нам? Не переживай, мы поделимся. Могу даже уступить тебе. Будешь первым.

Он улыбался, думал, что приобрел в лице Асада еще одного союзника. В этот момент я даже не задумывалась, почему Главарь сказал именно эти слова Асаду. Но сейчас Асад не разделял восторгов. А мне становилось тошно, как просто ублюдок распоряжался моей жизнью, предлагая мое тело своим друзьям.

– Это что такое? – тихо спросил Асад, останавливаясь буквально в одном метре от Главаря.

Теперь он больше не улыбался. Он напрягся. Почувствовал, что вступил на опасную зону. Даже мне хотелось сейчас спрятаться от Асада. Хоть он не повысил голос, не махал кулаками или оружием, но почему— то стало страшно. Наверное, дело было в его позе, интонации.

– Это? – глупо переспросил Главарь. Он переступил с ноги на ногу. Нервничал. Возможно, даже испугался. Конечно, это не гоняться за голой и беззащитной девчонкой по лесу. Тут уж посерьезнее враг будет.

Асад кивнул.

– Да, Муха, – кивнул еще раз. Для полноты картины, так сказать. Чтобы не возникало сомнений, что он шутит. – Я что сказал сделать?

– Отпустить… – тут же последовал ответ.

Асад хрипло рассмеялся и почесал густую шевелюру.

– И ты, как я смотрю, беспрекословно выполнил мой приказ? Отпустил девку… Побегать по лесу? Я все верно понял?

Парни, стоящие позади своего Главаря, стали обеспокоенно переглядываться. Теперь им тоже было страшно. Но я все еще не чувствовала себя не в безопасности.

Казалось, последние полчаса научили меня не расслабляться.

– Муха, ты давно ходишь по лезвию. И вот— вот рухнешь, – сказал Асад, доставая пачку сигарет из кармана брюк. Он медленно закурил и выдохнул дым. – Я уже столько косяков твоих проглотил. Сегодня ты ослушался в такой мелочи, а завтра? Вобьешь мне нож в спину? Смотри, Муха, жопа у тебя одна, но и ее лишишься, если еще раз ослушаешься меня. Усек?

– Усек… – мужчина побледнел, и я увидела, как дернулся его кадык.

– Тогда свободен, – Асад выбросил сигарету и затушил ее.

Мои преследовали медленно стали отступать. А Асад провожал их взглядом. Как только их след простыл, мужчина повернулся ко мне.

– Ну, и что с тобой делать? – Асад пристально изучал меня, а я все сильнее и сильнее обхватывала свое продрогшее тело руками. Пока он защищал меня, было совершенно все равно на тот факт, что я была полностью обнажена. Теперь же, когда внимание Асада было полностью сосредоточено на мне, я сгорала от стыда.

И что ответить ему? Не убивать? Не насиловать? Не причинять боль? За последние часы мои представления о жизни кардинально изменились. Поэтому промолчала. Лишь молча глотала горькие слезы. Внутри все медленно сгорало.

Мужчина еще несколько секунд рассматривал мое тело, и я зажмурилась. Зря. Очень зря… Ведь тогда бы я увидела тот блеск в черных глазах, и именно этот блеск заставил бы меня тут же бежать прочь.

Я услышала, как хлопнула дверца машины. Ну, вот и все. Сейчас он уедет. Бросит меня здесь одну. Не выдержала и заревела в голос, прижимая ладони к лицу.

– Не голоси, – мужской голос раздался слишком быстро, и я вздрогнула, но не успела отбежать, поскольку на мои плечи легла тяжелая мужская куртка. Меня тут же окружил незнакомый запах сигарет и парфюма. – А то всех волков созовешь.

Асад стоял запредельно близко ко мне. Но сейчас меня волновало совсем другое.

– Здесь водятся волки? – шепотом спросила я, будто боялась, что эти самые волки притаились и ждут, когда на меня можно напасть.

Асад усмехнулся и сжал мое плечо. От его прикосновения побежали мурашки по коже.

– Не бойся, я страшнее… – мужская ладонь медленно соскользнула вниз и сжала мои пальцы, – и кусаюсь больнее. А теперь пошли. Хватит жопу морозить.

Он повел меня к своему автомобилю. А я, послушная овечка, пошла за ним.

Меня усадили в теплый салон. И только тогда я окончательно осознала, насколько я замерзла. Зубы застучали, а кожа начала краснеть и покрылась мурашками. И мне совершенно стало плевать на Асада. Я, не стесняясь, подняла ноги и уперлась ступнями в кожаное сиденье. Возможно, я замарала его. Но мне было, повторюсь, совершенно плевать. Моя единственная цель в эту минуту – согреться. Я полностью укуталась в огромную мужскую куртку, оставив наружи только макушку и глаза. Все— таки я не должна расслабляться и следить за Асадом. Пусть он и спас меня… Но сомневаюсь, что он забыл о моей связи со смертью его брата…

Или у него совсем другое мнение на этот счет? Иначе, почему он так спокойно сидит рядом со мной? Почему не расспрашивает, что же произошло в том злосчастном номере? И почему вообще решил помогать? В доброту человеческой души я больше не верила. Уж извольте.

Асад включил печку, и я стала постепенно согреваться. И чем больше я согревалась, тем сильнее мне хотелось спать. Но я не позволяла своему телу расслабиться. Тайком щипала себя за бедро. И каждый раз я щипала себя все сильнее и сильнее.

