Сергей Данилов
Микстура сладких слов

Парню скоро пятьдесят

Полный назад

Кто в судьбе рулевой? Отойти от штурвала!
Оборвите надменного времени ход.
Мимолётность пестрящих событий достала:
Дебет, кредит, баланс, смертный бой за доход.

Штурман, сотня чертей! Курс построить, наметив
Возвратиться в приятные сердцу года!
Посвежеет Земля, бег галопный замедлив,
Окунутся в спокойствие вновь города.

Боцман где разбитной? Наведите порядок,
Пусть фортуны корабль заиграет в огнях,
Лет прошедших седой растворится осадок,
Груз свинцовый часов утопите в морях!

Капитан, протрезвев, путь держите обратно,
Дав команде приказ: «Самый полный назад!»
Я полвека в походе прожил безоглядно,
Рейс повторно пройти буду искренне рад.

Ошеломительная новость

Парню стало пятьдесят.
Годы, скучившись, нависли.
Серебром виски блестят,
Озорные бродят мысли:

Поиграть с азартом в мяч
На «коробке» с пацанами,
Броситься за юбкой вскачь,
Шикануть, соря рублями.

Функции разрыв велик:
Кажется герой моложе,
К облысенью не привык,
К огрубевшей дряблой коже,

Хочет прогулять всю ночь,
Веселиться в караоке,
Но растёт у сына дочь,
Поздно думать о пороке.

Кажется, позавчера
По двору гонял с рогаткой,
В настоящем – вечера
С внучкой, книгою, тетрадкой.

В помутнении душа
Каламбур не понимает:
Детство плыло не спеша,
Тут же – зрелость отцветает.

В голове сумбур, раздрай:
Пронеслись десятилетья,
Юности кудесил май —
Выросли забот соцветья.

Глубину окрестных луж
Измеряли сапогами —
Ныне импозантный муж,
Редко видится с друзьями.

Не постигнуть ход светил,
Жизнь – запутанные ленты,
Только алфавит зубрил —
А уже кредит, проценты.

Неужели пятьдесят?
Любопытное известье!
Торопливо дни летят.
Ждёт счастливых лет созвездье!

Портрет зануды

Он – не самый удачный проект.
Зря потратил усилия отче.
Заскучавший угрюмый субъект
Коротает бессонные ночи,

Сомневается, хмурясь, во всём,
Предаётся унынию страстно,
Раздраженья сжигаем огнём, —
Ведь планида к нему безучастна.

Проваляться готов целый день,
Если душат депрессии когти,
На работу идти ему лень —
Легче грызть лихорадочно ногти.

Неприятен себе – это факт,
Отражения антипатичны.
Не подписывал с фатумом пакт,
Посчитав, что торги неприличны.

Город давит толпой на него,
Угнетает пустой суетою.
Он замшело брюзжит оттого,
Что повенчан с ничтожной судьбою,

Не способен найти компромисс,
Морщит лоб в озлобленье липучем,
Обвинять готов каждую мисс
В приставанье своём невезучем.

Он – бездарный ворчливый субъект,
Горемычным слепил его боже, —
Провалившийся неба проект
С возмущеньем надменным на роже.

Полвека

В силках городской суеты
Внезапен момент озаренья:
Давно респектабелен ты,
Во взглядах коллег уваженье,

Морщины прорезали лоб,
Виски серебрятся солидно,
Инертность сменила галоп,
Здоровье храня дальновидно…

Тревожно шумит в голове,
В висках барабанят тамтамы.
Явились в пророческом сне
Победы, житейские драмы?

Ночами не спится назло:
Не мог возраст так измениться!
Вчера на контрольной везло,
Мечтал о пере чудо-птицы,

Боялся шпаны во дворе,
Собраний по пятницам в школе,
Частенько болел в январе,
Играть хотел главные роли…

Допрыгался, братцы, абзац!
Полтинник смеётся глумливо.
Не жизнь – седовласый эрзац,
К закату бегущий ретиво.

Упущен сакральный момент:
Куда подевалось полвека?
«Сумбур поглотил», – аргумент
Безжалостно бьёт человека.

Дед

Нереальными выглядят годы,
Похоже, меня околдовали.
Играл в войнушку в тёплом подвале
И не заметил старости всходы.

В памяти пробел, в мозгу затменье,
Пропали сорок лет с киноплёнки.
Помыслов не было о ребёнке —
А внучка робко клянчит варенье:

«Деда, помоги, размажь по булке», —
Я думаю, кого она просит?
Осознаю… И мне крышу сносит,
Будто застрял в теснейшем проулке.

