Илья Городчиков
Сквозь порох и пар

Глава 1

Хмурое, будто наполненное несчастьями и страданиями людей, небо изливало тонны холодной воды. Толстые и тяжёлые капли дождя хлестали стражников, простых прохожих и животных, что оказались на улице в столь неприятное время. Разыгравшийся ветер трепал деревья, то и дело угрожая переломить их тёмные стволы. Потоки метали по улице грязные клочки газет и отрывки рваной ткани. Капли тарабанили по шиферу крыш, звонко разбивались о оконные стёкла десятками фрагментов, пока ветер злобно шуршал кронами деревьев. Всё это создавала неповторимую симфонию ранней весны, когда солнце ещё не обогрело землю, а зима всё не отпускала из своего ледяного полона уставшую природу.

Одинокий всадник скакал по дороге. Крепкий конь месил ногами грязь, отзывающуюся влажными звуками. И наездник, и конь уже насквозь промокли, пропитались холодом и грустными мыслями. Всадник поднял голову вверх, разглядывая огни корчмы, теплящиеся среди стены крупных капель дождя. В поле его зрения показалась натянутая между деревянных бараков верёвка, на которой виднелось два потрёпанных жизнью полотна, где на красном фоне были изображены чёрные треугольники.

Всадник улыбнулся уголками рта и хотел было пришпорить коня, но заметил, как из раскрашенной в красно-зелёную полоску будки, выходит вооружённый солдат. Матерясь из-за холодного дождя и удерживая ладонью свою кепи от ветра, он подбежал по мокрой земле к всаднику.

– Документики! – гнусавым голосом потребовал боец, на шинели которого чёрной, дрянной краской был намалёван равносторонний треугольник.

Всадник потянулся к набедренному подсумку, но заметив напряжение на лице воина, добродушно улыбнулся, отмыкая карман на пуговице и аккуратно вытащил серую книженцию паспорта. Передав документ дозорному, всадник не переставал улыбаться, сильнее натягивая капюшон на голову, скрывая руку за полами плаща. Промёрзшая ладонь обхватила стальную рукоять револьвера, пока молодой солдат старательно вчитывался в пропечатанные на плотной бумаге буквы.

– С какой целью прибыли в город? – дозорный поднял голову, подставляя лицо бушующему дождю.

– Личное приглашение от комиссара Медняка. В паспорте приложена дорожная бумага.

Солдат повернул страницу и заметил, что на прицепленном скобой листке, ярко сияла красной краской печать в виде шестиконечной звезды. Увидев её, солдат тут же закрыл паспорт и резво отдав честь, рысью бросился в свою будку, спасаясь от дождя. Всадник пришпорил коня и, насколько это позволяла наступившая распутица, быстро поскакал в сторону харчевни.

Оказавшись у входа, мужчина спрыгнул с уставшего животного, вступая на промокший порог харчевни. Отперев окованную медными полосами дверь, мужчина вошёл в здание таверны. Внутренность заведения была отоплена, раскалёнными докрасна берёзовыми дровами, взметнувшимеся плеядой серой золы от пришедшего вместе с мужчиной ветра. Всадник глубоко вдохнул, собирая множество ароматов заведения. Пахло копчённой свининой, свежим ржаным хлебом, солёными огурцами, кислым пивом, дешёвым вином и дрянным табаком, дым которого создавал плотную серую завесу в воздухе заведения. Стянув капюшон с головы и сняв с плеч плащ, он встряхнул свою одежду, сбивая с неё всю налетевшую воду. Мужчина, медленно, стуча крепкими каблуками солдатских сапог, прошёл в сторону стойки.

Харчевня, не смотря на бесчинствующую за её стенами непогоду, была заполнена людьми: за столами сидели уставшие рабочие, уплетающие горячую похлёбку и попивающие кислое пиво, торговцы обсуждали какие-то свои дела, сгрудившись в углу и распивая молодое вино. Бедняки отрывисто хлебали свою баланду, стараясь не отсвечивать и напрягать других, уже подвыпивших гостей, а за стойкой сидела пара военных, угрюмо закидывающих чарку за чаркой водку. Среди посетителей выделялись лишь трое, бандитского вида мужиков, шумно играющих в карты за одним столом и постоянно громко выкрикивающих бранные слова. На столе их стоял запотевший графин с мутноватой жидкостью и плохо обожжённая глиняная тарелка, наполненная мясной нарезкой в которой было полно разных колбас и вяленной свинины.

За стойкой стоял добродушного вида мужчина лет пятидесяти, что натирал стеклянные стаканы, видимо пытаясь достичь того же блеска, которую давала его лысина. Крупную фигуру тавернщика, скрывала лишь кожаная жилетка, надетая на голое тело и шаровары, сшитые из красной ткани на южный манер.

Сев на высокий стул за стойку, Валов достал из подвешенного к поясу кошеля, пару серебряных монет с изображением лисы на «решке», – У меня конь на улице. Нужно его напоить, обогреть и задать овса. А мне, пожалуй, кружку горячего мёда.

– Хорошо, господин. – тавернщик сгрёб оба серебряных кругляшка совей крупной ладонью и сунул их куда-то под стойку, собранную из нескольких берёзовых досок и отполированную сотнями кружек, что прошли по ней за годы существования заведения.

– Ты где здесь господ увидел?! – сзади послышался пьяный голос и шуршание грубых ботинок по деревянным половицам корчмы. Это была та пьяная троица, что встала из-за стала, бросив на него карты. Они явно искали драки, а сидящим за столом военным это было безразлично, и они просто продолжали поглощать водку.

Напуганный тавернщик быстро отступил в кладовую, а прибывший мужчина потянулся к собственному поясу, молча вытаскивая из кожаной кобуры револьвер. Положив его на столешницу, он сразу почувствовал, что до того агрессивные мужчины отступили, что-то злобно бубня себе под нос. Хозяин заведения выглянул из своей каморки и благодарно кивнув, поставил перед всадником глиняную кружку.

Мужчина глотнул мёд и удивлённо поджал губы. На удивление, этот напиток в столице варили очень даже неплохо. Всё же он, как житель восточных краёв, что полны были пасек, как никто другой знал толк в хорошем мёде. Тепло сразу потекло по пищеводу, из-за чего холод тут-же ушёл из организма всадника, возвращая радость.

– Хороший мёд. Откуда рецепт? – всадник посмотрел на корчмаря, который всё косился на озлобленных и сильно пьяных бандитов, что всё просили и просили нового самогона с закусью.

– Семейный рецепт! – хмыкнул хозяин корчмы, подбочениваясь, – От деда моего достался.

– Молодец твой дед. – отсалютовал всадник кружкой, тоже подсматривая в сторону бандитов.

Общаясь на блатном, тюремном жаргоне, они постоянно подливали в гранёные стаканы своё хлебное вино, пока закуски сменялись с мяса на маринованные овощи, только что вытащенные прямиком из рассола, коим были наполнены дубовые бочки в подвале харчевни. Их ничего не напрягало. Они, сопровождая свои действия забористым матом, раскидывали кости от кусков мяса и щупали проходящих мимо официанток. В один момент они было решили закончить своё празднования и своей дружной, шатающейся компанией, направились в сторону выхода из харчевни.

– Уважаемые, а как же оплата? – окликнул их хозяин заведения.

– Жизнь тебе отплатит! – не стесняясь, нахально крикнул один из блатных.

Всадник обернулся через плечо, подбирая со стойки револьвер и разглядывая уходящих пьянчуг. Один из них, самый рослый мужчина носил остроконечную кепку на бритую голову и замшевое пальто. Казалось, что он и не пил, поддерживая за плечи своих друзей. Его товарищи были в ватниках, чей цвет был сопоставим с мокрой грязью за стенами заведения и хлопковых штанах, которые, на удивление, практически не имели заплаток.

– Ребят, а вы точно заплатить не хотите? – всадник развернулся на стуле, поигрывая револьвером в руке.

Высокий бандит, приложив своих товарищей к стене, повернулся к всаднику, поправил кепку и состроив хищное лицо, рыкнул ему, – Ну а чего ты со своей пукалкой, фраерок?! Может раз на раз выскочим?! А?!

– Ну, а почему нет? – всадник встал со стула, возвращая револьвер обратно в кобуру. Тавернщик что-то обеспокоенно промямлил, но бандит остановил его движением ладони.

