Сергей Духин
Лабиринты памяти

© Духин Сергей, 2022

© Соловьев Александр, рисунки, 2022

© Издательский дом «ПегасАрт», 2022

Вступление

История делится для всех нас на два периода. К первому относятся все события, происходившие на Земле до нашего рождения, а ко второму – только те, что происходят уже при нашей жизни.

Наиболее близок, понятен и важен для нас второй период, поскольку он совпадает с тем важным этапом мирового времени, на котором Бог подарил нам жизнь.

Очень важно сознавать, что все, что пришло к нам из прошлого, и все, что произошло при нас, – это бесценный дар, который преподнес нам Создатель!

Все, о чем я сейчас написал, звучит нудно и прозаично, так что перейдем к делу…

История жизни отдельного человека может быть объективной – то есть такой, какой она видится со стороны, и субъективной – то есть воспринятой им самим через органы его чувств.

В закромах памяти каждого человека наряду с повседневной рабочей информацией хранится множество необычных и интересных историй из его жизни. Они могут со временем забыться и бесследно исчезнуть, а могут, наоборот, разнообразить, украсить и преобразить жизнь других людей.

Сегодня интернет позволяет нам увидеть то, что еще недавно казалось невероятным или невозможным.

Говорящие собаки, шестиногие рыбы, восьмимесячные дети, подбирающие музыку на фортепиано, кошки, отгоняющие собак от детей и т. д. и т. п. Каждый день появляется что-то новое и необычное.

А ведь это только то, что люди успели снять на камеру. Представляете, сколько всего любопытного умудряется зафиксировать и сохранить в своей памяти мозг человека? Я буду рассказывать о том и только о том, что можно считать интересным для всех.

В общем, сейчас покопаюсь в памяти, извлеку из нее что-нибудь заслуживающее внимания и постараюсь изложить это на бумаге. Думаю, будет занимательно, и надеюсь, что мой рассказ может стать хорошим почином и для других людей.

Извлекать буду без какой-либо системы, по принципу «что вспомнилось, о том и пишу». Помните, как в восточных песнях – еду на осле и что вижу, о том и пою. Главное, чтобы вы читали только те рассказы, которые действительно вам интересны. То, что оставит вас равнодушным, можно пропустить и переходить к следующей истории. То, что ценно и интересно мне, кому-то может показаться рутинным и скучным событием.

Ну что, обменяемся впечатлениями?

Предисловие. Военные рассказы

Когда-то я служил в армии. Род войск, в котором проходила моя служба, назывался строительными войсками, а работал я там по специальности инженер-строитель, которую до этого получил в гражданском вузе. В армии я приобрел опыт работы мастером, прорабом, начальником строительного участка и так далее. Это называется работать на земле, или на линии.

Моя войсковая часть входила в состав известного на всю страну строительного главка – Главного управления специального строительства Министерства обороны, коротко ГУСС. Прошу обратить внимание на слова «специального строительства». Они имели особый смысл, но поскольку я давал подписку о неразглашении государственной тайны, то вдаваться в подробности по понятным причинам не могу.

В качестве примера приведу лишь один факт: в свое время ГУСС в числе прочих объектов построил знаменитые космодромы Байконур и Плесецк.

По всей огромной стране возводились по-настоящему грандиозные объекты. В те годы патриотизм не был пустым звуком, и все, от солдата до генерала, работали с полной отдачей своих сил, буквально на износ.

Мне повезло – проходя службу в ГУССе, я принял участие в строительстве многих уникальных объектов и получил бесценный профессиональный и жизненный опыт. Это было потрясающее время!..

Так как в армии я прослужил более тринадцати лет – а это немалый отрезок жизни любого человека – то я обязательно расскажу о нескольких любопытных случаях, произошедших в тот период.

Извлечение первое. Грандиозный проект

К службе я относился ответственно и потому успешно двигался по карьерной лестнице. С высоким руководством главка, проще говоря, генералитетом, мы, простые офицеры-линейщики, общались редко – один-два раза в год, при завершении какой-нибудь большой стройки или на крупных партийных мероприятиях.

Мне с детства «везет» на всякие проблемы, «повезло» и в случае, о котором я сейчас расскажу. Не «повезло» бы в тот раз, не было бы и самого этого случая… или даже нескольких случаев.

Сейчас уже не помню, где и чем я отличился, но меня вдруг заметил и выделил главный инженер главка генерал Венедиктов. Сразу же приношу извинения его друзьям и близким за то, что не называю его по имени и отчеству. Просто не помню их за давностью лет…

Должность главного инженера была, как говорится, расстрельным местом. Этот человек отвечал за все на свете, не вылезал из командировок, работал день и ночь, подрывая здоровье и изматывая нервы и себе, и своим подчиненным.

Учитывая количество специальных строек, которые в то время велись Министерством обороны, таких главных инженеров требовалось как минимум двадцать, а то и больше, однако должность была одна, и занимал ее тот самый генерал Венедиктов. В общем, он решал – причем успешно решал – сложнейшие организационные и производственные государственные задачи.

Петр I построил великий город Санкт-Петербург на костях простых людей, в нашем случае костьми ложились солдаты, офицеры и служащие МО. Ради дела генерал не жалел ни себя, ни окружавших его людей. О его суровом нраве и жестких решениях ходили легенды. Отсюда и появилось у генерала Венедиктова соответствующее прозвище – Веня Дикий.

Вот с таким человеком меня и свела судьба… Посетив один из наших объектов, он собрался лететь в Омск и приказал моему начальству на время включить меня в свою свиту.

Проведя с главным инженером главка в той командировке всего четыре дня, я вымотался так, как не выматывался за месяц напряженной работы у себя на линии. После многочасовых объездов и обходов огромных строек проходили многолюдные производственные совещания, которые обычно длились с десяти вечера до четырех часов утра. На отдых отводилось три-четыре часа, и затем все возвращалось на круги своя, только уже на новой стройке.

В общем, вернувшись домой, я очень надеялся, что на этом все и закончится. Но не тут-то было… Я попал…

Я специально так подробно останавливаюсь на предыстории, чтобы вы поняли, как я влип, и по достоинству оценили все дальнейшие события.

Дальше пошло-поехало, командировка следовала за командировкой, стройка за стройкой, объект за объектом. На потоке.

В большинстве случаев это выглядело так: мы прилетаем в какую-нибудь тьмутаракань, обходим объект, потом сидим на совещании и получаем от генерала индивидуальные задания.

Затем он уезжает, а мы остаемся на месте и работаем, так как в соответствии с его приказом вернуться домой нам можно только после выполнения всех поставленных задач. Помните про Золушку и ее мачеху?

В общем, мои маленькие дочки росли без отца. Триста двадцать – триста тридцать командировочных дней за год!

Теперь перехожу к одной из курьезных историй, о которых хотел вам рассказать. Будет и смешно, и грустно одновременно.

Кажется, это был 1985 или 1986 год. Прибалтика, маленький латвийский поселок Скрунда, расположенный в ста пятидесяти километрах от Риги. Строительство уникального объекта, относящегося к СПРН (Система предупреждения о ракетном нападении), было в самом разгаре. На сорока пяти гектарах земли строилось более семидесяти зданий и сооружений, но основных, ради чего это все и затевалось, было всего два: здание приема электронных сигналов и здание их передачи.

Первое здание имело большие размеры в плане и высоту порядка девяноста метров. В разрезе по вертикали оно имело форму трапеции – одна сторона вертикальная, другая наклонная. Можно набить в любом поисковике слово «Скрунда» и посмотреть фото.

Все это строилось в болотистой местности посреди леса, в двух-трех километрах от латышского поселка, из центра которого исполинские здания казались какими-то нереальными космическими гигантами.

Рядом стояли два башенных крана, шел монтаж верхних этажей. Каркас из металла перекрывался железобетонными плитами и обвешивался керамзитобетонными панелями. Сроки поджимали, каждый час работы башенных кранов был на учете. Монтажники опаздывали.

Вот в это время в очередной раз в Скрунду и приехал Венедиктов. Объект особой важности приближался к сдаче, срыв графика работы был недопустим.

В процессе обхода объекта вырисовалась основная проблема. Не хватало кранов. На всех собранных этажах работают более шестисот человек. На десяти этажах уже выстроены внутренние помещения, заканчивается отделка, монтируется оборудование. Выше выкладываются стены и перегородки.

Монтажникам надо завершать сборку каркаса, а работающих на этажах нужно обеспечить огромным количеством материалов. Лифты отсутствуют, а несколько установленных в торце здания подъемников не справляются. В общем, за краны идет настоящая война.

И тут вдруг дополнительно выясняется, что проектировщики внесли серьезные изменения в технологические разделы проекта и, как результат, начали корректировать целиком вообще весь проект, в том числе и менять поэтажные планы помещений.

За этими сухими техническими терминами скрываются кувалда, лом, отбойный молоток и растущие на глазах огромные кучи мусора на всех этажах.

Подъемники перегружены, краны трогать нельзя. Как спустить десятки тонн мусора вниз хотя бы с первых десяти-пятнадцати этажей?

Кажется, делов-то… А как? Понятно, что нужен гигантский мусоропровод, но заводских из пластика, таких, как сейчас производят для строек, тогда и в помине не было.

Вы уже, наверное, поняли, что эту задачу на ночной планерке поручили молодому капитану, то есть мне.

– Сделаешь и можешь собираться домой, – напутствовал меня мой временный шеф перед отъездом. – Буду ровно через месяц, посмотрю, что у тебя получилось.

Сказано – сделано. Проводил начальника и сел проектировать трубопровод. Особенно долго изобретать ничего не пришлось. Съездил в Ригу, обмерил обычный мусоропровод нового жилого дома, а затем нашел на объекте подходящие материалы: металлическую трубу диаметром восемьсот двадцать миллиметров, целый ассортимент металлических листов и металлическую полосу.

Больше тянуть время не буду.

Спроектировал мусоропровод за четыре дня. Все, как в жилом доме, только гораздо больших размеров. Вертикальная труба, опрокидывающиеся приемные лотки внушительного размера на каждом этаже и огромный приемный бункер внизу. У бункера – наклонная виброполка с толстым слоем резины для гашения удара и последующего скатывания мусора в автосамосвал, который должен стоять внизу под загрузкой.

Сколотил звено сварщиков, сделали необходимые заготовки. На все про все потратил еще две недели. Много времени ушло на изготовление приемных лотков. Потом организовал бригаду монтажников и, ежедневно вымаливая кран, за неделю собрал с ними вертикальную конструкцию.

Примерно через месяц все работы были завершены, и черная стрела моего детища, взметнувшись ввысь, украсила вертикальный фасад исполинского здания. Мощный приемный бункер подчеркивал солидность сооружения, лотки для приема мусора, установленные на каждом этаже, были окрашены в приятный зеленый цвет.

