Анна Баканина
Проклятые судьбы. Сделка с неизвестностью

Пролог

Из зала доносилось периодическое жужжание тату машинки, негромкая музыка и обрывки очередной шутки Брэда. Я не спеша раскладывала годовую отчётность по папкам, а сама не могла сдержать глупой улыбки. Было уже два часа дня, но, несмотря на это, мне вовсе не хотелось делать обеденный перерыв. На удивление, я совсем не чувствовала усталости, хотя уже почти весь день просиживала за этим неблагодарным делом. Что может быть хуже, чем перебирать бесконечную кипу бумаг? Делать эту самую отчётность, не спать ночами, а потом вдруг обнаружить закравшуюся ошибку и всё переделывать заново.

Весь этот день я пыталась найти оплошность, только текст почему-то казался каким-то странным. Вроде бы, ничего необычного в нём не было: буквы, множество цифр и расчётов. Но меня всё равно не покидало ощущение, будто они не такие, какими я привыкла их видеть. Нечёткие, смазанные, что ли… С одной стороны, я понимала их смысл и значение, с другой – в них царила полная неразбериха. Это порождало когнитивный диссонанс. Как такое может быть? И понимать, и не понимать одновременно?

В безуспешных попытках разобраться, я не сразу заметила, как за окном стемнело, и зажглись фонари. Мотоквартал сразу ожил: начали доноситься голоса ребят из мастерских, смех, звук заведённого мотора. Поразительно, как быстро пролетел день. Неужели я так заработалась, что уже не помню, как он начался?

Нет, это никуда не годится. Если продолжить и дальше изнурять себя, ничего хорошего из этого не выйдет. Тогда я силой заставила себя отложить бумаги в сторону. Встала из-за стола и пошла умыться. Прохладная вода помогла немного прояснить разум, а заодно и прогнала внезапно накатившую усталость.

Вернувшись в свой кабинет, я села обратно за стол и продолжила начатое дело. Меня даже не смутил тот факт, что несколькими минутами ранее за окном наступил вечер, а сейчас почему-то снова был день. Всё так же слышалось жужжание тату машинки и шутки Брэда. Понадобилось некоторое время, чтобы я смогла понять, что это была та же самая шутка. Парень уже рассказывал её, а его собеседник повторил данный им ранее ответ. Более того, композиция, которая играла до моего похода в санузел, не сменилась на другую. Возникло неприятное ощущение дежавю, будто всё это уже было. Хотя почему «будто»? Оно действительно было!

Не могла же у меня просто поехать крыша? Да и с головой никаких проблем нет. Я в здравом уме и твёрдой памяти, слуховыми галлюцинациями не страдаю. Тогда почему происходящее повторяется вновь? Как такое может быть? Даже время было то же самое: два часа дня. Словно выйдя из кабинета, я попала во временную воронку или угодила в грёбаный день сурка. Нет, всё это просто за гранью фантастики. По всей видимости, просто заработалась, не сходила на обед, вот и мерещится всякое. К тому же утром не удалось нормально…

И тут я задумалась: а что же именно «не удалось»? Выспаться? Позавтракать? Попить кофе? Что? Все мои попытки вспомнить, как вообще началось сегодняшнее утро, не увенчались успехом. Его будто и вовсе не было. Помимо этого, не помнила и то, как добиралась до салона: как села в машину; саму дорогу до работы; даже песню, которая играла в салоне. А она точно играла хотя бы потому, что я не привыкла ездить в тишине. Такое бывает только в очень редких случаях, но сейчас это совсем не важно. Важно лишь то, почему я не могу вспомнить такие элементарные вещи.

Нет, тут явно что-то не так. Так же как и то, что, несмотря на все размышления, я продолжала возиться с чёртовой отчётностью. Словно моё тело работало отдельно от мозга. Умом понимала, что день сам по себе странный, но руки продолжали монотонно перебирать листы. Замкнутый круг какой-то. Его нужно было разорвать, предпринять определённые меры, чтобы прекратить этот абсурд. Вот только как?

А что, если мне вообще всё это только кажется? Что, если на самом деле всё нормально, и сказывается обычная усталость? Вон на улице уже стемнело, да и ребята из мастерских повыползали, чтобы немного расслабиться в местной кафешке.

Снова всплеск воды, снова её прохлада на моей коже. Усталый вздох – возвращаюсь в кабинет.

Сквозь приоткрытые жалюзи во всю светит солнце, вновь слышится жужжание тату машинки, уже надоевшая песня и последующая шутка Брэда.

Внезапно меня охватила дикая паника. Это зацикливание событий начало угнетать и постепенно сводило с ума. Каждое моё действие было максимально тождественно и идентично предыдущему. Это не просто пугало, а ужасало. Какого дьявола происходит? Я ведь уже понимаю, что здесь явно что-то не так. Но словно какой-то механизм продолжаю повторять всё снова и снова.

Из помещения словно выкачали весь воздух, резко стало нечем дышать. Дыхание участилось, стало сбивчивым… Я отчаянно мотала головой в разные стороны в жалкой попытке найти хотя бы малейшую зацепку. Хоть что-нибудь, что помогло бы избавиться от наваждения.

Вдох. Выдох. Дыши, Дебра, дыши!

Поддаваться панике – это далеко не самый лучший вариант. Будет только хуже. Нужно успокоиться, постараться взять себя в руки и уже потом думать, как быть.

Вдох. Выдох.

Мне не сразу удалось перебороть себя, но я хотя бы перестала задыхаться. Осталось только преодолеть желание пойти умыться и можно считать, что справилась. Если не ошибаюсь, убрав одно звено из цепи, можно нарушить всю её целостность. В моём случае – это перестать делать запрограммированные вещи: бесполезно перебирать бумажки, вслушиваться в шутку Брэда и идти умываться.

Тут меня внезапно осенило. Чем дольше я продолжала размышлять, тем больше понимала, что это какая-то программа. Обстановка кабинета, запах свежезаваренного кофе, звуки, моё мироощущение – на первый взгляд, всё выглядело как настоящее, но на самом деле было обычным муляжом. Если рассуждать логически (ну или хотя бы попытаться, насколько это возможно в данной ситуации), человек не будет, словно какая-то марионетка, выполнять одни и те же действия. А я как раз это и делаю, точнее, делала до этого самого момента. Немаловажным является и тот факт, что дальше уборной я даже не выходила. Ни в зал к своим сотрудникам, ни к тому же самому Брэду, чтобы вместе пойти в кафе на обед. Если мои догадки верны, и самый верный способ – это сломать «цепь», то лучше варианта, чем покинуть салон, просто не существует.

Стоило об этом подумать, как в голове будто немного прояснилось. Это сравнимо с тем, когда мучаешься головной болью, а к концу дня она проходит, и ты снова чувствуешь себя нормально. Все привычные звуки стали на тон тише, но от моего внимания не укрылось ещё кое-что: к ним прибавились два сторонних голоса. Они были женскими и смутно знакомыми. Казалось, что я их уже где-то слышала. Не стану скрывать, я была даже уверена в том, что лично знакома с их обладательницами. Только слова больше напоминали невнятное бормотание или отдельный набор звуков. Даже интонацию было не разобрать.

Во мне разыгрался интерес вперемешку со страхом. Я и хотела узнать о голосах побольше, и боялась одновременно. Но оставаться на одном месте и ждать непонятно чего, тоже было нельзя.

Наконец, окончательно взяв себя в руки, я решила рискнуть. Вышла из кабинета и пошла в сторону зала. Удивительно, но тут всё было так, как и всегда: та же мебель; кресла; ребята, которые разговаривали между собой; Брэд с джойстиком в одной руке и бутылкой газировки в другой. Все, кто находился в зале, никак не отреагировали на моё появление. Они продолжали взаимодействовать между собой, будто меня тут и вовсе не было.

– Эй, Брэд, дружище, не хочешь пойти пообедать? ― окликнула я.

Парень, не обращая никакого внимания на мои слова, продолжил общаться со своим другом Сэмом. И даже не повернулся. Это ещё больше напрягло меня, но стало лишь очередным подтверждением уже имеющихся догадок.

– Брэд, Сэм… парни, вы меня слышите? ― я не оставляла попыток дозваться их, но всё было безрезультатно.

Тогда я подошла ближе и хотела было дотронуться до плеча Брэда, но, к моему великому изумлению, рука просто прошла сквозь него. Оба парня выглядели как настоящие, но при этом были…

«Чего ты такого натворила, что она до сих пор не приходит в себя?», ― раздался третий голос, принадлежавший мужчине.

Поражённая тем, что голос звучит у меня в голове, да ещё и так отчётливо, я замерла на месте. Сам голос тоже показался мне знакомым: тихий, с лёгким акцентом и хрипотцой. Имя его обладателя вертелось на языке, но почему-то я никак не могла вспомнить. Помимо этого, мне не удавалось представить, как выглядит этот человек.

«Я могу ускорить процесс пробуждения, но нет никакой гарантии, что он не будет мучительным. Она должна проснуться сама. Всё зависит от её силы воли и желания вернуться в реальность», ― ответила женщина.

«Не могу не согласиться», ― послышался ещё один женский голос, который я уже слышала ранее.

Нетрудно догадаться, что это была молодая девушка лет двадцати семи. Она невесело усмехнулась и добавила:

«В её же интересах поскорее прийти в себя. Дополнительная пара рук нам сейчас уж точно не помешала бы».

Какого чёрта я их слышу? Почему их голоса звучат в моей голове? Что вообще происходит? На все сто уверена, что знаю этих троих, но как бы ни пыталась, вспомнить не могу. Сам их диалог казался ещё более странным, чем то, что происходит со мной сейчас. Что они имеют в виду? Что значит «не проснулась»? От чего? Должна же быть причина, но какая?

Вместо того чтобы тратить время на разгадки, я преодолела небольшое расстояние до двери и резко открыла её. Яркая вспышка света больно ударила по глазам. В теле появилась необычная лёгкость и ощущение полёта. Длилось это недолго: свет поблек, а лёгкость сменилась усталостью. Постепенно усиливавшаяся головная боль мешала здраво мыслить. Веки стали просто неподъёмными. Каждая попытка открыть глаза сводилась на нет, а звон в ушах только усугублял ситуацию. Тело и вовсе казалось чужим.

Я не знала, где нахожусь, что со мной происходит, и почему никак не могу прийти в себя. И чем дольше об этом думала, тем больше понимала, что уже нет сил искать ответы хотя бы на один из этих вопросов.

Глава 1

Дебра

Первое, что я ощутила – это отвратительный смрад, состоявший из дыма, крови, трупного разложения и горелых волос. Вонь была настолько невыносимой, что я не сдержалась от приступа кашля. В горле пересохло, глаза защипало от навернувшихся слёз. Я отчаянно пыталась откашляться, но почему-то становилось только хуже.

– Надо же, очухалась, ― совсем рядом раздался голос Сары. После этих слов она приподняла мою голову и приложила к губам бутылку с водой. ― Попей, будет легче, ― сухо добавила она.

Я с жадностью припала к горлышку бутылки, осушив почти всё её содержимое. Действительно, это помогло. После чего возобновила попытки открыть глаза и, наконец, смогла разлепить веки.

Тёмное беззвёздное небо надо мной, озарявшееся отблесками огней, приобрело кроваво-красный оттенок. Всё вокруг заволокло сизой дымкой, отовсюду доносились голоса, слышался топот ног.

В метре от меня стояла Сара. Сложив руки на груди, девушка в упор смотрела на меня немигающим взглядом.

Поразительно, но как только я оказалась в реальности, дезориентация сразу прошла. Вернулась память, а вместе с ней нахлынули и воспоминания. С бешеной скоростью картинки одна за другой пролетали перед глазами. Каждая следующая была хуже предыдущей, отчего я невольно ощутила укол вины перед подругой. Но хуже всего то, что главной причиной был Дэвид.

– Сколько… сколько я была в отрубе? ― охрипшим голосом произнесла я. Горло по-прежнему саднило от першения и сухости.

– Минут десять, не больше, ― ответила та без каких-либо эмоций.

Что ж, я не могла обижаться на неё, просто не имела право. Эта ночь была кошмаром для всех нас, но в особенности для Сары. Она не просто потеряла близкого человека. Всё это произошло у неё на глазах. Пусть мы и были подругами, но сам факт того, что в этом виновен Дэвид, значительно усугублял ситуацию. К тому же вряд ли её отношение ко мне останется прежним. Я уже чувствовала, как оно изменилось не в лучшую сторону.

– Ну наконец-то, очнулась! ― пробасил Уильям, подбегая к нам. Присел рядом на корточки и заглянул мне в глаза. ― Ты как? Прости, что пришлось положить тебя на скамейку. Марта настоятельно рекомендовала, чтобы ты оставалась на свежем воздухе.

– Если эта вонь считается «свежим воздухом», тогда я уже ничего не понимаю в этой жизни, ― буркнула я себе под нос. Затем осторожно приняла вертикальное положение и свесила ноги со скамейки. В глазах не потемнело, голова не закружилась. Уже хорошо.

– Не спорю, запашок ещё тот, ― виновато ответил Уильям с кривой усмешкой.

Пока он говорил что-то ещё, мой взгляд блуждал по сторонам. С каждой секундой мне всё больше и больше становилось не по себе. Это была уже не та база, которую я привыкла видеть изо дня в день. Повсюду лужи крови, потрескавшийся асфальт был усыпан гильзами, местами лежали мёртвые тела. В противоположных концах базы горели два больших костра. Судя по всему, наши специально соорудили их, чтобы сжигать трупы.

Чёрт, а ведь тела принадлежали не только мёртвым упырям, что устроили нападение, но и, в том числе, нашим ребятам. Трудно представить, скольких мы потеряли. А сколько раненных… В голове не укладывается: Марта же сама говорила, что нас не так просто убить. Как же так получилось? Как эти твари смогли упокоить столько наших силовиков? И, главное – почему Дэвид так поступил? Что, чёрт побери, на него нашло? То, что это он провёл ублюдков на базу, сомнений не вызывает. Но зачем? За всё время, что мы с ним знакомы, я успела хорошо его изучить. Читала его как открытую книгу, легко предугадывала слова и действия. Он просто не мог так поступить. Хотя бы потому, что это не в его манере. Дэвид не тот человек, он не стал бы бить в спину своих же. Да, он упрямый, взбалмошный, эксцентричный, но никак не предатель.

«А насколько ты уверена в этом? Тогда как объяснить убийство Билла? Зачем он это сделал, а? И как объяснить то, что он пытался убить тебя?» ― ядовито шепнуло подсознание.

Вот дерьмо. Именно это воспоминание я пыталась отчаянно забыть. Выбросить из головы, похоронить глубоко внутри и никогда больше не вспоминать. А также не думать о том, что это уже не тот Дэвид, которого я так любила. Другой, чужой.

– Сара, я хотела бы… ― начала вполголоса, на что девушка сверкнула глазами и резко перебила:

– Хотела бы, что? Извиниться? Спросить, как я? Поговорить по душам? ― её бледное лицо исказила гримаса боли. ― Не стоит утруждаться, Дебра. Мы же взрослые люди, излишние сентиментальности тут ни к чему. Просто не поднимай эту тему. Если хочешь помочь, присоединяйся к остальным. Сейчас как раз будет пересменка групп, убирающих тела, ― после этих слов она развернулась на пятках и удались прочь.

Сказанное ею оставило неприятный осадок и горькое послевкусие. Что ж, она права. Собственно, а чего я хотела и на что рассчитывала? Что она присядет рядом, начнёт изливать душу, зайдётся слезами, а я утешительно приобниму в ответ? Чушь. Не надо было начинать. Да, я хотела помочь, но прежде нужно было подумать, а не открывать сразу рот. Сама виновата. Умом понимала, что пока её лучше не трогать. Когда теряешь близкого, никакие слова не смогут помочь. А, возможно, сделают даже хуже. Только одному лишь времени под силу расставить всё на свои места, сгладить углы и, вероятно, немного облегчить страдания.

– Деб, не сердись на неё, ― Уильям дотронулся до моей руки и сжал её. ― Сара не хотела грубить, просто ей сейчас очень нелегко. Не уверен, помнишь ты или нет, но Билл…

– Забудешь такое, ― выдохнула я. ― У меня и в мыслях не было злиться. Не знаю, чего я хотела, но точно не надавить на больное. Не поверишь, но я почему-то чувствую свою вину за всё, что тут произошло.

– Не неси чепухи. Ты уж точно ни в чём не виновата, не смей даже думать об этом. Прозвучит глупо, но и вины Дэвида тоже нет. Не спорю, он успел наворотить дел и подкинул нам множество вопросов. Только кому будет легче, если всё спихнуть на него? ― отрезал Уильям. Затем достал из кармана жилетки сигарету и закурил.

– Ты правда думаешь, что он не виноват? ― спросила я с неприкрытой надеждой. Удивительно, что нашёлся хотя бы один человек, который не пытается повесить на Дэвида все грехи. Несмотря на это, где-то в глубине души я уже начала терять доверие к нему.

– А какой смысл так думать? Мы не знаем, что было после того, как ты вернулась сюда. Не знаем, что было с ним в тот момент, когда он остался один в машине, ― бородач глубоко затянулся и продолжил. ― С одной стороны, парнишка рисковал собой, чтобы этот ублюдочный Барон не смог добраться до тебя, а заодно и до всех нас. С другой стороны, неизвестно, что послужило причиной такой перемены, произошедшей в нём.