Бандит, ощерившись, вытянул из кармана своего пальто нож-выкидуху, перебрасывая своё орудие из ладони в ладонь, продолжая сверкать золотым зубом. Всадник, положив руки в широкие карманы своего плаща, вышел в центр помещения, где была удобная, очищенная от столов площадка. Посетители заведения, заслышав о бое, сразу же оживились, устремляя свои взгляды в сторону центра помещения, даже двое солдат, до того не отрывавшиеся от бутылки, заинтересовались. Всадник же, вытащил руки из карманов на которых оказались, отблёскивающие латунным цветом, кастеты.

– Ну что, помахаемся? – хмыкнул всадник.

Бандит дёрнулся, словно сайгак, прыгая на месте и старательно пронзая клинком воздух, видимо пытаясь убить его. Всадник же просто встал в стойку, смотря на этого зайца и качая головой, ожидая нужного момента. Бандит подпрыгнул к мужчине, размашисто ударяя ножом в его голову. Однако он просто качнулся в сторону, слегка ударяя в печень блатному. Златозубый согнулся, роняя кепку с головы, но выплюнув сгусток крови, всё же разогнулся, двигая плечами и вновь бросаясь в бой. Нож просвистел у бока всадника, но тот только двинул ногой, выбивая бандита из равновесия. Тем не менее, стоит отдать ему должное, ведь златозубый устоял на ногах и даже с разворота постарался распороть живот всадника, который обрушил кастет на хребет бандита, вминая того в половицы харчевни. Зал взревел, взметая свои кружки вверх, пока бандит старался встать и подобрать нож. Ему это удалось сделать всего на секунду и сразу же раздался оглушительный хруст, перебивающий шум таверны. Правый кастет всадника влетел в челюсть бандита, дробя кость на множество кусков. Бандит в отключке вновь упал на землю и всадник, подняв его тело за пальто, вышвырнул того в грязь. Вернувшись, он поднял выпавший у бандита кошель и кинул тот в руки тавернщика, который неловко его поймал.

– Это за тех ребят и за меня. – сказал всадник, возвращаясь на свой стул, слыша, как хлопает за бандитами дверь.

– У меня есть к-к-комната. – промямлил хозяин и подозвав официантку, скомандовал, – Проведи господина в свободную.

Миловидная официантка с длинной рыжей косой, прижав к груди поднос, кивнула и быстро передвигая тонкими ногами, побежала на второй этаж. Всадник, допив мёд в собственной кружке, стукнул ею о стойку. Он быстро поднялся за девушкой и поблагодарив её, вошёл в комнату. Та была небольшой, но довольно опрятной и состояла из небольшого шкафа, одноместной кровати и тумбы на шести квадратных метрах.

Всадник сбросил плащ на стул, надеясь на то, что он быстро высохнет. Вынув ноги из сапог, мужчина сел на кровать, слегка скрипнувшую под его весом. Слушая удары капель дождя, разбивающиеся о черепичную крышу таверны, он лёг на набитый сеном матрас, сложив руки на затылке и стал медленно засыпать.

Следующий день начался не с самого утра. Всадник позволил себе подольше поваляться в кровати, снимая навалившееся за время долго пути напряжение. Оставив в номере плащ, он спустился вниз, где рыжая официантка старательно оттирала следы вчерашней гулянки и кровавые подтёки от боя всадника и бандита.

– Есть перья, бумага и чернила? – всадник облокотился на столешницу, смотря на суетившегося тавернщика.

– Конечно, достопочтимый господин. – владелец развернулся и вытащил из одного из ящиков чёрную склянку полную чернил, несколько желтоватых листов и небольшую связку длинных гусиных перьев.

Всадник кивком поблагодарил его и сев за один из столов, стал писать. Дел в городе было множество, а потому пришлось действовать быстро. Чёрная строка за строкой появлялись на бумаге. Сточенные перья тратились одно за другим и спустя час он имел несколько листов, исписанных аккуратным и забористым почерком. Этому всадник научился ещё, будучи адъютантом при одном из высших офицеров Империи, когда писарем приходилось быть практически постоянно.

Написав всё нужное, он вернулся наверх за плащом и револьвером, который он на ночь оставил под подушкой. Надев на плечи своё чёрное, просохшее за ночь одеяние, он вышел из таверны.

Дождь, ливший практически два дня, на его удивление закончился, впитываясь в землю столицы. Без сильного ветра и ливня, город казался намного более приятным, но несмотря на это, всадник оставил своего коня и натянув капюшон сильнее, отправился на улицы города. Мужчина когда-то уже был в столице, но тогда ему была от силы дюжина лет и запомнил он лишь храм, который тогда посещал с отцом.

Всадник шёл по улицам, видя, что столица явно переживала свои далеко не лучшие времена. Больше не сияли своими золотыми куполами белокаменные храмы, ослепляя гостей и жителей города. На улицах не было несметных орд мелких торгашей, носивших при себе свой мелкий товар и громкими криками зазывающий себе случайных прохожих. Не было больше сбитнеков, продающих свой пряный напиток, не было. Яркие вывески магазинов потускнели, покрылись гразью и сколами. На улице не показывали носу уличные маги, демонстирующие своё хитрое и сложное искусство. Не было видно тряпок чистильщиков обуви, что за пару медяков могли начистить ваши ботинки так, что, смотря в них можно было бы бриться. Народ был всё серый, грустный и хмурый. Всё чаще встречались бедняки и старики, что с протянутой рукой сидели у стен домов, тихо читая длинные молитвы. Вся атмосфера холодным прессом вдавливала в сознание состояние отчаяния и грусти.

Во всём молчаливом городе, странным и чем-то необычным казались плакаты и вывески на коих были написаны призывы и лозунги, часто исполненные в красном цвете. К одному из таких, прицепленному к заколоченной двери бывшей аптеки и подошёл всадник. "Народ! Равенство! Прогресс!" – эти три слова, напечатанных красным, были расположены по трём углам чёрного треугольника. Прочитав это, Всадник медленно покивал, не видя сейчас в столице двух из трёх этих слов.

От мыслей его отвлёк громкий, молодой голос, что, отражаясь от жестяных стенок рупора, разливался по улицам города. Мужчина покрутил головой и увидел молодого солдата, вставшего на ящик посреди улицы. Даже усиленные мегафоном, слова его были плохо различимы, а потому, почесав шрам на щеке, всадник отправился послушать чего там говорят. Старая рана, полученная при штурме укрепления в битве при Ханчване, плохо заросла, оставив грубый шрам и теперь постоянно давала о себе знать при изменении погоды.

Молодой солдат, а судя по смеси рабочей униформы и военного снаряжения, ополченец, тряс плакатом, выкрикивая лозунги и призывы. Всадник прислушался, вникая в его речь.

– Товарищи! Рабоче-крестьянская революция позволила нам освободиться от оков олигархата и кровавого царского режима, тайно управляемого выродками из Блока! Теперь, когда народ свободен, он имеет право на обучение и развитие! Революция озаботилась этим и создала вечерние школы на деньги, отнятые у буржуев во благо народа! – самозабвенно кричал молодой парень, которому вряд ли можно было дать и двадцать лет.

Всадник хмыкнул. Как бы он не недолюбливал треугольных, но стоило отдать им должное в том, что они не вцеплялись до крови из пальцев в бесполезные традиции, стараясь, даже в это сложное время, улучшить положение простого народа. Правда, особенно много желающих не было, но даже несколько записавшихся на обучение уже были фактом того, что люди тянулись к знаниям.

Нужное всаднику здание было расположено в промышленном районе всего, в нескольких улицах от него, но он не торопился, наслаждаясь пешей прогулкой спустя стольких дней путешествия в седле. Чем ближе он подходил к нужному дому, тем сильнее виднелся дым и тем больше встречалось запряженных лошадьми телег, везущими какие-то ящики из заводского района по грязной дороге. Столица, не смотря на своё положение, была крупным промышленным городом, полным множеством различных предприятий, начиная от стекольных и кожевенных, заканчивая моторными и пушечными. Что-то внутри подсказывало, что кирпичные коробки заводов, работали далеко не по своему профилю.

Заводской район был расположен практически на берегу реки Йон – одной из двух рек на которых и стояла столица. По берегу стояло множество рыбаков, удочки которых создавали редкий частокол. Всадник шёл мимо них, неодобрительно качая головой. Учитывая, что все заводы сливали туда свои отходы, то не было понятно, каких мутантов оттуда можно было вытянуть.

Нужный ему завод никем не охранялся, а потому всадник вошёл в раскрытые железные ворота предприятия. У стены стоял один из рабочих, хмуро смотрящий на пришельца. Плутать всаднику по заводу и отсвечивать лицом желания ему было мало, а потому он сразу направился работяге, что старательно вытирал грязные ладони о джинсовый комбинезон.