Клаустрофобия. Коченею,
Симпатяга разводит руками:
«Говорю, дед, простыми словами…»
Истуканом торчу перед нею.

Дуб

Я видел много, это точно,
Полвека – протяжённый срок.
Постиг, что жизнь насквозь порочна,
Владеет миром злобный рок.

Иссякнут бурных драм потоки.
Я – крепкий дуб и оптимист.
Судьбы прилежные уроки
Роняю, словно палый лист.

Банальные мысли

Мысли деда размеренны, чётки,
Полноводный поток их суров.
Теребит он затёртые чётки
Безвозвратно ушедших годов.

Сожалеет о времени быстром,
Скоротечности канувших лет…
Жизнь познав, сложно быть оптимистом,
Не утрачивать радужный свет.

Время перемен

Распробовал я жизни вкус,
Изведав юных дней теченье.
И вот произошёл конфуз,
Судьбы циничное глумленье.

Уразумел я, что уже
Не обойду пешком полсвета,
Негоже плавать неглиже,
Кутить по барам до рассвета.

Пора терпимей стать, добрей,
О вечном думать благодарно,
Знать увлечения детей,
Пить витамины регулярно,

Сдавать анализы раз в год,
Водить машину аккуратно,
Копать на даче огород.
Забыть о сексе безвозвратно!

Полтинник – каверзный рубеж.
В душе я молод и мятежен:
Желаний радужных – кортеж,
С подругами галантен, нежен.

События текут не так:
Циничней мысли, голос строже,
Вкус пива заменил коньяк,
Змеится сеть морщин по коже,

Ожесточают зеркала,
Не нравится усталость взгляда,
Исчезла мышц крутых скала,
Индифферентен стиль наряда.

Кодирую себя: «Сбегу
С друзьями в гомонящей стае,
Вернусь, извалянный в снегу,
Зайду под вечер к нежной Рае».

Пообтрепались пацаны,
У каждого по две работы.
У Раи, брошенной жены,
Свободны полчаса субботы.

Давно ли сил бурлила рать,
Я весел был, удал и молод?
Теперь боюсь простыть, устать,
Не выхожу из дома в холод.

Не сделал массы важных дел,
Не переспал с полсотней женщин.
Интима близится предел —
Гормонов уровень уменьшен.

Где жизни шоколадный вкус?
Пленяет славных дней свеченье…
Судьба меняет резко курс,
Грядут иные наслажденья!

Небожители

Небожители в нимбах довольны:
На Земле стало чище, теплей,
Пики гор белозубы и стройны,
Масса разнообразных зверей,

Улучшается климат стабильно,
Флора носит цветущий венок,
Ливни хлещут в пустынях обильно,
Водопадов прозрачен поток,

Синева не обкурена смогом,
Снег искрится, плывут облака,
Населенье не дружит с пороком,
Образованность масс велика.

Экология всюду в фаворе,
Охраняется девственный лес,
Разнотравье пестрит на просторе.
В отношеньях царит политес.

Перешли небожители к чаю,
Рады славной работе своей.
В восхищенье они отмечают —
Беспорядок изжит у людей.

Невдомёк им, что ролик рекламный
Снят давненько, лет эдак за сто.
А в реале загаженный, драный
Шар планеты в вонючих авто.

Слева, справа газуют машины,
В цепких лапах асфальта дома.
Русла рек – облысевшие шины,
Ширь полей – упаковка одна.

Небожители свечи задули,
Снится им лучезарный удел…
А наш мир, задыхаясь от дури,
Огрубел, отупел, захирел.

Пятьдесят на пятьдесят

Пятьдесят на пятьдесят —
Вероятность иль проценты?
Цифры нагло лебезят,
Вместе с ними шансы, центы.

У меня другой расклад,
Расскажу без канители:
Пятьдесят на пятьдесят —
На супруге я в постели.

Полстолетья – злой удел:
Здесь болит, там нудно ноет,
То мизинец заскрипел,
То подагра беспокоит.

Вроде боевой ещё,
На боку лежу достойно,
Ноет правое плечо,
А живот висит фривольно.

На жену полез – застрял,
Прострелило поясницу,
До рассвета простонал,
Не мечтая насладиться.

Пятьдесят на пятьдесят.
У неё рук онеменье,
Пальцы хрупкие дрожат,
Безотрадно пробужденье.

Возбудился я вчера,
Приобнял, закинул ногу —
В мыслях всплыли доктора:
Не придётся ль звать подмогу?