– Всё это время я прокручиваю в голове тот момент и корю себя, что оставила его одного. Что если не надо было убегать? Даже страшно представить, что ему пришлось тогда пережить. То, что тут случилось, оставило неизгладимый отпечаток. Не уверена, что когда-нибудь смогу забыть, как он убил Билла или… Этот отсутствующий взгляд, наполненный безразличием. Словно он не совершил что-то ужасное, а решил устроить вечернюю прогулку. Словно делал это каждый грёбаный день.

Слова давались с превеликим трудом. Да что там говорить, в какой-то степени было стыдно озвучивать всё это. Зачем Уильяму мои переживания? Негатива сейчас хватает и без меня.

– Эй, эй, вот не надо мне тут этого! ― он выкинул окурок и развернул меня к себе лицом. Посмотрел внимательно в глаза и продолжил: ― Подобными мыслями ты себе же делаешь хуже. Они порождают в твоей голове сомнения, неуверенность, подозрения. Деб, не надо заниматься саморазрушением. Мы не всесильны, нельзя повернуть время вспять и изменить что-то так, как нам хотелось бы. Это уже случилось. Ты сильная девочка, поверь, я знаю, что говорю. Постарайся найти в себе силы и не думать о прошлом. На то оно и прошлое, чтобы остаться позади. А ты находишься здесь и сейчас. Ты, и только ты обладаешь властью строить свою судьбу. Не какие-то там случайности, а только ты. Не позволяй неприятным моментам портить твою жизнь. А теперь дай я тебя обниму.

Его крепкие ручищи сжали меня в тёплых объятиях. Благодаря чему даже показалось, что стало немного легче. Я была благодарна Уильяму за всё: за то, что он рядом, что всегда поддерживает в трудную минуту, а главное – не пытается утешить ложными обещаниями, якобы всё будет хорошо.

– Спасибо тебе, дружище, ― поблагодарила я. ― Твои слова очень много значат для меня.

***

Недаром говорят: если занять себя делом, то отвлекаешься ото всяких тягостных размышлений. Все мысли сами собой отходят на второй план, и уже не замечаешь, как быстро пролетает время. Я не стала больше рассиживаться на скамейке и решила прислушаться к словам Сары. Девушка была права: работы тут непочатый край. Мы вместе относили тела к костру, убирали гильзы и собирали оружие. Занятие само по себе однообразное, и приятного в нём мало. Дело даже не в мертвечине. От вида наших погибших ребят у меня сердце сжималось от печали и тоски. С некоторыми я была хорошо знакома, общалась и здоровалась по утрам, с кем-то – виделась реже. Сложно осознать, что ещё несколько часов назад все эти люди были живыми, улыбались, разговаривали, обсуждали планы на будущее. А сейчас их безжизненные тела лежат на отсыревшем от крови асфальте. Полная несправедливость, так не должно было случиться. Они не должны были умирать. Тем тварям, что ворвались на базу, повезло: некоторым удалось выжить и сбежать. Как трусливые шавки, они поджали хвосты и ринулись прочь. А те, кто остался, теперь разлагаются под ногами.

С презрительным взглядом я пнула одного из них. Того самого, кто хотел напасть первым, но поплатился своей же головой. С глухим шлепком туша перевернулась на спину, обнажая разбухшее брюхо.

– Зря ты это сделала, ― заметила Сара. Указала рукой на тело и добавила: ― Судя по степени разложения, этот был обращён не так уж давно. От переизбытка газов в крови его разнесло так, что того и гляди вот-вот лопнет. Хочешь устроить нам душ из гнили?

– Нет, ― коротко ответила я. Стыдно признать, но поступок был действительно глупый. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, всё дело в переполнявшей меня ненависти или желании больше не видеть этих упырей.

– Как бы то ни было, нам нужно отнести его к костру. Не знаю, как мы будем это делать, потому что риск, что его разорвёт в клочья, очень велик, ― нахмурилась Сара.

Словно в подтверждение тому, внутри мертвеца что-то запузырилось. Звук отдалённо напоминал закипание воды и не предвещал ничего хорошего.

– У нас выбор небольшой: дождаться, когда он лопнет, или рискнуть и попытаться отнести тело к костру до того, как это произойдёт. Что выбираешь? ― девушка выжидающе посмотрела на меня. Несложно заметить, что, несмотря на спокойный тон, в её взгляде читалась неприязнь. Нет, не к трупу, а непосредственно ко мне.

– Второй вариант. Помимо него, у нас тут есть ещё товарищи, которым не мешало бы сгореть в адовом котле. Он, ― я указала взглядом на упыря, ― уже точно никуда не убежит.

Я постаралась не обращать внимания на её многозначительный взгляд и плескавшиеся в глазах эмоции. Какой смысл? Незачем акцентировать на этом внимание, ведь это может привести к конфликту. Это равносильно тому, как если бы начать придираться к человеку на ровном месте. Девушка имеет полное право так себя вести, а мне ничего не остаётся, кроме как принять её мнение и не давать волю собственным эмоциям. В одном «старшая» была всегда права: излишняя горячность и эмоциональность зачастую больше вредят, нежели помогают. Правда, её слова были адресованы Дэвиду, но их смысл от этого не меняется.

С того момента, как я пришла в себя, это был первый (и относительно нормальный) диалог с Сарой. До него подруга предпочитала молчать, и, более того, старалась даже не смотреть на меня. В полной тишине мы делали одно дело, словно два незнакомых человека. Как бы мне ни хотелось поддержать её, приходилось всё время напоминать себе, что на данный момент это далеко не самая лучшая идея. Пусть мне самой было нелегко, да что там говорить, просто тошно, но ей было в разы хуже. Никогда не забуду печать страха на её лице, неподдельный ужас в расширенных глазах, мокрые от слёз щёки. Чёрт, после всего произошедшего она ещё хорошо держится. Не берусь утверждать, как я вела бы себя, окажись на её месте.

Наша группа закончила уборку базы, когда на улице начало светать. Костры догорали своё, отбрасывая последние отблески на асфальт и крыши зданий. Воздух уже не был наполнен ужасной смесью, состоявшей из едкого дыма вперемешку со смрадом от разлагающихся тел. Несмотря на это, в носу до сих пор стоял неприятных запах. Также было ощущение, что вся одежда и волосы пропитались этой вонью, что она забилась в поры под самую кожу. Мне очень хотелось поскорее смыть её, тереть себя мочалкой до красноты, пока окончательно не буду уверена, что больше никогда не почувствую этот отвратительный запах.

Признаюсь честно, у меня не было уверенности, что мы успеем завершить работу к утру. Но благодаря слаженным действиям за ночь нам всё-таки удалось разгрести видимые последствия случившегося побоища. К сожалению, пока это было то немногое, что мы могли сделать. От душевных последствий, увы, так быстро избавиться не получится. На данный момент это была свежая рана, которая ещё даже не перестала кровоточить. На полное восстановление понадобится немало времени: дни, недели, месяцы, а для некоторых из нас – целые годы…

– Пойдём, я провожу тебя до убежища, ― вздохнула Сара и направилась в сторону штаба.

– А разве нам не надо идти к спортивному залу? Если меня не подводит память, бункер находится там, ― не без удивления поинтересовалась я.

– Верно, там. Но этот бункер – не единственный на базе. И сейчас нам нужно спуститься в другой, ― не глядя на меня, ответила Сара.

Продолжать разговор смысла не было. Пусть у меня и остались некоторые вопросы, но задавать их не стала. Не сейчас. К тому же и без слов понятно, что подруга хочет поскорее избавиться от моего присутствия. Знаю, прозвучало немного грубовато, но любой на её месте хотел бы побыть один. В какой-то степени я даже была солидарна с Сарой, потому что мне самой тоже сейчас было нелегко. Нам обеим нужно привести мысли в порядок и побыть наедине с собой.

Забавно, когда я подумала о мысленном порядке, мы как раз проходили мимо автомастерской. Я невольно бросила короткий взгляд в её сторону и на мгновение словно вернулась в то время, когда всё было относительно нормально. Вспомнилось, как в первый раз оказалась на базе, как Дэвид подарил мне салон, как устроил экскурсию по всем помещениям в этой самой мастерской, как мы сидели у него в кабинете. Его рука сжимает мою, тот тёплый взгляд…

Эти воспоминания никак не сходились с тем, что я видела несколько часов назад. Господи, такое ощущение, будто это два совершенно разных человека! До чего же больно это осознавать. Но ещё больнее то, что я теперь даже не знаю, где он, что с ним. Несмотря на то, что Дэвид сделал, я всё равно переживала за него. Он по-прежнему был мне дорог. Но, помимо этого, к прежним тёплым воспоминаниям теперь добавилось и какое-то неприятное, нехорошее чувство. Возможно, дело было в самом отношении к нему. Оно изменилось, и между нами уже не было того безоговорочного доверия, как раньше. Да, я хотела его увидеть, хотела знать, что он жив. Но на этом всё. Не уверена, что, если бы сейчас выпала такая возможность, смогла бы находиться с ним рядом дольше пяти минут. Не уверена, что смогла бы посмотреть ему в глаза. Это как с Сарой: пусть я непосредственно и не виновата в смерти Билла, но девушка всё равно старается всячески избегать меня. Её отношение ко мне изменилось, так же как и моё к Дэвиду.

Не надо было смотреть туда. И не надо было поддаваться этим глупым размышлениям. Пора бы уже наконец начать прислушиваться к советам. Раньше я этого не делала, гордость не позволяла, что ли. Во мне всегда присутствовала определённая доля упёртости, а также желание самой во всём разобраться. Сейчас, конечно, мало что изменилось, но пришлось пересмотреть свою точку зрения. Благодаря этому я поняла, что во многом была не права.

Глава 2

Дебра

Второй подземный бункер почти ничем не отличался от первого: такие же пыльные, витиеватые коридоры, тусклое освещение, лёгкая прохлада. Хотя нет, было что-то такое, на что я не сразу обратила внимание. В воздухе стоял еле ощутимый затхлый запах, будто до недавнего момента сюда и вовсе никто не заходил. Как бы то ни было, это куда лучше, чем вонь мертвечины и горелой плоти.

Преодолев последний коридор, Сара открыла гермодверь и пропустила меня вперёд. Это была небольшая развилка с тремя ответвлениями, очередными коридорами и множеством дверей.

– Главный зал в той стороне, ― с ходу начала Сара и указала рукой направо. ― Казармы и душевые тут, ― указала посередине. Затем, не глядя на меня, добавила: ― Собрание начнётся через два часа. Если хочешь немного отдохнуть, выбирай любую кровать и падай. И, пожалуйста, постарайся не опоздать.

– Ладно, ― я пожала плечами. Потом посмотрела в ту сторону, о которой не упомянула подруга, и спросила: ― А там что?

– Лазарет, лаборатория и кабинет Марты, ― без особого желания пояснила та. ― У тебя ещё остались вопросы?

Она посмотрела на меня так, словно только и ждала, что я отвечу «нет». Весь её вид буквально кричал: «Дебра, оставь уже меня в покое! Иди отдыхай, делай что хочешь, только не трогай больше меня!». Не спорю, что могу ошибаться, да и сама Сара никогда бы не стала так говорить. Намекнуть – да. Что ж, не исключено, что это и был тот самый негласный намёк.

Не успела я ответить, как она подытожила:

– Раз вопросов больше нет, тогда я тебя оставлю.

Я молча смотрела в спину подруге, пока та удалялась вглубь коридоров. Затем тяжело вздохнула и пошла к жилым помещениям. После уборки территории хотелось поскорее смыть всю грязь, избавившись от прилипшего смрада, и просто ощутить себя живой. Смешно, ведь последнее неосуществимо. Да и первое, скорее всего, тоже под большим вопросом.

Перед тем как направиться в душевые, я решила заглянуть в казармы. Искать их не пришлось: в самом конце коридора, за поворотом была только одна дверь. Казармы представляли собой огромное помещение размером чуть ли не с базу, заставленное двухъярусными кроватями. Возле каждой из них стояли сумки, предположительно, с личными вещами. Те, кто был в первой группе, либо ещё спал, либо лежал и просто смотрел в потолок. Стояла непривычная тишина. Она угнетала, давила, из-за чего почти сразу возникло желание развернуться и уйти. Собственно, так я и поступила: нашла свою сумку, взяла сменную одежду и быстрым шагом направилась прочь.

Около двадцати минут я остервенело тёрла себя мочалкой. Кожа покраснела, горела огнём, но этого мне было недостаточно. А когда окончательно выбилась из сил, упёрлась руками в прохладную плитку и закрыла глаза.

Не знаю, сколько я простояла под струями горячей воды. Она успокаивала, благодаря чему где-то в глубине души мне стало чуточку теплее. Тот холодный ком, что камнем стоял в груди, постепенно начал таять, испаряться, пока окончательно не исчез. На его месте образовалась пустота. Не та, что заполняет собой каждую клеточку, не оставляя ничего, кроме всепоглощающей безнадежности. А та, что даёт возможность зародиться новым чувствам и эмоциям.

Выходить не хотелось, но оставаться здесь – это неминуемо опоздать на собрание. Бьюсь об заклад, «старшая» за такое по головке уж точно не погладит. В особенности сейчас, учитывая сложившиеся обстоятельства. Да и Сара будет с ней солидарна. К тому же я обещала ей, что приду вовремя, а не сдержать данное слово уж точно не входило в мои планы.

– Дорогая, постой, ― послышался из коридора приглушённый голос Уильяма. Последовали торопливые шаги, затем мужчина продолжил: ― Мы изучили патроны, которыми эти подонки погубили столько наших ребят. Это обычные разрывные снаряды, но у нас всё равно остались несостыковки.

– Вам удалось узнать, каким образом Адам смог раздобыть их? И почему они смогли нанести смертельный урон? ― устало поинтересовалась «старшая».

С полотенцем в руках я застыла как вкопанная. Это были те самые вопросы, которые больше всего интересовали меня. А, точнее сказать, наиболее важным был последний из них. Его я не решалась задать Саре, а теперь по чистой случайности услышала разговор тех двоих. Признаюсь честно, у меня не было цели подслушать его, и я попыталась не обращать внимания на происходящее. Продолжила вытирать волосы полотенцем и постаралась не думать о том, что они стоят за стеной.

– Почти, ― ответил Уильям. ― Это военные разработки, такие снаряды не купишь в обычном оружейном магазине. Обычно они хранятся на военных базах вроде нашей. Как бы прискорбно не прозвучало, но у меня уже есть подозрения, откуда Адам смог их достать.

– Не поверишь, но мне кажется, что наши догадки схожи. Но сейчас не об этом, верно?

– Именно. Вопрос остаётся тем же: как они смогли оказаться для нас смертельными? Максимум, что могло бы от них случиться ― это слегка затянувшийся процесс заживления. Да, наша регенерация справлялась бы с такими ранами дольше обычного, но в целом ничего критичного бы не произошло. Помимо этого, мы выяснили ещё кое-что: на частицах снарядов, изъятых из тел, был белый налёт.

– Точно такой же я обнаружила и на повреждённых участках тела, ― задумчиво произнесла «старшая».

Чёрт, я уже хотела выходить, но почему-то всё никак не решалась. Было стыдно оставаться здесь и продолжать играть «роль» непроизвольного слушателя. У меня возникло ощущение, что если сейчас выйду и тем самым вмешаюсь в их разговор, то это будет так же некрасиво, как и оставаться в своём «укрытии».

– На это и было рассчитано, дорогой, ― снова заговорила она. Обречённо вздохнув, понизила голос и продолжила: ― Я тоже успела изучить материал, но уже, скажем так, в своей сфере. Ох, Уильям, Барон специально выбрал такие снаряды, а заодно зарядил их магией вуду. Расчёт был прост: если вдруг не сработает одно, то второе уж точно наверняка подействует. Разрывной эффект не только ослабил регенерацию, но и быстрее распространил магическую подпитку по всему телу. Из этого можно сделать вывод, что пропажи наших людей не прошли бесследно. Адам не терял времени зря и успел основательно их изучить, найти все слабые стороны. В противном случае, у нас сейчас не было бы столько потерь.

– Плохо дело, ― выругался бородач. ― У выживших однозначно будут вопросы по этому поводу. Ребята не дураки, не скажем правду – рано или поздно сами обо всём догадаются. Нужно решить, как быть.

– А если скажем? Не возымеет ли это обратный эффект? Нет никакой гарантии, что не начнётся паника.

– Так или иначе, мы не сможем постоянно это скрывать. Если хоть один из них догадается, то обязательно захочет поделиться этими мыслями со всеми остальными. И тогда мы станем предателями в глазах своих же людей.

– Ещё большими, чем Дэвид? Думаешь, мы сможем «превзойти» его деяния? ― отрезала Марта. ― Я хочу уберечь остальных, дать им шанс на новую жизнь. Маленькая тайна – это не что-то ужасное. Разве можно сравнить её с тем, что натворил Дэвид? Господи, Уил, если бы я раньше знала, если бы сразу прислушалась, возможно, получилось бы предотвратить этот кошмар.

Опять Дэвид. Марта в своём репертуаре. Помнится, ещё до поимки «крота», он был первым в списке её подозреваемых. Не уверена, что после того, как стало известно имя настоящего предателя, она изменила своё мнение. «Старшая» всегда предвзято относилась к Дэвиду. Не исключено, что в этом имеется и его заслуга: тяжёлый характер и нежелание прислушиваться к кому-либо. Парень зачастую не мог держать себя в руках, предпочитал делать всё по-своему. Но это ещё ничего не значит. Или значит? Ох, если бы я только знала, чем всё обернётся. Ни за что не оставила бы его там одного.