– Здоровья пролетариату! – отсалютовал тому всадник, вытаскивая из нагрудного кармана пачку сигарет, протягивая один из белых столбиков работнику.

– Да и ты не болей. – кивнул работник, принимая сигарету и подпаливая её от вытащенной из коробка короткой спички. Подпалив и сигарету всадника, он спросил с угрюмым лицом, – А тебе чего тут надо?

Всадник глубоко затянулся сигаретой, вдыхая хороший дым от крепкого южного табака, – Знаешь Сёму Глаза? Такой, невысокий мужчина, с короткими светлыми волосами и глаза у него разные – янтарный и зелёный. Он вроде тут должен был работать толи разнорабочим, толи кем-то другим.

– А на кой он тебе? Задолжал чтоль? – рабочий поперхнулся, втянув в себя сигаретный дым, – Крепкий, чёрт тебя дери!

– Южный всё-таки. – хмыкнул всадник, глубоко затягиваясь, – Глаз мой старый друг. Я у него давно одну вещичку оставил. Хотелось бы забрать обратно.

– Тогда ищи его в подсобке. Дашь ещё одну?

Всадник вытащил ещё одну белую сигарету и передав её рабочему, вошёл внутрь здания. Станки грохотали, звеня и дребезжа своими механизмами. Рабочие, сновали туда-сюда, перетаскивая ящики и переругиваясь между собой. Станочники не сходили с своих мест, обрабатывая какие-то трубы. Присмотревшись, всадник заметил в них знакомые очертания стволов винтовок. Завод явно работал на нужды фронта. Это было немудрено, ведь на юго-западных границах было очень неспокойно. Всадник, пройдя между рядами станков, заглянул в угол и нашёл металлическую дверь с надписью: «Подсобное помещение». Оглянувшись и убедившись в том, что никому нет до него дела, он осторожно потянул за ручку и проскользнул внутрь, прикрыв за собой дверь. За ней оказался небольшой спуск вниз, ступени которого были выложены деревянными досками. Осторожно ступая по ним, всадник вытащил из кобуры револьвер, слушая громкую музыку, изливающуюся из подвала. Спустившись, он оказался в небольшом помещении, пол и стены до самого потолка были уставлены самодельными деревянными ящиками. За верстаком на высоком барном стуле сидел мужчина, постоянно чешущий лысеющую голову. Рядом с ним стоял проигрыватель с медной трубой и широкой чёрной пластинкой. Музыка, что исходила из бронзовой трубы, полностью перекрывало все звуки, а маленький человек сидя пританцовывал. Всадник медленно подошёл к маленькому человеку и подставив дуло револьвера в затылок человека, медленно взвёл курок.

– Ну, здравствуй, Глаз! Давно не виделись.

Маленький человек резко остановился, подняв руки вверх и попытался повернуться лицом к всаднику, но почувствовав, как сталь сильнее вжалась в его череп, остановился, дрожащим голос произнося, – Привет-привет, как у тебя дела? Сколько лет утекло…

– Четыре года, урод. Целых четыре года прошло, как ты кинул меня. Нравится сидеть на моих деньгах?

– Что-ты?! Ты думаешь, я мог украсть твои деньги?! Я ни копейки не потратил твоих денег! Всё лежит в одном надёжном месте, где никто их не сможет найти! – Глаз дёрнулся к лежащему на верстаке ножу, но получил удар рукоятью револьвера в висок и рухнул на деревянный пол, чудом не сбив ни одного ящика. Он, с ужасом в своих разноцветных глазах, быстро попятился назад, глядя на вооружённого мужчину.

– Ну и что это за место? – всадник присел, нацеливая револьвер между ног Глаза, кладя пальцы на спусковой крючок.

Глаз посмотрел на свой пах, кусая себя за нижнюю губу и быстро промямлил, – У Саши Трёхпалого. Он самый надёжный банкир в городе. Клянусь здоровьем своей собаки!

– Где найти этого Сашу? Говори, а иначе жить будешь не долго, да и не сильно-то и счастливо.

– Сердюкская улица. Там есть синий трёхэтажный дом без балконов. У него всего один подъезд со двора – зайди в него ночью и скажи, что ты от меня. Тебе сразу отдадут всё что тебе причитается. – быстро закивал маленький мужчина, осеняя себя кругом.

– Смотри у меня, Глаз. – всадник покачал револьвером в ладони, – Обманешь меня и будешь Безглазым.

Пнув напоследок Глаза по рёбрам, он поднялся на ноги и сбив кулаком с верстака проигрыватель, вышел из подвальчика. Время ещё было дневное, а ему нужно было ещё заняться делами. Потому он быстрым шагом направился по улицам. Вызнав у прохожего место ближайшего отделения, он пошёл к почтотделу. Отделение располагалось в одноэтажном, деревянном строении, зажатом, меж двумя крашенными, каменными домами. Его логотипом являлся золотой голубь, держащий в своём клюве сложенное в треугольник письмо. Всадник поражался тому, как быстро революция придумала логотипы ко всем основным службам. Бегущего снежного барса почты, они заменили на голубя, символом полиции стали скрещённые под треугольником мечи, заменившие разъярённого медведя.

За стойкой сидела черноволосая, слегка полноватая женщина, чья голова была покрыта белой, в красный горошек, косынкой. Она что-то увлечённо читала в газете, ведь посетитель был только один, да и то это был только что вошедший всадник.

– Здравствуйте, почта работает? – негромко спросил мужчина, подойдя к стойке.

Женщина подпрыгнула в испуге, моментально убирая из рук газету и поднимаясь на ноги, – Да, конечно. Сейчас можно отправить письма не на все территории, но мы стараемся над этим и вскоре всё придёт в норму.

– Мне нужно отправить письмо на восток и на вот этот адрес. – мужчина указал на буквы в углу одного из листков, – До какого места я могу это сделать?

– Секунду… – женщина раскрыла толстый журнал и стала быстро листать страницы, выискивая нужную информацию, – До станицы Бориковской.

– Этого достаточно. – кивнул всадник, протягивая все три письма, – Отправьте их в Воронбург на имя Семёна Творецкого. Сколько с меня?

Женщина покивала, стуча счётами, и, подняв голову, произнесла, – Один серебряный и пятьдесят медяков.

Всадник раскрыл висящий на поясе кошель и отчитав нужные монеты, башенкой положил их на стойку перед женщиной. Та быстро взяла их, разложив в выдвижном ящике стола и взяла письма, наклеив на них марки. Отблагодарив женщину, всадник вышел из здания, поправляя свой кожаный ремень. Почувствовав, как от прогулки на свежем воздухе у него заурчал живот, он осмотрелся. Втянув носом воздух, всадник почувствовал запах жаренного мяса и пошёл по его вкусному следу. Вскоре, пройдя несколько поворотов, он оказался у стен какого-то заведения. Солнце уже порядочно припекало, а потому сотрудники вытащили столы на улицу, создав открытую зону. Всадник вошёл в заведение, чьи стены были увешаны красными флагами. Там он оплатил себе порцию бараньего шашлыка вместе с кружкой холодного кваса.

Сел он на улице за один из столов, стаскивая капюшон с головы. Еду принесли довольно быстро, и мужчина принялся за трапезу. Шашлык был великолепно приготовлен, что было неудивительно, ведь за мангалом стоял немолодого вида южанин, что сноровисто вертел шампуры с насаженным на него мясом вперемешку с кроваво-красными помидорами, сочным луком и свежими баклажанами. Запах стоял отличнейший, настолько вкусный, что многие посетители чуть не захлёбывались слюнями, ожидая собственных порций. Видимо, владелец этого заведения имел какие-то связи с деревней, раз он мог продавать мясо, хоть и не за грошовую стоимость.

Мужчина ел сочное мясо, подбирая куски свежим лавашем. Вкусная баранина таяла на языке, пока сам всадник вспоминал будни нахождения его полка на южных границах. Было это несколько лет тому назад, когда ни о каком кризисе никто и не мог помышлять. Тогда он уже был молодым офицером, который строил себе великолепную карьеру и тогда в его подчинении был новобранец-южанин, что прибыл прямиком из горных аулов. Квартировался полк в степном городе. Те края были полны дичи и рыбы, а потому парочка офицер из его роты сходила на охоту, принеся двух небольших косуль. Именно южному рекруту и доверили не только разделывать животных, но и приготовить полученное мясо. При себе он имел мешок каких-то трав, привезённых им с родных земель, которые он и добавил в своё блюдо. На роту мяса оказалось не так уж и много, но, стоит сказать, что было оно наилучшего качества.