– Хватит издеваться над собой, – оказалось, Асад все это время на меня смотрел, – поспи.

– Не буду, – буркнула себе под нос, плотнее кутаясь в куртку. Лишь бы не заметил лишнего кусочка моей наготы… Хотя… Уже видел. И не только он. И от этого становилось горько. Я не ханжа. Но не считала правильным ходить при посторонних мужчинах обнаженной. Я и при своем бывшем так не делала. Но смотреть на свое голое тело разрешала. И трогать, соответственно.

– Боишься? – насмешливо поинтересовался Асад, уверенно держась одной рукой за руль. Свободная ладонь спокойно лежала у него на колене. – Пока не стоит. Если бы я хотел причинить тебе боль, то давно бы уже сделал это. В отличие от Мухи, я не большой любитель игр. Предпочитаю делать все сразу. Не откладывая. Поняла?

Мужчина вновь бросил взгляд на меня.

– Поняла.

Оставшийся путь мы провели в молчании. Но я так и не решилась уснуть. Я внимательно следила за дорогой, пытаясь выкинуть воспоминания прошедшей ночи. Я молила Бога, чтобы больше никогда я через такое не проходила. Я благодарила Бога, что он спас меня. Спас с помощью Асада.

– Куда мы едем? – спросила я, когда заметила приближающиеся городские огни.

– В отель, – сухо ответил Асад, – так понимаю, документов у тебя при себе нет?

И только тут я поняла, что сумочки— то моей нет. А в ней документы, деньги и телефон. Понятное дело, что мне было совсем не до этого…

– О, Господи… – прошептала я, прижимая ладонь к дрожащим губам. – Что же мне теперь делать? Я же теперь не смогу вернуться домой…

И тихо заплакала. Ко мне вернулась моя боль. Я одна в чужой стране, без денег, документов и одежды. Есть только Асад, от которого, по сути, сейчас и зависела моя жизнь. «Успокойся,» – мысленно говорила себе. Нельзя плакать. Я только так расслабляла себя, мозг размяк, и я не могла думать трезво. А мне нужен чистый разум, чтобы справиться с навалившимися проблемами. Поэтому всхлипнула в последний раз и вытерла слезы, которые, как назло не хотели останавливаться.

– Ты ушла из отеля с сумкой? – спросил через какое— то время Асад, когда мы подъехали к высокому зданию. Это был отель, если судить по вывеске.

Я кивнула.

– Я поехала в аэропорт… – начала говорить я, но Асад остановил меня движением руки.

– Пока помолчи.

Он заглушил двигатель и вышел из автомобиля. Я попыталась отстегнуться, но у меня ничего не получилось.

– Черт! – выругалась под нос и снова чуть не расплакалась. Я даже не способна отстегнуть ремень, о чем тогда вообще говорить? Я беспомощна. Я не способна выживать в реальной взрослой жизни. Меня всю жизнь держали в доме с мягкими стенами, что теперь от любого удара жизни, даже слабого, я разрушалась на тысячу мелких кусков. И это плохо. У меня только два выхода: продолжить принимать эти удары, чтобы заработать броню, либо вернуться в свой замок…

Асад открыл дверь с моей стороны, а потом мужские ладони отбросили мои руки в сторону.

– Смотри, как легко это делается.

Он щелкнул, и ремень плавно сполз с меня.

– Иди сюда, – Асад легко подхватил меня на руки и понес в сторону отеля. Я напряглась, стараясь не прикасаться к нему лишний раз. Но его руки касались моих обнаженных ног. И я чувствовала, как он водил большим пальцем у меня под коленкой.

Я закрыла глаза. Не думай об этом. Не думай! Он внес меня внутрь, и я открыла глаза, а потом сразу же понес в сторону лифта.

– Я могу пойти сама… – предложила я, но Асад скептически оглядел мои ступни.

– Сомневаюсь. Я мало кого ношу на руках, так что радуйся, выпавшей возможности.

Глава 4

Я открыла глаза и увидела высокий белый потолок. Незнакомый потолок. Я тут же резко села, прижимая толстое одеяло к груди. Я была обнажена…

– Вот черт! – громко выругалась я, не до конца осознавая, что же со мной произошло. Пока воспоминания были скрыты пеленой. Не выдержала и ударила кулаком по постели.

– Я бы на твоем месте не вспоминал черта с утра, – неожиданно раздалось где— то сбоку, – а то явится еще…

Я замерла. Зажмурилась.

И все вспомнила. Как влипла в полную задницу, как убила человека, а потом приключения в лесу… Вспомнила Асада, который спас меня от ужасной участи… Но как я оказалась в номере? Вот этого уже не помнила. И что происходило в этих стенах, соответственно, – тоже. И этот факт убивал меня. Я никогда себе такого не позволяла (точнее, моя мать мне не позволяла).

Я прислушалась к своему организму, прижимая одеяло сильнее к своей груди. Я не была девственницей, но почему— то не сомневалась, если бы между мной и Асадом что— то было… Я бы это поняла. И вообще я уже сама не знала, что ожидать от себя.

Почувствовала шевеление за спиной, напряглась еще сильнее. Я боялась, что Асад решит, если между нами ничего не было ночью, то стоит исправить это сейчас. А после вчерашнего моего «рандеву» по лесу я бы точно не смогла пережить еще и это. Но мужчина всего лишь поднялся с постели и прошел в ванную.