У меня артрит, артроз,
Не похож на акробата,
Прогрессирует невроз,
Жёстких травм грядёт расплата.

Сочленения скрипят,
Сухожилия не в норме.
Резких фрикций скромный ряд —
Две недели я не в форме.

В спальне нужен яркий свет —
Дальнозоркость возрастная
Мне мешает рассмотреть
Бюст любимой, не моргая.

Пятьдесят на пятьдесят.
Может, нам уже не надо?
Молотки в висках стучат,
Страсть – обуза, не отрада.

То давленье, то цистит,
Аритмия и одышка.
Пульс натружено частит:
«Ещё раз, – бубнит, – и крышка!»

Пыл скромнее с каждым днём:
Три минуты – это слишком.
Мне спокойней за рулём,
В джипе я – король и шишка.

Бесконечен круг проблем,
Уменьшающих либидо:
Страх, налоговый ярем,
На начальника обида.

Разводил я политес,
Пропотел, устал смертельно.
Пусть жена шипит: «Подлец!» —
Не сумел, уснул бесцельно.

Пятьдесят на пятьдесят.
Развлеченья – наказанье!
Мышцы жалобно гудят,
Недоступно обниманье.

Бзик альковный – трудный спорт,
За него нужна награда.
Непобитый ждёт рекорд
В сексе паралимпиада.

Мы на ложе допоздна
Крепкого здоровья ради
Трудимся. Хрустит спина —
Аккуратней надо сзади.

Пятьдесят на пятьдесят —
Не финал, а промежуток:
Сто на сто достичь, желать,
Мочь в любое время суток —

Замечательный удел!
Я о нём мечтаю, братцы.
Век в постели не предел,
Чтоб любить и восхищаться!

Сомнения

Полностью я не уверен во многом:
В том, что любая тарелка кругла,
Мир захирел и пронизан пороком,
В комнате каждой четыре угла,

Что под водою лежит Атлантида,
Есть во Вселенной другая Земля,
Доброй, бескровной бывает коррида,
Не ошибаются учителя.

Вовсе не верю гламурным рекламам,
Броским обёрткам, призывным щитам,
Не доверяю гадалкам, шаманам,
Льстиво-елейным хвалебным словам.

Роем пчелиным кружатся сомненья,
Больно вопросы кусают порой.
Не нахожу я простого решенья,
Не ощущаю душевный покой.

Можно любить беззаветно и крепко?
Тестостерона безмерен запас?
Горькая ревность вцепляется едко?
Люди стареют заметней анфас?

От колебаний не спрятаться в доме,
Не убежать, не укрыться впотьмах.
Не переждать затруднения в коме,
Не завалить массой дел впопыхах.

Верность доступна простецким натурам?
Силу всегда провоцирует грех?
Годы приводят к аморфным фигурам?
Лучшее – вихрь сладострастных утех?

В пёстром галопе промчалось полвека,
Скоро экзамен сдавать небесам…
Я не усвоил, в чём суть человека,
Ради чего в этом мире я сам.

Пятьдесят на двадцать

Хочу быть двоечником, что символично,
Дерзко исправить пятёрку в годах на двойку.
Перепиши мне возраст, Господи, лично,
Я заплачу в раю за простой неустойку.

Тридцать лет для небес короче мгновенья.
Ты не знаешь про мелкие числа и цифры.
На меня, искрясь, снизойдёт вдохновенье,
Возвышенные лазурно-звёздные рифмы.

Жадничать тебе нет никакого смысла,
Я раскошелюсь щедро стихами цветными…
Мы, ноги задрав на Луны коромысло,
Будем наслаждаться вечными выходными.

Старенье

Старею. Мои размышленья банальны —
Мне жаль, что устроена жизнь быстротечно.
Немного провёл праздных дней я беспечно.
Предвижу финал. Ожиданье печально.

Ход времени вспять повернуть невозможно,
События Землю меняют глобально.
Моя перспектива не столь эпохальна,
И сердце сбивается с ритма тревожно.

Соавторы

Мой мозг для Создателя – просто машинка,
Строчить на которой легко мемуары.
Творца не волнуют успех, гонорары.
На вечной вертушке я – только пластинка.

Являет Господь прогрессивные мысли.
Порой говорю за него нецензурно.
В минуты подъёма Бог пишет гламурно,
Уносит легко в несказанные выси.

Он дёргает струны, я – марионетка.
Творец кукловодит за сценой отлично.
Издав, продаю людям книги цинично,
Читатели просят автограф нередко.

