Борис Оленский
Краснодар: годы испытаний 1942-1943 годы. Книга первая

К читателю

Все дальше от нас грозные годы Великой Отечественной войны. Меньше участников тех исторических событий остается рядом с нами. Но каждый раз, прикасаясь к героической истории, мы вспоминаем тех, кто пережил то тяжелейшее лихолетье.

В этой книге рассказывается о самых трудных годах жизни нашего народа и города. История, судьбы людей неразрывно связаны с событиями, происходившими в стране и на фронтах Великой Отечественной войны.

Опираясь на фактологическую архивную базу, открывающую ранее неизвестные страницы истории Краснодара, строгую документальность повествования и большой массив фотодокументов, мы постарались донести до читателя картину событий города военной поры. В доступной форме, понятной каждому, используя хронологические рамки, с бытовыми подробностями и литературными зарисовками, основанными на воспоминаниях очевидцев, мы постарались воспроизвести эмоциональную атмосферу тех лет, чтобы молодые читатели ярче и образнее представили то, что переживали их сверстники в 1942–1943 годах.

Эта книга, надеемся, поможет краснодарцам – учащимся, педагогам, исследователям и всем тем, кто интересуется отечественной историей, глубже понять происходившие события.

Надеемся, краснодарцы будут гордиться нашим городом и его героическим прошлым. Нам есть чем гордиться!

Предисловие

Поводом для написания новой книги «Краснодар: годы испытаний 1942–1943» послужили необходимость составления хронологии событий, происходивших в городе Краснодаре в самые драматические годы Великой Отечественной войны, а также продолжение исследований событий военной поры, которые были упущены в ранних публикациях: «Кубань в годы Великой Отечественной войны 1941–1942», «Краснодар в годы Великой Отечественной войны», «Город нашей славы».

Краснодарская оборонительная операция по неизвестным причинам попала в разряд «незнаковых» и потому длительное время не привлекала внимания историков. Опубликованная документальная база для исследований в этой области была весьма ограниченной, а архивные документы зачастую недоступны. Исследователи ранее опубликованной «Хроники» справедливо понимали, что «…читателю нужно иметь в виду, что описания военных операций в ней даны лишь как необходимый исторический фон, без которого невозможно показать развитие всех других событий в крае и их взаимосвязь. Поэтому более детально исследовать ход и результаты боевых действий на территории Кубани в годы Великой Отечественной войны [им] не удалось»¹.

Какими доводами руководствуются противники новой трактовки событий, отрицающие роль и значение Краснодарской оборонительной операции? Утверждая, что её вообще не было. Кроме того, они считают, что Краснодар был сдан врагу сходу 9 августа 1942 года (о чем «торжественно» объявило немецкое радио). В журналах боевых действий 12й и 18й армий нет даже намека на организацию Краснодарского направления. В своей книге «Годы войны» Маршал Советского Союза А. А. Гречко² упоминает только оборону Пашковской понтонтонной переправы. Что же касается 56й армии оборонявшей город, то сохранившиеся страницы журнала боевых действий начинаются только с 15 августа 1942 года. Вот тут-то и кроется загадка, куда же делись освещавшие события, связанные с обороной Краснодара более 90 страниц? К счастью нашлись оперативные документы в Центральном архиве Министерства обороны (рукописный черновик). Они и помогли восполнить пробел, открыть страницы героического подвига защитников города.

Именно этот пробел восполняет данная монография. Ошибкой исследователей «Хроники» явилось то, что главные выводы, по нашему мнению, необходимо было делать, опираясь не только на местные архивы, но и на документы центральных архивов: Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО) и Российского государственного архива кино, фотодокументов (РГАКФД). Без них авторам прежних публикаций невозможно было дать полную картину событий, по-иному взглянуть на обстановку военной поры, чтобы позволило противоборство воюющих сторон представить не как хаотичный набор случайных событий, лишенных военной логики, а продуманный план. В публикациях отдельных авторов боевые действия советских войск представлены не как стратегический план по сохранению главных сил фронта, необходимых для решающих сражений на берегах реки Кубани и перевалах Кавказского хребта, а как паническое бегство от врага и почти бескровная сдача противнику кубанской столицы уже 9 августа 1942 года.

Между тем обе стороны предпринимали титанические усилия для срыва планов друг друга. Так, в разработке по изучению иностранных армий Востока от 26 июня 1942 г. содержалось предупреждение, что, «если считать, что противник будет вести себя подобным образом (а именно: будет отводить свои силы из-под угрозы немецкого окружения и сдерживать удары по флангам), отказ противника от тактики неэкономного и беспощадного расходования людских и материальных резервов, что является весьма вероятным, то тогда представляется не вполне ясным, смогут ли немецкие операции привести к уничтожению в больших масштабах вражеских сил группы армий «Юг», как это имело место в операциях по окружению в прошлом году. Не исключено, что противнику удастся избежать уничтожения значительной части своих сил»³. Отсюда становится ясна причина стремительного отхода советских соединений с невыгодных в тактическом отношении рубежей. Понимая это, Ставка ВГК определила главными рубежами обороны Краснодарского края реку Кубань и предгорья Кавказа⁴.

Противостоять танковым и механизированным соединениям врага на Армавирско-Майкопском направлении СевероКавказский фронт не мог, но на Краснодарском направлении против пехотных соединений 5го армейского корпуса противника, не имевшие в своем распоряжении подвижные соединения, генерал-полковнику Т. Я. Черевиченко удалось.

На пути разворачивающихся для наступления на Краснодар немецких дивизий встал 17й казачий кавалерийский корпус⁵. Своей стойкостью он дал время понесшей большие потери под Ростовом 56й армии отойти на Краснодарский обвод, пополнить свои соединения, переформироваться и удерживать Краснодар 7–14 августа

1942 года, до тех пор, пока главные силы Приморской группы отойдут в предгорья Кавказа, сорвав гитлеровский план по окружению и уничтожению основных сил фронта.

Учитывая опыт предыдущих сражений, гитлеровское командование считало, что овладение Кавказом невозможно без значительного превосходства над соединениями Красной армии, а для этого необходимо было окружить и уничтожить советские войска южнее реки Дон, что сделать им не удавалось. В самый последний момент Гитлер большие надежды возложил на командующего группой армий «А» генерал фельдмаршала В. З. Листа и разработанную им операцию «Разбег» по окружению и уничтожению Приморской группы СевероКавказского фронта южнее Краснодара. Провал этой операции привел к отставке фельдмаршала.

Именно Краснодарская оборонительная операция, остановившая безудержное наступление немецких войск, является важнейшим событием первого этапа обороны Кавказа.

После оставления города 12 августа 1942 года оборона Краснодарского направления продолжилась. Противник лихорадочно пытался атаковать левый берег реки Кубани, но каждый раз, получив достойный отпор, откатывался назад. Лишь 14 августа ему удалось захватить несколько плацдармов, но время было упущено. Советские войска успели вырваться из предполагаемого врагом «мешка» и прочно занять господствующие высоты ГорячеКлючевского района и Кавказского хребта. Начался второй, изнурительный этап борьбы за Кавказ, закончившийся истощением противника и полным провалом Кавказской кампании врага.

С 12 августа 1942 года началась оккупация Краснодара, символично закончившаяся 12 февраля 1943 года. В истории города, да и всей Кубани, этот период был самым трудным и противоречивым. Несмотря на заигрывание немецких властей, смягчение режима, попытки реформирования колхозной системы, проводились массовые репрессии. Стихийное и организованное сопротивление оккупантам, безысходность и равнодушие сочетались с сотрудничеством некоторых жителей с врагом. Печальным итогом оккупации стали уничтожение нацистами более 13 тысяч мирных граждан города и около 20 000 советских военнопленных, разруха и голод.

Долгожданной и желанной для всех жителей стала Краснодарская наступательная операция, проходившая в январефеврале 1943 года и завершившаяся освобождением Краснодара. Эта операция стала логическим итогом героического сражения Красной армии на Кавказе и в конечном счете привела к освобождению всей территории Кубани 9 октября 1943 года.

В работе над книгой нам помогли офицеры Генерального штаба Министерства обороны Российской Федерации, Института военной истории Академии Генерального штаба: доктор исторических наук полковник Д. Ю. Козлов, начальник архивного управления Генерального штаба РФ полковник Ю. В. Березин, заместитель директора Центрального архива Министерства обороны РФ Наталья Михайловна Емельянова, предоставившие новые исторические документы, которые позволили глубже осмыслить происходившие события военной поры 1942–1943 годов. Кроме того, в Центральном государственном архиве кино, фотодокументов нами найдены интересные кино и фотодокументы этого периода, касающиеся нашего города. Для иллюстративного восприятия читателями содержания книги, мы использовали некоторые ранее публикуемые фотографии истории Великой отечественной войны, которые наиболее точно отображают динамику излагаемых событий. К великому сожалению некоторые фотодокументы, опубликованные в книге, относящиеся к событиям связанных с Краснодаром, остались не позиционированными, поэтому автор использует их в качестве фоновых, без конкретной привязки их к конкретному месту, считая важным, чтобы молодой читатель могу образно представить суть и драматургию происходящих событий. Надеемся, иллюстративность повествовательной части монографии в определенной степени дополняет и расширяет рамки восприятия ранних исследований.

Не меняя первоначальных выводов, а лишь подтверждая и уточняя их, мы постарались дополнить и более рельефно представить реальную картину событий, происходивших в Краснодаре и его окрестностях в августе 1942го – феврале 1943 года. Кроме того, нам представилась уникальная возможность внести некоторые правки в прежнюю монографию, «Город нашей славы». В результате получилась совершенно новая книга, где события 1942–1943 годов приобрели более завершенное отражение. Большое количество подлинных исторических документов позволит читателю глубже окунуться в исторические события на примере города в годы Великой Отечественной войны… И, наконец-то, каждый житель сам для себя должен ответить на главный вопрос: достоин ли Краснодар звания «Город воинской славы»?

Год больших надежд

Зима 1941/42 года выдалась на редкость холодной и многоснежной. Однако, несмотря на морозы, краснодарцы встречали Новый, 1942 год с большой радостью и надеждами на то, что страдания, вызванные фашистским нашествием, могут закончиться уже в этом году. 20 ноября 1941 года был освобожден первый на юге областной центр город РостовнаДону.

В канун новогодних праздников, а точнее 13 декабря, краснодарцы, как обычно, толпились у репродукторов, ожидая новых сообщений. В этот день Всесоюзное радио передавало экстренное сообщение Совинформбюро. Торжественный голос Левитана разнес на весь мир радостное сообщение: «В последний час. Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы. Поражение немецких войск на подступах к Москве. С 16 ноября 1941 года германские войска, развернув против Западного фронта 13 танковых, 33 пехотные и 5 мотопехотных дивизий, начали второе генеральное наступление на Москву…

Теперь уже несомненно, что этот хвастливый план окружения и взятия Москвы провалился с треском. Немцы здесь явным образом потерпели поражение…»⁶

Это сообщение всколыхнуло сознание буквально всех жителей, оно передавалось из уст в уста, обрастало подробностями и домыслами, вызвав ликование и огромный эмоциональный подъём. Радость людей от первых, таких долгожданных побед над захватчиками была безмерной. Тот памятный день старшее поколение не забудет никогда. Разгром немецких войск под РостовомнаДону и под Москвой ознаменовал окончание долгого периода неуверенности, растерянности и обреченности. Невольно вспоминалась аналогия с Отечественной войной 1812 года. Теперь, говорили «знатоки», наша армия погонит фашиста до самого Берлина…

Январские дни 1942 года приносили радостные сообщения о все новых и новых успехах Красной армии на Северо-Западном и Юго-Западном направлениях, которые имели огромное не только военное, но и моральнополитическое значение. Под влиянием этих успехов у советского народа и в войсках крепла уверенность в том, что приходит конец наступлению немецких войск и что недалеко то время, когда Красная армия не только на отдельных участках, но и на широком фронте перейдет в контрнаступление и погонит гитлеровские войска на запад. Общее наступление девяти советских фронтов протянулось на всех стратегических направлениях, от Ладожского озера до Черного моря, в полосе 1300 километров.

Так, 1 января 1942 года в результате контрнаступления советских войск под Москвой войска Калининского фронта прорвали вражескую оборону и овладели важнейшими опорными пунктами врага на Волге: городами Калинин, Старица и завязали тяжелое сражение под Ржевом и Зубцовым.

Войска Волховского и Ленинградского фронтов продвинулись к Ленинграду, правда, прорвать оборону противника тогда еще не смогли. Западный фронт развил наступление на Вязьму и Ржев. На южном театре боевых действий освобожден важнейший транспортный узел – станция Лозовая.

Краснодар тоже был в центре происходивших событий. Юго-Западное направление находилось под командованием первым заместителем главкома ставки ВГК, Маршала Советского Союза С. М. Буденного, разместившего свой штаб в здании Всесоюзного института табака и махорки (ВИТИМ). Штаб проводил большую работу по мобилизации сил и средств Краснодарского края, в первую очередь промышленности кубанской столицы, для подготовки и осуществления крупномасштабной наступательной операции в Крыму⁷.

26 декабря 1941го – 2 января 1942 года началась КерченскоФеодосийская десантная операция. В результате кровопролитных боев наши войска освободили морские порты Керчь и Феодосию, что позволило развернуть здесь наступление войск Крымского фронта. Несмотря на снежную зиму и сильные морозы зимы 1941/42 года, напряжение в борьбе за Крымский полуостров возросло. С наступлением оттепели снабжение войск на Крымском фронте осложнилось. Воспользовавшись этим, противник сумел прорвать оборону наших войск и вновь занять город Феодосию.

В это время на Ростовском направлении советские войска, натолкнувшись на сильную оборону врага на берегах реки Миус, перешли к обороне. Замедлилось наступление и на других фронтах. Это говорило о том, что резервы Красной армии к тому времени были исчерпаны.

В связи с глубоким снежным покровом полеты советской авиации почти прекратились. Краснодарский военный аэродром был завален сугробами. Краснодарский гарнизон и жителей города часто привлекали к расчистке взлётно-посадочных полос. По заданию редакции газеты «Красная звезда» на Крымский фронт в новогоднюю ночь со срочным заданием редакции прилетел известный советский писатель Константин Симонов. Путь его пролегал через город Краснодар. По воспоминаниям писателя, из-за нелетной погоды с большими трудностями, пробираясь через снежные сугробы, ему удалось пробиться в город. Однако здесь его ждал холодный прием начальника гарнизона генерала К. Е. Степанова, который в грубой форме, даже не предложив сесть, с раздражением отказался помочь журналистам. Пришлось на перекладных добираться до Новороссийска, а оттуда в Крым⁸.

Новый военный год принес дополнительные материальнобытовые трудности краснодарцам. С 1 января 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 декабря 1941 г. для жителей был введен военный налог. Он взимался со всех граждан, достигших 18 лет. (Налогом облагались все, кроме военнослужащих и пенсионеров, не имеющих других источников дохода.) Рабочие и служащие уплачивали его, исходя из годового заработка. Поступления от военного налога превысили все другие налоговые платежи населения и позволили мобилизовать в бюджет страны за годы войны более 72,1 миллиарда рублей⁹.

Так выглядели дети из осажденного Ленинграда (не позиционированный снимок)

Это были не единственные трудности. В Краснодарский край, в частности в город Краснодар, хлынули потоки беженцев, а вместе с ними и эпидемии: дизентерии и сыпного тифа. Только в январе 1942 года было зарегистрировано 133 случая заболевания. В феврале того же года число заболевших возросло до 553.

Сразу же по прибытии эшелонов с беженцами они попадали в карантинную зону. Привокзальные здания КраснодарI и КраснодарII были переоборудованы под санпропускники. В городе было создано два отряда эпидемиологов, состоявших из врачей, медсестер, младшего медперсонала и дезинфекторов. Все городские бани были переведены на круглосуточное обслуживание, оборудовались дополнительные бани с дезинфекторами и вошебойками (помещениями для термической санитарной обработки одежды. – Прим. автора). Крайминздрав специальным постановлением бюро крайкома партии от 6 февраля 1942 года поручил провести массовую иммунизацию населения в наиболее многолюдных населенных пунктах против дизентерии и брюшного тифа¹⁰.

В маеиюне 1942 года в связи с наступлением немецкой армии на юге нашей страны начался второй массовый наплыв беженцев. Руководство Краснодарского края уже имело опыт приема больших масс людей, поэтому он не принес особых трудностей. Среди эвакуированных было немало рабочих промышленных предприятий, служащих государственных учреждений. Городские власти смогли довольно быстро найти им работу. Дети школьного возраста были отправлены в городские школы и детские дома. Большинство краснодарцев отнеслись к беженцам доброжелательно, беспрепятственно расселяли их в своих квартирах, делились с ними предметами домашнего обихода.

В маеиюне 1942 года в Краснодар хлынул второй поток беженцев (не позиционированный снимок)

Согласно официальной статистике, за апрель 1942 года по городу Краснодару численность прибывших беженцев составила 2558 человек. Этой весной на Кубань были эвакуированы многие ленинградские детские дома и детские сады, среди которых значительное число составляли еврейские дети.

Согласно регистрационным спискам в Краснодарском крае на 1 октября 1941 года было принято и размещено 218 169 граждан из Украины, Белоруссии, Молдавии и Крыма. Из них евреев – 73%¹¹.

Этим объясняется массовость карательных акций органов тайной полиции СД и зондеркоманды СС 10А на территории Краснодарского края.

Часть беженцевевреев была расселена в Доме колхозника в полутемной комнате, причем вместе – мужчины, женщины и дети. Именно это здание стало главным пунктом сбора еврейского населения перед его уничтожением фашистами в период оккупации города 19–21 августа 1942 года¹².

Помимо наплыва беженцев прямым следствием войны стало появление на улицах города большого количества калек – инвалидов Великой Отечественной войны. Это стало еще одной проблемой городских и краевых властей. В январе их число достигло почти 40 тысяч человек. Учитывая благоприятный климат Кубани и невозможность возвращения на родину, оккупированную врагом, многие из них оставались на место жительства в Краснодаре.

Работу с ними проводил Краснодарский краевой комитет помощи раненым бойцам и командирам Красной армии. Несмотря на многоснежную, суровую зиму, все действовавшие эвакогоспитали города не имели перебоев в топливе, хотя уголь в Краснодарский край зимой 1941/42 года не завозился. Для организации лучшего обслуживания раненых за каждым эвакогоспиталем были закреплены в порядке шефства либо район, либо отдельные организации.

Важным направлением работы стала трудовая реабилитация инвалидов войны, при всех эвакогоспиталях были организованы мастерские «по обучению инвалидов Отечественной войны ремеслам». Открыты курсы: по подготовке колхозных счетоводов, бухгалтеров, учителей и других специалистов. Образовалось много артелей инвалидов, выпускавших полукустарные товары широкого потребления. «Фактов неустройства на работу инвалидов Отечественной войны не было», – говорилось в отчете комитета. Были приняты меры к производству протезов, «нуждающийся в этом военный контингент обеспечивался полностью»¹³. Работа многих полукустарных артелей несколько снижала остроту в обеспечении населения товарами широкого потребления, снимала нагрузку с промышленных предприятий, перешедших на выпуск военной продукции. Наличие мелкого, кустарного и полукустарного производства, мелкой частной собственности и самозанятости в Советском Союзе существовали вплоть до смерти И. В. Сталина в 1953 году.

Инвалиды Великой Отечественной войны (не позиционированный снимок)

Артель инвалидов Великой Отечественной войны (не позиционированный снимок)

Трудности военного времени ощущала вся страна, в том числе жители Краснодара. О них наглядно можно проследить по ценам на городских рынках. Как отмечалось в принятом по этому вопросу постановлении бюро крайкома партии от 17 января 1942 года, «…резко сократился привоз сельхозпродукции, повысились цены, и создалась благоприятная обстановка для роста спекуляции». В январефеврале 1942 года цены на продукты питания резко возросли: 1 января пшеничная мука стоила 13 рублей, а 22 февраля она уже стоила 14 рублей 50 копеек за килограмм; картофель соответственно 4 и 6 рублей 50 копеек, говядина – 11 и 14 рублей; куры (тушка) – 15 и 50 рублей; масло растительное – 20 и 35 рублей за литр, что было значительно выше довоенных цен. Для сравнения можем привести цены на продукты питания в оккупированном врагом городе, приведенные в разведсводке № 6 краевого управления НКВД от 12 сентября 1942 года во время временной оккупации города, в которой сообщалось, что магазины в городе не работают. Рыночные цены на продукты питания и предметы широкого потребления баснословны. Например, мука за один килограмм – 56 рублей 25 копеек, яйца – 50 рублей за десяток, мыло хозяйственное – 60 рублей за кусок, туфли женские – 1000 рублей за пару… Хлеб населению не выдавался вообще…¹⁴.