Приближался день «Ч», ждали генерала Венедиктова.

Ждали и дождались, главный инженер ГУССа был пунктуален и всегда старался выдерживать намеченный график своей работы. Ура, приехал!

Не буду задерживать подробностями его очередных рабочих будней. Перейду сразу к курьезному событию.

Ночью шла планерка, все не выспались, но по команде начальника к семи часам утра уже собрались на строительной площадке и готовились к обходу объекта. Ожидающие стояли как раз у правого торца здания, рядом с моим мусоропроводом.

Венедиктов появился ровно в семь, поздоровался со всеми за руку и предложил, не теряя времени, начать обход. А так как на пути следования комиссии располагался мусоропровод, было предложено начать с демонстрации его работы.

Чтобы лучше прочувствовать момент, предлагаю погрузиться в атмосферу того дня.

Тихое прозрачное летнее утро. Первые лучи солнца, разгоняя легкие клубы тумана над болотистой местностью, оживляют прозрачные капельки росы на траве и зеленых листьях. Окружающую тишину начинают тревожить первые одиночные трели птиц. На опушке леса перед громадным многоэтажным зданием стоит большая группа людей в форме во главе с генералом.

В двух-трех километрах от нас в маленьком поселке Скрунда тоже спокойно. Утреннюю тишину нарушают только крики петухов, мычание еще не доенных коров и грохот ведер и садовых инструментов в исполнении привыкших рано вставать фермеров. Большинство людей еще сладко спит или только просыпается.

Представили эту идиллию?

Но тут у нас генерал хочет испытать мусоропровод, а молодой капитан жаждет поскорее продемонстрировать ему свое творение и уехать домой к своим маленьким детям.

Глухой латышский уголок последние минуты живет своей мирной спокойной жизнью и не догадывается о приближении апокалипсиса.

У меня все готово. Из-за цейтнота я так и не успел провести всесторонние испытания своего детища. Получилось сбросить только один лоток мусора, оставшегося после разборки перегородок вычислительного зала на втором этаже. Мусор с шумом упал на виброполку накопительного бункера и успешно сполз по резине прямо в кузов самосвала.

Теперь мне предстояло продемонстрировать свое изделие во всей красе и мощи. На пятнадцатом этаже уже был загружен полный лоток смешанного строительного мусора, а обученный солдат стоял у окна и, поглядывая вниз, ожидал от меня сигнала на его опрокидывание в приемник трубопровода. Под бункер подъехал самосвал, все было готово к премьерному показу.

Генерал внимательно осмотрел мусоропровод и коротко похвалил:

– Молодец, справился. Как работает, нормально? – спросил он местного начальника строительного управления, стоявшего в толпе сопровождающих.

– Так точно, отлично работает, – подтвердил тот, выскочив пред генеральские очи.

Мне показалось, что Венедиктов не собирается дальше тратить время на мое детище и сразу двинется ко входу в здание. Этого допустить я, конечно же, не мог. Душа творца жаждала признания, криков «браво» и аплодисментов.

Я посмотрел вверх и дал дежурившему у окна солдату отмашку приступать к сбросу мусора. Получив от меня команду, тот подошел к нагруженному лотку и опрокинул его внутрь этажного мусороприемника.

Пятнадцать этажей – это более шестидесяти метров. Полный лоток – это примерно треть куба мусора, который состоял в основном из обломков кирпича, кусков металлической арматуры, уголков, полос и тому подобного.

В начале ничто не предвещало большого конфуза, но по мере движения мусора вниз конфуз не только случился, но и быстро превратился в настоящую беду.

Оказалось, что по каким-то там физическим законам падающий с большой высоты мусор не хочет вертикально лететь по круглой трубе. По пути он почему-то вдруг закручивается по спирали и начинает обтирать ее внутреннюю поверхность.

Если вы когда-нибудь брали в руки похожие на колокола восточные поделки из металла и водили по их ободу эбонитовой палочкой, то возникающий при этом звук вам хорошо знаком. В нашем случае его можно было сравнить с воем сирены, извещающей местных жителей о воздушной тревоге.

В общем, это трудно передать словами, это надо слушать. После удара о толстую стенку трубы падающий мусор начинает издавать невыносимо высокие звуки, которые сменяются страшным грохотом в момент его столкновения с полкой приемного бункера. Завывания и остаточная вибрация трубы постепенно стихают и, кажется, что вот-вот снова должна наступить тишина.

Но не тут-то было – тишина не наступила. Моя задумка была куда более масштабной. Пятнадцатый этаж был только началом. Дождавшись падения мусора, свои наполненные лотки начали последовательно переворачивать солдаты, стоявшие на нижних этажах.

Звук усилился в разы, выдержать такие децибелы было просто невозможно. Потрясенные зрители, пытаясь хоть как-то защитить свои барабанные перепонки, зажимали уши руками. Что в это время творилось в маленькой Скрунде и ближайшей войсковой части – это отдельная история.

Конечно, рано или поздно все заканчивается, через некоторое время закончилась и эта звуковая вакханалия.

В результате никто не оглох и не умер. Я пополнил свой словарный запас дюжиной новых крепких русских слов, вместе с командиром части получил строгий выговор от командования и стал героем местных легенд и преданий.

Пришлось остаться на объекте еще на некоторое время, ведь теперь надо было демонтировать мусоропровод. Жена и дети снова вынуждены были жить ожиданием моего приезда.

Занимаясь этим важным делом, я услышал с десяток версий того, что происходило в Скрунде в момент испытаний моей новой военной разработки. Самой безобидной была история о разбежавшихся животных, переставших давать молоко коровах и ползающих между грядок фермерах.

В воинской части все прошло легче. Сильно испугаться не успели. Полежали под столами, посидели на корточках у окон, но врага не обнаружили и боевую тревогу объявлять не стали.

К счастью, эта история закончилась благополучно и не вышла на высокий уровень руководства Латвийской республики и Министерства обороны.

Через некоторое время выговор с меня сняли. Проектировщики помогли превратить остатки моего временного мусоропровода в стационарный. Его воткнули в глухую шахту, звукоизолировали и он больше никогда не объявлял тревогу жителям латышских поселков и не пугал бедных домашних животных.

Извлечение второе. Труба или жизнь

Следующий случай произошел также во времена моей службы под руководством легендарного генерала Венедиктова.

Незадолго до описываемых событий мы закончили большую работу и по этому поводу, как полагается, накрыли большой стол для строителей, заказчиков и всех остальных участников реализации этого проекта.

Дело происходило в Астрахани, в уютном кафе недалеко от местного цирка.

Гуляли долго, на улице уже стемнело, а расходиться еще никто не собирался. Более того, прибывали новые люди, которых мы, организаторы, даже не знали.

Я уже вдоволь наотмечался, устал и оставался за столом, как хозяин застолья, только из уважения к новым гостям.

Все разбились на отдельные группки по интересам и, потихоньку заканчивая опустошать свои бутылки, вели беседы на самые разные темы, от бытовых вопросов до событий мирового значения.

В этот самый момент я и услышал то, что дало мне повод в очередной раз вспомнить, что у меня в жизни не один день рождения, а несколько. Про это мало кто знает, поэтому в эти дни я не получаю поздравлений и подарков. Обидно…

Только что рядом со мной за столом познакомились два офицера. Оба были в отставке и сейчас в хорошей компании за бутылочкой с удовольствием вспоминали прошлое.

Оказалось, что когда-то они служили в военных частях, которые находились буквально за соседними заборами. Я тоже бывал в тех местах и между делом прислушивался к их беседе.

Оба собеседника путали годы и даты, не помнили имена командиров близлежащих частей и пытались определить дни своего одновременного нахождения в одном месте по каким-то значимым для них событиям.

В тот самый момент, когда от скуки я снова заинтересовался их разговором, один из офицеров вдруг произнес:

– А капитан в трубе – это при тебе было?

– При мне! – обрадовался второй, вспомнив наконец известный им обоим случай. Они коротко обсудили это происшествие, а затем перешли к разговору на другие интересующие их темы.

Я сразу понял, что речь шла обо мне, но не сразу осознал, что встретившиеся через много лет люди по моему поступку отмеряют какие-то этапы прожитой ими жизни.

Это как спросить «А когда Рейхстаг брали, ты в Берлине был?» – «Не, я только на следующий день прибыл»…

Они говорили о своем, а я уже весь был в своем прошлом, с головой погрузившись в воспоминания.

В общем, рассказываю о еще одном значимом событии в моей жизни.

В один из обычных летних рабочих дней меня вызвал командир части и приказал ехать в ГУСС. Меня срочно разыскивал генерал Венедиктов.

Прибыв на место и войдя в генеральский кабинет, я увидел за столом вконец уставшего и раздраженного человека, который готов был сбросить часть накопившейся отрицательной энергии на любого случайно оказавшегося рядом.

Хотел и сбросил… Усталым и раздраженным вышел из его кабинета уже я.

Не буду долго посвящать вас в суть поставленной мне новой задачи, попробую изложить ее кратко и не разглашая государственных тайн.

В связи с этим обозначу место действия без точной геолокации. Просто территория южного Урала. На принадлежащем Министерству обороны огромном степном участке располагалось большое количество войсковых частей различного назначения. Военные городки, учебные центры, технические и специальные зоны находились в непосредственной близости друг от друга, имели соответствующие номера частей и подчинялись каждый своему командованию – в зависимости от рода войск, к которым относились.

Среди всего этого ералаша был один объект, который находился глубоко под землей и имел очень важное оборонное значение. С ним-то и был связан мой вызов к высокому начальству.

Дело было в том, что внутрь объекта неизвестно откуда начала поступать вода. То есть он не просто подмокал, а подтапливался – вода активно просачивалась в помещения.

Мне было приказано срочно вылететь на место и в кратчайшие сроки разобраться с возникшей проблемой. Для получения всей необходимой помощи мне дали контакт командира одной из местных войсковых частей.

Сказано – сделано. Через сутки я уже был на месте и знакомился с обстановкой. Мне повезло – командир части, будучи генерал-майором, несмотря на мое звание младшего офицера, встретил меня как родного и сразу же стал оказывать мне максимальную помощь в решении непростого задания.

Я на всякий случай изменю его имя и назову его Деминым Александром Васильевичем. Имея на плечах генеральские погоны, он по какой-то причине занимал полковничью должность и, судя по его характеру, был подарком судьбы для своих подчиненных.

Благодаря его усилиям я в кратчайшие сроки получил всю необходимую документацию, побывал на месте бедствия и пообщался со всеми, кто мог пролить хотя бы какой-то свет на причину подтопления.

Я не могу подробно описать масштабы проведенной работы, но надо понимать, что территория была большая и довольно сложная. Для ее детального изучения, да еще за короткое время, требовалась помощь других людей и полная самоотдача.