– Не дрожи, а то вот— вот удар хватит, – проговорил Асад, бросая на меня странный взгляд.

Прошел мимо меня, свергая своим обнаженным торсом. Спасибо, что в трусах хотя бы.

Как только за мужчиной закрылась дверь, я тут же подскочила и принялась обыскивать номер, чтобы найти хоть какую— то одежду. Я чувствовала себя слишком уязвленной рядом с Асадом, а отсутствие одежды только усугубляло мое положение. А потом я покосилась на кровать. Мы оба спали на ней. Вдвоем. Вот черт…

Разумеется, я ничего не нашла. Кроме рубашки Асада. Была бы я чуть наглее, то обязательно воспользовалась ею без угрызения совести, но… Но я – это я. Я не смогла взять ее. И мне показалось, что это было бы слишком… Слишком интимно что ли? Ведь обычно девушки носят одежду (особенно на голое тело) только своих парней.

Мы были абсолютно чужими людьми друг другу. Да и не думаю, что Асаду понравился бы мой поступок. Ведь нам и так наверняка предстоял еще очень серьезный разговор.

И от этой мысли сердце сжала ледяная рука страха. Я – убийца. Я убила человека. Что теперь со мной будет? И почему Асад так спокоен? Он действительно не верит, что я смогла справиться с его братцем? А я смогла. Я справилась. Я убила. Или Асад так оттягивал свою месть? Тогда ему надо вручить медаль за изощренные пытки. А вдруг… От этой мысли подкосились ноги: вдруг Асад все это подстроил? Похищение из аэропорта, беготня по лесу и такое благородное спасение? А ведь такой исход имеет место быть. Я укуталась сильнее в одеяло и без сил рухнула в кресло, стоящее возле окна.

Я приказала себе не плакать. Но слезы упрямо намочили щеки. Я тихо оплакивала свою никчемность. Я ни на что не способна без своей матери. И я все еще не могла без страха вспомнить то, через что я прошла. Уверена, что теперь это воспоминание на всю жизнь останется со мной. И я не смогу вытравить этот страх из своего сердца. Я никогда больше не поеду в отпуск, никогда больше не сунусь в лес. И на мужчинах ставлю крест. Они могут только причинять боль. И все.

– Чего сырость развела?

Я вздрогнула, увидев, что Асад сидит на корточках передо мной. Когда успел прийти? Я даже не услышала… Прекрасная добыча для голодного хищника.

Я быстро вытерла мокрые щеки и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Было опасение, что слезы могли разозлить Асада.

– Я бы хотела одеться, – прошептала еле слышно, сильнее стискивая уголки одеяла. На Асада принципиально не смотрела. Он был свидетелем, а, может быть, и виновником моего унижения. Я – убийца его брата. Я не знала, что ожидать от него. Сейчас он ласков, а через секунду мог нанести удар. Мне так казалось… Я его совсем не знала. Да и, твою мать! Я была в беде! Да, по собственной глупости, но это факт. Я в чужой стране, без денег, без документов. Я убила человека, едва избежала группового изнасилования. Я больше не доверяла этому миру.

Я не смотрела на Асада, но это не мешало ему рассматривать меня. Внимательно изучать. Сканировать. Уверена, что он знает все мои мысли.

Мужчина поднялся, прошел к небольшому шкафу и взял полотенце.

– Прими душ, а лучше теплую ванну с пеной. Я торопить тебя не стану.

Он протянул мне полотенце, но я не спешила его принимать. Я не понимала его. Но только я открыла рот, как Асад поднял руку вверх и жестом заставил меня замолчать.

– Сначала душ, затем мы позавтракаем. А только потом мы поговорим. Поняла?

Выбор есть? Нет. Поджала губы и взяла полотенце. Таща за собой одеяло, я направилась в ванную.

В ванной было огромное зеркало, во весь рост. Я сбросила одеяло и уставилась на себя. Хотелось плакать, такой жалкой я была.

Бледная кожа, покрытая темными синяками. Особенно пугал огромный синяк на бедре. Я помню, как его получила. Когда с меня срывали платье, я упала на твердую землю.

На лицо было страшно взглянуть. Синяк на скуле, опухший нос. Мне тогда хорошо врезали с кулака в лицо. Потрогала нос и поморщилась. Надеюсь, что не сломан. Опустила взгляд… И тихо расплакалась. Между грудей был шрам от ножа. Меня порезали, когда срывали белье и платье. Шрамы останутся не только на моей памяти и душе, но и на теле. Я думала, что синяки – это еще ничего. Это еще терпимо. Синяки пройдут, кости восстановятся…

А вот шрамы останутся.

Все хватит. Я отвернулась от своего отражения и встала под душ. Я хотела смыть с себя прикосновения тех ублюдков и следы той ночи. Но сомневалась, что вода мне поможет.

***

Теплые капли смывали с меня грязь. А от слез уже начала болеть голова. Но мне было сложно остановиться. Я не могла перестать жалеть себя. Слишком сложно. И все еще больно.

Я не знаю, сколько я провела времени в душе, но напугал меня стук в дверь.