А пока для борьбы со спекуляцией райкомам и райисполкомам поручалось «…взять в свои руки дело организации колхозной торговли». Для этого нужно было навести порядок на рынках: «…усилить борьбу со спекулянтамиперекупщиками и помочь товаропроизводителям, вывозящим продукцию на рынки, выделять им подводы»¹⁵.

Успехи Красной армии породили надежду, что изгнание врага – вопрос ближайшего времени. Ранее демонтированное и отправленное в глубокий тыл оборудование предприятий стало возвращаться на прежние места. 3 января 1942 года в Наркомат минометного вооружения из Краснодара была отправлена телеграмма следующего содержания: «Ейский [завод] «Молот» эвакуирован [с] первой декады декабря в Ташкент. Оборудование находится в Баку, отправка морем запланирована [на] февраль, люди [в] Ташкенте, [на] дорбазу. Мнение крайкомпарта [краевого партийного аппарата] – возродить завод [в] Ейск. Телеграфируйте подтверждение».

Согласие наркомата на реэвакуацию завода было получено уже через четыре дня. Аналогичная ситуация сложилась и на краснодарских предприятиях. В связи с продолжением боевых действий в Крыму выпуск военной продукции для фронта предприятиями города не прекращался, несмотря на то что последние три месяца заводы по централизованным нарядам ничего не получали, производство боеприпасов шло исключительно за счет использования внутрикраевых резервов и эвакогрузов. Представитель Ставки ВГК на Крымском фронте армейский комиссар 1го ранга

Л. З. Мехлис жестко потребовал от руководства города резко увеличить выпуск военной продукции. Но, к сожалению, запасы металла в Краснодарском крае были не бездонными и о резком увеличении выпуска продукции не могло быть речи.

8 января секретарь крайкома партии П. И. Селезнев обратился в ЦК ВКП(б) к Г. М. Маленкову с письмом, в котором сообщил о катастрофическом положении на краснодарских предприятиях, выполняющих задания по производству боеприпасов, которые за последнее время резко снизили выпуск продукции и находились

«…под угрозой остановки исключительно из-за отсутствия обеспечения заводов металлом и инструментальными станками. Заводы Наркомсредмаша выпускали в декабре, и могут выпускать ежемесячно, 50мм сухопутные осколочные мины: на заводе «Октябрь» – 70 000 штук, а получили задание на первый квартал из расчета ежемесячного выпуска: на заводе «Октябрь» – 30 000 штук»¹⁶.

Наркомат разрешил производство 82мм минометов на заводе им. Седина¹⁷.

В то же время Краснодарский край получил задание на изготовление запасных частей к танкам Т26 и БТ на заводах «Октябрь» и им. Седина. Кроме того, на заводе

им. Седина в первом квартале 1942 года началась подготовительная работа к выпуску узлов и деталей к Т34 – лучшему советскому танку Великой Отечественной войны. Однако из-за нехватки металла и отсутствия технической документации в январефеврале план завода «Октябрь» был выполнен только на 20%¹⁸.

Зная склочный, бескомпромиссный характер Л. З. Мехлиса и его полномочия, понять беспокойство руководства Краснодарского края было нетрудно. Для пополнения и комплектования соединений фронта личным составом были направлены все резервы, в том числе краснодарские военные училища: 1е Краснодарское пехотное училище; Винницкое (Краснодарское 2е) пехотное училище; Краснодарское минометнопулеметное училище; Краснодарское артиллерийскоминометное училище и Краснодарское военноавиационное училище лейтнабов и штурманов, которые по ускоренной программе готовили военные кадры для Красной армии.

Зимой 1942 года для нужд Крымского фронта в срочном порядке была сформирована 12я отдельная курсантская бригада из 2го и 4го батальонов 1го Краснодарского пехотного училища. Бригада была направлена в распоряжение командарма 51й армии Крымского фронта генерал-лейтенанта В. Н. Львова. Первое время она находилась в резерве командующего как наиболее боеспособное соединение. Командарм берег его для решающего наступления под КойАсаном, который противник превратил в неприступный рубеж. Всю зиму неоднократные попытки наших войск прорвать этот оборонительный рубеж противника положительных результатов не дали. Между тем снабжать и перебрасывать резервы Крымскому фронту приходилось все сложнее, преодолевая штормовую погоду, под непрерывными бомбежками вражеской авиации.

Налетам авиации врага подвергался не только передний край обороны, но и дальние подступы к фронту. Уже 7 и 9 января 1942 года впервые подвергся налету немецкой авиацией город Новороссийск. Условия военного времени требовали поднятия дисциплины на производстве. 13 января Краснодарский горком партии провел совещание с директорами предприятий по вопросу реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий». В соответствии с этим Указом все работники военной промышленности и отраслей, её обслуживающих, объявлялись мобилизованными и закреплялись за своими предприятиями. Самовольный уход с предприятий расценивался как «дезертирство с трудового фронта» и карался судом военного трибунала по законам военного времени. Налаживать военную дисциплину директорам краснодарских заводов предстояло в основном среди молодых рабочих – выпускников ремесленных училищ и школ ФЗО (юношей и девушек 13–15 лет), которыми были укомплектованы предприятия. Некоторые из нарушителей уже были привлечены к уголовной ответственности. Так, рабочий завода им. Седина Саломаха за уход с работы приговорен Военным трибуналом войск НКВД к 5 годам лишения свободы условно, причем, как отмечалось в информации военного прокурора г. Краснодара, «…такой мягкий приговор по делу Саломахи объясняется тем, что последний имеет возраст 15 лет, является сыном военнослужащего, который в данный момент находился на фронте»¹⁹.

30 января 1942 года в письме 9го Главного управления оборонительных работ Народного комиссара обороны СССР указывалось: «В декабре месяце 1941 года, когда Краснодару угрожала опасность прорыва немецких войск, нами дана начальнику краевого земельного управления справка о размерах (земельных) площадей на территории Краснодарского края (по районам), в пределах которых будут производиться работы по строительству оборонительного рубежа»…

В произведенный подсчет были включены полностью все трассы рубежа, включая и намечавшиеся соединительные линии Краснодарского и Тихорецкого обводов, причем шир на занимаемой полосы была принята, исходя из полковой глубины. «В настоящее время мы имеем указание Генштаба ограничиться полной

отработкой оборонительной линии только на основных направлениях. Кроме того, ширина занимаемой полосы ограничена работами первого эшелона (1 км)»²⁰.

По мере ухудшения обстановки в Крыму и активизации деятельности разведслужб врага обстановка в Краснодаре обострилась. Участились случаи нападения диверсантов на «эшелоны с оборудованием».

По улицам города ходили вооруженные военные и милицейские патрули, осуществляя проверку документов у жителей и военнослужащих. Участились облавы. Одна из них была проведена 16 января 1942 года. В результате было задержано 573 человека, из них 33 дезертира, 42 уклоняющихся от мобилизации.

Другой бедой для жителей стала возрастающая в Краснодаре преступность, которая характеризовалась как высокая: за январь 1942 года по городу было возбуждено до 200 уголовных дел. Из них по спекуляции – 12 уголовных дел, уклонению от воинского учета – 53, нарушению паспортного режима – 42, мелким кражам – 72, хулиганству – 9, грабежам – 12. Преступления совершались в основном приезжими и чаще всего подростками²¹.

Грозным предвестником приближения беды стали участившиеся полеты вражеской авиации над территорией края, что побудило крайисполком 19 января утвердить планы мероприятий местной противовоздушной обороны по Краснодарскому краю на 1942 год. Они касались не только нашего города, но и других крупных населенных пунктов, в первую очередь прибрежных городов: Туапсе, Новороссийска, Ейска и Сочи. Всего за месяц по Краснодарскому краю было подано 63 сигнала воздушной тревоги²².

Подготовка и проведение Красной армией Керченской десантной операции требовали увеличения не только выпуска краснодарскими предприятиями военной продукции, но и строительства новых аэродромов, а главное – поближе к фронту, на побережье Черного моря. Позже они сыграют важную роль в обороне Кавказа. Так, 20 января в Туапсинском районе, в п. Агой Главное управление аэродромного строительства НКВД силами заключенных приступило к строительству аэродрома в интересах ВВС Черноморского флота²³. Он позже сыграет важную роль в обороне городов Туапсе и Новороссийска.

Генеральный штаб РККА потребовал для Крымского фронта дополнительно призвать 39 905 военнообязанных в возрасте до 40 лет. Такой категории граждан Краснодар не имел. Всего, по учету военкоматов, в возрасте до 50 лет насчитывалось 40 899 призывников. Для выполнения разнарядки потребовалось сократить до

1 марта категорию лиц, имеющих отсрочки от призыва в наиболее важных отраслях народного хозяйства. Продление отсрочки могла решать только центральная комиссия по индивидуальным спискам. Считается, что призыв в армию юношей 1925 года рождения был осуществлен 1 августа 1942 года, однако, надгробия зенитчиков 57го зенитноартиллерийского полка, погибших в результате налета вражеской авиации на краснодарский военный аэродром 8 декабря 1941 года, показывает, что среди погибших 1617летних воинов, похороненных на Всесвятском кладбище города, сохранились фамилии зенитчиков: Иванова Г. И., Захарова Г. Н., Малинникова И. З., Копаненко Н. М., Кокошникова В. Н. – 1925 года рождения.

В поисках решений о восполнении трудовых ресурсов вместо убывающих на фронт крайвоенкомат 22 января обратился в крайисполком и крайком партии с предложением: «…обязать все учреждения и предприятия края подготовить в течение 2–3 месяцев кадры из числа женщин и невоеннообязанных мужчин, преимущественно и желательно из числа членов семей рабочих и служащих, работающих на оборонных предприятиях», это могло бы высвободить необходимый для пополнения Красной армии требуемый призывной контингент»²⁴.

Крайком партии был вынужден 6 марта 1942 года принять постановление «О подготовке кадров массовых профессий железнодорожного транспорта из женщин по Краснодарскому и Тихорецкому железнодорожным отделениям». На предприятиях нарастало движение наставничества, когда убывающие на фронт специалисты готовили себе смену за счет женщин и подростков.

Напряженная обстановка в Крыму активизировала и разведывательнодиверсионную деятельность абвера, что потребовало ускорить формирование истребительных батальонов НКВД в городах Краснодарского края. 27 января такой батальон был сформирован в Краснодаре. В него вошли 250 бойцов, командиров и политработников.

Поначалу на казарменном положении было решено оставить только дежурное подразделение, охранявшее отдельные объекты и оружейную комнату. Остальной личный состав занимался производственной и служебной деятельностью, прибывал в расположение батальона только по тревоге и на плановые занятия по боевой подготовке в выходные дни²⁵. Это решение, как показали последующие события, было ошибочным.

Иллюзии, порожденные первыми успехами Красной армии, имели тяжелые последствия. Спешно готовящаяся ФеодосийскоКерченская десантная операция, по планам советского командования, при успешном её осуществлении должна была значительно отодвинуть линию фронта от Кавказа и снять блокаду с Севастополя. В связи с этим угроза вторжения противника на территорию Краснодарского края, по мнению Верховного командования, исчезала. В Краснодар возвращались ранее эвакуированные в глубокий тыл предприятия и учреждения, были свернуты работы по сооружению оборонительных рубежей Краснодарского обвода.

Катера ДонаКубанского и Азовского пароходства перебрасывают морской десант в Феодосию (не позиционированный снимок)

«Работы по батальонным оборонительным рубежам на второстепенных направлениях, а также работы в ротных рубежах второго эшелона основных направлений законсервированы (в связи с отпавшей угрозой). На соединительных линиях обвода никаких работ, кроме рекогносцировки, не производилось…

Произведенные на территории отрабатываемых полностью и законсервированных батальонных участках строительные работы не мешают использованию этих площадей в сельскохозяйственных целях. Наоборот, для лучшей маскировки рубежа нормальное использование этих площадей является необходимым»²⁶.

Отпавшая угроза вражеского вторжения побудила руководство Краснодарского края 28 февраля решением крайкома партии с 8 марта ликвидировать Краснодарское краевое Управление по эвакуации населения и его местные органы в городах и районах.

На базе аппарата уполномоченного Управления по эвакуации в составе крайисполкома образован отдел по хозяйственному устройству эвакуированного населения²⁷.

Напряженные сражения на Крымском фронте требовали увеличения поставок оружия, боеприпасов, продовольствия и иных военных грузов. Для их переброски были привлечены корабли ДоноКубанского, Азовского пароходств и Черноморского флота. Постановление Военного совета Крымского фронта от 8 марта 1942 года требовало: «…для обеспечения транспортировки на Крымский полуостров необходимых для фронта грузов помимо перевозок Черноморского фронта от новороссийского порта использовать ДоноКубанское и Азовское пароходства»²⁸.

Краснодарская речная пристань превратилась в важный стратегический объект, принимающий корабли и баржи «река – море».

На тыловом фронте

Начальнику ДоноКубанского речного пароходства Я. А. Эльгарту предписывалось к 15 марта закончить ремонт самоходных барж и обеспечить перевозку 10 тысяч тонн воинских грузов из Краснодара в Темрюк, а также отдельная группа судов предназначалась для транзитной перевозки грузов по линии Краснодар – Керчь²⁹.

Война требовала большого напряжения сил всех жителей города. На многих предприятиях развернулось стахановское движение за выполнение и перевыполнения довоенных планов. Если учесть тот факт, что вместо квалифицированных рабочих к станкам встали дети 13–15 лет, жены и сестры фронтовиков, то подвиг работников тыла становится еще более значимым. 10–13 февраля состоялся десятый пленум Краснодарского крайкома ВКП(б). На нем приведено немало примеров подлинного трудового героизма кубанцев. Только на заводе «Краснолит» 198 рабочих выполнили норму не ниже 200–300%. Среди «двухсотников» были и женщины: Макаренко Ирина Ивановна, она пришла на завод в 1941 году, заменив ушедшего на фронт мужа, и на его токарном станке за короткий срок добилась 200процентной нормы выработки.

За кратчайший срок – месяц и 10 дней – в Краснодаре были восстановлены мыловаренный, гидролизный заводы и ТЭЦ комбината «Главмаргарин», демонтированные в период декабрьской эвакуации, хотя «многие говорили, что после такого демонтажа заводов для их восстановления потребуется не менее полутора лет, минимум год».

Выступая на пленуме крайкома партии, директор комбината «Главмаргарин» Н. М. Шпорухин рассказывал: «У нас были такие стахановцы, лучшие люди, которые по две недели не выходили из цехов, не ходили домой, лишь бы только в срок пустить турбину гидрозавода и мыловаренного завода. Второй секретарь Краснодарского горкома партии С. Е. Санин часто посещал наше предприятие. Однажды он увидел в цехе спящего человека, заинтересовался этим. «Простите, товарищ Санин, у меня всего три часа отдыха после суточной работы, и я хочу немного передохнуть, чтобы затем приступить к делу и в срок выполнить задание».

Нам не хватало печников и рабочих других квалификаций. Обращались в Сталинский райком партии (г. Краснодара), но всё-таки нужного количества людей мы не получили, и пустить комбинат в срок мы бы не сумели. Но нам помогли кадровики. Мы обратились с призывом к тем, кто полгода, год тому назад ушел с комбината на пенсию. Старые рабочие поняли, что их руки сейчас особенно нужны на производстве, и многие радостно пришли к нам. Явился старик Морозов, который 7–8 месяцев назад ушел с комбината. Он специалист, ему дали малоквалифицированных людей, и он стал их обучать. Вместе с ними пустил в ход седьмой котел. Был кузнец – партизан, член партии тов. Родин. Семь месяцев назад он ушел на пенсию, а потом вернулся, приступил к работе, взял подростков и обучил их. Инженерно-технические работники Скиба, Слащев и Гончаров не выходили из цехов, пока не пустили в эксплуатацию ТЭЦ. Жены приходили и спрашивали: «Тов. Шпорухин, что с нашими мужьями? Может быть, что-нибудь случилось, ведь они домой не приходят?» – «Они живы и здоровы, работают, питанием обеспечены»³⁰.

Производство запалов для бутылок с зажигательной смесью в лаборатории ЖданПушкина (фото ГАКК)

30 марта 1942 года крайком партии представил к высоким правительственным наградам 21 работника предприятий г. Краснодара за достигнутые успехи в деле выпуска снаряжения и боеприпасов для Красной армии. Среди награжденных был заведующий кафедрой специальных технологий химикотехнологического института жировой промышленности профессор ЖданПушкин Михаил Николаевич, который проявил инициативу в деле организации ряда оборонных заказов.

Заведующий кафедрой специальных технологий химикотехнологического института и жировой промышленности профессор Михаил Николаевич ЖданПушкин. Им в 1941 году организовано производство по снаряжению запалов Ковешникова для оборонительных ручных гранат Ф1, взрывателей для минометных мин, детонаторов для противотанковых гранат Сердюка (фото ГАКК)

Еще в студенческие годы он начал заниматься научной работой под руководством профессора Кубанского государственного сельскохозяйственного института В. И. Джонса. После смерти профессора возглавил кафедру технологии маслобойноэкстракционного производства Краснодарского института пищевой промышленности. С началом Великой Отечественной войны переключился на выполнение оборонных заказов.

В первые месяцы войны в связи с отсутствием достаточного количества противотанковой артиллерии важным средством борьбы с танками врага стали бутылки с зажигательной смесью. Первые образцы этих бутылок имели существенный недостаток, так как прежде, чем бросить бутылку во вражеский танк, нужно было спичками зажечь привязанную к ней паклю. Советские ученые изобрели специальные запалы, которые помещались внутрь бутылки, и при разбивании ее о броню происходило автоматическое воспламенение зажигательной смеси. С октября 1941 года ученым в лаборатории института было организовано производство таких запалов к бутылкам с зажигательной смесью. До начала боев в городе его лаборатория произвела около 100 000 запалов. Нередко ученому лично приходилось работать в цеху вместе с рабочими.

Под руководством ученого в декабре первого года войны организовано производство уровней для прицельных приспособлений минометов, а вместе с профессором А. И. Кондрацким налажено производство медицинской камфоры. С момента организации лаборатории по 1 февраля 1942 года было выпущено 380 килограммов ценнейшего медицинского препарата. Ежемесячное производство позволяло обеспечить 2 600 000 человекодоз.

Директор завода № 229 им. Седина, инженер Фоменко Сергей Никитич с 1938 года вел большую работу по выпуску карусельных металлорежущих станков, впервые освоенных в Советском Союзе.

С начала войны и перехода завода на выполнение военных заказов он непосредственно руководил производством снаряжения запалов Ковешникова³¹ для оборонительных ручных гранат Ф1, взрывателей для минометных мин, детонаторов для противотанковых гранат, освоением выпуска корпуса 45 мм снарядов, гранат Ф1, гранаты А. К. Сердюка³² ВПГС41, миномета МБ82, труб для 50мм минометов, кавалерийских клинков³³, противотанковых ежей и др. В результате перехода на производство оборонной продукции завод выполнил план по спецзаданию на 465%³⁴.

В разряд «трехсотниц» перешла комсомолкаударница шорноседельной фабрики О. Н. Рудешко: она стала выполнять дневную норму плана на 350% (фото ЦГАКФД№066488)

Лаборатория ЖданПушкина обслуживала краснодарские оборонные предприятия: заводы «Октябрь», им. Калинина, компрессорный, нефтеперегонный, завод противопожарного оборудования, ремзавод, ремонтные мастерские «Заготзерно» и др.

В наградном листе на инженера А. И. Костоусова говорилось: «Костоусов Анатолий Иванович, по образованию инженермеханик станкостроитель, на заводе им. Седина работает с 7 июня 1939 года в должности главного инженера. При освоении нового военного изделия (корпуса 45мм снаряда) проявил инициативу в использовании маломощных сверлильных станков (выпускаемых ремесленным училищем № 2) для обработки камор и нарезки резьбы, чем создана новая оригинальная технология, высвободившая револьверные станки на заводе, а также принимал участие в организации и освоении производства оборонительных осколочных гранат Ф1, гранаты Сердюка ВПГС41, миномета МБ82, трубы к 50мм минометам, кавалерийских клинков для 17го казачьего кавалерийского корпуса, противотанковых ежей»³⁵.

С начала войны 332 квалифицированных рабочих завода «Октябрь» ушли на фронт. На их место пришли женщины и дети – выпускники фабричнозаводских училищ. Они активно включились в соревнование по экономии сырья: перешли на изготовление инструментов собственными руками за счет сэкономленного металла.

