Адельфина Призрачная
Иллюзия Реальности

Глава 1. Пустынные скаты

Тихая ночь расстелилась черным покрывалом над пустынной землей. На горизонте чернели острые выступы скал, а в низинах собирался туман. Я подняла голову к небу, любуясь мерцающими огнями далеких станций.

Военная машина осталась на дороге. В непроглядном мраке она надежно спрятана. Издали будет походить на огромный валун, которых здесь немало. Обычно солдаты всегда оставляют технику, где придется, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание.

Холодало. Я обняла себя руками и обратила внимание на Адама. Он и трое солдат стояли у края окопа, бдительно наблюдая за периметром проезжей части.

– Должно быть бродяги не успели нас заметить? Я выключал фары перед тем, как повернуть к Пустоши. В темноте непросто что-то разглядеть, да услышать нас при таком ветре никто не смог бы, – Прошептал один из ребят. Он не был уверен в своем предположении, а потому взглядом искал одобрения у командующего Даттона.

– Ты прав. Похоже обошлось, – подтвердил мужчина, – Однако даже если они нас видели, то уйдут в пустыню. Если только они не безумцы.

– А если безумцы, что тогда?

Адам посмотрел на высокого худого парнишку, усмехнулся и бодро ответил, – Значит, дадим бой.

Тот напрягся. Перспектива ему не понравилась. Молодым солдатам еще не приходилось воевать. Совсем юнцы, отправившиеся в Пустошь перевозить продовольствие.

Чтобы согреться я завернулась в клетчатый плед, добытый из клиники при выписке. Пару дней назад мы покинули теплую палату крохотного медицинского блока и двинулись в сторону поселения.

Несмотря на то, что я чуть было не потеряла Адама, воспоминания о палате и нашей первой ночи остались самыми светлыми. И я хотела бы провести там еще дней десять, не меньше. Но времени нет. Как только Даттон встал на ноги, он подтвердил свою готовность вернуться в ряды армии. Но делать это пришлось самостоятельно. Никто не отправил бы в далекую клинику на границе пустыни транспорт. Поэтому мы положились на попутку.

Долго ждать не пришло. Буквально вечером после выписки, мимо проезжала группа радистов с поставкой продуктов для Витрума. Три солдата с минимальным вооружением. Кузов груженый, но для нас местечко нашлось.

Плюсом пацаны получили в отряд бывалого военного. Они сразу признались командующему, что не имели опыт в реальном бою.

Присутствие Адама в машине создавало чувство защищенности у всех, включая меня. Как только мы тронулись, я заснула, а проснулась через пару часов. Меня разбудили голоса. Военный по имени Рейв заметил лагерь повстанцев в нескольких километрах от нас по прямой. Он небольшой, рассчитан человек на семь. Обычно такие отряды нападают на колонны машин, движущихся из-под купола Андариона к пустынным землям. Именно такой отряд атаковал нас несколько дней назад. В тот день в Черных топях ранение получил только Адам.

– Эмбер? – блондин подошел ко мне и потрогал руки, – Ты замерзла. Надень мою куртку!

– Нет, не нужно. Я в порядке.

– Уверена? Продержишься до утра? Если бродяги не уйдут, утром подоспеет подмога.

– Ты уже с кем-то связался?

– Этого не требуется. Сработает маячок. Мы должны были приехать на базу к семи часам. Если не прибудем вовремя, отправят военных обследовать дорогу.

– Все в порядке, Адам. Я подожду, сколько нужно.

Супруг посмотрел мне в глаза и нежно коснулся рукой подбородка. Во взгляде так много тепла и заботы.

– Эй, Адам, – окликнул шепотом Рейв, – Так странно. Дикари засуетились, они куда-то собираются.

Даттон подошел к солдату, навалился на край окопа всем весом и надел на глаза прозрачную пластину. Та пискнула, переливаясь голубым и зеленым цветами.

– Хм… Они собирают оружие. Если бы знали, что мы наблюдаем, сделали бы это аккуратно, – подключился второй радист.

– Хотят вступить в бой? – задался вопросом Адам, – Но знают, что будут под прицелом.

– Странное поведение. Я такого еще не видел, – встревожился Рейв.

Командующий напрягся и огляделся по сторонам. Вокруг нас ничего, только песок, равнины и камни. Есть линия окопов, в основном вдоль дороги. Они частично забетонированы, чтобы не осыпались.

– Что-то не так? – шепчу я. Адам кивает.

– Опустись пониже, а лучше сядь, – требует мужчина, – Не высовывайся ни при каких обстоятельствах.

Я послушалась совета, сползла и обняла ноги руками. Один из радистов поступил так же. Сел рядом. Не обращая на меня никакого внимания, молодой парень набивал на планшете закодированное сообщение. Удивительно, но в этот раз сообщение не выглядело не читаемым. Я понимала команды, которые запрашивал кодом радист. Осознание этого не вызвало у меня оптимизма. Напротив, еще больше напрягло. В Черных топях я вспомнила своих родителей, а теперь оказалось, что знаю код. Если я родилась в Пустоши и освоила язык программирования, то вполне могу являться врагом Андариона.

– Как скоро они придут? – Я обратилась к солдату. Тот даже не обернулся. Он нервно набирал команды.

– Обратной связи нет. Остается надеяться, что к утру.

– А если не успеют?

– Поедем напролом и будем молиться, чтобы нас не атаковали.

Обстановка накалялась. Адам и двое радистов пытались предугадать действия банды повстанцев. Тем временем ветер усилился и поднял с земли в небо много мелкого песка. Видимость ухудшалась.

– Адам, что происходит?

– Эмбер, оставайся на месте, – супруг вытянул руку в мою сторону, чтобы я не вставала. Двое солдат подняли над окопом пару огнестрельных установки. Военные готовились к обороне.

– Что там?

– Одно из двух: либо враг уйдет, либо перейдет в атаку.

– Что-то долго, – прошептал смуглый, коротко стриженный Рейв, – Мнутся на месте.

– Как будто нарочно суетятся, – озвучила догадку я, ослушавшись и припав рядом с Адамом к краю окопа, – Может… Адам, а вдруг пустынные скаты?

– Что? – переспрашивает командующий.

– Пустынные скаты, – тихо повторила я, смотря в глаза супругу, – Ветер и ночь им только на руку. А те впереди отвлекают нас.

– Мрак! – Адам понял меня. Он срочно дал команду «приготовиться» радистам и перестроился к противоположной стороне. Прозвучал выстрел, затем второй. Звук ветра навязчиво смешался с шорохами. Гром от оружия прозвучал будто спрессованным, глухим.

Повстанцы, увидев атаку, рассредоточились вдоль лагеря, припали к земле и в этот момент из песка показались люди в оранжевых плащах.

– Щиты скатов не пробить, – закричал Адам, – Стреляйте по ногам.

Метрах в трехстах шесть человек в плащах стремительно приближались к нам. Противники стреляли по песку мелкой дробью, уворачивались, но не успели перестроить свой корпус для блокировки. Широкие крылья скатов за спиной из легкого черного металла еще не раскрылись до конца, а оранжевые плащи развивались на ветру будто десятки лоскутов. Лица нападавших были скрыты под черными масками с прорезью. Через такие плохо видно обстановку, но в песке, благодаря тончайшей сетке, мелкие крупицы не попадают в глаза. Система «корпус – скат» раскрывается не сразу. Для этого нужно достигнуть точки атаки под песком и раскрыть ее там же. В вертикальном положении, при сильном ветре, сопротивление мешает конструкции. Нам повезло. Мы вычислили раньше повстанцев, чем они успели нанести существенный вред.

Атака противников сорвана, но враг не собирался сдаваться. Уворачиваясь от энергетических ударов установок, скаты подбирались все ближе.

– Рейв, бросай блок в сторону дикарей, – скомандовал Даттон, – Барн, Саша, готовимся к отступлению!

Точный прицел Адама сбил с ног одного из песчаников, следом второго. Группа в оранжевых плащах притормозила.

– Мы не успеем, – возражает Барн.

– На открытие панциря ската у них еще пара минут, – прокричала я сквозь шум, оставаясь у края окопа, – У нас может получиться!

– Откуда она это знает? – недоумевал радист.

– Хорошая осведомленность, – Адам бросил в мою сторону короткий взгляд. Я успела заметить его озадаченность, – Слушайте меня! Мы не будем убивать невинных. Они всего лишь разбойники и защищают свою территорию. На счет три ставь блок. Силовое поле их остановит. У нас останется не больше минуты, чтобы добраться до фургона.

– Какой план после?

– Просто мчим вперед. Прорвемся!

Издалека послышался боевой клич. Дикари из палаточного лагеря начали наступление. Они поднялись на ноги и побежали вперед по дороге к нашей машине. Тем временем скаты получили сильный отражающий удар блока всего в двадцати метрах от нас.

Адам потянул меня за руку на себя, а затем вытолкал наверх, следом за Рейвом. За мной из окопа выбрались двое радистов, замыкающим пятился, контролируя ситуацию, мой муж. Он отстреливался в зоне поражения. Над нашими головами свистели пули.

– Быстрее, – шептала я, – Надо торопиться.

Я посмотрела в сторону скатов. Их оранжевые плащи мигали синим цветом. Это перезагрузка. Еще десять секунд и костюм снова будет функционировать. Тогда наше оружие не поможет отбиться.

Между тем четверо повстанцев без опасения перепрыгнули окопы, сократив расстояние до нас.

– За руль, а ты в кабину! – скомандовал Адам. Я забралась за водительское сидение на коробки. Дверь захлопнулась. Супруг остался снаружи.

– Газуй, – скомандовал Даттон.

– А ты? – разволновался Саша.

– Я наверх! Фары дашь по моей команде.

– Адам! – крикнула я, опасаясь за его жизнь. Но военный не отреагировал. Под управлением Рейва машина толкнулась, зарычала и стартанула, загребая пыль под огромные колеса. По корпусу раздались глухие выстрелы. На панели передач пищали датчики движения. Скаты пытались нас догнать. А впереди на дороге выстроились дикари.

– Берегись! – успел крикнуть Саша и мы пригнулись. Лобовое вдребезги. По кабине посыпалась крошка. Сверху послышалась команда.

– Зажигай!

Рейв щелкнул крохотный рычаг рядом с рулем. Яркий свет мгновенно ослепил захватчиков. Закрывая лицо ладонями, люди бросились в разные стороны. Ослепление противника подарило нам фору в несколько секунд. Этого хватило, чтобы мчаться вперед по пустынной дороге, оставляя повстанцев позади.

Все молчали. Тишину нарушал только звук двигателя и шум ветра от скорости. Я развернулась назад к стеклу, чтобы посмотреть на кузов.

– Бесполезно, оно все в пыли. Ты не увидишь через него Адама, – пробормотал Саша, заметив мою тревогу. Он самый юный из радистов. На вид не старше восемнадцати. Парень худенький, высокий и очень бледный, по сравнению с двумя другими. Именно он передавал код на планшете в окопе.

– Когда мы остановимся?

– С рассветом, – сухо ответил Рейв, погасив фары, – Повстанцы меж своими быстро растрезвонят о дороге. Пока рано говорить об успехе. Неспокойно стало в Пустоши.

– Между своими? Разве пустынные дикари связаны друг с другом?

Саша невесело усмехнулся, будто я сморозила глупость.

– Еще как. Ты лучше отдохни, пока есть возможность.

Я встретилась взглядом с водителем через зеркало заднего вида. Оно покосилось, но все еще держалось на креплении. Ничего не оставалось, как смириться. Я осела на коробки и прислонилась лбом к стеклу. Даже так за ним ничего не рассмотреть, под толстым слоем пыли и песка нет даже силуэтов.

Дорога к базе не близкая. А учитывая то, что здесь нет солнца, мне не определить время по свету. Разве что восход порадует полосой огненного зарева и то, если повезет.

Вскоре усталость взяла свое и я провалилась в сон. Проснулась, когда послышался скрип тормозов.

– Эй, Адам, – крикнул Рейв, высунувшись из кабины, – Ты там в порядке?

– Все отлично! – блондин ловко спрыгнул с кузова и заглянул к нам, – До базы рукой подать. Надо пройти сканирование. Дальше можешь расслабиться, там нейтральная зона.

Солдаты забыли обо мне. Они вышли из кабины первыми, а мне пришлось перебираться через передние сидения. Так, на выходе я даже споткнулась, но была спасена мужем. Он подхватил меня за талию.

– Адам, – Прохрипела я слабым голосом и крепко обняла его за шею, – Мне что, теперь всегда придется переживать за тебя?

– Ничего не случилось.

– Но могло… Ты остался снаружи, в тебя могли стрелять!

Он не ответил. Просто улыбнулся, словно это ерунда. Мужчина махнул парням.

– Эмбер поедет со мной наверху. Вы готовы? Стартуем?

– Как хочешь, – Ответил Саша. Он тоже выдохнул. Здесь на нейтральной зоне не нужно переживать о нападении, – Едем!

Теперь я ехала в кузове, но сели мы не рядом, а друг напротив друга. Так проще держаться в условиях тряски. Ехать на машине с крупными колесами по бездорожью то еще удовольствие. Хорошо, мой желудок с этим справлялся без тошноты.

Очень скоро мы доехали до сканера. Это высокое белое сооружение, похожее на огромные ворота с колоннами. Но открывается только серединная часть. По обеим сторонам от него располагались длинные струны с прозрачными блоками. Со слов Адама, по ним был пущен ток. Так никто из пустынных земель не может попасть на военную базу и поселение без одобрения системы.

Сканер запиликал. По корпусу машины потянулась голубая полоска лазера. Прозвучал сигнал. Над воротами загорелась табличка с именами и перечнем груза. Наши с Адамом имена уже были включены в регистрационную карту пассажиров транспорта. Эти данные передал Саша, сидя в окопе.

– Откуда им знать, что мы не чужие?

– Благодаря чипам, – супруг посмотрел на меня, – Они есть у каждого жителя города и Приграничья.

– Чипы… Ты говоришь о коде на руке?

– Я говорю о чипах, Эмбер. Наверняка ты знаешь, но пока не вспомнила.

Я почувствовала холодность. Супруг так смотрел, будто пытался увидеть что-то новое, что-то, о чем я не говорила. Но этого нет.

– Эмбер, я на твоей стороне.

– Ну да, – я изобразила подобие улыбки, – Но говоришь так, словно опасаешься.

Мужчина улыбнулся и отрицательно покачал головой. Он не ответил мне, оставив тему открытой. Я же крепко держалась за поручни-цепи вдоль кузова и злилась. Злилась на себя, на него, на то, что ничего не помню… Мне хотелось свободы, а прошлое, пусть я его и не помнила, висело на плечах тяжелым грузом.

Между тем мы все еще ехали. Нейтральная зона была все той же пустыней, но уже с редкими поселениями, а то и вовсе одиночными домиками вдоль дорог. Большинство из них белого цвета, некоторые серые, словно выгоревшие. Растений нет, людей тоже. Тишина и запустение. И только спустя пару часов вдалеке показалось что-то необычное. Огромное блестящее здание, точно космический корабль из будущего, вытянулось к небу. Овальной формы, полностью из стекла, отражающего окружение, оно покорило меня своей красотой.

Но мы не подъехали близко. Грузовик остановился. Адам спрыгнул первым и подал руку мне.

– Идем, Эмбер, дальше своим ходом.

– Мы приехали?

– Не совсем. Но ребята поворачивают к складам, так что в жилую зону доберемся своим ходом.

Я согласно кивнула и протянула руки мужу. Он помог спуститься и коснулся губами щеки. Военный попытался растопить холод между нами.

Блондин помог мне встать и подхватил за талию, позволив обнимать теснее положенного, спуская с кузова на дорогу. Трое радистов поджидали внизу. Военные пожали руку Адаму по очереди, прощаясь.

– Прощай, друг! Может еще свидимся? – проговорил Рейв.

– Время покажет, – с улыбкой ответил блондин— В другой раз запросите машину с бронью. Обычное стекло против песчаных скатов не подойдет.

– Большой расход машин на мирных. Выбирать не приходится, так что…

– Понимаю, – согласился Адам.

Саша единственный из радистов, кто подошел ко мне. Парень протянул ладонь, и я неуверенно пожала руку в ответ.

– Прощай, Эмбер. Ты очень помогла там, со скатами. Будь осторожна на базе, Витрум не самое приятное место.

– Витрум?

– Наш будущий дом, – пояснил Адам, положив руку мне на плечо, – Многоэтажный укрепленный бункер для поселенцев и военных. Высокоорганизован технически, но абсолютно не терпящий приватности.

Мужчины переглянулись и рассмеялись.

– Да, я как раз об этом и говорил. Каждый шаг под контролем, лишнего движения не сделаешь.

– Да ладно вам. Никто из солдат не был в доме Мира! Вот, где не сделаешь и шагу, не отчитавшись Старшей. Поверьте, это хуже ночной передряги.

Саша дежурно улыбнулся и, отсалютовав, поспешил вернуться к солдатам. Мы с Адамом остались вдвоем.

Скан считал каждого из радистов, после чего ребята забрались в машину и проехали вперед. Мы с мужем прошли опознание следом, но ступили совсем на другую дорогу. Нас ждал высокий и монументальный Витрум. Тот, что так мне понравился и о котором достаточно нелестно отозвались мужчины.

– Что нас ждет? – спросила я, посмотрев на то, как Адам берет меня за руку и переплетает наши пальцы, – Здесь безопасно?

– Нет. В Пустоши нет безопасной зоны. Но тебе не стоит об этом думать. Для жен военных соблюдены все меры защиты.

Блондин посмотрел на меня и на мгновение я потерялась в лазурной глубине его глаз. Как я не замечала этого раньше? Это потому, что влюбилась и теперь все ощущается острее?

– Что будет теперь? Как мы будем жить?

– В рваном графике с разлуками и встречами.

Я скривилась, представив себя ожидающей его с долгих командировок.

– Я ведь с ума сойду, волнуясь о тебе.

– Эмбер, – мужчина остановился и развернул меня к себе, – Ты должна быть сильной. Что бы не случилось, оставайся моей и я обеспечу тебе безопасность.

– Адам, ты же слышал о скатах! Что, если я на другой стороне?

– Я тебя не отпущу, кем бы ты ни была. А сейчас пошли домой? – Военный нежно погладил меня по щеке, – Я хочу побыть с тобой еще немного до того, как придется уехать.

– Ты уедешь?

– На время.

Глава 2. Витрум

База военного поселения в Пустоши предстала для меня совершенно иной, нежели Приграничье. Здесь не было разделения между жилыми зданиями и кордоном. Огромное многоэтажное сооружение Витрума интегрировано в военную базу. Оно является ее центром.

Направляясь к нему, мы проходим через плац, минуем штабы, ангары с военной техникой и шатры, имевшие свое стратегическое назначение. Здесь повсюду солдаты. Некоторые из них здоровались с Адамом, другие задерживали моего супруга, чтобы перекинуться парой слов, не уставая отпускать шутки по поводу опоздания. Конечно же все были в курсе происшествия в Черных топях.

Несмотря на вечную ночь, раскинувшуюся над Пустошью, в Витруме было светло от большого количества уличного освещения.

– Для начала отведу тебя в наш бокс, – Адам наклонился ко мне, чтобы я смогла расслышать его в таком шуме, – Мы будем жить в здании Витрума.

– Ты про тот высокий стеклянный дом?

– Он не стеклянный. То, что выглядит как стекло, на самом деле сверхпрочный материал. Его преимущество в отражающей поверхности. Блоки снаружи подвижны и при правильном расположении, Витрум становится невидимым для противника, – с особой гордостью заявил мужчина, – А еще его обшивка хорошо работает в период жарких дней.

– Что еще за жаркие дни?

– На три дня каждый месяц Пустошь превращается в настоящий адский котел. В это время никто не покидает укрытие.

– И как скоро наступит адское пекло?

Адам улыбнулся.

– Время есть. Об этом не беспокойся.

Я вздохнула. Вспомнился комендантский час в Андарионе. Ситуация с жаркими днями показалась очень похожей.

– Адам, это никак не связано с очередной перезагрузкой систем?

– Нет. На этот раз это особенность планеты. Придет время и ты сама все увидишь.

– Не скажу, что хочу.

На подходе к Витруму однотипные военные палатки и подобные строения закончились. Здание в четырнадцать этажей (не меньше) взмывало к небу, словно огромный исполин. Его остроконечная форма вытягивалась вверх, визуально увеличивая масштабы строения.

Я ошибалась, считая, что жилой корпус никак не отделен от военной базы. Подойдя ближе, я увидела стеклянное ограждение, отступающее от здания примерно метров на двести. И попасть внутрь мы могли только по сканерам пропускной системы.

– Чип или…

Адам закатал рукав и подставил запястье с татуировкой номера под считывающее устройство. Прозвучал сигнал.

– Витрум только для семейных, – подмигнул мужчина, – здесь работает код с руки.

Я прошла следом за супругом, использовав код с руки. Одностворчатые ворота громко скрипнули и опустились вниз в пазы.

Дорога, ведущая от базы, сменилась с бетонированной на каменную, аккуратно выложенную стык к стыку. По сторонам протянулись бордюры и узкие цветочные клумбы. Каменная тропа вела прямо к зданию и закольцовывалась вокруг него. Разгуляться здесь негде, но место отдыха для семейных все же зонировали. Так с правой стороны виднелись яркие элементы детских каруселей на площадке, а также лавочки для отдыха, между небольших кустов, посаженных в горшки. Оттуда доносились радостные крики и смех, так напоминавшие мне Приграничье.

Слева от стеклянного гиганты было менее симпатично. Прямо у стен здания стоял большой монитор с голубым экраном. Рядом с ним установили пару лавочек и небольшие урны для сбора вторсырья. Место казалось созданным недавно и абсолютно недостроенным. Оно сильно уступало правой стороне облагороженной территории. Скорее всего его поставили недавно, чтобы местные могли пользоваться баллами и получать по запросу все необходимое, как это было устроено на западной границе.

Мне тоже понадобится сделать пару запросов. С собой почти ничего нет. Наши вещи остались в той крохотной клинике, и я пока не знаю, когда их смогут доставить. Нам пришлось уходить в спешке, чтобы добраться попуткой до Витрума.

–Все выглядит достойно, – заметила я, разглядывая высокие, монументальные двери Витрума. Это были огромные полотна безупречно чистых зеркал. Впервые за долгое время я смогла рассмотреть себя в полный рост. Милое голубое платьице, собранные в хвост густые волосы каштанового цвета и бледное, но счастливое лицо. Глаза, уставшие от дороги и отсутствия сна. И Адам. Красивый, высокий мужчина с пшеничного цвета волосами.

– В этот раз мы будем жить не под землей, – иронично подметила я и потянулась к ручке двери, но супруг меня опередил, пропустив вперед.

– Эмбер, ты еще будешь скучать по гарнизону.

– Может быть. Я не знаю, успела ли привыкнуть к нему и успею ли привыкнуть к Витруму?

– Правильно мыслишь. Может и не успеешь.

– У нас никогда не будет постоянного дома?

– Пока ситуация обострена, нет.

Я хотела ответить, но открыла рот от изумления, войдя внутрь здания. Меня поразил огромный зал, потолок которого был крышей здания, а это четырнадцатый или пятнадцатый этаж! Центр формировался из круга, а каждый этаж перилами, проходящими спиралью. Это и есть коридоры с дверьми, ведущими в жилые боксы. Рядом с каждым боксом висела табличка с номером, а также была установлена система сканирования.

При всем величии объекта, совершенно не ощущалось никакой тяжести конструкции из-за стекла и металла. Шаги здесь отзывались эхом от стен, повсюду переливались натертые до блеска зеркала и прозрачные пластины сверхпрочного материала.

– Здесь так странно! Очень непривычное ощущение, будто я попала внутрь космического корабля.

– Значит тебе понравится и все остальное. Идем, Эмбер, – Адам хитро улыбнулся и потянул меня вперед. Когда мы прошли в центр, я почувствовала, что нахожусь в самом настоящем вертикальном туннеле. А там, на полотке купола медленно плыли белые облака. Они выглядели словно настоящие, но, конечно, были искусственными.

– И здесь экраны?

– Таким Витрум видели архитекторы, – ответил супруг. Он смотрел не на потолок, а на меня, после чего настойчиво потянул дальше, – Они посчитали, что жители гарнизона будут скучать по голубому небу, к которому привыкли с детства. В Пустоши его нет. Вечная ночь будет вызывать уныние.

– Нет, Адам, они не правы. В Пустоши небо глубокое и холодное. Оно прекрасно. А экран всегда останется экраном.

– Согласен, – Супруг подмигнул мне, – Может когда-то наши дети увидят настоящее голубое небо.

Наши дети? В таком-то мире?

Адам оптимист. Он верит в лучшее будущее, даже несмотря на трудности службы. Не каждый военный сохранит светлое в душе, пройдя через ад. А, судя по шрамам, прошлое командующего не было простым.

Мы свернули в сторону освещенного коридора справа, а оттуда попали в лифтовую зону. Там стояла молодая девушка с маленьким мальчиком на руках. Она улыбнулась и дружелюбно поприветствовала нас. Когда лифт подошел, женщина вошла, а мы остались ждать следующий.

Адам сделал это специально. Он довольно посмотрел на меня.

– Что ты делаешь?

– Ловлю возможность быть с тобой наедине.

Я глупо улыбнулась, смутившись, будто девчонка. Все еще не привыкла к новым отношениям. К тому, что мы вместе.

Лифт подъехал бесшумно. Металлические двери разъехались в стороны, и мы вошли в просторную кабину. Она, как и многое в Витруме, отличалась от стандартной коробки. Лифтовая от пола и до уровня поручней обшита блестящим черным камнем. Все, что выше – прозрачное стекло. Из-за него и стеклянного внешнего корпуса Витрума прямо за лифтом, перед нами открылся потрясающий вид на базу и Пустошь.

– Четырнадцатый, – Адам нажал на прозрачную кнопку и подошел ближе к стеклу. Мужчина протянул мне руку, приглашая к себе, но высота с непривычки вызывала внизу живота неприятное чувство, – Тебе страшно?

– Похоже, что да.

– Иди ко мне.

Я кивнула и коснулась ладони супруга. Он тут же подтянул меня к себе, обнимая так крепко, как только возможно. Адам посмотрел мне в глаза и провел рукой по волосам. Мгновение и его губы прильнули к моим. Тяжелое от страха высоты тело, окрылилось. Я готова была взлететь, но кабина остановилась, прозвучал противный сигнал. Адам простонал от раздражения.

– Наш этаж, – улыбнулась я, наблюдая за реакцией военного.

– Как быстро!

– Адам, держи себя в руках.

Он усмехнулся, словно прозвучала глупость. И правда, мы молодые супруги и почти не были вместе. Я мучилась совестью, а он ждал. А когда все стало ясно, случилась Пустошь. Обстоятельства не позволяли нам быть рядом.

Тот смирился с обстоятельствами, приобняв меня и выводя вперед. Теперь я посмотрела на площадку, с высоты четырнадцати этажей. Только вот перила на уровне пояса не внушали доверия. Так что слишком близко подходить не стала.

– А вот и наш бокс, – радостно возвестил за моей спиной Адам. Я огляделась. По кругу, очерчивая центральный холл, располагались перила. К ним я подойти не решилась. Слишком низкие и не внушающие доверия. А вот площадка выглядела очень чистой, как и абсолютно одинаковые двери в жилые апартаменты по кругу этажа, – Запомни номер пятьсот тридцать три.

– Я не забуду, – заметив сканер у номера, я подошла ближе, – Здесь тоже защитная система?

– Как и везде! Для каждой семьи свой бокс.

Первым к устройству приложил руку к экрану блондин, затем я. Программа запомнила нас и разблокировала двери.

– Мы дома!

Я не успела ничего понять, как меня подняли на руки. Адам толкнул дверь ногой и ступил внутрь. Всего пара шагов и я рухнула на постель, подготовленную для нас местными рабочими. О просмотре бокса было забыто с первым торопливым поцелуем супруга, настроенного точно не на разговоры и чаи. Мы снова опаздывали, выхватывая у времени хотя бы немного для любви. Но и эти минуты у нас отняли. Через мгновение в боксе раздался сигнал, от которого Адам застонал и, силясь, оторвался от моих губ. Голубые глаза сверкнули гневом.

– Черт побери, – ругнулся он, поднимаясь. Я следом, обняла блондина руками со спины, когда тот ответил на запрос через устройство, похожее на круглую ручку с голубым огоньком. Новые технологии, о которых мне пока не было известно. Пустошь вообще предстала для меня другой. Андарион часто упоминал об этом месте, как об отсталом. Но реальность оказалась другой.

– Да, прибыл. Расположился, спасибо! Буду через семь минут. Принято!

Теперь устройство загорелось красным, Адам обхватил мои руки ладонями.

– Прости, Эмбер, мне пора.

– Как мне быть? Что делать?

Военный обернулся ко мне и криво улыбнулся.

– Обживайся и отдыхай. В боксе разберешься?

– Конечно, – ответила я, осмотревшись, – Думаю это мне по силам.

В спальне мебель, стены, и элементы декора были подобраны в светлом, почти белом оттенке. Огромная двуспальная кровать стояла в центре, за ней фронтальная стена с потолка до пола остеклена в два ряда: окно бокса и внешняя обшивка здания. Слева от двери возвышался белый шкаф на рельсах, больше похожий на стену с едва различимыми серебряными струнами-ручками. На полу лежал жесткий тканный коврик, а напротив кровати на стене висело полотно неактивного экрана и маленькая полочка с выстроенными в ряд странными приборами. Для чего они и какими пользоваться – придется разбираться.

– На кухне найдешь стандартный набор пайка. Его предоставляют всем семейным. Приготовь себе обед и обязательно поешь. Для меня ничего не делай.

– Хорошо, я справлюсь.

– И вот еще! Наши сумки должны быть на базе к вечеру. Если получится, запрошу, чтобы их доставили со склада посылок к боксу. Если тебе потребуется что-то еще, воспользуйся приборными панелями и информационным табло у Витрума. Слева, ты видела.

– Видела, – повторила, как робот.

– Используй код на руке для активации. Он твой ключ для всех дверей Пустоши.

– Адам, все будет хорошо, – ответила я как можно уверенней, а сама прокручивала в голове, в какую сторону нужно повернуть от лифта, чтобы найти дверь бокса. И стоит еще раз посмотреть на номер.

– Я в тебе не сомневаюсь.

Адам нехотя поднялся с кровати, отложил в сторону связное устройство и направился в ванную комнату. Пара минут на умывание, и мы прощаемся, так и не побыв вместе.

– Эмбер, если что-то вспоминаешь, не делись этим ни с кем, хорошо?

– Адам, я не стану…

– От этого зависит твоя безопасность, – настаивал военный, – Это место военный объект и люди вокруг поступают в соответствии с законом. Не распространяйся о прошлом и о Черных топях. Ни о чем, кроме ранения.

