Происшествие на трассе АЯМа
Из рассказов геолога
Анатолий Музис

О нравственном подвиге, об увлеченности, о трудностях и испытаниях, выпавших на долю исследователей, предварявших строительство Байкало-Амурской магистрали.

© Анатолий Музис, 2023

ISBN 978-5-0056-9661-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мой приятель, Иван Нюкжин – геолог. Дома у него много красивых камней, целая коллекция. Те, что поменьше расставлены вдоль стен комнаты на узеньких стеклянных полочках, вечером их подсвечивает настольная лампа; те, что побольше стоят на шкафах, серванте, лежат на письменном столе. Камни отполированы и притягивают глаз разноцветьем и узорчатостью. На них можно смотреть бесконечно, как на огонь костра. В коллекции есть образцы байкальского нефрита, темно-зеленого, с разводами, подобными окаменевшей зелени лесных озер; колымские сердолики, кроваво-красные, тревожные, и оранжевые теплые, как весеннее солнце; тиманские агаты, дымчато-голубые, с кристаллами кварца, словно узоры на окне в морозную зиму; уральская яшма, кирпично-красная с бирюзовыми прожилками; армянский черно-красный обсидиан, полосчатый, будто в ночное небо взвиваются желто-красные языки огня. И среди этих ярких, удивительных, неповторимых камней, каждый из которых мог составить честь минералогического музея, один, с виду ни чем не примечательный. Обыкновенный, не отполированный обломок жильного кварца. Правда, в нем поблескивают включения пирита, о которых так и хочется сказать: «Золото!». Но пирит всего лишь железистый минерал.

Обломок кварца с пиритом

А лежит обломок кварца на самой видной полочке, среди самых красивых камней. И полочка – над письменным столом, то-есть все время перед глазами. Мы не виделись с Иваном около десяти лет. Его лоб стал более выпуклым, а волосы на висках седыми. Только брови оставались по-прежнему густыми и темными. Синий спортивный костюм уже не мог скрыть того, что называют «животиком». Мягко облекая неприятную округлость, он делал Ивана похожим на тех мужчин-бодрячков, которых показывают в телевизионной передаче «Если хочешь быть здоров».

А ведь я помнил его долговязым подростком, там, на Урале, куда во время войны эвакуировали семьи наших родителей. Мы вместе учились, дружили и было нам по 12—14 лет. Уже тогда он заинтересованно разглядывал пеструю речную гальку. И если ему попадались обломки зеленоватого цвета или кварц с золотистым пиритом, начинал говорить о «малахитовых пещерах» и «золотоносных россыпях», мешая, как я сейчас понимаю, в одну кучу рассказы Бажова и Джека Лондона.

А потом была работа в изыскательской партии коллектором, то есть техником по надзору за коллекциями образцов горных пород и кернов, и миловидная студентка-практикантка Нина. Иван уехал с ней в Москву. Там он учился на вечернем отделении Университета и продолжал работать в геологических экспедициях. Стал специалистом. Защитил кандидатскую.

Нина. Военные годы

А Нина, из миловидной студентки превратилась в пухленькую привлекательную женщину, у которой интерес к странствиям вскоре пропал. Возможно, причиной тому послужило рождение сына.

Но так или иначе, она ушла из геологии в химическую промышленность.

Сын Витюшка

И одно время казалось, что жизнь повела их в разные стороны. Ан, нет! Сосуществовало у них и что-то общее, и что-то у каждого свое. А в семье всегда было как-то особенно свободно и тепло. Вот и сейчас, она смотрела телепередачу в соседней комнате и наши мужские разговоры ее ничуть не интересовали.

А я хлебнул в семейной жизни всякого и меня тянуло сюда, может быть по контрасту, а может быть подсознательно, в ожидании, что Иван как-нибудь ненароком откроет секрет стабильности и незыблемости семейного счастья. Но Иван о семье не говорил. И поскольку он смотрел на обломок кварца, я, без всякого умысла, спросил: – А этот камень здесь зачем? Подобно всем не сведущим в геологии людям, я называл обломки горных пород «камнями». Иван поправил меня:

– Не «камень», «образец».