Женщины заменили в цехах завода ушедших на фронт мужей и братьев (не позиционированный снимок)

Сборочный цех (не позиционированный снимок)

Над выполнением оборонных заказов трудились даже кустарные мастерские (не позиционированный снимок)

Начальник инструментального цеха завода «Октябрь» Пауков Петр Васильевич за время работы с начала войны проявил все свои новаторские способности в области внедрения заменителей дорогостоящих легирующих материалов. Им освоена сложная термообработка деталей, организовано цианирование инструмента³⁶. В кратчайшие сроки освоил всю номенклатуру инструментов для выпуска боеприпасов и вооружения. Руководил освоением производства автоматов ППШ.

Начальник литейного цеха завода «Октябрь» Химичев Виталий Алексеевич начал работать на заводе в литейном цехе рядовым инженером, проявил организационные способности в освоении новой технологии и новых видов продукции, был назначен начальником цеха. Организовал работу цеха постахановски. Это позволило поднять производительность труда и снизить брак более чем в два раза против довоенного периода. Систематически качественно обеспечивает литье боеприпасов в обрабатывающем цехе. Организовал силами цеха отливку и обработку оборонительных гранат Ф1 в больших количествах.

Третьим награжденным передовиком завода «Октябрь» стал неосвобожденный бригадир по ремонту оборудования Аракелов Грант Михайлович. Любовь к профессии и серьезное отношение к порученной работе выдвинули его в первые ряды стахановцев завода. Самые сложные агрегаты поручалось ремонтировать бригаде Аракелова, и его работа всегда имела высокую оценку.

За время работы в должности бригадира он воспитал десятки учеников, которые работали самостоятельно и считались хорошими слесарями. С переходом цеха № 2 на производство вооружения для фронта вместе со своей бригадой он встал на сборку, где ежедневно они выполняли нормы на 270–300%, а иногда Аракелов целыми сутками не выходил из цеха, чтобы выполнить в срок срочные задания³⁷.

Молодые рабочие, встав на трудовую вахту, стремились быть достойными своих отцов и старших братьев, ушедших на фронт. В лексике тех дней появились слова «двухсотники», «трехсотники», «пятисотники», «тысячники», означающие процент выработки производственных планов.

Имена молодых фрезеровщиков завода им. Седина Молдавского и Будловой, токаря Нечаева, модельщика Фетисенко, шлифовальщика Паршина были известны всему Краснодарскому краю. Эти рабочие выполняли три, четыре, пять дневных норм!

Интересен тот факт, что по мере усложнения рабочей операции молодежь стремилась перекрыть свои былые достижения. Рабочий завода Молдавский обслуживал два горизонтальнофрезерных станка, выполняя производственные задания на 300–400%, а, перейдя на фрезеровку фасонных гаек, он выполнял сменные задания на 700–750%. Получив задание по фрезеровке шпоночных пазов, он выполнил сменное задание на 1250%.

В июне 1942 года токарь завода «Октябрь» А. Ф. Дубяга выполнил сменное задание на 215,4%. Достичь столь высоких производственных показателей исключительно за счет интенсификации физического труда невозможно. Таких результатов передовики производства добивались за счет совершенствования производственного процесса. Молодые талантливые рационализаторы улучшали свое производственное оборудование, внедряли новые формы организации рабочего процесса, постоянно повышали свою квалификацию³⁸.

Затишье перед бурей

В апреле 1942 года, по мере успехов немцев в Крыму, нависла угроза полного захвата противником полуострова, что могло привести к его господству в Черном море и высадке десантов на Северный Кавказ. Об этим говорила активизировавшаяся деятельность вражеских разведслужб. 2 апреля Управление НКВД направило в крайком партии сообщение об активизации деятельности немецкой разведки по выброске парашютистовразведчиков и диверсантов из числа бывших красноармейцев в советский тыл и о необходимости в связи с этим срочно доукомплектовать истребительные батальоны и партизанские отряды, ранее подготовленные базы которых к этому времени были разукомплектованы или ограблены. Их личный состав в связи с весенним призывом в Красную армию военнообязанных запаса в возрасте с 20 до 46 лет значительно уменьшился: по партизанским отрядам – на 30%, а по истребительным батальонам – на 40–50%. Образовавшийся некомплект бойцов компенсировался «очень медленно, и таким контингентом, который по состоянию своего здоровья считался ранее не годным или ограниченно годным к военной службе, – из числа непризывных возрастов и женщин». Занятия в истребительных батальонах в этот период систематически срывались, так как их команднополитический состав, укомплектованный за счет районных руководителей, председателей колхозов и работников МТС, зачастую часто отрывался на посевные и уборочные работы. Кроме того, отмечалось в этом документе, «в связи с проведением ряда мероприятий по линии 4го отдела УНКВД (выборки спецфондов: оружия, взрывчатки, боеприпасов и продовольствия) – из тайников, отзыв из районов ранее командированных работников УНКВД, изъятие отпущенных средств с районных отделений НКВД; передача некоторых видов вооружения в действующие части Красной армии) и минование (отсутствие) опасности непосредственного вторжения на территорию нашего края, внимание партийных и советских органов к работе и боевой готовности истребительных батальонов и партизанских отрядов заметно ухудшилась. Это послужило причиной порождения в ряде районов демобилизационных настроений»³⁹.

Эти недостатки так и не были устранены до начала боев на Кубани. В последующем это негативно скажется на качестве боевой подготовки личного состава истребительных батальонов и партизанских отрядов, внесет противоречия между руководством этих формирований и сотрудниками НКВД, непосредственно отвечавшими за разведывательнодиверсионную работу, и снизит эффективность партизанского движения на Кубани. Можно добавить, что этот недостаток в период боевой деятельности партизанских отрядов не будет ликвидирован и приведет к резкому противостоянию руководства партизанскими отрядами, состоявшими из партийных функционеров, и их заместителями – работниками НКВД, что значительно снизит эффективность деятельности партизанских отрядов.

Первые успехи Красной армии в битвах под Москвой и РостовомнаДону зародили «демобилизационные настроения», получившие широкое распространение в Краснодаре весной 1942 года, особенно в тех районах, которым в то время не угрожала опасность скорого вторжения неприятельских войск⁴⁰.

Однако противник, ожидая окончания весенней распутицы, берег силы для ведения новых активных боевых действий. Решительных наступательных операций в период распутицы не предпринимал. Но все предчувствовали, что это только временное затишье. Попрежнему оставалась опасность высадки крупного десанта на побережья Азовского и Черного морей, а также в нефтеносные районы Кубани.

В целях обороны от вторжения наземного и воздушного противника и поддержания порядка 3 апреля 1942 года территория СевероКавказского военного округа была разбита на 11 боевых участков. В Краснодарском крае образовано два участка: участок № 2 так и назывался – Краснодарский. Его начальником был назначен генералмайор артиллерии К.Н. Степанов (начальник гарнизона Краснодарского края). Он должен был обеспечивать «увязку взаимодействия войсковых частей с гражданскими организациями, частями МПВО, НКВД и милиции»⁴¹.

Оборона каждого из них возлагалась на соответствующие соединения, части и военноучебные заведения, расположенные в границах этих участков. По мере обострения боевой обстановки и снятии с этих участков военных училищ, частей и соединений опасность проникновения в город вражеских диверсантов значительно возросла, а оборона при этом ослабла.

В ходе депортации «неблагонадежных» граждан города Краснодара было выселено 464 семьи (не позиционированный снимок)

С 10 по 15 апреля по указанию наркома внутренних дел СССР от 4 апреля 1942 года под непосредственным руководством заместителя наркома госбезопасности СССР И. А. Серова⁴² в Краснодарском крае была проведена операция по выселению в административном порядке из города Краснодара и других населенных пунктов края «всякого рода антисоветского элемента – бывших членов антисоветских политических партий, бывших участников различных контрреволюционных организаций и групп, бывших троцкистов и правых, привлекавшихся в прошлом к ответственности в партийном, судебном или административном порядке и т. д., а также всех лиц иностранноподданных, проживающих в указанных выше городах и пунктах». Только из Краснодара было выселено 464 семьи, или 1556 человек. Здесь эта акция проходила в особо драматических условиях. Гражданам, назначенным к выселению, отвели на сборы всего дватри часа, многие семьи не смогли даже получить расчет и справки с места работы. В списки были включены лица, которые не подлежали переселению (члены ВКП(б), комсомольцы и родители, дети которых находились в РККА), их вывезли к эшелону, а потом стали отпускать по домам. Правда, многие квартиры к тому времени были уже разграблены местными жителями. На месте погрузки создавались паника и суматоха⁴³.

При этом фронт требовал нового пополнения. Взять его было негде, поэтому комсомол выступил инициатором добровольного призыва девушеккомсомолок в части ПВО. Это давало возможность высвободить мужской личный состав для пополнения строевых частей Красной армии. Такая мобилизация проводилась и в Краснодаре. 11 апреля 1942 года эта работа была завершена.

Запись добровольцев – девушеккомсомолок в ряды Красной армии (не позиционированный снимок)

Призыв девушек широко освещался в средствах массовой информации, на комсомольских собраниях на предприятиях, в колхозах и совхозах. Накануне отправки комсомолок в армию в городе прошли вечера молодежи с концертами художественной самодеятельности и танцами⁴⁴.

Благодаря неумелому руководству все наступательные операции, предпринятые командованием Крымского фронта в период с 27 февраля по апрель 1942 года, были проиграны.

По мере улучшения погоды активизировались боевые действия немецких и румынских войск. Немецкая авиация участила налеты на прибрежные города, являвшиеся ближайшими тыловыми районами, обеспечивавшими советские войска, которые сражались в Крыму.

Представитель Ставки Верховного Главнокомандования на Крымском фронте, начальник Главного политического управления Красной армии Л. З. Мехлис фактически узурпировал командование фронтом: без его предварительного просмотра и согласия штаб фронта не мог передать в войска ни одного распоряжения.

По воспоминаниям Главнокомандующего ВМФ, наркома ВоенноМорского Флота СССР Н. Г. Кузнецова, 23 апреля прибывшего в Краснодар⁴⁵, а 28 апреля вместе с Маршалом Советского Союза С. М. Буденным, по заданию И. В. Сталина вылетевшим из Краснодара на Керченский полуостров для встречи с командованием Крымского фронта, они застали неприглядную картину деморализации деятельности командования, где, несмотря на угрожающую обстановку «всякие разговоры о возможности успешного наступления немцев и нашем вынужденном отходе Мехлис считал вредными, а меры предосторожности – излишними». Тем не менее, несмотря на колоссальные потери фронта – более 320 тысяч человек, ему удалось убедить Сталина в возможности продолжения наступления частей фронта.

Фронт понес большие потери не только в личном составе, но и в танках, артиллерии и подвижном составе. Учитывая большую потребность Крымского фронта в капитальном ремонте танков и нецелесообразность их транспортировки в глубь страны, Краснодарский крайком партии под давлением Мехлиса принял секретное постановление «Об изготовлении остро необходимых деталей к танкам для Крымского фронта на заводе им. Седина» и в связи с этим обратился в Совнарком СССР с просьбой «передать краснодарский завод им. Седина из Наркомата станкостроения в Наркомат обороны для создания ремонтной базы по капитальному ремонту танков и производству к ним запасных частей для Крымского фронта, снять с завода им. Седина программу по изготовлению карусельных станков⁴⁶».

Разгром Крымского фронта. Брошенная советская техника и вооружение в Крыму в мае 1942 года (трофейный снимок)

Наркомат станкостроения категорически возражал против этого решения, так как этот завод был единственным уникальным предприятием отрасли СССР, выпускающий уникальные карусельные станки.

Пока шла переписка Наркоматов, ситуация в Крыму разрешилась сама собой. Крымский фронт был ликвидирован. В итоге завод имени Седина продолжил выпускать прежнюю оборонную продукцию, оставаясь в составе Наркомата станкостроения СССР.

Взрыв потряс весь город

4 мая 1942 года введенный в заблуждение командованием фронта Совет Народных Комиссаров СССР всетаки вынес распоряжение «принять предложение т. Мехлиса об организации производства запасных частей к танкам «КВ» на заводе им. Седина».

К ходатайству крайкома партии о передаче завода в систему Наркомата обороны из системы Наркомата станкостроения последний отнесся резко отрицательно. В письме по этому поводу от 9 мая 1942 года за подписью наркома станкостроения А. И. Ефремова в адрес заместителя председателя Совета Народных Комиссаров В. М. Молотова и секретаря Центрального Комитета партии Г. М. Маленкова, с копией секретарю Краснодарского крайкома партии П. И. Селезневу, ситуация на заводе им. Седина характеризовалась так:

«Краснодарский завод им. Седина в настоящее время уже в значительной степени загружен изготовлением продукции для фронта. В частности, на этот завод постановлением ГКО от 9 апреля 1942 года возложено задание по изготовлению запасных частей к танкам Т34 и Т60 по 7 узлам и 18 деталям в количестве от 100 до 300 комплектов в квартал на сумму 575 тысяч рублей.

В соответствии с распоряжением Совнаркома Союза ССР от 4 мая 1942 года по предложению т. Мехлиса завод им. Седина дополнительно загружается изготовлением запасных частей к танкам «КВ» по 6 деталям и одному узлу в количествах от 150 до 500 штук ежемесячно.

Ремонт танков по характеру технологии требует сравнительно небольшого количества универсального оборудования, но больших сборочных площадей, между тем завод им. Седина располагает как раз обратным: значительным количеством комплексного оборудования (большинство которого для ремонтных целей не будет использовано) и недостатком сборочных площадей.

Постановлением ГКО от 14 апреля 1942 года на Наркомат станкостроения возложено ответственное задание по изготовлению оборудования для строек черной металлургии, которое может быть выполнено только краснодарским заводом им. Седина как единственным заводом в системе наркомата, располагающим сталелитейным цехом и наличием станочного парка, необходимым для выполнения вышеуказанного задания.

Кроме того, завод выполняет задание по изготовлению 45мм осколочных снарядов в количестве 45 000 штук ежемесячно, а также корпусов гранат (Ф1) по заказу командования Крымского фронта и крайкома партии.

Краснодарский завод им. Седина является единственным заводом в СССР по производству карусельных станков, используемых в настоящее время главным образом на основных заводах танковой промышленности для обработки деталей танков (в верхней части башни, погонов⁴⁷ и других).

Исходя из вышеизложенного, считаю передачу станкозавода им. Седина в НКО для превращения его в ремонтную базу абсолютно нецелесообразной и прошу указанное ходатайство Краснодарского крайкома ВКП(б) отклонить».

Пока шла переписка, ситуация в Крыму изменилась, Крымский фронт был ликвидирован. В итоге завод им. Седина продолжил выпуск серийной и оборонной продукции, оставаясь в системе Наркома станкостроения СССР⁴⁸.

Жителю Краснодара, участнику боев за город в августе 1942 года Сергею Григорьевичу Дробязко некоторое время пришлось работать на нефтеперегонном заводе № 5, на котором произошло потрясшее жителей города чрезвычайное происшествие, случившееся в одном из цехов Краснодарской нефтебазы. Он так описывает случившееся:

«Зимой 1941 года, когда немцы первый раз приблизились к Ростову, на [нефтеперерабатывающем] заводе № 5 начали останавливать часть перерабатывающих установок и демонтировать оборудование. Из освободившихся рабочих были созданы бригады, которые вместе со слесарями ремонтного цеха занимались демонтажом. На токарном участке оставались работать только самые опытные мастера. Демонтаж шел круглые сутки. Оборудование тут же грузили на заводской ветке на платформы и эвакуировали в тыл.

Но русская зима была против немцев, и, когда их отогнали от Ростова, на завод стали возвращаться эшелоны с оборудованием. К весне 1942 года фронт стабилизировался. Мы уже снова работали в токарном цеху. Для восстановления завода прибыли бригады монтажников и сварщиков из Грозного и Баку.

В один из весенних дней перед перерывом вдруг раздался страшный взрыв, гул которого, как потом говорили, был слышен по всему городу. Посыпались стекла. Между длинными зданиями нашего ремонтного и параллельно стоящего с ним электроцеха, как в динамическую трубу, метнулось пламя. Нас обдало жаром. Станки сразу остановились… После чего наступила непонятная, странная тишина. Через некоторое время издалека послышались какието слабые крики и треск. В мастерскую вскочил в оборванной одежде начальник цеха. Он прокричал: «Всем с рукавицами бегом к спеццеху!» Спеццех находился в центре завода и занимал обширную площадь, где размещались отдельные здания, перерабатывающие установки и различные резервуары с сетью трубопроводов. Обычно на его территорию, огороженную колючей проволокой, вход был по особым пропускам. Говорили, что там вырабатывали взрывчатку…

Когда мы добежали до угла электроцеха, то издали увидели мечущихся людей, полуразрушенные здания и коегде небольшие языки пламени. Там же виднелись красные машины заводской пожарной команды. С треском догорали какието небольшие конструкции, которые никто не тушил. Тушить, собственно, было нечего. Почти все, что могло гореть, мгновенно сгорело в пламени взрыва.

Пока мы бежали, на наших глазах несколько живых факелов бросились к пожарным водоемам. Как потом мы узнали, попав в воду, они сразу же, лишившись сил [от болевого шока], оставались там. Трупы несчастных потом вытаскивали баграми. Некоторым удалось добежать в горящей одежде до Кубани, где они и находили свой конец. Другие падали по дороге, не добежав до воды.

Вслед за нами на территорию спешно въехали несколько заводских грузовиков и санитарных машин. Людей, которые метались в тлеющей одежде, стали сбивать с ног и накрывали кусками брезента, чтобы погасить пламя. Трудно было с теми, кто был в промасленных ватниках и не мог сам их сбросить.

Еще дымились груды обгорелых кирпичей. Повсюду валялись листы сгоревшего железа. Из развалин зданий, изпод искореженных емкостей неслись человеческие вопли и стоны.

Над всем этим стоял тошнотворный запах гари и сгоревшего мяса. Но уже начали выводить к санитарным автобусам тех пострадавших, которые могли передвигаться. Страшно было смотреть на их обгоревшие лохмотья из одежды и кожи. У пострадавших не было видно ни лиц, ни глаз. А из города продолжали и продолжали прибывать машины скорой помощи и грузовики…

Несмотря на категорические требования не разглашать это происшествие, во время перекуров рабочие продолжали потихоньку вести разговоры о взрыве в спеццехе. По подсчетам, выходило, что всего пострадало и погибло около двухсот

человек. Их могло быть и больше, если бы не обеденный перерыв, когда часть рабочих находилась в столовой»⁴⁹.

В связи с тяжелой обстановкой на Крымском фронте в городе начали появляться в одиночку и группами небритые, изможденные военные в истрепанном обмундировании. Это были те, кому удалось перебраться через Керченский пролив после поражения наших войск. Этим обстоятельством воспользовались вражеские спецслужбы, распространявшие через беженцев и военнослужащих панические настроения. Паникеров и дезертиров на улицах города задерживали патрули.

Несмотря на провал десантной операции, Крымский фронт попрежнему требовал все больше грузов для обеспечения населения полуострова и воюющих там соединений. Железнодорожный и воздушный транспорт не справлялся с перевозками. 6 апреля крайком партии вновь обязал начальников ДоноКубанского речного и ЧерноморскоАзовского пароходства обеспечить перевозку воинских грузов для Крымского фронта до Темрюка и далее по маршруту – до Керчи.

Охрана речных судов во время их рейса в Азовское море и по Керченскому проливу поручалась Азовской военной флотилии, поэтому на гражданские буксирные катера были установлены пулеметы, а на более крупные суда – танковые башни с 45мм орудиями⁵⁰.

Отправкой на фронт первой крупной партии девушеккомсомолок дело не ограничилось. Фронту нужно было новое пополнение. Потеря в Крыму целого фронта вынуждала изыскивать новые резервы. Практика показала, что женщины благодаря своей природной выносливости и аккуратности хорошо подходили для снайперской работы. В Краснодаре в апреле 1943 года была организована снайперская школа, в нее вошли 102 девушки, 45 из которых в 4м гвардейском кавалерийском корпусе составли снайперский взвод. Уже позже, когда на Кубани разгорелись ожесточенные бои, решение командования о массовой подготовке снайперов оправдалось. В соответствии с нарядом штаба СКВО 3246 девушек направлены на 45дневную подготовку в учебные пункты МПВО.

Так девчонки уходили на фронт (не позиционированный снимок)

В горнолесистой местности Кавказа фашисты несли огромные потери от снайперов, зачастую превышающие боевые потери врага. Привлечение к снайперскому делу девушек оказалось правильным решением. Они оказались более усидчивыми и меткими стрелками.