– Я никому ничего не скажу.

Супруг наклонился ко мне и поцеловал в лоб.

– Надеюсь увидимся вечером. Ты не жди, ложись спать вовремя.

– Я буду ждать!

В ответ на возражение Адам мучительно улыбнулся. На его щеках проступили ямочки. Сейчас я видела в нем простого, доброго и очень светлого мужчину. Однако шрамы говорили об обратном. Я не знала каков он в бою, там, где приходится убивать.

Мы простились, я осталась одна в пустом и абсолютно белом боксе. Нужно было обустраиваться и я погрузилась в быт. Обследовала все шкафчики, нашла пару комплектов постельного белья, полотенца, набор стандартной домашней одежды с соответствующими нам размерами. А еще для меня была подготовлена роба, чтобы было в чем выйти, пока не подвезут личные вещи. Она была сшита из бежевого очень плотного материала. Надевать такое мне не хотелось, и я закинула вещь на дальнюю полку.

В ванной комнате я обнаружила упакованные в деревянные короба, скрепленные подобием смолы, предметы личной гигиены, вроде зубной щетки, ваты, пилочки. А еще набор косметики: шампунь, мыло, масла. Все строго по списку на маленькой голубой панели. Активные экраны с данным по боксу располагались в каждой комнате для удобства. Так новые жители могли точно знать, что здесь есть и чего не найти.

Кухня оказалась чуть меньше спальни. Верхних шкафов нет, только нижние – абсолютно белые, с посеребренными ручками. А морозильная камера хранения удивила – она выдвигалась из нижнего яруса шкафов.

Чуть дальше у панорамного окна стоял небольшой столик и два одинаковых стула на стальных одинарных ножках.

– Гостей в таком месте не примешь, – озадаченно прошептала я, вспоминая дом Анны и гарнизон. Квартира там была крохотной, но стульев хватало, а еще веяло уютом, пусть и в небольшом цветовом хаосе. Здесь же холод и чистота. А еще вечная ночь за стеклами гиганта.

Несмотря на страх высоты, я решила подойти к окнам ближе. Огромные, от пола до потолка, они не внушали доверия. Мозг обманывался, представляя себе хрупкость конструкции, а еще это ощущение полета, будто стоишь у края и вот-вот сорвешься вниз.

– Надеюсь, со временем, я привыкну.

Всматриваясь в горизонт, я заметила свет вдалеке. Это в десятках километров от Витрума. Как будто город. В остальном на территории красной пустыни были заметны лишь единицы одиноких одноэтажных построек за границами военной базы. Возможно, они заброшены, либо это домики местных жителей.

Через пару часов одинокого пребывания в боксе, я решила выйти за его пределы и познакомиться с жизнью Витрума. Посмотрела на дверь, запомнила номер, проговорив вслух, – Пятьсот тридцать три. Не забудь, Эмбер.

И в этот раз подходить к перилам на этаже я не стала, а в лифте со мной спускались двое мужчин, оба военные. Зашли на десятом этаже, не поздоровались в ответ и странно косились в мою сторону. Стало как-то не по себе. Только на выходе один из них с усмешкой отметил вслух, – Порядочные жены командующих с незнакомыми мужчинами в лифтах не катаются.

Я одарила военных недобрым взглядом. Вот еще! С какой стати мне выбирать с кем спуститься на одном лифте? Они вошли в кабину, а я должна была выйти? Мне хотелось ответить им колкостью, но от растерянности, слов не нашлось.

– Пропуска сдаем и отмечайтесь, – громко обратился к двум наглецам высокий охранник у дверей Витрума.

– Посмотри, какая секретность, – рассмеялся тот, что помоложе, – Из этого саркофага без снимка сетчатки не выйдешь.

– Быстрее, молодые люди, вы находитесь на особо охраняемом объекте!

Они засуетились по карманам, а я прошла мимо, приложив руку к устройству. Оба смерили меня недовольным взглядом, оставаясь позади. Так случилось мое первое знакомство с солдатами, о которых Андарион говорил правду. И за короткое мгновение, на уровне молчания, я почувствовала себя не только отомщенной, но и особенной.

– Эмбер?

Знакомый голос окликнул меня. Я обернулась, увидев Анну с дочкой на руках.

– Поверить не могу? Разве так бывает?

– Вот уж точно! Повезло, что ты тут! – женщина подошла ко мне вплотную и крепко обняла одной рукой. Затем отвела глаза, отстранившись, – Пройдемся?

– А где второй малыш?

– Милая, идем в сторонку. Не будем болтать на проходе. Я тебе все расскажу, – Анна выглядела тревожной, – Я рада тебя видеть, Эмбер.

Случилось что-то плохое. Темные круги под глазами и уставший вид женщины плохо маскировали попытки быть дружелюбной.

Мы повернули направо, в сторону зоны отдыха и детских площадок. На улице было очень шумно. Со стороны базы доносились звуки машин и голоса солдат на построении. Я то и дело косилась в сторону прозрачного ограждения, но искаженное стекло мешало рассмотреть, что происходит за пределами элитной жилой зоны.

Детская площадка тоже сильно гудела. Детки радостно носились, катались на горке и качелях, а мамочки обсуждали друг с другом насущные проблемы. Похоже я вышла в час пик. Всем хочется немного отдохнуть вне боксов, особенно после тяжелого переезда.

И в этой суете на меня и Анну никто не обращал внимания. В шуме мы могли «спрятаться».

– Иди поиграй, – подруга отпустила Диану и та побежала с синим ведерком к песочнице. На девочке было надето яркое желтое платье. Она успела его запачкать, упав на попу, но нисколько не расстроилась.

– Присядем в сторонке? – предложила подруга, – Знаю, всем плевать, но лучше быть осторожными.

В сторонке это ближе к ограждению. В самый угол к двум деревьям неизвестного мне сорта, растущим в больших горшках при искусственном освещении.

– Что случилось? – я опустилась на стеклянную поверхность лавочки. Оказалось очень удобно. Изгиб к спинке анатомически подходил под тело человека. Будто форма до миллиметра высчитана лучшим мебельщиком Пустоши.

– Да сущий ад творится с первого дня, как мы сюда приехали! – Анна потерла нос, справляясь с эмоциями, – У Томаса второй день лихорадка. Он весь в крапивнице. Слабеет день ото дня. Я понятия не имею, что это за болезнь. Уже все перепробовала, ничего не помогает. В Пустоши мы впервые, Эмбер. Это может быть реакция на воздух или местную воду. Я вся извелась от страха за его жизнь.

– Сочувствую. Это ужасно, – я коснулась руки подруги, – Ты была у лекарей?

– Да. Томаса забрали в местный медицинский блок. Чтоб его! – Анна ругнулась в кулак, – Он общий, не ориентирован на детей. Это формальная клиника. Знаешь, чисто прививки поставить, горлышко посмотреть. Там всего пять палат, одна из которых занята роженицами. А оборудования ноль. Так что хоть он и под присмотром лекарей, но они мало чем могут помочь мальчику…

– Что говорят?

– Да ничего не говорят. Пока разрешают приходить к Томми дважды в день. Вот навещаю, кашки приношу. Он у меня тепличный мальчик.

– И как его состояние?

– Слабенький, бледный, почти все время спит… Томасу необходимы ингаляции специальным порошком и антигистаминные уколы. Я знаю, что брать, есть рецепт. Нужно запросить в Андарионе, ждать одобрения, а потом довоз… Это немыслимо.

– Долго?

– Времени уйдет уйма. Представить страшно. Я не понимаю почему в таком огромном Витруме до сих пор нет квалифицированной мед помощи, как и в Пустоши в целом. Был один. Кстати, ты слышала, что основной госпиталь разбомбили?

– Тот, что в Диалоне?

Анна закачала головой, поджав губы. Брюнетка простонала, поглядывая на Диану, играющую с мальчишками.

– Он самый. Там пекло! Но Диалон несет стратегически важную задачу. Большая часть лекарей города направлены восстанавливать госпиталь, а с ними и ценные лекарства. Там есть и те, что нужны Томасу.

– Почему нельзя выписать их из Диалона напрямую?

Анна задумалась и покосилась в мою сторону, приложив палец к губам.

– Знаешь, а вообще да. Так, конечно, не положено, но до Диалона добраться проще, чем ждать ответ от Андариона. А запрос им не послать. Из пепелища с шатром, вместо клиники, никто не будет отправлять коробку с лекарствами для аллергика.

Я подняла голову к небу и посмотрела на мерцающие звезды. До слуха доносился смех детей и голоса женщин. Казалось, в этом месте так спокойно. Нет и следа войны. Но это не так.

– Нельзя доставить лекарство самолетом?

– Ты не в курсе? Воздушное пространство закрыто, Эмбер, – Анна посмотрела на меня как на сумасшедшую, – Все перемещения только по земле. Они говорят, что так безопасно. Ага… Безопасностью и не пахнет. Да кому я рассказываю? Твоего подстрелили, когда он был с гражданскими. Так ведь?

– Да. На пол пути к Пустоши.

– Проклятье…

– А если поехать за лекарством самой?

Анна вдруг оживилась. Она посмотрела на меня так, будто только и ждала этого вопроса.

– Всегда знала, что ты толковая девка! О том и речь! У меня тут почти никого нет. Только тебе могу довериться.

– Довериться?

– Да, в одном важном деле!

Анна осмотрелась и заговорила еще тише.

– Можешь взять к себе мою Диану? Она девочка спокойная. Всего на несколько дней, а я упрошу военных выделить мне место в обозе в сторону Диалона. Сегодня же! Это будет быстрое путешествие. Пара дней туда и пара обратно.

– Что на это скажет твой супруг?

– Генри нет в Витруме. Он приехал, оценил роскошные апартаменты, поцеловал детей и ушел воевать с отрядом.

Анна говорила с иронией и нотками обиды. Как будто мужчина сделал выбор добровольно. Будто он нарочно оставил ее справляться с болезнью сына в одиночку.

– Ты не говорила ему?

– О Томасе? Нет. Он ничего не знает. Да я даже связаться с Генри не могу. Понятия не имею жив он или…

– Я не могу взять к себе Диану! – громко заявила я, перебив Анну, – Ей всего четыре, так? Как маленькая девочка будет без тебя в обществе посторонних людей? Да и Томас… Ты подумала о нем?

– Эмбер, это всего неделя.

– Нет, – твердо повторила я. Та покраснела.

– Спасибо! Ты лишаешь меня последней надежды, – прыснула женщина и поднялась с лавочки, – Тогда и говорить больше не о чем.

– Есть о чем. Выслушай меня!

– До встречи!

– Да подожди ты! Не горячись! Я хотела сказать, что тебе нельзя уезжать в Диалон, а я могу.

– Тебе голову напекло?

– Тут же нет солнца, – попыталась пошутить я. Но Анне было совсем не до смеха.

– Не нужны мне такие услуги. Что ты Адаму скажешь? У вас только-только семейная жизнь началась. Может ты уже беременна и что, поедешь в Диалон ради сына подруги?

– Поеду.

– Ты точно с головой не дружишь или не понимаешь, что происходит. Зря я только рассказала…

– А ты не умеешь оценивать обстановку и слушать! – парировала я в ответ, – А еще оскорбляешь. Думаешь я не понимаю? Мы не на курорт приехали, это твои слова, и я помню об этом.

– Нет, Эмбер, Нет. Такая услуга мне не нужна.

Она не хотела меня слушать. Спешно спешно направилась к песочнице за Дианой, я следом, подхватив под локоть, но говорила на порядок тише.

– Как мне тебя найти?

– Мы договорили.

– Анна!

– Витрум. Блок триста сорок семь, – сухо процедила брюнетка. Она присела на корточки и подняла на руки Диану. Та расплакалась, не желая уходить с песочницы. Но Анна капризов не замечала, – Эмбер, твое благородство мне не нужно. Погибнешь еще.

– Не погибну.

– Ага… Ладно, надеюсь Адам напрочь запретит тебе эти авантюры. Он толковый парень, а не бестолочь, вроде тебя.

– Увидимся.

– Ага.

Анна не злилась. Она не была готова к таким предложениям. Будучи во всем сильной, подруга не могла подвергнуть другого человека опасности.

Мне же пришлось вернуться в бокс и прождать там долгие часы до предполагаемого возвращения Адама. Но он не появился до полуночи. Было около половины первого, когда за дверью послышался негромкий сигнал системы сканирования. Я только успела приподняться с кровати, как яркий свет коридора ослепил меня.

– Эмбер? Почему не спишь?

Мужчина погасил автоматический свет в коридоре и прошел в комнату, присев на край кровати. Привычная к полумраку, я заметила уставший вид супруга. Его лицо было перепачкано в рыжей пыли, так же как волосы и, когда-то, белая форма.

– Я ждала тебя.

– Ложись, – военный поцеловал меня в лоб, – Я в душ и тоже лягу.

– А ужин?

Блондин не ответил. Он поднялся на ноги и отправился в ванную комнату. За дверью послышался шум воды, доносились запахи ароматного мыла.

Я решила постелить постель, пока Адам моется. Постелила простынь, надела пододеяльники и свежие наволочки. Справилась как раз к выхожу супруга. Он подошел ко мне сзади и обнял за талию влажными руками. Я почувствовала дыхание мужчины на шее, нежные поцелуи и желание. Говорить о Диалоне не время.

Несмотря на усталость, Адам не забыл о том, как мало у нас времени друг на друга. Он целовал меня, обнимал, вовлекая в тягучую негу удовольствия. Обретая друг друга на белых простынях, этой ночь мы снова забылись друг в друге. Сон был сладким, но недолгим. Подобно Приграничью, Витрум использовал ту же систему оповещения. И снова слишком рано, чтобы выспаться.

– Мм… еще так темно?

– Пять утра, – протянул Адам, едва отрывая лицо от подушки, – Пора.

– Разве пора?

– Поспи еще немного, – прошептал мужчина, целуя меня в висок, – У тебя есть время.

Пересилив себя, я успела схватить мужа за руку. Он улыбнулся и вяло повалился обратно на кровать. Блондину нравилось внимание, в котором я так долго его обделяла.

– Не хочу тебя отпускать.

– Тебе придется. Мне нужно работать, но я вернусь.

– Когда?

– Вечером. Сегодня.

– Вечером или в ночи?

– Как получится.

Я собралась с силами. Нельзя откладывать разговор о Томасе в долгий ящик. Тем более, оставлять его на вечер.

– Адам, мне нужно уехать в Диалон. Ты поможешь мне?

– В Диалон? – повторил супруг и приподнялся, – Нет! Это исключено.

– Но я же не сказала зачем. Это дело жизни и смерти.

– Если речь идет о Диалоне, то это всегда вопрос жизни и смерти. Там опасно, Эмбер. Какой бы ни была причина визита.

Я пододвинулась ближе к мужчине и положила подбородок на его обнаженное плечо. Адам не отреагировал, он смотрел в одну точку, а скулы мужчины сводило от напряжения.

– Ты злишься? Знаю, что ты думаешь, но повод совсем другой. Я бы не стала…

– Нет, – выдохнул Адам, – Ошибаешься. Я ни о чем таком не думаю. Ты ведь расскажешь, зачем в первый же день пребывания на базе потребовалось ехать в такую даль?

– Так дай мне сказать? Томасу срочно нужно лекарство.

– Томасу?

Адам обернулся ко мне. Он не понял, о ком идет речь.

– Сын Анны. Мальчику всего три, и он тяжело болен. Находится в местной клинике. Ребенку нужны препараты и ингаляции. Здесь ничего не найти. Лекари сделали запрос в Андарион на ближайшую поставку…

– Это плохой вариант. Если из Андариона что и придет, то только с общим грузом. А это нескоро. У города перебои в системе. Есть проблемы с энергетикой. Объявлен режим повышенной готовности.

– Это еще хуже… Значит вариант остается один. Нужно ехать в Диалон. Там есть все необходимы лекарства. Анна намеревается поехать сама, но я думаю, лучше мне. У нее ведь двое малышей и Генри не выходит на связь…

– Понимаю проблему, Эмбер, но это чертовски опасно. Я ведь не смогу сопровождать тебя. Ты знаешь, я военнообязанный и связан по рукам и ногам.

– Знаю.

– Поэтому прошу отпустить меня одну. Я туда и обратно. Все получится!

– Нет, – твердо повторил Адам, – Эмбер, ты моя супруга и я не могу отпустить тебя одну. Подожди пару дней, я попробую решить вопрос иным способом. Может удастся добиться командировки в те края.

– Но время уходит. Вопрос очень срочный…

– Ты должна подождать.

Адам поднялся с кровати и, тем самым, закончил разговор. Ему было непросто, как и мне.

Остаток утра ни он, ни я не говорили. Я хотела приготовить завтрак, пока муж был в ванной, но он подоспел на подмогу. Как будто мы все еще были в Приграничье, где Адам баловал меня утренней выпечкой и кофе. Но в этот раз я была не в настроении. Мучила неопределенность. Что мне сказать Анне? Она могла бы уехать в Диалон уже сегодня, согласись я взять Диану. А так, снова ждать, рискуя жизнью сына.

Только перед уходом супруг решил сломать холодную стену, выстроенную мной. Он притянул меня к своей груди, мы уткнулись нос к носу и сердце застучало быстрее обычного.

– Я хочу, чтобы ты понимала одно – в Пустоши люди теряют друг друга внезапно и быстро. Все, что я делаю – пытаюсь защитить тебя.

– Он ребенок, Адам.

– Я даю слово, что найду способ помочь.

Адам настойчив. Я тоже. И пусть я понимала, что он прав, и в Диалон ехать одной безрассудно, я так же понимала, что Анна не справляется. Ей нужна моя помощь.

После ухода Даттона остался холод одиночества. Он неприятный, пробирающий, не говоря уже о постоянном волнении за жизнь мужа. Блондин принадлежит войне, а я ненавистному ожиданию…

И все же я до конца не понимала, почему Пустошь так опасна? Она не кажется местом военных действий, если не считать то, что происходило на дороге. Здесь ведь спокойно! Оказалось, только на первый взгляд.

Супруг не соврал. И в качестве доказательства его правоты, примерно в десять утра, когда я наливала в стакан воды из прозрачного графина, пол и стены задрожали, а затем последовал такой удар, что меня с силой отбросило в стену. Графин разбился в мелкую крошку, а на панорамных окнах с внешней стороны побежали мелкие трещины. Откуда-то снизу вьющимися кубами поднимался черный дым. Я попыталась встать, чтобы подойти ближе и посмотреть, что именно горит: Витрум или база? Но, опираясь руками о пол, я резко соскользнула и вскрикнула от пронзающей боли. Блестящее покрытие перепачкалось в алой крови. Я подняла руки и ужаснулась – ладони рассекали кривые полосы алого цвета. Порезы от стекла. А еще пара мелких кусочков торчали из большого пальца правой руки, точно крошки льда.

Сжав зубы, я вытащила один, а затем другой. Кровь перепачкала одежду.

– На нас напали? Что происходит?

Вдоль потолка замигала голубая световая полоса, а здание мгновенно наполнилось раскатом противного писка. Он доносился буквально отовсюду, заполняя пространство криком о спасении. После раздался громкий женский голос, железным тоном требующий спуститься по аварийной лестнице в подвалы.

– Как будто снова в клинике, – прошептала я, – Надо выбираться, Эмбер.

Я схватилась за край кухонного шкафа и, опираясь на стену, поднялась на ноги. В глазах двоилось, голова сильно кружилась. В этот момент погас свет и горели только светонакопительные стрелки, ведущие к выходу. Шаг за шагом я продвигалась к двери, а в голове возникли голоса из прошлого.

«– Почему он должен уехать в город?

– У Эбена нет родителей, поэтому его воспитает система. Он не может оставаться здесь.

– Я хочу уехать с ним. Хочу жить в городе!

– Пока нельзя, милая. У тебя есть папа и мама. Как же ты их оставишь?

– Но я хочу поехать с Эбеном! Всего один раз, а потом вернусь домой.

– Поедешь, когда станешь взрослой. Возможно будет так, что вы поженитесь и всегда будете вместе»

Я четко увидела солнечный свет и окна с синими занавесками. А рядом мальчик. Он серьезный и мы… Кажется мы друзья?

– Эбен знает правду обо мне, – схватившись за голову, я застыла у двери, – Он всегда знал, кто я. С самой первой встречи!

Глава 3. Выбор

Я нащупала ручку двери и выбралась наружу, ослепленная внезапным потоком света. Глаза привыкли не сразу, но, щурясь, я заметила, как идут люди. Паники не было. Женщины с детьми и несколько мужчин выстроились шеренгами в две стороны. Они шли к лестнице и друг за другом спускались вниз. С моего этажа все двигались направо, а с нижнего налево. И так далее в таком же порядке по этажам.

– Надо спускаться, Эмбер, – прошептала я себе и посмотрела на руки, – Выглядишь так, будто уже побывала в бою.

Несмотря на кровь, никто не косился в мою сторону. Люди к такому привыкли.

– Иди! – Требовала я от себя, стараясь сконцентрироваться на происходящем вокруг. Но разум избегал реальности. Я желала только одного – вспомнить! Крохотные осколки прошлого дразнили и свербели сознание. Казалось, если я переключусь на звуки и внешнюю среду, то окончательно потеряю тонкую нить памяти, словно эфемерный сон после пробуждения.

От напряжения я буквально сжала голову руками, свернувшись на корточках. Пыталась воссоздать в памяти образ женщины, которая говорила со мной и Эбеном в детстве. Ее хриплый низкий голос так знаком… Он навевал чувство тоски. Мне хотелось дотронуться до этой женщины, обнять ее и обрести защиту. Но вместо лица, я вспомнила мягкость ее ладоней. Теплые, родные ладони пожилого человека.

– Эй, вы в порядке?

Кто-то аккуратно потряс меня за плечо. Я подняла голову и увидела нависшую надо мной незнакомку. Брюнетка лет двадцати в желтой робе с необычно короткими волосами, что просто невозможно встретить в Андарионе. Девушка сжимала в руках синюю кофту и очень обеспокоенно разглядывала мои руки, – Вижу вам нужна помощь. Проводить?

– Нет, – Спешно выпалила я, а потом огляделась. Сигнализация все еще орала, – Куда все идут?

– Вы новенькая, верно?

Я пожала плечами, взялась за перила и осторожно поднялась на ноги.

– Мой супруг Адам Даттон, а я Эмбер Даттон, – вяло выговорила я, – Простите, кажется, я хорошо приложилась о стену.

– Адам Даттон? Конечно, конечно… Так он уже прошел распределение? —с легкой досадой пролепетала девушка, а затем опомнилась, – Давайте я помогу вам спуститься?

– Вы знаете моего мужа?

– Его многие знают. Идемте.

Адам популярен. Такое происходило не впервые.

– Да, помогите мне.

Незнакомка охотно взяла меня под руку и потащила к лестнице. Мы спустились на первый этаж, а затем на три этажа под землю – в убежище. Это место выглядело как больница. Абсолютно белые стены длинных коридоров, множество дверей и плакаты с напоминанием как себя вести в экстренных ситуациях.

Людей эвакуировали в просторное помещение – зал временного пребывания. По размерам он был похож на стадион. Потолок в высоту достигал не меньше шести метров. Светлое помещение быстро полнилась разговорами, плачем детей и суетой. На входе расположили пару столов с медицинскими приборами, а в центре полукругом ряд к ряду располагались лавочки, возвышающиеся от центра вверх. Между ними в три ряда тянулись лестницы к самому последнему ряду на возвышенности.

– Мы на месте. Осваивайся, Эмбер, – зеленоглазая спасительница подмигнула мне, подведя меня к лекарям, – Еще увидимся.

– Спасибо!

– Не за что. Рада помочь супруге Адама.

Раненных принимали двое лекарей. Люди выстроились в очередь, делившуюся на два ряда. Кто-то стоял с порезом, кто-то с ушибом. Но большая часть женщин и детей обошлись без травм. Это удивляло, если вспомнить каким сильным был удар по Витруму!

Моя очередь подошла к женщине в голубом халате. Она поприветствовала не глядя, сразу принявшись осматривать порезы. Вздохнув, лекарь обеззаразила их прозрачной жидкостью на ватном диске. В нос ударил резкий, неприятный запах, а глубокие раны неприятно защипало. Я сжала зубы, не издав и звука. Даже когда незнакомка грубо прошлась вдоль раны, убедиться, не осталось ли осколков.

– И как вам удалось так порезаться?

–Графин с водой, – иронично усмехнулась я, – Не думала, что рванет в тот момент, когда захочу налить себе воды.

Та в ответ даже не улыбнулась. Вместо этого повторно и более грубо прощупала кожу.

– К ударам не подготовишься. Но ничего, с этой мазью восстановитесь быстро. Главное не снимайте повязку ближайшие пару часов. А после дайте царапинам подсохнуть.

– Перевязки не нужны?

– Нет. Достаточно обработки этим препаратом утром и вечером.

Она еще рассказала про особенность мази и в каком количестве надо ее наносить, а я заметила на ее халате жетон. Тот самый, с волком, какой видела у Эбена. Местные таких не носят, только те, кто прибыл из города.

Тем временем в общем зале приглушили свет и в центре на стене с помощью проектора появилась картинка. Для эвакуированных жителей Витрума включили видеосообщение. В нем рассказывалось о правилась поведения в убежище и о том, как выстраивается жизнь на случай многодневного поселения. Но, на удивление, никому не было до него дела. Это говорило о том, что подобное случается не впервые.

– Следуйте правилам и будьте здоровы, – закончила женщина, выбросив окровавленную вату в ведро.

– Простите, вы ведь из Андариона?

– Верно, – дежурно улыбнулась лекарь, – Как и вы.

– Да. Но, откуда вы знае…

– Ваш код, – женщина покосилась на мое запястье, – Дом Мира, распределение. Все просто. У вас все или требуется еще какая-то помощь?

– Да, – отстраненно ответила я и отступила назад, – То есть нет. Ничего не нужно. Простите.

Как это напомнило Деметру! Холодность и скупость, а еще недовольство, завуалированное показной приветливостью. От воспоминаний по коже побежали мурашки. Увидев лекаря Андариона, я подумала, что могу узнать об Эбене. Но, на деле, не решилась даже спросить.

Потирая перебинтованные руки, я прошла вперед и присела на лавочку подальше от всех. На мониторе показывали Витрум, его внутреннюю схему строения и основные пути к укрытиям на случай чрезвычайных ситуаций. Мужской голос монотонно вещал о том, как прекрасен Витрум, насколько он функционален и безопасен. Со слов диктора, здание способно выдержать десятки ракетных ударов.

– Эй, привет! – меня дернули за плечо. Обернувшись, я увидела Анну, та переступила через лавку и села рядом, – Ужасно выглядишь! Ты вся в крови.

– Да, – я посмотрела на пижаму, – Раскрошился стеклянный графин прям в руках.

– Не повезло тебе, – прошептала женщина, – Целились по базе, а попали в Витрум. Чертовы повстанцы.

– Что теперь будет?

– Да ничего. Пока тут сидим. Идет проверка системы. Потом пару дней будут латать обшивку. Обычные будни в Пустоши, – прошептала Анна, – Повезло, что мы не были на площадке. Ее разнесло снарядом. Он ведь как раз с твоей стороны дал, верно?

– Мне показалось, что прям в наши окна.

– Это из-за непривычки. Но грохнуло не в стену.

– Было громко…

– Ага. Я тоже пока не представляю, как ходить по боксу и не заикаться от страха.

В зале стало совсем шумно. Информационное сообщение закрутилось по второму кругу. Из убежища пока никого не выпускали.

– Мы говорили с Адамом, – пробормотала я невнятно, – Он опасается за мою жизнь. Не допускает и мысли, чтобы отпустить одну. Попросил выждать пару дней, будет решать вопрос о совместном визите в Диалон.

– Не решится это. Эмбер, не надейся увидеть Адама сегодня, – обреченно ответила Анна, – Подруга, твой муж ведь в командующем составе! Этот шальной снаряд – звонок к военным действиям на ближайших границах.

– Что?

– Своего блондина ты увидишь очень нескоро. Теперь нам остается только сидеть и ждать.

– Может обойдется?

– Нет. Эмбер, оставь свои благие побуждения, и не надо пытаться помочь всем. Возьми Диану к себе. Если я не уеду с вечерним обозом в Диалон, то не уеду туда и в ближайшие две десятины. А ты знаешь, я не могу оставить сына без лекарств…

– Если Адам не вернется, то он и не узнает, что я отсутствовала.

Анна недобро покосилась в мою сторону. Женщина замотала головой.

– Мне в любом случае нужно попасть в Диалон. Скажи, когда уйдет обоз и что нужно сделать?

– Эмбер, ты поступаешь безрассудно.

– Знаю, – нервно улыбнувшись, я осмотрелась по сторонам, – Так во сколько отправится машина?

– Пекло.

– Я еду!

Когда закончилось оповещение, нам провели инструктаж и отправили наверх. Но вернулась я не к себе, а сразу к Анне. Бокс подруги оказался больше моего. Расположен на тринадцатом этаже и с видом на базу. Дома творился настоящий хаос, повсюду разбросаны вещи, на кухне гора посуды, а на ковре в зале рыдающая в истерике Диана. Девочка стала очень капризной.

– У вас столько вещей.

– Ага. Половину надо выбросить, но я храню.

– А я свои сумки так и не получила, – прошептала я, оглядывая комнату, – Знаешь, я всего два дня здесь, но уже как будто месяц. В Пустоши мне легче дышится.

– Странная ты, – причитала Анна, поднимая с пола вещи, но ее усилия перечеркивала неугомонная Ди, – Нравится Пустошь?

– Тут небо настоящее, воздух свеж и есть ощущение свободы.

– Да уж. Я не разделяю твоего восхищения. Эмбер, ты лучше скажи мне, что скажешь Адаму, когда вернешься?

– Он не узнает!

– Нет, так не пойдет. Ты должна связаться с ним по коннекту!

– Что это?

– Устройство, – женщина собрала волосы в хвост, подошла к лаковому комоду и передала мне в руки круглое кольцо, в диаметре сантиметров пятнадцати. То самое, по которому связывался супруг в самый первый день, – У наших ребят с собой всегда есть связь. Зачастую они не используют ее, но если сами захотят узнать, как там дома дела, то непременно это сделают.

– Оно ведь могло повредиться после взрыва?

Анна скривилась.

– Да, но устройство будет целым, когда Адам вернется.

– Сломаю.

– Сломаешь? Угу… Сломаешь… А ну идем!

Женщина схватила меня за руку и потянула присесть с ней за небольшим кухонным столиком. Она заговорила тише, подавшись вперед, будто нас могут услышать. В металлическом голосе чувствовалось раздражение.