После их разговора все мысли перемешались у меня в голове. Отчасти я даже жалела, что услышала всё это. Так отчаянно хотела узнать правду, а теперь так же отчаянно хочу забыть её. Перед глазами снова всплыла картина, как Дэвид наводит на меня пистолет. На тот момент я не знала, что патроны с «сюрпризом». Никто не знал. Страшно представить, что случилось, если бы он выстрелил. Или…

Боже, а он ведь нажал на спусковой крючок. Перед тем как раздался голос «старшей», я отчётливо слышала выстрел. До меня только сейчас дошло, что могло бы быть, если бы вовремя не подоспела Марта. Лежала бы сейчас на том самом асфальте вместе с остальными погибшими. Благодаря ей я осталась жива.

Но как же так? Раз был выстрел, значит, должно быть и ранение? Однако его нет. Не исключено, что Дэвид мог промахнуться, и пуля пролетела мимо. Даже если и промахнулся, теперь уже нет смысла строить догадки. И вообще, нужно перестать думать об этом. Пора пересилить себя и начать жить настоящим.

В зале стояла непривычная тишина. Несмотря на большое количество собравшихся здесь людей, они молча сидели на своих местах и терпеливо ждали появления Марты. Мне повезло, что удалось не опоздать. До начала оставалось ещё около пяти минут. Я нашла взглядом свободный стул и села на него. Помимо всего прочего, окружающая обстановка почему-то вызывала у меня двоякое чувство. Казалось бы, обычный зал с рядами металлических стульев и импровизированной сценой. Здесь даже не было стола, чего уж говорить о панорамных окнах или проекторе. Из-за всего этого атмосфера в помещении казалась ещё более гнетущей. Вроде бы, все знакомые, всех давно знаю, но всё равно присутствовало что-то, никак не дававшее мне покоя. Невидимый страх, озадаченность и непонимание на лицах собравшихся. Каждый хотел услышать правду, каждый хотел получить ответы на свои вопросы. Я очень надеялась, что «старшая» всё-таки прислушается к своему мужу и расскажет всё как есть. Люди имеют право знать. Потому что в противном случае получится так, как говорил Уильям. Ничего хорошего точно не выйдет. Марта не только потеряет доверие, но и выставит себя перед всеми не в лучшем свете.

И вообще, где она была, когда случилось нападение на базу? То, что происходило на улице, просто невозможно было не услышать. Если только женщина, конечно, не находилась тут, в этом самом бункере. Тогда это ещё можно было бы как-то объяснить. Но я более чем уверена, что всё это время бункер был закрыт, и открыли его только тогда, когда противостояние закончилось. Сильно сомневаюсь, что пока силовики отбивались от упырей, «старшая» как заботливая мамочка наводила здесь порядок. Бред полнейший. Никто не знал, что так произойдёт. Марта не исключение, к тому же она не обладает экстрасенсорными способностями. Она мудрая женщина, но уж точно не ясновидящая.

И всё же, как так получилось? Помню, она упоминала, что на базе стоит защита от магического воздействия Барона. Второй вопрос: как упыри смогли пробить её, и где была Марта в этот момент? Неужели отсиживалась в штабе, пока ребята гибли один за другим? Нет, этого не может быть, такое просто в голове не укладывается. Сила «старшей» в разы превосходит колдовство Барона. По сравнению с ней, он словно новичок-любитель.

Почему-то казалось, что будь она рядом, то смогла бы предотвратить весь этот кошмар. Не знаю как, но смогла бы. Однако Марта появилась лишь тогда, когда я была на волосок от смерти. От второй по счёту, но уже точно последней. Прозвучит глупо и слишком пафосно, но так ли важна моя жизнь? Вместо этого она могла бы спасти многих других, и нам удалось бы избежать стольких потерь. Я не лучше остальных, мы все на равных. Если уж так, то сохранение моей жизни не принесёт никому особой пользы. Печально, но факт.

Вот я всё терзаю себя сомнениями, думаю по поводу Марты, а сама что? Что я сделала, чтобы помочь остальным? Ничего. Прикончила одного ублюдка. Да, «большое» дело, прямо-таки героическое! Вместо того чтобы помешать Дэвиду и попытаться сохранить жизнь Биллу, я стояла в стороне. Как последний трус, чёрт меня побери, даже пальцем не пошевелила. А ведь Билл был не только моим тренером, как и Сара, но и другом. И это он вынес меня из пожара, который в своё время устроил Майк. Получается, я ничем не лучше Дэвида. Ведь когда пробуешь помочь, но ничего не получается, то можно успокоить себя тем, что ты хотя бы попытался. В моём же случае речь идёт о бездействии, что гораздо хуже, чем неудавшаяся попытка оказания помощи.

От столь неприятных мыслей я всё больше начинала испытывать неприязнь к самой себе. Всё недавнее относительное спокойствие, появившееся после принятия душа, как рукой сняло. Если бы не своевременное появление «старшей», я бы так и продолжила заниматься самобичеванием.

Она прошла между рядов до «сцены», окинула мрачным взглядом собравшихся и заговорила:

– Думаю, не стоит разъяснять причину, по которой мы все здесь собрались. Прежде чем озвучить своё окончательное решение, хочу выразить мои глубочайшие соболезнования. Это были хорошие люди, бойцы, друзья и товарищи. Их смерть – большая и невосполнимая утрата для всех нас. Трудно представить, что ещё утром я виделась почти с каждым из них, а сейчас их уже нет. Это очень больно… Больно произносить эти слова, больно осознавать их смысл. Пусть их уже нет среди нас, и их бездыханные тела служат горьким подтверждением этому, но память о каждом навсегда останется в наших сердцах, ― после этих слов женщина прикрыла глаза, и зал окутала тишина. Никто не решался нарушить её. Люди встали со своих мест и, склонив головы, последовали примеру «старшей».

Спустя минуту она продолжила свою речь:

– Что касается самого происшествия, ― её голос приобрёл стальные нотки, в глазах появился огонь, ― не в моей компетенции выдвигать обвинения касаемо кого-либо. Но тот поступок, который совершил Дэвид, говорит сам за себя. И он не останется безнаказанным. Небезызвестно, что нападавшие не смогли бы самостоятельно пробраться на базу. Усиленная охрана не позволила бы этого сделать и обязательно подала бы сигнал тревоги. Это наводит на неприятную мысль, что всё было тщательно спланировано. Не буду скрывать, что за последние месяцы моё доверие к персоне Дэвида окончательно исчерпало себя. Если ранее он и не был замечен в сотрудничестве с Бароном, то теперь я начинаю всё чаще задумываться об обратном. Не исключено, что вся история с Робертом Смиттом была лишь уловкой для отвода глаз, и все ключевые действия разворачивались без его участия. Не берусь этого утверждать, но и опровергнуть не могу.

Как бы то ни было, Дэвид сильно подвёл всех нас. Мы не только потеряли многих людей. Теперь также раскрыто и наше месторасположение. Мне очень тяжело говорить это, но нам придётся покинуть базу. То место, которое долгое время было нашим домом. Оставаться здесь больше нельзя, ведь это означало бы подвергнуть себя ещё большему риску. Причина уже не только в Бароне, а ещё и в том, как быстро власти узнают о случившемся. На протяжении долгих лет мы жили среди обычных людей и тщательно скрывали своё существование. Нельзя допустить, чтобы они узнали о нас, и все наши старания пошли прахом. Если такое случится, последствия будут необратимы. Поэтому с тяжёлым сердцем объявляю общую эвакуацию. В запасе у нас есть несколько месяцев, чтобы собрать всё необходимое, ― Марта закончила речь и окинула взглядом зал. ― У кого-то есть ко мне вопросы?

Я была более чем уверена, что непосредственно её вопрос был чистой формальностью, а сама «старшая» не особо-то и хотела его озвучивать. До самого последнего момента во мне не угасала надежда, что она сама расскажет всем содержание их недавнего разговора с Уильямом. Однако женщина предпочла об этом умолчать. Конечно, можно было предположить, что сейчас она давала присутствующим возможность самим спросить об этом. Дескать, хотела убедиться, так ли им это важно, и стоит ли вообще затрагивать эту тему.

По всей видимости, никто этого делать не хотел. Если честно, то какая разница? Это уже произошло и вряд ли кого-то сильно интересовало. К тому же «старшая» обмолвилась, что нам придётся покинуть базу. Сейчас это было куда важнее, нежели расспрашивать о причинах смертей, пусть и довольно странных.

От подобного заявления во мне вновь пробудилось чувство стыда. Оно становилось всё сильней и сильней, отчего я уже не видела смысла обманывать себя и тешить ложными надеждами. Какова причина произошедшего? Почему всё произошло именно так, а не иначе? Ответ куда проще, чем могло показаться на первый взгляд. Барону нужна была я. Ни захват базы, ни тот же самый Дэвид, ни Марта, ни кто-то другой, а я. К тому же я только сейчас поняла, что за время нападения ни один из упырей не пытался меня убить. Тот безногий, что полз мне навстречу, не в счёт.

Что касается Дэвида… Либо его руками Барон хотел осуществить задуманное, либо «старшая» права, и парень изначально сотрудничал с ним, но тщательно это скрывал. Также возможно, что на фоне автомобильной аварии у него окончательно поехала крыша или… Или же всё, что было между нами, являлось не чем иным, как ложью.

Можно сколько угодно думать и пытаться найти ответ хотя бы на один из данных вопросов. Это все лишь догадки, а истинная причина мне пока неизвестна. Тем не менее это не меняет сути дела. Не меняет того, что таким ужасным, грязным и беспощадным образом Барон хотел заполучить меня в свои руки. Я могу бесконечно долго спорить с собой, но смерти всех этих людей лежат на моей совести. Не сбеги я тогда из чёртового перелеска, не случилось бы этого дерьма. Не уверена, что смогу когда-нибудь простить себя.

Таким образом, пришло внезапное осознание того, что причина почти всех бед на базе – это я. Неутешительное умозаключение, но отрицать его я больше не могла. Знаю, мёртвых не вернёшь, глупо извиняться перед Сарой за смерть Билла. Тут никакие извинения уже не помогут. Моё присутствие само по себе подвергает остальных не меньшей опасности, нежели дальнейшее нахождение на рассекреченной базе. Не спорю, это решение Марты, но и моё решение будет не менее категоричным. Как бы сильно ни хотелось отправиться вместе со всеми, но я просто не могла этого сделать. Совесть не позволяет. Только не после всего, что произошло этой ночью.

Если я действительно так нужна Барону, тогда какой смысл продлевать эту агонию? Не проще ли самой дать ему желаемое, чем потом всю оставшуюся жизнь корить себя? Как по мне, это единственный способ, который поможет искупить хотя бы часть вины перед Неприкаянными. Всё равно меня тут уже больше ничто не держит. Если раньше был Дэвид, то сейчас я даже не знаю, что с ним, где он находится, да и жив ли вообще.

Признаюсь, было тяжело принять столь непростое решение. Но стоило это сделать, как на душе стало чуточку легче. Появилась призрачная надежда, что таким образом получится прекратить этот театр абсурда. Что, заполучив меня, Барон наконец-то оставит Неприкаянных в покое. Прекратятся пропажи и смерти.

Дело за малым: рассказать об этом Марте. Сомневаюсь, что она будет возражать, да и с чего бы? Перед той злополучной поездкой она сама упомянула, чего так сильно хочет Барон, и зачем ему это нужно. Поэтому я более чем уверена, что она даже вздохнёт с облегчением. Что ж, если и так, то будет по-своему права.

Глава 3

Сара

Я пыталась слушать речь Марты, думать над её словами, отвлечь себя хоть чем-нибудь, но всё безуспешно. Мысли то и дело возвращались к тому кошмару. Да, всё это уже закончилось. Я находилась в зале среди выживших, а перед нами стояла Марта. Но, несмотря на это, было ощущение, что я застряла в том промежутке времени. Никак не удавалось забыть окровавленное, изуродованное лицо Билла, его взгляд и то, что произошло после того выстрела.

Дэвид… Будь он проклят! Не знаю, что нашло на этого недоумка, и чем он руководствовался, но одно я поняла точно: никогда не смогу простить его. От одного лишь упоминания его имени во мне закипала лютая злость. Хотелось вцепиться ему в глотку, чтобы он почувствовал всю ту боль, что пережил Билл перед смертью. Тем не менее даже если бы и была такая возможность, не уверена, что это помогло бы заглушить мои страдания.

После всего произошедшего я уже ни в чём не была уверена. Меня переполняло неприятное чувство пустоты, будто вместе с Биллом потеряла и частичку себя. На её месте образовалась чёрная дыра, а в ней зарождалось губительное чувство – ненависть. Я возненавидела себя, что не смогла помочь ему. Проклинала Дэвида за то, что он поступил так. Если он вообще ещё жив, парень крупно пожалеет об этом. Марта ни за что на свете не позволит ему остаться среди нас. Пусть нет доказательств его причастности к сговору с Бароном, но механик уже дискредитировал себя. Сделал всё возможное, чтобы окончательно уничтожить свою репутацию.

С силой закусив губу, я на секунду зажмурилась, чтобы отогнать проклятое наваждение. Медленно выдохнула и открыла глаза.

В противоположном ряду, ближе к выходу, сидела Дебра. На её уставшем лице читалась задумчивость. Хоть её взгляд и был прикован к Марте, казалось, девушка смотрела сквозь неё. Не мудрено, что Дебра также пребывала в своих мыслях. Хм, даже гадать не нужно, в каких именно. Бьюсь об заклад, она думала о Дэвиде. Недоумевала, как он мог так поступить, уверяла себя, что парень ни в чём не виноват, и вообще, это какая-то ошибка.

С одной стороны, мне было стыдно размышлять о подруге в подобном ключе, с другой – её наивность и слепое доверие к этому предателю просто убивали. Умом я понимала, что, по сути, Дебра не виновата, но в моей душе затаилась обида на неё. Эта обида мешала здраво мыслить, порождала сомнения, из-за чего я не могла спокойно выносить её присутствие. Чертовски паршиво, даже сказала бы, неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Смерть Билла изменила меня, заставила пересмотреть своё отношение как к окружающим, так и к себе самой. Сомневаюсь, что когда-нибудь стану прежней. Уже ничего не будет прежним. Его не вернуть, как не вернуть и тех, кто погиб. Дебра тоже могла отправиться следом, но каким-то непостижимым образом Марта оказалась рядом и спасла её. Благодаря чему она сейчас сидит в этом пыльном зале, думает о своём и даже не подозревает, как ей повезло. Возможно, я самая хреновая подруга на свете, раз задаюсь одним и тем же вопросом: почему она? Почему Марта спасла её, а не Билла? Почему она появилась именно в тот момент, когда в башку Дэвиду взбрело убить свою возлюбленную?

Так не должно было быть. Ничего из того, что произошло, не должно было случиться. Да и я не должна так думать. Не спорю, во мне говорит та самая дурацкая обида, и таким образом просто пытаюсь эгоистично заглушить хотя бы капельку душевной боли.

Но это не помогает, а в какой-то степени делает только хуже. Теперь вообще не знаю, как смотреть подруге в глаза. Не её вина, что Дэвид оказался тем ещё ублюдком. Он мне не понравился с самого первого дня, когда только оказался среди нас. А эта его идиотская манера делать всё по-своему, не прислушиваясь к словам старших и вечно идя наперекор, приводила в бешенство. Не знаю, чем он так зацепил Дебру, просто не понимаю. Только я – не она. Ей придётся жить с осознанием того, что он натворил. А мне – с мыслью, что во второй раз потеряла любимого, только теперь уже навсегда.

После того давнего случая где-то глубоко внутри меня поселилось непреодолимое чувство страха. Я боялась, что всё повторится вновь, что опять потеряю Билла и больше никогда не увижу его. Боялась, что не смогу ощутить тепло его рук, нежность его объятий. Каждый новый день стал для меня непрекращающейся борьбой с собой и своими страхами. Они съедали изнутри, мешали жить, заставляли снова и снова переживать тот роковой момент. Я пыталась быть сильной, отчаянно скрывала свои переживания. Не хотела, чтобы Билл заметил, насколько я погрязла в собственной слабости.

– Что ж, если ни у кого нет вопросов, объявляю собрание закрытым. Это была тяжёлая ночь, нам всем нужно хотя бы немного отдохнуть, ― закончила Марта. Затем, после недолгой паузы, чуть тише добавила: ― Уильям, Сара, останьтесь, пожалуйста.

В какой-то степени я была рада, что она попросила остаться именно нас. Не уверена, что смогла бы вынести общество Дебры. Во всяком случае, пока. К тому же была надежда, что вся эта рабочая суета поможет вытеснить тлетворные мысли из моей головы.

Перед уходом Дебра как-то странно посмотрела на Марту, словно не рассчитывала, что та попросит всех на выход. В глазах девушки плескалось непонимание вперемешку с ожиданием. Однако спорить она не стала и вместе со всеми покинула зал.

– Почему ты не рассказала им? ― с ходу поинтересовался Уильям у Марты, как только закрылась входная дверь.

– Я дала им возможность спросить обо всём самим. Если никто не хотел задавать вопросы, зачем мне насильно навязывать свои ответы? ― устало ответила она. Присела на соседний стул и вздохнула: ― Дорогой, иногда люди специально хотят уберечь себя от негативной информации. Проигнорировать подобное решение было бы верхом эгоизма с моей стороны.

– Простите, Марта, не совсем понимаю, а что вы должны были рассказать? ― вмешалась я, не желая оставаться в стороне.

– Причину, из-за которой мы понесли немалые потери, ― ответил за жену Уильям.

– Возможно, мои слова покажутся странными, но разве это имеет какое-то значение? Это ведь уже случилось, знания мало чем смогут помочь. Вернуть мёртвых к жизни во второй раз не удастся, ― задумчиво произнесла я, глядя перед собой.