О том, насколько эффективной была снайперская война в горнолесистой местности Северного Кавказа, можно судить по фронтовому дневнику немецкого офицера Флориана Толька. «Однако эта дикая красота Кавказских гор с наступлением темноты становится зловещегрозной. На одиноких тропах нас поджидает пуля снайпера. В непроходимой чаще прячется смертельная опасность. Порою смерть от пули снайпера превышала боевые потери»⁵¹. В связи с участившимися в мае 1942 года налетами вражеской авиации на территорию города Краснодара, Новороссийска и Туапсе к 1 мая крайком партии потребовал ускорить строительство городских командных пунктов местной противовоздушной обороны первой категории. Требовалось также возобновить круглосуточное дежурство на предприятиях и в отдельных домовладениях с соблюдением светомаскировки⁵².

На следующий день после завершения неудачных сражений Западного и Крымского фронтов, 21 апреля, для управления войсками на южном крыле советскогерманского фронта Ставка создала Главное командование войск СевероКавказского направления⁵³. Ему подчинялись и Крымский фронт, и Севастопольский оборонительный район, и СевероКавказский военный округ, и Черноморский фронт, и Азовская военная флотилия. Главнокомандующим этого направления был назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный, его заместителем по морской части – адмирал И. С. Исаков, членом Военного совета – секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И. Селезнев, начальником штаба – генералмайор Г. Ф. Захаров.

Из состава войск СКВО в непосредственное подчинение Главкома СевероКавказского направления перешли 17й казачий кавалерийский корпус под командованием генералмайора Н. Я. Кириченко (со штабом в станице Павловской), который 28 апреля получил свою первую боевую задачу – занять оборону по левому берегу реки Дон от Манычской до Кагальника и далее – по восточному побережью Азовского моря до Темрюка, и 1й отдельный стрелковый корпус под командованием полковника М. М. Шаповалова (со штабом в станице Крымской), который оборонял совместно с Черноморским флотом побережье Черного моря от Темрюка до Лазаревской, Майкоп, Краснодар и далее территорию по реке Кубани до Темрюка.

В этих целях на станциях Краснодара и в других населенных пунктах создавались перевалочные базы. Для прикрытия с воздуха грузовых перевозок по реке Кубани и дорогам Таманского полуострова командующему округом поручалось организовывать противовоздушную оборону силами зенитной артиллерии и истребительной авиации. С 15 мая Азовская военная флотилия должна была сформировать отдельный отряд кораблей на реке Кубани, на который возлагались задачи борьбы с минами, сбрасываемыми с самолетов противника, и диверсантами⁵⁴.

Штаб Главного командования СевероКавказского направления попрежнему размещался в Краснодаре, в здании ВИТИМа – Всесоюзного научноисследовательского института табачной и махорочной промышленности им. А. И. Микояна⁵⁵.

В здании института размещался штаб Краснодарского направления (фото ГАКК)

Переждав распутицу, войска вермахта готовились к решительному удару, для которого был выбран южный, менее защищенный участок фронта. В немецком штабе 11й армии эта операция, начавшаяся в мае, известна под кодовым наименованием «Охота на дроф».

Причин, по которым мы остановились на обороне Крыма, несколько. Во-первых, этот регион тесно примыкал к Краснодарскому краю, и исход этих сражений непосредственно влиял на обстановку в Краснодарском крае, в частности в Краснодаре. Во-вторых, основные ресурсы: людские и материальные – поставлял наш регион. В-третьих, морально-психологическое состояние войск, оборонявших Крым, не могло не сказываться на морально-психологическом состоянии населения прилегающих районов края и города Краснодара. В-четвёртых, командование СевероКавказским фронтом, учитывая горький опыт боев в Крыму, сделало главный вывод: уйти от прямых кровопролитных столкновений на невыгодных рубежах и сберечь силы фронта для нанесения решающих ударов на выгодных рубежах. Эту тактику С. М. Буденный наглядно продемонстрировал на Кубани, при обороне Краснодара и Кавказа.

11 мая 1942 года, писал Н. Г. Кузнецов, «…в Краснодар позвонил И. В Сталин и вновь приказал Буденному и Исакову выехать в Керчь, разобраться в обстановке и принять на месте нужные меры, т. к. оборона на Турецком валу и организация обороны Керчи по типу Севастополя оказались невыполненными. Штаб фронта был переведен в Аджимушкайские каменоломни⁵⁶. Туда и перебрались на катерах из Тамани Буденный и Исаков. Картина, представшая перед ними, была удручающей. В результате охватившей всеобщей паники войска были деморализованы, командование фронтом утратило бразды правления и показало свою неспособность повлиять на обстановку. Бросая оружие и боевую технику, бойцы бросались в холодную воду пролива и гибли. После всего увиденного Семен Михайлович позвонил по телефону правительственной связи И. В. Сталину и доложил об обстановке. Впоследствии он вспоминал: «Он [Сталин] спросил: что вы думаете об обстановке? Я ответил, что будем бороться на ближнем оборонительном обводе [защищать Керчь]. Но Сталин ответил: «Вы теперь должны прочно защищать Таманский полуостров, а Керчь эвакуировать»»⁵⁷.

19 мая 1942 года Крымский фронт был ликвидирован, а СевероКавказское направление преобразовано в одноименный фронт. Перед ним была поставлена задача прочно удерживать Краснодарский обвод, Ставропольский оборонительный район, оборонять Таманский полуостров и «ни в коем случае не допустить форсирования противником Керченского пролива и проникновения его со стороны Крыма на Северный Кавказ». В случае наступления врага на ростовскокавказском направлении войск Южного фронта должны были удерживать рубеж реки Дон и во взаимодействии с войсками СевероКавказского фронта не допустить противника в пределы Северного Кавказа.

В состав фронта вошли остатки войск бывшего Крымского фронта, соединения и части, расположенные на побережьях Азовского и Черного морей. Командующему фронтом Маршалу Советского Союза С. М. Буденному подчинялись Черноморский флот, Азовская военная флотилия и СевероКавказский военный округ.

Членом Военного совета СевероКавказского фронта попрежнему оставался секретарь Краснодарского крайкома партии П. И. Селезнев. По распределению обязанностей на него возлагались руководство политуправлением, прокуратурой, военным трибуналом и особым отделом фронта, а также «задачи по проведению в жизнь и использованию всех ресурсов края для нужд фронта»⁵⁸.

Огромные санитарные потери Крымского фронта легли на плечи краснодарских медиков. Эвакогоспитали Краснодара и районов края, близлежащие к фронтам, были перегружены. 17 военных госпиталей города и станицы Пашковской для оказания помощи раненым привлекали весь городской и районный медперсонал. Раненых было столь много, что мест для каждого не хватало. Прибывших размещали прямо на полу – как экстренная мера, это было разрешено ещё с начала апреля 1942 года, когда на территорию хлынул приток раненых. Положение с гигиеной в госпиталях очень беспокоило наше командование. Эффективных средств борьбы с инфекцией, занесенной в раны бойцов, еще не было, это вело к летальным исходам, даже при незначительных ранениях.

«Воздух в госпиталях был пропитан гнилостным трупным запахом. Постели, одежда и сами раненые бойцы до крайних пределов завшивели… Среди обслуживающего персонала наблюдается большая растерянность» – так охарактеризовали состояние эвакогоспиталей проверяющие из местного здравотдела и прокуратуры⁵⁹.

Вся страна, затаив дыхание, следила за героической борьбой ленинградцев, подвергшихся блокаде фашистской Германии. Каждый день в городе от бомбежек и голода умирали сотни советских граждан. В стране развернулось движение по оказанию Ленинграду посильной гуманитарной помощи. 28 апреля из Краснодара ушел эшелон с продуктами для бойцов Ленинградского фронта. Обратным потоком на Кубань пошли эшелоны с жителями блокадного Ленинграда, вывезенные ранее из города по «Дороге жизни» – льду Ладожского озера.

Всего в апреле 1942 года в Краснодарском крае, было размещено более 36 тысяч эвакуированных ленинградцев, в том числе свыше 10 тысяч детей.

23 мая Таманский полуостров и прибрежная зона Азовского и Черного морей, а также все железные и шоссейные дороги, линии связи, аэродромы, районы дислокации войск и штабов, расположенных в Краснодарском крае и Ростовской области, были объявлены особой военной зоной. В ее состав включены гарнизоны Краснодара и других городов края.

В пределах зоны постановлением Военного совета СевероКавказского фронта военному командованию предоставлялись права:

«а) производить мобилизацию местного населения для выполнения оборонных работ в соответствии с постановлениями правительства о трудовой повинности;

б) изымать у государственных, общественных и кооперативных предприятий и организаций, а также и у отдельных граждан материалы, плавучие и транспортные средства для нужд обороны;

в) при постройке оборонительных сооружений использовать отдельные строения (жилые дома, амбары, сараи и т. п.), вплоть до разбора их, а также площади и скверы, если это вызывается тактическими и оперативными соображениями;

г) вводить ненормированный рабочий день, производя работы и в выходной день, для местного населения, привлекаемого к оборонительным работам».

Крайисполкому поручалось к 1 июня 1942 года дополнительно выселить в административном порядке с территории особой военной зоны и гарнизонов «лиц, признанных социально опасными как по своей преступной деятельности, так и по связи с преступной средой, а также лиц, принадлежащих к следующим национальностям: немцам, румынам, грекам, крымским татарам».

В том числе въезд (и выезд) в местности особой военной зоны (в первую очередь c Таманского полуострова) воспрещались⁶⁰.

После тяжелых поражений Красной армии на Керченском полуострове (8–20 мая) и в Харьковском сражении ЮгоЗападного фронта (12–29 мая) командование вермахта овладело стратегической инициативой и готовилось к своей главной операции на южном фланге Восточного фронта – наступлению на Северный Кавказ. Гитлеру казалось, что цель, которую он вынашивал последние годы, по нанесению сокрушительного удара по главному конкуренту за «мировую корону» – Британской империи, близка как никогда.

Враг на пороге

2 июля 1942 года в 11 часов 30 минут города побережья Черноморского и Азовского морей оказались под ожесточенной бомбардировкой немецкой авиации⁶¹. На следующий же день, 3 июля, Краснодарский городской комитет обороны рассмотрел и одобрил представленный рекогносцировочной комиссией Краснодарского гарнизона проект внутреннего оборонительного рубежа г. Краснодара. Выполнение работ было возложено на четыре городских района и Пашковский район, примыкавший к городу. Каждый из них за счет местных ресурсов должен был построить соответствующий батальонный рубеж обороны. Для этого в порядке бесплатной трудовой повинности объявлялась мобилизация населения. В постановлении городского комитета обороны было записано: «Просить Военный совет СевероКавказского фронта о включении данного оборонительного обвода в общий план рубежей [обороны] фронта как отдельный узел сопротивления гор. Краснодара, входящий в общий рубеж [обороны] Анапа – Махачкала, и отпустить следующие материалы: колючей проволоки – 40 тонн, противотанковых мин – 10 тысяч штук». Техническое руководство работами и финансирование стройматериалов возлагались на Управление инженерных войск СевероКавказского фронта.

Строительство рубежа намечалось начать с 15 июля, и работы должны были закончиться к 10 августа 1942 года⁶². Работы по восстановлению ранее подготовленного оборонительного рубежа «К» [Краснодарского обвода] в связи с многоснежной зимой и повышенной влажностью почвы приходилось практически начинать заново. Людских ресурсов в связи с начавшейся эвакуацией и уборочной страдой катастрофически не хватало. Справедливости ради следует отметить, что своевременно подготовить оборонительный рубеж – Краснодарский обвод инженерные войска фронта так и не успели.

С 5–12 июля по запросу начальника инженерных войск СевероКавказского фронта «для выполнения оперативного задания» (речь шла о возможном выводе из строя важнейших объектов на случай захвата края противником. – Прим. автора) крайком срочно подготовил материалы, необходимые фабрикам и заводам, предварительно согласовал этот вопрос с краевым Управлением НКВД. 12 июля этот список был подготовлен. В нем значились предприятия: Наркомата минометного вооружения, завод «Краснолит»; Наркомата боеприпасов: заводы № 546, им. Седина, «Октябрь»и ряд других объектов⁶³.

Шуховская водонапорная башня. Эта стальная водонапорная башня системы инженера В. Г. Шухова была построена на углу улиц Шаумяна (ныне Рашпилевская) и Ярмарочной (ныне ул. Володи Головатого) (на территории нынешнего торгового центра «Галерея Краснодар») в начале 1930х годов, и до войны она никому не мешала. Теперь же она превратилась в опасный объект ориентации вражеской авиации (фото ГАКК)

15 июля дирекция краснодарского завода «Октябрь» обратилась к председателю городского комитета обороны и начальнику гарнизона с необычной просьбой: демонтировать местную достопримечательность, так называемую башню Шухова. В ходатайстве завода «Октябрь» сообщалось: «Эта башня высоко возвышалась над близлежащими строениями с восточной стороны завода «Октябрь», и мельзавод № 13 [находился на месте нынешнего драматического театра]; с других сторон башня граничит с рыночными площадями и поэтому является отличным ориентиром для вражеской авиации при подступах к городу и может явиться исходной точкой для ориентации среди районов города.

В этом районе, возле башни, расположены заводы «Октябрь», «Краснолит», мельзавод № 13, бондарный завод [угол ул. Новокузнечной и Садовой], казармы воинских частей [бывшие Самурские казармы на улице Северной и Октябрьской. – Прим. автора], пожарная команда № 2 и склады лесоматериалов заводов бондарного и противопожарного оборудования [район, прилегающий к городской инфекционной больнице], которые не имеют подводки воды из пожарных магистралей. [Рядом с заводом им Калинина – «Краснолит» располагались военные стратегические склады, которые издавна называли «Ссыпками». – Прим. автора].

По нашему заданию была произведена разработка вопроса о маскировке объекта завода «Октябрь» от воздушного противника. Мнение специалистов сошлось на общем решении, что любая маскировка близлежащих объектов нереальна при наличии башни.

Мы считаем, что данная башня должна быть срочно демонтирована без всякого ущерба водоснабжению города как неработающая и может быть использована как водоем с установкой на земле с соответствующей маскировкой.

Это мероприятие значительно усложнит ориентировку противника при возможных налетах на наш город, учитывая, что при многочисленных разведочных налетах, по всей вероятности, находящиеся возле нее объекты неоднократно сфотографированы».

В резолюции на документе нет сведений о принятии решения. Краснодарцам же известно, что башня на своем месте осталась и благополучно пережила военные и послевоенные годы. В 1977 году по решению Краснодарского крайисполкома она признана памятником архитектуры местного значения⁶⁴.

В 8 часов утра 11 июня в Краснодар на имя секретаря крайкома партии поступила правительственная телеграмма от заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР Л. П. Берии. В ней требовалось:

«ГКО постановлением № 1849 с с, от 3 июня, принял решение о значительном увеличении производства корпусов 82мм мин. Заводам Краснодара установлен план сдачи: Компрессорный завод (НКМВ) на июнь – 10 тысяч штук, июль – 15 тысяч штук.

Завод «Краснолит» (НКМВ) на июнь – 25 тысяч штук, июль – 40 тысяч штук. Ввиду особой важности этого задания прошу Вас лично взять под контроль указанное решение и оказать необходимую помощь заводам в его выполнении и дальнейшем расширении производства, а также незамедлительной отгрузке готовой продукции снаряжательным заводам»⁶⁵.

«За 25 дней июня компрессорный завод месячное задание по производству корпусов мин перевыполнил: вместо 10 тысяч штук сдано военному представителю 12 726, «Краснолит» же выпустил только 13 156 штук корпусов мин вместо запланированных 25 тысяч. Недовыполнение плана объяснялось отсутствием на предприятии металла.

В военных госпиталях и на передовой линии скопилось большое количество грязного, требующего ремонта армейского обмундирования. 12 июня Краснодарскому краю были установлены задания по стирке, чистке и ремонту армейского обмундирования. Этим занимались Краснодарский баннопрачечный трест и артели промкооперации. Объемы этой работы были запредельны для имеющихся мощностей Краснодара. Так, ремонту подлежало 15 тонн обмундирования, и первоначально прачечные и мастерские с планами не справились»⁶⁶.

Начало решительного наступления на Кавказ гитлеровцы намечали в соответствии с директивой № 45 на 15 июня. Однако завершить подготовку своих войск к намеченному сроку им не удалось. Кроме того, чрезвычайное происшествие с потерей 19 июня самолета, в котором немецкий майор Рейхель – начальник оперативного отделения 23й танковой дивизии, действовавшей в составе 6й армии генерала Паулюса, на воронежскосталинградском направлении, доставляя секретнейшие подробные планы летнего южного наступления «Блау», чуть не спутало все карты⁶⁷.

Молодому читателю хотелось бы напомнить динамику и сущность происходивших событий, тем более что они повлияли на боевую обстановку СевероКавказского фронта. А ошибка в анализе происшествия Ставкой ВГК помогла врагу нанести главный удар на Кавказ. Вот как данный эпизод изложил в воспоминаниях генерал С. М. Штеменко: «В ночь на 20 июня с ЮгоЗападного фронта сообщили, что захвачен оперативный план немецкого командования. В Генштабе, конечно, взволновались: такое случалось не часто. Оказалось, что самолет противника изза плохой погоды потерял ориентировку, попал под огонь нашей артиллерии и был сбит. Два офицера сгорели, а один – майор – остался жив. Он пытался уничтожить документы и скрыться; наши солдаты настигли его, и в перестрелке он был убит. Так к нам попали карта с нанесенными на неё задачами 40го танкового корпуса и 4й танковой армии немцев и много других документов, среди них шифрованные. К шифру быстро удалось найти ключ. [Советская разведка к тому времени была неплохо осведомлена о достижениях польских и британских криптографов, разгадавших тайны немецких шифровальных машин «Энигма»]. Начальник Генерального штаба Красной армии генерал А. М. Василевский немедленно доложил об этих документах Верховному Главнокомандующему [Сталину]. Тот заподозрил, что бумаги подсунуты нарочно, чтобы обмануть нас относительно подлинных замыслов немецкого командования, и вызвал по телефону командующего фронтом. К аппарату подошли все члены Военного совета. Говорил С. К. Тимошенко. Он [уже знал о догадке начальника штаба фронта П. И. Бодина об истинных намерениях врага] твердо заявил, что документы не вызывают сомнений, высказал свои соображения о намерениях противника и доложил о принятых мерах.

И. В. Сталин потребовал держать в секрете то, что мы узнали о планах немецкого командования. «Возможно, – продиктовал он телефонисту, – что перехваченный приказ вскрывает лишь один уголок оперативного плана противника. Можно полагать, что немцы постараются чтонибудь выкинуть в день годовщины войны и к этой дате приурочивают все свои операции»…

С. К. Тимошенко остался доволен переговорами [если учесть провал Харьковской операции и возможные для него последствия, где только в плен попало 240 тысяч советских солдат, командиров и генералов… На этот раз вроде бы пронесло!]. Но все же под конец попросил: «Было бы хорошо, если бы в районе Короча можно было бы от Вас получить одну стрелковую дивизию…». Сталин ответил: «Если бы дивизии продавались на рынке, я бы купил для Вас 5–6 дивизий, а их, к сожалению, не продают»⁶⁸.

«К сожалению, – отмечал далее генерал С. М. Штеменко, – из полученных со сбитого самолета документов немецкого командования все ещё не было ясно, где именно будет нанесен главный удар. Группировка немецкофашистских войск на подступах к Москве держалась пока пассивно. Это, однако, вовсе не значило, что она и впредь будет вести себя так же, особенно если немцы ворвутся в Воронеж, откуда можно было бы начать обходной маневр и отрезать Москву от юга и востока страны. Верховный Главнокомандующий и Генеральный штаб попрежнему считали, что Москва – главная цель планов противника»⁶⁹.

Опасения советского руководства были беспочвенны. Наступать в 1942 году одновременно на всех направлениях Германия уже не могла. В заблуждение приводила личность командующего группой армий «Юг». В 1941 году наступление на Москву осуществлял именно командующий группой армий «Центр» генералфельдмаршал Федор фон Бок. Теперь этот фельдмаршал возглавил группу армий «Юг». 28 июня 1942 года, начав операцию «Блау», вопреки планам Гитлера он, вместо того чтобы только блокировать усиленную воронежскую группировку советских войск от ударов по немецким войскам с севера, ввязался в кровопролитные бои за Воронеж, чем мог поставить под удар ранее намеченные планы Гитлера. Это 15 июля 1942 года повлияло на его немедленную отставку. Непосредственное руководство операцией Гитлер взял лично на себя. Приняв на себя командование группой армий «Юг», он продолжил осуществлять свою заветную мечту: устранение главного конкурента за мировое господство. Суть этого плана заключалась в том, чтобы двумя концентрирующими ударами – с территории Ирана и Северной Африки разгромить британские войска. При этом он лишал Советский Союз и Британию стратегических запасов нефти, что, по мнению Гитлера, должно было привести к неминуемой победе на Западе и Востоке.