– Знаешь, я признательна тебе за порыв помочь моему ребенку, но какого черта с тобой происходит? Рвешься в Диалон, позабыв о том, что замужем. Ты идиотка или действительно в Доме Мира ничего не рассказывают о суровой реальности Пустоши?

– Нет, я ничего не знаю о суровой реальности, – сдаюсь, говоря совершенно спокойно, – И я не забываю, что замужем. Адам последний, кого я могла бы обидеть. Я люблю его!

Подруга устало облокотилась на стол и осмотрела засыпанный крупой кухонный пол.

– Ди играла с посудой, а я не в силах даже смести это. Думала разорвет бокс и гори оно все…

Я молча наблюдала, а Анна выдохнула.

– Ты говоришь, что Адам последний кого ты обидишь, но близкие всегда страдают первыми. Даже если ты считаешь, что делаешь все во благо.

– Пожалуйста, не осуждай. Лучше скажи, когда и куда мне подойти?

– К девяти вечера. Будет темно. Освещение у Витрума теперь не работает. Его не успеют подчинить и это тебе на руку. Направляйся по прямой к воротам. Сканер тебя пропустит, а на выезде будет ждать груженый обоз. У него открытый кузов с бортами. Садись туда. Местные в курсе, что Тени ездят так. Они не против. Гнать плетьми из машины не станут, но и ждать тоже.

– Ехать тайком?

– А как ты думала? Наше дело маленькое – узнать время. Не бойся, информация проверенная. Обратно поедешь так же.

Анна замолчала и посмотрела на мои руки. Затем встала с места и вышла, а вернулась с кожаными перчатками в руках.

– Пригодится, – подруга взяла ножницы и грубо срезала верхушки пальцев на перчатках, – Надевай, чтобы сберечь руки.

– Спасибо! Пожелай мне удачи!

– Удачи, Эмбер. Не забудь – обратно обоз уйдет в девять на следующие сутки. Найди, где переночевать и старайся не говорить чья ты супруга. Лучше вообще не поминать, что ты из города.

– Я не буду ни с кем говорить. Давай свой список и жди назад с лекарствами.

– А ты и правда смелая, – подметила Анна, передавая список, – Прям не такой воробушек, как была. Другая Эмбер.

– Я ведь даже не помню, какой я была до города.

– Может оно и к лучшему.

По возвращении в свой бокс мне пришлось и в самом деле разбить коннект. Мы с Анной заготовили целую историю о том, что я травмировалась и осталась жить у нее, приглядывать за Дианой. По легенде Анна сама отправится за лекарствами. На первые сутки этого хватит, а дальше будем действовать по обстоятельствам. Возможно, Адам и сам не объявится в эти дни. Он не заслуживает подобного отношения. Но у меня не оставалось времени ждать…

Чтобы выглядеть иначе я воспользовалась гардеробом Анны. Ее одежда подошла мне впритык. Повезло, что женщина любила носить вещи на размер больше. Она отдала мне длинную синюю юбку, обувь на тонкой платформе, белую майку и хлопковую белую рубашку. А еще платок, чтобы использовать его в качестве маски на случай песчаной бури.

К девяти вечера совсем стемнело. Над Витрумом загорелись огни космических станций. Холодные и далекие, они восхищали меня. Я то и дело поднимала голову к небу и даже оступилась, пока шла через военную часть к воротам.

Освещения на базе почти не было. В особенности у самого здания Витрума. Поэтому я не смогла рассмотреть какие разрушения нанес снаряд. Только черное пятно в зоне детской площадки напоминало о том, что произошло. Повезло, что никто не пострадал.

Я миновала базу и дошла до ворот. Там работал сканер. Я поднесла к нему руку и двери шумно открылись, а прямо за ними, метрах в десяти, стояла груженая машина. Рядом топтались двое мужчин и чуть поодаль стояла немолодая женщина. Ближе к кузову, где должны ехать «Тени».– Тени едут в кузове, оставаясь тенями даже для водителя. Я заметила, как та суетилась над большой сумкой.

– Помочь? – предложила я незнакомке. Та скромно улыбнулась, – Она тяжелая, дочка.

– Ничего. Я помогу.

Я хватаюсь за ручку, а незнакомка за вторую и совместно мы подкидываем сумку в кузов.

– Спасибо! Вы мне очень помогли.

– Всегда рада.

Мы познакомились. Женщину зовут Хана, ей пятьдесят шесть. Она едет «тенью» к своей дочери. Та работает лекарем в Диалоне.

Попасть в Диалон легально Хана не может. Она не из Витрума и вообще не имеет никакого отношения к Андариону. Хана родилась и всю свою жизнь прожила в Пустоши.

До этого я не встречала местных и была очарована добротой этой женщины и ее заботой. Хана научила меня выбирать наиболее безопасное место в кузове. Там, где на тебя не слетит что-нибудь тяжелое и там, где можно накрыться тентом, чтобы не дышать пылью.

Ехали мы не одни. Помимо Ханы и меня было еще пять человек. Четверо женщин и мужчина в годах. Никто не разговаривал между собой. Почти в каждом лице читалось напряжение. Не от хорошей жизни люди пересекают Пустошь тайно.

К полуночи я задремала. Руки, наконец-то, перестало жечь огнем в месте травм. Мазь от лекаря подействовала. Над головой шумел брезент, а машину раскачивало из стороны в сторону.

Так прошла ночь, а под утро поднялся туман. Он принес с собой низкие температуры. Я стала замерзать, свернулась клубочком в своем закутке и попыталась взглядом найти хоть что-то, чем можно спастись. Но ничего не было. Я увидела Хану. Она тоже не спала. Смотрела в одну точку и долго не моргала. На мгновение это меня напугало, но затем женщина заговорила. Достаточно громко, чтобы я услышала и недостаточно, чтобы разбудить остальных пассажиров.

– Потерпи. Холод не так страшен. Постарайся не высовываться до остановки.

– Это почему?

– Здесь опасно. Туман всегда приносит беды.

– Вы думаете, здесь нас атакуют?

– Все может быть. Если станет шумно, не любопытствуй. Зажмись и не двигайся.

– Ладно.

Я больше не стала задавать вопросы. Хана лучше знает дорогу.

Очередная кочка и на меня припала тяжелая сумка. Я попыталась ее сдвинуть вбок, но поняла, что пока она частично на мне – становится теплее.

Брезент оторвался с угла, как раз надо мной и гулко шлепал по кузову. Благодаря этому я могла видеть небо и станции. Яркие огни над Пустошью не статичны. Иногда они перемещаются и исчезают в черноте, а другие теряются в свете занимающегося рассвета.

Удар! Следом скрипит металл. Затем еще один удар и тут уже россыпь бьет по кузову, отчего машину клонит влево, а затем вправо. На меня падает еще один мешок, закрывая обзор к Хане и остальным. Становится страшно, но все молчат. Я тоже не издаю и звука. Замерев, жду. И удары прекращаются. Ненадолго. Примерно через пол часа все повторяется снова и так несколько раз.

Дорога к Диалону и впрямь опасна! Здесь машины атакуют намного чаще, чем на пути к Витруму. Страшно представить, как живут местные в соседстве с повстанцами.

Пыточная дорога закончилась только около полудня. К этому времени уже очень хотелось есть, пить и посетить уборную. Причем сделать все и сразу. Однако физические потребности отошли на второй план, как только Хана позвала меня и открыла тент.

– Ты жива? Мы приехали, Эмбер. Выбирайся, здесь конечная стоянка.

Женщина подала мне руку, оттянула в сторону с ног тяжелую сумку и помогла встать.

– Что это?

Мы стояли на каменной площадке у небольшой реки. Она больше походила на канаву с ржавой водой, протекающей узкой змеей вдоль пустыни. Вдалеке возвышались ярко-красные скалы. Высотой метров в шестьсот, они, словно стена, встали ровно за широкой площадкой построек, в центре которых острыми клиньями вверх торчали из земли останки когда-то огромного строения.

– Госпиталь Диалона, – вздохнула Хана, – Был им когда-то. А теперь вот руины.

– Ужасное зрелище…

– Грустно видеть его таким. Это было величественное здание.

Мы спустились с кузова и я поспешила уточнить у водителя, когда машина отправится назад.

– Завтра к вечеру.

– Примерно во сколько?

– Не известно. Будьте рядом и ждите.

Быть рядом несколько часов, это непросто. Но других вариантов нет. Мне придется еще где-то ночевать.

Хана стояла со своей сумкой неподалеку. Полнотелая женщина выглядела счастливой. Она предложила сопровождение до стройки нового госпиталя. Именно там будут лекарства, если они есть. А еще там я могу встретить Эбена.

– Что такое Диалон? – Мы с Ханой прошли каменное ограждение, где когда-то был сканер. Я держала одну ручку сумки, женщина вторую. Внутри болтались продукты для ее дочери.

– Интересная ты, – рассмеялась темноволосая женщина, сверкнув карими глазами, – Приезжаешь сюда и ничего не знаешь?

– Так получилось. Все ради ребенка подруги.

– Так ты совсем не местная?

– Да, я из других краев.

– Неужели городская? – как-то даже брезгливо подметила Хана, – Ты на меня не обижайся. Дочь у меня тоже городская и я ей так же говорю. Не люблю я Андарион. Люди там… Ай, тьфу… А Диалон, деточка, место опасное. Хотя раньше тут было спокойно. Здесь работали ученые, физики, а еще программисты. Войной и не пахло. Разве что огромный госпиталь в пять этажей напоминал о сложностях с повстанцами. Любила я это здание. Белого цвета и в каждом окошке свой цвет освещения, но ненавязчивый, оттенками… Мы все там лечились, не только военные.

– Это оно? – я указала в сторону обломков в центре поселения. Хана кивнула.

– В прошлом месяце по нему ударили снарядом. Ваши военные до сих пор разбираются откуда прилетело так мощно. У диверсантов нет такого оружия, это уровень кого покруче. А еще по куполу волна прошлась.

– Знаю. Они напали и на клинику в Андарионе, – мы переглянулись, – Я застала этот момент. Это были мужчины, и они очень жестоко обходились с пленными. Пытались увезти некоторых женщин в клетке. Один из них бил меня.

– Под куполом? Диверсанты пробрались в Андарион и выбрали для нападения клинику? Вот дела! – от удивления женщина вздернула морщинистый лоб и покачала головой. Мы прошли вперед по узкой улице рядом с однотипными прямоугольными постройками. Здесь не было жизни. Вокруг валялось много хлама и металла, а также обгоревшего дерева. Но чуть дальше картина поменялась. Мы вышли к высокому, местами блочно-стеклянному, ограждению с воротами. Рядом, мигая, горело табло сканера. А за оградой, занятые своими делами, ходили местные жители.

– Да, под куполом было неспокойно.

– Значит взрыв и бунт повстанцев коснулся всех, – выдохнула Хана, – Хватит о плохом, дочка! Будем верить в лучшее. Ох… Поставили сканер, не успела.

– Что-то не так?

– У меня к тебе просьба. Сможешь отнести это во временный госпиталь? Для Бри Ронс.

– Но почему вы сами не хотите ей передать?

Женщина вдруг сильно занервничала.

– Не могу. Диалон под присмотром военных с момента разрушения. Раньше я передавала в поселение продукты через солдат, но могла пройти через ворота. Теперь нет. Раз уж ты пройдешь внутрь, облегчи мне задачу? Передай это дочке и попроси, чтобы Бри пришла сюда после смены? Я буду ждать.

Я не могла отказать. Хана зря волновалась.

– Еще увидимся? – я потянулась приобнять попутчицу, и та ответила мне взаимностью, похлопав по плечу, – Держи курс в сторону скал. Временный госпиталь сразу узнаешь. Там шумно.

– Думаю, не потеряюсь.

Сумка тяжелая. Я закинула ее на плечо и подставила руку под сканер. Ворота замигали и открылись, пропустив меня в поселение. Несмотря на то, что был еще день, освещение в Диалоне работало в полную силу. Вдоль дорог возвышались уличные лампы. Они были длинными с небольшим наклоном, ножка металлическая, тонкая. Это пока не вписывалось в общий антураж разрухи. По обеим сторонам от дороги, как грибы, возвышались одно и двухэтажные прямоугольные постройки с панорамными окнами. Штор не было. Я видела, как работают люди, занимаясь какой-то канцелярией, а снаружи были те, кто работал физическим трудом.

На меня никто не обращал внимания. Никто не походил и не задавал вопросов. Даже для военных Диалона я не представляла никого интереса.

В целом поселение выглядело обычным, если не одно «но» – здесь пахло гарью. Я обратила внимание на дорогу. Каменная кладка была припорошена черной пылью и чем дальше идешь, тем ее больше. Где-то там, впереди, находится разбитый госпиталь. Сажа – память о страшном пожаре и разрушениях.

Вскоре я вышла к воронке. Она была огромной и темной. Я поспешила подойти ближе и расспросить кого-нибудь из местных о временном госпитале. Метрах в пятидесяти от сгоревшего здания была протянута веревка с предупредительной табличкой не заходить на объект. В черной дыре от взрыва, похожей на воронку, как муравьи, работали люди. Они поднимали наверх остатки бетона, стекла и мусора. Справа организовала движущаяся лента, а слева растянут щит с планом будущего госпиталя.

У щита, прямо под стойкой, сидел мужчина. Он шипел от боли. Рядом лекарь, припав на колено, уговаривал здоровяка потерпеть. Мужчина бинтовал строителю руку.

Я сразу узнала его. По улыбке, по аккуратности движений и голосу. И я смотрела на него до тех пор, пока лекарь не обратил внимание в мою сторону. Наши глаза встретились. Эбен замер.

– Ну чего ты? Закончи уже и дай что-нибудь от боли… Ноет ужасно!

Карие глаза блестели. Брюнет был взволнован, и я тоже. Не меньше его испытала странное чувство. Радость видеть его живым и здоровым, но в тоже время саднящее чувство боли.

– Да, Горн, держи это. Пару пластин под язык, не чаще одного раза в день. И не вздумай переборщить, – сдавленно процедил строителю Эбен.

– Я работать смогу?

– Повремени до завтра. Ожог даст о себе знать в течение пяти часов, а затем станет легче. Я дам тебе отвод на пару дней, отоспись.

– Сроки поджимают. Некогда.

Мужчина сплюнул в сторону, ругнулся и потянулся за сигарой в карман.

– Все?

– А? – лекарь снова посмотрел в мою сторону, а затем переключился на больного, – Да, да. Береги себя.

– Да куда тут! Столько работы.

Брюнет отпустил бедолагу, поднял свой рюкзак с нашивкой красного креста, закинул на плечо и направился прямиком в мою сторону. Эбен осмотрелся, будто опасался быть замеченным. Это напрягло и меня, но на людях я уверена, лекарь не попытается поддаться чувствам из прошлого.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал мужчина, переступив через веревку. Я сделала пару шагов назад, но брюнета это не остановило. Эбен схватил меня за плечо и привлек к груди, крепко обняв. Стало трудно дышать, а глаза защипало. Я обняла его в ответ, а когда отстранилась, сразу попятилась назад.

– Разве ты не должна быть в Витруме?

– Должна. Но сейчас я здесь.

– Почему?

Эбен выглядел уставшим. На его щеке глубокая царапина, губа разбита, а на подбородке синяк. Что-то случилось и совсем недавно, возможно вчера, ведь одежда лекаря чистая. Медицинская форма отличалась от той, что носили в городе. Мужчина был одет в черные брюки. На коленях защитные пластины, сверху теплая кофта черного цвета и куртка земляного. А еще нагрудный серебряный жетон с изображением волка. Отличительный знак принадлежности к Андариону.

– Я приехала не к тебе, – я поспешила оправдаться, – Мне нужны лекарства. Из города их не дождаться. Самый простой способ получить их здесь.

– Что случилось с Адамом?

– Что? Нет. Почему ты решил, что лекарства для него?

Эбен невесело усмехнулся. Он бегло прошелся по мне глазами. Наверняка оценил не совсем подходящий мне наряд.

– Ни за что не поверю, что он отпустил тебя одну в Диалон. И, судя по платью, ты пыталась сойти за местную.

– Это не важно. Главное, я добралась.

Мужчина сузил глаза и чуть наклонился.

– Ты сама, да?.

– Нет, не сама. Я… Эбен, я рада, что ты здесь и ты в порядке. Мне очень нужна твоя помощь!

– Значит я прав.

Я пожала плечами и осмотрелась. Говорить о наших с Адамом отношениях я не хотела. Слишком это странно, учитывая то, что было между мной и Эбеном.

– Где мне найти временный госпиталь?

– Он здесь, недалеко. Хочешь я провожу тебя?

Мужчина протянул руку, и я засомневалась, имею ли право я прикоснуться?

– Здесь тебе не Андарион, – подметил Эбен, – Никто не осудит за прогулку в обществе мужчины.

– Уверен?

– На сто процентов. В Пустоши почти не найти сестер Дома Мира. Они взращивались исключительно для города.

– Деметра сильно проклевала мне мозг, – попыталась отшутиться я, – Хорошо. Я постараюсь забыть о городе. Но и ты не подумай, что мы… В общем, мы теперь друзья.

Эбен улыбнулся и потянулся к сумке Ханы.

– Я возьму это. Продукты?

– Ага. Одна женщина попросила передать их дочери. Та трудиться в госпитале.

– Ты всегда найдешь кому помочь.

Но я еще никому не помогала. Просто Эбен видит во мне только хорошее. Мы прошли вперед. Недалеко от разрушенного центра находился госпиталь, который именовали «временным». Он расположился прямо под горой и был похож на огромный белый шатер, растянутый вдоль отвеса скалы. Сверху вдоль камней протянута металлическая сеть, прибитая огромными кольями внизу у земли. Она служит защитой от камнепада. Рядом с шатром расставили фонари и мелкую медицинскую технику. Жизнь здесь кипела. Людей много, большая часть – лекари.

К госпиталю просто так не подойти. Здесь тоже имелось ограждение и сканер. госпиталем стоит все та же система сканирования. Но на этот раз я получила отказ, образовав очередь из желавших выйти за пределы территории лечебницы в Диалон.

– Как я и думал, ты не зафиксирована в системе, – выдохнул Эбен, взглянув на панель, – Отойдем в сторонку.

Народ пошел вперед, а Эбен оттянул меня к ограде. Мужчина наклонился к уху и прошептал, – Эмбер, нельзя приезжать тайно. Что будет, если Адам узнает?

– Он не узнает, – я сердилась. Лекарь будто нарочно поднимал эту тему, – Если ты не расскажешь.

– Почему не рассказала ему?

– Потому что времени не оставалось. Я соврала во благо, Эбен.

Лекарь выждал, когда пройдут все желающие и подошел к панели. Брюнет набрал новый код, ввел мои данные в поле «пациент». В этот раз мне не составило труда разобрать код. Я разбиралась в нем без усилий.

– Тебе должно быть знакомо.

– Что знакомо? – не оборачиваясь, переспросил лекарь.

– Врать близкому человеку во благо.

Эбен застыл, система запиликала, и стеклянная дверь уехала в сторону, открыв нам путь.

– Ты все еще сердишься из-за тайны о твоем появлении в городе?

– Нет, – ответила я, стараясь говорить спокойно. Внутри же все бушевало. Я смотрела в эти карие глаза и ждала, что он сам расскажет или хотя бы попытается, – Все в прошлом, да? Теперь между нами нет никаких секретов.

– Ага.

Эбен улизнул. Он поджал губы, отвернулся и поменял тему.

– У тебя есть список лекарств?

– Да.

– Когда ты уезжаешь?

– С попутным обозом. Завтра вечером.

– А где будешь находиться до этого времени?

Я покачала головой и прошла к широким тканевым дверям госпиталя.

– Ты можешь остаться в моей комнате. Я буду на ночном дежурстве и не побеспокою тебя. Смоешь выспаться.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Сам понимаешь, прошлое… Лучше останусь спать под звездами.

– Здесь нет звезд, – процедил лекарь, – Только станции. Не сюда. Идем!

Мужчина подхватил меня за плечо и повел в другую сторону от центрального входа.

– Куда мы?

– Главный вход тебе не нужен. Лучше не светиться. Помни о том, что ты прибыла сюда тайком.

– Но ты ввел мои данные?

– Пока не пройдешь через двери клиники, система не запишет тебя как пациента. А если пройдешь, Адам получит оповещение. Если твой муж в полях, подобная новость его расстроит.

Предусмотрительно. Я прошла за Эбеном вдоль шатра и высоких клиньев, удерживающих сеть, направо. В той стороне стояли строительные леса, а за ними спрятан арочный вход. Вместо двери у него висели лоскуты ткани и подавался теплый воздух, пахнущий йодом.

Лекарь вошел туда первым, я следом. Лицо обдало теплом и госпиталь внутри оказался довольно светлым, сухим и комфортным. Прямо под высоким потолком шатра были протянуты длинные полосы со светодиодами. Секции разделены тканевыми стенами, и каждая палаточная дверь была подписана по назначению.

Эбен не останавливался. Он держал меня за руку и вел куда-то вперед по узкому коридору, пока мы не дошли до большого помещения. Это была комната отдыха для служащих в госпитале. И вид ее соответствовал общежитию. Хаотично расставлены столы, брошены вещи, расстелены спальники прямо на полу. Мужчина прошел вперед к дальнему правому углу. Бросил свою сумку у крохотного стола, включил планшет и присел.

– Эмбер? Ты чего стоишь? Подойди.

Поначалу я считала, что все будут смотреть на постороннего человека, но до меня никому не было дела. Мужчины и женщины, присутствующие в комнате, были уставшими и вымотанными. Казалось, они не спали несколько дней.

– Так тихо, прошептала я, присев на табурет рядом с Эбеном, – Люди настолько устают на работе?

– Нет, дело в другом. Вчера нас обстреляли, – лекарь произнес это очень обыденно и продолжил рассматривать список на экране планшета.

– Мне жаль.

– Я знаю, – Эбен посмотрел на меня, – Еще по утру привезли пятнадцать военных с тяжелыми ранениями. А наш госпиталь пока не оборудован, да и человеческих ресурсов не хватает. Работаем в несколько смен подряд, а потом меняемся. Но, как видишь, уснуть сложно.

Теперь я поняла откуда взялись ссадины на лице.

– Соболезную.

– Спасибо, Эмбер. Я знал, куда еду, – он вновь посмотрел на меня. Карие глаза изучали меня, – А ты? Ты знала?

– Нет. Я ничего не знаю о Диалоне и о Пустоши. Эбен, я ведь память потеряла.

– Да, – произносит он незаинтересованно и вновь обращается к экрану, – Какие лекарства нужны?

Я запустила руку в карман юбки, достала сверток и передала лекарю. Тот изучил каждую позицию, вывел в программу и даже подобрал замену отсутствующим позициям, полагаясь на свой опыт. Рецептному сбору был присвоен уникальный код, а по подписи Анны верификация прошла без моего участия.

– Адам не узнает кем был создан запрос?

– Нет, – Эбен свернул окно, – Готово. Сегодня в полночь на складе соберут коробку, и ты можешь отвезти ее тому, кто болен.

– Томас, – ответила я, – Это сын одной хорошей женщины. Ему три.

– Рискуешь ради малыша. Благородно! А для себя лекарства не возьмешь?

– Ты хочешь потянуть время? – прямо спросила я и не встретила реакции, – Прости, но мне нужно идти. Я должна найти Бри.

– Не найдешь.

– Почему? Она…

– Нет. Она в полях, помогает раненным. Несколько лекарей заступает на смену каждый день. Сегодня ее очередь.

– Тогда ты можешь передать ей это? – я указала на сумку, оставленную Эбеном у входа.

– Передам.

– Спасибо! Я… Лучше пойду.

Наверняка Хана расстроится, узнав, что с дочерью не увидится. Но это уже не в моих силах. Дело сделано. Мне больше нечего делать в госпитале. Тем более находится рядом с человеком, которого когда-то любила. Без лишних слов я поспешила удалиться. Эбен хоть и попрощался, но уже у выхода из госпиталя окликнул меня.

– Постой!

– Что-то случилось?

Мужчина открыл рот, но сказать ничего не смог.

– Нет, Эбен, – прошептала я, разворачиваясь к дверям, – Лучше все закончить как есть… Зря я… Нельзя нам видеться.

– Нельзя же уйти вот так?

Что я могла сказать? Только уйти.

– Глупая, – ругнулся лекарь, сократив расстояние в пару шагов. Не церемонясь, Эбен схватил меня за запястье и потащил прочь из госпиталя. Это было грубо и импульсивно. Мы вышли за дверь арки и повернули в крохотный тупик за строительными лесами. Здесь никого не было и нас никто не увидит. Мужчина все еще крепко держал меня за руку.

– Мне больно! Отпусти!

– Знаешь, все могло бы быть гораздо хуже, решись я на большее, – Эбен преградил мне выход назад и настойчиво удерживал за плечи, – Что ты делаешь? Почему ты так рискуешь?

– Что я делаю? Я приехала за лекарством, только и всего.

– Не только. Ты думаешь я не вижу? Ты хотела этой встречи! Хотела?

– Ты правда хочешь это знать?

– Хочу, – ответил брюнет, загородив собой все пространство, – Я же вижу, что-то не так. Ты была другой в Андарионе. Да что там в Андарионе, даже в Гарнизоне! Я не видел в твоих глазах столько… обиды? Что произошло?

Я шумно вздохнула, сжала руки в кулаки, отчего боль ссадин прошлась током по телу.

– Ладно! Ладно, я скажу. Мы были детьми. Тебя готовили к городу. И та женщина… Она возилась с нами. Она сказала, что я и ты будем вместе и поженимся, когда станем взрослыми.

– Нэн, – ответил лекарь, разжав ладони и отпустив мои плечи, – Ты помнишь ее?

– Ты мне врал!

– Эмбер, нет, я не…

– Подлец! – прошипела я, замахнувшись и отвесив лекарю пощечину с такой силой, что ладонь загорелась огнем. Но я забыла о том, что он волк и этот удар всего лишь поцелуй ветра. Эбен не сдвинулся с места, пристально смотря в глаза, – Ты соврал мне дважды! Дважды, Эбен! А говорил, что больше нечего скрывать!

– Стой, – брюнет схватил меня, скользнувшую под его рукой к выходу, но я попыталась вырваться. Не вышло, – Постой, теперь нельзя уйти.

– Можно! Уйду и не стану говорить. Не хочу слушать очередную ложь.

– Я не стал говорить, чтобы не навредить тебе, глупая. Если бы Андарион знал правду, тебе не жить.

Глава 4. Эбен

Истина, как вода, рано или поздно просочиться сквозь пальцы. Мое прошлое не исчезло, оно спряталось где-то на задворках памяти и постепенно вспыхивает бессвязными обрывками. Если Эбен пытался меня спасти, то должен был в определенный момент все объяснить. Но даже исчезая из моей жизни, он ничего не сказал.

Я не ушла. Стояла и молчала, пытаясь успокоить внутреннюю бурю. Эбен терпеливо ждал. И когда мои плечи опустились, а взгляд стал спокойным, мужчина заговорил.

– Эмбер, если ты действительно готова узнать прошлое, я все расскажу. НО ты должна понимать, что таким образом потеряешь ту безопасность, к которой пришла. Ты должна выбрать: знать и все изменить или забыть и спокойно жить дальше.

– Выбора нет. Я уже вспоминаю. Думаю, это не остановить.

– Процесс восстановления памяти долгий. Если ты не будешь на этом фокусироваться, прошлое не вернется.

– Это странно, Эбен, жить так, будто ничего не было. Не помнить детства, юности, не помнить нас.

– Ничего особенного. Есть только настоящее, все остальное либо еще не случилось, либо давно завершилось. Ты переехала в новое место, у тебя есть муж и перспективы. Фокусируйся на этом и создавай новое прошлое.

Лекарь был так спокоен. Он смотрел на меня с теплом и заботой и это после того, как я залепила ему пощечину. Об этом я успела пожалеть, особенно когда лучше рассмотрела лицо Эбена. Мужчина будто скитающийся зверь, потерянный, уставший, без блеска в глазах. Совсем не такой, каким был в Андарионе.

– Я хочу помнить родных. Родителей. Они ведь лежат в Черных топях?

– Район массовых захоронений? Ты вспомнила их?

Я припала спиной к каменной стене и коснулась рукой виска. Нажала на него, чтобы подавить пульсирующую боль. Она пришла ко мне, как только попыталась вспомнить.

– Это место называют скорбным в Пустоши. Теперь я знаю. А воспоминания… Все случилось на пути к Витруму. Наша машина остановилась. Вроде проблемы на дороге, я точно не знаю. Все остались в кузове, а я нет. В том месте много могил, они взбудоражили память.

– Что ты сделала? – Спросил Эбен.

– Сошла вниз и побежала вперед по болотам. Адам ринулся следом, пытался меня остановить, а потом… Он чуть было не погиб из-за меня.

– Об этом слышал. Его подстрелили повстанцы. Твоей вины в этом нет.

– Конечно есть. Если бы я не сбежала…

– Возможно его бы убили у машины. Поэтому вы встали на дороге, это диверсия.

– И все же я не могу избавиться от чувства вины. Гадать что было и чего бы не было, все равно, что оправдывать глупый поступок. Но, Эбен, в тот момент я не могла мыслить адекватно. Сбегать не собиралась, однако отчетливо помню, как на короткий миг возненавидела Андарион и военных. Мне кажется, я презирала даже Адама.

– Ты любишь его? – Эбен произнес это шепотом и без надежды. Он будто хотел убедиться в том, что, итак, понятно.

– Люблю. А раньше…

– Любила другого человека, – закончил за меня Эбен. Он сдержанно улыбнулся, зажав уголки губ.

– Я этого не помню. Но ты должен знать, в Андарионе все было по-настоящему. Может я полюбила тебя, потому что помнила это чувство?

– Мне было восемь, когда тебя привели к старушке Нэн, – без моего согласия, Эбен начал рассказывать. Я не противилась, – Решение приняли родители, если не ошибаюсь, твоя мама. Я помню, как она выглядела – молодая, красивая и глаза большие, добрые. Вы очень похожи.

– Не помню ее лицо.

– Ты видишь ее в зеркале, – усмехнулся Эбен, – С появлением маленькой шестилетней Эмбер моя жизнь изменилась. Я влюбился, представляешь? Держал тебя за руку, дарил свои игрушки, защищал.

– Прям влюбился?

– Сложно было не влюбиться в наивные глаза голубого цвета. И ты не была испугана, как другие дети. Ты всегда спорила с другими, отстаивала свое и умела дружить.

Лекарь улыбался, вспоминая прошлое.

– А Нэн?

– Нэн ты любила. Она была хорошей, доброй женщиной.

В памяти не было образов, но ее голос я помнила даже сейчас.