– Ладно, возможно, вы оба правы. Но это не означает, что знания не смогут предотвратить другие смерти, ― бородач откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Давай поступим следующим образом, ― предложила Марта. ― Я расскажу то, что мне удалось выяснить, но приурочу это к моменту оглашения окончательной даты нашего ухода с базы. Идёт? Во всяком случае, у них будет время, чтобы прийти в себя и на свежую голову адекватно воспринять эту информацию. Не мне рассказывать, что лишняя паника нам ни к чему.

– Как знаешь. Ты же у нас главная, значит, тебе и решать, ― пожал плечами Уильям. Не говоря больше ни слова, он достал из кармана помятую пачку сигарет и закурил.

– Тебе так и не удалось выйти на связь с Волками? ― спустя несколько секунд молчания спросила Марта. Она выжидающе посмотрела на Уильяма.

Тот почему-то не торопился с ответом. Мужчина задумчиво поглаживал рыжую бороду, пока в его пальцах тлел дымящийся окурок.

– Пока нет, ― наконец еле слышно ответил он. ― С момента последнего разговора прошло уже двое суток. Не нравится мне всё это. Как бы не случилось чего.

– Если не ошибаюсь, это же та самая база, которая находится на севере? ― я посмотрела сначала на Марту, потом на её мужа.

Помню, Уильям нередко упоминал о существовании другой «семьи», где живут его родственники. Он не называл их имён и не уточнял, почему они не находятся вместе с нами на базе. В основном он предпочитал рассказывать забавные моменты из их прошлого, но в детальные подробности никогда не вдавался. А я и не спрашивала. Мне хватало того, что рассказывал бородач. Сама знаю, что мы далеко не единственные Неприкаянные на планете. К тому же из воспоминаний и опыта прошлой жизни догадывалась, о ком шла речь. Думаю, именно поэтому Уильям всегда был столь краток и весьма немногословен.

– Всё верно, ― кивнула Марта. ― Я ждала ответного звонка, чтобы можно было добавить в «пазл» все недостающие детали и составить примерное представление о том, что же делать дальше. Их молчание настораживает. Да, нечто подобное случалось и раньше, но никак не на такой продолжительный период времени.

– А если попробовать связаться напрямую с их предводителем? ― предложила я. Было видно, что хоть внешне Марта и казалась спокойной, на деле это было далеко не так. Мне самой не особо нравилась вся эта ситуация. Уж больно странно, что северная база не отвечает уже как дня два. Настораживало и то, что после этого молчания вдруг последовало внезапное нападение на нашу базу.

– Пробовал, тоже тишина, ― тяжело вздохнув, Уильям поднялся с места и добавил: ― Пойду снова попытаю удачу. Может, сейчас получится выйти на связь.

Невидящим взглядом Марта смотрела мужу вслед, а когда тот скрылся за дверьми, повернулась ко мне.

– Надеюсь, хотя бы ты не считаешь, что все эти несколько месяцев мы сидели без дела.

После ухода Уильяма вся видимость её спокойствия словно испарилась. Нетрудно догадаться, что, так же как и я в своё время, она не хотела выставлять эмоции напоказ. Было непривычно видеть, как эта строгая женщина со стальным характером и вековым опытом за плечами даёт волю своим переживаниям.

– Что? Нет! Конечно, нет! Пусть вы и не рассказывали всё до мельчайших подробностей, я всё равно подозревала, что это не просто так. Иначе зачем нам нужны были все эти фуры, внедорожники и остальная техника? Не забавы же ради, ― хоть её слова и не были вопросом, я ответила максимально честно.

– Спасибо, Сара. Я всегда знала, что ты умна не по годам, ― она дотронулась до моей руки. ― Ты абсолютно права. То бездействие, о котором все упорно твердили, было не чем иным, как прикрытием. На самом деле мне нужно было время, чтобы понять, что делать дальше. Совет ответов не давал, да и наша проблема для них – сущий пустяк. Они чётко дали понять, что не собираются вмешиваться в межклановые разборки. Поэтому вся надежда была на северных. В ходе нашего последнего разговора прозвучал намёк на то, что нам нужно уходить с насиженных мест. Это стало очередным подтверждением уже имеющихся у меня мыслей и догадок. С того момента дозвониться до них не удалось ни мне, ни Уильяму.

– Не знаю, что там у них случилось, но мне очень жаль… ― начала было я, на что Марта перебила:

– Нет, дорогая, это мне очень жаль. Ты не должна сейчас забивать голову этими проблемами. Понимаю, насколько тебе тяжело. Я до последнего не хотела затрагивать эту тему, бередить свежую рану. Не сочти за грубость, милая.

Впервые за все эти годы я увидела непролитые слёзы в её глазах. После этих слов она потянулась ко мне и крепко обняла. Все мои попытки и титанические усилия держать себя в руках, не давать волю эмоциям, внезапно дали трещину. Я уткнулась лицом ей в плечо, с трудом сдерживая собственные слёзы. Словно заботливая мать, Марта нежно гладила меня по спине, пока я содрогалась в рыданиях. Наверное, это был второй человек после Билла, которому я не боялась открыть душу. Потому что знала, что всё сказанное или увиденное останется исключительно между нами.

– Поплачь, поплачь. Не нужно держать всё в себе. Слёзы – не признак слабости, дорогая. Ты не слабая, ведь даже таким, как мы, порой нужна эмоциональная разрядка, ― шептала Марта мне на ухо.

– Не понимаю, как он мог так поступить… Зачем… почему…

– Мы не можем знать всего, не можем читать чужие мысли или заранее предугадать, на что пойдёт человек. К сожалению, и для меня поступок Дэвида не поддаётся никакому объяснению. Так же, как и многие другие вещи. В этом мире ничего не происходит просто так, всё уже заранее предрешено. Билл прожил долгую и светлую жизнь, ему очень повезло, что рядом с ним была такая замечательная девушка, как ты. Даже если бы мы очень хотели, всё равно бы не смогли повлиять на ход некоторых событий. Знаю, прозвучит очень странно, но каждому из нас отведена та или иная роль. Задача, которая удерживает нас в этом мире. Билл её выполнил, и теперь его душа полностью свободна. Она не умерла вместе с телесной оболочкой, а только лишь покинула её. Пусть самого парня нет рядом, но частичка его души всегда будет с тобой.

Каждое её слово для меня было за гранью фантастики. Я всегда знала, что Марта обладает истинным даром, силами, которые подвластны лишь единицам. Несмотря на то, что в данный момент было крайне сложно воспринимать всё сказанное, ей каким-то непостижимым образом удалось успокоить меня. Возможно, всё дело в том, что я изначально воспринимала её как родную мать. Всегда прислушивалась к её советам, опиралась на них и знала, что если Марта так сказала, то так обязательно и будет. Вот и сейчас я верила ей. Было сложно, но верила.

– Спасибо вам за всё, ― произнесла я охрипшим от слёз голосом. Подняла заплаканное лицо и стала вытирать намокшие щёки.

– Не стоит благодарностей. И раз уж мы с тобой остались сейчас в чисто женской компании, я хотела бы воспользоваться этой возможностью и рассказать кое-что ещё, ― начала Марта заговорщицким тоном.

– А причём тут женская компания? Разве присутствие Уильяма могло как-то помешать? ― с лёгким замешательством поинтересовалась я.

Понимаю, что таким образом Марта хотела сгладить углы, возможно, подбодрить или же вообще сменить тему. Так или иначе, я не была против, к тому же ей удалось меня заинтриговать. Внутренний голос подсказывал: женщина определённо что-то задумала. Даже если и так, я была готова на всё, лишь бы это помогло избавиться от гнетущей боли.

– Дорогая, есть некоторые вещи, которые мужчинам знать совершенно не обязательно. Они по своей натуре – ребята немного невнимательные. Частенько зависают, скажем так, на своей волне. Да и должны же у нас хоть иногда быть свои секретики? ― ответила Марта с хитрой полуулыбкой. Я всегда поражалась тому, как быстро ей удаётся отвлечь собеседника и переключить всё внимание на себя.

– Трудно не согласиться, ― усмехнулась я. ― Признаю, у вас получилось меня заинтересовать. Теперь мне не терпится услышать всю суть этого секрета.

– Хорошо, тянуть не стану. С сегодняшнего дня будет ровно два года, как я работаю над одним проектом. Из личных соображений я предпочла не разглашаться по этому поводу, дабы быть уверенной в конечном результате. Что касается самого проекта… Думаю, не стоит упоминать о том, что наша репродуктивная система другая. Она немного отличается от обычных людей.

– Да, я в курсе, что Неприкаянные не могут осуществлять процесс оплодотворения. Только не совсем понимаю, как ваш проект связан с нашей природной бесплодностью? ― я сама поразилась насколько легко удалось озвучить эти слова.

Данная тема для меня уже давно была очень болезненна. Именно по этой причине я отчасти жалела, что вернулась в мир живых. Однако признание Марты вселило надежду. Пусть она ещё не договорила до конца, но, кажется, я уже начала потихоньку догадываться, о чём пойдёт речь.

– Напрямую, как же ещё, ― она закинула ногу на ногу и продолжила: ― Твоя история напомнила мне об этом. Также напоминанием послужило предостережение северных. Мы далеко не бессмертные, как кажется на первый взгляд. Это то немногое, что объединяет нас с обычными людьми. Они рождаются и умирают, мы заново рождаемся и тоже умираем. Взять, к примеру, Барона. Он жаждет заполучить наш геном в целях создания сверхрасы. Я же всегда была убеждена, что всё должно идти своим чередом. Как бы грубо не прозвучало, но против естественного хода вещей и природы не попрёшь. Поэтому я так категорична к принудительным возвращениям. Случай с Деброй, пожалуй, ― это единичное исключение из правил. Но и тогда принуждения как такового не было. Я лишь подтолкнула её душу, чтобы та нашла дорогу назад. Проще говоря, каждый в той или иной степени переживает колесо Сансары. Цикличный круговорот из жизни и смерти. Считается, что повезло тем, чья душа смогла разорвать его и отправиться на заслуженный покой.

– И как это связано с репродуктивной системой? ― видимо, я поторопилась с утверждением о том, что начала улавливать смысл. Только ещё больше запуталась.

– Цель моего проекта – нивелировать наши отличия от людей, насколько это возможно. Все мы когда-нибудь умрём, но что останется после нас? Воспоминания? А кто будет вспоминать? У нас есть друзья, товарищи, но разве они смогут заменить близкого человека? Нет. Скажу больше, процесс возвращения души занимает от месяца до нескольких лет. За этот временной промежуток существование Неприкаянных может быть под угрозой.

Я изучила наш геном, провела ряд исследований, благодаря чему получилось воссоздать те недостающие клетки, которые отвечают за гормональный фон. По моим подсчётам, они смогут целиком и полностью заменить отмершие клетки и запустить репродуктивный процесс. Не сразу, конечно, для этого потребуется определённое время. Но есть шанс, что мы сможем размножаться естественным путём. Также есть и другая сторона медали – риски…

– Подождите, вы хотите сказать, что, благодаря вашему проекту, мы сможем иметь детей? ― осмелилась перебить Марту. Во мне вновь всколыхнулась давно угасшая надежда.

– Именно. Пусть ты и не говорила, что хотела бы снова вернуть Билла, но у тебя на лице это было написано. Даже если бы ты попросила, я при всём желании не смогла бы осуществить твою просьбу. Вместо этого я могу попытаться подарить тебе возможность ощутить те чувства, которые нам пока недоступны, ― вкрадчиво поясняла Марта, а я уже с трудом могла усидеть на месте. ― Не спеши соглашаться. Это должно быть хорошо обдуманное, тщательно взвешенное решение, ― поспешно добавила она, когда увидела мой взгляд.

– Плевать на риски, я согласна. Что от меня требуется?

– Нет, не плевать, Сара. Я ещё не договорила до конца, а ты сразу бросаешься в омут с головой, ― категорично отрезала та.

– Да какая разница? Зачем обсуждать риски, когда они и так везде и повсюду. Наша жизнь – уже сама по себе большой риск. Ну расскажете вы о рисках, разве это что-то изменит?

– Сара, остынь…

– Если не соглашусь сейчас, потом буду корить себя за упущенную возможность. Так что к чёрту риски. Мне уже нечего терять.

– Ты меня вообще слышишь? ― повысив голос, женщина строго посмотрела на меня. Дождалась, когда поток моих слов иссякнет, и добавила: ― Мне не нужны поспешные решения. Сейчас в тебе говорят эмоции, не позволяй им взять над собой верх. Я очень надеюсь на твоё благоразумие, не заставляй меня жалеть о сказанном.

Она права, во мне действительно говорили эмоции. Господи, столько лет глупых надежд на то, что, возможно, есть хотя бы малюсенький шанс на погрешность. И разочарований, что этого шанса нет. А тут внезапно оказывается, что он всё же есть, только руку протяни и бери! Конечно я и слышать не хотела ни о каких рисках.

Сегодня сбылся мой самый страшный кошмар. Что может быть хуже потери Билла? Смерть? Нет, даже смерть не может быть хуже тяготящего, всепожирающего чувства утраты и одиночества. Если мне суждено будет умереть, то пусть. Так я хотя бы буду знать, что пыталась, а не спасовала и отступилась.

– Я. Согласна, ― повторила с полной уверенностью, отчеканив каждое слово. Встала и быстрым шагом направилась к выходу из зала.

Глава 4

Дебра

Несколько минут я стояла возле зала, где недавно было собрание. Буквально перед моим приходом из него вылетела Сара. С мрачной решимостью она хлопнула дверью и скрылась в коридоре. Я не могла знать, о чём был их разговор со «старшей», но, судя по лицу подруги, ничего хорошего он не принёс. Я с трудом поборола желание пойти за ней и осталась на месте. Нет, не потому, что было любопытно, а потому, что хотелось поддержать её. Уверена, если бы «старшая» сочла моё присутствие нужным, она не попросила бы на выход. Значит, это их сугубо личные дела, и меня они никак не касаются.

Набравшись смелости, я коротко постучала и вошла в зал. С отсутствующим взглядом Марта сидела на одном из многочисленных стульев. От меня не укрылась её озадаченность, иначе женщина сразу бы заметила моё появление. Вместо этого она продолжила сидеть, словно меня тут не было, из-за чего я тут же ощутила неловкость.

– Простите, если помешала. Я хотела бы поговорить с вами, ― вполголоса сказала я. Вся былая уверенность куда-то улетучилась, а на её место пришло сомнение. Всё больше казалось, что нужно было подождать хотя бы до утра, а не вламываться без приглашения.

– Ничуть. Присаживайся, ― она сделала пригласительный жест. ― Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, нормально, ― опешила от её вопроса. Вроде бы, ничего такого в нём нет, но было непривычно, когда «старшая» проявляла ко мне заботу. Хоть нам не так давно и удалось наладить отношения, преодолевшие сложный путь от взаимной неприязни до нейтралитета, я всё равно никак не могла к такому привыкнуть.

– Хорошо, потому что бедолагу Уильяма чуть кондрашка не хватила, когда ты не сразу пришла в себя, ― монотонно продолжила она.

Нет, тут явно что-то не так. Мне ещё ни разу не приходилось видеть Марту в таком подавленном состоянии. Она всегда тщательно скрывает эмоции за маской хладнокровия и нерушимого спокойствия, а сейчас та дала трещину. Причин этому может быть много, и одна из них нам всем уже известна. Даже самый сильный и волевой руководитель не может выдерживать все напасти бесконечно долго. «Старшая» не исключение, ведь она тоже человек, тоже испытывает чувства, пусть и не показывает их. Сегодняшнее происшествие нарушило душевное спокойствие у всех нас, в том числе и у неё.

– Простите за вопрос… Знаю, прозвучит глупо, но у вас всё нормально? ― не выдержав, аккуратно спросила я. Было бы куда спокойнее, если бы она вела себя как обычно: деловито, с лёгкой отстраненностью и нотками холода, граничащими с грубостью.

– Ровно настолько, насколько позволяет нынешняя ситуация, ― протянула та. Моргнула пару раз и перевела взгляд на меня. ― Ты не должна извиняться за свою вежливость, Дебра. Наоборот, пусть это и обычный вопрос, но мне было приятно его услышать.

Чтоб меня, это точно та Марта, которую я знаю? Стыдно признать, но перед тем как пойти к ней, во мне присутствовала некоторая уверенность, что она развернёт меня ещё на пороге. Однако она не только не выставила за дверь, но ещё и удивила своей откровенностью. Чёрт, неужели всё настолько плохо?

– Так о чём ты хотела поговорить со мной? ― «старшая» прервала мой внутренний монолог, напомнив о цели данного визита.

– Как раз о ситуации в целом, ― начала и сразу запнулась. Возьми себя в руки. Сглотнула и продолжила: ― Не буду тянуть. Я долго думала над вашими недавними словами по поводу заинтересованности Барона. То, что случилось сегодня, а точнее, уже вчера, лишний раз напомнило об этом. Стыдно признать, но я чувствую глубокую вину перед всеми вами. Если бы этот человек не испытывал навязчивую заинтересованность моей персоной, возможно, ничего бы не произошло. Та поездка никак не выходит из головы. Из-за этого всё больше понимаю, что не нужно было убегать. Да, я ведь хотела как лучше, пыталась предупредить вас. Но в итоге сделала только хуже. И вообще, если бы не я…

– Девочка моя, а тебе не говорили, что самобичевание до добра не доводит? ― перебила «старшая». Тяжело вздохнула и снова заговорила: ― Откуда взялись подобные мысли в твоей голове? Тебя разве кто-то обвинял? Говорил, что это случилось по твоей вине? Соглашусь только в одном: ты действительно делаешь хуже такими словами, но только себе. Знаешь, есть такое выражение: «Мысли материальны». Чем больше ты думаешь о чём-то, тем больше шансов, что это произойдёт. Каждый из нас – кузнец своего счастья. В данном же случае ты куёшь негатив и подобными мысялми притягиваешь его к себе. Постарайся меньше думать о плохом. Да, это тяжело, но никто и не говорил, что будет легко. Если это и есть тема для разговора, то, извини, она исчерпала себя.