Промучился несколько дней. Наконец в одну из бессонных ночей, когда я изучал полученные накануне секретные чертежи подземных инженерных коммуникаций данного района, меня осенило.

Все объекты, находившиеся на данной территории, питались водой от насосной станции главного водозабора через многокилометровый подземный водовод очень большого диаметра.

Трасса водовода проходила как раз в непосредственной близости от того самого важного объекта, где и обнаружили подтопление. Было очень похоже, что водовод получил какое-то повреждение и это стало причиной появления той самой непонятной воды.

Утром после моего доклада Демин собрал совещание, на котором был рассмотрен и согласован план действий, необходимый для проверки моего предположения.

Задача была простой – на небольшое время максимально ограничить потребление воды в районе и по показателям давления и расхода воды на головной насосной станции понять, существует ли заметная утечка из трубопровода.

К вечеру все подтвердилось – утечка была. Александр Васильевич доложил о результатах нашей работы вышестоящему командованию, сказал мне пару добрых слов и дал собственный уазик с водителем, чтобы подбросить меня до аэропорта.

На следующий день я уже был в Москве и, приведя себя в порядок, отправился на доклад к Венедиктову.

В кабинете главного инженера ГУССа царила такая же, как и в предыдущее мое посещение, напряженность. Я коротко доложил о прибытии и о результатах проделанной работы.

Генерал на минуту оторвался от бумаг и перевел на меня свой тяжелый взгляд.

– О твоих выводах я уже наслышан, – сказал он, внимательно глядя на меня снизу вверх. – А как там с водой? Она сейчас в помещения подземного объекта поступает?

Я не ожидал такого вопроса и, не раздумывая, автоматически ответил:

– Да, поступает.

– А что ты тогда здесь делаешь? – с ехидцей и скрытой угрозой в голосе спросил он. – А ну, шагом марш обратно! И пока не решишь проблему, не вздумай возвращаться.

Так я снова оказался там, откуда приехал. Демин посочувствовал мне, но нюни распускать не дал.

– Давай пиши план мероприятий, буду помогать, – сказал он.

План так план. Я сел за бумаги и стал прикидывать, как и что можно и нужно сделать. На следующий день в кабинете генерала мой план рассматривался с участием представителей нескольких войсковых частей и местной эксплуатации.

Суть плана была проста – найти место протечки трубопровода. Но как это сделать? Таких внешних признаков, как просадка грунта, дорог, площадок или фундаментов зданий и сооружений видно не было. Отрыть экскаватором всю трубу невозможно. Она была проложена давно, рядом с ней и над ней чего только не было понастроено.

Оставался только один вариант – искать дефект изнутри. На участке трубопровода диаметром восемьсот миллиметров, проходящего рядом с проблемным объектом, располагались две камеры врезки, которые находились на расстоянии четыреста шестнадцать метров друг от друга. В камерах были установлены мощные чугунные задвижки, каждая весом не меньше тонны.

Значит, надо было слить воду из трубопровода, откопать и взломать покрытия камер, временно демонтировать задвижки и пролезть ползком по этому участку трубы. После определения места протечки предстояло уже точечно вскрывать экскаватором это место и ликвидировать дефект.

Замучил подробностями? Извините, но без них никак. Осталось немного, уже переходим к подвигу, сопоставимому с глупостью. Это если учитывать, что дома тебя ждет жена и две чудесные крохи.

Все было и так не просто, а тут еще представитель войсковой части, того самого подтапливаемого объекта, заявил, что они могут оставаться без воды только очень ограниченное время, а сколько точно, он сказать не может. Такие вопросы должна решать Москва и соответствующие специалисты. В том числе это связано с тем, что их мощному вычислительному центру требуется постоянное охлаждение, и если градирни оставить без воды, то все может накрыться медным тазом и обороноспособность страны сильно пострадает.

Пришлось сделать паузу аж на трое суток. Ждали решения Москвы.

Пока откапывались и вскрывались перекрытия камер, я готовил солдата-труболаза и рассчитывал продолжительность каждого этапа операции.

Полученный через три дня ответ сильно не порадовал. Какие-то там военные ученые высчитали, что воду можно отключить только на четыре часа и ни на минуту больше. По истечении данного времени подача воды должна была быть обязательно возобновлена.

По моим расчетам выходило, что при благоприятном стечении всех обстоятельств этого времени могло хватить только на обнаружение дефекта трубопровода. Чтобы отремонтировать саму трубу, все придется повторять еще раз.

Но делать нечего, что есть, то есть.

Москва согласовала время начала операции, и мы приступили к последним приготовлениям.

План действий и примерный тайминг были следующими. Два часа сливаем воду через все точки раздачи. Полчаса уходит на разбалчивание и демонтаж задвижек в обеих камерах. В обеих – потому что без притока воздуха задохнешься. У каждой камеры по автомобильному крану, третий – в резерве. В первую камеру после подъема задвижки опускается подключенный к электрическому кабелю вентилятор.

Дальше максимум тридцать пять – сорок минут на проход по трубе. Последовательность обратных действий понятна: восстанавливаем задвижки, пускаем воду.

Солдат-труболаз соответствующе одет, на лбу фонарь, в кармане лежит запасной, на лице маска-респиратор, к ремню привязана капроновая бельевая веревка. По договоренности, при нахождении места протечки он дергает веревку и мы вяжем узел, тем самым замеряя расстояние до дефекта.

Настал час «Ч». Вроде все просто и все готово. Время пошло. Трубу сливают уже около полутора часов, вот-вот поступит команда разбалчивать чугунные задвижки. Краны у камер, монтажники ждут отмашки.

Стою у первой камеры, смотрю на сидящего рядом на ящике солдата. Молодой, щупленький, нервно курит, сигарета в пальцах предательски подрагивает, на щеках от волнения цветет румянец.

Вдруг появляется четкое осознание того факта, что вся моя операция под угрозой срыва. Дело в том, что я не смогу запустить этого парня в эту трубу!

Дальше все было на автомате. Забираю у солдата фонари и респиратор, надеваю чей-то бушлат, сверху затягиваю ремень и привязываю к нему веревку. Кто-то из ребят надел мне на руку командирские часы с фосфоресцирующими стрелками. Инструкцию я знаю, к выполнению задания готов. Расписка о добровольном желании лезть в эту чертову трубу написана.

Через час с небольшим задвижка поднимается, а я с двумя помощниками и вентилятором спускаюсь вниз и заползаю в трубу. Дорога каждая минута.

С первых метров понимаю все свои просчеты и радуюсь, что полез вместо солдата. Почему он должен был расплачиваться за мои ошибки?

Оказывается, вода слилась не полностью. В нижнем овале трубы, по которому я елозю животом, ее довольно много. На такой глубине вода просто ледяная. Через десять метров бушлат намокает так сильно, что кажется, будто он весит килограммов двадцать. В узком пространстве водовода его уже не снимешь.

Несмотря на открытые задвижки и вентилятор, воздуха не хватает. Чем дальше, тем тяжелее, руки и ноги коченеют, на коленях и локтях начинает расползаться ткань, торчащие куски ржавчины царапают кожу. Рабочие рукавицы слишком короткие, поэтому грязь и ржавчина набиваются в рукава и, кажется, добираются до самых подмышек. Самое неприятное – это стыки труб. Через сто с лишним метров штаны рвутся, колени становятся голыми и внутренние неровности и заусенцы стыков больно режут кожу. Еще через сто метров частично оголились и локти.

Наверное, со стороны я похож на шомпол в стволе ружья. Я занимаю весь просвет, выставляю вперед локти и, чуть расставив ноги, чтобы помочь себе коленями, раз за разом протягиваю тело вперед на небольшое расстояние. И так метр за метром. Бушлат, как юбка шомпола, тщательно протирает поверхность. После меня из этой трубы можно будет стрелять.

Скорость движения пропорционально угасающим в организме силам постепенно замедляется. Пройдено более половины трубы, в очередной раз останавливаюсь полежать, отдохнуть, выключаю фонарик на лбу. Трубопровод извивается, света впереди не видно. Разворачиваю руку, смотрю на часы – прошло больше двадцати минут. С учетом времени, необходимого на возвращение, я в страшном цейтноте, а то и в минусе.

В то время я был в приличной физической форме, но, скажу честно, на середине трубы все равно сломался. Закончились не только силы, на исходе была еще и воля. Все ближе и ближе подбиралась паника.

Читать, конечно, легче, чем находиться глубоко под землей в обжатом стенками трубы пространстве, ледяной воде, грязи и темной безысходности.

Повреждение трубы обнаружилось через двести тридцать шесть метров. Не заметить его было нельзя. Стык двух труб полностью разрушился, и одна из них просела примерно на десять-двенадцать сантиметров относительно другой. Я нашел дефект, задача выполнена! Фонарик выхватил из темноты вымытые водой пазухи в земле за пределами водовода.

Получалось, что вода через образовавшуюся щель проникала в грунт, распространялась на значительные расстояния и затапливала подземные сооружения. Видимо, это было только начало. Еще немного, и последствия могли бы быть гораздо более катастрофичными.

Но вернемся ко мне. Место аварии обнаружено, впереди прямой участок и уже виден свет в конце тоннеля. Дергаю за веревку, сигнал о находке передан.

Отдыхаю, собираю последние силы и в полуобморочном состоянии готовлюсь к завершающему броску. И тут приходит очередное прозрение. Я не смогу проползти через нарушенный стык. Просадка трубы уменьшила диаметр и вперед я уже не протиснусь. Развернуться тем более невозможно. Стрелки на часах пугают: прошло тридцать две минуты, осталось меньше восьми. Даже вперед – и то бы не успел.

Меня предупреждали, что сорок минут – это максимальное время, и что по его истечении рабочие начнут монтаж задвижек. Форс-мажор не рассматривался. Речь шла об интересах государства, обороноспособности и тому подобном. Я писал расписку и все это знал.

Собрав силы плюс используя заполняющий кровь адреналин, пытаюсь пятиться. Оказывается, что это в разы сложнее, чем ползти вперед. Нужна помощь извне, меня надо тащить. Дергаю несколько раз за веревку, мне посылают такой же ответ. Не понимают. Злюсь, дергаю снова, пячусь.

Сознание уже вовсю фантазирует – гипс снимают, клиент уезжает. Задвижки открывают, воду пускают, … наступает. Удар воды, короткое путешествие в ее потоке до ближайшей задвижки – и нет капитана. В общем, было весело.

Наконец по постоянно ослабевающей веревке эти бестолочи в первой камере понимают, что я пячусь, и начинают мне помогать. Сначала работаем вместе, потом я вытягиваюсь и стараюсь им не мешать. На такой случай надо было привязывать веревку не за ремень на поясе, а за ногу, запоздало размышлял я. Это было бы более эффективно и не так больно.

Смотрю на часы. Время вышло! Не успели!

Но раз тянут, значит, не все потеряно. Молюсь – Господи, не дай опустить задвижку.