С годами, привыкнув ждать сверху диктовку,
Прошу с нетерпеньем всевышнего слова.
Царит тишина – изнываю сурово,
Транжирю впустую часы на рифмовку.

Я – фраз проводник, изречений динамик,
Транслирую строфы верховные чётко.
Мешают порою мне пиво и водка,
Ругается утром архангел-охранник.

Пугаюсь глухого затишья бессонно,
Дрожа, просыпаюсь в поту среди ночи…
В слезах умоляю: заоблачный Отче,
Останьтесь, пожалуйста, у микрофона.

Любовная алхимия

Наставление

Упирайся, газуй и лети,
Не старайся ползти осторожно,
Совершай, что другим невозможно,
Пока ты в зоне Божьей сети.

В темноте повседневной свети,
Радуй искрами яркого счастья,
Отводи от родимых напасти,
Пока ты в зоне Божьей сети.

Жизнь любимых теплом освяти,
Пыл душевный не прячь, как сквалыга,
Чувствуй значимость каждого мига,
Пока ты в зоне Божьей сети.

Хитроумны земные пути,
Разбираться в них впору веками,
Не утрать свою суть меж делами,
Пока ты в зоне Божьей сети.

Размышления аскета

Ты бесишь меня неземной красотою,
Лишаешь спокойствия, мыслей и сил,
То выглядишь скромной, безгрешной святою,
То ведьмой, которую дьявол растлил.

Нервирует сильно твоя сексуальность.
Ужель завязать чёрным шарфом глаза?
Влеченье бросает из крайности в крайность,
Ты, юбку задрав, мельтешишь, егоза.

Зачем провоцировать даром мужчину,
Носить в вызывающих рюшках бельё?
Не видеться часто ищу я причину.
Надела бы бабкино в дырах старьё!

Разумно и здраво ученье пророка,
Насколько восточные люди мудры!..
Прелестна? Стройна? Ты – исчадье порока!
Живи, не снимая до смерти чадры!

Цепкая ревность

Душит удавкою цепкая ревность,
Жаркая ночь оставляет без сна,
В нервной сети заблудилась степенность,
Гомоном птиц раздражает весна.

Желчные домыслы вряд ли напрасны.
Ты не застряла в конторе, в гостях.
Неадекватны раздумья, ужасны,
Брейк выдают на семейных костях.

Мысли – свирепые грозные волки, —
Клацая гневно клыками, снуют,
Не опасаясь угрозы двустволки,
Уничтожают очаг и уют.

В памяти всплыли прошедшие годы,
Что сохранил пыльный фотоальбом.
Мрачным рельефом вернулись невзгоды.
Бьюсь я о стену морщинистым лбом,

Предвосхищаю, что после развода
Кофты сожгу твои, белый тулуп,
Изобразив, словно это колода,
В лес отнесу изувеченный труп.

В думах я – лютый маньяк, Чикатило.
Застят кроваво сомненья глаза.
Раньше с тобой разобраться претило
Мне воспитанье. Отныне, гюрза,

Ты нашинкована в мелкую стружку,
Вырван, растёрт ядовитейший зуб.
Ни на одну не глядел я подружку,
Дома всегда ночевал, однолюб,

И заработал мученье лихое —
Маяться, думая, где ты и с кем?
Выпил. Созрело решенье бухое:
Как каннибал злой, обоих вас съем.

Дверь отворилась… Ты с мамой моею?!
Шум, поцелуи: «Привет, дорогой!»
Я обмякаю, смертельно бледнею.
«Ждёшь с нетерпением нас, золотой, —

Фото достал, где мы все молодые?
Вещи развесил? Доел рыбный суп?
Недомогал? Губы сжаты немые.
Чувствуешь плохо – напялил тулуп?

Вижу, скучал, разбирал инструменты,
Переточил топоры и ножи!..
Миленький, наши тебе комплименты,
Ты меня любишь? Скорей докажи!»

Алхимия любви

Удивительно, странно и необычно:
Ты не заводишь и не притягиваешь больше.
Я могу говорить с тобою дольше и дольше,
При этом кровь не закипает привычно

В венах. В висках не отбивают тамтамы
Весёлые ритмы. Руки справляются с дрожью,
Взгляд не наполнен мучительной слизистой ложью,
Такой, что хочется вывернуть карманы

И показать, что ничего не украла
Ценного. По большой глупости связалась с тобой,
На целый год перестала быть самою собой,
Ночами от одиночества страдала.