Предаваясь воспоминаниям и попивая холодный квас, он сидел на деревянной скамье, подставляя своё лицо солнцу. За это время по улице прошло множество жителей города: кто-то просто слонялся в поисках дела или работа, кто-то уверенно шёл по своим делам, не обращая ни на кого внимания, а кто-то гулял, наслаждаясь выходным днём. Единственное, что произошло из примечательного, так это рота треугольних, марширующих под красными знамёнами под барабанами. Они вооружённой колонной двигались в сторону одного из городских вокзалов. Кто-то из горожан сопровождал их аплодисментами, а иные лишь отрешёнными и хмурыми взглядами.

Колонна прошла уже в сумерках, а потому всадник встал со своего места, идя в сторону нужного дома. Найти его и вправду не составило труда – такой дом был единственным на улице.

В свете единственного фонаря дом казался светлым пятном на теле города. Окна были целы, побелка на старой лепнине не пострадала, но даже этого дома не обошла судьба других жилищ. Всадник стоял, прислонившись спиной к фонарю, пыхая сигаретой и рассматривал прибежище Сёмы Трехпалого. В синих его стенах были видны множество пулевых отверстий, оставленных в городских боях за владение столицей. Причиной выживания лепнины можно было назвать лишь только божье чудо, в которое, впрочем, всадник не верил, хоть жизнь давала задуматься. Его наметанный глаз видел, как по углу здания прошла очередь из пулемета, вырвав кусок здания, а вот там, в дереве оконной рамы тускло поблескивал свинец от пули, выпущенной револьвером, брат которого спокойно сидел в поясной кобуре мужчины. Докурив сигарету, он аккуратно потушил ту о подошву сапога и, щелчком отправив окурок в сторону, направился к входу во двор.

Проход был загорожен аркой из сколоченных деревянных щитов, дверь которой закрывал своим телом двухметровый мужчина. Хотя, слово "рама" к нему подходило больше, но всадник, стиснув левой рукой кастет, а кармане, подошёл к нему.

– Дружище, это тут бордель?

– А тебе чего надо? Развлечься захотел? – пробасил здоровяк, поправляя на голове остроконечную кепку.

– Конечно! Время сам понимаешь какое, а нервишки-то хочется подлечить. – дружелюбно улыбнулся всадник.

Пока охранник сверял пришедшего гостя взглядом глубоко посаженных глаз, сам всадник анализировал вид этого вышибалы. Здоровяк не был похож на обычного головореза, коими всегда были полны имперские города, – кожаная куртка, сшитая из коровьей шкуры, льняная, довольно чистая рубаха, аккуратно скроенные штаны и крепко сбитые ботинки на военный манер. Весь его образ дополнялся ещё и отдернутыми полами куртки, за которыми явно скрывался револьвер. Видимо, очень неплохо живёт этот Сёма Трёхпалый, раз влегкую снабжает обычных бойцов огнестрелом.

– Деньги сначала покажи! – пробасил громила.

Всадник стащил с пояса кошель и раскрыв, показал его внутренности, полные серебряных монет. Привратник взглядом быстро прикинул количество монет в его кошеле и отпер ключом калитку, пропуская пришельца внутрь. Во дворе была небольшая летняя кухня, видимо снабжающая едой посетителей дома. Пройдя мимо дымящего мангала, всадник аккуратно раскрыл дверь единственного подъезда этого углового дома, входя внутрь. В фае его встретила привлекательного вида девушка, что приветственно улыбнулась вычищенными до белого блеска зубками, стараясь отвлечь от вызывающего выреза своего платья.

– Девочек ищите? – промурлыкала белозубая.

Мужчина смерил её взглядом, оценивая прелестную фигурку хостес. Из комнат доносились весёлые крики и нежные, томные женские стоны, намекая на веселье, происходящее за дверьми комнат.

– Я к Сёме Трёхпалому от Глаза.

– От Глаза? – удивлённо переспросила девушка, вновь расплываясь в белоснежной улыбке, – Антон, у нас тут гость к главному! Проведи товарища!

Из-за угла вышел ещё один мужчина, как две капли воды похожий на привратного на улице. Единственное, что его отличало от него, так это множество неглубоких шрамов на его лице. У всадника сложилось впечатление, что головорез обучался где-то на западе, часто участвуя в мензурном фехтовании. Здоровяк кивком пригласил следовать за собой, топая ногами по потрёпанному паркету. Всадник послушно пошёл за ним по коридорам. Внезапно открылась дверь, откуда вывалилась полуголая девушка в обнимку с пузатым мужчиной и бутылкой красного вина. Всадник отшатнулся, прижимаясь к стене, тихо ударив револьвером в кобуре по обклеенной тёмно-зелёными обоями стене. Головорез, нахмурив брови, повернулся к гостю, но ничего не сказал.

Они поднялись на третий этаж, где среди нескольких деревянных дверей выделялась обитая металлом дверь. Головорез несколько раз постучал по глухо отозвавшейся двери, где сразу открылось подобие тюремного волчка, в котором показалось лицо, осмотревшее пришедших людей. Послышался хруст нескольких открываемых замков, после чего всадника впустили внутрь. Сопровождавший его головорез остался снаружи.

В богато обделанной на манер прошлого комнате было двое человек. За спиной вошедшего всадника стоял жилистый мужчина, чьё смуглое лицо, в зубах которого была не зажжённая сигарета, и открыло дверь. Под закатанными рукавами белой рубашки оказались татуированные витиеватыми рисунками руки. Зелёные, болотного цвета штаны, были закреплены бежевыми подтяжками и на его поясе висели двое ножен в которых лежали два кривых клинка. На ногах же были удобные, кожаные ботинки восточного типа. Выглядел он хищно, что подчёркивалось татуировкой змеи на виске.

Вторым же, за лакированным столом из тёмного дуба, в глубоком кресле сидел мужчина в атласной голубой рубашке с распахнутыми верхними пуговицами, обнажающее заплывшее, но всё ещё крепкое тело. В его лице угадывалось прошлое уличного бойца, прошедшего далеко не один незаконный кулачный бой. Широкий нос был искривлён, а уши неоднократно поломаны. Зелёные глаза источали опасность, позволяя понять, что шутить с ним не стоило.

– Ну и зачем ты пришёл, мил человек? – зеленоглазый взял тяжёлый полуавтоматический пистолет и демонстративно положил его на столешницу своей трёхпалой кистью. Его мизинец и безымянный палец были отрублены и почему-то всаднику казалось, что потерял он их не на честной работе. Шрамы на ладони показывали, что ему их откусил какой-то крайне агрессивный боец.

Всадник помедлил, ощущая на себе сверлящий взгляд охранника, – За деньгами пришёл.

– А я тебя что-то не помню. Напомни-ка своё имя. – зеленоглазый отхлебнул из стоящего на столе стакана янтарный виски.

– Я Тритон. Ищу Глаза.

– Глаз? Глаза я знаю. – трёхпалый встал на ноги и подошёл к окну, рассматривая пустую улицу, – Что наплёл тебе этот чёрт? Небось, что у меня хранятся твои деньги?

– Значит у тебя моих денег нет? – всадник положил руки в карманы, стискивая рукояти кастетов, думая, как лучше ударить стоящего сзади охранника. До револьвера дотянуться было невозможно, ведь Трёхпалый выстрелил бы быстрее, чем он смог бы одолеть охранника позади него.

– Как бы было не прискорбно, но денег твоих нет. Я честный вор, а ты человек либо рисковый, либо глупый, раз прямиком ко мне заявился. – Трёхпалый протёр ситцевым платком свою лысую голову от проступившей испарины, – Что скажешь, Бо?

Татуированный охранник отлип от стены, – Он ходит словно кошка. Очень мягко идёт, но сильно собран, как пружина. Хороший, крепкий воин! – с сильным восточным акцентом сказал охранник, что выдавало в нём выходца из царства Хус.

– Значит ты мужик серьезный. – Трёхпалый смерил взглядом гостя, а затем потянулся к пустому стакану, – Выпьешь?

– Пью только легкое, либо после боя. – помотал головой всадник, всё ещё продумывая пути к отступлению, – Что там по этому чертовому марикитанту?

– Не знаю, что тебя с ним связало, но он ещё тот крыс и деньги вернуть легко тебе не получится. Видишь ли, столица поделена между очень уважаемыми людьми. Неважно кто у власти, Блок ли это, Царь или совет треугольных – мы всегда будем существовать. Но это всё лирика, а раз ты солдат, то пойду, по существу. – хозяин подошёл к стене комнаты, где висела карта с воткнутыми в неё разноцветными кнопками, – Вот тут, – он указал указательным пальцем на один из заводских цехов, – подпольное казино. Все заводы под лапой Андрея Катапульты. В этом цеху он держит всю кассу, так что если хочешь вернуть деньги, то тебе туда.