Вот сейчас уже лучше, вот сейчас я узнаю прежнюю Марту. Казалось бы, её слова должны были задеть, ведь она произнесла их так, словно за эти несколько минут я вывела её из себя. Что ж, возможно, так оно и было. Но благодаря им мне удалось собрать волю в кулак, и я наконец произнесла:

– Марта, я пришла к вам для того, чтобы сказать о своём решении. Мне, так же как и вам, хочется прекратить эту вражду. Хоть вы и говорите, что моей вины тут нет, я же думаю иначе. И смогу простить себя только в том случае, если будет хотя бы небольшая уверенность, что череда смертей наконец прекратится. А она прекратится только тогда, когда Барон получит желаемое. Я готова дать ему это, лишь бы он оставил Неприкаянных в покое.

Стоило озвучить свой вердикт, как я внезапно ощутила необычайную лёгкость. Пропала дурацкая недосказанность, а вместе с ней и страх. Не буду скрывать, мне было безумно страшно озвучивать то, о чём «старшая» предпочитала даже не упоминать. Страшно от неизвестности, что будет потом, после этого разговора. Но одно теперь знала точно: что бы ни сказала Марта, я не откажусь от своего решения.

Удивительно быстро женщина переменилась в лице. Былая подавленность прошла и тут же сменилась шоком. Не прошло и секунды, как она плотно поджала губы и привычным, строгим голосом произнесла:

– Если это шутка какая-то, то в таком случае я буду вынуждена попросить тебя покинуть зал.

– Какие сейчас могут быть шутки? Разве похоже на то, что я шучу или издеваюсь? Я же сказала, что хочу того же, что и вы. Этот полоумный не угомонится, так зачем тогда продолжать эти бессмысленные догонялки? Зачем всё усложнять?

– Дебра, девочка моя, а теперь ответь мне на один вопрос: кому ты своим решением сделаешь лучше? ― «старшая» в упор посмотрела на меня выжидающим взглядом.

– Всем, ― демонстративно сложила руки на груди. ― Думаете, я не знаю, что это единственная возможность избавить Неприкаянных от его нападок? То, что вы сами не говорили об этом, ещё не значит, что у вас не было подобных мыслей. Марта, я хочу помочь, и никогда не прощу себе, если не воспользуюсь этой грёбаной возможностью.

– Где-то я уже это слышала… ― с этими словами она встала со стула. Прошлась взад-вперёд и остановилась спиной ко мне. ― Ты хоть понимаешь, на что готова пойти? Твоя правда, я действительно думала об этом, но была уверена, что обойдёмся без таких кардинальных мер. Я и сейчас уверена, что ты приняла поспешное решение, и в корне с ним не согласна. Не нужно делать то, о чём потом можешь пожалеть.

– Я буду жалеть, если из-за прихоти этого самовлюблённого психопата продолжат погибать наши люди. Это единственное, о чём я буду жалеть, Марта. Мне нечего терять. Он хочет закончить свои злодейские эксперименты, которые считает благом? Вперёд. Цена моей жизни – ничто, по сравнению с жизнями других, ― во мне начала закипать ответная злость. Каждое слово произносила всё громче, пока и вовсе не перешла на крик.

«Старшая» выбрала не то время, чтобы изображать из себя старую добрую подругу, которая пытается отговорить меня от нерадивой затеи. Она уже прокололась, когда подтвердила мои слова. Для меня этого было более чем достаточно, чтобы убедиться в правильности своих мыслей. Не я одна считаю, что это наша последняя надежда. Так зачем же пытаться доказывать обратное?

Я-то надеялась, что разговор займёт не больше десяти минут. Что приду, расскажу всё, а она вздохнёт от облегчения, поддержит мою идею и согласится. Не думала, что придётся столкнуться с притворным непониманием. Марта всё прекрасно осознавала, но зачем-то продолжала настаивать на своём. Бред! Как бы она ни пыталась, ничего у неё не получится. Если не согласится, буду действовать в одиночку.

И вообще, складывается такое впечатление, будто мне больше всех надо. Будто это я одержима идеей отправиться погостить к полоумному учёному, который только и мечтает о том, как бы препарировать очередного Неприкаянного. Было бы куда проще, если бы «старшая» сама вызвала меня на разговор и просто поставила перед фактом. Но вместо того, чтобы согласиться со мной, она грозится, что выставит за дверь. Прекрасно.

– Мне очень нелегко тебя понять. Точнее сказать, я просто поражена. Откуда в тебе столько самопожертвования? Любой другой на твоём месте не осмелился бы вот так прийти и буквально требовать, чтобы его добровольно отправили в руки к врагу. Но ты не только думала об этом, так ещё и умудряешься спорить, когда я хочу отговорить тебя, ― она медленно повернулась ко мне. Посмотрела прямо в глаза и с грустью спросила: ― Смею предположить, что мои дальнейшие попытки будут бесполезными. Это твоё окончательное решение, Дебра?

– Да, ― коротко ответила я.

Марта с минуту изучала моё лицо пристальным взглядом. Затем устало вздохнула и снова повернулась спиной.

– Что ж, в таком случае дай мне немного времени, ― вновь заговорила она. ― Приходи завтра вечером, тогда и обговорим все детали. А сейчас иди, нам всем нужно отдохнуть.

Я бесцельно смотрела в потолок, прокручивая в голове разговор со «старшей». Если не считать чуть было не разгоревшегося конфликта, вроде бы, всё прошло нормально. Жалела ли я об этом? Нет. Бесспорно, было волнение, грозящее перейти в страх. Чем дольше я думала об этом, тем сильнее становилось это чувство. Успокаивало лишь одно: я поговорила с Мартой, а значит, полдела сделано.

Осталась одна небольшая, но в то же время немаловажная деталь: чтобы она не передумала в последний момент. Хотя с чего бы? Пусть женщина тщательно скрывала свою реакцию, нетрудно догадаться, что она отчасти была даже рада моему решению. Ведь ей не пришлось просить об этом. Вместо этого я сама пришла к ней и начала упрашивать. Чёрт, как же это глупо. Только сейчас поняла, насколько по-дурацки наш разговор выглядел со стороны.

Я была настолько «увлечена» попытками уговорить её, что совсем забыла задать один не менее важный для меня вопрос. Речь идёт о Дэвиде. Был же шанс, но я так нелепо упустила его и вспомнила об этом только в последний момент. Хотела даже вернуться, но вовремя остановила себя, посчитав, что это будет не менее глупо, нежели просить её отправить меня к Барону.

От подобных размышлений стало совсем тошно. Как я вообще могла забыть? Признаю, сама же пыталась меньше думать о парне, чтобы не делать себе хуже. Но это не значит, что мне была безразлична его судьба. На душе скребли кошки, а совесть то и дело напоминала о себе. И если бы только совесть. Меня переполняли двоякие чувства: я по-прежнему любила Дэвида, переживала за него, но при этом понимала, что это конец. У наших отношений вряд ли есть будущее. То немногое, что осталось от них – это лишь светлые воспоминания о прожитых днях. Их было немного, но ведь они были. Было и хорошее, светлое – то, что приятно вспомнить, пусть и с лёгкой грустью. В то же время они и согревали, и причиняли нестерпимую боль от осознания того, что уже никогда не будет так, как раньше. Всё хорошее осталось позади, а впереди ждёт только одна сплошная неизвестность.

***

Приближался вечер, а с ним всё сильнее росла и моя нервозность. Сердце бешено стучало в груди. Я с трудом могла усидеть на месте, ежеминутно борясь с желанием подорваться и побежать в зал. Ещё утром переживала, что в последний момент могу спасовать и изменить своё решение. Этого не произошло. Удивительно, но в глубине души была уверенность, что мой поступок действительно поможет, а также даст остальным возможность выиграть время, собраться и покинуть базу. Они не просто выживут, но и смогут покинуть зону досягаемости Барона. Тогда я точно буду уверена, что всё это не зря. Эти мысли успокаивали и придавали сил.

Несмотря на то, что «старшая» так и не дала однозначного ответа, я не стала терять время зря. Перепроверила свою собранную сумку, которую даже не стала разбирать. Всё самое необходимое было внутри, но всё равно казалось, что чего-то не хватает. Чего-то, что и по сей день было мне очень дорого.

Ноги сами понесли меня к выходу из бункера. Вечерняя прохлада остудила пылающие щёки. После долгого пребывания в пыльном и душном помещение, это было то что нужно. Я жадно втянула носом воздух, словно долгие годы вообще не выходила на улицу.

От базы осталось лишь одно название. Следы от многочисленных пуль «украшали» стены зданий, некоторые из которых превратились в груды камней и бетона. Тем не менее я смогла отыскать взглядом то единственное. То, которое до недавнего момента считала своим домом.

Весь первый этаж был почти полностью разгромлен. Через выбитые окна задували порывы ветра, а вместе с ними внутрь залетал и пепел. Осколки стекла хрустели под ногами, от былого оборудования остались одни металлические каркасы. Диваны, на которых местами виднелась кровь, превратились в решето. Картина была до боли знакомой, и из-за этого неприятно защемило в груди. Было невыносимо заново переживать те моменты, которые так отчаянно пыталась забыть. Думала, что такого больше не будет, но всё повторилось вновь. Второй по счёту салон, куда я вкладывала частичку себя и своей души, был погребён в пыли, остатках разрушенной мебели и пепле.

Второй этаж выглядел так, как будто я попала в параллельную вселенную. Казалось, время тут и вовсе остановилось. Всё осталось нетронутым и находилось на своих местах (за исключением открытых дверец шкафа, когда по поручению Марты силовики собирали вещи, чтобы перенести их в бункер).

Взгляд скользнул по рабочему столу, на котором лежали чертежи Дэвида и мой скетчбук. На губах невольно появилась грустная улыбка. Я медленно подошла к столу и провела по нему рукой. Дотронулась до чертежей, слегка задев потёртый ежедневник, и до своих рисунков. Потом сама не заметила, как оказалась возле шкафа. Сама не знаю зачем, потянулась к стопке с футболками и уткнулась в них носом.

На секунду вдруг показалось, что я обнимаю живого человека, а не обычные вещи, находящиеся передо мной. Представила, как руки Дэвида притягивают меня ближе к себе и крепко сжимают в объятиях. От этого на глаза навернулись слёзы. Я не сразу заметила, как они беззвучно стекают по щекам, оставляя за собой холодные дорожки. Пришлось заставить себя отойти от шкафа и напомнить, зачем сюда пришла.

Металлическая роза, которую когда-то сделал для меня Дэвид, мирно стояла на прикроватной тумбе. Взяв подарок в руки, я крепко прижала его к груди. Перед тем как уйти, в последний раз взглянула на комнату. Хотелось запомнить каждую мелочь, сохранить память о том месте, которое было для меня домом. Сомневаюсь, что когда-нибудь снова вернусь сюда. Теперь это будет возможно только во снах или нелепых мечтах.

По дороге до бункера я продолжала прижимать розу к груди, словно боялась, что та может испариться. В голове был туман, мысли спутались и превратились в единый гигантский клубок. Даже прохладный воздух не мог привести в себя или отвлечь от тягостных размышлений. Каждый шаг всё больше приближал меня к неминуемой встрече с тем, кого я презирала всем своим сердцем. Несмотря на то, что это было всецело моё решение, оно не могло изменить отношение к этому человеку. Барон всегда был и будет для меня самым настоящим воплощением зла. Этой короткой прогулкой до бывшего салона я хотела хоть немного отвлечь себя, а заодно и забрать последнюю вещь, связывающую меня с Дэвидом. Но не думала, что сделаю только хуже.

– Ну как ты? Отошла немного после вчерашней заварушки? ― спросил Уильям, когда я встала рядом с ним возле дверей. Бородач выкинул истлевший окурок и прикурил новую сигарету.

– Даже не знаю, ― вздохнула я и посмотрела куда-то вдаль.

Солнце уже садилось за горизонт. Небо постепенно темнело, на нём появлялись первые звёзды.

– В таком случае я могу расценивать твой ответ как «нет», ― он сделал глоток из дымящейся чашки и добавил: ― Знаешь, мне тоже невыносимо смотреть на то, что осталось от базы. Разгромленные здания, эта гнетущая атмосфера, а теперь ещё и решение Марты – всё это наводит дикую тоску. Вот думал, что смогу немного взбодриться. Вышел на улицу воздухом подышать, а хрена лысого, ― он махнул рукой. ― Глупо тешить себя надеждой, что со временем всё вернётся на круги своя.

– Трудно не согласиться. Я тоже хотела отвлечься, но что-то не срослось, ― невесело усмехнулась собственным словам.

– Иногда неплохо побыть наедине с собой. Подумать, поразмыслить. Только злоупотреблять этим не стоит, ведь одиночество съедает. Потом заново придётся привыкать к обществу, ― он сделал последнюю затяжку, и окурок отправился вслед за предыдущим. ― Не стоит уходить глубоко в себя, сейчас нам всем необходимо держаться вместе.

– Хорошо держаться вместе, когда ты свой. Я же – чужой среди своих. Не уверена, что сейчас это изменилось, ― ляпнула и сразу пожалела об этом. Лицо мужчины вытянулось от удивления, а в его взгляде, обращённом на меня, читалось явное неодобрение.

– Деб, что нужно сделать, чтобы ты перестала нести эту чушь? Ты головой тогда приложилась или это заклинание Марты имеет такое побочное действие? ― он плотно сжал губы, из-за чего те затерялись в копне рыжей бороды и усов. Сдвинул густые брови и хмуро посмотрел на меня. ― Нам Сары сейчас за глаза хватает. Девчонка тоже с головой погрузилась в себя, ходит и никого вокруг не замечает. А теперь и ты к ней присоединилась. Как два сапога пара, каждая на своей волне. Ладно она, но ты-то чего? Не убивайся ты так, что бы ни случилось, жизнь продолжается.

– Она продолжается для нас, но не для тех, кого уже нет. Это дерьмо никак не выходит из головы. Как бы ни пыталась, не могу избавиться от навязчивых мыслей. Ты прав, одиночество губительно. Хуже него только осознание, что теперь так будет ещё очень и очень долго, ― я на секунду прикрыла глаза, потом чуть тише добавила: ― Извини, дружище, что тебе приходится всё это слушать.

– Брось, на то мы и семья, чтобы помогать друг другу и выслушать, когда это требуется. Если тебе станет от этого легче, я могу побыть твоим персональным психологом. Ну или как это ещё принято называть в обществе? Мозгоправ?

Я уже давно заметила, как быстро Уильяму удаётся разрядить обстановку. Хоть он и не сказал ничего такого, но его тон и наиграно деловитое выражение лица заставили улыбнуться. Почему-то сразу перед глазами появилась картинка, как это бородатое чудо, одетое в строгий костюм, сидит в просторном кабинете, а напротив него ― мягкий диван с игрушками-антистресс.

– Не поверишь, но ты уже помог мне отвлечься, ― с усмешкой заверила я. ― Спасибо, что выслушал.

– Нет, Деб, я серьёзно! ― никак не унимался он. ― Если у тебя какие-то проблемы, если что-то гложет, мы всегда можем поговорить об этом. Не хочешь обсудить? Правильно, к чёрту психологов. Нет ничего лучше, чем маленький междусобойчик. Почти как пижамная вечеринка. Не обязательно здесь и сейчас. Спустимся внутрь, там полно пустующих помещений. Оккупируем одно, заварим по чашечке горячего шоколада (или чего-нибудь покрепче), и поболтаем по душам. Как тебе такой вариант, а?

– Просто отпад! Я прямо сейчас готова приступить к его осуществлению. Ничего не имею против горячего шоколада, а после него можно уже и выпить. Одно другому не мешает, ― уже не сдерживалась от смеха.

Предыдущая картинка сменилась на другую: мы с Уильямом в розовых пижамах и с чашками в руках сидим в убежище. Вокруг разные вкусности наподобие зефирок, мы болтаем как закадычные подружки и заплетаем друг другу косички. Комичность этого представления просто зашкаливала. Оно мне нравилось куда больше, чем первое. Уж не знаю, не так депрессивно, что ли.

– Вот и чудненько. Тогда замётано, ― подмигнул Уильям. Мотнул головой в сторону дверей и добавил: ― Детали обговорим попозже, а сейчас пойдём лучше внутрь: ветер разбушевался не на шутку.

И правда, за этим недолгим разговором я не заметила, как погода испортилась. Ветер был настолько сильный, что деревья неумолимо шатались из стороны в сторону. Их жалобный скрип эхом отдавался в ушах, пока мы не скрылись под землей.

***

– Я рада, что ты не заставила себя ждать, ― ровным голосом произнесла «старшая», когда я появилась в зале.

– Не в моих интересах просить, а потом ещё и опаздывать, ― я села напротив неё. ― Вы подумали над моими словами?

– Подумала, ― без особого желания ответила та, и в свою очередь задала встречный вопрос: ― А ты не передумала? Дорогая, ещё не поздно отказаться от этой затеи. Ты только скажи, и я повторно выйду на связь с нужными людьми и отменю все предыдущие договорённости.