Когда меня вытащили из камеры, последнее, что я увидел, была как раз опускаемая краном задвижка. После этого я отключился.

Дальше было круто. Госпиталь, воспаление легких. Палата на одного, всеобщее обожание, цветы, конфеты, фрукты, пионеры, комсомольцы, больные из соседних палат, простые люди, фотографы.

Первым пришел Демин, выгнал провожатых, сел рядом с кроватью, уважительно посмотрел и, глухо крякнув, проговорил:

– Ну ты даешь!

Потом он в подробностях расспросил меня о моих впечатлениях. Отвечая, я чувствовал себя Юрием Гагариным, который делился полученными эмоциями от первого полета в космос.

Наконец настала моя очередь задавать вопросы, главным из которых был, конечно, один – почему не закрыли трубу и не пустили воду?

Генерал помолчал и с усмешкой ответил:

– Как тебя затопишь, если ты в рубашке родился? А если серьезно, то молись за того человека, который принял на себя ответственность за это решение. Операция была на контроле у Генштаба, там твоя жизнь по сравнению с интересами поддержания обороноспособности страны, честно сказать, ничего не стоит. Списали бы без некрологов под грифом «государственная тайна», и все. Когда доложили, что капитан в трубе, а время истекло, Москва несколько минут раздумывала. Потом кто-то за тебя вписался, и поступила команда ждать. Этот человек не побоялся серьезной ответственности, и ты о нем вряд ли когда-нибудь узнаешь… Но он подарил тебе второй день рождения. А вообще хочешь, дам тебе хороший совет? – уходя, с улыбкой сказал Демин. – Перестань ты лазить по этим трубам, подумай о семье и детях!

Праздник героя длился целых две недели. Я объедался шоколадом и фруктами и упивался всеобщим обожанием. Я был героем, про меня знали все.

Разговаривая по телефону с женой и родителями, я не рассказывал о случившемся, говорил, что задерживаюсь в командировке по работе и уже скоро приеду. При этом я искренне удивлялся, почему до них еще не дошли слухи о моем подвиге, а в Москве не готовят какой-нибудь там парад в мою честь. Все равно рано или поздно все узнают и оценят мои героизм и скромность, размышлял я.

Через некоторое время здоровье восстановилось, и можно было лететь домой. Сидя в самолете и наблюдая за фантастическими фигурами, образованными клубящимися внизу облаками, я рассуждал о своем будущем. Скорее всего, дадут какой-нибудь орден, следующее звание у меня и так на подходе, это мне не интересно.

Надо будет еще попросить трехкомнатную квартиру, вчетвером в двухкомнатной уже тесно. С этим-то после моих дел, в результате которых я сэкономил государству огромные бюджетные средства, проблем быть не должно. Мои мечты превращались в грезы и, видимо, на почве недавнего госпитального триумфа, улетали выше всех облаков.

На следующий день я уверенным шагом входил в кабинет Венедиктова. В голове крутился четко продуманный план разговора о всех моих поощрениях. Я ждал правильных слов и решений.

Но что-то сразу пошло не так. Генерал поднял на меня хмурый взгляд и с раздражением спросил:

– Где ты прохлаждался столько времени?! Сколько можно решать простые задачи? Тебя уже неделю ждут в Скрунде! Отвечаешь за пуск в эксплуатацию нового растворо-бетонного узла. Чтобы завтра уже был на месте! По прибытии доложишь!

Закончив речь, он вернулся к бумагам на столе, показывая мне, что очень занят и аудиенция закончена.

Двигаясь к выходу и не веря в происходящее, я еще несколько раз оглянулся. Сознание подсказывало, что так быть не может, генерал шутит и вот сейчас он окликнет меня и достанет из стола приказ о награждении и ордер на квартиру.

Не окликнул…

На следующий день я был в Скрунде и, выполняя там очередное задание руководства, еще целый месяц томился чувством царящей в мире несправедливости и ожидал, что справедливость все-таки восторжествует.

Не восторжествовала…

Ну может, только чуть-чуть. Генерал Демин позвонил командиру моей части, а тот после моего возвращения из Скрунды со словами «Ты молодец!» крепко пожал мне руку.

Молодость, наивность, романтика…

Извлечение третье. Балхаш

В этот раз мы с главным инженером ГУССа решили посетить важный объект, находившийся в Казахстане на берегу озера Балхаш. Там строилось чудо техники того времени – станция РЛС с фазированной решеткой. Об этом говорить уже можно, поскольку во времена перестройки все эти объекты были заброшены и разграблены. Сегодня этот небольшой городок называется Балхаш-9, а в мое время он именовался Девятой площадкой.

Всего мне пришлось побывать на Девятой площадке три раза, и уже не помню, в которой из тех поездок я получил те или иные впечатления, поэтому объединю их вместе.

Этот рассказ будет отличаться от других.

Представьте, что я вернулся из увлекательного путешествия и выборочно делюсь с вами короткими воспоминаниями.

Генерал вылетел из Москвы без меня, и я вынужден был его догонять.

Прилетаю на военный аэродром «Камбала», что находится рядом с городом Приозерск. Это восточный Казахстан, Карагандинская область. Рядом известный военный полигон Сары-Шаган. Сам Приозерск расположен в пятнадцати километрах отсюда, на берегу озера Балхаш.

Военный аэродром имеет статус первого класса и используется в целях обеспечения выполнения задач, решаемых на соседнем полигоне, а также является одной из основных опорных баз военно-воздушных сил СССР в Средней Азии.

Лето, пустыня, жара. Ветер гонит по аэродромным плитам мелкий песок и местные колючки, называемые «перекати-поле». Рядом с проволочным ограждением пасутся верблюды, на проволоке сидят и высматривают еду голодные худые вороны.

Инфраструктура аэродрома сильно удивляет. Пара каких-то одно- и двухэтажных сараев с небольшой стеклянной будкой диспетчеров наверху. Если бы не мощные бетонные взлетно-посадочные полосы, решил бы, что попал на аэродром малой сельскохозяйственной авиации, где должны базироваться одни «кукурузники».

Слева – строительные вагончики и что-то похожее на барак. Мне надо ждать попутную машину до Приозерска. Иду налево, к бараку.

Припекает. Недалеко от барака, как автомобиль у дома, припаркован истребитель-бомбардировщик МИГ-27. К МИГу прислонена желтая лесенка, ведущая к кабине. В самолете никого нет.

Тогда на вооружение уже ставились самолеты МИГ-29, но и эти тоже летали.

Я плохо разбираюсь в авиатехнике, но отличить их могу. У МИГ-27 сзади одно сопло, а у МИГ-29 два. Но не суть… Становится интересно, я подхожу ближе и наблюдаю сцену, о которой и хочу вам рассказать. Мелочь, но запомнилось надолго.

Из барака выходит стройная молодая женщина, которая держит за руку маленькую девочку. Они останавливаются недалеко от выхода и кого-то ждут. Проходит минута, и на пороге появляется самый настоящий военный летчик. Это видно по его летному комбинезону и круглому белому шлему с черным сдвижным светофильтром.

Шлем под левой рукой, правой он коротко обнимает жену и дочку, затем подходит к самолету, вскарабкивается по лестнице в кабину и, что-то понажимав, опускает фонарь. В это время жена оттаскивает в сторону лестницу. От необычности происходящего я даже не успеваю сообразить, что женщине тяжело и ей надо бы помочь.

Родственники отходят, пилот прогревает двигатель, с кем-то переговаривается по внутренней связи и, помахав семье ручкой, выруливает на взлетную. Она совсем рядом. Жена с дочкой машут в ответ.

Вокруг больше ни единой души. Все выглядит настолько обыденно и просто, что кажется не совсем реальным. Вроде как в деревне – глава семьи заехал на жигулях домой пообедать и двинулся дальше, в сельмаг, дочке пряников купить.

В этот момент меня отвлек взлет самолета, на котором я прилетел. Проводив его взглядом, я повернул голову обратно к МИГу и обомлел. Его не было. Он исчез. Не сразу, но я нашел в небе удаляющуюся огненную точку. Извергаемое двигателем пламя таяло вдали. Звук самолета был еще здесь, а его самого уже не было.

Женщина с девочкой не успели повернуться, чтобы уйти, а их муж и папа уже исчезал за горизонтом. Только что был здесь и практически на моих глазах взял и исчез. Типа пошел на работу и пропал.

Такой классный фокус, скажу я вам, даже в цирке не увидишь. Вот он, Эйнштейн, вот она, теория относительности в действии.

Можно смотреть по телевизору репортажи или читать статьи о достижениях авиационной промышленности, можно даже сходить на авиашоу и насладиться фигурами высшего пилотажа самолетов последних поколений, но когда ты становишься очевидцем такого события, происходящего без показных презентационных оберток, в повседневной жизни, оно воспринимается совершенно по-другому.

Проводив взглядом хрупкую фигуру женщины с девочкой и ожидая машину в Приозерск, я еще долго переваривал увиденное. Какие чувства должна испытывать жена этого летчика в такие моменты? Можно ли к этому вообще привыкнуть?

Первым впечатлением от поездки поделился, идем дальше.

Добравшись до Приозерска и решив там свои дела, я направился на Девятую площадку. Думаю, до нее было порядка ста семидесяти километров по пустыне на север.

Главное, добраться до магистральной трассы на Астану (тогда Целиноград), а оттуда тебя до места с радостью бесплатно подвезет любая машина. Только подними руку. Водители-дальнобойщики страшно устают в пути от одиночества и рады любому попутчику. Условие одно – общаться, пока едешь.

Добрался удачно. Всю дорогу мы с водителем обсуждали, какие красивые девушки живут в Приозерске. Я, честно говоря, заехал туда всего на час и никаких девушек увидеть не успел, но до самого поворота на Балхаш-9 усердно кивал и поддакивал.

Успел вовремя. Венедиктов был у командира части, а приехавшие с ним люди еще расселялись.

Старлей, исполнявший обязанности завхоза, вручил мне ключ от моего временного жилья, дал солдата для сопровождения и, напоследок поцокав языком, сказал:

– Прямо санаторий у тебя там будет. Комната с кухней у самого берега Балхаша, окно с видом на море…

Если ему верить, то можно было подумать, что он чуть не плакал от зависти.

Солдат привел меня к длинному обшарпанному бараку казарменного типа, зашел со мной внутрь, показал мне на ободранную щелеватую дверь и тут же ретировался.

Я был страшно голоден и поэтому первое, что сделал, – это разобрал рюкзак, достал хлеб, банку тушенки, одесскую колбасу и пошел на кухню разогревать еду.

Электрическая плита быстро нагрела чугунную сковородку, и по бараку пополз манящий запах говяжьей тушенки. Уже через несколько минут за моей спиной послышался легкий шум. Оглянувшись, я увидел целую ватагу детей разного возраста. Их голодные взгляды были устремлены на плиту, носы интенсивно втягивали воздух с запахами от сковороды, а рты энергично сглатывали слюну.