– Ты предлагаешь мне ворваться в логово одного из местных авторитетов и штурмом вернуть свои деньги? Ты серьезно?!

– Да. У Катапульты одна шпана в банде. Я бы и сам его навестил бы, да много крови лить не охота, а тебе, залётному, ничего с этого не будет. – Трёхпалый громким глотком отпил виски, – Я тебе пару своих ребят отряжу в подмогу, да и Бо отправлю. Кассу себе заберу, да и тебе процентик лишний накину. Согласен?

Всадник посмотрел на охранника авторитета, – А не слишком он приметный?

– Он? – авторитет почесал бритый подбородок, – Может немного и приметный, но мясных дел мастер.

– Ладно. Заодно с Глазом поквитаюсь.

Всадник и Трёхпалый ударили по рукам. Бо, надев лёгкую брезентовую куртку, вышел из комнаты. Гость последовал за ним, проверяя револьвер в кобуре. Охранник позвал за собой парочку бойцов Трёхпалого, и все вчетвером сели в запряжённую двумя конями карету. Бо что-то скомандовал вознице и телега быстро стартанула. Один из головорезов наклонился к сидению и вытащил оттуда свёрток. Раскрыв его, он достал оттуда блестящую горизонтальную двустволку вместе с перекидным патронташем, наполненным латунными тельцами дробовых патронов, которое и повесил на плечо. Второй же боец тоже не остался в стороне, проверяя короткий, кавалерийский карабин.

Долго ехать не пришлось и их маленький отряд вскоре показался на территории промышленного района. Как не опасался всадник, но Андрей Катапульта не догадался выставить хотя бы парочку своих бойцов на охрану основных подъездов. Складывалось ощущение, что никто в этом городе не боялся треугольных и их революционную гвардию, хоть и ходили слухи, что они ввели в бой свою новую разработку.

Возничий аккуратно подвёл карету к нужному цеху и Бо вместе с всадником вышли оттуда, оставив головорезов в карете. У стальных ворот цеха стоял всего один охранник – щупловатого вида парнишка с висящим на поясе грубым тесаком. Он посмотрел на закрытого с ног до головы Бо, и, видимо, не признав в нём личного гридня вражеского авторитета, глянул на всадника, который опередив него, спросил, – Сыграть пропустишь?

– А вы кто такие будете? – гнусавым голосом, вопросом на вопрос, спросил парнишка.

– Обычные работники с Большой Дороги.

– Чего ты вы не похожи на простых работяг… – привратник сощурился, кладя ладонь на обвитую чёрными лентами рукоять тесака.

Всадник рывком оказался рядом с парнишкой, одной рукой поднимая и прижимая того к стене. Второй рукой он ловко вытащил револьвер из кобуры, утыкая ствол револьвера в его живот, агрессивно скаля зубы, – Слышь, блудень, ты решил тут права качать?! Тебе в теле пару дырок не хватает?! Так я быстро это организую!

Парень глотнул крупный сгусток слюны, шаря по сторонам глазами и мелко-мелко кивая. Всадник опустил охранника на землю и погрозив напоследок пальцем, вошёл в приоткрытую дверь цеха.

От некогда бывшего здесь завода остались только голые стены, сложенные из привычного и такого родного красного кирпича. Трёхэтажное здание было полностью вычищено от любых напоминаний о прошлом, включая пропагандистские плакаты на стенах. Вместо стальных монстров промышленной революции, стояли карточные столы, рулетки и многое другое, выполненное в хорошем качестве. Цех был полон людьми разного возраста и благосостояния: рабочие из соседних цехов, приехавшие в город за новыми ощущениями, немногочисленные, оставшиеся в городе купцы и простые горожане. Для полного комплекта не хватало лишь гарнизонных солдат. На третьем этаже цеха, где раньше располагалась конторка управляющего предприятием, горел свет, да и сидящий на стуле боец, явно намекали на то, что именно там сейчас хранились все деньги, стрясённые с бедных посетителей этого казино.

– Ты где-то сидел? Тюремный жаргон? – Бо подошёл сзади, смотря сквозь узко раскрытые веки на всадника, что стоял посреди цеха, почёсывая шрам на щеке.

– Искупительный легион. Знаешь о таком? Набирается из насильников, воров, убийц и других асоциальных элементов. Искупляют свои ошибки перед империей, так сказать. Кстати, нам туда? – всадник указал пальцем на коморку.

Всадник окунулся в эту атмосферу подпольного казино, которого были лишены вычурные центральные игорные дома. Слышались азартные крики, стоны проигравших, зазывающие фразы крупье. Купцы и интеллигентного вида люди играли в модную западную игру, называемую покером, а те, кто были попроще, да победнее резались в простого «дурака», да раскидывали лакированные кости. В противоположной стороне цехового зала, из досок была возведена немаленькая сцена, где сейчас отплясывала свой резвый и крайне откровенный танец, девушки, одетые в яркие костюмы. Смотревшие на это мужчины, возбуждённо кивали и свистели, подбадривая танцовщиц.

Пока всадник вместе с Бо продирались сквозь сигаретный дым, быстрая песня кан-кана закончилась и девушки разбрелись по залу, подсаживаясь к наиболее интересным, пьяным и щедрым мужчинам. На сцену же вышел исполнитель в белом, словно мел, костюме и шляпе, начиная петь мелодичную, созданную союзом духовых, струнных и ударных инструментов.

Всадник, поднимаясь по громыхающей железной лестнице, заслушался этой необычной его уху песней, не замечай, как на их пару начинают косится находящиеся в цеху надзиратели-головорезы.

Не обращая внимания на потенциальных противников, Бо крейсером пёр в сторону коморки, как-будто не понимая необычности собственного облачения. Напарники быстро оказались у входа на нависшую над помещением цеха комнату. Дорогу им перегородил долговязый мужчина, который, не стесняясь абсолютно никого, держал в руках обрез стандартной общевойсковой пехотной винтовки имперской армии. Мощности её патрона хватило бы для того, чтобы пробить нескольких человек навылет. Потому, такое решение было довольно странным, а у парня, видимо, были стальные руки, способные выдержать отдачу без приклада.

– Чего надо?! – борзо спросил охранник, смотря на странный вид Бо, – Чёт кишки у тебя странные…

– Он со мной. – всадник хлопнул напарника по плечу, выдвигаясь вперед.

– А ты ещё кто такой, фраер?! – долговязый сплюнул на дырявый пол, из-за чего слюна чуть не приземлилась на лысину одного из игроков.

Всадник раскрыл свой плащ, вытаскивая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок, который вчера показывал гарнизонному бойцу на въезде. Бандит скорчил лицо, пытаясь понять написанное. Однако, привратник грамотным точно не был и понял лишь красную печать красных.

– Чё ты меня лечишь?! Не похожи вы на треугольных! – с сомнением заявил бандит, переминаясь с ноги на ногу и постоянно поглядывая на печать.

– Нам поговорить надо с твоим главным. Тут насчёт Трехпалого тема появилась, думаю, Катапульте интересно будет.

– Ща. – быстро сдавшись, бандит раскрыл дверь за своей спиной и что-то пробурчав, пропустил напарников внутрь.

В бывшей конторке за столом сидел молодой рыжий парень. На ржавой его, кудрявой голове, была надета шляпа-котелок. Тело было скрыто белой рубашкой с чёрными подтяжками. В руках он вертел выкидной стилет, ловко исполняя уличные трюки. В углу, максимально вжавшись в стену и притворяясь её куском, трясся Глаз, широко раскрыв свои очи от ужаса.

– Ну здравствуй, скотина! – всадник вытащил из кобуры револьвер, наставляя его на испуганного обманщика. Катапульта хотел было прыгнуть на напарников, но Бо оказался быстрее, приставив лезвие своего странного клинка к его шее, – Да и ты не трепыхайся. Где мои деньги? – всадник подошёл к Глазу, поднимая его маленькое тело вверх.

– Дружище, я… да я никогда… – залепетал Глаз, закрывая лицо маленькими ладонями, – У Катапульты на шее к-к-ключ от сейфа под столом.