– Дом Нэн не был домом няни. Туда попадали особенные дети и некоторое время оставались для обучения. Так жители Пустоши пытались нас защитить, – Эбен опустил глаза, как будто вспомнил что-то важное, а затем сухо добавил, – И не только Пустоши. Были некоторые потомки из семей Андариона, чьи родители сообразили отправить своих сыновей подальше от Хельги.

– Адам?

– Нет. Адам не был среди детей. Ему не посчастливилось иметь связи в Пустоши. Чтобы спрятать особенного ребенка в городе, где система отслеживания граждан на высоком уровне, его матери пришлось выбирать меду будущим в проекте Рыцарей и военным делом.

– А я? – до меня дошло то, о чем пытался сказать Эбен, – Ты сказал, в дом Нэн попадали особенные дети. Я тоже особенная?

Стало тяжело дышать. Нутро протестовало тому, чтобы я вспоминала. Эбен не замечал борьбы, я старалась маскировать панику, чтобы он не остановился, не передумал говорить.

– У тебя есть способность, – подтвердил брюнет, – И я был очень удивлен, когда ты не распознала код после амнезии. Ты даже не поняла, что это.

– Так в чем моя особенность?

– В коде, – развел руками Эбен, – Ты обладаешь способностью не просто запоминать сложные числа и разбираться в кодах и шифрах системы Андарион. Ты можешь писать их, выстраивать сложнейшие логические цепочки и менять под нужные комбинации. И пока опытные программисты будут разбирать язык и кодировку, ты справишься с поставленной задачей, не погружаясь в процесс.

– Нет, я так не умею.

– Умеешь, – настаивал брюнет, – Ты гений кода.

– Меня этому обучали?

– Достаточно с тебя того, что ты знаешь почему была у Нэн. С кодом история сложная и, прости, но рассказать могу только о нас. Я не буду рассказывать о твоем обучении и потенциале.

– Нет, нет! – я заметила, что лекарь занервничал и схватила его за рукав куртки, – Почему?

– Твои умения причина всех бед. Станешь вспоминать, разорвешь все связи с Андарионом, – Эбен взял меня за руки и убрал их от себя. Где-то рядом зазвучали голоса. Лекарь осмотрелся и заговорил тише, – Так ты точно потеряешь Адама.

– Эбен, – я проигнорировала его предостережения, – Меня ведь нашли в комендантский час?

– Да, верно.

– Я помню, смутно.

– Эмбер… Я предупреждаю тебя, не копайся в прошлом.

Этот умоляющий взгляд. Но на меня он не действовал. Мотор внутри заработал, и я не могла избавиться от интереса к прошлой Эмбер. Воспоминания рвано пробирались в сознание. Я вспомнила, как по огромному мосту к рычагу. У меня была задача, я волновалась. Кто-то пытался отговорить меня. Это был мужчина, но не Эбен. Над мостом стояла стена звукового воздействия. После я вспоминаю сильный ветер, удар, темноту и голос Розмари на дороге.

– Архитектор говорил, что я готова…

Этого человека я тоже вспомнила, но только внешне. Ему около сорока пяти. Волосы с проседью, очки, и приятный бархатный голос. Архитектор относился ко мне с теплотой и даже уважением. Как будто отец. Он восхищался мной.

Воспоминания о мужчине четкие, но образные. Никакой конкретики и даже имени. У него нет имени. Только странное прозвище или это мог быть позывной?

Из раздумий меня вытащил Эбен. Мужчина прикоснулся ладонью к щеке и наклонился, обеспокоенно рассматривая мое лицо.

– Эй, ты побледнела. Все в порядке?

– Не знаю. Голова сильно кружится.

– Так, хватит. Для человека, пережившего амнезию, подобные разговоры могут быть травмирующими. Идем, – Эбен крепко взял меня за руку повел за собой, – Тебе нужно прилечь. В моей комнате.

– Я не могу.

– Не паникуй, я тебя не трону. Знаю, ты замужем и любишь блондина. Но я ведь лекарь! Моя обязанность заботиться о больных.

– Я не болею.

– Может и так. Но тебе надо поспать и прийти в себя. Я ведь не спросил, сколько времени ты без сна после Витрума.

– Ничего со мной не будет, – прошептала я. Но он был прав. Усталость после поездки присутствовала.

Брюнет провел меня вдоль коридора, мимо палат и приемных. Я видела раненых солдат, видела женщин и даже стариков. Эбен сказал, что многие из Пустоши. Эти люди живут отдельно, вне поселений. У них свои фермы и сады. Удивительно, как удается хоть что-то вырастить на пустынной земле? Хотя я видела огромные пшеничные поля, располагавшиеся под экранами гарнизона. Им ведь удавалось это, почему бы и здесь не вырастить овощи?

– За что страдают жители Пустоши?

– Ведутся ожесточенные бои. Диверсанты продвигаются к нейтральным зонам. Им нет дела до простых граждан.

– Разве те, кто разжигают войну, не часть Пустоши?

– Гражданская война делит людей на своих и чужих и на тех, кто попал под каток. Всегда будут невинные жертвы.

– И как давно это происходит?

– Так как сейчас, не было много лет. Все усложнилось.

Эбен провел меня в самый конец временного госпиталя к белому боксу. Идентичные комнаты-дома стояли в ряд под шатром друг напротив друга. Примерно три на шесть метров в длину, около девяти штук. Домики для элитных лекарей с защитой. Даже в Диалоне присутствовало классовое разделение, выделявшее элитных жителей подкупольного города. Простые мед работники ютились в общих комнатах под шатром.

Я снова вижу код на двери и уже разглядываю его, опираясь на информацию о великом даре. Действительно, мне не составляет труда распознать его. Такие коды применяются медиками и военными, с двойным шифрованием и сканом. Серьезная защита, а значит и человек, его использующий, не пешка в игре системы Андарион.

– Понимаешь данные?

– Да, – кивнула я, застигнутая врасплох, – Начала понимать несколько дней назад. Но теперь классифицирую их. И ты прав, это не составляет труда.

– Класс, – с досадой выдал Эбен, – Способности так просто не сотрешь из памяти.

– Наверное.

– Проходи, – брюнет открыл тяжелую дверь. Внутри все засветилось голубой подсветкой, а затем лекарь щелкнул основной свет, – Здесь сможешь отдохнуть. А если голодна…

– Нет, я не буду есть. Просто нужно посидеть. Видимо ночь без сна и усталость.

– Могу дать тебе лекарство. Оно поможет.

Я подхватила мужчину за руку, прежде чем он отошел. Эбен вопросительно посмотрел на меня и, похоже, даже смутился. Наша дистанция постоянно не соблюдалась.

– Я передумала. Хочу знать все, – отпустив руку лекаря, я присела на стул и прошептала, – Не о способностях или обучении. Я хочу знать о нас.

Брюнет кивнул. Он вдруг задумался и прошелся вдоль светлой комнаты. Внутри временного дома почти не было мебели. Небольшая подвесная кровать, столик, шкаф и пара стульев. А еще подобие вешалки у входа. Конечно же присутствует большой монитор и средства связи, наподобие тех, что я видела в Витруме. Мужчина поставил свою сумку и снял куртку горчичного цвета. Он выпросил минуту, скрывшись за дверью в крохотной ванной. Нужно было смыть с себя пыль и подумать. Уверена, на самом деле Эбен просто подбирал верные слова и обдумывал, о чем лучше умолчать, чтобы обойти острые углы. Лекарь снял с себя кофту и вышел ко мне, оставаясь в белой футболке. Его темные глаза горели интересом, и я не могла справится с чувством смущения. Как будто я вновь зависима от действий лекаря, от его слов и выбора, как было в Андарионе. Плюс эта крохотная комната и отсутствие свидетелей… Смущает. Но я держалась как могла, чтобы сохранить внешнее спокойствие.

Эбен взял второй стул и поставил его напротив, а сам сел так, чтобы облокотить руки о спинку впереди себя.

– О нас, так о нас. Чтобы ты вновь не влепила мне пощечину, я расскажу все как есть. Что делать дальше – решать тебе.

Я сама уже ничего не решала. Моя жизнь страница за страницей открывала прошлое и остановить это, как и отказаться от этого, невозможно. Я опустила глаза, не силах смотреть на Эбена. Он заговорил.

– Мы дружили не только в детстве. Это продолжалось очень много лет. Сначала писали друг другу тайные письма, когда в десять меня отправили под купол. Ты ведь знаешь, Хельга усыновила меня.

– Да, знаю. Но если ты был в Пустоши, то как ей это удалось?

– Хельге подвластно многое. Заприметила меня в сиротском приюте еще до того, как я попал к Нэн. Потом наводила справки. Ей ничего не мешает покидать город, чтобы решать насущные проблемы. Как и мне. Теперь.

Я посмотрела на Эбена с непониманием, но тот пожал плечами. Выбор в пользу помощи Пустоши не был его первой поездкой за пределы города.

– В пятнадцать я попал в новое подразделение наряду с другими мальчишками моего возраста. До этого мы все учились в общий классах. Там же я познакомился с Адамом. Ты знаешь об этом. Как только меня отобрали для защиты Андариона, сразу ввели чип. Это маленькое устройство…

– Знаю, – перебила я, – В голове. Оно связывает тебя с волком.

– Верно, – невесело улыбнулся лекарь, постучав по спинке стула, – После этого Хельга решила, что теперь я точно никуда не сбегу и дозволяла покидать город. Она знала, что я скучаю по родным краям, хоть и воспитывала в соответствии с правилами Андариона. Я старался быть образцовым сыном ради этих дней в Пустоши, ведь там меня ждала ты.

– Мы встречались?

Эбен потянулся к шее и выправил из-за футболки серебряную нитку с крохотным кулоном. Обычная капля металла, размером с рисовое зернышко, висело на крохотной петле.

– Помнишь эту вещицу?

Лекарь расстегнул замок и вложил цепочку мне в руки. Удивительно, но я узнала ее сразу и вспомнила свой первый дом. Мы жили там с родителями. Без подробностей, только детали, которые вряд ли запомнит взрослый, но всегда увидит ребенок. Белые стены и все изборождены дырками от пуль. Мой мир утонул в войне, но воспоминания казались светлыми.

– Я нашла этот кусок в стене дома после обстрелов.

– Да, – улыбнулся Эбен, – А петлю ты припаяла сама. Ты помнишь, что случилось в тот день, когда ты подарила ее мне?

– Нет, Эбен, я не помню тех событий. Совсем.

Наверняка он рассчитывал на другой ответ. Радость на лице сменилась досадой, а голос прозвучал сдавленно.

– Может я сентиментален, но я запомнил. В тот день мы впервые поцеловались. Тебе было семнадцать. Наши новые, взрослые отношения только зарождались. Помню, ты даже дала клятву, что будешь ждать меня. И ты ждала. Год за годом. Каждая наша встреча была настоящим раем. Мы были близки во всех смыслах – духовно, физически…

– Ого, – выдохнула я, почувствовав, как щеки загорелись огнем, – Так значит в клинике все случилось…

– Нет, не впервые, – подтверждает парень, – Наши отношения были серьезными, настоящими. Мы даже разработали план, чтобы и дальше оставаться вместе. Хотели пройти распределение и получить совершенно невозможное в рамках Андариона, разрешение на союз.

– Разве можно сломать систему? Я слышала, что распределение неподкупно и абсолютно случайно?

Эбен протянул руку и коснулся моей ладони.

– Да, но ты ведь гений программирования.

– Ах да, точно, – я закусила губу, задумавшись на тем, как много я утратила. Ничего не помню. Даже сейчас, когда Эбен эмоционально обрисовывал события, – В таком случае, почему ты ничего не сделали? Или сделали?

Эбен показал мне абсолютно чистое запястье.

– Война все усложнила. Нарастали волнения в Пустоши. Многим пришлось делать выбор, включая тебя. Мы сильно повздорили.

– А причина?

– Эмбер, я говорил, что не все могу рассказывать о прошлом. Не хочу портить тебе жизнь. Если в общих чертах – ты выбрала опасную дорогу, и я не смог смирится, страшно переживал, осуждал. Но все мои просьбы одуматься вызывали только гнев.

– Я шла против системы…

Это был не вопрос. А Эбен не давал ответа. Он говорил только о нас, как и обещал.

– Сейчас я жалею о случившемся. Мы два года потеряли, притворяясь чужими. Почти не говорили друг с другом, вот как сейчас, когда ты выбрала Адама, – парень поморщился, вспоминая военного, – Жизнь ломает нас, Эмбер. И я совру, если скажу, что смирился с тем, что потерял тебя.

– Эбен, сейчас уже ни к чему…

– Для тебя ни к чему, – возразил лекарь, – Но мне сложно забыть. Ты была моей. Всегда. Даже когда забыла…

Я ничего не ответила и заранее одернула руку из мягкой ладони лекаря. Лучше не давать надежд, пусть сердце сейчас и билось, как сумасшедшее. Я никогда не стану играть на две стороны. Не хочу обманывать Адама.

– Больше нет. Прошлого не вернуть…

Брюнет устало потер переносицу и шумно выдохнул. Он поднял ко мне тяжелый, полный интереса и в то же время тоски, взгляд.

– Знаешь, если бы ты дала мне повод прямо сейчас, я бы не допустил второй ошибки. Я бы не потерял тебя.

– Третьей, – поправила я, – Ты терял меня дважды.

Эбен усмехнулся, подавив в себе горечь и разочарование. Он не сводил с меня взгляда. Знаю, он надеялся. А у меня ничего не осталось. Только тень от прошлой жизни, которую я даже не помнила…

– Ты права, – сухо процедил юноша, поднимаясь со стула, – Теперь ты знаешь, кто я, знаешь почему был рядом и давал наставления. И, если теперь мы друзья, то прими мой дружеский совет – не копайся в прошлом. Это не принесет ничего, кроме проблем.

– Ты нашел меня в снегу у ворот. Договорился с Деметрой и представил одной из сестер Дома Мира. Ты спас меня от верной смерти. Спрятал, да?

Эбен поднялся со стула, подошел к столу и наполнил стакан водой. Он ничего не говорил, но все стало понятно.

– Чувствую себя ничтожеством. Вместо благодарности, я бросила тебя.

– Прекрати. Ты же ничего не знала, – перебил парень, – Может стоило рассказать все сразу, но когда я понял, что ты ничего не помнишь, решил – так будет лучше.

– Я хочу вернутся в Витрум.

– Завтра, – настойчиво отвечает Эбен, – На закате. Но если хочешь, я свяжусь с Адамом и мы…

– Думаешь я сказала ему о том, что направляюсь в Диалон? – обернулась я, – Он был против. Адам не знает, что я здесь.

– И правильно. Путь к Диалону лежит через пустыню. За скалами километрах в двадцати проходит граница. Армия восставших не прекращают бои. Тебе нельзя здесь быть.

– Откуда пришли те, кто воюют? С кем вообще воюет Пустошь?

Эбен нахмурился и сделал пару глотков воды.

– Из темных лесов. Только там они могут укрываться в жаркие дни. Иначе не выжить. А с кем воюют? Пустошь обеспечивает город, а город Станции. Если одно из звеньев выпадет, падет вся система Андарион. Но чем ниже звено пирамиды, тем тяжелее условия.

– Пустошь восстала?

– Давно, – парень прищурился и посмотрел на меня с подозрением, – И не впервые. Эмбер, тебе лучше отдохнуть с дороги. Я заступаю на смену в ночь и не стану тревожить тебя. Можешь принять душ, переодеться и поесть.

– Гражданская война значит? – Спросила я, поднявшись со стула, – Я хочу пойти с тобой. Раз уж я здесь, то хотя бы помогу раненым на поле боя.

Эбен посмотрел на меня как на безумную. Он поднял руку и возразил.

– Исключено. Там можно погибнуть. Ты должна думать о себе и вернуться к Адаму. И если станешь возражать, я сделаю все, чтобы сообщить ему о твоем местоположении прямо сейчас.

Убедительно. Это сработало, и я не стала перечить Эбену. Парень настоял, чтобы я отдохнула, а сам на время покинул бокс. Бессонницей я не мучилась. Уснула быстро, а проснулась, когда загорелся голубой свет. Снаружи послышался шум, грохот, дверь открылась.

– Что там происходит? – приподнялась я. Эбен включил освещение.

– Не вставай, – затормозил лекарь, – Вот еще одеяло, укройся. Сейчас отключат тепло. Это ненадолго, но температура сильно упадет. Перезагружают систему.

Я потянулась за одеялом, забыв о том, что сняла перчатки. Эбен заметил красные борозды на ладонях, но в ответ только хмыкнул.

– Это графин с водой, – поспешила оправдаться я, – Все случилось в Витруме, а не на дороге.

– Ты не можешь не ранить себя? – лекарь присел на край кровати. Я машинально придвинулась ближе к стене, избегая близости.

– Наверное у меня дар влипать в неприятности, – прошептала я, – Постоянно что-то случается.

Удар. Стены дрогнули и свет погас. Вновь загорелась голубая подсветка по периметру потолка. Я выдохнула.

– Не спокойно тут.

– Диалон.

Эбен улыбнулся и позволил себе погладить меня по волосам. Очень заботливо. Так делают родители. И этот взгляд… Я помню его.

– Такого давненько не было. Жаркая ночь. Постарайся не выходить.

– А как же госпиталь? Тут ведь тонкий тент.

– Не совсем так, – поправил меня Эбен, – Тент противопожарный, а цепь над ним отразит большое количество взрывов. Удивительно прочный сплав, особенно, когда натянут как струна. Беспокоится не о чем. По крайней мере такие взрывы нам не грозят. Повстанцам не попасть по нам напрямую. Они метятся из-за скал.

– Значит, несмотря на происходящее, ты отправляешься на поле боя?

Эбен кивнул, я закусила губу, почувствовав тревогу за него. Даже выйти за пределы бокса выглядело опасной затеей, а он отправится в самое пекло!

– Но, Эбен? Вдруг что-то случится? С тобой…

– За меня не волнуйся, – успокаивал Эбен, – Я темный волк, помнишь?

– С быстрой регенерацией, – пробубнила себе под нос, – Конечно помню. Но хотелось бы, чтобы ты оставался в городе, под куполом. Зачем тебе Пустошь?

Эбен поморщился, будто я сказала глупость.

– Ты пытаешься удержать меня, Эмбер? Зачем это?

– Сама не знаю, – я опустила голову и присела рядом, свесив ноги с кровати, – Не надо было говорить.

Эбен посмотрел мне в глаза, затем взял за руки и внимательно рассмотрел ладони. Он вновь стал доктором. Главное не говорить о нас. Сейчас напряжение возросло.

– Я принес пирог с вишней, – процедил парень, – Лежит в свертке на столе. Вода есть. Не выходи.

Как и обещал, Эбен покинул меня спустя пол часа. Он дал ценные указания и почти все были как одно – не выходи.

Все мужчины, которых я встречаю, хотят запереть меня. А я не могу оставаться на месте. Всегда находятся причины уйти. Сначала мальчик Томас, которому я должна доставить лекарства, теперь Хана.

Взрывы продолжились. Я решила выйти, чтобы понять обстановку. За дверьми бокса оказалось светло. Этот свет исходил снаружи, за тканевым тентом временного госпиталя. Это огонь и что-то полыхало сильно. Пахло гарью, но вокруг не было никакой паники.

Медицинский персонал, в основном женщины, отводили раненных пациентов в укрытие.

Оказалось, за боксами располагается металлическая дверь, ведущая в темную пещеру прямо в скале. Внутри холодно и пахнет сыростью. Но безопасно.

– Кто ты? – обратилась ко мне пожилая женщина лекарь. Она осмотрела меня, как врага, с ног до головы и только потом заметила запястье, – Жена командира? Ты пациентка?

– Она с Эбеном, – задорно ответила молодая девушка. Она помогала идти пареньку-солдату со сломанной ногой, – Ты потерялась?

– Нет, я хочу помочь.

– Тут и без тебя работы хватает, – пробубнила седовласая лекарь, поправляя белую шапочку, – Иди в бункер и сиди там.

– Вам лучше вернуться, – улыбнулась молодая сестра, выходя из пещеры, – Здесь не безопасно.

– Я вернусь, конечно.

Не сказать, чтобы кто-то был рад помощи. Вероятно, мой статус супруги Адама пугал людей. Даже злил. Я снова попала в касту особенных персон, только уже не Андариона, а пустыни.

И все же работа нашлась сама собой. Прогремел еще один взрыв. Часть конструкции внешней сетки со скрипом оборвалась и повисла прям на тенте. Это напугало лекарей и все зашевелились охотнее. Теперь седовласая бабушка потребовала, чтобы я помогла вывезти лежачих. И я подключилась к процессу.

Мы закрепляли лежачих пациентов ремнями и катили по двое сначала из палат, а затем в бункер. Одна из лекарей присоединилась к нам почти под конец. Она выглядела плохо. Уставшая, вся в пыли пустыни и с ссадиной на лице. Темные длинные волосы убраны в косу, а на голове белая повязка. Лекарю на вид около сорока. Полные губы, длинный острый нос с горбинкой и темные как ночь глаза. Но мое внимание больше привлек блестящий жетон с волком на груди.

– Бри Ронс?

– Да? – Удивленно вскинула брови женщина. Мы перестегивали ремни на тяжело раненном солдате. Парень без сознания. В данном случае так лучше для него.

– Здорово, что мы увиделись. Я Эмбер. Искала вас сегодня, чтобы передать посылку от вашей матери.

– Ох, минуту, – растерялась женщина, снимая с себя повязку. Я заметила, как на ее лбу проступил пот, – Кто вы? Мне сказали, что меня искала приезжая, но не думала, что понадоблюсь женам военных командиров.

– Какая разница чья я супруга? – Выдохнула я раздраженно, – Ваша мама, Ханна, сейчас там, у сканеров. Она приехала со мной на обозе.

Резкий удар. Он пришелся прямо в землю. Да такой сильный, что мы обе припали к земле. По сетке над госпиталем рассыпался дождь из каменной крошки.

– Черт…, – сдавленно ругнулась Бри, – Я ведь сейчас даже выбраться отсюда не смогу.

– Почему?

– Выход в экстренной ситуации не допустим. Система сканирования не выпустит меня.

Я встала с колен, отряхивая юбку. Бри за короткое время успела перетянуть и закрепить пару ремней. Она толкнула каталку вперед. Я подхватила за ручку рядом.

– Здесь есть еще один выход, – мы переглянулись, – Я помогу.

– Вы не обязаны.

– Я не могу сидеть в боксе, пока Хане угрожает опасность.

– Ты не должна была и раненым помогать, жена командира, – Бри обтерла лицо краем халата, когда мы завезли раненного в пещеру. Ее мучили сомнения. А еще пристальные взгляды некоторых коллег, которым было любопытно, о чем мы говорим.

– Эмбер, выходите. Я последую за вами. Только осторожно.

Глава 5. Диалон

Почти весь медицинский персонал эвакуировался, но мы с Бри направлялись против течения, к главным дверям, через которые я не входила. Зато знала, как выйти. Я четко понимала, что на панели есть программа для ручного ввода данных. Открыть ее не составляло проблем и меня не смутило то, как в мою сторону смотрела Бри. Я ввела нужную комбинацию и сканер замигал зеленым цветом.

– Вуаля! Готово! Только надо поспешить. Это всего на пару минут.

– Ты где такого набралась?

Бри застыла и мне пришлось подхватить ее за руку, чтобы вывести.

– Не важно. Умею, – пожала плечами я, – Идем!

– Ты ведь тоже из Андариона? – Задала вопрос женщина, когда мы выходили за территорию госпиталя. Снаружи полыхал ближайшие одноэтажный бокс. Даже отсюда я видела разрушения с правой стороны. Удар пришелся в стену.

– Да, я была сестрой Мира, а потом по распределению вышла замуж за военного.

– Сестра Мира за военного?

Я оглянулась к ней, покосившись на жетон.

– Так же странно, как и жительница Пустоши лекарь Андариона.

Бри выдохнула. Мы вышли на главную дорогу. У котлована все еще метались строители, спешно собирая технику. Эти люди рисковали своими жизнями ради будущего госпиталя. Но получится ли вообще при таких условиях отстроить что-то вновь?

– Так, давай не светиться, – женщина потянула меня в сторону к домам, – Останемся в тени.

Я согласилась. Мне тоже ни к чему показываться на глаза. Без отличительной формы сестры Мира я все равно отличаюсь. На этот раз татуировкой. Нужно было замотать ее еще в госпитале, но в суматохе светлая мысль меня не посетила.

Мы прошли пару кварталов, затем поднялись выше и направились к тем самым воротам. Здесь тише и холоднее. Пламя осталось позади. Но пугали странные огоньки вдалеке. Похоже, не только меня.

– Не вижу мамы… Но что это такое? Может стоит вернуться назад?

– Нет, как же? Мы почти у сканера, – возразила я, ускоряя шаг, – Надо найти Хану, затем сразу назад. Успеем.

– Мама наверняка в укрытии, – взволнованно повторяла Бри, – Ей не впервой. Она знает, что делать. А мы сейчас подставляемся.

– Пока еще нет!

Я не поддалась на уговоры. Направилась прямиком к сканеру, но в этот раз возникли проблемы. По руке код не считался. Я не смогла пройти. А экран управления и вовсе оказался разбит. Чтобы ввести данные и взломать систему, нужно видеть данные, которых почти не видно. Все двоится пикселями разного цвета.

– Ох, черт.

– Что там?

Бри так и не подошла. Стояла в стороне. А огни приближались. Теперь они не стояли на месте и двигались, напоминая фары от машин. Если это повстанцы – дело плохо. Если подмога Витрума – тоже. Адам убьет меня, если узнает, что я здесь.

– Панель управления сломана. Придется попробовать вслепую.

– Получится?

– Да откуда же мне знать? – проворчала я, пытаясь выискать нужную комбинацию, – Я этим много месяцев не занималась.

Чем больше я фокусировалась, тем меньше понимала, как поступить. Память не вернулась и все, что я делала сейчас – не больше, чем навык.

– Ничего не выходит.

– Бри!?

Мы обе это услышали. Я сидела на корточках, обернулась к женщине, а та вся побледнела.

– Мама?

– Что ты тут делаешь, дочка? Опасно очень.

Темноволосая женщина подошла к воротам, и протянула руку к матери через небольшое отверстие в стене.

– Мы пришли забрать тебя. Я и Эмбер!

– Девочки, уходите. Я тут побуду, меня не тронут, а вас да.

– Погодите, Хана, я сейчас все решу! – я набрала тот же код, что и в госпитале. По памяти. Система запищала, но ворота загорелись красным. Отказ. Я попробовала еще и когда стала делать это в третий раз, уже сама Хана прикрикнула, чтобы мы уходили. Ворота сканера скрипнули и резко открылись.

Я присела назад, радостно подняв руки.

– Вышло!

Не испытывала такого восторга с того момента, как увидела, что Адам идет на поправку. Сканер поддался и кому? Мне! Значит я действительно уникальна!

Хана вбежала внутрь, не мешкая. Она одернула меня за плечо, подтолкнув к сканеру.

– Не знаю, как ты это сделала, но давай закрывай!

Я опомнится не успела, как набрала уже знакомую комбинацию, ориентируясь на потеки панели. Они тоже стали знакомы. Сканер заработал и закрыл двери.

За спиной обнимались мать и дочь, а я щурилась от яркого света приблизившихся машин. Но опасаться надо было не их, а того, что летело под небом. Три свечи со свистом пронеслись над головами, залетев прямиком в котлован. Взрыв был сильным. Он поднял в воздух столб пыли и камней. Я очнулась уже на земле, откашливая песок.

– Все живы? – Женщина крепко ухватила меня за плечо. Рядом лежала Бри. Ее колыхало от сиплого истеричного смеха.

– Мам, за воротами было куда безопаснее.

– Конечно, – выдохнула Хана, – Кому нужна бесплодная земля?

Я поднялась, закрывая лицо от яркого пламени. Удар пришелся по стройке. Пламя было высоким, но быстро сдавало позиции. Гореть там еще нечему.

– Сизифов труд. Они никогда не построят его так…

– Волновало бы это горожан, отдающих приказы, – хмыкнула Хана. Она поднялась первой и подала нам руки, – Вставайте, девочки. Ах… А вот и солдаты. Хорошо, что ты закрыла ворота, а то проблем не миновать.

Я обернулась к сканеру и сердце забилось чаще.

– Да, – прошептала я, – Но проблем мне теперь точно не миновать. Даже с закрытыми воротами.

Мать и дочь радовались подоспевшей подмоге несмотря на то, что покоя не было. Где-то в районе горы разорвался еще один снаряд. В этот раз я даже не моргнула, рассматривая солдат у сканера. Молодые ребята в форменной серой одежде и два командира у машин. Они отдавали приказы, проверяли оборудование, пока трое из военных колдовали у сканера с противоположной от нас стороны.

– Командир, сканер сломан. Придется снимать панель и разблокировать вручную.

– Давай, я попробую, – попытался помочь второй.

Я оставалась в стороне. Подоспевшие солдаты уже осветили нас фонарями и потребовали пригнуться, оставаясь у небольшой полуразрушенной стены. Тот, на ком я заострила внимание, еще не видел меня. Можно было уйти, но это вряд ли бы помогло.

– Ты бы помогла им? – прошептала Хана, – У тебя получилось открыть ворота.

– Нет, я не могу показать военным, что умею это делать, – возразила я. Женщине мой ответ не понравился.

– Ты ведь городская. Знаешь, что у ворот стоять не безопасно?

– Что у вас? – Адам подошел ближе к ребятам. Из-за стены, пусть местами и стеклянной, он не заметил меня в тени, – Никак?

– Придется скручивать, – прохрипел парень, вытащив из кармана на плече крохотную отвертку, – Это займет минут десять.

– Хорошо, работай.

Я опустилась на корточки и подняла голову к небу. Огни станций ярко сияли в ночном небе. Непривычными были только дымные полосы, протянувшиеся над Диалоном после ракетных ударов повстанцев.

– А там кто? – переспросил второй командующий.

– Местные женщины.

– Пусть уходят в укрытие, – ругнулся военный. Я почти не видела его лицо, но он явно был намного старше Адама. И пока мой муж пытался помочь юному взломщику, командующий направил в нашу сторону фонарь, – Эй вы? Оглохли? Уходите в госпиталь.

Бри поднялась первой. Она сняла с груди эмблему и протянула вперед, продемонстрировав военному. Хана встала следом. Женщина подхватила меня за плечо.

– Мы можем помочь открыть ворота!

– Как? – мужчина подошел ближе к одному из стеклянных блоков, – С вашей стороны скан работает?

– Нет, но эта девочка умеет его открывать, – Хана отступила, выставляя меня вперед, – Давай, помоги им!

Мне стоило рассказать, что светится перед военными нельзя и показывать на что я способна – тоже. Нарушить два правила сразу? Легко.