В общем, я остался без ужина. Тушенка и колбаса вместе с хлебом исчезли за несколько минут, а за ними последовали и все продукты из рюкзака, оставленного мною в комнате.

До времени общего сбора, обозначенного генералом, оставалось порядка четырех часов. Разобрав вещи, я решил сходить в местный магазин, чтобы пополнить припасы еды.

Вот тут и начались интересные события.

У входа в барак находилась курилка. На торчащие из земли столбы буквой «П» были набиты строганные доски, а в центре сооружен небольшой квадратный столик. Рядом с деревянными лавками стояло несколько урн, сделанных из заваренных труб большого диаметра.

Выходя из барака, я сразу же наткнулся на четырех мужчин, играющих в домино и одновременно отравляющих свои легкие.

Я поздоровался со всеми за руку, представился и устроился рядом, чтобы понаблюдать за игрой. Постепенно завязалась беседа за жизнь. Выбрав паузу между партиями, я заметил:

– Красиво вы рассказываете про свою службу… А чего у вас дети-то не кормленные, голодными глазами на еду смотрят?

Разъяснения убили меня наповал. Оказалось, что все давно привыкли питаться в солдатской столовой. А тут недавно приехала какая-то нехорошая комиссия и всех сильно отругала. Теперь туда так просто не пойдешь, если только во время своего дежурства по части.

– Ну и что? – не поняв до конца суть проблемы, настаивал я. – А магазин, а столовая?

– Ты че, с дуба рухнул? Там же деньги платить надо! – ответил один из игроков.

– Да там и купить-то особо нечего, кроме хлеба, печенья и тушенки, – добавил второй.

– Классный у вас подход, – изумился я. – Хорошо, магазин плохой, но у вас же огромное озеро под боком, целое море, чего вы, например, рыбы-то не наловите?

– Мы тебе че, рыбаки, чтобы рыбу ловить? Каждый должен заниматься своим делом, – возмутился сидевший передо мной мужчина.

– Ладно, я вас понял, забивайте козла дальше, – махнул я рукой, направляясь в сторону магазина. Через полчаса я уже был в своей комнате и раскладывал на подоконнике купленные продукты: хлеб, лук, картошку, подсолнечное масло, перец, лавровый лист….

Затем я достал из рюкзака моток тонкого шпагата, привязал к нему вместо грузила металлическую гайку и занялся изготовлением крючка из куска ржавой стальной проволоки, один конец которой я согнул в кольцо, а другой наточил и загнул соответствующим образом.

Таким макаром за десять-пятнадцать минут я изготовил примитивное орудие для рыбной ловли и мог выдвигаться к озеру. Я вырос на Волге, и это была моя стихия. Захватив с собой батон белого хлеба и старое жестяное ведро, уже через несколько минут я был на берегу.

Немного отвлекусь, чтобы описать само озеро. Его длина шестьсот километров, ширина до семидесяти километров, глубина до двадцати шести метров. Сорок три острова, длина береговой линии – две тысячи триста километров. Часть озера соленая, часть пресная. В общем, вы поняли – это было практически море.

Я уселся на найденный на берегу старый деревянный ящик, пододвинул к себе ведро, насадил на крючок размятый во рту мякиш белого хлеба и, размотав шпагат, забросил снасть в воду.

Если вы смотрели фильм «Бриллиантовая рука», то знаете, что такое рыбалка на Черных камнях. Клев был примерно такой же. Рыбу в этом озере до меня никто не кормил. Через тридцать минут ведро было уже доверху заполнено отборными сазанами, и мне пришлось искать кусты с крепкими ветками, чтобы сделать несколько куканов для остальной рыбы.

Через час с небольшим я закончил. Пришлось сделать две ходки, чтобы перенести всю пойманную рыбу на кухню общежития. Всего было, наверное, килограммов двадцать. Поймал бы больше, но рыба часто срывалась с самодельного крючка без концевого заусенца.

Доминошников уже не было. Пройдя по коридору барака, я постучался во все двери, громким голосом скомандовал общий сбор в районе курилки, а сам пошел в свою комнату собирать продукты, необходимые для готовки рыбы. С детства хорошо готовлю, в том числе и рыбные блюда.

Через пять минут у входа в барак столпился народ. Все уже по дороге заглянули на кухню и теперь оживленно переговаривались, не веря в происходящее. Время летит быстро, и на мою рыбалку субъективно ушло не больше времени, чем на поход в магазин.

Я посмотрел на часы. До рабочего сбора, назначенного Венедиктовым, оставалось чуть больше полутора часов. Надо было спешить.

Отобрав семь человек в поварскую ресторанную группу, я распределил между всеми производственные обязанности, и работа закипела.

Не буду дальше утомлять вас описанием самого процесса. Опишу его заключительный этап.

Через час перед бараком стояли импровизированные столы, за которыми пировали почти все жильцы общежития. На столах было расставлено множество тарелок и кастрюль с ухой, а также жареной и вареной рыбой. Не обошлось без самогона. Понятно, что основные тосты поднимались за «спасителя».

Эта командировка была короткой, я пробыл на объекте порядка двух недель, но, несмотря на это, еще несколько раз повторял уже описанную операцию. Самое интересное, что последователи у меня так и не появились.

Особняком в моей памяти стоит то, как я вернулся на Девятую площадку через несколько месяцев. Я тогда только что получил звание майора, а это уже переход в касту старших офицеров, и меня должны были поселить в более комфортное место. Понятно, что я попросился в свой знакомый барак. Я приехал не с пустыми руками – в рюкзак были упакованы несколько комплектов профессиональных закидушек с набором рыболовных аксессуаров.

Меня заметили еще задолго до подхода к общежитию. Местные мальчишки понеслись вперед, передавая своим близким долгожданную благую весть.

– Он приехал!.. Приехал!.. – услышал я еще издалека их взволнованные крики. У входа в барак меня встречали как родственника или даже как отца большой многодетной семьи.

– Наконец-то вернулся, кормилец наш! – приветствовала меня большая часть общежитского люда.

– Что-то долго не приезжал! – осуждала вторая. Равнодушных не было.

Я много думал об этом и пришел к следующему выводу. Получается, что в ряде случаев принадлежность человека к Системе порождает иждивенчество. Тебя по жизни ведут, кормят, поят, одевают, обувают и говорят, что и как делать. И так каждый день из года в год. В результате многие, теряя инициативу и собственную активность, просто плывут по течению, не пытаясь как-то разнообразить и изменить свою жизнь.

Еще одно небольшое впечатление от поездок на озеро Балхаш.

В нашей семье очень любят животных, особенно собак и кошек. Жена давно мечтала о коте британской короткошерстной породы. Такой кот в Москве стоил очень дорого, и мы никак не могли выделить свободные деньги, чтобы стать его счастливыми обладателями.

Представьте себе мое изумление, когда на Девятой площадке я обнаружил целые стаи таких котов. Оказалось, что в Казахстане это довольно распространенное явление. Даже сегодня в Москве кошки этой породы стоят от восьми до двадцати тысяч рублей. Кто хочет заняться бизнесом?

Извлечение четвертое. Экскурсия с подставой

В 1990 году мне выдалась длительная командировка в Туркмению. Объект, который мы строили, находился недалеко от Красноводска. Сейчас он называется Туркменбаши. Этот город-порт, город нефтянников расположен на Каспийском море. До нашего объекта километров сорок. Окружающую природу и ландшафт можно не описывать. Все смотрели фильмы «Кин-дза-дза!» и «Белое солнце пустыни». Они снимались именно там. Правда, в фильмах почему-то показывали в основном пустыню и редко когда горы, которых там довольно много. Местное гостеприимство можно тоже не описывать, оно всем известно. В связи с этим тяжелая рутинная работа иногда скрашивалась положительными эмоциями от различных экскурсий. Было много интересного, но я опишу только один случай.

Один из наших коллег по работе, местный житель, предложил нам использовать выдавшийся выходной день для поездки на очередную экскурсию. При этом тему самой экскурсии он озвучивать не стал, а только сказал, что нас ждет большой и необычный сюрприз. Единственное, что настороживало перед поездкой, так это его ненавязчивые вопросы о нашем самочувствии, давлении, сердце и состоянии нервной системы. Все это делалось в шутливой манере, но все равно обращало на себя внимание.

Мы были молоды, готовы ехать куда угодно, бесстрашны и на здоровье не жаловались.

Всего, включая провожатого, нас было пятеро. Оказалось, что выдвигаться надо среди ночи. Выехали вовремя и, трясясь в военном уазике, допытывались у нашего туркмена, куда же мы все-таки едем. Тот делал хитрый многообещающий вид и молчал как рыба. За неделю до этого наш друг водил нас в горное ущелье, где было настоящее логово змей, и тоже ни о чем нас заранее не предупредил. Я, например, к змеям привычный, но все равно получил хорошую дозу адреналина.

Судя по направлению движения, мы ехали куда-то на север, в сторону города Небит-Даг, сегодня это Балканобад. Дорога оказалась пыльная и тряская. Ехали часа полтора-два. Перед самым рассветом, когда было еще темно, машина остановилась в обычном месте, где пустыня граничила с невысоким горным массивом. Ярко светили звезды, вокруг царила полная тишина. Наш гид раздал каждому по фонарю, построил нас друг за другом и попросил двигаться за ним и не отставать.

Пройдя небольшое расстояние в сторону гор, мы обошли несколько больших скал и остановились у пологих камней метров по пять высотой каждый. Между ними в земле зияла небольшая расщелина. В эту расщелину и начал пролезать наш провожатый. Мы немного напряглись, поскольку еще хорошо помнили змеиное царство. А тут полная темнота и неизвестность.

Перед тем как пролезть в дыру, мы довольно долго в четыре фонаря изучали пространство под землей и пытались уступить друг другу дорогу.

Скорее всего, мы простояли бы там еще дольше, но в лучах фонарей вдруг появилась злая туркменская физиономия и сказала нам, что еще пять-десять минут промедления и идти будет уже некуда. Мы ничего не поняли, но послушались. Оказалось, что внутри нас ждет довольно любопытная просторная пещера. Размер прохода за щелью был метра три-четыре в диаметре и по мере нашего продвижения вниз он еще расширялся.

Происхождение пещеры определить было трудно. Она явно не была рукотворной, но и на русло высохшей подземной реки тоже не походила. Поверхность стен и потолка казалась неоднородной. Местами ее испещряли острые крупные и мелкие камни, местами она имела достаточно ровный и живописный вид.