Бо, услышав слова обманщика, сдёрнул с шеи бандита подвеску в виде т-образного креста. Всадник для убедительности слегка ударил Глаза кулаком по скуле. Тот по-собачьи заскулил, сильнее сжавшись в углу. Направив оружие на бандита, шрамированный забрал у Бо ключ и нагнулся к стальному сейфу. Вставив ключ в скважину и провернув его, он отпер замок, обнаружив за дверями немалое сокровище. Внутри стальной коробки лежало несколько пеналов, плотно набитых золотыми монетами. Быстро пересчитав кожаные тубусы, он понял, что внутри лежит как минимум пара тысяч золотых. Помимо них, среди полных цилиндров затесался шёлковый Всадник достал ножны из сейфа и раскрыл их, рассматривая искусно исполненный клинок. Редкая, отлично выкованная туренская сталь. Во всю длину клинка тянулись кривые линии, образующие своими блестящими холодом телами рисунок, подобный волне. Оружие тянуло на пять, а то и на все шесть десятков золотых монет, что было равно двухгодовалой зарплате гарнизонного солдата столицы. Налюбовавшись оружием, всадник кинул его Бо, который без проблем поймал его, не отрывая взгляда от пленённого главаря казино. В мешочке оказалось с десяток разнокалиберных, гранёных бриллиантов, топазов и сапфиров, зачем-то вытащенных из колец.

Всадник распрямился, шаря взглядом по комнате в поисках какого-нибудь мешка, ведь им нужно было нести порядка двадцати килограмм золота, а тащить всё в наглую награбленное в руках было не самым сподручным вариантом. В этот же момент снизу раздались несколько громких выстрелов. Напарники переглянулись, пытаясь сообразить, что происходит. Рыжий Катапульта воспользовался моментом и поднырнул под руку Бо, размашисто ударяя того кулаком в челюсть. Татуированный отшатнулся, моментально приходя в сознание. Однако, бандитскому главарю хватило мгновения, чтобы схватить со стола свой нож и встать в стойку, хищно смотря в лицо охраннику Трехпалого.

– Знаешь почему меня Катапультой прозвали? – главарь пружинисто стоял на ногах, перебрасывая из ладони в ладонь своё оружие, – Я головы у своих врагов отрезал и по городу с помощью катапульты запускал. И ваши бошки так же полетят! – рыжий рванулся вперёд, безумно хихикая.

Катапульта в мгновение ока оказался рядом с татуированным, уже празднуя свою победу над наглыми налетчиками, но Бо кувыркнулся вперёд, смазанным движением двигая своим ножом, который больше смахивал на топор. Рыжий закричал от боли, стараясь встать на ноги, но лишь беспомощно падая обратно в собственную лужу крови. Вытаскивая пеналы с монетами, всадник пригляделся и понял, что татуированный одним движением перерезал сухожилье на ногах Катапульты, навсегда оставив его калекой. Посмотрев на искорёженное болью и страданием лицо бандита, который раз за разом пытался встать. Сжалившись, шрамированный вытащил из кобуры револьвер и нажал на спуск. Оружие толкнулось в ладонь, громогласно отправив на тот свет бандита. Бо, судя по его лицу, был сильно разочарован в таком исходе. У всадника под плащом пробежала дрожь, когда он почувствовал исходящую от того энергию. Глаза, горящие огнем, волчий оскал острых зубов, напряжённое тело. Всё это возбудило воспоминание о войне, когда так же выглядел его командир, не первый час мучающий пленённого солдата противника. Стряхнув наваждение, он продолжил выгребать богатства ныне мертвого бандита, но его отвлекла разгорающаяся внизу перестрелка. Бо обтер клинок о одежду Катапульты и сорвал с окна полотно штор, после чего разложил его на полу, складывая золото внутрь.

Всадник подошёл к конторному окошку, глядя вниз. В здании цеха во всю шла перестрелка. Головорезы Катапульты отстреливались от непрошенных гостей, укрываясь за игровыми столами. Непрошенные гости были вооружены на порядок лучше, медленно, но верно тесня бандитов к лестнице на второй этаж. По черно-красной униформе, было понятно, что нагрянули треугольные и явно не для того, чтобы угостить бандитов пирожками.

– Треугольные нагрянули! – крикнул всадник, загибая рукав плаща на левой руке, – Твои либо мертвы, либо свалили, если хоть часть мозга у них есть.

– Я думал ты один из них! – взвалив на плечи тяжелый самодельный мешок, удивлённо крикнул Бо, перекрывая пальбу внизу.

– Если бы. – хмыкнул всадник, подходя ближе к напарнику. Короткий, подлый и молниеносный удар проскользнул перед лицом уроженца востока, сверкнув сталью кастетов. Татуированный не ожидал удара из-за чего даже рефлексы не помогли ему уклониться. Кастет врезался в его левый висок, мгновенно отправляя в глубокий нокаут. Вырубленный упал спиной на сгромыхавший золотыми монетами мешок.

Скинув тело с мешка, всадник покопался по карманам Бо и вытянул оттуда ножны со стилетом и подцепил их на свой пояс, а мешочек полный каменьев, бросил в карман плаща. Взвалив мешок на плечи и ухнув от его тяжести, мужчина пошёл к выходу, стараясь разместить свою поклажу на плече как можно лучше.

– А как же я? – проскулил из угла Глаз, подползая к идущему мужчине на корячках, – Дружище, я тут одну тайну знаю. В городе есть один мясник. Снеговик его зовут. Так у него такой товар есть, который тебе точно понравиться. Ну что? Спасёшь меня? – заискивающе спросил Глаз.

Всадник покачал головой, поднимая руку с зажатым в ней револьвером. Нажав на спуск, мужчина выстрелил. Свинцовое тело тяжёлой револьверной пулей, вонзилось в ногу бывшего маркитанта. Глаз заверещал свиньёй, зажимая простреленное бедро, браня стрелявшего на чём свет лежит. Сам же шрамированный раскрыл дверь толчком ноги и просто вышел, поднимая руку, в которой он держал то самое письмо, что он показал охраннику Катапульты, который сейчас лежал мёртвый с простреленной в нескольких местах грудью.

– Прекратить стрельбу! – крикнул всадник, – Катапульта поделился средствами на благо революции!

Стрельба прекратилась практически в момент, и мужчина почувствовал, как на его фигуре сосредоточились несколько десятков изумлённых глаз. Командир треугольных сопровождал его взглядом, пока всадник тяжёлыми шагами бухал по железной лестнице. Оказавшись внизу, он подошёл к командиру нежданных налётчиков.

– Кто ты такой? – поправляя затянутой в кожаную перчатку рукой фуражку, спросил офицер, глядя на странный мешок за спиной мужчины, что лениво чесал шрам на щеке.

Всадник передал документ офицеру, снимая с плеч свою ношу и ставя его на бетонный пол. Один из бойцов революционеров развязал его и вытащив один из пеналов, присвистнул.

– Сколько тут? – возвращая бумагу, спросил офицер, рассматривая находящиеся внутри золотые монеты, на аверсе которых был отчеканен крадущийся барс.

– Две тысячи. Так что можете пока оставить этих достопочтенных господ. – мужчина похлопал офицера по плечу и вышел из цеха, ощущая холодные драгоценные камни в кармане плаща.

По лицу идущего мужчины гуляла брезгливая улыбка. Он удивлялся тому, как всё пришло в такой упадок всего за несколько жалких лет. Как великолепные города Империи смогли превратиться в сплошные трущобы. Как сильнейшая армия мира скатилась до странного альянса профессиональных остатков старых офицеров и нового, молодого ополчения в ряды которых стремятся не только за свои идеалы и принципы, но и за снятие налогов с своего семейства. В этом он мысленно аплодировал треугольным, ведь много кто был готов отдать свою жизнь за свою семью. Хотя, воюющих за «Народ! Равенство! Прогресс!» – идей, лежащих в основе триединской идеологии революционеров. Это было неудивительно, ведь их идеология и вправду основывалась на согласии простого народа между собой.

Всадник остановился, провожая взглядом проезжающую по дороге богатую карету, обложенную со всех сторон тюками, чемоданами и сундуками. Карета ехала быстро, стараясь как можно быстрее преодолеть улицы города во тьме. Судя по старательно стёртому гербу Империи, едва показавшемуся в свете одинокого уличного фонаря, это был один из бывших, но ещё живых чиновников павшего ныне государства.

Мужчина сжал челюсти, кладя руку на кобуру, желая опустошить барабан револьвера в чиновьчью карету, но вовремя остановился, увидев в окне лицо маленькой девочки, что смотрела на тёмную фигуру бывшего офицера, стоящего посреди дороги.

Опомнившись, всадник отщёлкнул барабан, сбрасывая на землю пустые латунные гильзы. Заменив их на новые патроны, мужчина побрёл обратно в харчевню. Усталость за этот, наполненный авантюрами, день резко навалилась на плечи, а потому он постарался как можно быстрее добраться до тёплой койки. Дойдя до харчевни, мужчина поднялся на свой этаж после чего просто рухнул на койку, засовывая мешочек под подушку, моментально отправляясь в сон.