– Если вздумала топиться, то хотя бы предупреди. Я тогда не буду ждать тебя и позавтракаю один, – голос Асада я едва слышала из— за шума воды, но отчетливо разобрала каждое слово. Впору смеяться. Асад переживал больше за завтрак, чем за меня. Хотя, я тут же одернула себя, я должна быть ему благодарна. Во— первых, он еще по— человечески со мной обращался. Во— вторых, Асад спас мне жизнь. Я должна, нет, просто обязана быть благодарной.

Я вышла из ванной комнаты минут через пять. Накинула на тело тонкий женский халат. Как предусмотрительно. Асад уже сидел за круглым столиком, расположенным на балконе. Завтрак на балконе. О таком стоит только мечтать!

Асад кивнул мне на свободный стул, который я тут же послушно заняла. На завтрак нам предлагали рисовую кашу, блинчики с персиковым джемом и ароматный молочный чай.

– Ешь, – приказал Асад, быстро поедая рисовую кашу. Такой большой, а любит кашу. Так… Парадоксально. Он сказал, есть, вот я и ела.

Завтрак длился минут десять от силы. Потом доброжелательные горничные убрали со стола, за которым мы и остались сидеть. Нам открывался невероятный вид на море. Внизу виднелись маленькие улочки, по которым, не спеша, гуляли местные жители и туристы.

Нужно поговорить. Но я никак не могла начать первой.

– Рассказывай все. С самого начала.

Разумеется, Асад все вновь взял в свои руки.

– Я пошла в бар и… – начала говорить я, но Асад поморщился и поднял руку вверх, останавливая меня. Видимо, он не это хотел услышать.

– С самого начала. Как ты оказалась в этой стране? Ты точно не местная.

Я кивнула. С чего начать? Решила начать с самого начала. Действительно с самого начала. Как я узнала об измене Никиты, как вылетела из— под крыла матери, про свои приключения здесь… Говорила спокойно, но стоило мне дойти до момента встречи с братом Асада, голос задрожал и слезы вновь покатились по щекам.

Асад нахмурился.

– Успокойся, – строго, но не менее жестоко проговорил он, – если ты продолжишь плакать, то мы так и до вечера не разберемся. А я спешу. Сегодня похороны моего брата. Вдруг ты забыла.

Он больно жалил меня словами. Но он был прав.

– Простите… – прошептала я и вытерла лицо. – Ваш брат притащил меня в номер, а там напал на меня. Он пытался меня… Меня… Он…

Мне было безумно трудно произнести это страшное слово.

– Изнасиловать? – пришел на помощь Асад, чье лицо было совершенно бесстрастно.

– Да. Я отбивалась, но, несмотря на то, что ваш брат был пьян, я не могла с ним справиться. В какой— то момент, я заметила чашку с конфетами, я дотянулась до нее и…

– Понятно. Дальше.

– Когда он потерял сознание, я схватила сумочку с документами и поехала в аэропорт, там меня и перехватили. Дальше вы все знаете. Клянусь, я не хотела его убивать! Я вообще не хотела… Прошу вас… Я не знала…

Мой спич звучал как речь сумасшедшего, поэтому я заткнулась.

Асад устало потер лицо, несколько секунд посмотрел вдаль, а потом обратился ко мне:

– Ты уверена, что это все?

Я задумалась. И вспомнила кое— что. Кое— что важное.

– Когда ваш брат пытался изнасиловать меня, я кое— что заметила. От него не пахло алкоголем, он, казалось, был под чем— то…

Как только я сказала эти слова, Асад резко поднялся из— за стола.

– Повтори? – Асад чуть наклонился ко мне, прищурив глаза. – Повтори?!

Он не ругал, но давил. Не сильно, но давил. И я вроде бы понимала его…

– Под чем он там был?! – продолжал расспрос мужчина. Он был на грани. И я знала: была ли лично я причиной этого?

– Мне показалось, что он был больше под наркотиками, чем пьян… – твердо, но тихо произнесла я.

Асад опустился на свое место и вновь стал потирать лицо, словно смертельно устал. От всего: от меня, от брата, от этой жизни. Несколько минут мы сидели в гробовой тишине. А потом он тихо рассмеялся. И только смех его нарастал.

– Вот черт проклятый… С*кин ты сын… – сквозь смех ругался Асад. – Я же просил его, я же предупреждал. Азиз, ну что ты за м*дак?! – мужчина провел ладонью по лицу, будто стирая улыбку. – Я же просил его…

Столько отчаяния и гнева.

Столько боли. И мне было искренне жаль его. Но я продолжала хранить молчание. Когда надо, он сам заговорит со мной. Так и произошло.

– Я верю тебе, я знаю, что ты не лжешь – произнес Асад, а потом вдруг протянул мне непонятно откуда взявшуюся конфету. – И знал, еще до того, как мы встретились во второй раз.

Я потеряла дар речи. Что он имеет в виду?!

– Что… Что вы сказали?

Я просто не могла в это поверить.

– Ну— ну, поменьше удивления, – Асад наклонил голову, – в этом отеле, где ты… кстати, как тебя зовут?

Еще больше удивления. Мое имя… Оно стерлось и казалось совсем не важным. И такой мелочью. Я знала, как его зовут, а вот он… Он моего имени не знал. И я вновь почувствовала себя ничтожеством. Что такое мое имя? Оно никого не волновало в последние сутки. Ни тогда, когда меня пытался изнасиловать Азиз, ни тогда, когда меня, словно забитую лань, гоняли по ночному лесу. И ни сейчас. Вот как ничтожна бывает человеческая жизнь. Раз и раздавили.