– Так… Я правильно поняла, что вы уже даже связались с Бароном? ― с нетерпением подалась вперёд.

От приподнятого настроения, появившегося после встречи с Уильямом, не осталось и следа. Меня вновь охватило привычное волнение, сердце забилось чаще. Мне был непонятен смысл её слов. Марта уверяла, что ещё не поздно отказаться, но при этом сама же дала жирнющий намёк на то, что успела позвонить Барону. Это как так? Неужели её ранние попытки отговорить меня, её волнение и даже недовольство – всё это было лишь напускной видимостью? А на деле она была только рада, что я сама попросила её об этом?

Нет, «старшая» не может быть такой сукой. Да, она расчётливая, практичная особа со стальным стержнем, но никак не двуличная. Тогда я тем более не понимаю, что всё это значит.

– Угу, этот самовлюблённый эгоист поразился моему заявлению и был на седьмом небе от счастья, ― задумчиво произнесла она.

– Значит, он в курсе… Полагаю, и дата уже назначена? ― я продолжила задавать вопросы. Голос охрип от нарастающего волнения, мне всё больше хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол, обхватить себя руками и сидеть так до тех пор, пока не пойму, что весь этот кошмар закончился. Однако это не сон, а реальность, и с настоящим кошмаром мне ещё только предстоит столкнуться.

– Да, Дебра, Адам в курсе, ― последовал очередной ответ.

Марта откинула со лба прядь иссиня-чёрных волос, посмотрела куда-то в сторону и продолжила:

– Он ждёт тебя уже сегодня. Наши силовики отвезут тебя до назначенного места, там будут ждать его люди и машина. Сядешь в неё, и они доставят тебя в особняк.

Каждое её слово сопровождалось нарастающим звоном в ушах. Он заглушал её ледяной голос, создавая вокруг моей головы вакуум. Во рту пересохло, хотела сглотнуть подступивший к горлу ком, но ничего не вышло. Я сама пошла на этот шаг, никто меня об этом не просил и уж тем более не заставлял. Тогда отчего же мне так хреново? Подумаешь, стану очередным подопытным кроликом для безумного учёного. Подумаешь, моя жизнь больше не будет принадлежать мне и, возможно, в скором времени оборвётся. Всё это мелочи, незначительная плата за спасение жизней остальных Неприкаянных. Скорее всего, заполучив вожделенный образец, Барон запрёт меня в своей лаборатории как дикую зверюшку. Но лучше так, чем потом корить себя.

Повторюсь, здесь меня больше ничто не удерживает. Если раньше это был Дэвид, то сейчас, вероятнее всего, он мёртв. Невыносимо больно думать об этом, но хуже всего – это тешить себя ложными надеждами. Глупо рассчитывать на то, что он смог выжить. Без него я тут всё равно долго не протяну, не дольше, чем у Барона. В любом случае исход будет один. Нужно перестать бояться. Вместо этого лучше попытаться смириться со своей судьбой и принять всё как должное. И, самое главное, не поддаваться страху. Он делу не поможет.

– Дебра, ты меня вообще слышишь? ― голос «старшей» пробился сквозь зон в ушах. С плохо скрытым волнением женщина вперила в меня свой цепкий взгляд, словно пытаясь понять, о чём я сейчас думаю.

– Простите, не совсем… ― запинаясь, ответила я.

– Я так и предполагала, ― покачала головой та. ― В последний раз спрашиваю: это твоё окончательное решение? Сейчас ещё не поздно отказаться. Но учти, потом дороги назад уже не будет.

«У меня только одна дорога. Хочу того или нет, другого выхода уже не найти. Так зачем откладывать неизбежное?» ― промелькнуло у меня в голове, а ответила другое:

– Где и во сколько будет ждать машина?

– Наши люди встретят тебя на стоянке. Если тебе нужно собрать всё необходимое, время на это есть. Просто скажи, когда будешь готова, и я дам знать ребятам.

– Что ж, в таком случае я уже готова, ― медленно поднялась с места и уже возле дверей добавила: ― Звоните парням.

Глава 5

Дебра

В окне автомобиля мелькали фонари, безлюдные улочки и тёмные силуэты домов. Я бесцельно наблюдала за сменой пейзажа. Вскоре главная дорога закончилась, и машина выехала за пределы города. По бокам узенькой трассы, разделённой на две полосы, тянулись ряды деревьев. Не было ни одной проезжающей мимо машины. Стоящая в салоне тишина и еле слышный шелест колёс каким-то магическим образом оказывали на меня успокаивающее воздействие.

Стоило покинуть базу и отъехать на должное расстояние, как всё волнение будто испарилось. Мысли разом покинули голову, а на их месте образовалась пустота. Словно загипнотизированная, я смотрела в окно, а мои сопровождающие, двое силовиков из отряда Сары, даже не пытались прервать молчание. Мы были относительно хорошо знакомы: я помнила, как парни выводили Дэвида из машины, когда тот решил в одиночку отправиться за людьми Барона.

Ребята предпочли ехать в тишине. Никто из них не задавал вопросов наподобие: «Зачем?», «Почему?», «Сильно боишься?». Или того хуже не пытался приободрить в стиле: «Не переживай, всё будет хорошо». За что я была им благодарна. Сейчас было то самое время, когда не хотелось ни с кем говорить, не было желания поддерживать беседу. Я понимала, что раз парни ни о чём не спрашивают, значит, так надо. Не стоит излишне распространяться и посвящать их в подробности данной поездки. Уверена, «старшая» специально предпочла сделать всё максимально тихо и без посторонних глаз. Без прощаний, слезливых речей и напутственных слов. Ни Сара, ни Уильям, ни кто-либо ещё не знали, что я уехала. Обидно только то, что мы с бородачом не успели осуществить задуманное. Было бы неплохо устроить маленькие посиделки в своей небольшой, чисто дружеской компашке.

Но если посмотреть с другой стороны, оно даже и к лучшему. Не уверена, что потом смогла бы уехать так же спокойно, как и сейчас. И нет гарантии, что не начала бы жалеть о принятом решении.

Спустя примерно час езды, автомобиль выехал на одинокий пустырь. Молодой человек заглушил двигатель и повернулся ко мне.

– Мы на месте, ― сказал он. Помедлил и как-то нерешительно добавил: ― У нас в запасе ещё минут десять. Если хочешь, можешь немного размяться.

– Спасибо, лучше посижу тут, ― я выдавила из себя улыбку.

На самом деле, мне уже порядком надоело находиться в неподвижном положении, и я бы с большим удовольствием вышла размять ноги. Подышать воздухом, собраться с духом и просто проветриться. Но я не ручаюсь, что потом не придётся силой затаскивать меня обратно в машину. Уж лучше посижу тут, дождусь прихлебателей Барона и без лишних эмоций пересяду к ним.

Парень спорить не стал, лишь пожал плечами и отвернулся. Время тянулось крайне медленно, каждая минута тягостного ожидания казалась вечностью и была просто невыносима. Я смотрела на пустынную дорогу, с замиранием сердца ожидая своих конвоиров.

– Что-то они запаздывают, ― задумчиво буркнул напарник водителя, поглядывая на наручные часы.

– Думаешь, стоит связаться с Мартой? ― поинтересовался его друг. Побарабанил пальцами по рулю и добавил: ― Мы, вроде бы, заранее приехали. Может, не стоит пока торопиться?

– Подождём ещё минут пять. Если их машины не будет, тогда маякнём.

Стоило ему это сказать, как вдалеке показался свет фар. На неосвещённой дороге, где не было ни одной проезжающей машины, это выглядело зловеще. С каждой секундой свет становился всё ближе и ближе, пока перед нами не остановился другой внедорожник.

– А вот и они. Легки на помине, ― сказал тот, что был за рулём.

Оба парня вышли из салона. Мне же ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Я остановилась между двумя автомобилями. Двое людей Барона, или кто они там были, продолжали сидеть в салоне своей машины. Пока один из наших силовиков убирал мою сумку в багажник, другой стоял чуть позади меня. Когда же с этими незначительными действиями было покончено, передо мной любезно открыли дверцу.

– Удачи, Деб, ― шёпотом произнёс парнишка.

– Береги себя, ― его друг ободряюще похлопал меня по плечу, пока я садилась в салон.

Дверца бесшумно закрылась, и я осталась наедине с сомнительными типами Барона. Оказалось, их было вовсе не двое, как подумала ранее – третий, сидевший на заднем сиденье, был скрыт в темноте. Раздался звук заведённого мотора, и автомобиль двинулся с места. Стоило отъехать от пустыря, как водитель сразу включил радио. На вид это был обычный мужчина, который почти ничем не отличался от живого человека. За исключением нескольких вещей: так же как и его товарищи, он имел сероватый оттенок кожи, грубый шрам на шее и белёсые глаза. Они были настолько белые, что казалось, будто он и вовсе незрячий. На самом же деле это было далеко не так, иначе бы он не исполнял роль водителя, да и вообще не сумел бы управлять автомобилем.

Второго, того, что сидел на переднем сиденье, особо разглядеть не удалось. Видела лишь его гладко выбритый затылок и ещё один грубый шрам. Словно обруч, он опоясывал голову мужчины и просто не мог не бросаться в глаза. Третий тип, который сидел возле меня, казался старше тех двоих. Он беззаботно достал из кармашка, расположенного на сиденье, планшет, включил какую-то игру, наподобие строительства домиков из кубиков, и вперил свой взгляд в экран.

Глядя на эту компанию, я с трудом могла разглядеть в них кровожадных упырей и убийц. Они никак не напоминали тех безмозглых существ, что ворвались на нашу базу. Солидные мужчины в деловых костюмах. Все трое вели себя как совершенно нормальные люди. Один слушал музыку по радио и даже тихонечко подпевал, а точнее сказать, мычал в такт и отбивал пальцами ритм на руле. Второй листал какой-то журнал по садоводству, который выудил из бардачка, третий – и вовсе продолжал играть в игру на планшете.

Вся эта картина противоречила моим представлениям о том, как будет проходить поездка. Я-то думала, что мы будем ехать в абсолютной тишине, как это было с нашими силовиками. Что в салоне будет царить напряжение, а меня закуют в наручники и приставят дуло пистолета к виску. Однако вместо напряжения чувствовалась расслабленность, а наличие музыки вообще придавало поездке чуть ли не дружелюбную атмосферу. Было ощущение, что это не марионетки Барона, а мои старые друзья, с которыми не виделась целый год. И вот мы внезапно решили встретиться и покататься ночью на машине. Сказать, что я была в изумлении, ― это ничего не сказать. Уже даже начала сомневаться в правильности своего решения взять с собой нож. Он мирно лежал во внутреннем кармане куртки, и лишь лёгкая тяжесть напоминала о нём.

Удивительно, но сейчас мне вовсе не хотелось смотреть в окно. Обычно я так и делаю, чтобы хоть как-то скоротать время, а тут никак не могла прийти в себя после такого потрясения. Была надежда, что мой поступок поставит точку в этом театре абсурда, но как бы не так. Абсурдность никуда не делась, наоборот, казалось, что она принимает новые масштабы. И эта троица была тому подтверждением.

Через некоторое время деревья прекратились, асфальтная дорога сменилась на грунтовую, и мы выехали в поле. В свете луны оно было необычайно красивым. Было в нём что-то завораживающее, магическое. Переливы росы на траве придавали ей серебристый оттенок, из-за чего та напоминала водную гладь. Когда поле закончилось, впереди показались ворота. Мужчина, сидевший рядом, свернул игру и открыл на планшете папку с сообщениями. Крупными буквами набрал: «Подъезжаем», и ворота медленно открылись.

Автомобиль свернул на узенькую дорожку, вдоль которой были высажены аккуратно подстриженные кусты. Ещё через несколько минут появились вторые ворота, а за ними ― огромный особняк. Он чем-то отдалённо напоминал особняк Дэвида ― тоже на отшибе, вдали от города, и таких же внушительных размеров. Только здесь не было никакого фонтанчика или замысловатых тропинок с клумбами. Передний двор представлял собой чистое пространство, выстланное травой. Лишь два одиноких дерева по бокам особняка были единственными представителями местного растительного мира.

Но стоило выйти из машины, как мой взгляд сразу упал на второй этаж, туда, где располагался просторный балкон. На нём был разбит очаровательный зимний сад со множеством различных растений. От самой крыши и до первого этажа, вся стена была обвита лозами винограда. Их стебли переплетались между собой, создавая своеобразное зелёное покрывало. В окнах первого этажа горел свет. Тёплый, будто солнечные лучи, он придавал особняку капельку уюта.

Я смотрела на этого гиганта, с трудом осознавая, что теперь буду здесь жить. Не принимая в расчёт всю красоту вокруг, у меня язык не поворачивался назвать это место «домом». Тюрьма, золотая клетка, но никак не дом. Даже не уверена, можно ли будет покидать его пределы и хотя бы иногда выходить на улицу. Бьюсь об заклад, стоит только переступить порог, как тут же запрут в какой-нибудь дальней комнате на ключ или, того хуже, в подвале под замком. Как бы то ни было, дороги назад уже нет. Я здесь, а значит, с этого момента вся моя жизнь целиком и полностью в руках Барона.

***

Когда оказалась внутри, первое, на что обратила внимание, ― это запах. Еле уловимый аромат свежего дерева с ореховыми нотками. Ненавязчивый, приятный, успокаивающий. Потом уже решила осмотреться по сторонам. Просторный холл с мраморным напольным покрытием и не вычурной аркой, которая отделяла его от гостиной. Напротив ― массивная лестница из тёмного дерева с лакированными, блестящими перилами, и небольшой навесной балкончик. В этой нише располагался камин. Без всяких причудливых узоров или замысловатых изображений. Чуть поодаль находился диван, два кресла, а посередине – традиционный кофейный столик.

В самом доме больше преобладали серые тона в стиле «мокрый асфальт». Светло-серые стены хорошо гармонировали с чёрным мраморным полом, светлая мебель так же придавала интерьеру помещения свою изюминку. А благодаря хорошо подобранному освещению это место не казалось мрачным или унылым. Никакого пафоса, кричащих гардин с дурацкими висюльками и формами, никакого красного бархата, вульгарных золотых окантовок и прочей ерунды. Всё выглядело строго и со вкусом.

Подобный минимализм мне нравился всегда, он создавал приятное впечатление о хозяине дома. Я почти даже прониклась этим чувством, но вовремя опомнилась. Если точнее, не без помощи одного из конвоиров. Мужчина издал что-то наподобие «кхм» и жестом указал на диван.

– Прошу сюда, ― проговорил он скрипучим голосом и добавил: ― Господин спустится с минуты на минуту.

Спорить я не стала, прошла в гостиную и села на диван. Мои сопровождающие разместились в креслах и уставились в пустоту. Где-то в глубине дома слышалось приглушённое тиканье часов, ветер за окном раскачивал деревья и гонял остатки опавшей листвы. Былое спокойствие уже в который раз за этот вечер испарилось, и ему на смену вновь пришло привычное волнение. Ненавижу ожидание. Ненавижу неизвестность. Вот-вот столкнусь лицом к лицу с нашим врагом номер один, а тот, как назло, заставляет себя ждать. Он что, издевается, что ли?

– Прошу прощения за непредвиденную задержку, мисс Уоллис, ― со стороны лестницы раздался глубокий, спокойный голос. Затем показался и его обладатель.

От этого звука я невольно вздрогнула. Словно разряд тока пробежал по коже, разгоняя в венах кровь. Не знаю, на что рассчитывала, но не думала, что на слух он будет такой… приятный. Медленно поднявшись с места, я повернула голову и встретилась глазами с Бароном.

С момента нашей последней встречи мужчина ни капельки не изменился. Невысокого роста, статный, со слегка заострёнными чертами лица, тонкими губами и необычайными глазами с лёгким прищуром. Их светло-зелёное свечение обладало каким-то гипнотическим воздействием, приковывая к себе внимание. Так же как и в прошлый раз, он был одет в светлый брючный костюм. Некогда аккуратно зачёсанные волосы пребывали в лёгком беспорядке, а две расстёгнутые пуговицы на рубашке свидетельствовали о том, что, скорее всего, у мужчины выдался тяжёлый день, и он уже собирался отдыхать.

У меня будто перехватило дыхание. Я стояла как вкопанная и не знала, что сказать в ответ, и как вообще себя вести. Несмотря на то, что это была уже не первая наша встреча, сейчас мне впервые удалось так хорошо разглядеть его. Помимо всего прочего, сбивала с толку и его ненаигранная вежливость. Это привело к ещё большей растерянности с моей стороны.

Барон в свою очередь, так же не сводя с меня взгляда, подошёл чуть ближе. В этот грёбаный момент я и вовсе перестала дышать. Внезапно меня охватила злость. На себя, что веду себя как мягкотелая амёба, на самого хозяина дома, что тот – причина такого поведения.

Первой мыслью было сделать шаг назад. Не подпускать его ближе, удерживать на расстоянии вытянутой руки. Возможно, и вовсе скрыться из поля его зрения. Его взгляд был настолько пристальный, что практически осязаемый. Даже показалось, будто чувствую невидимое прикосновение на своём лице. Это ещё больше разозлило меня. Вопиющая наглость!

– Добро пожаловать, мисс Уоллис. Я несказанно рад нашей встрече, ― с этими словами он протянул свою руку.

Чёрт, и что мне на это ответить? «Я тоже очень рада»? «Спасибо за тёплый приём»? «Сколько лет, сколько зим»? «О, господин Барон, для меня большая честь вновь увидеться с вами»? Идиотизм какой-то. Ничего из этого не было на правдой, а больше напоминало откровенное вранье, хорошо приправленное приторной лестью.