Глава 2

Следующим утром, мужчина рывком проснулся, выхватывая из висящей на спинке кровати свой револьвер. Сделал он это быстрее, чем успел раскрыть глаза, но как только он это сделал, то увидел стоящую перед собой в испуге рыжую помощницу тавернщика. Она хлопала глазами, стараясь закрыть открытый от испуга рот, но не смея это делать, до смерти боясь странного постояльца.

– Что надо? – хмуро спросил мужчина, потирая лицо ладонью и возвращая свою оружие обратно в кобуру.

– Вас внизу какой-то мужчина ищет. – отойдя от испуга, девушка поправила сбившуюся чёлку и распрямила платье.

– Как он выглядит? – всадник сел на кровати, натягивая штаны. Надев их, он накинул на плечи свою рубаху, после чего всунул ноги в сапоги и вернул на пояс кобуру.

– Два с половиной аршина в высоту. Голова лысая, а лицо под бородой курчавой с вот такими усами. – девушка развела руки в стороны, показывая размах усов, – Одет в зелёную шинель и сапоги как у вас.

– Живой, чертяга! – посмотрев в пол, всадник по-доброму улыбнулся, – Спасибо тебе. Ступай!

Девушка ушла, что-то тихо шепча себя про сумасшедшего вояку, пока мужчина быстрым шагом вышел из комнаты и спустился в зал. Внутри было всего несколько человек, среди которых выделялся один, сидящий в углу мужчина, что, не забывая отпивать из кружки чай, постоянно сканировал взглядом зал. Увидев спускающегося всадника, он встал из-за стола и подойдя к нему, крепко обнял, отрывая от земли при этом.

– Ладно тебе, Пугач! Отпусти, а то ребра поломаешь! – закряхтел всадник, чувствуя крепкие объятия друга.

Бородатый мужчина опустил всадника на пол и пригласил его за свой стол, – Есть будешь? – получив одобрительный кивок, он вскинул руку, призывая к себе внимание официантки, – Две кружки кваса и чего-то сытного! – мужчина повернулся к всаднику, – Я как узнал, что ты в городе, то подумал, что это шутка. Ты на кой в столицу подался в наше нелёгкое время? Неужели решил меня поведать? А, Тритон?

– Пугач, Пугач… Ты до сих пор сапожником продолжаешь трудиться?

– Да, а как ещё? Хорошие сапоги нужны всегда и всем. Хоть дворянам, хоть рабочим, хоть левым, хоть правым. Ты вот, вижу, до сих пор в моих сапогах ходишь.

– Это да. – Тритон улыбнулся, хлопая ладонью по голенищу сапога, – Давно в столицу переехал?

Официантка принесла деревянный поднос с двумя холодными кружками кваса и пышущими паром тарелками, наполненными отваренным рисом с крупными кусками жирной баранины. Пугач поблагодарил мило улыбнувшуюся рыжую девушку и вновь повернулся в сторону друга, – Год как. Тут дело идёт намного лучше, а особенно со связями в армии. Домик приобрёл, семью перевёз, но сейчас ты видишь, что происходит. – развёл руками мужчина, обводя взглядом зал, – Но ты не юли. Говори зачем в столицу добрался. Просто так ты бы такой путь с Востока не преодолел.

– Один должок забрать и один вернуть. Думаю, что ты мне поможешь.

– Ты о том чиновнике? – отпив из своей кружки, Пугач почесал свою густую бороду, тяжело смотря на сидящего напротив друга, – Видимо, от меня ты информацию хочешь. Я правильно понимаю?

– Ты как всегда смышлён, Пугач. – Тритон перегнулся через столешницу и похлопал бородача по плечу, – У тебя же наверняка кто-то из нынешней элиты покупает. Может поспрашиваешь у них по старой дружбе? Если деньги нужны, то я не обижу.

– Да ну тебя! Денег у меня хватает. Благо, за время службы скопить сумел. А насчёт помощи, то конечно помогу тебе. Месть – дело святое. Так что, приходи ко мне завтра. Думаю, времени мне хватит, а пока давай просто поедим, и ты мне о жизни своей расскажешь.

Завтрак прошёл отлично. Друзья пообщались по душам, а затем Пугач отправился к себе в контору наводить нужные Тритону справки, пока сам шрамированный, осведомившись о наличии бани, попросил корчмаря растопить её. Одна из девушек отправилась исполнять поручение, а Тритон вернулся в свою комнату, стараясь пересчитать полученные им вчера драгоценные камни. Ювелиром он не было, но знал один весьма надёжный способ проверки бриллиантов. Положив небольшой гранёный камушек на столешницу тумбы, Тритон взял в руки револьвер и с размаху ударил по бриллианту. Сталь рукояти молотом вдарила по камушку, который молнией отскочил от него. Тритон еле уследил за его полётом и подобрав абсолютно целый бриллиант, улыбнулся. Если все камни внутри его мешочка были настоящими, то он намного отбил долг Глаза с процентами, да и припрятанный пенал с золотыми монетами тоже найдёт своё применение. Аккуратно спрятав мешок в потаённый карман плаща, он принялся за небольшую зарядку. Всё же, забрасывать своё тело не стоит. Хотя Тритон давно покинул ряды армии и не горел желанием возвращаться обратно, но кто знал, когда вновь придётся сражаться за свою жизнь. Тренировку он закончил как раз тогда, когда тавернщик позвал его в баню.

Окунувшись в горячую атмосферу, Тритон сразу же расслабился, ощущая спадающую усталость. Давно он не посещал баню и уже практически забыл это истинное наслаждение. Банщик отхлестал его тело дубовыми вениками, превращая кожу на теле в одно сплошное красное пятно. Расслабившись, он вышел из бани, окатив себя ледяной водой из бадьи.

Занятий на день у бывшего офицера не было, а потому он решил сделать то, что не делал уже много лет – взял в руки книгу. Тавернщик, благодаря купеческому происхождению, был грамотным человеком и даже имел у себя небольшую библиотеку из двух десятков различных книг. Из них он выбрал одну, имя автора которой, казалось, состоит из трёх имён. Книга рассказывала о мальчишках, что подверглись государственной пропаганде и устремились на поля Великой войны за славой. Сама война произошла из-за желания одной из войн перекроить карту мира по своему усмотрению, из-за чего два мощных военных блока столкнулись на многокилометровых фронтах. Странны мобилизировали миллионы солдат, оторвав их от родных семей и отправив промокшие до основания окопы. Солдаты шли в самоубийственные атаки на пулемёты, теряя десятки и сотни жизней за один метр пройденного пути. Мальчишки видели не военную романтику, а реки крови, тысячи оторванных конечностей и миллионы потерянных жизней. Они видели монструозные, стальные тела танков, идущих на их окопы, видели облака смертоносного газа и налёты авиации, сбрасывающие смерть на их молодые головы. Они пережили взмахи косы смерти и вернулись в разрушенную войной страну уже не теми людьми.

Тритон не заметил, как отлучился от книги лишь с наступившей ночью. Он сел на кровати, протерев ладонями лицо и задумался о том, возможно ли такая война в их мире. Последний крупный конфликт на континенте был практически сорок лет назад и с того момента военное дело сильно шагнуло вперёд: а смену ружьям на чёрном порохе, пришли магазинные винтовки, практически не дающие дыма, вместо стремительных атак лёгких улан, пришли тяжёлые и медлительные, но бронированные и смертоносные паратроны. Даже силы чародейских корпусов сейчас не играли такой огромной роли, которую они занимали всего несколько десятков лет назад. Ныне, навряд-ли кто-то сейчас имел полное представление о том, чтобы случилось, если бы прямо сейчас столкнулись крупнейшие нации.

Долгое чтение весьма утомило Тритона и он, положив книгу обратно на тумбу, проверил кошель, мешок с камнями и револьвер, после чего завернулся в одеяло и мгновенно уснул, не забивая свою голову лишними мыслями.

На следующее утро он вновь позавтракал у трактирщика. Этот дородный мужчина как будто боялся странного постояльца и даже не требовал дополнительных денег за долгое проживание Тритона в его харчевне. Он уже было хотел отправиться к Пугачу, исходя из соображений о том, что этот бородач уже наверняка нашёл всю нужную информацию, а находится в столице дольше ему не хотелось.