– Даша, – сказала я, а потом себе под нос добавила, – если это имеет значение…

– Так, вот… – он просмаковал мое имя, – Да— ша— а— а, отель, в котором ты остановилась, принадлежит моему отцу. И в каждом номере есть камеры. Теперь сложи два плюс два.

Я замерла. Значит, он все видел. Видел, что творилось в ту ночь.

И вдруг я больше не злилась. Плевать, что он сразу это знал. Меня затопила волна облегчения. Я не виновна. Я не убивала. И я спокойно могу уехать домой! Но оставался один— единственный вопрос…

– Тогда кто это сделал? – недоумевала я. – Может, все— таки…

– Не может и не все— таки. После того, как ты убежала, брат пришел в себя и пару минут провел в комнате, а потом кто— то вошел в номер, и запись оборвалась.

– Как?

– Вот так. И теперь я ищу того, кто совершил… Это. И я обязательно найду.

Я кивнула. Да, он точной найдет…

– Но почему вы сразу мне не сказали правду? – я немного осмелела, ведь Асад был пока в добродушном настроении, если это можно так назвать.– Решили поиздеваться?

Асад наконец посмотрел на меня. А потом усмехнулся.

– Допустим, и что?

– Сердца у вас нет…– прошептала я, глядя ему в глаза.

– Сердце есть, вот только сострадание отсутствует. Даже сейчас, когда я потерял брата, свою кровь и плоть, я не имею право на скорбь. Только на месть. А теперь собирайся.

Глава 5

Но я не сдвинулась с места. Куда он собрался везти меня? Я уже с подозрением относилась ко всему.

– Куда? – я смотрела, как Асад кому— то набирал сообщение, – Я никуда не хочу.

Мужчина взглянул на меня, а потом немного насмешливо произнес:

– И домой не хочешь?

– Домой… – растеряно прошептала я, – но у меня ни документов, ничего нет. Больше нет. У меня даже одежды нет.

– Одежда будет, – ответил Асад, – тебе привезут и телефон. С документами уж сама разберешься у себя на Родине.

Мне казалось, что это сон. Не может все так просто закончиться. Ну, не может! После ночи ужаса, это предложение просто кажется обманом.

– Не веришь мне? – понял Асад. Он отложил телефон и направился ко мне. Я тут же отшатнулась. Я не хотела, чтобы он приближался ко мне. – Это ты зря. Я, считай, в долгу у тебя.

Странный мужчина. Совсем непонятный, а от того и сложный. Я таких никогда не встречала. Никак не могла мысли понять его. Что задумал? И все же меня смущала его реакция на мой рассказ. Но все же очень больно мне сделал. Чужой человек, а все равно больно.

– В долгу? – горько усмехнулась я, – Когда оставили на растерзание тем ублюдкам?

Я прикоснулась к своей скуле, на которой еще долго будет сиять синяк.

Зажмурилась, когда слезы зажгли мне глаза.

– Скажите, пожалуйста, вы это специально сделали? Специально хотели наказать? Знали, что я не виновата, что я жертва, и все равно решили наказать?

Асад нахмурился.

– Что ты несешь? – тихо, угрожающе произнес, – Думаешь, в тот момент мне было для тебя дело? Моего брата убили. В нашем семейном отеле. А след убийцы простыл. Думаешь, меня волновало что— то еще? Да, звучит жестоко. Но это так. Я не имею право ни на сострадание, ни на скорбь.

Да, он прав. Слова его были жестоки.

– Я не знал, что они ослушаются. Иначе я бы не оставил тебя там, Даша. И ты должна сейчас сама решить: верить мне или нет. Я помогу вернуться домой, если хочешь.

Я сглотнула.

– Мне тяжело поверить, – и тут я не выдержала, расплакалась, – но я так сильно хочу домой. Так что да, я верю вам.

Асад несколько секунд смотрел мне в глаза. А потом кивнул.

– Хорошо. Скоро тебе привезут одежду. И… – мужчина нахмурился, – не плачь. Все уже позади. Никто тебя не обидит.

Пусть говорит… Пусть…

Лишь бы помог уехать. Лишь бы оказаться в родном городе, лишь бы подальше отсюда. Тогда я документы восстановлю. Буду жить с мамой. Работать. И забуду как страшный сон свой однодневный отпуск.

Как и сказал Асад, мне привезли одежду: простые летние брюки нежно голубого цвета, белую футболку и простое нижнее белье. На ноги я обула я сланцы. Просто и удобно.

– Еще, вот, – Асад протянул мне смартфон, когда я одетая вышла из ванной комнаты, – здесь стоит местная сим— карта. Когда приедешь домой, вставь свою. Готова?

Я кивнула. В одежде я чувствовала себя комфортно и защищено.

– Тогда вперед.

Мужчина пропустил меня вперед, и я вышла из номера. Мы молча спустились вниз. И также без слов доехали до аэропорта. Всю дорогу я косилась на улицу, пытаясь понять, туда ли Асад вез меня, думала, что узнаю дорогу. Но тщетно. И, когда я увидела знакомое здание аэропорта, от сердца отлегло.