В Диалоне было шумно. Слышались крики, ругань, трещало пламя сразу в двух точках небольшого поселения. Но все звуки для меня исчезли в тот момент, когда Адам поднялся и отошел к стеклянному блоку, чтобы увидеть взломщика. А я вышла вперед, не сводя с него глаз. Подошла к сканеру и ввела уже понятный мне код на сломанном экране панели управления. Ворота открылись и между мной и супругом исчезла преграда. Парень так смотрел на меня, словно я предала его.

– И где ты такому научилась? – усмехнулся молодой взломщик в форме. Он убрал свою отвертку обратно в карман, – Мастерство на высоком уровне. Неплохо для жительницы Пустоши.

– Витрума, – металлическим голосом поправил парня Адам, – Это моя супруга.

– Что она делает в Диалоне?

Двое ребят, выполнявших отключение панели, исчезли в строю, а второй командующий похлопал блондина по плечу.

– Ну так чего?

– Она помогала ребенку. Забирала жизненно необходимые лекарства.

Второй командир носил длинные густые усы. Был полноват, но при этом физически силен. Он одет, как и Адам, в белую форму и защитный жилет, напичканный вооружением. Тонкие провода ползли вдоль шеи. Один к уху, второй к рации на груди. Командир хмыкнул на историю с помощью ребенку и как-то незаинтересованно ответил Адаму, – И ты отпустил? Хотя… Ваши дела, разбирайтесь сами.

Мужчина повернулся к солдатам.

– Пора поработать. Группа «А» -выходим на позиции по периметру Диалона. Не допускать никого и близко к поселению. Группа «Б» устанавливайте систему отражения ракет. Остальным организовать лагерь.

– Тебе нужно время?

– Нет, Рон, – ответил Адам, когда тот подошел к нему ближе, – Я отведу женщин в укрытие и вернусь. Семь минут.

– Давай, парень. Жена ведь.

Адам не убирал оружие. Он держал что-то наподобие автомата, только короче и с установленной по периметру ствола световой панелью белого цвета, при себе.

– Лекарь при исполнении?

– Нет, – ответила Бри, – Я закончила смену и сейчас мирная.

– Нарушение регламента. В военное время и при осадах вы должны заступать на смену и работать на опережение, не позволяя мирным покидать безопасную зону.

Бри согласилась. Мы прошли вперед. Двое впереди, я за ними и следом Адам. Теперь он даже не смотрел на меня. Держался до последнего, пока мы проходили подорванный повторно котлован, постройки и только у входа в бункер, сломался. Я обернулась, прежде чем войти и крепко прижалась к его груди, перед которой блондин сдерживал оружие. Парень сдавленно простонал. Едва слышно, но я не отступила.

– Эмбер, ступай внутрь. Оставайся там до утра.

– Прости!

Я подняла к нему взгляд. Оборона пала. Голубые глаза блестели, а губы парень плотно сжимал, перебарывая себя.

– Ты злишься, знаю. Злись, но хотя бы говори со мной.

Мгновение застыло, превращаясь в вечность. Адам смотрел мне в глаза, но не говорил ни слова. Он так крепко вцепился в свое оружие, словно оно помогало удерживать маску холодности. Я знала, супруг недоволен. Он зол и подавлен. Я хотела его переубедить, но сейчас командующий при исполнении и у него есть возможность помучить меня. Именно так Адам и поступил. Убедившись, что я в пещере, он покинул ее без слов.

Мне остается только ждать утра в компании Ханы. Бри теперь при исполнении.

– Твой муж? – Прохрипела женщина, протянув ноги вдоль пледа, на котором мы обе сидели, – Красивый парень.

– И гордый, – с досадой выдохнула я, – Он ведь не знал, что я здесь. Теперь не простит.

– Простит. Конечно простит. Только время нужно.

– А времени у нас и нет.

В помещении влажно, пахнет плесенью. Освещение тусклое, но взрывов почти было слышно. Я смотрела на высокий потолок и сильно сомневалась, что быть в пещере так уж безопасно. Видимо это единственная вынужденная мера.

К утру грохот более не доносился до нас. Все стихло и мне удалось немного поспать.

Когда дверь укрытия открыли, Адама не было. В госпитале восстанавливался привычный порядок, а я оставалась в стороне. Вечером придет машина, нужно забрать лекарства для Томаса и ехать в Витрум. Но планы нарушены. Теперь я не знала, как поступить. Зато Хана нашла для себя занятие. Бри договорилась, чтобы ее мама осталась помогать за лежачими на ближайшие несколько дней. Это устроило временную администрацию.

– Что ты мнешься у входа? – спросила женщина, надевая халат, – Смотри, надо же! Теперь я одна из них.

– Вам очень повезло, – неубедительно порадовалась я, стоя у одного из боксов.

– Ждешь мужа? Или того, второго?

Мы переглянулись. Вид у Ханы был довольный. Она воспринимала мою ситуацию с задором и игрой, а до событий вчерашней ночи женщина казалась серьезной.

– Бри рассказала?

– Да, сказала, что ты передала посылку через лекаря.

– Можете не упоминать о нем при Адаме?

Хана вздернула брови от удивления.

– Это секрет?

– Я, итак, приехала в Диалон против его воли. Не хочу, чтобы на мой счет возникли подозрения.

– Как знаешь. Не скажу, если так, – она поморщилась и протянула мне руку, – Пойдем? Не стой тут как неприкаянная. Привлекаешь много внимания.

– Нет, простите. Я дождусь возвращения супруга.

– Как знаешь, дочка.

Женщина выдавила из себя дежурную улыбку и развернулась к палатам. После тяжелой ночи внешний тент частично оплавился. И это несмотря на его свойства.

Пахло гарью и жженым пластиком. По коридорам, выложенным каменной плиткой, следы песка и пепла. Следы войны теперь повсюду, но совершенно незаметны на лицах медицинских работников. Они приводили все в порядок так быстро, словно муравьи. Словно происходившее ночью – обычное дело.

Около девяти зазвенел сигнал. Это сирена, возвестившая о поступлении новых раненных. Несколько лекарей подоспели к воротам, а оттуда внутрь на носилках стали заносить солдат. Среди них не было ни Адама, ни Эбена. От сердца сразу отлегло. Жить в новой реальности оказалось нервозно.

В одиннадцать ко мне подошла Бри и настояла на том, что неплохо было бы поесть. Для больных приготовили поздний завтрак. Я согласилась, но смогла проглотить всего пары ложки зерновой каши. Она оказалась густая, пресная, но очень сытная. После, запив это стаканом воды, я решила закрыть вопрос с лекарствами и выбралась на улицу через потайной ход, показанный Эбеном.

Проходить через главные ворота, используя метод взлома – опасно.

– Боже! – выдохнула я, увидев масштабы происшествия прошлой ночи. Двухэтажное здание у госпиталя было наполовину разрушено. Все черное от пламени с зияющими окнами-глазницами. За ним вдалеке дымящийся котлован и множество мусора от попадания снарядами в землю и мелкие постройки.

Повсюду трудились бригады в черно-оранжевой форме. Собирали в небольшие телеги мусор, сметали с дорог осколки, фиксировали разрушения на зданиях.

Я прошла вперед, мимо трудящихся и военных с оружием в руках. По всему Диалону выставлен патруль. Те самые военные, прибывшие на огромных машинах с Адамом и Роном. В этот раз никто из солдат не обращал на меня внимания.

Светало. Настолько, насколько это возможно. В Пустоши в полдень наступает самое светлое время суток. Я начинала привыкать, раз стала разбираться в ночи, утреннем свете и дневном. Теперь яркое солнце станет обжигающим для непривыкшей к нему жительницы пустыни.

Склад уцелел и работал, несмотря ни на что. Это было длинное здание с подвальным помещением, откуда вежливая девушка принесла по номеру уведомления мою посылку с ценными лекарствами для Томаса.

Теперь у меня хотя бы есть чувство удовлетворенности. Я помогу ребенку, а остальное не важно. Даже если Адам закроет меня в Витруме, без права покидать его в дальнейшем.

Возвращаться в госпиталь не стала. Осталась у котлована, наблюдая за тем, как работают строители, восстанавливая утраченное. Так я хотя бы не встречусь лицом к лицу с Эбеном.

– Эмбер!

Я обернулась на голос. В паре метров от меня стоял высокий блондин. Его оружие висело на ремне за спиной, на форме местами виднелись потертости от рыжей пыли и следы крови. Не дожидаясь предстоящего серьезного разговора, я сама подошла ближе. В этот раз Адам проявил снисхождение и обнял меня, прижавшись щекой к макушке. В теплоте рук и глубоком вдохе я почувствовала необходимое мне прощение. Может ошиблась, но его гнев отступил.

– Я вернусь в Витрум с обозом, – прошептала я, отстранившись, – Сегодня вечером. Лекарства у меня.

– Не стану спрашивать почему ты так поступила. Благородство и сострадание хорошая черта, но не в том случае, когда совершаешь опрометчивые поступки, – Адам прикоснулся рукой к моему подбородку, поднимая лицо к себе, – Когда-то ты просила не обманывать тебя. Я ожидал того же по отношению к себе.

– Адам, – прошептала я, – Мне пришлось. Я считала, что так будет лучше. Достану необходимые препараты и вернусь до того, как ты…

– Ты не поедешь с обозом, – прервал меня супруг, – Я не могу рисковать твоей жизнью второй раз.

– Как же лекарства?

– Генри среди раненных. Он поедет к своим и отвезет снадобья для сына.

– Значит я не вернусь в Витрум?

– Нет. Ты уезжаешь со мной, – Адам провел большим пальцем по губам и свел брови. Его что-то мучило.

– С тобой, но куда? Скажи мне?

– Позже.

Адам ничего не объяснил. Мужчина перехватил мою ладонь и направился в сторону госпиталя. Тут, будто назло, со стороны сканеров послышались голоса. Вдалеке, на дороге, показались фигуры четырех мужчин. Это лекари. Среди них Эбен.

Я не оборачивалась, но слышала разговоры мужчин. Сначала они смеялись, даже шутили, что не подходило общей обстановке, а после знакомый голос умолк. Эбен заметил нас, как и Адам, но военный сделал вид, что не видел старого друга.

Мы вошли в здание госпиталя, используя код на электронном устройстве супруга. Он вел себя уверено, как будто делал это часто и бывал в Диалоне не впервые.

– Скажешь мне хотя бы слово?

– Навестим Генри. Оставишь лекарства и будем собираться, – не смотря на меня ответил Адам, – Я направляюсь в сторону квартала Диалон. Это жилые районы. Ночью потребуется оборона.

– И я буду с военными?

Адам дежурная улыбнулся на одну сторону и придержал для меня тяжелый навес перед палатой с раненными. Внутри трудились лекари. Среди них Бри. Женщина бросила в мою сторону беглый взгляд.

– У нас есть военные оборудованные укрытия для военных. Побудешь со мной. Там куда безопаснее, чем здесь.

– Укрытия? – Повторила я, сомневаясь.

– Еще один временный дом.

– Третий уже.

– И далеко не последний.

С таким подходом я стану кочевником. Но выбора нет, тем более у супруги военного командира.

Адам подошел к кровати в дальнем ряду. Я поняла, почему не узнала Генри. Мужчина сбрил усы. Так его лицо выглядело худым. Щеки казались впалыми, а нос как будто стал острее. Генри получил ожог правой руки и осколочное ранение в бедро. Со слов лекаря, раны не опасны. Он сможет вернутся с другими ранеными через пару дней.

– А, это ты, друг! – Устало прошептал мужчина, увидев высокого блондина рядом с койкой, – И не один?

Я подошла ближе. От запаха спиртов и бинтов стало немного не по себе. Отчего-то именно здесь воздух был максимально пропитан больничными ароматами. Возможно, не хватало естественно вентиляции.

– Доброго утра! Я прибыла, чтобы достать лекарств для Томаса.

– Мой мальчик очень болен, – Генри закрыл глаза и попытался приподняться на подушке повыше, – Анна передала мне сообщения.

– Почему вы не отвечаете ей? Она ужасно волнуется.

– Эмбер, – притормозил меня супруг, но это не сработало.

– Вы воюете, рискуя жизнями, да. Но у вас семьи дома. Представьте как это, сидеть в неведении?

– Сейчас не стоит поднимать этот разговор.

– Она права, Адам, – откашлялся Генри, – Я смалодушничал. Что ответить, когда помочь не можешь?

– Теперь сможешь. Эмбер едет со мной в жилые кварталы Диалона. Лекарства супруге отвезешь сам через пару-тройку дней.

Что-то не так. Генри посмотрел на Адама как на безумца, но тот был холоден и тверд. Я уже видела такой взгляд. В прошлом, когда молодой военный принимал решения, не спросив меня. Это такая защита, обеспечение безопасности и, к сожалению, отсутствие доверия. Я сама сделала все, чтобы Адам потерял его.

– Скоро жаркие дни. Солнце близко.

– Знаю, – все так же твердо ответил Адам. Генри явно недоговаривал о чем-то при мне. Зато блондин поменял тему быстро, – Эмбер, где сверток?

– Вот, – протянула я, – Это все, что требовалось.

– Есть еще. Получишь на складе, возьмешь с собой. В Витруме пригодится.

– Откуда второй?

– Я отправил заявку, узнав, что буду в Диалоне.

Адам так на меня посмотрел, что мороз по коже пробежал. Он все знал.

Генри по-своему обрадовался возвращению в Витрум. На восстановление уйдет не меньше месяца. Будет время побыть с собственными детьми и супругой. Почувствовать себя нормальным человеком, а не вечным скитальцем. Но я уверена, он вряд ли будет этому рад. Военные привыкают к жизни бродяг и войне. Мирный удел нередко разбивает крепких мужчин отсутствием, как им кажется, смысла в жизни.

Оставив лекарства и простившись с военным, мы вышли из палаты в общий коридор. Время близилось к полудню, становилось все тише.

– Куда мы теперь?

– Мои люди рассредоточены по периметру. К вечеру подготовят машину, выедем. Здесь недалеко, – Адам окинул меня взглядом, – Ты не брала одежду?

– Конечно нет. Мои вещи я так и не получила, а те, что были в Витруме, остались там.

– А это? – Парень обратил внимание на юбку и кофту, которых не было раньше. Я улыбнулась.

– Анна дала. Но теперь я понимаю, что стоило выбрать что-нибудь теплое.

– Ночи холодные.

– Верно!

– Где ты собиралась спать? – Спросил Адам. Он как будто делал утвердиться в подозрении.

– Когда ехала, я думала, что останусь на улице. Но здесь…

– У него, да?

Прошлое меня не оставляет. Так хотелось бы, но все бесполезно. Я пожала плечами, не сводя взгляда с голубых глаз.

– Да. У Эбена в боксе, пока он был на дежурстве. И, опережая твои домыслы, ничего не было.

Адам напрягся, но смотрел куда-то поверх меня.

– Она постоянно твердила, что любит тебя. У меня нет шансов, – прохрипел голос лекаря за спиной, – Здравствуй, Адам.

– Эбен, – Блондин обернулся и подал лекарю руку. Эбен выглядел уставшим, был перепачкан в пыли и саже, но держался уверено, – Рад видеть тебя в добром здравии.

– И я, друг.

Радостью тут и не пахло. Скорее было очень напряженно.

– Хотел тебя попросить – больше так не делай. Эмбер сама бы не догадалась. Это твоих рук дело.

– Предложить комфортные условия для сна? Да. Она рвалась за ограду, ночевать на песке. Что мне было делать?

– Ты мог предложить общую комнату, где находятся остальные лекари и сестры. Там достаточно кроватей, в том числе свободных.

– Я хотел обезопасить Эмбер, – возмутился Эбен, – И сделал для нее как лучше.

– Как лучше? Создать условия для ложны слухов и пересудов? Ты понимаешь, что она моя жена?

Адам тоже перешел на повышенный тон. Я осталась позади него и моего мнения разгоряченные мужчины спрашивать не стали.

– Ничего не было, – повторил Эбен, – Вместо того, чтобы травить себя ревностью, лучше бы создал условия в Витруме. Считаешь нормальным ограничить ее, изредка появляясь, чтобы переночевать? Кто угодно сойдет с ума!

– Ты знаешь причины, по которым женщины остаются в укрытии!

– А ты знаешь, почему такие, как Эмбер не готовы сидеть мирно? – разгневался Эбен. Он не смог стерпеть, опираясь на свои воспоминания обо мне, – Ты хотя бы познакомься с женой! Узнай ее любимый цвет, спроси, чего бы она хотела, в конце концов! Сколько за все это время ты был с ней?

Эбен указал в мою сторону. В коридор на крик вышли две медицинские сестры. Адам обернулся к ним, сжав губы. Ему было дискомфортно, внутри пылала ярость. Темный волк тоже опустил плечи. После ночи ада, ему сложно контролировать себя, пытаясь доказать правоту.

– Я военный. Моя жизнь на поле боя. Да, у меня было мало времени узнать ее лучше, – прошептал Адам, – Зато, похоже, у тебя его было достаточно.

– Адам, – я взяла супруга за запястье, – Пожалуйста, прекратите. Тут люди!

– Мы с Эмбер знаем друг друга с детства, – так же тихо ответил Эбен, – Ты ведь догадывался, правда? Она сказала тебе о Черных топях.

– Но я ничего не помню, – запротестовала я, – Хватит спорить и судить друг друга, хватит искать причины моего визита в Диалон, кроме единственной – лекарства. Я виновата перед каждым из вас. Одного втянула в неприятную историю, другого обманула… Простите и давайте закончим на этом?

Я посмотрела в глаза Адама, потом в глаза Эбена. Оба излучали надежду. Каждый по-своему не уступал, но за кого они боролись? Я сама не знаю кто я. Мое прошлое вряд ли светлое. Сомнительный подарок. На месте каждого из мужчин я бы держалась на расстоянии. Вот только Адаму повезло меньше. Мы повязаны системой.

– Наверное нам лучше никогда больше не встречаться, – первым сдался блондин. Он дежурно улыбнулся, опустив глаза и поправляя на себе ремень жилета, – Так будет лучше.

– Согласен, – поддержал Эбен, усмехнувшись, – Только не выйдет. Мы стоим на одной стороне военных действий. В госпитале или на полях сражений участвуем оба. Придется потерпеть друг друга.

– Досадно, – цедит Адам, – Нам пора. Прощай.

Военный взял меня за руку и направился в сторону сканеров. Я обернулась к Эбену, встретившись с ним взглядом перед уходом. Парень поднял руку.

– До встречи.

Скрытое соперничество перешло в открытую войну. Она тихая, но ощущается неприятным покалыванием на кончиках пальцев и в ощущении скованности грудной клетки.

У Адама были дела в госпитале. Очевидно, он направлялся туда не только ради Генри, но теперь уже нет. Однако ждать вечера, когда прибудет машина, не пришлось. Супруг нашел комнату в одной их двухэтажных построек, ближе к границам центра Диалона. Это было что-то вроде дома для работников. Но не простых. В основном руководители бригад, оставшиеся техники и программисты. Те, кто не пожелали покидать город после бомбежки. Внутри здания сразу от дверей тянулся длинный коридор до высокого окна в тупике. По двум сторонам располагались двери. Они открывались стандартно – ключом.

– Отдохнем здесь, – Адам пропустил меня внутрь первой. Комната на первом этаже оказалась просторной. Посередине стояли две односпальных кровати. Пара ламп на высоких табуретках-тумбах, небольшой комод и письменный стол. Стены окрашены в светло-серый цвет. Кровати сделаны из материала, похожего на дерево. Может это оно и было, но структура очень непривычная. Колец не было, хотя казалось, что это массив.

На высоких матрасах расстелен свежий комплект белого белья. Напротив кроватей пара окон, узких, но уходящих прямо в пол. А также отдельная дверь в ванную комнату.

– Выглядит уютно, – прошептала я, изучая комнату, – Не знала, что можно остановится здесь.

– Нельзя. Я получил комнату только благодаря званию. Если бы мы приехали вместе изначально, могло бы сработать. Но ночью подобные здания опасны. Здесь нет никакой защиты.

– Я видела. Сегодня ночью уничтожили одно из них.

– Да, – Адам присел на кровать, перетянул через голову ремень и отложил оружие в сторону, – Можешь принять душ и немного поспать. Я добуду для тебя вещей в дорогу.

– Но, я думала ты останешься со мной, – я подошла ближе, запустив руки в волосы супруга, – Со мной.

Блондин поднял ко мне лицо и вымученно улыбнулся. Он устал не меньше Эбена, вернувшегося со смены. Я заметила под глазами темные синяки и взгляд казался затуманенным.

– Эмбер, я бы с радостью, но я на службе. Обещаю, как доберемся до места, я буду с тобой всю ночь.

– Только ночь.

– Хотел бы я дать больше.

– Дашь, – улыбнулась я, наклонившись чтобы поцеловать, – Или я заставлю.

Мы помирились. По крайней мере, я так посчитала. Поцеловав блондина, я отпустила его решать насущные вопросы, а сама приняла душ. Когда вышла из ванной, завернувшись в полотенце, обнаружила сверток одежды на кровати. Белье, майка, штаны цвета хаки, защитная тканевая маска для дыхательных путей черного цвета, белая рубашка и тканевая куртка на молнии. Полный набор, как оказалось, для строителей. Вернее девушек, выполнявших на стройке вычислительную и бумажную работу. Об этом говорила этикетка, пришитая к куртке.

Адам оставил все это, не заглядывая ко мне. Как хитро. И почти беззвучно.

Но собираться было слишком рано. Я не стала спорить, провела день в кровати. После прерванного ночного сна, я быстро отключилась.

Адам вернулся около восьми. Он оценил мой внешний вид. Строительная форма пришлась к лицу. А вещи Анны пришлось оставить, в надежде, что я когда-нибудь вернусь и заберу их с собой, чтобы вернуть девушке. Я оставила себе только перчатки. Надо было беречь затягивающиеся раны после ракетного удара.

Вернув ключи от комнаты, мы направились прямиком к сканерам.

За ограждением Диалона стояла огромная машина темно-серого цвета. Кабина скошена единым стеклом от основания вверху к низу, формируя треугольник. За ней кузов с длинными черными стеклами. По два с каждой стороны. Адам подошел к водителю, а я осталась стоять в стороне. Военные выстроились в ряд. Около тридцати человек, все как на подбор высокие, статные. Командовал отрядом мой муж. Он сообщил военным о том, что две машины подойдут с минуты на минуту.

Пока было время, я присела на каменный обломок когда-то высокой стены, очевидно стоявшей до нынешней, и смотрела на станции. Удивительно, уже поздно, но до сих пор светло, как утром. Я еще не заставала жаркие дни в Пустоши. Приближение солнца чувствовалось. Это не то солнце, которое знали земляне, которое старательно забивали мне в воспоминания о прошлом. Оно другое – больше и ближе. Вот только посмотреть на него не удастся. Это смертельно опасное занятие.

– Эмбер, – окликнул меня супруг, – Пора. Выдвигаемся в жилые районы Диалона.

Мужчины построились и погрузились в две подоспевшие машины. А меня Адам отправил в кузов первой, которая была предназначена для перевозки гражданских. Сам же занял место рядом с водителем.

Впереди пара часов пути в компании неизвестных людей в штатском. Это были женщины. Точно пара лекарей и еще пятеро девушек, жен военных, кочующих вместе. Теперь я в их числе. Та, что не стала сидеть в Витруме, где было достаточно спокойно, несмотря на произошедшее.

Глава 6. Память

Пустынные земли. Они повсюду. Песчаные просторы тянутся к горизонту, касаясь неба. В этой чистоте просторов появление жилых построек всегда внезапно. Есть одиночные дома, а есть группами. Но само поселение Диалона куда больше. Жилые кварталы, к которым направлялась наша военная колонна. Они намного больше лагеря Витрума. Настоящий город, растянувшийся вдоль горизонта. На чернеющем небе ночи переливались огни окон и фонарей. Я заметила оживление и отсутствие сканеров.

– Комендантский час, – прошептала девушка, сидевшая напротив меня, – Военные разгоняют людей с улиц. Торговцы народ упрямый.

– Здесь есть комендантский час?

Девушка улыбнулась.

– Вечером повстанцы пробуют захватить Диалон. Само собой военные ввели комендантский час.

– Ах да, – ответила я темноволосой смуглянке, – Война.

Девушка очень юна. Возможно не старше Розмари. Она всю дорогу смотрела на меня с интересом. Я ждала, что рано или поздно, но она попытается заговорить со мной. Остальные были куда старше нас и не проявляли никакого интереса ни к дороге, ни друг к другу. Я чувствовала примерно тоже – желание остаться наедине с мыслями.

– Ты с тем блондином, да?

– Адам мой муж.

– Я так и подумала, когда увидела вас вместе, – усмехнулась незнакомка, поправляя скрученный в тугой жгут волосы на макушке, – Адам долго был один, хотя командир. Такие на виду, понимаешь? И, обычно, они так надолго не остаются одинокими.

– Наверное не хотел.

– Правда?

– Такие подробности мне не известны.

– И ты не любопытна? Я бы расспросила мужа о прошлом.

Я пожала плечами, улыбнувшись, чтобы казаться приветливой. И это несмотря на то, что незнакомка показалась напористой.

Но сказанное ею не было ново. И я задалась вопросом – если Адам действительно так долго оставался один, но желал семью, почему он не прошел распределение раньше? Наученная опытом не верить в случайные совпадения, я все больше думала о том, что наш брак был нужен кому-то. Хельге? Зачем?

– Эй, – девушка дернула меня за плечо, – Мы приехали.

И правда. Машина остановилась. Военные высаживались и строились в ряды. Адам громко отдавал приказы и распоряжения о дальнейших действиях. Женщины оставались внутри. Выйти разрешили позднее, когда военные направились в город. Адам и несколько других мужчин задержались. Из города к нам вышли двое командиров. По обмену данными, я поняла, что военные сменяют друг друга.

– Смена состава и командующих, – пояснила брюнетка, подойдя ко мне, – Зоя, а ты?

Мне не хотелось говорить свое имя. На удачу в нашу сторону вышел мужчина лет тридцати, среднего роста. Он смотрел на Зою и широко улыбался. Та затрепетала.

– Ладно, мне пора! Увидимся еще?

– Конечно, – без энтузиазма ответила я, – Удачи.

Чем меньше знакомых, тем меньше глаз и слухов. Сейчас мне ни к чему заводить подружек. Особенно таких внимательных. Было в этой голубоглазой шатенке низкого роста что-то отталкивающее. Зоя вызывала у меня чувство опасения. Я испытывала такое только рядом с Хельгой.

Как только Адам освободился, он поспешил забрать меня и отвести в пункт расположения. Наш новый «временный» дом. В этот раз меня не провели через город. Мы зашли в первый же дом и спустились в подвал, оттуда длинный коридор вел лабиринтами под землей, освещенный одной лампой на каждые пять метров.

– Снова катакомбы?

– Они созданы для быстрого реагирования военных. Но жить мы будем наверху. Конечно, я не рассчитывал, что прибуду с женой, поэтому пришлось поискать свободную комнату для нас, – ответил Адам. Парень выглядел уставшим, но изо всех сил старался не показывать этого.

– Сколько ты не спал?

– Последний раз я ночевал с тобой, в Витруме. После минут по пятнадцать, если удавалось, – оправдался парень, не сбавляя шаг, – Высплюсь сегодня.

– И ты всегда так жил?

Адам обернулся ко мне, одарив подобием улыбки. Получилось сносно.

– Бывало хуже. Теперь есть смысл.

– Почему раньше не находил этот…, – я выдохнула, – смысл?

– Нам наверх, – военный указал на лестницу, пропуская меня вперед в узком тупике, – Поднимайся, я следом.

– Адам, – я остановилась у металлической конструкции, ведущей прямо по стене к люку, – Скажи, почему ты не прошел распределение раньше? Ты ведь мог сделать это в двадцать пять?

В тускло освещенном коридоре я не могла рассмотреть красоту голубых глаз супруга. Но видела, как воин насупился и сжимал губы, теряясь в том, что мне ответить.

– Меня не было в системе Андарион. Не знаю, как так вышло.

– Как? Ты ведь родился под куполом.

– Я не задавался вопросом. Узнал о сбое после тотальной систематизации по уникальным чипам жителей Андариона. Оказалось, я никогда не был в базах распределения. Случись это раньше, мы бы не встретились.

– Почему они провели систематизацию?

Я вспомнила слова Архитектора: «Этого отключи. Он нам еще понадобится». Мурашки побежали по коже, но я старалась не подавать виду. Адам безотрывно наблюдал за мной.

– Мне не известны такие подробности, Эмбер. Вопросы руководства военные не обсуждают, – парень прикоснулся к моему плечу, – Ты в порядке? Побледнела очень.

Я спешно закивала и крепче обхватила холодный металл руками и поставила ногу на ступень.

– Все в порядке, просто усталость. Мне нужно отдохнуть.

– Ты расстроена чем-то. Я же вижу!

Я не стала отвечать. Потянулась выше, переступая на следующую ступень. Адам придерживал меня за спину, затем за ноги и полез наверх следом. Люк открылся легко, а выбраться помогли установленные с обоих сторон перила. Мы выбрались на углу одной из улиц. В отличие от госпитального центра Диалона, это место было плохо освещено.

– Нам сюда, – прошептал Адам, приобняв меня за плечо, – Я уложу тебя спать.

Дорога оказалась очень узкой, а каменные дома низкими, всего в пару этажей. Мы прошли один квартал и повернули к синей двери. Парень толкнул ее и вошел первым. Внутри никого не было. В крохотном холле возвышалась стойкам метра в полтора, а за ней лестница. Комната для нас располагалась на втором этаже. Первая из трех дверей. Но условия совершенно не похожи на прежние.

– Здесь так тесно, – прошептала я, оглядев помещение размером два на три метра, – И нет туалетной комнаты?

– На этаже, – улыбнулся Адам. Средняя дверь. Прости, условия Диалона вряд ли подходят сестре дома Мира.

– Я не сестра дома Мира.

– Знаю, – Адам поцеловал меня в лоб, – Сегодня был тяжелый день. Нужно отдохнуть.

Я согласилась. Отправилась в душ, больше напоминавший таз с лейкой, а когда вернулась, Адам расстелил кровать. Она занимала почти все пространство комнаты, не считая сундука, предназначенного для одежды, стоявшего у узкого окошка, из которого виднелась стена соседнего дома. И пока парень был в душе, я рассматривала потолок. Глаза привыкли к темноте, сон не приходил… Я думала о муже. Что нас связывало в прошлом? Почему я отключила его от системы? Для чего он нам понадобится? Кому «нам»?

Эбен просил не копаться в прошлом, но как, если мой брак не случайность? Я чувствую себя загнанной в тупик.