К счастью для него, направление удара на Москву, осуществленного фон Боком, советское командование приняло за основной, «хитроумный» план врага, что не позволило своевременно перебросить резервы на юг. Раскрывая главные цели врага, Командующий Закавказским фронтом генералполковник Тюленев проанализировав намерения врага, докладывал в Ставку, что Гитлер в этом году не планирует наступление на Москву. Главная цель Германии – Кавказ, захват его нефтяных ресурсов без которых дальнейшие боевые действия продолжаться не могут, а дальнейшие боевые действия будут направлены против Англии с выходом на Иран совместно с Турцией и армией Роммеля уничтожить британский экспедиционный корпус лишив её людских и материальных ресурсов вывести ее из войны:

ЦАМО, Ф. 47. Оп. 1063, д.192

Поэтому гитлеровцы решили нанести удар максимально быстрее, не меняя ранее принятых стратегических разработок. Гитлер спешил на Кавказ, к своей заветной мечте быстрее разделаться со своим давним соперником на мировое господство. Что же касается Кавказа, то он, по замыслам немецкого командования, должен был стать мостом для достижения этой цели.

Советская историография стыдливо замалчивает очевидные исторические факты, выдавая кавказский поход Гитлера только стремлением захвата кавказской нефти и продовольствия. Однако это только полправды. Советский Союз, верный союзническому долгу, сделал все от него зависящее, чтобы сорвать планы агрессора, тысячами жизней советских воинов заплатив за спасение Британии. (Этот подвиг советского народа так и не был по достоинству оценен Великобританией. До сих пор вы ничего не найдете в британских источниках о подвиге советских воинов на Кавказе.) Идя к своей заветной цели, для блокирования удара по основной группировке своих войск с севера, немцы были вынуждены разделить группу армий «Юг» на две группировки: «А» под командованием генералфельдмаршала Вильгельма фон Листа, которая наносила главный удар, и «Б», которую возглавил генералфельдмаршал барон Максимилиан Вейхс ан дер Глон и которая после падения Сталинграда должна была двигаться на Кавказ. Позже, когда наступательная операция группы армий «А» под Краснодаром сорвется, Гитлер отправит в отставку Листа и лично возглавит группу армий. Неудачи на южном участке советскогерманского фронта привели к наибольшему числу отставок высокопоставленных военачальников фашистской Германии за период начала войны⁷⁰.

Таким образом, наступивший июнь 1942 года, к сожалению, не внес принципиальных изменений в организацию обороны Северного Кавказа советскими войсками. Принимавшиеся ими меры имели исключительно местный, локальный характер, усиливали прикрытие отдельных объектов и районов и были ориентированы в основном на противодействие возможным десантам противника. Попрежнему считалось, что труднодоступные отроги Главного Кавказского хребта надежно закрывают врагу путь через Кавказ⁷¹. Практика показала, что фашисты не останавливались ни перед чем, чтобы сломить сопротивление советских войск. Его даже не останавливали международные конвенции о запрещении применения химического оружия. В Крыму оно было применено против советских бойцов, оборонявших Аджимушкайские каменоломни. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Гальдер 12 мая 1942 года записал в своем дневнике: «Генерал Окснер доложил о положении химических войск на юге и применении газов против партизан»⁷².

Угроза химического нападения врага была реальна. Вот почему в начале июня в Краснодаре и других населенных пунктах спешно проводились проверки противовоздушной обороны и химической защиты населения. В результате было установлено, что приспособление подвальных помещений под газоубежища «проходит очень медленно ввиду неповоротливости горисполкомов… Командные пункты МПВО не достроены. В Краснодаре командный пункт 1й категории готов на 95%, a 2й категории – только на 45%. В других населенных пунктах ситуация была ещё более удручающей». Это обстоятельство потребовало принятия самых неотложных мер.

По докладам руководства, на базе местной промышленности организовано производство простейших средств противохимической защиты – противогазовых масок и повязок, химикатов, воздушных фильтров. Группы самозащиты созданы практически везде, но, как установила проверка, зачастую «имеются голые списки личного состава звеньев соответствующих служб, но никаких занятий с ними никто не проводил, и фактически они не существуют».

Отрадно было одно, что в отношении воздушных тревог в июне 1942 года Краснодар жил спокойно. Вражеские самолеты здесь не появлялись. Тогда краснодарцы ещё не знали, что существовал строжайший приказ командующего группой армий «Юг» фельдмаршала Листа воздерживаться от бомбардировок Краснодара. Этот город нужен был ему как можно менее разрушенным. Он, как, впрочем, и Гальдер, не верил, что ослабленная делением на две группировки – «А» и «Б» группа армий при сковывании на длительный срок группы армий «Б» под Сталинградом позволит в 1942 году выполнить поставленную задачу.

Краснодарские курсанты

Екатеринодар, а ныне Краснодар, всегда считался кузницей военных кадров. Иногда приходится слышать мнение о том, что Советский Союз, а потом и Российская Федерация являлись и являются самыми милитаризованными в мире государствами. Так ли это? Давайте проанализируем это на примере города Краснодара. До сентября 1939 года Красная армия насчитывала всего 800 тысяч человек. Именно под это количество личного состава была рассчитана система подготовки военных кадров. В это время в Германии под видом различных военизированных клубов и организаций с 20х годов прошлого века шла негласная подготовка военных кадров, необходимых для многомиллионной армии. В нашей стране количество военных академий и училищ ограничивалось лишь реальной потребностью действовавшей на то время армии. Более того, негативное влияние на развитие и качество подготовки военных кадров сыграли массовые репрессии военнопреподавательских кадров 1937–1938 годов. Нарастающая угроза новой войны вызвала необходимость значительного роста численности Красной армии. Для этого стало необходимым значительно увеличить количество военноучебных заведений. Практика показала, что создание сети новых военных училищ и академий для развернутой с сентября 1939 года Красной армии до 3,5, а к 1941 году до 5 миллионов человек, мягко говоря, оказалось задачей трудно выполнимой.

Как на самом деле обстояло дело с подготовкой командных кадров в грозные годы Первой мировой и Великой Отечественной войн и какую роль сыграли краснодарские курсанты в эти годы?

Окунемся в историю. Создание Кубанского казачьего войска требовало формирования командных кадров. Если до Первой мировой войны командные кадры формировались за счет отличившихся в боях казаков – Георгиевских кавалеров, проявивших себя в боях, то Первая мировая война – война пулеметов, артиллерии, аэропланов и танков потребовала иного подхода к подготовке военных кадров.

Большие потери младшего командного состава русской армии требовали постоянного пополнения. Это вызывало острую необходимость развития сети военных училищ и курсов. Так, в декабре 1915 года в Екатеринодаре открылась 6месячная школа прапорщиков казачьих войск. С началом Гражданской войны, в 1917 году, участниками 1го Ледяного похода на базе этой школы было образовано Кубанское военное училище. Оно просуществовало недолго. Уже в марте 1918 года красногвардейские отряды заняли город Екатеринодар и жестоко расправились с оставшимися в городе кадетами. Братская могила кадетов сохранилась близ мемориального захоронения краснодарского архиепископамученика Пантелеймона на Всесвятском кладбище города Краснодара и до настоящего времени никак не обозначена.

Лишь после второго Кубанского похода белой армии, 17 августа 1918 года, когда Екатеринодар был занят войсками Деникина, 15 мая 1919 года училище, располагавшееся ранее в бывших Самурских казармах (ул. Северная), возобновило занятия.

25 сентября (8 октября 1918 года по новому стилю) в Екатеринодаре умер и торжественно похоронен у АлександроНевского храма (ныне сквер им. Жукова) прославленный русский генерал М. В. Алексеев. 8 ноября 1919 года училищу присваивается наименование – Кубанское генерала Алексеева военное училище. Летом 1920 года в нем из постоянного состава числилось: 23 офицера 3 чиновника, 2 врача, а переменного – 307 юнкеров и 47 казаков.

После изгнания из города деникинских войск «красные открыли свое кавалерийское временное училище, а бывших офицеровпреподавателей зачислили в штат инструкторами. Позже, в августе 1920 года, после высадки врангелевского десанта в ПриморскоАхтарске их вместе с 1500 заложниками, ранее служившими в белой армии, расстреляют за городской тюрьмой»⁷³.

В зданиях бывших Самурских казарм на ул. Северной (от ул. Котовского

до ул. Аэродромной) размещалась зенитноартеллерийская училище

Бывшее здание Маринского женского института благородных девиц,ныне Краснодарское военное шифровальное училище им. С. М. Штеменко. В 1941–1942 гг. здесь дислоцировалось 1е Краснодарское пехотнопулеметное военное училище

Екатеринодарская 2я мужская гимназия. Ныне Управление МЧС по Краснодарскому краю. В 1941–1942 гг. здесь размещалось 2е (Винницкое) пехотнопулеметное военное училище

Екатеринодарское мужское духовное училище. Ныне Молодежный театр. В 1941–1942 гг. здесь размещалось 1е военное пехотнопулеметное училище

Екатерининское мужское КириллоМефодьевское духовное училище с домовым храмом. Ныне на этом месте находится монтажный техникум. В 1941–1942 гг. здесь размещалось 1е военное пехотнопулеметное училище

19 августа 1938 года в Краснодаре была открыта Военная школа пилотов.В 1940 году она была преобразована в Краснодарское военноавиационное училище лейтнабов и штурманов. 5 февраля 1941 года училище реорганизуется в Краснодарскую военную школу стрелков бомбардиров, 6 марта того же года вновь переформировано в Краснодарское военное авиационное училище численностью 2000 человек курсантского состава. После неудачных боев Южного фронта под РостовомнаДону училище было передислоцировано под город Агдам Азербайджанской ССР

7 апреля 1924 года в Краснодаре образовалась 7я Краснодарская пехотная командная школа, а через четыре месяца, 16 августа, – Кавалерийская школа горских национальностей Северного Кавказа. Только теперь её разместили в одном из лучших зданий города Краснодара – бывшем Кубанском Мариинском женском институте.

В начале сороковых годов страна вступила в эпоху индустриализации. Предстояла задача превратить страну из аграрной в индустриальную державу. В СССР развернулось движение за выполнение заданий первой пятилетки в четыре года.

Закончилась Гражданская война. Миллионы бывших красноармейцев были уволены из рядов Красной армии. Страна активно приступила к мирной жизни. Произошла массовая демобилизация в Красной армии. Теперь в её рядах насчитывалось менее миллиона бойцов и командиров. В кавалерийской школе 2эскадронного состава курсанты обучались по трехгодичной программе. В стране шла борьба с неграмотностью, поэтому первый год курсанты изучали русский язык и проходили курс начальной школы. Кроме того, курсанты привлекались к ведению боевых действий – подавлению Тамбовского крестьянского восстания и коллективизации.

В актовом зале кавалерийской школы 12–14 января 1930 года выступил инспектор кавалерии РККА С. М. Буденный. Он заявил, что покрытие потребностей в национальных военных кадрах произойдет уже в 1932 году. Делая это заявление, Семен Михайлович, конечно, имел в виду существовавшую на то время армию, состоявшую из чуть более 800 тысяч штыков.

В том году Северокавказская горских национальностей кавалерийская школа из Краснодара перебазировалась в город Тамбов, став Тамбовским кавалерийским училищем имени 1й Конной армии.

Приход к власти в Германии Гитлера перевернул вектор мировой политики на войну. Главные устремления фашистской Германии были направлены на Восток – в первую очередь туда, где простирался Советский Союз.

Необходимость защиты Отечества от нападения врага потребовала значительного увеличения численности Красной армии. 1 сентября 1939 года была введена всеобщая воинская повинность, благодаря которой армия была увеличена с 800 тысяч до 3,5 миллиона человек. В расчете на многомиллионную армию необходимо было заранее подготовить военные кадры, но этого сделано не было. Поэтому в эти предвоенные годы чрезвычайно остро стоял вопрос подготовки военных кадров. На командные должности приходилось назначать командный состав запаса – участников Гражданской войны. С тем чтобы военные кадры соответствовали требованиям современной войны, требовалось спешно создать и укомплектовать новые военные училища и академии. К началу Великой Отечественной войны качественно подготовить командный состав многомиллионной армии не успели.

В сентябре 1938 года в Краснодаре открылось 1е Краснодарское военнопехотное училище. До 1941 года оно готовило средний командный состав пехотных частей по 2годичной программе. На должности преподавателей пришли военные кадры Урюпинского военнопехотного училища⁷⁴.

Начавшаяся Великая Отечественная война потребовала большого количества младших и средних командиров. Срок жизни командира на передовой равнялся считанным дням. Согласно Боевому уставу Красной армии 1939 года командир взвода, политрук должны были первыми подниматься в атаку. Немецкие снайперы стремились в первую очередь ликвидировать их, чтобы обезглавить подразделение. Только осенью 1942 года эти требования устава были пересмотрены. Но тогда, в 1941 году, образованные в Краснодаре 1е и 2е пехотные училища значительно увеличили выпуск командных кадров. Срок обучения их сократился с 2 лет до 4 месяцев (ускоренный курс), правда, без присвоения им офицерских званий.

Интенсивная боевая подготовка требовала большого напряжения сил курсантов. Краснодар 40х годов имел далеко не те границы, которые мы знаем теперь. Часто курсанты уходили на тактические занятия к высотке. Сейчас там находится кинотеатр «Аврора». В то время Краснодар заканчивался почти на Северной улице, а дальше шли кустарники, отдельные дома, степь и эта высота, которая на топографических картах обозначалась цифрой «32,6», она была привычным местом отработки тактических приемов курсантами. Другим местом тактических занятий стал район аэродрома, который располагался к западу от Всесвятского кладбища. Он же – плац бывшего Самурского полка (ул. Аэродромная и ул. Северная).

В учебных целях использовалось озеро Кабан, ныне оно называется Карасунское, которое находится в станице Пашковской (ныне микрорайон на юговостоке города Краснодара, входит в состав Карасунского внутригородского округа муниципального образования город Краснодар. – Прим. автора). Часто курсанты выходили на полевые занятия в Афипские лагеря (поселок городского типа Афипский, лагерь предположительно находился на территории военных складов. – Прим. автора).

На расстоянии суточного перехода от Краснодара в районе станицы Северской находилась еще одна полевая учебная база. Там курсанты проводили тактические занятия и стрельбы. Интенсивная учеба, если учесть, что строевые части бросались в бой порой вообще без подготовки, делала курсантские подразделения самыми боеспособными в Красной армии.

Для технической подготовки курсантов использовалась бронетехника: 3 танка Т26 и 3 плавающих танка Т3738, а также бронемашина БА1.

Для размещения большого количества курсантов требовалось значительное увеличение учебных площадей, поэтому под училища были отданы лучшие здания города Краснодара.

Территория главного учебного корпуса попрежнему размещалась на улице Красина, 4 (бывшие Мариинский женский институт, а позже кавалерийская школа горских национальностей Северного Кавказа. – Прим. автора), которое занимало примерно один квадратный километр. Здесь кроме главного здания были ещё и склады, манеж, конюшни и другие подсобные помещения. А пустырь, тянувшийся до Яблоновского моста, и нефтеперерабатывающий завод использовались как полевой ипподром.

Кроме того, под Краснодарское минометнопулеметное училище была выделена территория на улице Леваневского, 2.

В ноябре 1941 года фашистские войска захватили город РостовнаДону. Краснодарские военные училища были подняты по тревоге. Из них сформировали два стрелковых полка с задачей прикрытия Кагальницкого и Таманского направлений. В декабре 1941го – феврале 1942 года немецкофашистские войска были отброшены за реку Миус. Город РостовнаДону был освобожден. Угроза прорыва врага на Кубань была снята.

На короткое время учебный процесс курсантов вошел в привычное русло. В марте 1942 года был набран новый 4месячный курс. Однако очередная надвигающаяся угроза нарушила учебный процесс.

12 июля 1942 года Верховному Главнокомандующему (И. В. Сталин) и начальнику Генерального штаба (А. М. Василевский) позвонил командующий Южным фронтом генераллейтенант Р. Я. Малиновский. Характеризуя складывающуюся обстановку, он попытался убедить Главнокомандующего в том, что противник продолжит попытки крупными силами прорваться на Кавказ.

Однако Сталин, не соглашаясь с командующим, попрежнему утверждал, что главной задачей противника является не Кавказ, а Сталинград и Москва. Он утверждал, что: «В нынешней обстановке немцы имеют главную задачу выйти на Сталинград, перерезать единственную оставшуюся железнодорожную линию Сталинград – Тихорецкая, связывающую север с югом, разрезать, таким образом, весь советский фронт надвое и прервать связь между севером и тремя южными фронтами, а именно: ЮгоЗападным, Южным и Северокавказским…

Задача Сталинградского фронта: силами 62й и 64й армий, двух морских стрелковых бригад, восемнадцати артиллерийскопулеметных батальонов, курсантов восьми училищ, прибывающих с Северного Кавказа прочно занять Сталинградский рубеж западнее р. Дон и ни при каких условиях не допустить прорыва противника восточнее этого рубежа с сторону Сталинграда»⁷⁵.

На следующий же день курсанты 1го и 2го краснодарских пехотных (Краснодарского Винницкого пехотноминометного), а также Краснодарского пулеметноминометного училищ были подняты по боевой тревоге.

Подъем по тревоге для курсантов был привычным делом, но на этот раз тревога была не учебной, а боевой. Курсантам приказано брать с собой не только личное оружие, но и боеприпасы. Стало понятно, что их ждет фронт. Это обстоятельство не только не печалило, а, наоборот, воодушевляло молодых людей. Душевный подъем был высоким.

Весть о том, что курсанты уходят на фронт, удивительным образом разлетелась и по городу. На улицах собралось большое количество жителей – родных и близких. Держа равнение, курсанты, бодро печатая шаг, маршировали по мостовым города. По улицам Краснодара разносилась их бодрая строевая песня на мотив известной в военное время песни «Давай закурим»:

«Теплый вечер дует, развезло дороги,

И на Южном фронте оттепель опять.

Тает снег в Ростове, тает в Краснодаре,

Эти дни когданибудь мы будем вспоминать»…

Слушая эту бодрую строевую песню, жители города любовались стройными колоннами бравых курсантов. Матери, жены и любимые девушки тайком вытирали предательски навернувшиеся слезы. Тогда они, да и сами курсанты, не знали, что этот их марш будет последним, а улицы города ведут их в бессмертие. На Сталинградском фронте им придется принять на себя удар 4й танковой армии врага и погибнуть в этих боях. Своими юными жизнями они заградят путь немецким танкам Гота на Кавказ и Сталинград⁷⁶.

Так курсанты поднятые по тревоге уходили на Сталинградский фронт. Почти все они погибнут в бою, но танки Готта к Краснодару не пойдут (не позиционированный снимок)

Боевое крещение

С первых дней войны Краснодар давал фронту все свои ресурсы. Тысячи краснодарцев ушли на фронт. Допризывная молодежь, не отставая от отцов и старших братьев, шла на учебу в военные училища. С июля 1941го по ноябрь 1942 года 1е Краснодарское пехотное училище проводило 4месячный ускоренный курс обучения курсантов с присвоением сержантского звания. Лишь по одной роте военные училища на курсах младших лейтенантов готовили офицеров – командиров взводов. На плечи этих выпускников выпали самые трудные и трагические события. В октябре 1941 года из 2го и 4го батальонов была сформирована 12я отдельная курсантская стрелковая бригада. Ей предстояло принять участие в КерченскоФеодосийской десантной операции 26 декабря 1941го – 3 января 1942 года. Бригада была отправлена в распоряжение генераллейтенанта В. Н. Львова – командующего 51й армией Крымского фронта. 13 марта 1942 года курсантской бригаде совместно с 56й танковой бригадой (90 – Т26) предстояло взломать хорошо укрепленный вражеский рубеж под КойАсаном. 19 марта 1941 года, наступая по минному полю, хорошо пристрелянному вражескими минометами, бригада почти полностью погибла, а танкисты потеряли 88 танков.

Долго пришлось отыскивать следы затерявшейся в горниле войны краснодарской курсантской стрелковой бригады в различных исторических источниках, но поиски оказались тщетными. И тут вспомнился рассказ одного из участников Великой Отечественной войны, Москальца Тита Михайловича. Ветеран войны, в то время 44летний старший сержант, бывший помкомвзвода бригады Котовского, житель села Эшеры Сухумского района Республики Абхазия, в феврале 1941 года был призван в ряды Красной армии и вскоре назначен старшиной одной из курсантских рот 12й отдельной курсантской стрелковой бригады. Для него сражение краснодарской курсантской бригады было самой яркой страницей войны, сохранившейся в памяти в мельчайших подробностях. Постараемся близко к тексту воспроизвести его рассказ:

«Переправившись на крымский берег, – вспоминал ветеран, – наша бригада вошла в резерв командующего 51й армией. А 13 марта перед бригадой была поставлена задача совместно с танкистами 56й танковой бригады на легких танках прорвать хорошо укрепленный КойАксанский оборонительный рубеж. До нас его безуспешно штурмовала морская стрелковая бригада. Все попытки морских пехотинцев провалились. Шумной гурьбой молодые курсантики спрыгнули в траншеи. Перед ними предстали обросшие многодневной щетиной, изнуренные бесплодными боями матросы. Неся серьезные потери, морская стрелковая бригада занимала лишь очаговую оборону. Их испачканные мартовской крымской грязью, изодранные бушлаты резко диссонировали с иголочки экипированными курсантскими шинелями. «Ша, галчата! – усмирил расшалившихся пареньков седоусый главстаршина, – беду накличете!»