Туркмен спешил, идти за ним было непросто. Несмотря на фонари, все постоянно спотыкались и отставали. Так мы постепенно удалились от входа, как мне показалось, метров на сто пятьдесят. Тут последовала команда остановиться, и мы сгрудились на достаточно большой и условно ровной площадке. Пещера здесь значительно расширилась и, кроме того, еще и раздвоилась. Наша группа стояла на месте так называемой стрелки. Высота свода была метров шесть, ширина метра четыре, может быть, пять. Наш провожатый постоянно поглядывал в какую-то бумагу и на часы, просил не шуметь и прислушивался.

Сложно передать наши ощущения. В принципе, сюрприз уже состоялся. Представьте, что вы ночью – именно ночью, а не днем – залезаете в пещеру и в полной тишине спускаетесь по узкому туннелю глубоко под землю, при этом у вас над головой висят готовые в любой момент упасть огромные каменные глыбы. Кроме того, пол усеян камнями, и если вдруг что случится, то быстро по ним не побегаешь.

Внезапно наш провожатый что-то услышал и резко развернулся в сторону одного из проходов. Последовала команда всем замолчать, выключить фонари и взяться за руки. Руки не отпускать, еще раз предупредил он. Все было очень странно, и тут нам стало не до шуток.

Неожиданно где-то в глубине пещеры появился непонятный шум, природу которого сразу распознать было невозможно, но по мере его приближения и, соответственно, усиления, стало совершенно понятно, что это звуки воды. Причем воды, идущей с огромной скоростью по всему сечению туннеля в нашем направлении. Шум стремительно усиливался, на нас надвигалось настоящее подземное цунами. Помните, как в фильме «Кавказская пленница» главные герои стояли на дороге и, держась за руки, тряслись от страха? Я думаю, что их ситуация по накалу эмоций была раз в двадцать слабее нашей.

Вода прибывала и была уже совсем рядом, где-то здесь в темноте, прямо перед нами. Оставались секунды. Сознание отказывалось верить в такую глупую подставу с таким бесславным концом.

– Закройте глаза, держите крепче руки! – крикнул в последний момент наш друг.

Про руки я, честно, ничего не помню. Помню, как в мозгу проигрывался ролик про несущееся в потоке и бьющееся о камни человеческое тело. Помню, как эта самая волна на меня налетела. Только это была не вода, а живое, воздушное и скользкое нечто. Обдало густым незнакомым терпким запахом, перехватило дыхание. В один миг на волосах и одежде повисли десятки маленьких невидимых существ, некоторые из которых проникали за ворот рубашки. Я непроизвольно принялся сбрасывать с шеи эту нечисть, и тут же почувствовал резкую боль в ладони от чьего-то укуса.

Сознание идентифицировало врага. Это была огромная плотная стая летучих мышей. Наверное, их там было сотни тысяч. Они летели сплошной лавиной и полностью перекрыли своими телами и крыльями всю пещеру. Выдавленные к стенам или столкнувшиеся с нами мыши падали, ползли, махали крыльями, пытались взлететь и снова падали.

Этот шум больше не был похож на цунами. Звук проносящейся мимо и сквозь нас огромной стаи мелких мерзких тварей вообще ни с чем нельзя было сравнить. Прошу прощения за слово «мерзких», поскольку люблю животных, но в той ситуации назвать их иначе я не мог. Трудно сказать, как долго это продолжалось. Быть может, всего пару минут, но поверьте, они длились целую вечность.

Когда мы пришли в себя, включили фонари и осветили стены и пол пещеры, все выглядело уже не так страшно. Часть отставших от стаи мышей ползала по полу и стенам, часть махала крыльями и уносилась вдогонку остальным. Некоторые из них облепили каменные выступы, забились в пещерные ниши и вообще не двигались. Очень хотелось поскорее выбраться наверх к свежему воздуху.

Выходили молча. Расположившись на камнях у входа в пещеру, также молча слушали пояснения нашего гида. Суть заключалась в том, что многотысячная колония мышей сидит себе под землей в насиженном месте и не двигается. Но прямо над ними в потолке есть какое-то сквозное отверстие. И вот, когда встает солнце и его первые лучи вдруг проникают через это отверстие под землю, потревоженная светом многотонная, многотысячная стая летучих мышей просыпается и в едином порыве перелетает в другой конец пещеры. Затем в определенное время суток мыши возвращаются обратно и на следующий день все повторяется. Время начала пролета по пещере каждый раз меняется в зависимости от восхода солнца.

Хорошо помню, как мы слушали нашего туркмена и заодно переосмысливали всю свою жизнь и свои поступки. Курили все, даже те, кто до этого не курил вообще. Поверьте, в тот момент нам любой подвиг был по плечу! По сравнению с только что пережитым в пещере какой-то там подвиг – это что? Так, мелочь…

Окончательно мы пришли в себя только в машине на обратном пути. Тут уже голоса прорезались у всех сразу. Перебивая друг друга, мы всю дорогу говорили нашему гиду, что думаем про его экскурсию, его экскурсионные методы и, конечно же, о нем самом в частности.

Извлечение пятое. Змеиные рассказы

В предыдущем рассказе я мельком упомянул увиденное в Туркмении змеиное логово, и в памяти всплыло большое количество отдельных эпизодов моего общения со змеями на протяжении моей жизни. Их было много, но я хочу с вами поделиться только самыми яркими и запоминающимися. Истории эти совсем короткие и не займут много времени.

Змеи. Случай первый

Детство. Я заканчиваю четвертый класс. Мы живем на Украине, в военном городке. Войсковая часть находится на территории знаменитого лесного массива под названием Черный лес. В городке много мальчишек и нигде рядом нет никаких естественных водоемов. Подарком судьбы для нас стал огромный карьер, оставшийся после добычи строителями песка. На его дне образовался небольшой прудик, и главной целью нашей мальчишеской жизни стало сделать его обитаемым. Если кто-то из нас выезжал с родителями за пределы городка, то обязательно привозил обратно хоть что-нибудь нужное для нашего водяного детища. Это могли быть ракушки, лягушки, водоросли, кувшинки, раки, пойманные на рыбалке рыбки… Мы относились к этому очень серьезно.

Если я не ошибаюсь, был конец апреля или начало мая, когда классная руководительница вдруг объявила, что в ближайшее воскресенье мы едем на экскурсию в музей А. С. Пушкина. Музей-усадьба, в который мы приехали, находился рядом с Кировоградом. Про сам музей ничего не помню, кроме того, что там нам показали копию пистолета, из которого Дантес убил великого поэта. Еще помню, что этот пистолет имел передовой для того времени капсульный замок. Стрелялись бы они из пистолетов старых, кремниевых, велика была бы вероятность другого исхода.

Зато я хорошо запомнил другое. На территории усадьбы располагался целый каскад прудов с красивыми аллеями из вековых деревьев. Такого количества ужей, которое там в тот момент плавало и ползало, я больше не видел нигде и никогда. Водная гладь буквально вся была изрезана плывущими в разные стороны змеями. Некоторые просто держались на воде, вяло двигаясь в разные стороны. Их были сотни. Но это на воде. На берегу их было в десятки раз больше. Они ползали друг по другу в самый разгар брачного периода, сплетались в клубки, расплетались, сползались, расползались.

Мы не боялись змей, поскольку в нашем лесу они тоже жили и к тому же большинство из них были ядовитыми. Мы часто видели гадюк и медянок даже в нашем школьном дворе, но здесь все было гораздо круче. Вспоминаю, как мы стаскивали ужей в одну кучку штук по пятьдесят и наблюдали за переплетающимся и расползающимся клубком.

Кончилось, естественно, тем, что за этим занятием нас поймала наша классная и всем мало не показалось. Нас вернули в музейные залы и велели забыть о живущих в пруду гадах.

Выполнить приказ учительницы я, разумеется, никак не мог. Всех, кто имел отношение к обустройству прудика в нашем городке, можно было назвать настоящими фанатами. И я был одним из них.

Одежда, которую я надел на экскурсию, была обычной. Школьный пиджак, заправленная в брюки свободная рубашка и ботинки.

На обратном пути к автобусу, в тот момент, когда мы проходили по аллее вдоль прудов, я тайком отстал от группы и начал ловить змей. Это было непросто. Я чуть выпустил рубашку, затянул ремень потуже и, расстегнув верхние пуговицы, стал засовывать ужей себе за пазуху. Отбирал маленьких и средних. Не помню, сколько напихал их всего, но, думаю, порядка пятнадцати штук, может, чуть больше.

В автобусе мне удалось забиться на заднее сиденье. Я думал, что после музея мы сразу же поедем домой. По времени ехать было часа два. Но оказалось, что по пути нам предстояло посетить еще и Кировоград.

Дорога в Кировоград и мое самочувствие – это отдельная история, но хорошо помню, как перед отъездом домой нас повели в центральный магазин. Не знаю, в чем заключался смысл его посещения, денег у нас, малышни, все равно с собой не было. Конечно, мне следовало бы остаться в автобусе, но из любопытства я пошел со всеми. Насколько я помню, этот магазин очень походил на наш московский ГУМ и внутри выглядел очень красивым. Мы шли по широкой торговой галерее и с интересом глазели по сторонам. Я плелся одним из последних. В магазине было много людей.

В этот момент произошло то, из-за чего я всю эту историю и рассказываю. За моей спиной раздался женский крик, потом еще и еще. Люди, идущие нам навстречу, вдруг остановились и бросились в разные стороны. Когда я оглянулся, как впрочем, и все мои одноклассники, то увидел картину, которая навсегда осталась в памяти.

Видели в небе летящих клином гусей? Вот таким клином метров пятнадцать в длину (в его основании находился я) выстроились мои ужи на гладком блестящем полу солидного по тем временам магазина. Клин имел правильную форму, хотя одна его сторона была чуть короче другой.

Оказывается, рубашка сзади немного выбилась из-под ремня, и змеи вырвались на свободу. По какой-то причине или недоразумению они расползались равномерно в разные стороны. Первые выпавшие уползли дальше всех, а два последних еще извивались у моих ног.

Паника была нешуточной. Прибежал даже местный милиционер, который, судя по всему, змей видел только по телевизору и боялся их не меньше вопящих женщин. Единственное, что он сделал, – это отобрал у какого-то посетителя магазина тубус то ли с картинами, то ли с чертежами и стал бить им по полу, пытаясь ударить или отбросить к стене отдельных змей. Он явно считал себя героем.

Своими бездумными действиями он мог покалечить мою добычу. Опомнившись, я быстро заправил рубашку и на глазах у всех бросился собирать ужей с пола и запихивать их на старое место. Теперь уже героем для всех был я. И я это чувствовал. Полосатый рейс, укротитель!

Это чувство быстро улетучилось, когда меня и всю нашу группу выдворили из магазина. А уж когда к автобусу после разговора с милиционером вернулась наша классная, ситуация стала критической. Для начала мне объяснили, что я не прав, потом эту мысль повторили еще несколько раз, затем мне заявили, что в автобус со змеями меня не пустят. Учительницу, естественно, поддержали и все наши девчонки.