И ещё этот голос, будь он не ладен… Каждое его слово обволакивало словно шёлк, ласкало слух и заставляло чувствовать себя крайне неуютно. Будто я взаправду была его гостьей, а не новоиспечённым подопытным кроликом. Это раздражало не меньше, чем моё непонимание сложившейся ситуации. Если уж так, то в данный момент раздражение было для меня самым лучшим чувством. Оно заставляло вспомнить, какая роль мне отведена в этом шоу уродов.

– Благодарю. Взаимно, ― я наконец заставила себя хоть что-то сказать. Ответ получился сухим, а моя сдержанность граничила с грубостью. Потом вложила свою руку в его.

Барон еле заметно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, галантно поднёс её к губам в невесомом поцелуе. Обычный знак вежливости, но меня опять будто ударило током. Необычайный контраст его прохладных рук и обжигающих прикосновений. А этот взгляд, прожигающий до костей и смотрящий прямо в душу, только подливал масла в огонь.

Что с этим мужчиной не так? Или дело вовсе не в нём, а во мне? Может, причина кроется в его магии? Кто знает, что он успел наколдовать перед нашим появлением. Или всё дело в кольце, которое в своё время использовал Майк?

Как бы то ни было, не так я представляла себе эту встречу. Не исключено, что сказывается моя усталость и огромное количество потраченных нервов. В общем, какой-то сумасшедший день, уже голова идёт кругом. Не стоит также исключать вариант, что сказывается не только усталость, но и воздействие его магического кольца. Уж не знаю, так ли это на самом деле, но ощущения были схожи с теми, когда мне действительно пришлось испытать его на собственной шкуре. Не самые приятные воспоминания, но уже больше похоже на правду.

– Вы, наверное, устали с дороги? Позвольте мой человек проведёт вас в вашу комнату. Там вы сможете отдохнуть после столь утомительной поездки, ― заботливо предложил Барон.

Он, наконец, перевёл взгляд на типов позади меня, кивнул одному из них и добавил:

– Помоги мисс Уоллис отнести сумку и покажи ей комнату. А ты, ― обратился к другому, ― свободен.

Трудно было не заметить, как изменился его голос, когда мужчина разговаривал со своими подчинёнными. Былая любезность сразу испарилась, он стал более холодным, властным. Когда же Барон вновь заговорил со мной, это снова был уже совершенно другой человек:

– Прошу меня извинить, но, к моему великому сожалению, я вынужден покинуть вас, ― последовала грустная полуулыбка. ― Но, если вы не возражаете, буду очень рад вашей компании за ужином, ― снова поцеловал мою руку и удалился прочь.

Мне было совершенно всё равно на интерьер комнаты и на то, как она выглядела. Единственное, чего хотелось на данный момент, ― это принять душ. Успокоиться, привести разбушевавшиеся нервы в порядок, если это, конечно, вообще возможно, и хотя бы какое-то время не думать ни о чём.

Когда за мной закрылась дверь, я постояла ещё пару минут, прислушиваясь к шагам. Удивительно, но не последовало ожидаемого щелчка или лязга ключей. Значит, запирать меня не стали. Уже хорошо.

Вот уже около часа я сидела на краю кровати и не знала, что мне сейчас делать. Точнее, что теперь вообще предпринять в сложившейся ситуации. Прохладный душ помог ненадолго отвлечься, но стоило вернуться в комнату, как в голове опять появился бардак. По-хорошему, надо бы сначала разложить вещи. Уж лучше такое занятие, чем вовсе сидеть без дела и всё больше погружаться в депрессию. Но вместо того чтобы прислушаться к здравому смыслу, я продолжала и дальше бездействовать.

«Нет, так не пойдёт. Соберись, тряпка! Ничего страшного не произошло, наоборот – выделили личную комнату со всеми удобствами. Даже на ужин пригласили. Хватит уже делать трагедию на пустом месте!» ― мысленно отчитала себя.

Ведь и правда, чего это я? С самых первых минут поездки всё было тихо и спокойно. Да и Барон был просто душкой – сама любезность! Возможно, проблема кроется в том, что я изначально накрутила себя: создала о его личности ложное представление и сама же поверила в него. Глупо.

А что, если воспользоваться его предложением? Если отбросить весь мнимый негатив, оно выглядело весьма заманчивым. Что плохого в обычном ужине? Опять-таки это куда лучше, чем остаток вечера просидеть одной в комнате. Да и выбор у меня сравнительно небольшой: либо собственноручно заточить себя в четырёх стенах, либо смириться с положением и попробовать слегка разнообразить досуг.

Неожиданный звонок телефона на прикроватной тумбе прервал мои размышления. Я нерешительно сняла трубку и поднесла её к уху.

– Мисс Уоллис, господин интересуется, спуститесь ли вы на ужин? ― прохрипел на том проводе его приспешник.

Ну же, Дебра, выбор за тобой: сидеть тут или всё же спуститься на ужин?

– Да, я… ― начала и сразу запнулась. Прочистила горло и уже нормально ответила: ― Передайте, пожалуйста, своему господину, что я спущусь.

Сказав это, мой взгляд упал на вещи, в которых приехала – джинсы и футболка с длинными рукавами. Что ж, пусть подавится, но принаряжаться я не собираюсь. Слишком много чести. Пусть довольствуется тем, что вообще нахожусь здесь.

– Хорошо, тогда я вас сейчас провожу, ― монотонно проговорили на той стороне.

Сначала я не поняла, к чему опять эти сопровождающие? Потом же, когда появился уже знакомый упырь и провёл меня до столовой, мне всё стало ясно. Хоть в особняке всего два этажа, но он настолько большой, что можно было легко заблудиться. Если бы я сама пыталась найти дорогу в столовую, то ещё очень долго блуждала бы по бесконечной веренице дверей и коридоров.

Столовая же, или как ещё можно было назвать данную комнату, находилась на первом этаже. Это было относительно небольшое помещение, посреди которого стоял накрытый стол. Слева от него, возле стены, расположился минибар. Рядом с ним – уютные на вид диванчики (такой же расцветки, как и в гостиной), а вдоль соседней стены – горшки с цветами.

Завидев нас, Барон поднялся с места и жестом отослал сопровождающего восвояси. Стоило ему уйти, как внутри меня опять появилось неприятное чувство. Не страх, который ещё можно было как-то объяснить тем, что я осталась наедине со своим недоброжелателем. Неловкость. С каждой секундой она становилась всё сильней, отчего сложно было привести мысли в порядок. Было бы куда спокойнее, если бы тот тип остался.

Чёрт, это первый раз когда я остаюсь с этим человеком один на один. По его лицу сложно было понять, что у него на уме, и о чём он думает. Пожалуй, тут они с Мартой были в чём-то похожи. Так же как и она, Барон сохранял маску бесстрастия. Единственное, что выдавало его настоящие эмоции, ― это глаза. Они пристально смотрели на меня, из-за чего я наконец смогла разглядеть в них то, чего не замечала ранее. Заинтересованность. Обычно так не смотрят на очередной подопытный образец: с неподдельным интересом, теплотой и чем-то ещё, отдалённо напоминающим удовлетворение. Ну да, с чего бы ему не быть довольным? Получил, что хотел, вот и радуется.

– Прошу, не стойте в дверях, присаживайтесь! ― Барон первым нарушил затянувшееся молчание. Сделал пригласительный жест, а когда я подошла к столу, любезно отодвинул передо мной стул.

– Благодарю, ― заставила себя проявить ответную вежливость. Я могу сколько угодно соблюдать дистанцию, испытывать в душе неприязнь, граничащую с ненавистью, но манеры приличия забывать не стоит.

– Что будете пить? Вино, бренди, кофе, чай? ― он легонько дотронулся до моей спины и заглянул в лицо.

– То же, что и вы, ― во второй раз сделала попытку быть учтивой. Раз уж я тут в качестве гостя, в чём до сих пор сильно сомневаюсь, то выбор остаётся за хозяином дома.

Послышался тихий смешок. Барон достал из минибара бутылку вина и разлил её содержимое по бокалам.

– За нашу встречу! ― мужчина поднял свой бокал. Уголки его губ дёрнулись в намёке на полуулыбку, из-за чего он стал похожим на обычного человека. Не на солидного богача с кричащим титулом «Барон», а на обычного человека.

Как бы этого ни хотелось, я не смогла проигнорировать такие изменения в его облике. Повторила его жест и пригубила немного вина. Я никогда не была большим ценителем вин, скажу больше: вообще в них не разбираюсь. Но это было весьма приятным на вкус.

– Уже успели немного отдохнуть с дороги? ― спустя некоторое время поинтересовался Барон и подлил нам ещё вина.

– Не сказала бы, что сильно устала. В любом случае, спасибо за заботу, мистер Спенсер, ― отстранённо ответила я, промокнув губы салфеткой.

– Полно, мисс Уоллис! Зовите меня просто Адам, ― тепло улыбнулся тот. Слегка понизил голос и добавил: ― Мы ведь с вами находимся не на деловом собрании, а непринуждённо беседуем в неформальной обстановке. Работы мне и так хватает, эти официальные обращения уже успели порядком утомить.

– Вот как? ― позволила себе наглость и изогнула бровь. ― Однако я всё равно считаю, что это будет считаться за грубость. Вы же ко мне обращаетесь на «вы», тогда почему я должна делать иначе?

– Дебра, дорогая, не забивайте голову ерундой. Таким образом я проявляю к вам своё уважение, но мне будет приятно, если всё же будете звать меня Адам, ― он произнёс моё имя так, словно пробовал его на вкус. Его голос был тихий, медленный, пьянящий, прямо как это вино. Чёртов сукин сын.

– Это не ерунда, мистер Спенсер. А, как вы только что выразились, проявление уважения. С вашего позволения, я останусь при своём мнении, ― мой сдержанный, сухой ответ и холодный тон, которым я его произнесла, сильно контрастировали на фоне тёплого обращения Барона ко мне. Да, я помнила о мерах приличия и правилах поведения, но и забывать о дистанции была не намерена.

– Смотрю, вы непреклонны в своём решении? ― хрипло усмехнулся он.

От этого звука у меня по коже побежали мурашки и вновь всколыхнулась злость. Чтобы не выдать эмоций, я лишь кивнула. Не была уверена, что голос предательски не дрогнет. Тогда мужчина продолжил:

– Что ж, спорить не буду. Ваше право, ― так же медленно он поднёс к губам бокал и, глядя мне в глаза, сделал глоток. ― А как насчёт компромисса?

Боже, это в помещении так жарко, или мне алкоголь в голову ударил? Хотя нет, второй вариант отпадает. Тогда почему я чувствую грёбаный жар, когда этот мужчина так смотрит на меня? Нет, он определённо издевается. В любой другой ситуации и с другим человеком это можно было счесть за наглость, так откровенно смотреть на собеседника. Но только не с ним. От этого я всё больше ощущала неловкость, старалась не обращать внимания и только делала вид, что смотрю на него. На деле же моим спасением был цветочный горшок позади мужчины. Он очень удачно расположился именно в том месте, из-за чего казалось, что мой взгляд обращён на собеседника. Помимо этого, я незаметно искала взглядом кольцо. Однако на пальцах кольца не обнаружилось, но это не исключает того, что Барон мог спрятать его где-нибудь в кармане.

– К чёрту компромиссы. Куда проще перейти на «ты», чем тешить самолюбие друг друга, ― внезапно выпалила я и тут же пожалела об этом. Захлопнула рот, стыдясь своего поведения.

Барон никак не отреагировал на подобную бестактность. Его улыбка стала шире, а в уголках глаз появились лёгкие морщинки.

– Верно, именно это я и хотел предложить, ― снова усмехнулся он, опустив голову, из-за чего пряди каштановых волос упали ему на лицо. Так он ещё больше напоминал давнего друга, с которым мы решили сходить на ужин.

«Так. Так. Так. Стоп, Дебра! Забыла про горшок с цветами? Что-то не в ту сторону тебя повело. Совсем плохая стала? Откуда такие дебильные мыслишки взялись? Какой, на хрен, друг? С дуба рухнула? Перед тобой сидит Барон собственной персоной. Человек, который устраивал охоту на Неприкаянных, а ты какой-то бред несёшь» ― прозвучал голос разума в моей голове.

А ведь действительно, чего это я? Навоображала тут всякой несуразицы. Но если посмотреть с другой стороны, что мне ещё остаётся делать? Снова накручивать себя мрачными мыслями? Уж лучше успокоить себя при помощи самообмана, чем быть как на иголках. Во всяком случае до тех пор, пока собственными глазами не увижу, что этот человек на самом деле из себя представляет.

Пока мне было сложно разглядеть в Бароне монстра или безумного учёного. Его поведение резко диссонировало с моими соображениями на этот счёт. Удивительно, но с первых же минут нашего общения мне всё больше казалось, что Барон очень даже адекватный человек. С весьма человеческими эмоциями (которые он не прятал за мнимой холодностью), пылкими чувствами и своими, пусть и слегка экстравагантными, желаниями.

Следом за наблюдениями всплыл вопрос: обязательно ли было прибегать к таким кардинальным мерам? Ведь всегда можно просто договориться. Да и при любых других обстоятельствах можно было заключить взаимовыгодное сотрудничество. Оно избавило бы от многочисленных потерь. Но «старшая» была непреклонна в своем мнении и строго убеждена в своей правоте. А мнение её заключалось в том, что ни о каком сотрудничестве не может быть и речи. Жаль, потому что сейчас, как бы я ни пыталась, не могла разглядеть в нём психопата.

Несмотря на результаты своих наблюдений, я всё-таки решила обезопасить себя. Нет ничего проще, чем подыграть Барону, создать видимость дружелюбия. Так появится хотя бы небольшой шанс узнать, что он представляет из себя на самом деле. Пусть думает, что ему вот так с ходу удалось расположить меня к себе. Моя неприязнь, так или иначе, останется до тех пор, пока не обстоятельства не убедят меня в обратном. На данный момент я не испытывала к нему ни капельки доверия, не говоря уже о чём-то большем.

– Простите, а… ― начала было я, на что Барон перебил с хитрой ухмылкой:

– Неверно, ― поцокал и добавил: ― Попытка номер два.

Ух, не знала, что он ещё тот любитель усложнять задачи.

– Ладно, ― протянула я. Откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. ― Прости, а что тебя так рассмешило в моих словах?

– Рассмешило? Разве? ― мужчина повторил мой недавний жест и изогнул бровь. Харизматичный ублюдок. ― Нет, дорогая, тебе показалось. Просто я, скажем так, приятно удивлён, что ты понимаешь меня буквально с полуслова.

– Дело не в понимании с полуслова, а в обычной логике. Ваш… твой вопрос уже заведомо подразумевал нужный ответ. Я только хотела уточнить, правильно ли всё поняла, ― пожала плечами, но сама еле сдержалась от улыбки.

Не знаю, что за энергетику источал этот тип, но она была просто бешеной. Успокаивала и будоражила одновременно. К тому же в какой-то степени мне нравилась эта словесная перепалка. Специально он это делал или нет, но у меня возникло ощущение некоторой дозволенности. Да и общение само по себе было лёгким, ненавязчивым. Почти даже дружеским, что ли.

– Знаешь, Дебра, что мне нравится в тебе? ― неожиданно спросил он. Несмотря на то, что вопрос не требовал ответа, мужчина выжидающе посмотрел на меня.

– Не имею ни малейшего представления. Но и не обижусь, если предпочтёшь оставить свой вопрос без ответа.

– Мне нравится твоя прямолинейность. Ты не боишься задавать интересующие вопросы, а твоё умение поддерживать беседу просто восхищает! Ты ― интересный собеседник. Я даже не заметил, как быстро пролетело время, ― Барон коротко глянул на настенные часы и присвистнул: ― Уже начало третьего. Тебе не кажется, что мы немного засиделись?

Я проследила за его взглядом и обнаружила, что он прав. Была уже глубокая ночь. Мы несколько часов провели за непринуждённой беседой, из-за чего сама не заметила, как быстро пролетело время. И отчасти была даже рада, что Барон так прозрачно намекнул, что пора бы уже закругляться.

Стыдно признать, но я разделяла его мнение – мне тоже было интересно пообщаться с ним. Но про отдых забывать всё-таки не стоит. С одной стороны, хотелось продолжить разговор, с другой – было непреодолимое желание лечь в кровать. Как ни крути, усталость брала своё.

– Ничего себе «немного», ― выдохнула я, на что он продолжил:

– Спасибо за приятный разговор. И прошу меня вновь извинить, что отнял столько времени, ― так же как и при встрече, он взял меня за руку и запечатлел поцелуй. ― Доброй ночи, Дебра.

– Взаимно, мистер Спенсер. Доброй ночи, ― не сдержалась и всё же ввернула ему шпильку. Даже не пришлось изображать улыбку, она сама появилась у меня на лице.

Сказав это, я позволила себе маленькую блажь: перед тем как выйти, всё-таки посмотрела на мужчину, после чего скрылась за дверью.

Глава 6

Сара

Днями напролёт я не покидала лазарет, где находились раненные бойцы. Половина ребят уже полностью поправилась, но остались и те, кто был в более тяжёлом состоянии. Помощь Марте была для меня своеобразным способом отвлечься. Я с головой уходила в работу, благодаря чему удавалось отключиться от реальности. С момента нападения на базу прошло уже чуть больше недели, но всякий раз, когда я покидала стены лазарета и ложилась в кровать, меня накрывали кошмары. Ужасы, состоявшие из более ранних воспоминаний и тех событий, которые никак не хотели меня отпускать. Каждую ночь я видела лицо Билла, его обречённый взгляд. Во снах я отчаянно пыталась ему помочь, но каждый шаг давался с огромным трудом. Словно невидимые силы не давали приблизиться к нему, чтобы хотя бы во сне уберечь любимого от гибели.