– Прекратить разговорчики и не курить! – поддержал его Тит Михайлович.

– Ну, как тут у вас? – поинтересовался он у неулыбчивого старшины.

– Что, сам не видишь? От бригады остались только рожки да ножки.  Офицеров нет, я командую ротой, а она состоит из десятка матросиков. Своих жеребцов ты бы предостерег, старшина! Перед вами открытое место и минное поле. Кроме того, фрицы пристреляли его «квадратногнездовым». Видишь темные пятна? Это бушлаты наших братишек. Даже раненых мы вытащить не можем.

На рассвете 13 марта сумеречное небо осветили три зеленые ракеты. По врагу открыла огонь наша артиллерия. После двадцатиминутной обработки вражеских позиций курсантские батальоны выскочили из окопов и с криком «Ура! За Родину!» устремились на врага. Перед ними простиралось открытое полуторакилометровое поле, сильно изрытое множеством воронок от снарядов и мин, с черными бугорками убитых в боях матросов бригады. Слева поле упиралось в высокий скалистый морской берег, а впереди черной зловещей полосой возвышались вражеские позиции.

«Неужели фрицы испугались и удрали?» – подумал Тит Михайлович. Эти же мысли посетили и курсантов. Перепрыгивая через погибших матросов, курсанты быстро приближались к переднему краю врага.

На середине поля в разных местах цепи наступающих раздались взрывы вражеских мин.  Зловещая, пугающая черная полоса вражеских позиций ожила. Многоголосая винтовочная и пулеметная трескотня, минометные хлопки и разрывы, крики и стоны раненых курсантов заполнили сумрачное пространство.       Чтото горячее обожгло руку. Тит Михайлович свалился в большую воронку. На него повалились несколько курсантов. Взрывы и стрельба продолжались несколько минут, и вскоре наступила тишина. Лишь из разных сторон слышались приглушенные стоны раненых курсантов, изувеченных осколками и разрывными пулями.

– Да пуститеже! – взмолился Тит. – Задавите, черти!

Курсанты зашевелились. В воронке скопилось человек восемь. С трудом выбравшись наверх, старшина огляделся: поле было усеяно трупами и ранеными курсантами, лежавшими вперемешку с матросами, участвовавшими в предыдущих атаках, и кострами восьмидесяти восьми горящих легких танков 56й танковой бригады.

«Все, бригад больше нет», – подумал Тит Михайлович. Слезы катились по его запачканному весенней грязью лицу. Несколько минут назад он пытался усмирить их неуемную энергию, а теперь их больше нет.

– Ох, ребяткиребятки, – поотечески сокрушался Тит.

Однако чтото нужно делать, размышлял он. Расслабляться нельзя, ведь вместе с ним было семеро курсантов, они надеются на него. Мысли работали лихорадочно: что делать?

В пятидесяти метрах от воронки простирался скалистый обрыв. В воронке отчетливо слышался морской прибой.

«А что, если…» – подумал про себя старшина.

– Вот что, – уже вслух произнес он, – выход у нас один. По моей команде делаем рывок к обрыву и прыгаем вниз, в воду. Думаю, что у берега не так глубоко, а там вдоль берега выйдем к своим. Все поняли?

– Так точно, товарищ старшина! – дружно ответили курсанты.

– А я плавать не умею, – раздался чейто робкий голос. Старшина оглянулся и окинул взглядом худенького парнишку.

– Не робей, – подбодрил он, – вытащим! – Сам он много лет прожил близ моря и очень хорошо плавал.

На их счастье, ветер подул в сторону моря. Пространство от воронки до обрыва затянула пелена дымящего поодаль танка.

– За мной! – раздалась команда старшины. Курсанты, пригибаясь, бросились за Титом Михайловичем. У края обрыва они несколько замешкались.

– Прыгайте, мать вашу! – раздражённо вполголоса выругался старшина.

Курсанты один за другим бросились в бездну. Последним прыгнул Тит. Барахтаясь в воде, бойцы выбрались на узкую полоску песчаного берега.

– Все на месте? – оглядывая мокрых курсантов, спросил старшина.

– Так точно! – по уставу откликнулись они.

– Тогда пошли!

Над морем поднималась заря. Вскоре первые лучи солнца заиграли по водной глади. Вокруг стояла безмятежная тишина. Метрах в двадцати от берега резвились нырки и чайки, охотящиеся на мелкую рыбешку.

Идти пришлось километров пять. Впереди показалась большая самоходная баржа. Своей кормой она подошла к обрывистому берегу, в пещере которого разместился военный госпиталь.

– Стой! – скомандовал старшина. – Заправиться!

Курсанты стали одергивать гимнастерки и править обмотки.      Мокрое обмундирование уже почти высохло. Осмотрев подчиненных придирчивым взглядом, Тит Михайлович, удовлетворенный внешним видом курсантов, произнес: «Шагом марш!» Выстроившись в колонну по два, группа продолжила путь.

– Стой, кто идет? – раздался чейто окрик. Изза большого камня на курсантов был направлен ствол винтовки. Группа остановилась. Старшина вышел вперед.

– Мы бойцы 12й отдельной курсантской бригады, выходим из боя, – доложил он.

– Стой, стрелять буду! – не унимался часовой, когда старшина попытался было подойти ближе.

Щёлкнул затвор, и часовой выстрелил вверх. На выстрел прибежал лейтенант в сопровождении двух бойцов с автоматами.

– Кто такие? – строго спросил он.

– Я старшина роты 12й отдельной курсантской бригады 51й армии, старший сержант Москалец, а это, – махнув головой в сторону курсантов, – мои бойцы. Это все, что осталось от нашей бригады.

– Какой такой курсантской бригады, я чтото о такой не слыхал? – усомнился лейтенант. – Ну ладно, отведу вас в особый отдел, там разберутся.

Старший лейтенант особого отдела презрительно оглядел прибывших. За время боев ему не раз приходилось встречаться с трусами и паникерами, а то и немецкими диверсантами. Общение с особистом ничего хорошего не предвещало. Грубо, подробно опрашивал старший лейтенант каждого курсанта в отдельности. Ему не верилось, что эта группа не диверсанты или не дезертиры. О нахождении в Крыму курсантской бригады он даже не слышал. Однако располагала неподкупная искренность допрашиваемых. Как ни пытался он сбить с толку или поймать курсантов на деталях, ничего не получалось. Для успокоения души старший лейтенант всетаки позвонил в штаб 51й армии. Тит Михайлович внимательно следил за выражением лица особиста.

– Хорошо, есть! – вдруг примирительно, посветлев, произнес старший лейтенант. Положив трубку, он, улыбнувшись, глядя на старшину, протянув ему солдатскую книжку, произнес: – Повезло же вам, хлопцы. В штабе подтвердили ваши показания. Первым же транспортом я отправлю курсантов в штаб. А вам окажут первую помощь и, возможно, этой баржей отправят в тыловой госпиталь.

Так закончился первый и последний бой краснодарских курсантов».

Курсантская атака (не позиционированный снимок)

События, происходившие в стране, в значительной степени влияли на ситуацию, складывавшуюся на юге, в частности в городе Краснодаре. 20 апреля 1942 года понесли огромные потери Западный фронт в ходе РжевскоВяземской операции и Крымский фронт. Это означало, что боевой дух немецкой армии еще далеко не сломлен. Хотя враг уже не мог одновременно наступать на всех фронтах. Основным направлением весной и летом 1942 года для него стало южное. По всему было видно, что враг копил силы и готовился к решительному летнему наступлению.

Ветеран Великой Отечественной войны Н. Лаврененко – курсант Винницкого пехотного (2го Краснодарского пехотнопулеметного) училища, передислоцированного из Абинской в Краснодар, вспоминал: «Окончить полный курс обучения не удалось: меня направили в формирующуюся 191ю особую курсантскую бригаду…

Военная обстановка оставалась чрезвычайно сложной и непредсказуемой. А пока, не теряя времени, каждое утро взвод за взводом курсанты маршировали по краснодарским улицам с бодрыми строевыми песнями на тактические занятия, на пустырь, к скифскому кургану, что возвышался на месте нынешнего кинотеатра «Аврора»:

«Эй, комроты, даешь пулеметы.

Даешь батареи, чтобы было веселее»…

Лихо стучали курсантские сапоги по булыжнику, на зависть краснодарским мальчишкам и девчонкам, под песни времен Гражданской войны.

Впереди шли пулеметчики. Первый номер нес на плече ствол «максима», второй номер – его станок, как ярмо на шее. За ними несли ручные пулеметы системы Дегтярева. Замыкала колонну густая щетина штыков трехлинеек образца 1890–1930 гг. В такт дружным шагам мотались черенки малых саперных лопаток – последних защитниц солдата в бою. В сумках на левом боку топорщились гофрированные трубки и резиновые маски сомнительно нужных противогазов. Скатки шинелей, подсумки, саперные лопатки и учебные ручные гранаты дополняли нехитрую экипировку курсантовпехотинцев, марширующих на полевые занятия…

Приближался первый военный Первомай. На второй день праздника в расположение нашего батальона приехал на мотоцикле начальник училища. Полковник собрал вокруг себя батальон и объявил о полученном приказе отправить всех курсантов на фронт. В этот же день в роте начали составлять списки «счастливчиков», убывающих на фронт. Батальон должен был отправиться на вокзал…

Так курсанты уходили на фронт (не позиционированный снимок)

Раздалась команда «Шагом маарш!». По курсантской привычке дружно грохнули сотни подметок, поднимая пыль. Колонны рот одна за другой стали выходить из широко распахнутых ворот. Прощай, Винницкое пехотное училище! Не довелось нам покинуть тебя лейтенантами! Но это нисколько не огорчало ребят. Гордо подняв головы, они лихо вышагивали по краснодарским булыжным мостовым, строго выдерживая равнение и выправку. С обочин улиц их провожали тысячи глаз краснодарцев: матерей, сестер и младших братьев, любимых девушек, знакомых и просто любопытных. Каждый курсант в эти минуты ощущал себя героем, уверенным в том, что именно он знает, как нужно воевать с врагом, и, стоит только принять участие в бою, они обратят в бегство проклятую немчуру, погонят врага до самого его звериного логова. О смерти никто из них тогда не думал, но втайне мечтал вернуться в родной город с победой. Поблескивая наградами, под руку с любимой девушкой пройти по тенистым аллеям городского сада, на зависть тем, кто не нюхал пороха.

На улице Красной наш батальон остановили. По центру Краснодара гарцевал в конном строю с оркестром Кубанский казачий полк . Толпы людей запрудили тротуары, любуясь великолепием конницы

Привыкшие к наводнившим город серым армейским шинелям краснодарцы теперь уж не обращали ни малейшего внимания на рядом стоявшую матушку пехоту. «Куда нам, серым шинелям и обмоточникам, до блестящей газырями казачьей экипировки!»

Эскадрон проходил за эскадроном на конях, подобранных по масти… Бравые усачи, лихие рубаки времен Гражданской войны ехали в одном строю с молодыми, безусыми казаками.

Завораживало само зрелище казачьей экипировки: черные черкески с посеребренными газырями, черные бурки, малиновые башлыки и смушковые кубанки с малиновым верхом, клинки у ног, кинжалы на поясах, карабины за спиной – такое теперь можно увидеть лишь в фильмах о Гражданской войне.

Едва утих цокот лошадиных подков, как колонна курсантов возобновила движение к вокзалу.

У перрона уже стоял состав теплушек. По команде расселись по вагонам.

Состав дернулся и медленно покатился. Что ждет нас за крутым поворотом судьбы?

Новая надвигающаяся угроза врага нарушила учебный процесс. Советское командование считало, что летом фашистская Германия предпримет новый поход на Москву, поэтому в июле 1942 года 1й батальон 1го Краснодарского пехотного училища и 3й батальон Винницкого пехотнопулеметного училища (бывшего 2го Краснодарского пехотнопулеметного училища) были отправлены через Кропоткин, Сальск, Сталинград, Москву в Подольск на формирование 273й стрелковой дивизии.

Работая в подольском архиве, я даже не подозревал что военная судьба краснодарских курсантов – двух батальонов 1го Краснодарского пехотного, Винницкого (бывшего 2го Краснодарского) пехотнопулеметного и 35 курсантов Московского пехотного училища (кремлёвских курсантов) – забросила сюда, в формирующуюся в Подольске 273ю стрелковую дивизию 1й гвардейской армии, за сотни километров от кубанской столицы.

Ставка попрежнему опасалась, что враг предпримет наступление на Москву. Но, когда эти прогнозы не оправдались, дивизию в спешном порядке 18 сентября 1942 года направили под Сталинград.

Не доезжая километров 120 до волжской твердыни, эшелоны с бойцами разгрузили, и, как оказалось, вовремя: только успели окопаться, как налетела немецкая авиация, и вагоны были разбомблены. Добраться до занятой противником части Сталинграда пришлось пешком. Дивизия сосредоточилась в районе станции СамофаловкаКотлубань, где сразу же приняла участие в боевых действиях 1й гвардейской армии, которая находилась в составе Сталинградского, переименованного в Донской, фронта, которым командовал прославленный советский полководец К. К. Рокоссовский. За время напряженных боев дивизия взяла важнейшие в тактическом отношении высоты: 118,1; 107,2; Белая; Балка, Тонкая; Северозападные скаты высоты 123,6 и другие пункты».

23 сентября 1942 года в 2.00 876й стрелковый полк, состоявший из курсантов, занял исходное положение для наступления в районе южных отрогов балки Котлубань (2036). В 6.00 он начал наступление в направлении высоты 130,4.

1й и 2й стрелковые батальоны действовали в 1м эшелоне, 3й стрелковый батальон – во 2м эшелоне. В течение дня под ожесточенным артиллерийском, минометным и ружейнопулеметным огнем и под непрерывной бомбардировкой авиации противника 1й и 2й стрелковые батальоны все же продвинулись до восточных скатов высоты 108,4 и овладели ее восточными скатами, а в 20.00 залегли на этом рубеже.

В журнале боевых действий полка говорится, что «потери полка за период боевых действий, т. е. с 23 по 30.09.1942 г., составили около 60% всего личного состава». Более 3000 советских воинов захоронили в братской могиле поселка Котлубань. В Центральном архиве Министерства обороны на сайте <ОБД МЕМОРИАЛ> опубликован большой список погибших краснодарцев – курсантов краснодарских военных училищ.

…Летом 1942 года, сконцентрировав главные силы на южном направлении, немецкие войска начали свое наступление в направлении Кавказа. В связи с начавшимся южным наступлением врага советское командование спешно начало перебрасывать навстречу противнику все имевшиеся на этом направлении силы, в том числе краснодарские военные училища.

В середине июля 1е Краснодарское военнопехотное училище под командованием генералмайора Козлова Михаила Ивановича численностью 2356 человек командного, преподавательского и курсантского состава поступило в распоряжение командующего 62й армией и сразу же, 19 июля 1942 года, было брошено в бой.

По воспоминаниям младшего политрука Овчинникова Василия Ивановича, участника тех событий: «17 июля 1942 года Краснодарское пехотное училище выгрузилось на станции Суровикино (Разгуляевка?) и получило боевую задачу выбить танковый десант противника из района совхоза «Копанья», где противник вклинился в оборону 62й армии на 14 километров, и выровнять линию фронта. 19 августа училище с частями 33й гвардейской стрелковой дивизии полковника А. И. Утвенко атаковало противника в указанном районе и соединилось у села Рожки.

23 июля части 6й армии противника вновь прорвали советскую оборону на правом фланге 33й гвардейской стрелковой дивизии на участке Березовый – совхоз «Копанья».

Для ликвидации этого прорыва командующий 62й армией 24 июля приказал переданному в его подчинение 13му танковому корпусу уничтожить прорвавшегося противника в районе совхоза «1 Мая» и восстановить положение на фронте 33й гвардейской стрелковой дивизии до ее переднего края. Корпус должен был нанести удар в направлении высот 173,8, 200,0 и 198,3. Исходный район для контрудара – Добринка, начало действий – 10.00 24 июля.

33я гвардейская стрелковая дивизия, используя действия 13го танкового корпуса, атакой стрелкового полка курсантов Краснодарского пехотного училища, батальоном танков должна была восстановить положение в своей полосе.

После ликвидации прорыва командующий 62й армией для создания глубины обороны 33й гвардейской стрелковой дивизии передал последней резерв: 650й танковый батальон из состава 181й стрелковой дивизии, а в полосу обороны выдвинул два дивизиона реактивных установок и направил туда, в район Добринки, курсантский полк Краснодарского пехотного училища.

По архивным данным, численность курсантского полка на 1 августа 1942 года сократилась до 2147 человек, при 3 45миллиметровых, 2 76миллиметровых, 2 122миллиметровых орудиях, 25 ПТР, 20 50миллиметровых, 10 82миллиметровых и 1 120миллиметровом минометах. В предыдущих боях, последней декады июля, погибло уже 209 человек».

13я Кубанская казачья кавалерийская дивизия отправляется на фронт (фото ГААК)

Документы Центрального архива Министерства обороны, подтверждая воспоминания ветерана, создают следующую хронологию событий⁷⁷: «18 июля 1942 года  два эшелона с курсантами 1го КВПУ (1го формирования) находились в движении и между 06.00 до 18.00 прибывают на станцию Суровкино. (Справка о поступлении и выгрузке оперативных эшелонов по состоянию на 6.00 18 июля 1942 года.) Разгрузка продолжалась до 6.00 следующего дня»⁷⁸.

20 июля 1942 года училище формировалась как курсантский полк численностью 2356 человек прямо на станции.

21 июля 1942 года полк передислоцировался к хутору Маркинскому. Передвигаться к линии фронта приходилось только ночью изза подавляющего превосходства авиации противника.

23 июля 1942 года. «Из района Суровкино пешим порядков полк, усиленный артиллерийским полком противотанковых орудий, выдвинулся в район Добринка».

«Боевой порядок на марше строился с учетом возможного отражения танков и моточастей противника».

В связи с прорывом нашей обороны утром 24 июля 1942 года курсантский полк получил боевой приказ штаба 62й армии о подчинении его 33й гвардейской стрелковой дивизии, которой необходимо было восстановить положение на своем переднем крае.

«Командиру 33й гвардейской стрелковой дивизии, используя действия остатков 13го танкового корпуса, атакой курсантского полка, усиленного танковым батальоном, восстановить положение переднего края на участке дивизии.

Действия 13го танкового корпуса поддержать истребительным артполком из района высоты 181.5, хут. Рожки (получается, что курсантов бросили на танки без поддержки противотанковых средств, изъяв артполк противотанковых орудий. – Прим. автора)⁷⁹.

В ночь с 24 на 25 июля отряд курсантов под командованием командира роты старшего лейтенанта И. А. Аванесова осуществил разведку в районе совхоза «Копани» и совхоза «Первомайский». Вступив в бой, рассеял противника и захватил пленных.

По другим данным, разведгруппа курсантов была обнаружена, частью погибла, частью захвачена в плен, вернулся только один боец.

25 июля 1942 года в 5.00 противник силой до пехотного полка при поддержке танков атаковал наши позиции.

«33я гвардейская стрелковая дивизия, – по донесению командира дивизии, – брешь между переездом Березовый, совхозом «Копани» ещё не закрыл и 13й танковый корпус туда еще не вышел»⁸⁰.

3 августа 1942 года штаб 62й армии приказал: «33й гвардейской стрелковой дивизии с 3.30 4.08.42 силами 186го стрелкового полка 181й стрелковой дивизии и курсантского полка с частями усиления атаковать [противника] в направлении [высоты] 155.1, Калмыков, имея ближайшей задачей овладеть рубежом [высот] 201.9, 155.1, 156.3; в дальнейшем овладеть Калмыковым»⁸¹.

Трое суток шли ожесточенные бои за высоты у Калмыкова. Здесь Краснодарский курсантский полк понес большие потери.