В общем, вот такая была история. Чтобы больше не тратить время, так как все самое интересное вы уже услышали, скажу только, что без ужей я в автобус не сел и до дома их все же довез. Их выпустили в наше озеро, и они там прижились.

Через год отца перевели служить в другое место, и мы уехали. Я скучал по нашему прудику, а мои друзья писали мне, что со временем карьер почти полностью заполнился водой. Получилось большое рукотворное озеро глубиной более тридцати метров, в котором развелось много разной рыбы и ужей.

Моих ужей!

Змеи. Случай второй

Мне пятнадцать лет, я закончил девятый класс и на все лето поехал к бабушке в Хвалынск. Про этот город нельзя не рассказать хотя бы вкратце, даже если нам придется ненадолго отвлечься от змей.

Его называли русской Швейцарией. Расположен город на высокой стороне Средней Волги. Подкова меловых гор с высотными отметками метров пятьсот-шестьсот сходит на нет, упираясь своими концами в речной берег. В этой котловине и спрятался от ветров и чужих глаз старинный купеческий городок. Горы поросли сосновыми лесами, в которых таились красивые озера, питаемые родниковой водой. Звери, птицы, цветы, грибы, ягоды, тишина и потрясающей красоты пейзажи.

Хвалынск утопает в садах. Самые большие дома в центре доходят до трех этажей. Архитектура классическая русская, резная, каменная. Визитная карточка города – кирпичная пожарная каланча метров пятьдесят высотой. Из других достопримечательностей – пристань, базар рядом с ней, парки, фонтаны и церкви, которых до революции было больше двадцати, а сейчас осталось всего четыре. Над городом в сосновых лесах спрятались дома отдыха, раньше там были монастыри. Причем один из них в шестнадцатом веке по своей известности и могуществу мог поспорить с Троице-Сергиевой Лаврой.

Ширина Волги в том месте – девять километров. Еще тридцать лет назад напротив города находился песчаный сосновый остров длиной пять километров и шириной полтора километра. Там были сосновые леса, потрясающие пляжи и два озера – Щучье и Рачье. К сожалению, остров спилили и затопили при строительстве Балаковской ГЭС.

Население Хвалынска составляет двенадцать тысяч человек. Несколько лет назад в Хвалынске появился горнолыжный курорт. Вот в каком городе я вырос!

В общем, иду я как-то утром на рыбалку на Бечеву. Бечева – это живописное место на берегу Волги в двух километрах от города. Место это привлекательно для рыбалки тем, что оно безлюдное, и обрывистый берег не превышает там трех-четырех метров. Все хорошо на Бечеве, но добраться туда можно только на лодке или пешком по берегу, обойдя пять оврагов. Обход заросших глубоких и длинных оврагов – настоящее мучение. Путь из-за этого удлиняется в два раза.

Река постоянно подмывает высокий берег, он постепенно обрушивается и таким образом за много-много лет создалась широкая отмель. Глубина здесь – один-полтора метра, а до свала с хорошей глубиной от берега метров пятьдесят-шестьдесят. Здесь и находятся так называемые сиденки. Основная рыба в большинстве своем водится на свале. Свал – это окончание отмели и уход дна в глубину к естественному руслу.

Местные умельцы приспособились ловить на свале с сиденок. Метров за пять до свала в дно забиваются четыре стойки, верх обвязывается жердями, на которые кладется прочный настил из досок. Нужно раздеться, взять с собой вещи, одежду и удочки, дойти по воде до сиденки, залезть на нее, затем одеться и, комфортно расположившись, ловить рыбу прямо со свала хоть целый день.

Вот и в тот раз, обойдя все пять оврагов, я наконец добрался до своего места и, спустившись с обрыва на узкую песчаную полоску берега у воды, стал готовиться к переправе.

Стоя прямо под обрывом, я поставил на гальку дедушкину кожаную сумку, разложил удочки, разделся и стал собирать одежду в сверток. В этот момент над моей головой нависал глиняный козырек с обвисшим куском подсыхающего дерна. Когда я нагнулся к одежде, то почувствовал, как мне на спину посыпался песок. Я поднял голову и посмотрел вверх. Прямо надо мной, на краю обрыва, свесившись вниз и вбок головами, извивались две небольшие гадюки. Они переплелись своими блестящими телами и на весу вытягивались в сторону реки.

Конечно, обойтись без озорства было невозможно. Схватив удочку, я поддел ею змей и, сбросив их с обрыва, отскочил в сторону. Вернувшись на место, я успел увидеть только конец хвоста одной из гадюк, исчезающий за лежащим на берегу большим камнем.

Не люблю обижать животных. Мысленно извинившись, я собрал свои вещи и начал переправу.

Расположившись на своей сиденке, я вынул из сумки прикормку, достал и насадил червей. Рыбалка началась. День удался, погода была хорошая, прикормка сработала и начался отменный клев. С каждым часом садок для рыбы тяжелел, и я уже начинал подумывать, как буду тащить эту тяжесть через пять оврагов. Но жадность и азарт брали свое.

Наживка заканчивалась. Последняя лежавшая в сумке коробка с червями оказалась с размокшей крышкой. Когда я стал ее доставать, она развалилась, и черви вперемешку с землей рассыпались по дну сумки.

Придерживая рукой сваленные в кучу рыбацкие коробочки, я встряхнул сумку, чтобы переместить просыпавшуюся землю и остолбенел. Из-за коробок выглянул хвост гадюки. Ее голова скрывалась где-то в глубине сумки и была не видна. Догадаться, что произошло, точнее, могло в любой момент произойти, было совсем несложно.

Получается, что одна из змей упала на землю и уползла – я видел ее хвост. А другая свалилась прямо в открытую сумку, у которой не было ни молний, ни застежек, и там затаилась.

Представляете, четыре часа подряд я постоянно засовывал в сумку левую руку и наощупь искал нужные мне вещи: коробочки с крючками и грузилами, прикормку, червей, еду, воду… За это время я перерыл сумку вдоль и поперек десятки раз и ни разу не наткнулся на змею. На самом деле сумка была не очень большой, большим было в тот день мое везение.

Я зажал верх сумки руками, спрыгнул с сиденки и бросился к берегу. Переправляясь, я пытался осмыслить произошедшее. «Может, это все-таки уж», – теплилась во мне надежда. Но когда я вытряхнул сумку, мое предположение не подтвердилось. Это была классическая гадюка. Упав на землю, она что-то прошипела в мой адрес и быстро уползла за угол.

Спасибо той змее за выдержку и терпение!

Змеи. Случай третий

Эта история случилась со мной в том же месте, но в другое время.

В тот день не клевало. Я замучился сидеть на дощатом настиле и решил размяться. В это время на Бечеве созрела земляника. Ее было столько, что негде было поставить на землю колено, чтобы не раздавить ягоды и не испачкаться. Добравшись до берега, я залез на обрыв, отошел буквально на десять метров от края, сел на корточки и стал с жадностью набивать рот земляникой.

Жаркое лето стояло в самом разгаре. Пели птицы, стрекотали кузнечики, пересвистывались у своих норок потешные серые сурки.

Ягод было очень много, но самые крупные и сочные прятались там, где трава была повыше и погуще, поэтому я подобрался к большому раскидистому кусту, вокруг которого росла подходящая трава. Тут-то все и произошло.

Присев на корточки, я запустил растопыренные пальцы в траву, чтобы захватить сразу несколько крупных ягод, и вдруг заметил у самого основания куста хвост уползающей от меня гадюки каких-то невероятных размеров. Толщина змеи была с кулак взрослого мужчины, и только увиденная мною часть ее исчезающего тела составляла не менее метра. Какой же могла быть ее полная длина?

Бечева была известным змеиным местом, и гадюк я встречал там при каждом походе на рыбалку. По дороге мне часто попадались высохшие змеиные шкуры, а иногда и просто убитые змеи. Периодически встречались и очень большие экземпляры, красивые и сильные, но я даже не предполагал, что гадюки могут быть настолько огромными и, разумеется, мне страшно захотелось увидеть исчезающую от меня хозяйку этого исполинского хвоста целиком.

Все произошло автоматически. Выпустив ягоды, моя рука стремительно метнулась к исчезающему в траве хвосту и дернула его на себя. Даже не столько дернула, сколько легко поддернула.

Змея отреагировала нереально быстро. Не прошло и мгновения, как вдруг перед моим лицом материализовалась огромная голова гадюки. Это произошло так молниеносно, что мое сознание даже не успело осознать новую реальность. Она не открывала пасть, не шипела и не высовывала свой раздвоенный язык. Она просто легко покачивалась на своей мощной блестящей шее и, не мигая, смотрела мне в глаза. Между нами было не более тридцати-сорока сантиметров. Я застыл как вкопанный, понимая, что стоит мне только шевельнуться, и гадюка немедленно атакует. Очень хотелось моргнуть, но я терпел. После укуса такой змеи по оврагам ни до какой городской больницы добежать не успеешь.

Казалось, это длится целую вечность. Голова змеи не двигалась, ее глаза, не отрываясь, смотрели куда-то в глубь моих зрачков. Казалось, в них застыл немой вопрос «Ну что? Доигрался?».

Не знаю, сколько это противостояние длилось, но она меня простила.

В какой-то момент голова выпрямилась, быстро втянулась обратно в кусты и исчезла.

Придя в себя, я отпрыгнул в сторону и дал деру. Было уже не до рыбалки. Я быстро собрался и пошел домой. Прошло много лет, но я до сих пор хорошо помню этот взгляд, взгляд существа, прожившего большую жизнь, обладающего колоссальной силой и мудростью, существа по-змеиному доброго и глубоко мною уважаемого. Существа, подарившего мне, дураку, второе рождение!

Змеи. Случай четвертый, заодно возвращающий нас к военным рассказам

Думаю, дело было в 1989 году. Я капитан, инженер-строитель, служу в строительных войсках Министерства обороны. Нахожусь в длительной командировке в Таджикистане в городе Нурек.

За все время службы в армии – а я объездил полстраны, называвшейся тогда СССР – эта поездка была одной из самых запоминающихся.

Прежде чем перейти к змеям, хочу подробно рассказать об этом месте, чтобы вы увидели его моими глазами. С поездкой в Таджикистан у меня связано столько ярких воспоминаний, что будет просто грех ими не поделиться.

Нурек находится в горах на высоте девятсот метров над уровнем моря, примерно в семидесяти километрах от столицы Таджикистана. Сейчас там проживает порядка тридцати тысяч человек.

Через город протекает горная река Вахш, которую питают ледяные шапки вечного Памира.

Город возник в 1960 году на месте кишлака Нурек после того, как правительство СССР объявило о новой Всесоюзной комсомольской ударной стройке. И как было заведено в то время, комсомольцы приехали и сотворили чудо. Нурекская гидроэлектростанция была построена всего за одиннадцать лет и уже в 1972 году введена в эксплуатацию. Мощность станции – одиннадцать целых две десятых миллиарда киловатт в час!