Это сработала химия, наверно,
Сексуальная между женщиной и мужчиной.
Не знаю, что стало архисерьёзной причиной,
Изменилась линия жизни безмерно.

Катализатор, бурная реакция
Мгновенная, я в твоих объятиях страстная,
Всегда была к наслажденьям небезучастная.
Сложилась абсурдная ситуация.

Иссякли реагенты, давление вниз
Пошло резко. Стали друг другу не интересны.
Амурные сцены сначала были чудесны,
Потом мы отказались выходить на бис.

Горячка в постели, увы, скоротечна,
На моих бледных щеках остались соль и вода…
Я вспоминаю тебя по вечерам иногда
В страхе, что любая влюблённость конечна.

Рабское

Воля сжата в мощнейший кулак,
Тело гибко – упругая плеть.
Я – Эрота покорный батрак —
Бесконечно способен терпеть,

Ждать мучительно в гулкой ночи,
Если сутками ты не звонишь.
Так в палатах дежурят врачи,
Обнимая прохладную тишь.

Я бороться готов за любовь,
Разрывая препоны разлук,
Ощущать, как беснуется кровь,
Слушать сердца неистовый стук,

За интимные чувства в бою
Биться с самым коварным врагом,
На параде в блестящем строю
Представлять милый образ тайком.

Уноситься могу в небеса,
Воспарять вдохновенно без крыл,
Бескорыстно творить чудеса,
Пока страсти огонь не остыл,

Грозным селем извергнуться вниз,
Возраженья сметая в кювет,
Припадать в восхищении ниц,
Не прося о заботе в ответ.

Я работать стремлюсь не брюзжа,
Сил шальных беспределен запас.
Мне для счастья нужна госпожа,
Блеск желанья заносчивых глаз.

Прикасаюсь к стопам твоим лбом,
Обожать приспособлен, терпеть,
Урождённый покорным рабом.
Ни к чему тебе хлёсткая плеть!

Город-больница

Город усталый – большая больница,
Комнаты зданий – палаты.
У пациентов печальные лица,
Люди кочуют куда-то.

Тонкой полоскою сомкнуты губы,
Взгляды угрюмы и хмуры.
Сильно коптят длинношеие трубы,
Кашляют в небе амуры.

Не улыбаются граждане всуе,
Верно, терзают их хвори.
Не восхваляют врачей: «Аллилуйя!» —
Корчатся кисло от боли.

Толпы – направо, потоки – налево,
Заняты все коридоры.
В трещинах плит зеленеют несмело
Редкие пятнышки флоры.

Кончились старые добрые сказки,
Воздух пропитан бензином.
Розданы всем кислородные маски,
Жизнь отдаёт формалином.

Тучей нависли рабочие будни,
Мрачно, не видно просвета.
Мышцы слабеют, тела – мегастудни,
Минимум иммунитета.

В городе – муки, сомненья, смятенье,
Ждут от начальства подмоги.
У кабинета висит объявленье:
«Канем все в Лету в итоге».

Остолопы

Прячемся, на свиданье скрываем взгляды,
Словно украли бесценное друг у друга,
Мы плодим электрические разряды,
Дёргаемся и мелко дрожим от испуга.

Хочется оправдаться, что мы не воры,
Вывернуть отношений пустые карманы:
Смотрите, в запас не награблены горы.
Ползают сомнений рыжие тараканы.

Расходились покорно, без сцен кровавых,
Не дошло до вредительства и суицида.
Вместо улыбок – со значеньем, лукавых —
В душах пеплом упрёков осела обида.

Не было изощрённых ревнивых взломов,
Мы разбазарили благодушие сами.
Интимные стены без грубых проломов
Пали. Их не заделать прощений листами.

Без толку судьбу шантажировать дерзко,
Не получится выбить из неё ни цента.
Любви капитал улетучился резко,
Остались лишь десятые доли процента.

Теперь мы стараемся видеться редко —
Два жулика, попавших в пустую квартиру…
Друзья окрестили достаточно метко:
Остолопы, сгубившие счастья Пальмиру.

Расстаться красиво

Красиво проститься – большое искусство.
Нормально расстаться – извечно проблема.
Возможно ль остаться – дурачит дилемма, —
Любовь воскрешая без ссор и занудства?

Изящно проститься умеет не каждый.
Эффектно расстаться – бравада, отвага.
В амурных делах не помощница шпага.
Вдруг пламя воскреснет из углей однажды?

Пикантно проститься – смешная наука.
Роскошно расстаться – крутое уменье.
Нет курсов, где можно пройти обученье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.