Дверь открылась, тусклый свет коридора упал на кровать и ослепил меня. Адам поспешил ее закрыть. Он обтер волосы полотенцем и откинул его на сундук, после чего аккуратно лег рядом. Блондин повернулся ко мне и нежно поцеловал в лоб, я же инстинктивно пододвинулась ближе, забравшись ему на плечо и положив руку на грудь.

– Добрых снов, Эмбер.

– Добрый снов, Адам.

Комнату наполнила пронзительная тишина. Супруг опустил руку мне на талию и обнял крепче. Он так устал, что вскоре засопел, а я мучила себя воспоминаниями, которые так и не пришли. Не получается переступить черту нарочно.

Утро пришло рано. Так всегда, когда я с Адамом. Запищало устройство. Парень звучно выдохнул и присел, пробуждаясь ото сна. За окном темно. Но в Пустоши так всегда. На часах пять, а легли мы после полуночи…

Я прикоснулась к спине супруга и обняла его, прижавшись щекой к плечу.

– Ты уходишь?

– В этот раз не один, – Адам повернулся и попытался улыбнуться. Его глаза все еще закрыты, – Ты пойдешь со мной.

– На службу?

– Я покажу тебе пункт управления изнутри.

Отчего-то эта идея не пришлась мне по нраву. Я не очень-то доверяла своему прошлому. Но говорить Адаму ничего не стала. Пусть все идет само собой.

Это утро отличалось от тех, что были в гарнизоне, голодом. В комнате нет кухни и запасов еды. Не поужинав вчера, я слышала жалобное урчание в желудке. Так, что даже когда мы покидали наше временное гнездышко, звуки в животе заставили Адама улыбнуться.

– Попробуем раздобыть что-нибудь из еды. Местные лавки уже открыты.

– Мы позавтракаем по пути?

– Конечно, – парень потянул меня вниз по лестнице, – Диалон поселение торговцев. Правда, сейчас они переживают не лучшие времена. Мало кто путешествует в период войны.

– Но всегда есть военные? – Уточнила я. Парень усмехнулся.

– Военные не платят монетой. Мы предлагаем бонусы, а бонусы фиксируются в системе. Местные не любят фиксировать доход.

– Почему?

В этот раз у стойки нас встретила женщина. Она приветливо поздоровалась и что-то отметила обычным карандашом у себя на бумажке. Диковато в мире технологий.

– Торговцы любят заработать. Система же фиксирует не только доход, но и стоимость продаваемой позиции. Это значит, что в другой раз солдат не заплатит за нее больше.

– Понятно, – закусив губу, я осмотрелась. Улица полнилась народом. Люди ходили туда-сюда, суетились, выставляя корзины на, итак, узкую тропу, – Неужели хоть что-то выглядит хаотично нормальным.

– Тебе здесь понравится.

Адам подмигнул и очень скоро я поняла, о чем он. Небо светлело, а вместе с ним и улицы. Но не от поступающего к жарким дням солнца, а от множества лампочек. Целые гирлянды висели вокруг вывесок и внутри открывшихся магазинчиков. Местные женщины были одеты в яркие длинные юбки и свободные блузы. Волосы, в отличие от жительниц Андариона, здесь не прибирали. Обладательницы роскошных шевелюр гордились своей красотой, как и весьма глубоким декольте, что сразу бросалось в глаза.

А вот мужчины предпочитали темную одежду, туники с капюшоном. Многие жители отличались смуглой кожей, а глаза их темны как ночное небо Пустоши. И все очень приветливы, несмотря на следы от патронов на стенах некоторых домов, построенных не из камня, а смеси песка с глиной или какого-то другого материала.

Улицы в действительности заиграли праздником. Наша прогулка по жилым районам Диалона ранним утром превратилась в свидание. Мы заглянули в местную трапезную, где тучный мужчина по имени Далс приготовил нам местную похлебку из молока козы и фруктов. Сомнительная на вид, но невероятно вкусная. Редкое сочетание пусть и вызывало опасение, я старательно все проигнорировала. Голод сильнее сомнений.

После мы направились на противоположную сторону. Туда, где выставлен командный пункт. Проходя площадь, я заметила, как меняется настрой города. Из прекрасной торговой зоны мы продвигались к полуразрушенным кварталам, где людей почти не осталось. Только военные, патрулировавшие улицы. А еще ближе к границе города, стояли черные домики, напоминавшие угольки.

– Последствия вторжения, – Адам поправил ремни на груди, проверил значок и посмотрел в мою сторону, – Прошлая ночь прошла спокойна. Мы прибыли в Диалон, зачищая территорию по пути от Витрума. Теперь нужно обеспечить безопасность здесь.

– Пустошь разделена на маленькие жилые районы? – Пользуясь остановкой, я решила узнать больше. Блондин щурился, всматриваясь в светлеющий просвет дороги в конце квартала.

– Да, их много. Но есть особенные, стратегически важные.

– Такие, как Диалон?

– Диалон славится не госпиталем, а центром для гениев программирования. В свое время под зданием находился целый командный пункт, который держал связь с Андарионом и станциями. Совсем недавно его уничтожили. Подрыв был изнутри, – парень посмотрел на меня, прищурившись, – Это диверсия.

– И теперь его хотят отстроить?

Адам иронично улыбнулся. Похоже его самого тяготила мутная история с пунктом под скалой, который с такой ожесточенностью оберегают.

– Андарион пытается все вернуть на свои места. Проиграть в таком деле, значит показать слабость. Зверь без головы не жилец, это всем известно. Каждый из жилых районов обеспечивает систему продовольствием. Можно сказать, купол существует, пока на него работают жители Пустоши. Что будет, когда каждый несогласный решит, что может устроить мятеж?

– Сколько все это продлится? Знаю, что в темных лесах сосредоточена большая армия. Ты ведь не отправишься на поле боя?

– Война не бесконечна, Эмбер, – Адам подтянул меня к себе, – Через год, два мы будем жить спокойно. И, может, у нас будут дети.

– Ты оптимист.

– Идем, я покажу тебе что такое военная полевая база, только, – Адам достал из кармана светлую повязку и протянул ее мне. Вдалеке поднималось пыльное облако. Сам же военный надел на себя черную маску. Как только парень поднял ко мне взгляд, внутри все перевернулось. Я отступила на шаг назад, словно только что получила удар.

«– Руки выше! Живо!

Высокий защитник системы Андарион стоял напротив, удерживая меня на мушке. Светлые волосы трепал ветер, на груди жилет, в радиоустройстве чей-то голос. Из-за маски не видно лица, но глаза небесно-голубые. Не похож на отчаянного головореза, как его собраться.

– С Т О Й! – Повторил он по буквам, как будто голос может физически удержать меня. Военный не мог ответить на запрос начальства, контролируя меня. А люк так близко. Чтобы уйти, достаточно сделать шаг.

– Выстрелишь в меня, командующий?

– Твое имя? Идентификационный номер?

Я в маске, он тоже. Но услышав женский голос, явно обескуражен. Справедлив, раз так долго возится и до сих пор не выстрелил. Я поднялась, выпрямившись в полный рост. Вытянула руки чуть выше головы. В одной ладони зажат внешний блок памяти.

– Не выйдет. У пустынных скатов нет идентификационного номера!

Облако пыли, гонимое ветром, налетело на станцию. Я вытащила из ремня лазерный кольт, выстрелив в сторону противника. Послышался сдавленный стон, противник схватился за плечо и присел, а я нырнула в люк…»

Провал…

«Монитор. Тот самый мужчина, которого все называют Архитектором. Он смотрит вперед на схему и улыбается.

– Командующий? С чипом? Хороший улов.

– Он сомневается. Этот парень не жесток. Он не убийца, как другие.

– То, что он проявил аккуратность еще ни о чем не говорит. Белый волк по долгу рождения убийца. Но все волки не просто исполнители. Они умны.»

Уже тогда я испытывала волнение из-за пристального внимания к Адаму Архитектора. Но отчего? Воспоминание оборвалось.

– Эмбер? Что-то не так?

Руки воина крепко удерживали меня от падения. Я смотрела на супруга иначе. Он рядом, но в маске. И пока в маске, он тот самый парень, в которого я выстрелила.

– Адам, подожди, – я высвободила руки и потянулась к его кофте, отодвинув ворот до плеча. На светлой коже красовался едва заметный белый рубец от ранения, – Вот черт!

Блондин с подозрением смотрел мне глаза, когда я отстранилась. Его грудь высоко вздымалась, а скулы сводило. Он переживал то, что переживала я сама. Если у меня были провалы в памяти, то у Адама их точно нет.

– Похоже, мы давно знакомы, – прошептала я, – Командующий.

– Эмбер, что ты хочешь сказать?

– Песчаная буря у станции на окраине темного леса, – начала я, – Андарион хранил там важные данные, которые, похоже, украла я.

– Нет, это ведь… Это не могла быть ты.

Адам был ошарашен новостью. Но я не меньше. Сердце бешено колотилось в груди, кончики пальцев онемели.

– Это была я, Адам. Я ранила тебя и, кажется, знаю кто отключил тебя от системы!

Супруг резко схватил меня за ворот и толкнул вперед, прижав к стене в тени от посторонних глаз. Его глаза забегали, я дыхание стало частым. Я чувствовала напор и услышала сдавленный стон, с которым высокий командующий выдохнул.

– Тише, Эмбер, нас могут услышать. То, что ты говоришь – очень серьезно. За такое последуют наказания.

– Ты помнишь меня?

– Нет. Я не видел лица той девушки. Только глаза… Прошло больше трех лет.

– А я тебя помню. Глаза… Адам, я ведь стреляла в тебя. Такое не забыть.

– Так ты вспомнила прошлое? – военный вновь оглянулся в одну сторону, затем в другую, контролируя ситуацию, – Ты помнишь кто ты и как попала в Андарион?

– Нет, – замотала головой я, – Эбен советовал мне не копаться в прошлом и быть свободной, но я не могу это контролировать.

– Эбен дал тебе верный совет. Лучше оставить все как есть.

– Оставить как есть… Но, как же ты?

– Я? – Адам отпустил меня и сделал шаг назад, протянув мне руку, – Прошлое ушло, сейчас у нас есть над чем подумать. Поговорим позже, хорошо? Здесь не самое лучшее место для откровений.

– Иди один, – отрезала я, – Тебя отключали от системы не просто так. Если наше распределение не было случайным, то мне лучше держаться подальше от стратегически важных объектов.

– Ты хочешь остаться здесь?

– Да, в жилых кварталах. Ты сам сказал – днем тут безопасно.

– И куда ты пойдешь?

Адам не препятствовал? Это удивило. Значит, я действовала правильно.

– Прогуляюсь по Диалону, наведаюсь в местные лавки. Ты ведь говорил, что я могу оплатить покупки бонусами? А потом отдохну и к вечеру принесу ужин в комнату. Как раз к твоему возвращению.

– Когда я вернусь, ты исчезнешь, – твердо заявил Адам, спустив маску к шее, – Ты хочешь уйти, потому что придумаешь миллион для побега. Назовешь это долгом совести или моралью. Ты ведь уже об этом думаешь, верно?

Я облокотилась спиной о стену и опустила глаза. Адам прав, я чувствую вину. С Эбеном все не так. С ним я свободна, но муж… Я подсознательно понимала, что кто-то другой попытается причинить вред через нашу связь.

Адам глубоко вздохнул. Тут все еще никого не было. Но ветер подгонял пыльное облако к кварталам города. Нужно было торопится. У нас никогда нет времени.

– Адам! – Позвал громкий голос. Из-за поворота вышли двое мужчин, – Утра, парень! Чего прохлаждаемся?

Сразу видно тех, кто возвращается домой, чтобы хорошо поесть и выспаться. Блондин закатил глаза, взял меня за руку и притянул в свои объятия, прошептав на ухо, – Пожалуйста, не исчезай. Дождись меня, и мы все обговорим.

– Утра, – бодро ответил блондин, обернувшись к своим с улыбкой, – Как дежурство? Не слышал ночью выстрелов. Отдыхали?

Адам не дал им подойти ближе, направившись навстречу и дав мне время уйти.

Он прав, я думала о том, чтобы уйти. Воспоминания как будто снимали с меня лоскут кожи, обнажая совершенно другого человека. Я чувствовала ее обиду и боль, я знала, что она презирает систему, которой доверяла. Ведь было время, когда Эмбер мечтала о городе. Еще немного и я стану ей. Надо подготовится, чтобы убедить себя в правоте решений нового дня.

Пока я уходила из разрушенной части города, пыльная туча накрыла постройки, окрасив светлеющее небо в бордовый цвет. Под его воздействием свет в окнах жилых домов стал зеленым, а земля под ногами розовой.

Дышать трудно, пришлось надеть маску. Но уходить в комнату не стала. Прошлась по лавкам, как и обещала супругу. Смотрела не только продукты, но и местные украшения. В одной из лавок торговала высокая знойная смуглянка лет двадцати пяти. Ее роскошные черные волосы развивались, когда она развешивала новые бусы на тонкую лесу, прикалывая их булавками.

– Голубой берест, – низким голосом промурчала женщина, – Камень лунной памяти, помогает тем, у кого затуманен разум.

Неаккуратно обтесанный кулон имел форму капли и был подвешен на черный шнурок. Я разглядывала его с интересом, а смуглянка включила все свое обаяние, дабы продать вещицу.

– Нравится?

– Он не так красив, как другие.

– Этим и цепляет. И края острые. Его надо носить аккуратно, быть готовым оцарапать руки и шею, – Взгляд черных глаз кошки с хитринкой изучал меня, – Вы похожи.

– Похожи? Почему?

Смуглянка улыбнулась, облокотившись на стол с браслетами, подперев подбородок ладонью.

– Циферки на руке серьезные, а сама не похожа на городскую. Много я вас таких повидала, но у тебя душа не на месте, – девушка выпрямилась и протянула ко мне руку, – Я гадать умею, хочешь подскажу, что будет? Это бесплатно. Пыль вокруг, покупателей нет. Скучно. Тебя ведь тоже тоска ест?

– Как вас зовут?

– Эмилия, – ее глаза загорелись интересом, – А ты?

– Эмбер.

– Нет, не Эмбер. Так называют для Андариона, чтобы спрятать. Мы зовем дев Амбер – дочь Луны. Ты родилась в пустыне?

– Не помню…

– Дай ладонь, я все скажу.

Любая девушка испытывает интерес к гаданию. Я не исключение. Предложение стало приятным бонусом к прогулке, особенно после не самого приятного воспоминания. Улыбнувшись как можно более приветливо, я протянула незнакомке раскрытую ладонь. Та крепко ухватила меня за запястье, потянув к себе ближе.

– Не хочу, чтобы солдатики снова наказали меня за распространение оккультных дел. Здесь вообще никакая религия не разрешена. Так решили властители звезд на своих железных кораблях.

– Я верю в Бога, – сама не ожидала, что скажу это, – Мама в детстве давала читать книгу. Помню этот момент отчетливо.

– А знаешь, Амбер, во что верю я? – смуглянка наклонилась ко мне, – В богов прошлого. Один из них скоро раскалит пустошь так, что ни одна живая тварь не сможет пробыть на песке дольше десяти минут.

– Имя вашему Богу – Солнце.

Девушка рассмеялась и погрузилась в ладонь. Она нахмурила брови и рассматривала каждую линию, наклоняя мою ладонь в сторону и вновь возвращая к себе.

– Хм, сложная рука. Редко встречаю такие. У тебя двойная линия жизни и одна из них прерывается много раз. Вторая же отчетлива, но есть остров.

– Остров?

– Большое потрясение. И оно так близко, что ты уже на пороге, Амбер, – девушка подняла ко мне взгляд, и я буквально утонула в ее черных, слегка раскосых, глазах, – По глазам вижу, ты понимаешь, о чем говорю.

– Я родилась в Пустоши? – Ушла от ответа я.

– Мне не нужны линии на ладони, чтобы понять, где родилась дева. Родители часто отправляют детей под купол, но глаза выдадут пустынных детей, хоть ты и светлокожая. Наверняка из Проата или Орто, там обитают светлокожие.

– Орто, – повторила я, – Знакомое название.

– Говорю же, ладонь не нужна, чтобы узнать. А вот судьбу вижу. Детей, возможно будет двое, но все зависит от выбора. Две судьбы, два пути, два человека. Один тверд и знает, чего хочет, второй исполнителен, но доверчив. Оба сердцу дороги, поэтому и боль на линии сердца. За кем пойдешь, та линия и станет ведущей.

– Чья из них прерванная?

– Если бы моя магия была способна ответить на этот вопрос, дорогая, – улыбнулась гадалка, – Нет ничего предназначенного, всегда есть выбор. Возьми лунный камень у меня, быть может, он поможет. Особенно потерявшей память.

– Вы меня знаете, да?

Эмилия громко расхохоталась.

– Сколько раз я слышала этот вопрос! Лучшая похвала. Значит не зря я изучаю ладони.

– Все, что вы говорите… Я поняла, это простая наблюдательность, – выпалила я, – Дело не в гадании, а в том, как вы смотрите на меня. С любопытством, изучая каждую деталь.

– Внимательность друг провидцев. Твои слова не лишены истины и никак меня не задевают. Даже наоборот! Вот закрой глаза. Прямо сейчас.

Нехотя я повиновалась Эмилии. Та все еще держала меня за руку.

– Какого цвета пояс не мне? Он широкий и заметный.

– Черного?

– Подумай еще?

– Красный.

– Хорошо, а какого цвета занавеска на окне, что слева?

– Ммм, белого?

– Открывай глаза. Видишь? В действительности ни пояса, ни окна нет. Ты принимаешь окружение, не концентрируясь на деталях. Так и происходит магия, – девушка вновь обратила внимание на руку, – Так же и с ладонью. Если знаешь, на что смотреть, будешь внимателен к линиям и пересечениям, они дадут ответ. Просто будь внимательна.

Действительно, наблюдательность оставляет желать лучшего. Хороший урок на будущем и разблокировка еще одного воспоминания – войдя в помещение, я должна знать, как выйду в случае опасности. Пересчет дверей и окон был естественным занятием, почти автоматическим… В прошлом.

– А вот это странно. Смотри… Эта линия обычно не пересекается дважды с линией жизни, но у тебя она ломанная.

– Что это за линия?

– Человек, а скорее Призрак. И он ищет тебя, видишь? Он постоянно врывается в твою жизнь и именно он образует этот остров.

– Что?

– Призрак, – повторила Эмилия, – Очень скоро он найдет тебя.

– Все это просто гадание, – вырвала руку я, – Нет никакого Призрака.

– Но двое есть, – усмехнулась гадалка, сложив руки на груди, – По глазам твоим напуганным вижу, что есть. Я могу посмотреть дальше, сказать чей…

– Не надо! – Повысила голос я. Воцарилась тишина. Девушка покосилась в сторону брошек и подвесок, я выдохнула, – Я возьму голубой берест.

– Тридцать бонусов, и подарок для Амбер, – Эмилия ловко отстегнула подвеску, а к ней подкинула три монетки, – Местная волюта. Пригодится, если надумаешь съездить в поселение Орто. Одна монета туда, другая обратно. Машина курсирует каждый третий день десятины. Завтра.

Я молча приняла монеты, понимая к чему клонит Эмилия.

– Будь мой пропавший дом там, я бы съездила, – подмигнула гадалка.

Глава 7. Призраки

Встреча с Эмилией могла быть другой, но я испугалась услышать правду. Да, я не верю в гадания, но девушка говорила так точно, что сомнений не осталось. Она видела все, как есть. А если бы озвучила, жизнь могла пойти по фатально не верному пути. Мы сами строим карту жизни, и я обыграю того, кто за мной наблюдает. Не знаю кому я служила, и кто такой Призрак, но поступлю наперекор, если встречу его. Даже если вспомню…

– Ты заигралась, Эмбер, – бубнила я себе под нос, пробираясь по пыльной улице к временному дому, – Ты должна жить спокойной жизнью и рожать детей, а не это все… Ох!

Кто-то с силой толкнул меня. Мужчина бежал в противоположную сторону, будто был чем-то напуган.

– Осторожнее! – крикнула я. За ним из-за угла появились еще несколько, и они тоже бежали прочь, крича что-то на своем местном языке.

Я прижалась к стене, чтобы пропустить их. Те, кто стали свидетелем паники и понимали, о чем кричат бегущие, стали спешно сворачивать палатки, закрываясь прям внутри.

– Что происходит?

– Эй ты! – крикнула одна из женщин, – Чего встала? Уходи с улицы.

– Я не понимаю. Почему?

Незнакомка прищурилась, отмахнулась, сплюнув, – Солдатская жена!

Я посмотрела на свое запястье, а той уже и след простыл. Улица опустела за пару минут, а из-за угла вышла армия солдат. Они расталкивали оставшихся по домам.

«Всем срочно покинуть улицы. Тревога! Здесь небезопасно!»

Двое из воинов направились в мою сторону. Один очень грубо схватил за плечо, утаскивая вперед, второй, что явно лет на десять старше первого, притормозил напарника.

– Стой, смотри!

– Серьезная метка. Кто такая? Кто твой командующий?

– Адам Даттон! – оскалилась я, пытаясь освободится, – Как вы смеете меня трогать!

– Идите домой, жена командующего, вам здесь быть нельзя, – с издевкой и долей презрения ответил молодой солдат.

– Полегче, она доложит своему муженьку.

– Не доложу, – отреагировала я, отходя, – Спите спокойно.

Над головами что-то засвистело, и молодой солдат повалил меня на каменную дорогу, накрыв собой. Удар пришел прямо в двухэтажное здание над нами. Посыпались камни и искры. Я почувствовала резку боль в ноге. А вот тот, кто был груб, перевернулся, снимая с себя жилет. Я заметила, как он дымится и бросилась помогать расстегнуть его. Просвистели новые залпы. В городе начался настоящий хаос.

– Все в порядке? – спешно спросила я, обернувшись к солдату. Тот снял маску, пытаясь отдышаться. На вид не старше двадцати, сейчас он не проявлял ко мне прежней агрессии. Перед нами уже стояли двое, отстреливая людей в черных одеждах на крышах.

– Да, в норме, – выдохнул парень, – Тебе есть где укрыться, жена командующего?

– Я Эмбер, – крикнула я, пригибаясь от залпов, – Не знаю. У нас тут комната на втором этаже.

– Я выведу тебя. Пошли.

– Лиам, – выкрикнул второй, – Давай через западный квартал. Передай, что тут призраки. Они глушат устройства.

– Будет сделано!

Военный схватил меня за руку и протащил к повороту, оттуда мы продвигались к низкому зданию впереди перебежками между колоннами и брошенными лавками. А когда добрались, я увидела уже знакомый мне люк.

– Туннель?

– Да, – выдохнул парень, выглядывая из-за двери на улицу, – Иди первой, я следом. Надо быть уверенным, что за нами нет хвоста.

Машинально опустив руку в карман, я сжимала камень, молясь, чтобы все поскорее закончилось. Но взрывы оглушали, ломая каменные постройки, а за стенами доносились крики и выстрелы. Парень, который спас меня, стоял на пороге, сжимая в руке винтовку так крепко, что я чувствовала его волнение. А затем обернулся назад и просто кивнул. По взгляду поняла, что надо уходить.

– Изнутри засов. Ты знаешь, что делать, жена командующего.

Закусив губу, я почувствовала вкус соли от слез. Мальчишка выскочил на улицу, раздались выстрелы….

Я присела на корточки у люка, потянула его на себя. Он оказался очень тяжелым, но сложнее было вернуть его на место. А потом еще засов. Он застрял и как бы я не пыталась его протянуть, все бесполезно… Призраки были уже у дверей, когда металлическая труба поддалась мне, проскочив в петли, но дальше я отступилась, пролетев пару метров вниз, цепляясь руками за лестницу.

– Ох… Как же больно…

Внутри темно. Свет поступал только сверху, но я поспешила отползти, чтобы меня не увидели. Нога болела. После происшествия на улице, я не смотрела на нее, но рукой нащупала влагу в области лодыжки. Придется зашивать…

Пульс отдавал в ушах, когда я выдвинулась вперед в кромешной тьме. При свете этот туннель казался безопасным, но сейчас воображение рисовало ужасную картину. Чтобы хоть как-то себе помочь, я вспомнила, что у меня с собой есть устройство связи. Его оставил Адам, чтобы в любой момент узнать, как я и что со мной. Оно не работало, сигнал утерян, зато голубой свет может осветить дорогу. Довольная своей задумкой, я добавила яркости на круговой панели и подняла вверх. В этот момент прямо передо мной возник высокий незнакомец в белом капюшоне и маске.

Я закричала. Уронила устройство на пол, световой полоской вниз, а сама прижалась к стене. Стало тихо. Никто не отвечал, только звуки борьбы продолжились там наверху.

Кто это мог быть? Призрак? Тот самый человек? Да нет. Это кто-то из диверсантов. Они прорвались в туннели…

Не помню, сколько простояла на месте, но, когда подняла устройство с земли, поняла, что рядом никого нет. Этот человек испарился, и я не слышала, как он ушел.

Себя не помня, я побежала вперед до тех пор, пока не столкнулась с железной дверью. Рядом располагалась световая панель. Никакого сканера, только код доступа, который не потребовался. Я взломала систему, и тяжелая конструкция с грохотом отворилась, опустившись вниз. Изнутри по глазам ударил яркий свет, следом кто-то громко ругнулся. Я же повторяла: «Даттон! Даттон! Мне нужно найти мужа!»

– Это жена командующего, – меня снова грубо схватили за запястье, – Отведите ее к Адаму.

– Как она открыла дверь?

– У меня был код! – Оправдалась я, – Слушайте, там в городе люди в черных одеждах, они глушат связь.

Усатый мужчина наклонился ко мне ближе, второй по рации передавал мои слова дальше.

– Кто тебя отправил по туннелю?

– Его зовут Лиам. Военный.

– Адам, у нас проблема, – говорил парень на фоне, – Тут девушка. По коду на руке мы опознали ее – твоя супруга. Говорит в городе диверсия. Да. Понял. Приведу!

Меня схватили под руку и повели по темному коридору вперед, а затем по лестнице наверх. Усатый крупный мужчина не говорил ни слова, а когда перед нами показалась стеклянная непрозрачная дверь, военный шикнул в мою сторону.

– Это впервые, когда в командный пункт заходит женщина.

– Исторический момент, – прозвучала нелепая попытка пошутить. На что он только хмыкнул, приложил ладонь и дверь открылась. Внутри опять оказалось слишком ярко, для неподготовленных глаз.

Я закрыла лицо руками.

– Эмбер, ты в порядке? – прозвучал знакомый голос.

– Ох, Адам, прости. Я не думала, что попаду сюда вот так, но меня направил сюда солдат. Его имя Лиам. Он потребовал предупредить вас о том, что люди в черных одеждах терроризируют город. Они глушат связь.

Голубоглазый блондин сжал губы в полоску. Парень проводил меня в сторону и усадил на крохотный кожаный диван. Сам же обернулся к другим присутствующим.

– Они вышли под шум ракет, чтобы оставаться на замеченными. Хотят добраться до энергоблока и уничтожить его.

– Это невозможно. Откуда они знают про энергоблок в деревне торговцев?

– Похоже, что они многое знают. Бьют очень точно. Перестали атаковать военные объекты, – напрягся Адам, – Они получили наводку. Видимо давно.

– Наводку? Не могли у этих ископаемых разведчики дойти до такого! – парировал здоровяк. В воздухе витала напряженность. Впереди, за Адамом и военным, притащившем меня, вдоль стены кругом протянут стол. За ним сидят несколько человек у мониторов. Над мониторами есть узкое вытянутое окно, из-за которого виднеется пустыня и очень яркий горизонт. Из города я этого не видела.

– Вы отстаете от прогресса. Не стоит сомневаться в противнике. Не забывайте сколько великих умов Андариона были изгнаны, и никто не отслеживал их жизнь после.

– Всегда говорил, что изгнание не выход. Нужны тюрьмы! – закричал мужчина.

– Если мы станем сажать научных работников, революции не избежать. Мы потеряем контроль над пустошью! – металлическим голосом ответил Адам, – Но сейчас нам некогда рассуждать об этом. Я возьму свою группу и выхожу к энергоблоку. Допустить аварии нельзя, иначе диверсанты отрежут всю продуктовую зону от Андариона!

– Адам, – поднялась на ноги я, останавливая супруга на пути к выходу.

– Побудь здесь, Эмбер. Я вернусь.

– Удачи, парень! – прохрипел мужчина, – Я поставлю в известность Витрум и Андарион.

– Действуй по протоколу, Олв.

Адам надел на себя устройство с тонкими проводами, вложил в карманы приборы и отдал приказ своим ребятам быть готовыми стартовать. Через пару минут, кинув беглый взгляд в мою сторону в качестве прощания, муж исчез. Я осталась сидеть в комнате до самого вечера. Взрывов здесь не слышно, но сердце не на месте от разговоров. Я в командном пункте Диалона, а значит тут есть что изучить. Но я нарочно не заглядывала в мониторы, чтобы не увидеть ничего, что могло бы сыграть против меня в будущем. Я смотрела на камень в руках и молилась, чтобы Адам вернулся ко мне живым.

Это был невероятно долгий день. День ожидания. Связь наладилась спустя час, после ухода Адама и его группы. Я слышала разговоры военных, команды, имевшие определенно ключевое значение в каждом следующем шаге работавших в «полях» солдат. Взрывы прекратились. Стреляли со стороны темных лесов, где постоянная армия отстаивает границы жилых секторов. Из разговора Олва я поняла, что их тридцать два. Это города с поселенцами. Местные, но стратегически важные не все. Диалон расположен на границах. Здесь долгое время было относительно тихо, несмотря на статус пограничного сектора. Тем, кто планировал диверсии не были интересны торговцы, водоносы, шахтеры и садоводы. Теперь же все изменилось. Местное население страдает от того, что в каждом таком неприметном секторе расположен важный объект Андариона. И, похоже, система, вместе с военными, не были готовы к такому.

Сам Диалон прятал в госпитале научную станцию, его торговое поселение – энергоблок. Хитрый ход, вот только зачем подвергать жизни ни в чем не повинных жителей Пустоши риску? Они ведь ничего не знают?

– Есть новости о группе Адама?

К вечеру стало совсем тяжело сидеть на месте. Вестей от супруга нет. За узкими окнами не темнеет. Становится еще ярче, и духота ощущается даже в помещении. Олв уставший сидел на кресле у одного из экранов. Он обернулся ко мне и очень незаинтересованно ответил.

– А, ты? Нет. Посиди там, не мешай.

– Могу я вернуться в город?

– Для этого тебя должен кто-то вывести, – отмахнулся мужчина, – А здесь, как видишь, некому возиться с девчонками.

Он разозлил меня. Я сжала рукой ткань юбки, но не подала виду. Сухо улыбнулась и развернулась обратно. Как только подошла к дивану в устройство пошел сигнал. Но не от Адама, а от Анны. Чтобы наш разговор не слышали, я вышла из комнаты за стеклянную дверь и ответила, приложив устройство к уху.