Возвращение в реальность было отдельной пыткой. Я ходила, дышала, помогала другим, общалась с ребятами, но в душе сгорала от боли. Она отступала лишь тогда, когда я приходила на процедуры к Марте. Её экспериментальный проект был той самой спасительной соломинкой, за которую я держалась изо всех сил. Женщина сдержала своё слово, хотя по-прежнему не скрывала своё недовольство по поводу моего поспешного решения. Поспешного, по её мнению. Я же считала иначе. Только благодаря её проекту мне удавалось ненадолго почувствовать себя живой.

– Не понимаю тебя, Сара, откуда в тебе столько упёртости? Направить бы её в нужное русло, но ты вместо этого всячески пренебрегаешь моими рекомендациями. Что это ещё за подростковый бунт? ― ворчала Марта себе под нос, протирая мой локтевой изгиб. ― Ты же знаешь, что процедура весьма болезненная. Даже для нас. Мне как доктору меньше всего хотелось бы, чтобы у тебя начались осложнения.

– Небольшой дискомфорт ещё не считается болью, ― без особого желания ответила я, глядя на то, как толстая игла прокалывает вену.

Ложь. Никакой не «дискомфорт». Это была просто невыносимая боль, а когда Марта запускала программу очистки, появлялось ощущение, будто в вены заливают магму. Они горели адским огнём, а всё тело наливалось свинцом. До скрипа зубов, до темноты в глазах. Хотелось кричать, выть, биться в припадке, только бы это поскорее прекратилось. Но я сама сделала этот выбор, когда с первых же дней отказалась от обезболивающего. Пустота внутри меня убивала, хотелось хоть как-то заглушить душевную боль, почувствовать себя живой, а не просто физической оболочкой. А это был единственный способ отвлечься от навязчивых, словно зацикленная пластинка, мыслей, которые роились у меня в голове.

– Кого ты пытаешься обмануть? Себя или меня? ― устало вздохнула Марта. ― Думаешь, я слепая и по твоему лицу не вижу, что тебе больно?

Как назло, в этот момент руку начало покалывать. Это длилось недолго, и вскоре я почувствовала тепло. Постепенно оно усиливалось, пока не достигло пика: начала гореть не только рука, но и всё тело. Я знала, что это только начало, настоящая боль ещё впереди.

– Сара, заканчивай устраивать цирк. Ты сама же удваиваешь риски. Это большая нагрузка на нервную и сосудистую системы, ― чуть громче сказала Марта. Однако её слова уже не доходили до меня. Их заглушал нарастающий звон в ушах и звук биения моего сердца.

– Какая уже по счёту процедура? Пятая? Я по-прежнему жива, а значит, не нужно никаких обезболивающих, ― постаралась придать голосу спокойствие и не выдать истинных эмоций. Не хочу, чтобы она видела, насколько её слова были недалеки от истины.

– Не тот способ ты выбрала, чтобы заглушить боль утраты, ― она окинула мрачным взглядом моё лицо и повернулась обратно к аппарату.

Возможно, она права. Но соглашаться я не хотела, так же как и признавать свою неправоту. Час агонии не сделает хуже, если только не отключусь от болевого шока.

– Что с ситуацией у северных? Они так и не вышли связь? ― поинтересовалась я, чтобы не вырубиться, доказав тем самым её правоту.

– Гудок проходит, а ответа до сих пор нет. Из этого можно сделать вывод, что дело не в самой связи, а в том, что, скорее всего, у них нарисовались не менее серьёзные проблемы, чем у нас, ― не глядя ответила Марта. Её взгляд был прикован к монитору на аппарате, где отображались данные о моём текущем состоянии.

– Я вчера разговаривала с Уильямом. Он хоть и отмахивался, но было видно, что очень взволнован. Только одного не понимаю: откуда такая скрытность?

– Не скрытность, а забота. Сейчас тебе нужно время на восстановление душевного равновесия. Ты не до конца оправилась после нападения, лишние потрясения ни к чему. Я тоже обеспокоена молчанием ведь, учитывая сложившиеся обстоятельства, ничего хорошего ждать не приходится. Если бы всё было в порядке, мы получили бы ответ ещё в тот вечер, ― она помолчала и добавила: ― Постарайся сейчас не думать об этом.

– Нет, так не пойдёт. Что за глупости? Какой тогда от меня толк, если я даже не в курсе происходящих на базе дел? ― возмутилась я. ― Такая забота мне не нужна. Я не немощная, в конце концов. Не надо делать поблажек, мы все равны между собой. Есть дело – надо выполнить, есть проблемы – будем решать. Произошедшее ― не причина списывать меня со счетов.

Сейчас во мне играла обида, что эти двое решили оградить меня практически от любой информации. Как бы паршиво мне ни было, это ещё не значит, что я не в состоянии выполнять поставленные задачи. Неприятно, что они негласно повесили на меня статус «особенной», которой нужна забота и покой. Как бы не так! Они ведь не понимают, что это лишь навредит мне. Работа и рутина – главные составляющие, которые помогают не слететь с катушек. А своей заботой эти двое, пусть и непреднамеренно, лишают меня возможности погрузиться в повседневные дела.

– Девочка моя, ― начала Марта строгим и одновременно учтивым голосом. ― Вот когда проживёшь столько же, сколько я, тогда и научишься отличать глупости от реальных вещей. На данный момент твоё состояние находится на грани истерии. Твоё поведение и поступки – яркое тому доказательство. У нас и так достаточно потерь, не хватало ещё лишиться такого бойца, как ты. Я дорожу каждым из ребят, мне не безразличны ваши переживания.

– Хм, я так и думала, что это ваша идея, держать меня подальше от всех новостей, ― недовольно буркнула себе под нос.

Почему-то мне сразу показалось, что инициатором была именно Марта, а не Уильям, который был готов заниматься любой работой, лишь бы не сидеть без дела.

– Я, конечно, ценю вашу заботу, но почему вы даже не посоветовались со мной? ― вновь заговорила я, пока женщина продолжала хранить молчание. ― Почему не спросили у меня, чего я хочу?

– Потому что сейчас ты не в состоянии принимать правильные решения. Если говорить совсем начистоту, мне в данный момент крайне невыгодно подпускать тебя к делам.

Марта отошла от аппарата, взяла журнал и принялась записывать данные.

– Постарайся успокоиться. У тебя начало подниматься артериальное давление. Частота сердечных сокращений участилась, так не пойдёт, ― добавила она, снизив скорость поступающей жидкости. ― Процедура на грани отмены. Если не умеришь пыл, мне придётся прервать манипуляцию. Не хватало ещё потерять тебя из-за твоей же нервозности.

Ещё бы, это был тот уникальный случай, когда Марте удалось вывести меня из себя. Такое случалось крайне редко, ведь каждый раз я пыталась не поддаваться эмоциям. Сейчас же не получилось. Во мне говорила не только обида, но и злость на то, что она посчитала, будто имеет право решать за меня. А её последние слова про невыгодность меня окончательно добили.

– Сара, остынь! Твоё сердце вот-вот не выдержит нагрузки, ― прикрикнула Марта. ― Выровняй дыхание и продолжай дышать! В противном случае я отключаю тебя.

Я слышала каждое её словно, а параллельно и назойливое пиканье дурацкого аппарата. В этот раз мне пришлось прислушаться к наставлениям – не хотелось прерывать процесс. Хоть Марта и грозилась, что исход может быть летальным, меня это совсем не пугало. Скорее, было досадно собственноручно отдалить себя от последнего шанса осуществить заветную мечту.

Несмотря на все мои попытки успокоиться, пиканье не прекращалось, а, наоборот, стало более частым и громким. Каждый удар сердца приносил новую волну боли. Она была сильнее предыдущей, уже разливавшейся по всему телу. В какой-то момент боль стала просто невыносимой. Я с силой зажмурилась, чтобы прогнать мушки, появившиеся перед глазами. С бешеной скоростью они плясали в своём хаотичном танце, всё больше сгущая надвигавшуюся темноту.

– Сара, очнись! Ты меня слышишь? Очнись, наконец! ― в лицо гаркнула Марта. Её руки легли мне на плечи и хорошенько встряхнули.

– Что… что происходит? ― невнятно пробормотала я пересохшими губами. Сглотнула, чтобы промочить пересохшее горло, и неясным взглядом уставилась на Марту. ― Почему вы прервали процесс?

– Почему? Почему?! ― с каждой секундой её глаза всё больше расширялись от неподдельного удивления. На последнем слове она и вовсе сорвалась на крик. ― Ты чуть не умерла у меня столе, и ещё спрашиваешь, почему я остановила процесс?

– Но не умерла же. Всё в порядке, я успокоилась. Теперь мы можем продолжить?

Вместо ответа она одарила меня таким взглядом, от которого я ощутила себя каким-то «зелёным» новобранцем. Обычно она так смотрела либо на провинившихся, либо на Дэвида, когда тот выкидывал очередные перлы. Марта плотно сжала губы в тонкую линию, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Спустя минуту, ответила:

– Прости, Сара, но я в корне тебя не понимаю. Не понимаю, чем ты руководствуешься и чего добиваешься. Я тебя совсем не узнаю, ― после этих слов она начала отсоединять трубки от моей руки. ― Значит так, до тех пор, пока ты не разберёшься в себе, про дальнейшие процедуры можешь забыть. Я не позволю тебе отправиться в могилу раньше положенного срока.

– Нет. Нет. Нет! Что значит «забыть»? Марта, пожалуйста, не лишайте меня такой возможности! ― я вскочила со стола и удивилась, что не рухнула на кафельный пол. Голова кружилась от нарастающей усталости, но это было ничто, по сравнению с её вердиктом.

– Не я лишаю тебя такой возможности. Ты сама лишаешь себя, ― повернувшись вполоборота, строго ответила та. ― Если ты меня правильно поняла, на что очень сильно надеюсь, то мы возобновим сеансы. А теперь, пожалуйста, покинь лабораторию.

***

Неделя. Прошла целая неделя с того дня, когда Марта выпроводила меня из лаборатории. За это время я успела наконец понять, что моё поведение оставляло желать лучшего. Трудно признать, но женщина была права. Её слова сильно задели меня, но при этом они не были лишены смысла. Я настолько зациклилась на переживаниях, что не заметила, как позволила им полностью захватить все мои мысли. Раньше такого не было, что же случилось теперь? Что со мной не так? Из-за этого чувствую себя последней эгоисткой, думающей только о себе.

Что ж, возможно, это недалеко ушло от правды. Например, я только недавно заметила, что с момента последнего собрания ни разу не видела Дебру. Не исключено, что она сама решила не навязывать своё общение, но отсутствие её вещей в казарме говорило о другом. Дебры не было не только в бункере, но и вообще на базе. После нашей последней встречи, девушка словно испарилась: её нет на летучках, собраниях, пересменках – нигде. Молчание Марты на этот счёт ещё больше сбивало с толку. Уверена, она всё знает, но почему-то молчит. Дебра не могла вот так взять и уйти. Покидать базу строго запрещено, без разрешения Марты никто не имеет право на выезд в город. Да и в свете последних событий в этом уже не было необходимости. Такая странная ситуация порождала ещё больше вопросов.

Сейчас я сама себя не узнавала. Это была уже не та Сара, которая всегда сохраняла нерушимое спокойствие, холодный рассудок и трезвость ума. Я изменилась. Стала другой. И эта «новая я» мне не нравилась. Эти изменения заставляли чувствовать себя какой-то глупой девчонкой, переживающей расставание с нерадивым бывшим.

Так не может больше продолжаться. Я не хочу дискредитировать себя, давать Марте повод для сомнений и быть полностью отстранённой от дел из-за своей подавленности. Неделя полного одиночества заставила меня основательно пересмотреть свои взгляды. Тогда я решила: во что бы то ни стало вернуть прежнюю себя, а заодно доказать Марте, что меня ещё рано списывать со счетов.

– К завершению своих слов хочу добавить ещё кое-что: как бы прискорбно это не прозвучало, но у нас есть ровно месяц, чтобы подготовить всё необходимое и покинуть базу. Поэтому сейчас крайне важно мобилизовать все силы и приступить к приготовлениям, ― продолжила свою речь Марта.

По лицам собравшихся нетрудно было догадаться, что они рассчитывали на нечто другое. Как только Марта закончила говорить, зал тут же ожил, и со всех сторон посыпался град вопросов:

– А чьё это непосредственно решение?

– Куда же нам теперь ехать? Есть ли хотя бы примерный план действий?

– Кто теперь будет отвечать за транспорт, и что с безопасностью?

– Это действительно так необходимо? Ведь уже столько времени прошло, а сюда так никто и не нагрянул.

Каждый говорил наперебой, пытаясь перекричать другого. Гул нарастал, люди не стеснялись выражать своё недовольство и высказывать опасения по поводу полученной информации.

Я всецело поддерживала Марту, знала, насколько нелегко ей далось принятие этого самого решения. Также знала, что она снова была права: это лишь вопрос времени, когда сюда заявятся правоохранительные органы. Помимо всего прочего, я могла понять и остальных. Они уже привыкли к этому месту, а тут говорят, что нужно собирать манатки и уходить в закат. Неизвестность пугала не только их, но и меня.

– Прежде чем постараться ответить хотя бы на один из ваших вопросов, я хочу попросить тишины, ― властный голос Марты, словно раскат грома перед надвигающейся грозой, прогремел по залу. Её немигающий взгляд прошёлся по каждому из присутствующих.

Когда активисты смолкли, она заговорила вновь:

– Данное решение целиком и полностью принадлежит мне. Так же как и ответственность за него. Подробного плана действий пока нет, но наша главная цель на текущий момент – не привлекать к себе излишнее внимание. Все дальнейшие действия будут зависеть от обстоятельств.

Наша задача: собраться и покинуть базу в поставленные сроки. Координатор у нас прежний – Уильям со своими людьми. В связи с тем, что мы понесли немалые потери, безопасность в ходе выполнения данной задачи может быть под угрозой. Поэтому новобранцам придётся пройти ускоренную подготовку и занять места погибших товарищей. За обучение будет отвечать Коул и…

Тут она запнулась. Я невольно задержала дыхание, боясь услышать продолжение. Обычно подготовкой занимались мы с Биллом. Но сейчас его нет, а меня, к сожалению, она вряд ли оставит на этой должности.

– …Коул и Сара, ― продолжила Марта.

Я не верила собственным ушам. Значит, она всё-таки не списала меня со счетов и решила оставить с напарником.

– Вам двоим придётся ввести ребят в курс дела. Тренировки возобновятся уже с сегодняшнего дня. Повторюсь, у нас ровно месяц, чтобы всё успеть. Что касается обслуживания транспорта, то автомобилями и техникой будет продолжать заниматься команда Дэвида. Его отсутствие никак не должно повлиять на весь процесс в целом. Как известно, незаменимых людей нет…

– Вот как? Вы так легко об этом говорите, будто всё, что он делал – это само собой разумеющееся. Если вы так относитесь к Дэвиду, где гарантия, что не будет такого же отношения к кому-нибудь из нас, Марта? ― перебил друг Дэвида, Стен. Парень скрестил руки на груди и в упор посмотрел на Марту.

– Я ценю всё, что делает каждый из вас. И, поверьте, мне нелегко озвучивать такие вещи. Но не стоит забывать, молодой человек, что нападение на нашу базу было осуществлено не без помощи Дэвида. Как бы то ни было, мы остались без ведущего механика, и это никоим образом не должно отразиться на дальнейшей работе, ― спокойно пояснила та. Женщина не обращала никакого внимания на то, что Стен буквально прожигал её своим мрачным взглядом.

Он очень напоминал Дэвида, можно сказать, был его точной копией: мимика, поведение, взгляд. Казалось, они даже мыслили одинаково. Недаром Уильям как-то обмолвился, что Дэвид специально набирал себе в команду ребят, которые не боялись высказывать своё мнение. Что ж, в этом был некий смысл.

– Не вижу никакой разницы, ― продолжил Стен. ― Могу сказать лишь одно: если Дэвид и натаскал нас, научил всему, что знал сам, это ещё не значит, что кто-то из нас сможет заменить его. Тут я с вами не согласен. Также могу поспорить и с тем, что вина за произошедшее целиком и полностью лежит на его плечах. Мне кажется, вы ещё толком не разобрались в ситуации или просто не попытались этого сделать. Но обвинить кого-то надо, верно? Вот и решили вручить «лавры победителя» Дэвиду. А как же многоуважаемый Барон? Разве это не было непосредственно его целью, проникнуть к нам на базу? Разве не он похищал наших для своих экспериментов? Не стоит также забывать и про настоящего предателя, которого вы, Марта, представили незадолго до нападения. Забыли про Смитта? ― едко заметил он, изогнув бровь.

– Да, кстати, а как же Смитт? Он же подрядился в помощники нашему оппоненту. Или это своего рода фикция, чтобы потом обвинить Дэвида? ― вторил другой его друг, Ник.

– Молодые люди, попрошу не забывать, где вы находитесь. Не стоит уподобляться дурному примеру своего товарища. Похвально, что вы отстаиваете интересы друг друга, ведь дружба нынче – большая редкость. Но это не значит, что нужно перенимать и плохие манеры. Прямых обвинений в адрес Дэвида не было, я лишь упомянула, что парень послужил пешкой в игре Барона. Всё остальное уже обсуждалось на предыдущем собрании, поэтому не вижу смысла вновь затрагивать эту тему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.