Конечно, чтобы понять, насколько сложно было построить это грандиозное сооружение за столь малый срок, там надо побывать самому и увидеть все своими глазами. Кстати, результат труда строителей занесен в Книгу рекордов Гиннесса – плотина Нурекской ГЭС признана самой высокой насыпной плотиной в мире. Ее высота составляет триста четыре метра! Представьте, что вы стоите на земле, поднимаете голову и видите перед собой огромную мощную стену высотой с Эйфелеву башню. Конечно, отдельных камней, из которых она построена, вы не увидите – поверхность загерметизирована и омоноличена бетонными составами, но плотина действительно выложена из местных каменных пород и выдерживает напор воды гигантского водохранилища, образовавшегося после ее строительства. Между прочим, площадь этого искусственного водоема составляет девяносто восемь квадратных километров, а длина – семьдесят километров.

Плотина стала местной достопримечательностью, и вы даже можете пройти по ней пешком. Оттуда вам откроется бездонная пропасть с одной ее стороны и потрясающее своей красотой прозрачное горное озеро с другой. Найдите хотя бы пару фоток в интернете и насладитесь необыкновенным зрелищем: горными хребтами, остроносыми пиками выступающих из воды островов, прозрачной голубой водой, в которой играют лучи солнца, отражающиеся от поверхностей затопленных каменных исполинов.

Представляете, когда солнце восходит на небосвод, его лучи при такой абсолютно прозрачной отстоянной воде освещают горы не только наверху, но и под водой. И эти горы под водой так же, как и наверху, отбрасывают тени друг на друга или наоборот, подсвеченные солнцем, играют красками своих разноцветных пород и создают удивительные природные картины подводного ландшафта.

Работая высоко в горах на отметке две тысячи двести метров над уровнем моря, я очень любил смотреть на водохранилище, когда солнце находилось в зените. Глубина проникновения лучей была максимальной, и подводное царство проступало во всем своем великолепии.

В общем, вот такое грандиозное сооружение там сотворили человеческие руки. Вахш впадает в реку Пяндж. В месте их слияния рождается великая азиатская река Амударья, которая питает Аральское море. Говорят, что если бы плотина вдруг разрушилась, то до Аральского моря, смывая все на своем пути, могла бы дойти волна в двадцать метров высотой. А ведь до остатков Аральского моря больше тысячи километров!

Кстати, про аварии. Когда я работал в Нуреке, я слышал, что в 1983 году на Нурекской гидроэлектростанции произошла точно такая же авария, как и на Саяно-Шушенской. Помните, из-за вибрации и некачественного исполнения нарушилась прочность крепежных шпилек, гидроагрегат взлетел в воздух, был затоплен машинный зал и погибли семьдесят три человека. Здесь случилось то же самое, но про последствия я ничего не знаю.

Теперь немножко о самом городке. Не знаю, как там сейчас, но тогда я просто был потрясен. Город явно строился напоказ. Те, кто его проектировал, прекрасно понимали, что это место будет очень посещаемым, как нашими, так и иностранными туристами. Все захотят увидеть трехсотметровое достижение социализма. В результате жители Нурека получили такой уютный ареал для своей жизни, что могли считаться избранными и самыми счастливыми людьми на Земле.

Коротко делюсь тем, что помню. Численность населения в то время составляла десять-двенадцать тысяч человек. В городке был большой стадион, малый стадион, рукотворное озеро (вода закачивается насосами из Вахша) с песчаными пляжами. Парк отдыха, похожий на парк им. Горького в Москве. Даже чертово колесо такое же. Два кинотеатра зимних, один летний, клуб, Дом пионеров, парки, фонтаны, кафе, магазины, детские сады, школы…

Повсюду на улицах пекут местные пирожки, лепешки, делают шашлыки, продают воду, лимонад, фрукты, мороженое. В книжных магазинах свободно продаются художественные книги! Эта информация покажется немного странной для молодежи, поэтому поясню – во времена социализма в простом книжном магазине невозможно было купить «Трех мушкетеров», «Спартака» или «Золотого теленка»!

Того, что я перечислил, с лихвой хватило бы для города с населением в триста-четыреста тысяч человек.

Жилые комплексы спроектированы из популярных в то время пятиэтажек, но с адаптацией к местной национальной архитектуре. В результате город был застроен симпатичными пятиэтажными домами с очень красивыми воздушными фасадами. Внутри образовавшихся зеленых дворов были построены бассейны, облицованные красными гранитными плитами, глубиной метр, может быть, метр двадцать, детские и отдельно спортивные площадки, лавочки, беседки, малые формы… В центре бассейнов работали небольшие фонтаны.

Дворы наполнены радостной энергией счастливой бурлящей жизни. Бассейны и спортивные площадки заполнены детьми и взрослыми, в беседках и на лавочках играют в нарды и домино, на детских площадках пищит малышня. Все это, конечно, больше по вечерам и в выходные, но и в обычные дни здесь тоже людно.

Особенно приятно было наблюдать, как вечером люди выходят на улицу целыми семьями, раскладывают на траве белую скатерть, расставляют пиалы, выносят большой фарфоровый чайник, пьют чай, разговаривают, отдыхают. Здесь пригласят к себе и напоят чаем любого, даже чужого человека, случайно проходящего мимо.

Гуляя по вечерам после работы по городку, я не раз принимал такие приглашения к чаю, допоздна засиживался за скатертью и не мог оторваться от беседы с гостеприимными хозяевами.

Ну, теперь немножко представили эту идиллию? Где еще такое было возможно при социализме, кроме как на министерских и партийных заимках? В общем, я очутился в райском месте.

Теперь о работе. Про нее уже можно говорить – это больше не государственная тайна. Всем известно, что рядом с Нуреком в горах на отметке две тысячи двести метров над уровнем моря расположен оптико-электронный комплекс «Окно» (Нурек) системы разведки космической обстановки РКО. Я участвовал в его строительстве.

Каждое утро рабочие, офицеры и служащие собирались в назначенном месте, залезали в бортовую машину, рассаживались на деревянных лавках и выезжали в горы на строительство объекта. Я, естественно, выезжал вместе со всеми. Поездка на работу и обратно – это отдельное событие с одним неизвестным. Неизвестным была величина твоего везения в этот день. Доедешь ли ты до конца пути или тебе этого сделать не суждено.

Представьте себе асов-водителей, которым давно приелась вся эта езда – десять километров туда, десять обратно, и так день за днем, месяц за месяцем, год за годом по сто раз изученному горному серпантину. И вот, чтобы покончить с этой рутиной, они устраивают ралли. При этом делают вид, что едут так, как привыкли, и могут даже прибавить газу.

Серпантин очень серьезный, наклон дорожного полотна местами градусов до двадцати пяти, радиус поворотов минимальный, гора за горой, круг за кругом, дуга за дугой. Скорость восемьдесят километров в час, дуга влево, дуга вправо, поворот, подъем, разъезд со встречной машиной почти вплотную, и так до конечного пункта без остановки. Езда на бортовом ЗИЛе по горному серпантину на такой скорости сравнима с гонкой Формулы-1 где-нибудь в Монако.

Сидишь в машине, изо всех сил держишься обеими руками за лавку и считаешь километры. Сначала я пару раз садился в кабину, но затем понял, что в случае чего будет полная безнадега. В кузове есть хоть какой-то шанс успеть выпрыгнуть из машины перед ее падением в пропасть. До сих пор не понимаю, почему это не пресекалось и почему мы это терпели. Может быть, потому, что мужчины любят риск и адреналин, а азиатским женщинам присущи терпение и молчаливость.

Да, женщины ездили с нами в этих же машинах, на этих же лавках. На мои вопросы к местным, как часто на серпантине бывали аварии, я получал ответы, что аварии случаются не часто, всего один-два раза в год, большей частью при спуске.

Надо понимать, что на обратном пути справа находится крутой обрыв или просто пропасть, и чем заканчивается авария в таких местах, объяснять не надо. Обратный путь усугублялся еще и тем, что водители всегда спешили домой и на спуске максимально увеличивали скорость. Все это я анализирую только сегодня, а тогда легкое напряжение, конечно, было, но захватывали больше местные красоты с их разнообразными пейзажами.

Представьте изменяющийся в движении вид на плотину, горное рукотворное озеро, ледниковые шапки далеких горных вершин, склоны, поросшие сплошь красными маками, и бегущих по ним дикобразов… Для европейского жителя встреча с дикобразом – это уже событие. Не знаю, многие ли из вас их видели, но огромный ежик с длиннющими иглами, похожий на самостоятельно бегущую голову индейца в традиционном наряде из перьев вызывает действительно большое любопытство.

В общем, вот так мы каждый день и ездили к местам своей работы.

В это время строительство объекта было в самом разгаре. Я отвечал за возведение астропавильонов и гостиницы. Гостиница была расположена на вырубленной в горном массиве прямо над озером горизонтальной террасе. Конструктив гостиницы в кирпиче и бетоне был уже готов, внутри велись инженерные и отделочные работы. Вокруг здания был кольцевой проезд, а дальше метрах в трех от проезда в сторону озера начинался крутой склон.

Мимо гостиницы дальше вверх, к астропавильонам, шла широкая наезженная грунтовая дорога. Преобладающие здесь горные породы были переменной плотности, часть из них имела небольшую прочность и быстро разрушалась, превращаясь в бурую красноватую пыль или мелкую крошку по естественным природным причинам или при контакте с колесами автомобилей и строительной техники. На этих высотах растительности немного, редкая трава и небольшие кусты. В результате все потревоженные в окрестности горные грунты отдавали людям дань хорошим слоем пыли, поднимающейся в воздух даже при легком ветре или превращающейся в грязь после дождя.

За неимением других мест для размещения различных необходимых для стройки бытовых помещений они располагались прямо на склоне. Одним из таких сооружений был деревянный туалет на два места с двумя дверями. Он был сбит из досок, имел подземную накопительную часть и надземную – с классической дыркой в полу, небольшим чердачком и наклонной кровлей. Строение врезалось в гору и поэтому его наклонная крыша задним своим краем врезалась в ее склон. Туалет располагался прямо напротив гостиницы, буквально в семи метрах от ее фасада.

На строительстве гостиницы работала рота солдат и человек тридцать гражданских рабочих из Нурека. Командиром роты был только что прибывший по назначению огромный темноволосый парень из Тамбова. Он, как и я, был в звании капитана, обладал жестким, грубоватым характером, двухметровым ростом баскетболиста и зычным командным голосом. Инженерными бригадами руководил русский приезжий специалист из Саратова, Иван Иванович, которого за его длинные черные усы звали Вано. А отделочниками командовал местный пожилой таджик Рахмат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.