Дальнейшее будто не со мной происходило. Я лишь чувствовала ладонь Асада на своей спине. Горячую и большую. И почему— то почувствовала себя в безопасности. Рядом с ним. Этого не должно было быть. Но именно это чувство поселилось у меня в душе. Я потом еще долго буду вспоминать его.

Мы недолго ждали посадки. И я совсем не помню, как оказалась в самолете. Помню лишь то, как напоследок Асад сжал мою ладонь, оставляя тепло своей кожи на моих пальцах. И тихий шепот. Что именно прошептал Асад мне на прощание? Я не помнила. Так странно…

И весь мой полет был таким же. Я была в сознании, все осознавала, но словно в тумане. Радость затмила мне глаза. Я даже не обращала внимания на боль: а болело практически все тело. Я надела очки на лицо, скрывая синяки.

Полет в принципе прошел хорошо. Без волнений. И с мягкой посадкой. Меня, разумеется, никто не встречал. Только пасмурное небо и пронизывающее небо. И сразу же я ощутила контраст между моей Родиной и той страной, которую я по ошибке выбрала местом для своего отдыха. Хорошенько отдохнула, ничего не скажешь.

Денег у меня не было, но, к счастью, я помнила номер матери. Мама никогда не отвечала на звонки от незнакомых номеров. И я молила Бога, чтобы она в этот раз отступилась от своих принципов.

– Алло? – настороженный голос матери раздался после трех гудков, – да, говорите, я вас слушаю.

– Мама, – выдохнула я, едва не разрыдавшись. – Это я, Даша.

И все— таки… мама – это мама. Она вызвала мне такси, и уже через сорок минут я была дома.

Дверь мне открыли, ведь ключей у меня не было. Мама открыла мне дверь. Ее реакция была ожидаема.

– Даша… – мама прижала ладони к дрожащим губам.

Я не выдержала и бросилась в ее объятья.

– Мама, прости! Прости, что не послушала… – разрыдалась, прижимая к ее теплой груди и вдыхая родной запах.

Я думала, что будет ругать, говорить, что сама виноватая я, что зря не послушала ее. Но этого не было. Она лишь гладила мои волосы, убаюкивала. И лишь шептала, что все будет хорошо. А я не верила уже в это «хорошо». Слишком горький опыт был у меня.

Мама набрала мне теплую ванну, добавила лавандового масла. Пока я отмыкала в воде, мама сидела рядом на табуретке и держала меня за руку. Она так и не спросила, что со мной произошло. Лишь поинтересовалась, как я себя чувствую.

– Униженной и… – я сглотнула, – и все болит.

Мама погладила мои пальцы.

– Все пройдет, – мамины глаза заслезились, но она провела пальцем по нижним векам. – И все будет хорошо.

Закончив водные процедуры, я расстелила свою постель и легла, надев на себя брючную пижаму. Мама чем— то шумела на кухне, а потом заглянула ко мне в комнату.

– Может, чаю? – она знала, что я всегда пила красный чай, когда мне было тяжело на душе.

Я кивнула и улыбнулась.

Мама улыбнулась мне в ответ и скрылась, но тут же вернулась.

– А, может, ты голодная?

Я опять кивнула. Сейчас ей нужно максимально показать свою заботу.

Я была не против такого поведения. Ведь не только ей это было нужно.

Так продолжалось целый месяц, пока не сошли все синяки. И лишь шрам между грудей служил напоминанием того, что со мной произошло. И, как бы это странно не звучало, поездка многому меня научила. Я теперь никому не доверяю. Совершенно никому. Только маме. И все. Я принимала заказы только онлайн, писала портреты, фотографировала их, отправляла заказчикам, и, если их все устраивало, то пересылала по почте. Теперь только так. И никак иначе.

Мы восстановили мне документы, и жизнь, казалось бы, должна войти в прежнее русло. Но, увы. По ночам мне снился Асад и его невнятный шепот. Меня это мучило. Но никому рассказать не могла. Не знаю, почему…

Иногда выходила с мамой прогуляться до магазина или в ближайший парк. Меня полностью устраивал такой расклад. И пусть мне двадцать один, и я никуда не хожу без мамы. Мне совершенно плевать, что подумают другие. Пле— вать. Я так чувствую себя комфортно. Я так чувствую себя в безопасности.

Я вышла из ванной комнаты и направилась к себе. Обычно в это время мама на кухне, готовит нам вечерний чай, но сегодня почему— то изменила своим привычкам. Мне это совершенно не понравилось. Я нахмурилась.

– Мама? – позвала ее я. – Мам? Все в порядке?

Прошла в ее комнату, но не сразу заметила, что мама лежит на постели. Вся бледная, с закрытыми глазами.

– Мама! – закричала я, бросаясь к ней. – Мама!

Ее руки были холодным, просто ледяными.

О, нет. Нет! Нет! НЕТ!

Еще один кошмар. И только я виновата в этом. Я довела свою маму. Я не берегла ее, не берегла ее здоровье и спокойствие. За это и поплатилась. Я быстро вызвала скорую помощь, которая, казалось, ехала просто бесконечно долго. Я была готова уже сама схватить маму и на руках тащить ее до ближайшей больницы.

Но на самом деле от момента вызова до приезда скорой помощи прошло буквально пятнадцать минут. Мне повезло. Повезло маме, у которой случился инсульт. Ее забрали, но мне не разрешили ехать с ней на ночь глядя. Сказали, чтобы приезжала завтра…

Приеду, мамочка, обязательно приеду!