– Ну, образец, – согласился я.

Форма признания была грубоватой, но Иван не отреагировал. Его глаза прикрывали полуопущенные веки. Жесткий рот поддерживал снизу такой же жесткий подбородок. Обломок кварца как будто завораживал Ивана. Наконец, он как-то странно тихо сказал: – Я взял его на Малом БАМе у Нагорного тоннеля.

– Тем и примечателен, что из Нагорного тоннеля? – переспросил я.

– Не только…

Иван прислушался к тому, что делалось за стеной, подошел к двери и прикрыл ее. Голоса и музыка стихли.

– Более двадцати лет назад мы вели изыскания в Якутии вдоль Неверского тракта, – сказал он и пояснил. – Его зовут еще «Якутский тракт», или «АЯМ», то есть Амуро-Якутская магистраль. Большей частью он пролегает в зоне вечной мерзлоты и не имеет твердого покрытия. Зато по сторонам множество горных выемок, откуда берут грунт для укрепления дороги. Их и предстояло обследовать на участке тракта от Томота до Нагорного. Но случилось так, что нас подвела техника. Выражаясь языком шофера: «полетел» коленчатый вал.

Поломка произошла около Алдана. Один из опорных пунктов на АЯМе. Крупный центр золотодобывающей промышленности. Казалось, где как не в Алдане достать коленчатый вал. Особенно такому пробивному малому, как наш шофер Олег. Но, нет! Даже через своих собратьев-шоферов «достать» коленвал ему не удалось. Я тоже обошел несколько ремонтных мастерских и с тем же результатом.

Коленчатый вал к ГАЗ-66

Один старый завгар объяснил ситуацию популярно:

– Говорят. «Деньги, как талант. Когда их нет, их так-таки нет!» И коленчатый вал – он здесь дороже денег.

Пришлось телеграфировать на базу экспедиции в поселок Тындинский. Но пока там раскачались, пока нашли, пока доставили – лето кончилось! Сначала зачастили дожди и на вершинах гор лег снежок. А потом наступил всем хорошо знакомый промежуток погожего времени. Последние восемь-десять дней, за которыми – непогодь, снег, конец полевых работ. Но эти восемь-десять дней – небо синее-синее, безоблачное. Солнце, как латунный диск. На него даже смотреть не больно. А холодно по-зимнему, особенно когда ветер с гор.

Обстановку понимали все: и техник-коллектор Юра, молодой высокий баскетболист со стрижкой «бобрик», впервые попавший в экспедицию, восторженный, трудолюбивый и исполнительный, хотя иногда и невпопад; и шофер Олег, бывший таксист и мотогонщик, с травмами и переломами, залеченными, а потому забытыми, охотник и рыболов, весельчак и жизнелюб, особенно когда дело касалось женщин.

В эти последние погожие дни, а работы предстояло выполнить немалые, мы работали как слаженный механизм. Перегон… Остановка… Раскопки… Отбор образцов… Замерзающими на ветру пальцами, я вел записи в дневнике. Потом опять перегон, расчистка, опробование, описание… Горные выемки на гранитных массивах обнажали перед нами разрезы красно-бурых дресвянников и кирпично-красных глин. Выветрелые метаморфизованные породы чаровали лиловыми, зелеными, бурыми узорами, завихрениями, слоями, линзочками и пропластками. Реликты молодых осадочных пород выглядели песками, желтовато-оранжевыми, слабо уплотненными. Они накапливались десятки, сотни миллионов лет, в другие эпохи, при другом климате, но сейчас объединялись единым понятием – строительные материалы! Когда кончался день, а осенние дни, к сожалению, короткие, я засыпал, едва успев проглотить ужин.

Жили мы там же, где и работали – в машине «ГАЗ-66» с крытым кузовом. Спали, когда в фургоне, а когда в палатке, в спальных мешках, разумеется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.