В боевом приказе № 43 ШТАРМ 62 за 4.8.42 на 21.45 говорится: «Курсантский полк двумя батальонами овладел высотой 142.2, одним батальоном вел бой севернее Калмыкова (2 км югозападнее высоты 156.3). Дальнейшее движение вперед было прекращено вследствие сильного противодействия противника.

5 августа 1942 года курсантская рота и 1я рота сводного батальона достигли безымянной высоты севернее 1 км отметки 160,8. и окопались. Противник подверг смельчаков непрерывным артиллерийскоминометным обстрелам. Для обеспечения фланга командир полка выслал резерв в составе еще одной курсантской роты в район высоты 191,3».

6 августа 1942 года курсантский полк занял высоту 156,3 и Калмыково (2,5 км югозападнее высоты156.3).

7 августа 1942 года связь между командованием 33ей гвардейской стрелковой дивизией и командованием 62й армии была прервана.

8 августа 1942 года боевой и численный состав полка составил всего 56 человек⁸².

Так курсантский батальон эшелоном отправлялся на фронт (не позиционированный снимок)

Характеризуя мужество курсантских полков, командующий 62й армией В. Я. Колпакчи сказал: «Это – полки героев», а командарм 64й армии М. Шумилов отметил: «…бросили мы их на самые опасные направления. Но никто не роптал, не жаловался на судьбу. Все сносили. Их можно было обвинять в чем угодно: и в излишней самоуверенности, и в недооценке противника, в безудержной удали – в чем угодно, только не в трусости, недостатке храбрости. Бесстрашный был народ!».

Эти полки, прибывшие в донскую степь из Краснодара раньше самой армии, нередко использовались в качестве надежных отрядов прикрытия. Курсанты доблестно сражались на различных участках фронта, но и ряды их день ото дня таяли.

В начале сентября оставшиеся в живых курсанты были сведены в один сводный курсантский полк под командованием командира Винницкого курсантского полка полковника Мельдера. Он вошел в состав 64й армии и сражался до января 1943 года, а затем влился в состав 29й стрелковой дивизии.

С тяжелыми потерями советским войскам удалось сбить темпы наступления соединений вермахта, измотать его силы в непрекращающихся боях. 4я танковая армия Гота, предназначавшаяся для наступления на Кавказ, была вынуждена остаться под Сталинградом. Но самое главное – в ходе развернувшихся сражений удалось сорвать достижение одной из целей, стоявших перед командованием врага: уничтожить основные силы Красной армии в междуречье Волги и Дона.

Фашисты плотным кольцом окружили остатки курсантского полка. Остался один выход – прорываться. Взяв винтовки и автоматы наперевес, краснодарские курсанты во весь рост пошли в лобовую атаку.

Ветеран Великой Отечественной войны Шкурский Александр Яковлевич, бывший курсант 1го Краснодарского пехотного училища, вспоминал: «Под Сталинград я попал в составе 1го Краснодарского пехотного училища, где пришлось проучиться всего несколько месяцев. Приказом Главного командования страны наше училище было направлено на оборону города на Волге. Выгрузили наш эшелон на станции Суровикино, и в ту же ночь мы пошли на сближение с противником. Передвигались по ночам, пока противник не оказался совсем близко. Я запомнил то первое наступление, начавшееся ранним августовским утром. Мы шли в два эшелона. Немец нас встретил шквальным огнем. Но, несмотря на это, мы, молодые, с какимто энтузиазмом бежали вперед с кличем «Ура!», «За Родину!», «Вперед!». Появились первые жертвы боя – убитые и раненые. Ближе к вечеру бой был закончен. В одной из лощин нас, курсантов, принявших первый бой, собрали на первое подведение итогов. Разместившись в один большой круг, внутри которого сидел майор – начальник политотдела, мы приготовились слушать, и вдруг гдето с немецкой стороны раздался выстрел, фашистский снайпер насмерть сразил нашего майора. Поступил приказ – продвигаться дальше. Впереди были минные поля. Мы продвигались по ночам, шаг в шаг, боясь оступиться. И все равно те, кто шел впереди, подрывались на минах. Бои шли страшные. Иногда мы подходили к противнику так близко, что сближения заканчивались штыковыми атаками.

Както утром изза возвышенности вышли два фашистских танка, а за танками мотоциклисты. По цепи раздалась команда: «Стрелять по мотоциклам», но они немедленно развернулись назад, а танки открыли стрельбу по нашим подразделениям.

В этом бою был убит мой земляк – курсант Стрельцов Николай Максимович. Вместе с ним и Михаилом Рыбалкиным, Степаном Бессарабовым, Иваном Решетниковым в этом же бою был ранен и я».

Боевые действия в районе разъезда 74го километра 4–10 августа 1942 года на карте штаба 64й армии (ЦАМО, ф. 341, оп. 5312, д. 57)

Другой ветеран 1го Краснодарского пехотного училища – Г. Н. Чухрай вспоминал: «Немцы свежими силами обрушили на дивизию огонь из орудий и минометов. Сверху на нас посыпались бомбы; одна за другой следовали танковые атаки. Силами танковой дивизии немцы атаковали наш 84й полк. Атаки повторялись одна за другой. К вечеру линия обороны полка была прорвана, и бронированные танковые колонны образовали своеобразный коридор. В образовавшуюся брешь немцы пытались ввести свою свежую 113ю пехотную дивизию. Она должна была захватить переправы через Дон. Связь между штабом дивизии и 84м полком была прервана: погибли все радисты. Командир дивизии приказал любыми путями восстановить радиосвязь с отрезанным от дивизии полком. Мы с Павлом Кирмасом через танковый коридор пробрались в отрезанный полк и были свидетелями, как на помощь полку пришло Краснодарское военное училище. Командир дивизии подполковник Барладян воспрянул духом. Он посадил у топографической карты начальника училища и стал объяснять задачу.

– А как насчет вооружения? – спросил начальник училища.

– Какого вооружения? – не понял Корида.

—У нас совсем нет патронов, да и винтовки далеко не у всех…

Я видел, как Барладян побледнел и заиграл желваками. Бросил на карту карандаш и сказал жестко:

– Патроны дам. Оружие достанете в бою!

Утром курсанты пошли в атаку. У многих не было винтовок. И, тем не менее, немцев погнали. Да так, что заняли населенные пункты, не указанные в плане»⁸³.

На главном направлении

Не доверяя своим генералам, Гитлер, отправив фельдмаршала фон Бока в отставку, лично принял на себя руководство своей южной группировкой. На Южном фронте, там, где развивали наступление главные силы вражеской группировки армий «Юг» под личным руководством А. Гитлера, 15 июля фронт обороны советских войск между реками Дон и Северный Донец оказался прорван в полосе до 170 километров. Лавина немецкой 4й танковой армии Гота двинулась на Сталинград, а танки и мотопехота 1й танковой армии Э. Клейста устремилась на юг. С воздуха их поддержала мощная авиационная лавина вражеской авиации 8го авиакорпуса генерала Фибига. Следом за колоннами двигалась пехота. Южный фронт на этом участке не располагал силами, чтобы сдержать врага. Более маневренные соединения противника с опережением прорвались на новые рубежи и создали угрозу тылам фронта. Советские соединения, чтобы избежать окружения, отошли за Дон.

В последующие сутки отступление продолжилось. 21 июля к исходу дня противник вышел к внешнему обводу Ростовского укрепленного района⁸⁴.

В Краснодаре 18 июля Военный совет СевероКавказского фронта принял секретное постановление «О подготовке крупных промышленных объектов в тылу, аэродромов и линий связи к порче и разрушению» Ответственность за проведение этих мер возлагалась: по крупным промышленным объектам – на начальника Управления НКВД Краснодарского края; по аэродромам – на командующего ВВС СевероКавказского фронта; по средствам связи – на начальника связи фронта; по промышленным и гражданским объектам – на начальника УНКВД.

Подробные планы проведения подготовительных работ и самих акций по выводу из строя объектов требовалось представить к 25 июля 1942 года.

Резолюция начальника краевого Управления НКВД К. Г. Тимошенкова гласила: «В суточный срок доложите о подготовке на крупных предприятиях города к выводу из строя»⁸⁵.

21 июля Военный совет СевероКавказского фронта принял постановление «О разгрузке города Краснодара». Оно обязывало председателя крайисполкома П. Ф. Тюляева вывезти из Краснодара часть краевых организаций в другие города и районы края: Майкоп, Армавир, Кропоткин, Адлер, станицы Пашковскую, Ладожскую, Васюринскую, Лабинскую, УстьЛабинскую и т. д.

В прилагаемом списке значилось 111 организаций с указанием их адресов в краевом центре⁸⁶.

Ночью этого же дня из Краснодара в Москву авиапочтой отправлены материалы крайкома партии в адрес председателя комиссии по эвакуации при Комитете обороны Н. М. Шверника с предложениями по эвакуации второй очереди. Сюда относятся предприятия центральной части Краснодарского края со сроком эвакуации

до 10 августа и третьей очереди, в которую входили районы юговосточной части края, со сроком до 20 августа. Учитывая то обстоятельство, что в городе Краснодаре 10 августа уже шли бои, а железные дороги в это время находились под контролем немецких войск и авиации противника, эти сроки были нереальны. За короткий срок эвакуировать предприятия не было возможности, да и полностью вывести из строя оставшееся оборудование предприятий НКВД не удалось.

Этот материал дополнял представленные ранее, ещё 17 июля, предложения по эвакуации первой очереди⁸⁷.

23 июля в ставке Гитлера издана директива № 45 «О продолжении операции «Брауншвейг». Понимая новую тактику советских войск уходить изпод ударов врага, не вступая в затяжные бои, Гитлер требовал от группы армий «А» во что бы то ни стало окружить и уничтожить войска Южного фронта, овладеть Ростовом и развить наступление на Кавказ; содержались конкретные указания сухопутным войскам, авиации и флоту о ведении боевых действий, в том числе на территории Краснодарского края. Однако изза своевременного отвода соединений Южного фронта за Дон окружить и уничтожить его войска немцам не удалось. Вторую попытку окружения и уничтожения советских войск фельдмаршал Лист предпримет под Краснодаром, разработав операцию «Разбег»⁸⁸.

Для захвата Кавказа гитлеровцы разработали операцию группы армий «А» под кодовым наименованием «Эдельвейс». На её осуществление, по мнению гитлеровских генералов, им требовалось не более двух месяцев.

Захват Новороссийска намечался на 15 августа, Баку – на 25 сентября. Для завоевания Кавказа немецкое командование выделило группировку в составе: 1й танковой армии генералполковника Э. Клейста, 4й танковой армии генерала Гота (в связи с ожесточенными боями, развернувшимися на сталинградском направлении, 31 июля эта армия была вынуждена повернуть с кавказского направления на Сталинград. Там с этой армией героически сражались курсанты краснодарских военных училищ. Своими жизнями курсанты заплатили за то, чтобы потери во вражеских танковых соединениях сделали невозможным их возвращение на Кавказ), 17й армии генералполковник Руоффа и 3й румынской армии генерал Петре Думитреску. Против войск Южного фронта было сосредоточено 13 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованные, 3 кавалерийские дивизии и более тысячи самолетов 4го воздушного флота.

После поражений под Харьковом и в Крыму помимо технического враг преобладал хорошей обученностью войск, большим моральнопсихологическим превосходством и высоким боевым духом. Таким образом, соотношение сил в регионе к началу битвы за Кавказ сложилось не в нашу пользу. А оборона с севера к моменту прорыва немцев к Ростову фактически отсутствовала.

Последнее обстоятельство объяснялось помимо всего прочего и историческими причинами. В XVII–XIX веках геополитическое развитие страны осуществлялось с севера на юг. Завоевывая выход к Черному морю, Россия последовательно перемещала свои границы по рубежам рекам к югу. Соответственно, с этими особенностями строились города и станицы: естественные препятствия защищали их с южной стороны, откуда грозила опасность (набегов кочевников и горцев). К обороне с севера и северовостока край приспособлен не был.

Повидимому, этот фактор был просчитан гитлеровскими стратегами заранее. Ещё за два года до описываемых событий, 26 июля 1940 года, начальник отдела иностранных армий Востока Генерального штаба вермахта оберквартирмейстер Кинцель, делая доклад об основных данных о противнике для операции против России, подчеркнул, что «наибольшие возможности в операции сулит наступление на Москву с сохранением примыкания к Балтийскому морю, после чего – обход с севера русской группировки, находящейся на Украине и Черноморском побережье, которая будет вынуждена вести бои с перевернутым фронтом…»⁸⁹.

Так, собственно, и случилось, когда с севера и северовостока («перевернутым фронтом») в пределы края, на города и станицы, не имевшие естественных укреплений с этой стороны, устремились полчища врага, обладавшего огромным превосходством в живой силе и технике. Препятствий для него не было. Оборонительные рубежи, возводимые в 1941–1942 годах без учета масштабов грозившей опасности и в большинстве своем не завершенные до конца, сдержать этот натиск не могли⁹⁰.

В связи со стремительно развивающейся военной обстановкой Управлением НКВД пришлось ускорить осуществление подготовки спецмероприятий. 23 июля в Краснодаре был издан приказ № 2523 «О спецмероприятиях по выводу из строя промобъектов г. Краснодара»⁹¹.

Для руководства работой «по подготовке промышленных объектов к порче и разрушению на случай занятия г. Краснодара противником» был создан штаб во главе с начальником экономического отдела УНКВД старшим лейтенантом госбезопасности А. Д. Бесчастновым. Для этого на каждом предприятии организовывались тройки в составе уполномоченного УНКВД, директора и секретаря партийной организации предприятия. В список было включено 36 промышленных объектов города, в том числе заводы им. Седина, им. Калинина, «Октябрь», «Краснолит», № 546, компрессорный, КРЭС, комбинат «Главмаргарин», пивоваренный, кожевенный и шорноседельный, два нефтеперегонных завода, нефтехранилище, мелькомбинат № 3, мясокомбинат, 12я швейная фабрика, завод противопожарного оборудования, ремонтный, бондарный, гвоздильный, стекольный заводы, мебельная, макаронная фабрики, хлебокомбинаты и хлебопекарни, водонасосная, телефонная, радиотрансляционная станции и т. д. В группу этих предприятий включался и Адыгейский консервный комбинат.

В этот же день было принято постановление крайкома партии «О создании продовольственных запасов для города Краснодара в связи с организацией обороны», обязывающее крайисполком в десятидневный срок создать в городе запас продовольствия: 5000 тонн муки, 450 тонн мяса, 2000 тонн картофеля, 360 тонн кукурузы, 180 тонн сахара и т. д.⁹². Кроме того, постановление требовало переработку сырой нефти производить на двух нефтеперегонных заводах – № 5 в Краснодаре и переброску продукции осуществлять по нефтепроводу на расстояние 400 километров. Нефтеперегонный завод имел важнейшее стратегическое значение и вызывал большой интерес врага, т. к. выпускал авиабензин, керосин, лигроин, моторное топливо, спецбитумы, железнодорожные смазки с производительностью по переработке сырой нефти 2800–3100 тонн в сутки⁹³.

В связи с захватом Ростова командующий 17й немецкой армией Руофф заявил японскому военному атташе, что теперь ворота на Кавказ открыты и близится час, когда германские войска встретятся в Индии с войсками японского императора.

Однако Индия была далеко, а Кубань – рядом. Немедля ни дня, войска противника начали развивать наступление на юг: из Батайска в направлении на Тихорецк и Краснодар силами 3го танкового корпуса 1й танковой армии и 5й армейского корпуса 17й армии. Началась операция «Разбег».

25 июля начался первый этап оборонительного периода битвы за Кавказ. Он продолжался до 17 августа, а затем – второй этап, который длился до конца 1942 года. Эти этапы стали составной частью СевероКавказской стратегической оборонительной операции.

27 июля в соответствии с постановлением ГКО крайком партии и крайисполком обязали «городские, районные исполкомы под личную ответственность председателей исполкомов в пятнадцатидневный срок призвать (мобилизовать) всю городскую и сельскую молодежь мужского и женского пола в возрасте 14–18 лет, пригодную по состоянию здоровья, для производственного обучения в ремесленных, железнодорожных училищах и школах ФЗО. Всю эту призванную молодежь снабдить продуктами питания из расчета на 10 дней и в сопровождении специально выделенных представителей городских и районных исполкомов направить в город Махачкала для передачи их уполномоченному».

Мобилизация молодежи города Краснодара для учебы в ФЗУ и железнодорожное училище Махачкалы. Через полгода они приедут в освобожденный Краснодар восстанавливать разрушенные предприятия и выпускать военную продукцию (фото ГААК)

Так выпускники ФЭУ трудились на оборонных предприятиях (не позиционированный снимок)

В постановлении подчеркивалось, что при невозможности отправки с ближайшей железнодорожной станции призванных следует отправить пешим ходом.

Всего из края удалось вывезти около 2000 человек. Вместе со всеми 2 и 3 августа производилась эвакуация учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО города Краснодара⁹⁴.

28 июля войска Южного фронта, неся невосполнимые потери, оказалась не способны сдерживать натиск врага. Немецкие войска, разорвав надвое СевероКавказский фронт, образовали между группировками фронта огромный разрыв, вынудив командование фронта разделить их на две самостоятельные группировки – Донскую (Северную) и Приморскую (Черноморскую). По свидетельству Г. К. Жукова, в четырех армиях фронта оставалось немногим более ста тысяч человек. В этих условиях Ставка приняла решение расформировать Южный фронт. Оставшиеся войска передавались СевероКавказскому фронту, в составе которого были созданы две оперативные группы войск: Донская – действующая на ставропольском направлении, под командованием генераллейтенанта Р. Я. Малиновского, и Приморская – действующая на Краснодарском направлении и Таманском полуострове, под командованием генералполковника Я. Т. Черевиченко⁹⁵.

37я, 12я и 51я армии держали оборону на ставропольском направлении, а 18я,

56я, 47я армии, 17 ккк и 1 оск получили задачу прикрывать краснодарское направление. Следует отметить, что эти объединения были сильно потрепаны в боях за Ростов. В 56й армии из 121 тысячи личного состава под Ольгинской удалось собрать только 18 тысяч. Тем не менее СевероКавказскому фронту предписывалось остановить врага, а частью сил занять Краснодарский обвод и левый берег реки Кубани.

В этот день фашистские войска превосходящими силами заняли Азов и Батайск. Одна группа отдельного Донского отряда Азовской военной флотилии отошла в Ейск, а другая – к Краснодару. Части и соединения Приморской группы вынуждены были отойти на рубеж рек КугоЕя и Ея. Боевые действия развернулись на территории Полтавиченского и Алексеевского сельсоветов в северной части Кущевского района.

29 июля в Краснодар из Москвы прилетели начальник Оперативного управления Генерального штаба генераллейтенант П. И. Бодин и назначенный членом Военного совета СевероКавказского фронта Л. М. Каганович⁹⁶.

«Обстановка, которую я застал в Краснодаре, – писал в своих воспоминаниях Л. М. Каганович, – была сложная… К этому моменту речь уже шла не о полном восстановлении положения на левом берегу Дона, а об укреплении оборонительного рубежа по левому берегу Кубани и вокруг Краснодара»⁹⁷. Таким образом, в последние дни июля 1942 года фронт вплотную подошел к северным пределам Кубани.

Амбары

Гуляя по улицам нашего цветущего города, мы порой даже не представляем себе, что соприкасаемся с историей. Об одном из знаковых уголков Краснодара, который давно потерял тот первозданный вид и значение, нам поведал бывший старший научный сотрудник Краснодарского государственного историкоархеологического музеязаповедника им. Е. Д. Фелицына, житель Краснодара Коваленко Виктор Михайлович.

Он вспоминает: «Для лучшего восприятия происходивших на этом месте событий я изложу их в бытовавшей на то время топонимике с привязкой к настоящим адресам и названиям.

Я буду следовать логике и лексике тех лет и под словами «наши», естественно, буду подразумевать Красную армию в целом и красноармейцев в частности. Под словами «немцы» – немецкофашистских и румынских оккупантов, особенно их карательные органы.

Так уж получилось, что наш дом по улице Новокузнечной, 41 находится рядом с местом описываемых событий. На территории, ограниченной улицами Коммунаров, Крестьянской (Хакурате) и Красной, ещё со времен Первой мировой, а затем и Гражданской войн располагались воинские склады. Позже, уже в мирное время 30х годов, по мере разрастания города территорию складов с севера стала ограничивать кирпичная стена цехов обознотарного завода им. Калинина (ныне на месте завода разместился торговый комплекс «Центр города»).