Всю ночь не спала, ворочалась. Снилась всякая ерунда. Похороны, слезы матери и горький дым. Чтобы это значило? Думать о плохом не хотелось, но непрошенные мысли, как назло, лезли в голову.

Если с мамой что— нибудь случится, я никогда себя не прощу.

Наутро я, опухшая и сонная, собралась и вышла из квартиры. Пока закрывала дверь, мне пришла в голову странная мысль.

Впервые за месяц я покинула дом одна. Лифтом решила не пользоваться. Словно специально оттягивала момент. Медленно спустилась вниз, но не спешила выходить.

Раз.

Глубокий вздох.

Два.

Выдох.

Три.

Давай же! Сделай это!

Я зажмурилась и нажала на кнопку. Противный писк. Прохладный воздух. И вот я на улице.

Глава 6

Я вышла из подъезда и замерла. Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Вдох— выдох. Вдох— выдох. Все будет хорошо, стоит лишь поверить в это. Я открыла глаза и хотела улыбнуться, хотя поводов не было, но улыбка так и застыла на моем лице. На лавочке, прямо возле подъезда, сидели два мужика: огромных и нерусских. Да, я привыкла к тому, что наша страна многонациональная, но наш двор был небольшим, поэтому новые лица (особенно такие выдающиеся) явно бы запомнились. Мужчины были высокими и крупными. Но больше всего меня пугала не их внешность, а их черные глаза, которые пристально наблюдали за каждым моим движением.

Когда я вышла из подъезда, их не было. Точно не было. Они такие огромные, но двигались мужчины бесшумно. Ведь я стояла всего несколько секунд с закрытыми глазами.

Один из них вдруг поднялся и шагнул ко мне.

– Прокатимся? Мы уже заждались тебя, – он обернулся к своему товарищу, и оба вдруг заулыбались. Страшно, пугающе заулыбались. Нехорошее предчувствие поселилось в моей душе. Я сделала шаг назад, а мужчина отразил мое движение. И чем дальше я отступала, тем ближе был он.

– Ну, чего же ты… Мы не обидим, – мужик практически прижал меня к холодной стене дома, – Пока что…

***

Меня тошнило. Кружилась голова, поэтому я никак не могла понять, где нахожусь. Вокруг была лишь темнота. Мне совершенно не хватало воздуха, но это еще было не самое страшное, как потом оказалось.

Я то теряла сознание, то приходила в себя. Где я? Я ничего не помнила. Последнее, что отпечаталось в моей памяти, – это как я выхожу из подъезда. И все. Дальше темнота и тупая боль в теле.

В очередной раз вынырнула из тьмы, когда я резко ощутила падение. Я падала, но под спиной ощущала что— то твердое. Я протянула руки, пытаясь схватиться хоть за что— то, но уперлась во что— то твердое. О, Боже… Я попыталась перекатиться, но было слишком тесно. Боже, Боже, Боже! Нет! Я не могла в это поверить! Это не могло происходить со мной.

Меня замуровали в ящик. Надеюсь, что это все— таки ящик, а не гроб. Я стала лихорадочно шарить руками по дереву, пытаясь найти выход. Я еще не осознавала, что это все. Это конец. Я не смогу выбраться отсюда самостоятельно. И сомневаюсь, что меня спасут…

Не знаю, сколько я потратила времени, чтобы осознать, что все бессмысленно. Я тихо ревела и раздирала пальцы в кровь. Но не позволяла себе кричать. Я боялась, что если издам лишний звук, то меня убьют.

– Господи, спаси… Господи, спаси и сохрани… Господи… – я тихо молилась, не прекращая плакать. – Господи, за что… Господи, спаси… Боженька, за что?!

Не знаю, сколько так продолжалось. Я плакала, потом от усталости теряла сознание, приходила в себя, а затем вновь по кругу. Меня не кормили, меня не поили. Я даже в туалет ходила под себя… Но гигиена меня волновала в последнюю очередь.

Спустя какое— то еще время на меня накатила апатия. Я устала плакать, у меня болели глаза, и раскалывалась голова. Нос был заложен, поэтому было трудно дышать. Про спину вообще молчу… И на окровавленные пальцы я не обращала внимание. Меня больше волновало свое внутреннее состояние, чем физическое.

Я пыталась вспомнить, что сделала не так. После «отпуска» я была подобно мышке: не слышно и не видно. И никому не могла перейти дорогу. Значит, меня просто похитили! Но тот диалог…

Разговор с моим похитителем (а я уверена, что именно тот мужик приложил руку к тому, что я сейчас в какой— то деревянной коробке, а не у мамы в больнице) был довольно— таки странным. Они как будто ждали меня. Но самое страшное было то, что они словно знали меня. Вот это было действительно пугающе.

Кто?

Первый вопрос. Кто способен совершить такое преступление? Посреди белого дня, в многолюдном дворе. Кто не боится ответить перед законом? Кто не боится наказания? Наверное, тот, у кого огромная власть в руках. Который сам является законом. Такому человеку ничего не страшно. Но тогда возникает следующий вопрос

Зачем?