– Эмбер! Не верится, что ты ответила! Где ты пропадаешь? Мне Генри сегодня сказал, как только прибыл. Но я не поверила!

– Да, – выдохнула я, – Генри сказал тебе правду. Я в Диалоне.

– Огненная яма! Разве так можно! Адам совсем помешался.

Я рассмеялась, услышав новое ругательство подруги.

– Как Томас?

– Идет на поправку, благодаря тебе. И Генри тоже. Правда мы не разговариваем, – женщина прокашлялась, – Скорее я не разговариваю с ним.

– Анна, будь к нему добрее. Тут очень жаркие бои. Пусть хотя бы дома будет тихо.

– Дорогуша, роди двоих детей и поймешь меня. Сама будешь желать оторвать голову своему ненаглядному за то, что добавляет седых волос на голове.

Я рассмеялась.

– Мне тебя здесь очень не хватает.

На другой стороне послышался недовольный вздох и бурчание. Похоже Анна очень злилась на Адама и его решение, но озвучивать повторно не стала.

– Настаивай на возвращении в Витрум. Герни и Адам получили назначение в стеклянный дом. Нечего им делать в Диалоне. Это твоей… как ее? Розмари не повезло. Она с мужем получили назначение как раз где-то в пограничных поселениях.

Меня будто током ударило. И как я могла забыть об этом? Ведь правда! Поэтому сюда направилась Деметра попутной машиной до Диалона.

– Может мне найти ее?

– Кого?

– Розмари!

– Зачем я это ляпнула? Нет, Эмбер, возвращайся. Тебе нужно осесть, понимаешь? Если ты будешь ездить по приграничным поселениям, Адам получит в конце концов новое назначение. Лучше всего сейчас проводить все ночи с мужем, быстренько забеременеть и сообщить об это в Витруме!

– Нет, Анна, сейчас не время для детей, – перебила я подругу, – Мне трудно вспомнить, что было раньше. Разобраться… Тут такое происходит…

Стеклянная дверь открылась и ко мне вышел Олв. Видок у него был тот еще. У меня сердце забилось быстрее.

– Эмбер! Послушай мой совет – добейся возвращения в Витрум. Тут безопасно!

– Прости, Анна, я не могу говорить. Позже свяжемся!

Я отключила устройство несмотря на то, что Анна все еще что-то говорила. Мужчина как-то скривился и процедил, – Мда… Пройди-ка назад.

– Мне нельзя выйти?

– Надо кое-что проверить.

Значит это никак не связано с Адамом. Но что могло произойти за пару минут моего отсутствия?

Я не стала перечить. Вошла следом за Олвом. На этот раз присутствующие военные косились в мою сторону. Впереди за столом сидел юноша, он поднялся со стула и указал на монитор.

– Вот, я открыл.

– Посмотри, Эмбер, мы выведем тебе запись, чтобы ты могла сама оценить ситуацию.

Я наклонилась, всматриваясь в картинку. На синем планшете появился дубль – черный экран, а на экране последовательность команд, которые я вводила, чтобы открыть металлическую дверь в командный пункт. Команды выводились в четком порядке. Я понимала смысл и логику каждой из них. И то, что мне это показывают – плохой знак.

– Как ты объяснишь это? Когда тебя впустили, ты сказала, что знаешь код. Я и подумать не мог, что такой.

– Мне, – начала я, – Ох… Этому меня научили в Андарионе.

– Да? И где же? В вашей бабской школе будущих жен?

– Командующий, – остановил разъяренного Олва один из мужчин, – Без участия Адама мы не имеем права говорить так с его супругой.

– Такие коды вводят очень мозговитые мужчины из программного центра станции Диалон, – не унимался Олв. А я глаз с него не спускала, сохраняя внешнее спокойствие, – Говори правду, кто обучил тебя этому?

– Говорю же, в Адарионе обучили. Я думала, что не выйдет взломать программу. Попробовала и получилось. Но это все, что я могу.

– Вздор! – вскинул руки командующий.

– Олв!

– Что?! Я слышу! Ждем Адама, а пока не выпускать ее из командного пункта, – продолжил ворчать усатый, – Я пойду прикорну пару часов до следующего дежурства. Глядите за ней в оба глаза!

У меня в висках застучало от предчувствия беды. Теперь я под присмотром. И присмотром кого? Почему вдруг этот мужчина так оскалился?

Пользуясь случаем, я решила подсесть к тому молодому солдату у монитора и спросить. У меня до этого времени неплохо получалось располагать к себе людей.

– Извини, могу я спросить?

Тот даже не посмотрел на меня. Он старательно изображал работу, хотя до этого деятельности не было. Все устали. Через три часа должна быть смена состава. Где располагалась сама база и военные, охранявшие поселение торговцев, я не выяснила.

– Я переживаю. Почему Олв проверил как я открыла дверь?

– Это не ко мне, – отрезал парень, – Спроси у Олва.

– Но он только кричит.

– Потому что мы собираем сбои по торговому городу, – подключился второй. Мужчина, который защищал меня от криков командующего, – Это красные маркеры. Такой был замечен у энергоблока, на входе в город и у нас. Все идентичны.

– Но вы видели, что я здесь. Неужели Олв считает, что я могла открыть все эти двери?

Нет, Эмбер, остановись! Ты споришь с военными, которых не знаешь.

Высокий мужчина средних лет по-доброму улыбнулся. Его уголки глаз ползли вниз, формируя морщины усталости. Нос казался слишком большим для вытянутого лица. А темные волосы с проседью торчали по сторонам. В чем-то нелепый, но спокойный военный смотрел на меня как на дочь. По крайней мере, отчего-то я чувствовала это.

– Командующий был поражен твоими способностями, Эмбер. Для молодой жены Адама ты обладаешь умениями не девичьими. Ты ведь из дома Мира, да?

– Да, – я отсела от неразговорчивого юноши обратно на диван.

– Не переживай. Мы обязательно проверим всю систему и найдем все сбои. По ним определим кто же это. Это займет время… А сюда мог входить кто-то еще, но ты так быстро подтвердила догадку Олва, что…, – мужчина сбился, почесал затылок и отмахнулся, – В общем, не переживай ни о чем. Вернется Адам и поедете отдыхать. Знал бы я, что он молодожен, не отправил бы запрос в Витрум. Но с нашими командующими очень нужен был еще один. Помоложе.

– Адам получил распределение в Диалон?

Мужчина поджал губы и наклонил голову, размышляя, что же мне ответить.

– В приграничные зоны.

– Ясно, – выдохнула я, согнувшись пополам и собирая волосы на затылок.

– Не горюй. Это ваша доля, жен командиров.

– Спасибо вам, – прошептала я, ловя на себе взгляды всех троих мужчин, которые оставались в командном пункте. Но обращалась только к одному, – Мне стало легче.

Я так и не узнала его имени. Олв вернулся спустя час. Он не упоминал ничего обо мне, а я вскоре уснула на диване. Усталость, стресс и жара сделали свое дело…

– Эмбер, – прошептал кто-то, – Иди ко мне!

Я открыла глаза только когда Адам закинул мою руку к себе на плечо и поднял меня на руки. На его виске запекшаяся кровь, лицо в саже, а одежда пропахла дымом. Он что-то ответил Олву, я не разобрала. А потом развернулся к двери.

– Все потом. Я не в состоянии ничего обсуждать. Моя смена закончена, а солдаты заслужили порцию ужина и крепкий сон.

– Герой! – хлопнул по плечу блондина добряк. Адам сдержанно улыбнулся и вынес меня в коридор.

Я просила мужа поставить меня на ноги, но он уверено направился вперед. В этот раз не по туннелю. Он вышел в боковую дверь. За ней стояла машина.

– Зажмурь глаза. Там слишком ярко, – прошептал Адам, почти касаясь моего виска губами. Я кивнула и зажмурилась. Сил не было. Я как будто превратилась в тряпочку, без возможности хоть как-то проявить активность.

На улице мы пробыли ровно пять секунд. Адам внес меня в салон авто и две закрылась. Сам же он перебрался вперед. Такие странные машины я видела в Андарионе. Они будто зеркальные.

– Что происходит?

– Мы едем в подземный пункт для семей военных. Тут рядом. На три дня никаких войн. Начались жаркие дни, Эмбер.

Внутри шесть мест. Я сидела посередине. Из-за темного стекла все снаружи казалось ночью. Но Пустошь впервые сияла под дневным огромным солнцем, раскалявшим землю. Красный пылающий диск поднимался справа со стороны горизонта. Мы за стенами торгового города и теперь я видела, что повсюду у горизонта собирались клубы пыли. Давление менялось быстро, превращая планету в адский котел.

– Это прекрасно и ужасно одновременно!

– Жаркие дни убийственны для тех, кто не успел вернуться или спрятаться в укрытии, – Адам переключил рычаг скоростей, нажал на сцепление, а затем на педаль газа. Мы двинулись вокруг города.

– Новый дом?

– По-другому никак. Только под землей можно выжить в это время.

– А как же жители?

– У всех подвалы. Люди приспособились к местному климату.

– А в Андарионе всегда снег.

Я увидела улыбку блондина через зеркало. Сейчас мне стало страшно, что я могу его потерять. Если военные копнут дальше, вдруг они узнают, кто я?

В кармане монеты. Те самые, которые я взяла у гадалки… Я могу отправится в родные края, чтобы узнать правду. Но правда либо даст силы, либо уничтожит.

– Приехали! – нажал на тормоза Адам и обернулся ко мне, – Сиди, я выйду первым, введу код и перенесу тебя.

– На руках?

– Твоя обувь не для раскаленного песка.

Я согласилась. Супруг сделал все поэтапно. Сам уставший, но всегда сильный. Что бы ни происходило!

Как только военный перенес меня внутрь укрытия, он спешно закрыл дверь. Теперь мы остались вдвоем в длинном коридоре. Тусклый свет маячил только в конце, а здесь в полутьме, он очерчивал наши силуэты.

Блондин взял меня за руку, потянув вперед за собой, но я не сдвинулась с места.

– Они найдут меня.

– Кто они?

– Адам, поцелуй меня.

Я почувствовала его горячие руки на моих щеках, его дыхание и близость тела. Супруг смотрел на меня, вглядываясь в блеск серых глаз в полутьме. Он медлил, а мои слезы предательски побежали по щекам. И тогда сухие губы военного коснулись моих, прижимаясь мягче, вовлекая в глубокий, чувственный поцелуй. Адам, как и я изголодался. Он приподнял меня на руках, прижимая к стене и покрывая губы, шею и плечи жадными, саднящими поцелуями, когда я уже не понимала как крепкие руки обжигают обнаженную кожу со спины под одеждой, а желание убивает мысли, вместе с чувством страха.

«– Похоже ты влюбилась!

– Влюбилась? Какой бред! – фыркнула я, – Мне некогда играть в подобные игры.

– И тем не менее? Ты так жестко обошлась с Эбеном. Он приехал из Андариона ради тебя, – настаивала девушка, – А что ты? Парень наверняка рассчитывал на большее, чем просто твое холодное приветствие.

В помещении горели свечи. Передо мной стояла каша. Не вкусная, но, если сдобрить куском масла – сойдет. Однако аппетита нет совсем.

– Эбен хочет, чтобы я прошла распределение и отказалась от работы. Он все еще считает, что можно жить как все, как эта интеллигенция, вроде его названой матери.

– Так и раньше так было, но ты не от того на него шипишь, – подначила брюнетка, – Я знаю тебя. Просто ты не хочешь признавать, что желаешь совсем другого мужчину.

– Что ты несешь?

– Да, да! С того момента, как ты встретила этого военного, просто места себе не находишь. Я же видела, как ты следила за ним вчера!

– Вздор! Я не следила!

– Он оправился, здоров. А еще обелен со всех сторон. Не ходит в притоны, как другие. Не тискает девок. Может этот парень для тебя хранит себя?

– Ой, заткнись, Зоя!»

Зоя… Они все меня знают.

Мы лежали на кровати обнаженные. Адам у меня на груди, закинув руку на плечо. Под тяжестью его тела я ощущала защиту. Я гладила его светлые волосы с крапинками пыли и запекшейся крови и смотрела в темный потолок. Наша комната такая маленькая. Временная… Здесь только кровать, метр до двери и закуток с подобием душа и туалета. Но здесь прохладно и тихо… Я вспомнила, почему отключила Адама. Не только потому, что он нужен Архитектору. Я отключила его, потому что он был нужен мне.

Глава 8. Жаркие дни

– Эмбер, – Он поглаживал мою спину рукой, а я сидела, уставившись в одну точку на стене. В тусклом свете крохотное изображение ласточки простым карандашом сложно разглядеть, – Как давно ты не спишь?

– Не знаю, – прошептала я в ответ, – У меня нет желания смотреть на время.

Адам приподнялся и поцеловал мое плечо. От приятного прикосновения я закрыла глаза и зарылась пальцами в его волосах.

– Ты никуда не уйдешь сегодня?

– И завтра тоже, – прошептал парень, усмехнувшись, – И послезавтра. У нас три дня.

– Какая роскошь. И в этот раз не потребовалось лечить тебя от ранения.

– Иронизируешь?

Я обернулась, встретившись взглядом с супругом. Затем потянулась к веревке у изголовья кровати, чтобы включить единственную лампу. Адам прищурился от резкого света.

– Да, немного иронизирую. Адам, ты знаешь кто я, но есть еще кое-что. Ты должен знать.

– Зачем? – Блондин взял меня за руку. Мы сидели на кровати в простынях. В комнате было относительно прохладно. Чудо, если учесть, что там наверху творится ад. Три дня рая стоило бы провести в любви, но это был единственный способ получить ответы. Сейчас Адам не смог бы никуда уйти, сославшись на важные дела.

– Зачем? Чтобы знать, как все было на самом деле.

– Я предположительно знаю, кем ты была. В твоей жизни случилось что-то серьезное, после чего ты потеряла память. Теперь ты другой человек и мы вместе. После того, что было, между нами, вчера, ты все еще сомневаешься в серьезности моих намерений в отношении тебя?

– Ты слишком благороден, – мне стало совестно и одновременно странно. Если я так сильно желала Адама, что пошла на обман системы в угоду личных целей, то почему он настолько сильно влюблен? Случайность? Возможно, так приучили детей Андариона – выбор распределения все равно, что истинные пары. Логика не подлежит сомнению.

– Олв напугал тебя вчера?

– Дело не только в Олаве, – переминая простынь, я подбирала слова, – Вернее это тоже очень тревожит, но сказать хочу о другом. Я вспомнила кто отключил тебя от системы и зачем!

– Это так важно?

– Да, потому что… Потому что это сделала я!

Сонные глаза Адама стали шире, но вместо вопросов, я увидела удивление, а затем смех. Он так задорно смеялся, потянув меня в свои объятия, что страх быть отвергнутой забился крошечной блохой в сознании и лопнул. Я была обескуражена.

– Ты не перестаешь удивлять.

– Я серьезно, – отстранившись, я коснулась ладонью лица блондина, – У меня ведь был Эбен. Понимаешь? А после той встречи… После того, как я выстрелила в тебя…

– Я уже просил не переживать об этом? – Сдержанно улыбнулся Адам, проигнорировав упоминание брюнета. Я кивнула, опустив взгляд на плечо, где виднелся белый шрам с неровными краями.

– Вчера, когда мы были близки, я вспомнила тебя и свою нездоровую любовь.

– Нездоровую?

– Да, ведь я долго наблюдала за тобой, – пожала плечами я, заметив интерес в глазах супруга, – Это правда!

– Просто, странно. Ты была пустынным скатом. Именно так ты мне ответила, когда мы пересеклись на той площадке.

– Видимо была… Ох, Адам, мои воспоминания – это огромный шкаф скелетов… Да, я наблюдала. Сначала переживала оправишься ли, а потом, когда узнала, что ты подходишь в очереди под распределение системы, убедила человека, которого все называют Архитектором, что тебя нужно отключить. Во мне заиграла ревность, Адам. Я сделала это, потакая своим желаниям.

– Стоп, стоп, как ты сказала?

– Я отключила тебя…

– Ты назвала позывной. Архитектор?

Я кивнула. Адам из веселого и добродушного внезапно стал тем самым воином, которого я видела на службе. Он напрягся и отпустил мою руку, не сводя с меня глаз.

– Помнишь что-нибудь о нем?

– Почти ничего. Я уважала его и, похоже, очень боялась.

– Итан Брайс, – сквозь зубы произнес супруг, – Если память не изменяет тебе, то ситуация тяжелая. Он знает очень много и прекрасно руководит повстанцами. Андарион объявил его в розыск.

– Итан Брайс? Я уже слышала это имя.

– Я спрячу тебя, Эмбер, – прошептал Адам, потянув меня к своей груди и поцеловав в макушку. Я обняла его в ответ, прижимаясь крепче. Мне действительно нужна была защита. По реакции супруга я убедилась, что опасалась прошлого не зря.

– Ты простишь меня за распределение?

– Черт побери, – выдохнул военный, горько усмехнувшись, – Это подарок, а не выходка. Теперь у меня нет поводов для ревности.

– Ура, – вяло протянула я, подняв глаза к блондину, – Я очень устала.

– С тобой все будет в порядке.

– Куда же ты спрячешь меня?

– Подумаю. – Прошептал он, накрывая мои губы поцелуем.

Бабочка на стене. Я нашла тот самый карандаш, которым ее рисовали, под кроватью и продолжила рисунок. Нарисовала горы, которые так искусно имитировал купол Андариона, снег и солнце. А Адам большую часть времени, которое мы были вынуждены провести в крохотной комнате, занимался разработкой плана. Так я думала. Примерно к полудню блондин абстрагировался от меня. Он вывел экран через устройство связи на ровную поверхность деревянной плашки, предназначенной здесь как раз для решения проблемы с использованием устройств и на ней проверял все необходимое. Я могла бы с легкостью прочитать все его запросы, но предпочла оставаться вне плана.

Супруг обещал помочь, значит я буду доверять ему.

Если на утро мы обошлись парой привезенных Адамом с собой батончиков, то в три дня пришлось отправится в общую комнату, где проводили время те, кому невмоготу оставаться в капсулах. Именно в общей комнате можно было раздобыть обед. Но Адам взял меня с собой неохотно. Теперь его желание прятать меня усилилось. Я же настояла на том, что среди военных не может быть угрозы, ведь Олва здесь нет.

Мы прошли в длинный коридор, который я уже видела вчера, а от него прямо к огромной двери. В коридоре было очень душно. Настолько, что создавалось ощущение, будто я вдыхаю горячий пар.

– Как же там снаружи, если здесь так?

– Ужасно, – подтвердил блондин, – Но местные умудряются перемещаться между домами.

– Я заметила, они все смуглые.

Под ладонью Адама запищал очередной сканер и дверь с грохотом открылась. Мы вошли в достаточно просторное помещение с таким же тусклым освещением, как и в комнате. Мрачности добавляли и серые стены, отлитые как будто из бетона. В центре стояла огромная колонна, служившая опорой, вокруг нее установлены диваны и лавки. Внимание привлекли книжные полки. Всего два стеллажа, но уже большой подарок. Даже в Андарионе подобная роскошь предоставлялась только в Дома Мира.

– Я могу почитать что-то из этого?

– Там безобидное чтиво, – Адам повел меня к стеллажу, минуя стойку с продуктами и плиты, на которых предполагалось готовить самим, – В основном изданное здесь же. Долгие дни без дела нужно чем-то заполнять.

– Их не проверяют на цензуру?

– Нет. Книги военных обо всем, кроме войны.

Я заметила много читающих солдат и еще одного, в самом углу комнаты. Но тот писал. Остальные же занимались своими делами. Многие обращали внимание на нас с Адамом. Причиной тому было не мое прошлое, а скорее то, что я женщина. На весь бункер здесь можно было встретить от силы трех представительниц прекрасного пола. Все они жены.

– Тебе не по себе? – тихонько спросил Адам, когда я взяла в руки одну из книг.

– Есть такое. Они смотрят на меня как на ископаемое.

– Любопытствуют.

– Просто любопытствуют?

– Ранее я был здесь один. Перед распределением мои воины спрашивали, какой ты окажешься?

– Значит оценивают подхожу ли я тебе?

Блондин рассмеялся.

– Скорее, на что могут рассчитывать в свой час распределения.

Одиночество самый серьезный бич военных. Еще в Андарионе я слышала отвращение в сторону защитников системы. Побывав в полях, я понимала почему. Не могут дамы, взращенные как цветы, перебираться по пустыне и ночевать в крохотных сарайчиках. Они созданы для уюта, красоты и воспитания детей.

Бабочка на обложке. Один в один как та, что в комнате. Я открыла книгу и увидела стихи. Они о пустоши, о свободе и о станциях. Вроде обычные детские, но с другой стороны…

«Они так желали мира на земле, что убежали с «мирной» земли в одиночество»

– Идем, – потянул за руку Адам, – Надо приготовить поесть и вернемся обратно в комнату.

– Да, – рассеянно ответила я, вчитываясь в текст, – Конечно.

В общей комнате было относительно прохладно, но у работающих плит снова стало жарко. У меня проступила испарина на лбу, а Адам, искусно колдующий над сковородой, тоже слегка вспотел. Его белая футболка потемнела на груди и под мышками, а пряди волос упали ко лбу. Сейчас он улыбался, когда мне удавалось поймать его взгляд. Блондин даже смутился, переспросив, все ли так?

– Все так, – я поправила ему челку и поцеловала в щеку, – Просто я понимаю, что запомню этот момент.

– У нас еще будет много таких моментов.

– Будет, – растянув губы в улыбке, я покосилась на книгу, – Конечно будет.

Пара ломтиков зернового хлеба на белой тарелке, яичница и паштет, сделанный руками Адама, украсил зеленый лук. Парень прихватил с собой две бутылки витаминной воды красного цвета из холодильника.

Мы направились обратно к себе и провели время за обедом. К вечеру я дочитала стихи неизвестного автора. Он сделал много отсылок к станциям. За все время в Андарионе и в Пустоши к огням в небе почти никто не обращался в разговорах. А неизвестный автор буквально помешался на них.

– Ты занят?

Адам отвлекся от монитора на деревянной плашке.

– Нет, я… Просто пытаюсь понять, как поступить правильно.

– У меня есть просьба, – Я забралась на кровать с ногами и взяла супруга за руку, – Перед тем, как ты попытаешься меня спрятать, я могу увидится кое с кем?

– Ты хочешь увидеть Эбена?

– Ох, Адам.

– Прости, я знаю… Просто, с кем еще здесь?

– С Розмари.

– Ты серьезно? Она ведь где-то у самых границ к чернеющим лесам. Там еще хуже, чем здесь.

– Поэтому я и хочу ее увидеть, – Адам наверняка устал от моих идей. Но у меня есть всего одна возможность увидеть Розмари и Деметру до того, как супруг отправит меня куда-нибудь далеко. Не удивлюсь, если под купол, – Кто знает, удастся ли нам увидеться с ней вновь.

– Я сделаю запрос и тогда мы выедем туда в первый же день, – Адам неодобрительно покачал головой и сжал губы, бросив взгляд в экран, – Я получил распределение в пограничную зону. Думал, скажу тебе после, но…

– Я знаю, – опередила я блондина, – Хорошо, что у нас нет детей. Похоже мы были бы безответственными родителями, рвущимися в самое пекло.

– Ты уверена, что нет?

В тусклом свете комнаты глаза Адама стали синими. Он испытывающее смотрел на меня, будто я знала больше, чем говорила.

– Адам, я не знаю…

Повисло молчание. Парень шумно выдохнул. Возможно, ребенок смог бы помочь нам обоим. Но я не чувствовала изменений в себе. Все осталось как было, кроме памяти, менявшей смысл существования день ото дня.

А еще эта книга…

Я не стала спрашивать Адама о станциях. Слишком много свалилось на нас, чтобы погружаться в историю Андариона и отстраненность станций от жителей планеты.

К вечеру супругу удалось получить доступ к карте распределений. Стало ясно, что Розмари с супругом находится в поселении, а вернее секторе, который построен на подземной реке. Именно в этом месте выращивают фрукты и овощи, которыми питается город под куполом.

– Это не так далеко от нашего расположения, – Адам, улегся на кровать рядом со мной, а я забралась к нему на грудь, разглядывая карту на синей проекции, – Двое суток в пути, одна остановка с ночевкой. После еще день. Ты выдержишь?

– Я не сахарная, все перетерплю.

– Ты герой. Но после жарких дней земля долго остывает. Плюс мы поедем в военной машине. Будет укачивать. Спать придется в палатках.

– Не отговаривай меня, – промурлыкала я, задрав голову к блондину, тот поцеловал меня в нос.

– Я волнуюсь о тебе.

– Почему?

– Вдруг ты ждешь ребенка?

Я улыбнулась так широко, будто это правда.

– А вдруг нет?

Снова смеюсь. И это когда весь мир катиться в пропасть. Адам закатил глаза, крепко обхватил меня руками и подмял под себя.

– Тогда мы это исправим.

– Исправь.

Вторая ночь жарких дней и я, не помня себя теряюсь в объятиях желанного мужчины. Я из прошлого ликует, а новая я после близости, не спит, рассматривая спящего блондина.

– В какую же историю я втянула тебя, Адам…

Глава 9. План Б

К концу третьего дня подготовка к срочному отбытию была завершена. Адам решил вопрос с Диалоном. Он связался с тем самым сержантом, который успокаивал меня в командном пункте, и передал ему информацию о своем скором отъезде. Согласно распределению, Адам мог не возвращаться в командный пункт для отчета. А его отряд передислоцируется позднее.

Угроза от Олва оставалась реальной. Пусть я и надеялась, что горячка по вопросу кода могла быть забыта на следующий день, после инцидента.

– Вот, держи это, – Адам вошел в комнату, держа сверток в руках, – Там одежда. Свежая, белого цвета. Есть брюки и юбка. Ее повяжи поверх. Так принято в тех местах, куда мы едем. Женщины не носят одежду мужчин.

– Неужели у разных секторов свои обычаи? – усмехнулась я, разворачивая бумагу.

– О, и не вздумай назвать поселение сектором. Местные сочтут это оскорблением, – Адам скривился, – Хотя так ведь оно и есть. Это Андарион разделил тридцать два важных города на сектора.

– Запомню этот момент, – кивнула я, – Переоденусь? Мы выезжаем скоро?

– Да. Машина прибудет с минуты на минуту. Дверь откроют ровно на тридцать секунд, так что задерживаться нельзя.

– Будем караулить, – поддержала я, – Пару минут.

Мне везет. Как и в прошлые разы, одежда села на меня как влитая. Белая кофта с рваной горловиной и длинными рукавами была тонкой и как будто теплой. Но материал настолько приятный, что в духоте кожа не потела. Низ же состоял из тонких широких штанов и длинной юбки до пола, опоясывающей талию и свободно струящейся над штанами. На руках от порезов остались только шрамы, но перчатки показались мне настолько удобными, что теперь я постоянно носила их с собой. В темной страшненькой ванной не было зеркала, однако я была уверена, что выгляжу отлично. Стоило выйти к Адаму и увидеть его взгляд. Светлый, любящий, заботливый. Военный и сам был готов, собран, говорил по средству связи, однако подошел ко мне и поцеловал в лоб, как будто невзначай.

Через пару минут мы стояли у выхода, ожидая, когда откроется дверь. Оба в белом. На лице защитные маски и подобие очков в виде литой конструкции перед глазами из темного стекла. Несмотря на то, что сейчас было поздно, яркое солнце все еще освещало пустыню.

Раздался треск. Тяжелая дверь открылась и меня ослепил ярко красный свет. На горизонте горел громадного размера полумесяц.

– Вперед, Эмбер, – громко скомандовал Адам, схватив меня за плечо и толкнув к выходу. В эту же минуту кто-то позвал нас из-за спины, но дверь опустилась, а меня втолкнули внутрь машины.

Адам вошел следом и затянул дверь к полу. Я оказалась в огромном кузове. Там были и другие женщины. Многие спали. Ни одного знакомого лица.

– Ааадам, – потянул мужчина, открыв стеклянную дверь посередине кабины и заглянув внутрь, – Командующий, я думал вы не успеете. Пулей вошли, молодцом! Давай сюда, ты же не с женами поедешь?

– Где остальные?

– Один фургон ушел вперед. У нас рокировка. Говорят скаты обитают в месте первой ночевки, надо зачистить.

– Понял, – кивнул Адам, усадив меня в отдельное кресло. Тут оказалось комфортно. Для каждой девушки свое место, столик и свободное пространство. Да и сами жены не похожи на обычных девчонок, вроде Зои, которую я уже вряд ли увижу.

– Все в порядке, – прошептала я, – Тут не совсем так, как ты описывал.

– Нам повезло с машиной.

– Значит, меня не будет тошнить?

Я подмигнула и Адам улыбнулся в ответ. Сдержанно. Затем так же сдержанно поцеловал меня в лоб и направился в кабину. Мужчины закрылись, машина тронулась с места. Очередной переезд. Я забираюсь все дальше от Андариона, но ближе ли к тому месту, которое нагадала Эмилия? Монеты все еще со мной. Орто – поселение закатов. Видя тот, что происходил прямо на моих глазах сейчас, я могла только надеяться, что мы окажемся близко.

Пейзаж почти не менялся. Постоянные поля, песок и местами поселения. Они не были похожи на те, в которых живут люди. Когда мы проехали чуть ли не десятый по счету, я неожиданно поняла, что заброшенные постройки – дома изгоев. Кто-то из них мог быть диверсантом, кто-то вором, кто-то беглым… Андарион контролировал все тридцать два сектора и тем, кто остался вне системы, пришлось туго.

Я сама была вне системы.

Та книга, с бабочкой, она все еще со мной. Я завернула ее в бумагу от одежды, сложила в матерчатую сумку, вместе с бельем и парой маек, которые мне принес Адам. Я не сказала ему, что вспомнила, момент падения с высокой стены Андариона. Как я забыла все, что теперь собираю по крупицам. Архитектор пытался меня остановить. Он выбрал между жизнью одной из лучших учениц и осведомленностью космических станций о происходящем. Я хотела прекратить конфликт, став чужой для обоих сторон. Значит ни Пустошь, ни Андарион не примут меня. И Адам, сидевший сейчас за стеклом, не будет моим мужем. Рано или поздно все закончится. Надеюсь тогда я вспомню почему пошла против учителя и почему он не убил меня в том туннеле. Ведь это был он. Теперь я знаю, что Призраком был Итан. Отец Розмари.

«– Итан Брайс. Это имя теперь ни о чем не говорит, а когда-то он был гением программирования, а после диверсантом.»

Голос Деметры звучал в моей голове, как и ее рассказ и попытке бегства. Она любила его, а он пытался бороться с системой. И, похоже, не оставил этих попыток по сей день.