Воинские склады существовали и до войны, а в период немецкой оккупации здесь разместился немецкий фронтовой концентрационный лагерь № 182 для десяти тысяч советских военнопленных. После освобождения города вплоть до шестидесятых годов прошлого столетия здесь размещался армейский склад № 222. Главный въезд на территорию складов располагался на выступе угла улиц Крестьянской (Хакурате) и Красной. Со стороны улицы Коммунаров в том месте, где начинается улица Промышленная, на территорию складов входило ответвление железной дороги, которая доходила почти до улицы Красной. С обеих сторон железнодорожной ветки в пределах ограждения стояли деревянные складские помещения. С территории складов отходило ещё одно железнодорожное полотно, которое пересекало улицу Крестьянскую (Хакурате) и шло к улице Длинной, к главному тогда хлебокомбинату № 13 (ныне на этом месте расположен театр драмы)».

Непосвященному читателю покажется cтранным: какое отношение имеют бывшие складыамбары и располагавшийся рядом с ними, на месте нынешнего торгового комплекса «Центр города», обознотарный завод имени Калинина к судьбе города и страны? До 30х годов они вообще находились за пределами кубанской столицы? Не спешите с выводами.

Кондуктор шорноседельной фабрики В. И. Артиевич беседует с работницамиударницами (фото ЦГАКФД №066485)

Кондуктор бригады Т. Ф. Стельмах, слесарь С. А. Власович и ученик бригады А. Соколов – передовики завода им. Седина, 8.05.1942 г. (фото ЦГАКФД №066491)

Комсомольскомолодежная фронтовая бригада В. И. Артиева на шорноседельной фабрике Краснодара (слева направо: И. П. Сидковский и М. И. Белоусова) выполняют срочно военный заказ (фото ЦГАКФД №066484)

Справа налево: мастера водородного цеха Г. В. Ветлугин и П. Пригунов за ударный труд удостоены наград Родины (фото ЦГАКФД №067267)

«На складской территории, примыкающей к углу улиц Крестьянской (Хакурате) и Коммунаров, отсеченной ответвлением железнодорожной ветки, находился стройдвор. Там располагались несколько ям для гашения и хранения извести (на этом месте ныне расположен жилой дом № 7), штабеля брёвен, досок и других стройматериалов.

Со стороны завода имени Калинина от улицы Коммунаров почти до улицы Красной и вдоль неё стояли большие деревянные амбары. Это были продовольственнофуражные склады. В просторечии того времени – амбары, а у большинства краснодарцев они ассоциировались со «ссыпками». На самом деле «ссыпки», то есть пункт приема зерна, находились на территории хлебгородка. Сейчас это территория Краснодарского элеватора. Кроме того, горветка – ответвление от основной железной дороги в районе нынешнего моста по улице Садовой в сторону улицы Коммунаров ассоциировалось с железнодорожной станцией Черноморка, ныне товарная станция КраснодарII. Эти уточнения для исследователей и читателя не покажутся лишними, если учесть, что в документах военной поры встречаются наименования, которые в настоящее время утратили свой первоначальный смысл.

Участок территории воинских складов между пакгаузами вдоль железнодорожного тупика и амбарами занимал обоз, мастерские, конюшни и гараж. В этом месте стояли гужевой транспорт всех мастей, автомобили, прицепы и т. д. С этой территории был выезд на мощёную булыжную мостовую улицы Коммунаров. Вся территория армейских складов была огорожена колючей проволокой и хорошо просматривалась»⁹⁸.

В истории Великой Отечественной войны это место сыграло важную, даже знаковую и в то же время трагическую роль.

После Гражданской строительство Красной армии проходило с учетом боевого опыта минувшей войны, где решающую роль играли кавалерийские войска. В целях подготовки военных кадров в Краснодаре с 1924го по февраль 1938 года находилось кавалерийское училище.

До снятия с должности наркома маршала К. Ворошилова, 15 мая 1940 года, методологические подходы к сохранению концепции прежнего наркома оставались доминирующими. Отсюда и сохранение больших стратегических запасов для кавалерийских войск играло важнейшую государственную роль. Потеряв связь с родиной, бывшие белогвардейские генералы Краснов и Шкуро, перешедшие на сторону врага, убеждали Гитлера, что с захватом Кубани на его сторону перейдут не менее 100 тысяч казаков. Но, как показала история, расчеты Гитлера и бывших белогвардейских генералов по привлечению казачества на свою сторону оказались переоцененными. Огромное количество граждан непризывных возрастов требовали призыва в ряды Красной армии и отправки на фронт. 19 июля 1941 года вышло решение Краснодарского райкома ВКП(б) и крайисполкома об организации кавалерийских казачьих сотен. Оно было принято во исполнение директивы Военного совета СевероКавказского военного округа от 10 июля 1941 года, в которой указывалось: «В целях подготовки отрядов самообороны и оказания помощи истребительным батальонам по борьбе с возможными парашютистами необходимо:

1. В казачьих районах края сформировать 15 казачьих сотен 4взводного состава, укомплектовав их колхозниками, служащими и интеллигенцией – в первую очередь добровольцами, и при некомплекте привлечь в обязательном порядке лиц призываемых по мобилизации возрастов.

2. Командирами сотен назначить проверенных командиров, зам. командиров сотен по политической части – из политсостава запаса, командиров взводов подобрать из бывших партизан, участников Гражданской войны и мл. начсостава запаса кавалерийских частей.

3. Конский состав, конское снаряжение и тачанки для этих сотен выделить из колхозов. Решая основную задачу по уборке урожая, эти сотни держать в боевой готовности.

4. Обмундирование казаков произвести за счет местных ресурсов.

К сколачиванию сотен приступить с 15 июля и проводить учебу во внерабочее время»⁹⁹.

Именно для целей обеспечения и снабжения формирующихся кавалерийских соединений как нельзя кстати и пригодились склады со стратегическими запасами, называемые в народе амбарами.

В центре между складскими помещениями находилась огороженная колючей проволокой площадка, где и складировалась изготовленная на предприятии продукция. Позже на этой площадке немцы устроили гараж штабной техники 17й армии.

На этих складах, в двух десятках длинных деревянных бараков, хранились: конная упряжь, овес, сухари, шанцевый инструмент и прочее снаряжение, необходимое для кавалерийских дивизий, громивших оккупантов на фронтах Великой Отечественной войны.

На цели создания стратегических запасов для кавалерийских частей работали предприятия города: обознотарный, кожевенный, завод им. Калинина и другие предприятия.

Заводу «Октябрь» была поручена кроме обеспечения минометами, минами, гранатами и экипировка бойцов. Для изготовления сабель (шашек. – Прим. автора) не было материала, поэтому на заводе «Пожарпром» были организованы распрямление буферных пружин и изготовление из них клинков. Негде было взять цветные металлы для эфеса и деталей ножен сабель. На заводе нашли выход и стали изготавливать эти детали из ковкого чугуна, что помогло успешно решить эту задачу. Ни один из заводов Краснодара изза отсутствия соответствующего оборудования не смог изготовить стремена. «Краснолит» предложил отливать их из того же ковкого чугуна – и тоже достиг успеха. Завод, кроме того, изготовил все детали фурнитуры для сёдел и сбруи лошадей.

Это место сыграло знаковую роль в истории нашего города. Наряду с самоотверженной трудовой славой оно сыграло трагическую и в то же время героическую роль. Впрочем, более подробно об этом месте мы будем говорить в следующих главах.

Вторжение

Перед Семеном Михайловичем Буденным, назначенным командующим СевероКавказским фронтом 28 июля 1942 года, стояла нелегкая задача привести в порядок объединения, остатки соединений и частей Южного фронта, которые в беспорядке отходили с Дона, были малочисленны и зачастую небоеспособны. Времени для приведения в боеспособность войск не было. Попытки бросать их в бой больших результатов не давали. Противник на плечах отступающих войск стремительно продвигался по всему фронту.

Чтобы понять, как складывалась боевая обстановка на фронте в ходе первого этапа обороны Северного Кавказа, следует обратиться к директиве командующего фронтом № 4198. В ней 27 июля 1942 года С. М. Буденный отразил свое видение хода предстоящих событий на равнинной части Краснодарского края. Он хорошо понимал, что в равнинной части Кубани и Ставрополья имеющихся под его командованием сил, учитывая деморализацию оставшихся после боев под Ростовом соединений Южного фронта, отсутствие у них танковых и моторизованных частей, при полном господстве в воздухе немецкой авиации шансов мало. Поэтому главными рубежами обороны могли бы стать реки Терек, Ея, КугоЕя, Кубань и Кавказский хребет. Именно эти соображения маршала Буденного легли в основу его донесения Сталину¹⁰⁰

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

      Кубань в годы Великой Отечественной войны 1941–1942. Рассекреченные документы. Хроники событий. Книга первая. – Краснодар, 2011. – С. 11. – 206 с.

Вернуться

2

      А.А. Гречко. Годы войны 19411943. Военное изво. М.: 1976.

Вернуться

3

      ЦДНИКК. Ф. р1771, оп. 1, л. 38.

Вернуться

4

      ЦАМО.Ф.148а, оп.3763, д.97, л.266, 267; Ф.96а, оп.2011, д.26, л.162–165

Вернуться

5

      ЦДНИКК. Ф. Р1771, оп.1, л.38

Вернуться

6

      Сводка Совинформбюро 13 декабря 1941 г.

Вернуться

7

      С 10 июля 1941 года в Краснодаре в здании института табака и махорки ВИТИМ был размещен штаб ЮгоЗападного направления под командованием Маршала Советского Союза С. М. Буденного. В состав направления вошли: ЮгоЗападный, Южный, а в конце 1941 года – Крымский фронт и Черноморский флот.

Вернуться

8

      Симонов К. М. Разные дни войны (дневник писателя). – М.: Художественная литература, 1982. – Сорок второй. Гл. 1.

Вернуться

9

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 300, л. 53–54.

Вернуться

10

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 406, л. 1–3; д. 300, л. 17–19; д. 478, л. 14.

Вернуться

11

      ЦДНИКК. Ф.1774А, оп. 2, д. 324, л. 14–15; д. 271, кор. № 118, л. 6.

Вернуться

12

      ЦДНИКК. Ф. 4372, оп. 1, д. 23, л. 52; д. 86, л. 27–29.

Вернуться

13

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 395, л. 5.

Вернуться

14

      Архив УФСБ. Ф. 13, оп. 1, д. 254, л. 18–20.

Вернуться

15

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 296, л. 33; д. 456, л. 19, 20; д. 478, л. 47–51; д. 297, л. 43–44, д. 374, л. 45.

Вернуться

16

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 394, л. 11–12.

Вернуться

17

      Краснодарский ордена Трудового Красного Знамени станкостроительный завод имени Седина – основан в 1911г. как завод «Кубаноль» для производства машин и инструмента глубокого бурения нефтяных скважин. С 1922 г. Получил название имени Седина. С 1935 г. Перешел на выпуск карусельных станков. В 1937 г. Первым в Советском Союзе стал выпускать токарнокарусельные станки ( ГАКК, ф. Р.—169, д.1893).

Вернуться

18

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 394, л. 2–7, 24, 24 об.

Вернуться

19

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 400, л. 26–28, 66.

Вернуться

20

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 482, л. 46.

Вернуться

21

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 400, л. 60–62, 69–73.

Вернуться

22

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 500, л. 2–6, 23–25.

Вернуться

23

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 26, л. 7; д. 27, л. 45–47, 62–66.

Вернуться

24

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 160, л. 87, 87 об.

Вернуться

25

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1, д. 26, л. 11, 12.

Вернуться

26

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 48, л. 30; д.479, л. 56–59.

Вернуться

27

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 375, л. 94.

Вернуться

28

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д.397, л. 12, 12 об.

Вернуться

29

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 397, л. 12, 12 об.

Вернуться

30

      Кубань в годы Великой Отечественной войны 1941–1942. Рассекреченные документы. Хроники событий. Книга первая. – Краснодар, 2011. – С. 11. – 206 с.

Вернуться

31

      Федор Васильевич Ковешников (1883–1943) – российский и советский офицер, инженерконструктор, создатель ручных гранат и запалов к ним.

Вернуться

32

      А. К. Сердюк – руководитель лаборатории Наркомата угольной промышленности, изобретатель винтовочных противотанковых гранат ВГПС41. Изза конструктивных недостатков на вооружение приняты не были.

Вернуться

33

      Изза отсутствия необходимого количества металла рационализаторы завода изготавливали клинки для кавалерийских дивизий из рессор железнодорожных вагонов.

Вернуться

34

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 27, л. 94–98 , д. 26, л. 106–153.

Вернуться

35

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 26, л. 107.

Вернуться

36

       Одним из наиболее известных способов достижения этой цели является цианирование инструментов. Оно заключается в нагреве готового (термообработанного и заточенного) инструмента в специальных веществах, например, в расплавленных цианистых солях, в результате чего его поверхностные слои насыщаются азотом и углеродом. Температура цианирования должна соответствовать температуре отпуска быстрорежущей стали (550—560°).

Вернуться

37

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 27, л. 94–98 , д. 26, л. 106–153.

Вернуться

38

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 27, л. 94–98 , д. 26, л. 106–153.

Вернуться

39

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 403, л. 48–50, 69.

Вернуться

40

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 481, л. 31.

Вернуться

41

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 406, л. 1–3; д. 300, л. 17–19; д. 478, л. 14.

Вернуться

42

      Серов Иван Александрович (1905–1990) – с июля 1941 года заместитель Народного комиссара госбезопасности СССР Меркулова Всеволода Николаевича. Руководил депортацией «неблагонадежных» граждан с территории Краснодарского края.

Вернуться

43

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 403, л. 48–50, 69.

Вернуться

44

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 478, л. 14; 486, л. 47–51.

Вернуться

45

      В Краснодаре они остановились в отведенной им маленькой квартире. «Запомнилось, – вспоминал Н. Г. Кузнецов, – как, прежде чем улечься на соседнюю кровать, Семен Михайлович вынимал пистолет, взводил курок, посылая патрон в ствол, и клал его на стул возле себя». От мстительного Мехлиса можно было ждать любых непредсказуемых действий.

Вернуться

46

      ЦДНИКК, Ф.1774А, оп.1доп, д.27, л.42, 43об; д.24, л.23; д.394, л.63, 64; д. 393, л. 16, 17.

Вернуться

47

      Погон. Конструктивно башня состоит из подвижного бронекорпуса, опирающегося через верхний погон на неподвижный нижний погон подбашенной коробки, листа или палубы. Между погонами шарики для уменьшения сил сопротивления вращению, возникающих при повороте башни. Нижний неподвижный башенный погон и расположенные в его концентрических обоймах шарики образуют шариковую опору подвижного бронекорпуса башни, воспринимающую его вес и уменьшающую силы сопротивления, возникающие при повороте башни.

Вернуться

48

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1, д. 27. л. 40–41, 42, 42 об.

Вернуться

49

      Дробязко Сергей. Путь солдата. – М. : изд. Центрполиграф, 2008. – С. 13–17.

Вернуться

50

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 308, л. 15–16.

Вернуться

51

      ЦАМО РФ. Ф. 412, оп. 10282, д. 45, кор. 11284, л. 23.

Вернуться

52

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп., д. 27, л. 18.

Вернуться

53

      История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. – М.: изд. МО СССР, 1961. – С. 401.

Вернуться

54

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 397, л. 26–30.

Вернуться

55

      Краснознаменный СевероКавказский. – РостовнаДону: Ростовское книжное изд., 1971.

С. 180; Гречко А. А. Битва за Кавказ. – М.: Военное изд., 1967. – С. 46–47; Кубань в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Хроника событий. Книга первая. – Краснодар: изд. «Советская Кубань», 2011. – С. 245–246.

Вернуться

56

      Подразделения 83й бригады морской пехоты, 95го погранотряда, Ярославского авиаучилища и ряд бойцов разных подразделений, прикрывавшие переправу войск Крымского фронта через Керченский пролив (всего более 10 тысяч человек), оказались отрезанными противником и вместе с частью гражданского населения укрылись в Аджимушкайских каменоломнях, где продолжали беспримерную борьбу. Из примерно 13 000 человек, которые спустились в катакомбы, после 170дневной осады, в живых осталось только 48.

Вернуться

57

      Газета «Красная звезда» за 22 августа 2007 г.

Вернуться

58

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 397, л. 35–36.

Вернуться

59

      ЦДНИКК. Ф. 1774А. оп. 2, д. 402, л. 44–45, 93.

Вернуться

60

      ЦДНИКК. Ф. 1774А. оп. 2, д. 397, л. 31–34.

Вернуться

61

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 441, л. 49.

Вернуться

62

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 481, л. 24–27.

Вернуться

63

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 403, л. 131–140.

Вернуться

64

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 483, л. 28.

Вернуться

65

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 403, л. 102–105.

Вернуться

66

      ЦДНИКК. Ф. 4384. оп. 1, д. 38, л. 228–229.

Вернуться

67

      Гальдер Франц. Военный дневник 1941–1942. – СПб.: издво АСТ, 2003. – С. 784, 797.

Вернуться

68

      Резервы, предназначавшиеся для летнего наступления, были бездарно израсходованы в неудачных операциях советских войск весной 1942 года. После огромных потерь в Крымской, Харьковской и Любанской операциях Ставка была вынуждена скрытно перебросить с Дальнего Востока 10–12 дивизий на запад, в резерв ВГК. Они в последующем были использованы в обороне Сталинграда.

Вернуться

69

      Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. – С. 71–74.

Вернуться

70

      Манштейн Э. Утерянные победы. – С. 332.

Вернуться

71

      Всероссийская Книга Памяти. – С. 135–136; Кирин И. Д. Черноморский флот в Битве за Кавказ. – М., 1958. – С. 14, 15.

Вернуться

72

      Гальдер Франц. Военный дневник 1941–1942. – СПб: издво АСТ, 2003. – С. 748.

Вернуться

73

      Елисеев Ф. И. Лабинцы: побег из красной России. – М.: Центрполиграф,  2006. – С. 356.

Вернуться

74

      Кузнецов Н. Г. Накануне. Курсом к победе. – С. 456–457.

Вернуться

75

      ЦАМО РФ. Ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 146–150.

Вернуться

76

      ЦАМО РФ. Ф. 96а, оп. 2011, д. 26, с. 146–150.

Вернуться

77

      Здесь информация разнится с воспоминаниями очевидцев, т. к. одни считали станцией разгрузки Разгуляевку, а другие – Суровкино, хотя между ними расстояние 147 километров. Эта путаница произошла потому, что многие курсанты в эшелоне писали домой письма и при первой же возможности пытались бросить их на проезжаемых станциях.

Вернуться

78

      ЦАМО РФ. Ф. 220, оп. 220, д. 73.

Вернуться

79

      ЦАМО РФ. Боевой приказ № 08 КП ШТАРМА62 от 24 июля 1942 г. по состоянию на 5.00.

Вернуться

80

      ЦАМО РФ. Ф. 28 (16), оп. 1072, д. 481е, л. 265–272.

Вернуться

81

      ЦАМО РФ. Частный боевой приказ № 0041 от 3.08.1942, 24.00, ШТАРМ 62.

Вернуться

82

      ЦАМО РФ. ЖБД 62й армии. Оперсводка № 75.

Вернуться

83

      Чухрай Г. Н. Моя война. – М.: Алгоритм, 2001.

Вернуться

84

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 399, л. 1–5.

Вернуться

85

      Архив УФСБ. Ф. 13, оп. 1, д. 255, л. 149.

Вернуться

86

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 397, л. 54–58.

Вернуться

87

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 399, л. 6–14.

Вернуться

88

      Кубань в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Книга первая. – Издво «ДиапазонВ», 2011.

Вернуться

89

      Вторая мировая война: два взгляда. – С. 179–181.

Вернуться

90

      Военноисторический журнал. – 1959. – № 2. – С. 66–67.

Вернуться

91

      Архив УФСБ, Ф. 13, оп. 1, д. 255, л. 134–140, 154–156.

Вернуться

92

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 324, л. 10–11.

Вернуться

93

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 2, д. 763, л. 16–21.

Вернуться

94

      Карелл Пауль. Восточный фронт. Книга 1. Гитлер идет на восток. 1941–1943. – М.: издво «ЭКСМО», 2005.

Вернуться

95

      ЦАМО РФ. Ф. 48а, оп. 3408, д. 72, л. 67.

Вернуться

96

      Л. М. Каганович в марте 1942 г. был освобожден от обязанностей наркома путей сообщения и затем послан на фронт в качестве члена Военного совета, начальника Политуправления СевероКавказского фронта (с 1 сентября 1942 г. – Черноморской группы войск Закавказского фронта). В 1943 г. вновь назначен наркомом путей сообщения.

Вернуться

97

      Каганович Л. М. Памятные записки. Часть 2. Приложение 1,2.

Вернуться

98

      Воспоминания В. М. Коваленко. «Пока не забыто». С.3

Вернуться

99

      ЦДНИКК. Ф. 1774А, оп. 1 доп, д. 19, л. 134–142.

Вернуться

100

      ЦАМО РФ. Ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 162–165.

Вернуться