Второй вопрос. Зачем похищать? И тут же чуть не срываюсь на истеричный смех. Глупый вопрос. Мы хоть и живем в двадцать первом веке, в веке развитых технологий, но рабство все еще существует. Крадут детей, крадут взрослых. Крадут всех! Для рабства… Сексуального и рабочего. И даже не знаешь, что хуже. А, возможно, меня просто убьют, а мои органы продадут. И мое воображение стало расширяться. И каждая мысль была страшнее другой.

Так что этот вопрос отпадает.

Но меня волновал еще один… Он последний, но не по назначению.

Что будет с моей мамой? Она наверняка ждет меня в больнице. Она знает, что я обязательно навещу ее. Я так и представила ее грустный взгляд, когда она поймет, что я не пришла. Может, даже подумает, что я испугалась. Она мне позвонит, но я уже не отвечу ей. Возможно, уже никогда. А дни пройдут, и ее взгляд изменится. Он не будет грустным, он будет напуганным. Возможно, она уже осознала, что я пропала. И я боялась того, что ей станет еще хуже. О самом страшном даже не хотелось думать… Пусть живет. Пусть и без меня, но пусть живет. Ведь домой я не вернусь… И только сейчас я переоценила свою жизнь. Пересмотрела свое отношение к матери, к ее воспитанию. Я больше не посмею ее осуждать. Она – моя мама. Кроме нее, у меня больше никого нет. И кроме нее я больше никому не нужна. Мы были вдвоем против целого мира, а мама была моим щитом, который я сама же изнутри разрушала.

Глава 7

Я уже не плакала. У меня совсем не было на это сил. Я чувствовала себя отвратительно. Меня тошнило, болела голова и глаза. Но тело я уже не чувствовала. Я была грязной. Ужасно грязной. И меня, может быть, поэтому и тошнило еще больше. Я не осознавала реальность. Я даже уже не могла понять: везут меня или нет. Но самое страшное, я не знала, сколько дней уже прошло. И дней ли?

О маме старалась не думать. Иначе станет еще хуже.

В какой— то момент что— то изменилось. Не знаю, как поняла это, но вскоре оказалось, что я права.

Ящик, в котором лежало мое тело, швырнули на землю. Буквально швырнули. И я вновь ударилась, и с моих губ сорвался глухой стон. А потом раздался страшный скрежет.

И буквально через секунду по моим глазам ударил яркий солнечный свет. Грубые руки вытащили меня из ящика, а потом швырнули на что— то мягкое и горячее. Я еле— еле открыла глаза, а пальцами провела по поверхности. Песок. Подо мной был песок, который я легко пропустила сквозь пальцы. И тут ужас пронзил меня. Неужели я невольно вернулась туда, откуда сбежала месяц назад?!

Я слышала незнакомую речь вокруг меня. Говорили только мужчины. И были слышны женские крики и плач. Я понимала, что это значит. И никак не могла в это поверить. И теперь я осознала, в какую задницу я попала. Из которой я, скорее всего, я не выберусь. Никогда. И я перестала себя контролировать. Мне хотелось просто сбежать отсюда. Скрыться раз и навсегда. И я медленно поползла. Но сколько метров я успела преодолеть? Один? Полтора? Максимум два. И то не факт. Голову пронзила невыносимая боль, когда мужская ладонь вцепилась мне в волосы и с силой заставила встать на колени.

Передо мной стоял крупный мужчина, который что— то говорил мне, но я не могла разобрать ни слова. Что ему нужно? И кто он? Какие же глупые вопросы…

Что ему нужно? Ответ ясен. Мое тело, чтобы подороже продать его.

Кто он? И тут все понятно. Сутенер. Или как там их называют? Я в этой теме, к счастью или, к сожалению, не сильна.

Другие вопросы типа: За что? Почему? Просто не имеют смысла.

Для меня был важен один— единственный момент: смогу ли я спастись?

И ни на один вопрос я никогда не получу ответа.

Мужчина продолжал что— то требовать от меня, но я ни капельки не понимала иностранную речь. А мужик будто не хотел этого осознавать, либо ему просто доставляло удовольствие видеть мои страдания. А потом я увидела, как в мою сторону движется огромный кулак. Меня ударили по лицу. И я потеряла сознание…

Я была обессилена, но время от времени приходила в себя. Меня куда— то тащили, швырнули на что— то твердое. А потом я услышала страшную фразу:

– Раздевайте ее, будем фотографировать…

А дальше начался самый настоящий кошмар: с меня начали сдирать одежду, дергать за волосы и бить по лицу, чтобы не так сильно сопротивлялась. Но я не могла не бороться. Мне казалось, что если я позволю этим чудовищам унизить меня таким образом, то я не смогу пережить это. Они собирались снимать меня для потенциальных клиентов? Никому не дамся. Ни за что. Ни за какие деньги. И ни за какие угрозы.

– Вставай на колени, дрянь! – тот же мужик, что и вырубил меня, вновь вцепился в мои волосы и принудил встать на колени. – Замерла!

Но я продолжала дергаться из стороны в сторону, глотая непролитые слезы. Мы долго боролись. Но куда мне против этого бугая? Он быстро заломил мне руки, и только тогда я расплакалась. От боли. От унижения. От чувства безысходности. От страха.

Мужик обхватил мое лицо руками и повернул мое лицо в сторону камеры.

– Говори, с*ка, – я увидела, как замигала красная лампочка, значит, меня начали записывать, – говори!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.