Утомительная дорога закончилась только под вечер. Жаркие дни настолько сбили мои едва устаканившиеся биологические часы, что я перестала понимать какой сейчас час. Из двадцати семи часов Андариона, по привычке, навязанной мне воспоминаниями о несуществующем прошлом на Земле, воспринимала двадцать четыре.

На улице стало темно. Свет станции занял свое место на ночном небе Пустоши. Машина остановилась у крошечной палаточной стоянки. Здесь было не больше пяти шатров, растянутых кругом. Ткань пол цвет песка, легко теряется в общем тоне пустыни, если наблюдать издалека. Рядом расставлены горящие факелы. Как только машина остановилась, в салоне включили свет и женщины засуетились. Все они были постарше меня. Не разговорчивы. Возможно, так и должны вести себя те, кто годами ездят с мужьями. Поведение Зои было активным. Не просто так. Она меня узнала, но ничего не сказала.

Адам вышел из кабины в салон. Он присел у кресла на корточки, пока остальные выходили на улицу. Снаружи подул прохладный ветер.

– Ты как? В порядке?

– Да, все хорошо.

– Задержись немного. Я должен удостоверится, что все спокойно.

Адам сжал в ладони мою руку. Я посмотрела в окно.

– Эй, – прошептал военный, возвращая мой взгляд к себе, – Тревожиться не о чем.

– Хорошо. Делай, что требуется.

Блондин оставил меня на некоторое время. Он встретился с прибывшими военными и проверил условия, в которых мы проведем эту ночь. Вернулся спустя двадцать минут с круассаном, завернутым в бумагу.

– Смотри, что раздобыл! Идем?

Я с удовольствием приняла из его рук ароматную выпечку. Почти как та, что он сам готовил во времена жизни в гарнизоне. Мы не обедали, поэтому я сразу надкусила кусочек, ступая по песку в сторону шатра.

– Наш совсем небольшой, зато уединенно. Не могу гарантировать душ. Он есть, но условия отвратительные. Плюс похолодало.

– Ты очень заботлив. Надеюсь, ночь ты проведешь со мной?

По выражению лица блондина я догадалась, что ночевать придется в одиночку. Это расстроило. В груди поселилась тоска. Без Адама становилось все тяжелее и тяжелее… Наверное это и есть чувство любви? Не страсть, не желание физической близости и поцелуев, а потребность в близком человеке как в воздухе. Мне хотелось видеть его улыбку и одновременно становилось так тяжело от осознания того, что, возможно Эбен чувствовал подобное, в отношении меня… Он не заслужил такого.

– Проходи, – Адам приоткрыл для меня тяжелую ткань импровизированной двери, – Здесь есть все необходимое.

– Кроме душа, – улыбнулась я, – И тебя…

– Я хотел бы остаться с тобой. Но не могу рисковать безопасностью. Как командующий, я старший по званию в этом лагере.

– Но ночь без сна.

Блондин иронично усмехнулся и положил руки мне на плечи.

– Я привык. С пятнадцати лет в полевых условиях. За тринадцать лет научился спать с открытыми глазами.

– И я научусь.

– Зачем?

– Потому что мы будем кочевать по пустыне и возвращаться в гарнизон. Так ведь?

– Эмбер, – Адам провел ладонью по щеке и остановился взглядом на синем камне. Я надела подвеску в пути. По совету Эмилии, решила оставаться с лунным камнем, – Не надо говорить так, будто пытаешься отогнать беду. Ложись отдохнуть. Завтра еще сутки в пути и, кто знает, удастся ли переночевать.

Парень прикоснулся к камню и провел по нему большим пальцем.

– Камень лунной памяти. Как символично.

– Купила в Диалоне у одной гадалки.

– Красивый.

Я усмехнулась, опустив глаза.

– Брось, он похож на кусок гранита.

– Я вижу в нем больше, чем неровный край и потертости. В этом камне есть смысл, – Адам прильнул губами к моей щеке, – Набирайся сил и поешь. Я оставил для тебя кое-что.

– Спокойной смены.

Заботливо оставленным ужином были овощи и что-то вроде вяленого мяса. Вкусно и сытно. Я считала, что не смогу уснуть в палатке без Адама. Снаружи доносилось много звуков. Кричала птица, кто-то ворошился в песке, доносились мужские голоса. Но не было и намека на выстрелы. Штиль…

Может еще рано или уже поздно? Время перестало существовать. И уснула я, едва прикоснувшись к подушке.

На утро разбуженная супругом, я едва заставила себя умыться. Чувствовала недосып и усталость. Позже Адам озвучил, что нам дали на сон пять часов. Катастрофически мало для меня. Остальное досыпала в машине на пути к сектору, где смогу встретится с Розмари. Пейзаж за окном тоже поменялся. Теперь вдалеке у горизонта виднелись высокие темные холмы – чернеющие леса. Зловещее место, куда не ходят люди. Разве что – повстанцы. Остатки таких лесов были в Черных топях. Мертвые деревья и могилы. Вот откуда там столько павших… Было сражение в единственном островке чернеющего леса на пути к Андариону. Отголоски памяти вернулись. Пустошь когда-то вся были покрыта этим лесом, но люди расчистили для себя жилую территорию. Однако трава и кустарники погибли, уступив место пустыне. Жаркие дни уничтожали все живое ровно за три дня каждый месяц.

В этот раз время пролетело быстрее. Половину пути я спала, другую изучала новые для себя территории. Граница Андариона, широкая и длинная, раскинулась прямо на фоне темного неба. Я пыталась представить, какие животные водятся в том лесу и какие люди могут жить в подобных условиях постоянно. Почти никто не упоминал чернеющие рощи, а если и упоминали, то с холодом и презрением. А ведь это часть экологии планеты. Разрушив все на земле, мы и здесь пытаемся стать хозяевами мира в своем крошечном численном количестве.

Было уже достаточно поздно, когда мы подъезжали к тому самому поселению, основанному на подземных реках. Здесь живет Розмари и уже на подъезде к высокому ограждению сектора я заметила охрану. Военных много. Повсюду расставлены дежурные и огромная техника с трубами-стволами, обращенными в сторону чернеющего горизонта. Сам город казался небольшим, но это на первый взгляд. Адам успел предупредить меня о том, что Флюмен растет больше под землю, нежели в стороны. Здесь живут не торговцы, а земледельцы. И работа местного населения чрезвычайно важна для самого Андариона. Флюмен поставляет большое количество продовольствия.

В этот раз Адам вновь попросил меня подождать. Женщины покинули салон, свет погас, а супруг о чем-то договаривался снаружи. Затем к нему вышел отряд. Подоспели военные, которые ехали в другой машине. У командующего всегда много работы, где бы он ни был. Поэтому для меня блондину пришлось, в прямом смысле слова, вырвать кусок времени, чтобы отправить в место временного расположения.

Первым делом мы прошли ворота. Скан системы сработал по коду на руке. Все выглядело стандартным. Стена из крепкого черного камня, за ним истлевшие, точно окаменевшие лозы старых деревьев, кустарники без листьев и одноэтажные однотипные прямоугольные дома в контраст – белые. Они располагались по кругу, а дорога вела в центр. Там, под высокой крышей, стоявшей на четырех колоннах, был спуск вниз. Огромная, широкая винтовая лестница. Повсюду зеркала и свет обычный, вперемешку с ультрафиолетом.

– Странное место, – прошептала я, осматриваясь вокруг, – И людей никого.

– Верхняя часть города свободна от жителей, – Адам поддерживал меня ладонью за спиной. Он выглядел собранным и серьезным. В глазах нет усталости и это несмотря на двое суток бодрствования, – Военное положение объявлено на всех приграничных поселениях.

– Но так и не скажешь, что Флюмен обстреливают.

– Не обстреливают, – улыбнулся блондин, – Но поле боя очень близко. Ты видела чернеющие леса?

– Да.

– Там создания похуже повстанцев. Они долгое время держались от здешних жителей подальше из-за ультразвука. Но устройство уничтожили повстанцы. Как раз в том секторе, куда меня переводят на службу.

– Мы отправимся в страшное место, – выдохнула я, переступив сразу через пару ступеней.

– Не переживай об этом. Безопасность гарантируют военные.

В это я не особо верила, но озвучивать не стала. Мы вышли на площадку, разветвленную сразу в три стороны. Ниже были еще этажи.

– Остановимся здесь на ночь?

– Дольше. Я должен решить несколько вопросов и, думаю, вам с Розмари нужно время, чтобы поговорить? Не заявишься же ты к ней прямо сейчас?

– Я бы заявилась. А ты останешься со мной?

Адам поджал губы, смотря на меня виновато. Похоже мне снова придется быть одной.

– Ты совсем не спал.

– Если ты помнишь, я не совсем обычный… Физически.

– Но ты человек, в конце концов, – я возмутилась и схватила его за руку, сцепив наши пальцы, – Побудь со мной хотя бы четыре часа. Не могут привлекать на службу без смены.

– Нет, Эмбер, я не могу остаться, как бы того не хотел, – он ответил мне с ноткой раздражения и потянул вперед, но не к светлому пятну в конце узкой улице. Парень повернул в один из туннелей-тупиков, где открыл ключом деревянную, чуть обшарпанную, дверь.

За ней была комната. Маленькая спальная с милыми занавесками в цветочек и крохотной ванной. Конечно же занавески на муляжном окне, зато повсюду росли самые настоящие комнатные цветы.

Я скинула сумку с вещами и книгой на стул у кровати, а сама упала сверху, шумно простонав об усталости. Адам сложил руки перед собой. Сейчас он улыбнулся, но все еще пребывал где-то далеко.

– Ммм, останься со мной! – протянула я, – Сходим вместе в душ?

– Потрясающе заманчивая идея, но я не могу. Ты же знаешь.

– Знаю, но пыталась тебя соблазнить, – я присела, собрав волосы ладонями с лица, – Ты так серьезен, что даже страшно.

– Все в порядке. Тебе не о чем переживать. Плохих новостей нет, мы благополучно добрались до Флюмена.

– Но почему от этого не становится спокойнее?

Высокий военный припал плечом к стене и отвел глаза в сторону. Он напряжен. Сильно. Постоянно прислушивался и был мыслями далеко от меня. Это плохой знак.

– На столике есть ужин. Я попросил приготовить к нашему приезду. Утром жди меня в семь. Позавтракаем и я отведу тебя на площадь.

– На площадь?

– Да. Там ты сможешь увидеться с Розмари. Красивое место, тебе понравится.

Я постаралась улыбнуться как можно убедительней. Сердце застучало быстрее, когда Адам подошел ближе, наклонился и прижался губами к моим губам.

– Доброй ночи.

Доброй ночь не была, но поспать удалось. Как и обещал, супруг пришел под утро. Принял душ и пробыл со мной в постели еще час. Недостаточно для сна, но я благодарна и за это короткое время с ним. А после, как и было обещано, Адам сопроводил меня к площади прямо по коридору, вдоль каменных стен зеркального подземелья. И то, что я увидела, поражало своим величием. От маленького круга в центре, разрастался огромный зеркальный купол все выше и выше и сужался к верху, как осиное гнездо. Повсюду висели цветы, растения с плодами томатов и огурцов. Зеркала отражали свет обычных ламп и специальный, которые помогали растениями добирать в росте. Здесь летали пчелы, бабочки и мелкие красивые мушки. Пели птицы и смеялась детвора. Народу немало, но среди них была та, что привлекла мое внимание больше, чем сады.

– Розмари! Господи, Розмари! – вскрикнула я, увидев рыжеволосую постройневшую красавицу. Она будто выросла за этот месяц. Стала другой. В длинном легком многослойном платье, платке, сандалиях. Девушка от изумления открыла рот и побежала навстречу с распростертыми объятиями. Она буквально залетела на меня, крепко обнимая за шею.

– Эмбер! АААА! Не верю своим глазам! Откуда ты тут? Как ты тут?

– Адам получил распределение в пограничные зоны.

– Шутишь? А я тут всем рассказываю, что у меня есть подруга, которая живет в Витруме. Мне об этом поведала Деметра. Ты знаешь, что она была здесь?

Я как будто почувствовала кислый лимон на языке. Воспоминания о Старшей были двоякими. С одной стороны она мне помогла, с другой – эта женщина воткнет нож в спину, если потребуется.

– Конечно, это мы помогли ей найти тебя. Я и А…, – обернувшись назад, я не увидела супруга. Адам решил исчезнуть, оставив нас одних. И отчего-то на сердце стало неспокойно.

– Адам? Он сейчас зашел с тобой? Я его узнала. Мы же виделись, на том ужине.

– Помню, да…

Девушка растормошила меня руками.

– Эй, идем! Я хочу, чтобы ты все-все мне рассказала, а у меня есть шикарная новость для тебя!

– Новость?

– Я жду ребенка. Представляешь? Уже на втором месяце и Деметра сказала, что рожать здесь не придется. Она добьется моего перевода под купол.

– Вот так новость! Поздравляю, милая! – Я обняла Розмари, – Так Деметра переведет тебя с мужем?

Розмари застыла с улыбкой на лице и вдруг задумалась. Маска счастья исчезала.

– Я… Ох, ну я думаю да.

Я сглотнула, почувствовав ком в горле.

– Где она сейчас?

– Уехала. Сказала, что вернется за мной через пару недель.

– Розмари, – я положила руки на плечи девушки, – Послушай, если ты хочешь сохранить семью, соглашайся на перевод исключительно с супругом. Никаких отсрочек, иначе он не попадет в Андарион.

– Поняла. Но вдруг она не станет меня слушать? Я не подумала спросить… А ведь ты права.

– Ставь условия. Для тебя она в доску расшибется.

Девушка изогнула брови от удивления.

– Это еще почему?

– Разве она не сказала?

– Не сказала что?

– Кем тебе является?

– Старшей Дома Мира, – прошептала подруга, – Эмбер, ты в порядке?

– Старшей Дома Мира…, – повторила я, добавив очень тихо, – Вот же трусливая дрянь…

Глава 10. Встреча

Вовремя я предупредила Розмари о том, что муж рыжеволосой красавицы может не входить в план «спасения» Деметры. И даже объяснять долго не пришлось. А вот заминка по поводу «заботы» Старшей застряла комом в горле. Я пыталась уйти от этого вопроса пару раз, расспрашивая о ребенке и о здоровье девушки, но та возвращалась к нему вновь и вновь.

Розмари часто ведет себя как маленькая девочка, но на деле, она куда смышлёней многих в ее возрасте.

Народу на небольшой площади прибавилось. Многие отдыхали, читая книги или просто подставляя лицо искусственному свету. Очарование зеленого осиного гнезда (как оказалось, оно так и называется) привлекало взгляд.

– Ты надолго сюда? И вообще, как здесь оказалась?

– Расскажу, если покажешь, где здесь выращивают овощи и фрукты?

Розмари улыбнулась, взяла меня за руку и потянула за собой прямо по коридору.

– Мы живем как раз у одного из садов вместе с Полом. Правда, он часто отсутствует, но я привыкла. У нашего бокса постоянно шумит система подачи воды из подземных рек. Там настоящие пещеры. Я опасаюсь спускаться на нижние ярусы. Знаешь, упадешь и унесет в одну из подземных камер…

– Разве там возможно упасть?

– Повсюду ограждения. Люди не живут у вод. Мы только на поверхности, – девушка пожала плечами и повернула в другой коридор. Вдалеке показался яркий свет.

– Ты была здесь с самого начала?

– Ага, сразу после бури в гарнизоне. Ты знаешь, что таких бурь давно не было? Говорят ее учинили нарочно, чтобы уничтожить пшеничные поля.

Мурашки побежали от воспоминаний о том дне. Каким был Адам, как я испугалась происходящего. Переломный момент в моем отношении к нему и к ситуации, в которой оказалась.

– Я слышала и видела к чему все привело. Буря ускорила и наш отъезд, – я постаралась изобразить улыбку, – Прости, что не нашла возможности простится.

– Главное, что сейчас ты здесь. Вот мы и пришли.

Здесь пахло сыростью и повсюду стелился туман. Такое же осиное гнездо с зеркалами и светом, как на площади, но с полотка до пола усеянное растениями. На многих их них висели плоды, а рядом трудились люди. В основном женщины. Все облачены в белые робы с номерными знаками, а волосы убраны назад в тугую шишку.

– Ты тоже работаешь здесь?

– Тише, – призвала снизить тон подруга, – Нет. Я ведь жена военного и мое дело маленькое – сопровождать его. А здесь трудятся местные. Они с трепетом относятся к своей работе. Поставки от Флюмена уходят не только под купол, но и к космическим станциям.

Я не могла оторвать глаз от работы мастеров. Они так аккуратно и тщательно обрабатывали каждую веточку растений. Здесь были томаты, баклажаны, лук, тыква, зелень и даже несколько рядов высокой кукурузы. Удивительно компактно и в то же время масштабно.

– Что ты здесь делаешь? – Розмари напомнила о бартере. Я кивнула, покачав головой.

– Адама направляют в приграничные зоны. Проезжая Флюмен, я не могла упустить возможности увидеться с тобой. Кто знает, когда удастся увидеться снова?

Рыжая невесело улыбнулась.

– Зайдешь на чашечку чая? Я живу рядом.

Я согласилась. Лучше остаться без постороннего внимания. Розмари проводила меня в небольшую квартирку, похожую на ту, в которой мы жили в гарнизоне Андариона. Дежавю не заставило себя ждать при виде отсутствующих окон и множества подсветки. У Розмари в квартире оказалось светло и уютно, но удивила меня больше всего детская кроватка.

– А вы готовитесь заранее.

– Ах, ты об этом? Да, я просто жду не дождусь, – девушка порхала по крошечной кухне, собирая для меня чай из разных ингредиентов, – Не представляешь, как я жду его появления на свет. Или ее. Я буду рада ребенку любого пола. Просто не очень хочется расставаться с дочкой и отдавать ее по распределению.

– Разве Пустошь проводит распределение?

– Некоторые хотят выйти замуж за военных. У них всегда недобор с приграничных зон. Но ты не забыла, что я вернусь в Андарион.

Девушка вынесла в комнату две чашки чая и поставила прям перед маленьким диванчиком на кофейный столик.

– Еще есть небольшое угощение из меда и муки. Ты будешь удивлена.

Она исчезла на кухне и появилась с тарелкой в руках. На ней лежали длинные колбаски соломенного цвета.

– Я сама делала. Тут от скуки можно помереть, поэтому осваиваю кулинарию, рисую и сочиняю для малыша колыбельные.

– Ты всерьез надумала вернуться под купол? Почему не в Витрум? Адам командующий, я могу попробовать добиться распределения в стеклянный город.

– Неет, я не хочу оставаться в Пустоши. Тут опасно и с каждым днем становится все хуже. И еще эти леса… Эмбер, они пугают меня.

– Но там, в городе, не будет лучше. Если Деметра не позволит Полу отправится с тобой, поедешь?

Розмари шумно втянула горячий чай, уставившись в сторону детской кроватки белого цвета.

– А как бы поступила ты, зная, что война неизбежна?

– Я бы осталась с мужем, который защитит нас. Разве Пол сможет отпустить тебя с малышом?

Она все решила и мои опасения не были ее опасениями. Андарион дом для Розмари. Девушка не видела его таким уродливым, каким видела его я. Сейчас я давила на нее не меньше, чем Старшая.

– Прости. Я на все смотрю со своей точки зрения.

– Да ничего, – девушка коснулась моей руки, одарив теплым взглядом, – Ты никогда не любила наш город, как и Деметру. Почему ты так спросила? Почему задала вопрос, кем она приходится мне? Ты что-то знаешь, чего не знаю я?

Мы встретились взглядом. Я нервно сглотнула, попыталась прокрутить в голове варианты ответов, но потом вспомнила себя. Как все это время все, кто знал меня, играли несуществующие роли. Было больно просыпаться от несуществующей реальности. Я решила сказать правду.

– Розмари, это должна говорить не я, но так вышло. Деметра умоляла меня помочь найти тебя в Пустоши. Мы договорились отправить ее с Эбеном в Диалон. По пути она как раз прибыла в город подземных рек, чтобы найти тебя.

– Так, а…

– Она твоя мама, Розмари. Настоящая, родная.

– Ты смеешься? – подруга так быстро подскочила с места, что чуть не перевернула стол, – Неет, это бред.

– Она была вынуждена это скрывать, ведь Деметра не Митаи. Ты же знаешь, что одна из Митаи была в доме Мира ради дочери Маргариты?

– Нет, Эмбер, я ни за что не поверю, – взмахивая руками, Розмари стала ходить по комнате. Я понялась следом, – Она же могла мне сказать, если бы это было правдой? Могла сказать давно и… Да я бы никому не рассказала. Нет, ты точно ошибаешься.

– Не могла, потому что была связана клятвой. А когда тебя отправили в Пустошь, она пошла против системы. Я уверена, за тебя она порвет глотки всем в Андарионе и поэтому я так переживаю, что она не станет допускать туда Пола.

– А отец? – Розмари растерла глаза от слез. Нос распух, губы дрожали. Я хотела ее обнять, но подруга не подпускала к себе, – Кто он? Тоже военный? Или кто-то из Воробьев? Иначе зачем ей было отправлять меня в пансионат?

– Твой отец был гением. И он здесь, в Пустоши. Возможно, он даже не подозревает, что ты существуешь.

– Был гением, но говоришь о нем, как о живом? Значит он в изгнании?

Я поджала губы, согласно кивнув. Не знаю, насколько для Розмари больно понимать, что отец повстанец. В Андарионе связь с повстанцами и изгнанниками порицалась. Я не стала скрывать правду. Девушка должна быть готова ко всему.

– Итан пошел против системы, – развела руками я, – И, похоже, я даже была знакома с ним лично. Но моя амнезия… Сколько бы я не пыталась, память возвращается по крупицам.

– Ты не знаешь где он? Я могу с ним увидеться?

– Не знаю, Розмари. Боюсь я не смогу помочь. Ты можешь спросить об этом у Деметры, когда та вернется. Не дай ей обмануть себя, она попытается это сделать во благо твоему неведению.

Розмари мрачнела. Я поспешила успокоить ее.

– Прости, что говорю так цинично и прямо. У меня не будет другого раза, чтобы сказать тебе это.

– Ты вроде как заботишься обо мне?

– Розмари, ты должна знать своих родителей и не должна разлучаться с любимым человеком, путем обмана. Мне правду не говорили и я по себе знаю, лучше узнать, чем потом чувствовать себя…

Розмари не дала договорить. Она подошла ближе и рухнула в объятия, сжимая меня очень крепко. Девушка вроде бы держалась, но когда я обняла ее в ответ, та разрыдалась на плече. Я гладила ее волосы, улыбалась и говорила добрые слова. Розмари будто сестра, которой у меня не было. Она единственная, кто с самого начала вызывал в душе теплые чувства.

Когда девушка успокоилась, мы вернулись к чаю. Рыжая похлебывала его, икая и втягивая воздух, после слез, точно ребенок. Я старалась ее ободрить и отрезвить.

– Нужно поспать, чтобы эмоции улеглись. А потом попробую связаться с Дем.. Ох, я ведь теперь могу называть ее мамой? Эмбер, я ведь ее и в самом деле люблю. Другие боялись, а мне нравилось, как она всех строит, а потом уступает мне в каком-нибудь мелком споре. Всегда думала, что я просто особенная ученица ее дома, а оно вон как… Оказалось я ее дочь.

– Она любит тебя, Розмари. Были причины, по которым Деметра не смогла сказать тебе правду. Но сейчас, преград нет.

– Она возненавидит тебя еще больше, когда узнает, от кого я выведала ее страшную тайну.

Розмари звонко рассмеялась и снова икнула, схватившись за еще плоский живот. Она уже активно примеряла на себя роль матери.

– Мы не в Доме Мира и наказать меня Старшая не сможет.

– А я для себя поняла, что ни в чем нельзя быть уверенной на сто процентов.

Это правда. Жизнь подкидывает сюрпризы, и не только мне. В системе Андарион каждый живет с маленьким секретом. Кто-то о нем знает, а кто-то нет.

Мир двуликих людей. Вот один парень военный, но рожден был рыцарем Андариона; другой лекарь, но охраняет город под куполом; девушка сирота растет одна при живой матери и отце; гений программирования пропитан ненавистью к системе настолько, что вместо созидания продвигает войну; и я рожденная в Пустоши и призванная быть повстанцем, пошла против учителя и системы, чтобы прекратить войну.

Мы с Розмари провели вместе немало времени. Девушка рассказывала об успехах Пола, о жизни в городе подземных рек и о том, какое имя они подбирают для будущего ребенка. Она жалела о том, что уехала из Андариона и одновременно была благодарна за встречу с мужем. Подруга хотела и того и другого одновременно, поэтому надежда, дарованная Деметрой, наполняла ее.

Я же понимала, что Хельга не допустит присутствия военного под куполом. И тогда любящая мать затащит дочь обманным путем, ведь обратной дороги не будет. Только распределение могло открыть дверь для девушки за пределы купола.

– Если будут проблемы, я могу попробовать помочь вам с переездом в Витрум. Это самое роскошное и относительно безопасное место в Пустоши, – начала я, – Возможно наш с Адамом бокс не занят и его отдадут вам с Полом.

– Ты же говорила, что в твою сторону влетел снаряд? – Недоверчиво изогнула бровь девушка, – Представь, как это напугает младенца?

– Говорят, что такое бывает редко, но… Я думаю, можно что-нибудь придумать.

– У меня немного времени. Пока я в положении, надо использовать все возможности. Система очень трепетно относится к детям. Я слышала, что в такой период могут перевести даже в гарнизон. Обратно, понимаешь?

– Я слышала, что гарнизоны переполнены новыми поселенцами. Они восстанавливают то, что уничтожила буря.

Розмари недовольно хмыкнула. Идея с Витрумом определенно ей не нравилась. Девушку поманили в роскошную спокойную жизнь. Что может сравнится с этим? Пустошь сейчас предлагает бесконечные ночи, войны и краткое время спокойствия.

Прозвучал сигнал. Как и в любом поселении, во Флюмене существовал свой порядок. Мы пробыли с Розмари вместе так долго, что я и не заметила, как пришло время полудня. На часах было без десяти минут три.

– Будет проверка системы. Тебе лучше вернуться в свою комнату.

– Для чего это?

– Чтобы проверить безопасность, а также пересчитать всех мирных на случай вторжения. У нас на поверхности бывают хищники, вроде тех вымирающих волков, о которых все говорят в Андарионе. Мы носим их на гербах.

– Эти звери жители лесов?

– Там много разных тварей, – пожала плечами Розмари абсолютно без эмоций, – Пол говорит, что защита от них держится на честном слове. Вот еще одна причина для отъезда.

– Адам упоминал об этом.

– Мы увидимся завтра?

Я стояла на пороге. Время свидания истекло. Как бы мне не хотелось прощаться, я была вынуждена уйти. А свидание следующего дня всегда выглядело возможным наполовину.

– Надеюсь на это. Мы всегда можем связаться по устройству связи. У тебя есть? – Я достала круглую штуковину из кармана. До сих пор не привыкла к ней и только сейчас заметила, что со мной неоднократно пыталась связаться Анна. Она не одобрит поездки к Розмари. Для нее лучше оставаться без связи и дальше.

– Я пользуюсь им, но редко. До этого времени мне не с кем было связываться.

– Теперь есть, – улыбнулась я, помахав вещицей, – Он набирается только по супругу. Запрашиваешь Адам Да….

– Даттон. Не беспокойся, я помню. Даттона знают все, – с легкой иронией ответила Розмари, – Только хорошо это или плохо – не знаю. Слышала о том, что он вроде героя. Часто подставляется, парней собой загораживает. Шитый перешитый…

– Что значит подставляется? Кто тебе сказал?

– Пол.

– Это не совсем так, – я задумалась о том, что действительно не знаю, как ведет себя Адам на службе. Я ведь вижу его только в безопасной зоне. Однако количество шрамов говорит об обратном, – За те пару месяцев, что мы вместе, он попал в клинику всего раз.

Розмари пожала плечами, сочувственно улыбнувшись.

– Разве этого мало? Пол за все время получил пару ссадин. Может я просто беременна и потому так остро переживаю за него. Но твоего подстрелили, и он лежал в клинике. Нам сообщили о боях в Черных болотах.

– Черные топи, – поправила я, – Место, где похоронены мои родители.

Розмари ничего не сказала, но обняла. Она мне посочувствовала. По-своему, как умеет. Я деликатно приняла это, но осталась уверена, что с Адамом все в порядке. То, что было, естественно. Он командующий. На войне гибнут люди. Если бы не его способность, блондин не стал бы подставляться так рьяно.

И реальность умеет преподносить уроки. Об этом я узнала скоро. После второго дня в городе подземных рек, где угощали фруктами и овощами, где летали пчелы и бабочки.

Этот день не отличался чем-то особенным, кроме девичьих разговоров и воспоминаний о Доме Мира.

К сожалению, Розмари так и не удалось выйти на связь с Деметрой. Но только пока, ведь эта боевая девчонка добьется своего.

На третий день провожать нас она пришла не одна. Подниматься наверх жителям нельзя, поэтому мы остались стоять внизу.

Пол преподнес нам с Адамом целую сумку продуктов. Свежие овощи, настоящая роскошь для путешественников, а еще пчелиный мед. Я давно не ела сладкого и совершенно забыла чуть горьковатый пряный вкус меда. Мой супруг принял дар с благодарностью и даже оживился. Впервые за последние дни. Жаль, что нам же нечего было оставить в обмен.

Супруг Розмари, как и в первый день встречи, показался мне человеком спокойным и мирным. Его светлые глаза излучали добро, на губах постоянно светилась улыбка, а учтивость и вежливость выдавала человека образованного. За короткое время подъема к последней лестнице, я заметила, как он печется о своей рыжеволосой девушке. Поддерживает ее со спины, смотрит, чтобы та не оступилась и просит не нарушать правила, когда та порывается отправится к ограждению с нами.

Для активной Розмари Пол подходящий партнер. Такой стерпит ее капризы и правильно направит. Бонусом всегда идет военная физическая форма. Пусть он и не высокого роста, но дочь Деметры рядом очень хрупкая.

– Пришло время прощаться? – прошептала я, когда на устройство Адама поступила информация о готовности машины, – До встречи, сестра!

Глаза подруги наполнились слезами, губы дрогнули. Она бросилась мне на шею, повиснув и шепча, – Если я уеду в Андарион, мы ведь больше никогда не увидимся?

– Ты можешь писать письма!

– Могу, но письма не заменят живого общения.

Где-то вдалеке раздался глухой удар. Такое происходило часто, но сейчас он стал знамением войны. Мы обе понимали, что видим друг друга, быть может, в последний раз.

– Спасибо, что помогла мне в тот день, на дороге.

– Я бы не смогла пройти мимо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.