Тритон встал из-за стола, оттерев тыльной стороной ладони рот от крошек свежего хлеба и оправив плащ, шагнул в сторону двери. Она распахнулась перед его носом и в заведение вошёл маленький парнишка, лет десяти от роду. Одет он был в большое ему шерстяное пальто, заштопанное в нескольких местах. Чуть не ударившись о Тритон, парень поднял голову в огромной для него рабочей кепке и на минуту задумался. Как только его лицо вновь обрело осмысленное выражение, то он пошарился грязной ручонкой в карманах пальто и передал запечатанное письмо.

– Это вам от бородатого дяди! – пропищал парнишка, с неподдельным интересом разглядывая лежащий в кобуре револьвер.

– Спасибо малец! – Тритон достал из кошеля мелкую медную монетку и щелчком бросил её в руки мальчику, который спрятал её у себя в кармане и кивнув, быстро удалился.

Как только мальчик ушёл, то шрамированный раскрыл запечатанное сургучом письмо и вчитался в крупный почерк Пугача: «Нужный тебе чиновник сейчас подчиняется некому мяснику по прозвищу Снеговик. Найдёшь в его Трёхречном районе.»

– Снеговик… – прошептал Тритон, сворачивая письмо и силясь вспомнить это прозвище. Через пару секунд его осенило, и он вспомнил, как Глаз, умоляя его спасти, произнёс это прозвище, намекая о чём-то интересном.

Решив выдвигаться сразу же, Тритон вышел из харчевни. Стоя под тёплым солнцем, он увидел, как по улице перед ним марширует несколько сотен человек в направлении южного выезда из города. Это были новобранцы, явно набранные из местных жителей и направляемые на точку сбора, что была расположена на одной из крупных железнодорожных станций. Треугольные явно ускоренно мобилизовывали больше солдат под свои знамёна и не было похоже, что небольшое восстание на юго-западной границе требовало таких огромных сил. Что-то намечалось, и Тритон хотел бы узнать, что, пока не началась очередная заварушка.

Проводив колону пехотинцев взглядом, Тритон быстрым шагом направился в обозначенный в письме район. Трёхречный был весьма своеобразным районом. В старые времена это было поселением, расположенном на большом острове, отсечённом от большой земли тремя крупными реками, что стекались в Великую Реку, которая лилась до самого Южного Океана. Когда нынешняя столица стала побеждать в средневековой междоусобной войне, то вместо поселения поставили сильную, каменную крепость. Удачное расположение и крепкие стены очень помогли в защите столицы от набегов восточных и южных степных кочевников. Позже он стал лишь специфическом спальным районом, где население занималось в основе своей речным промыслом, а центр города переместился в построенную краснокаменную крепость.

Не смотря на расположение там крепости, в район оказалось пройти легко по крепкому стальному мосту, переброшенному через одну из бурных рек. Долго искать дом Снеговика не пришлось. На одном из домов, грубым гвоздём был прибит небольшой плакат с крупными, напечатанными на станке буквами, – "ЛУЧШИЕ ОРГАНЫ И КОНЕЧНОСТИ ВО ВСЕЙ ИМПЕРИИ! ЭДУАРД СНЕГОВОЙ ГОТОВ ВАМ ПРОДАТЬ ИХ ПО САМОЙ ВЫГОДНОЙ ЦЕНЕ! У НАС ЛУЧШИЕ ХИРУРГИ И ЛЕКАРИ! СМОЖЕТЕ ЗАМЕНИТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС И НА МЕСТЕ!" Рисунок сопровождался стилизованными рисунками отпиленных рук, вытащенных глаз и извлечённых зубов.

Тритона передёрнуло. Мясники, или как их теперь зовут, хирурги, были всегда и в любом обществе. Их жгла на ярких кострах Инквизиция, прижимала к ногтю Охранка и нещадно бил простой люд, но их дело жило и даже процветало с течением времени. Однако, они никогда так в открытую не рекламировали своё кровавое ремесло. Как-то не укладывалось это в концепцию равенства треугольных, ведь предоставляли они весьма специфические услуги.

В объявлении был указан Смутный переулок, а потому Тритон последовал по побитым жизнью, боями и ржавчиной указателям. Со всех сторон этого небольшого городка тянуло запахами рыбы и тины, въедаясь в кожу, волосы и одежду. Везде были развешаны сети и подвязки, на которых висели десятки различных представителей речной фауны.

Нужная ему контора оказалась посреди переулка. Это был старый, хорошо стоящий на земле, сложенный из тёсанного камня дом. Перед входом на балке висела деревянный щит-вывеска с двумя отсечёнными и перекрещенными руками. Хлипкая деревянная дверь, поеденная короедами и оцарапанная уличными животными. Как-то не сходилась реклама и внешний вид входа.

Тритон толкнул дверь, входя в полутёмный коридор, оканчивающийся крутой лестницей, ведущей вниз. Мужчина дал привыкнуть глазам к темноте, после чего медленно пошёл по узкому коридору, спустившись по деревянным ступеням вниз, он оказался в большом полуподвальном помещении, температура в котором была значительно ниже, чем наверху. Людей внутри не было, и Тритон был единственной живой душой. Помимо него, вся комната была уставлена склянками, банками, мензурками, кувшинами и аквариумами. Все они были наполнены светло-жёлтой вязкой жидкостью, что на взгляд напоминала плотный кисель. Тритон подошёл к одной из полок, уставленных однотипными банками с жёлтой жидкостью и протёр рукавом плаща её стенки. Узрев содержимое, он поморщился, ощущая на себе неприятный взгляд одиноко плавающего в жидкости глаза. Зрачок был покрыт странной белёсой паутинкой, из-за чего казался чем-то инородным.

– Понравился? – послышался грудной голос сзади, и Тритон развернулся к нему, вскидывая револьвер к голове подошедшего, – Постойте, господин! Я ничего против вас не имею! – человек вскинул руки вверх.

Тритон присмотрелся к человеку в полутьме помещения. Это был невысокий, дородный мужчина, заплывший жиром. Одет он был в снежно-белый костюм, состоящий из кожаных туфель, белых штанов и рубашки, что обтягивала его жирную грудь. Рукава рубашки были закатаны по локоть, но даже так Тритон заметил небольшие красные пятнышки на его одежде, после чего опустил своё оружие вниз.

– Снеговик?

– Да, уважаемый, в этом городе я известен под таким именем. – Снеговик зачесал назад свои светлые, редкие волосы толстой пятернёй и подошёл к своей стойке, где щёлкнул небольшим тумблером. Несколько лампочек мгновенно загорелись, освещая помещение.

Тритон ещё раз повертел головой, рассматривая содержимое стоящих на полках тар. Внутри банок плавали отсечённые руки, ноги и пальцы, разных размеров и цветов. Где-то в жидкости находились целые полотна человеческой кожи, аккуратно срезанные с человеческих тел. Плавали глаза, мозги, сердца и другие органы, включая и мужские половые.

– На любой вкус и цвет… – протянул Тритон, окидывая взглядом тары.

– Да. Мой перечень товаров самой большой в столице и окружающий её городах. – мясник слегка кивнул головой, раскрывая толстенную книгу продаж, – Что вас интересует? Вы человек военный. – заметив сгущённые брови гостя, Снеговик дополнил, – По вам видна армейская выучка. Может вам нужны глаза с острым зрением? Улучшенное сердце? Может крепкие лёгкие? У меня есть крепкие позвоночники. Думаю, вам это может пригодится.

– Меня интересует правый глаз. С рефлексами и внутрянкой у меня всё в порядке.

Снеговик помычал, качая головой и в перевалочку двинулся к одной из полок. Короткими и толстыми руками он потянулся к той самой банке, где хранился глаз с паутинкой на зрачке. Он лучше оттёр банку и продемонстрировал его Тритону.

– Вынули из одного военного чародея. Глаз показывает теплоту живых тел. С ним можно идти хоть в полной темноте и не чувствовать себя слепым. – Снеговик улыбнулся, демонстрируя начисто выбеленные зубы, – Всего двести золотых и этот прекрасный глаз будет вашим.

– А лекарь сейчас на месте?

– Конечно. Можем сразу его установить.

– Согласен. В чём вы принимаете? – Тритон снял с пояса мешочек и подбросил его в ладони. Камни внутри громыхнули и в свете ламп в зрачках мясника ясно отразился блеск золотых монет.

– Хоть в золоте, хоть в серебре, хоть в кроликах. – Снеговик широко улыбнулся, возвращаясь за свою стойку, – Стоимость установки три золотых. Согласны?

Тритон кивнул, вытаскивая четыре огранённых бриллианта и кладя их на стойку. Снеговик недоверчиво натягивает на ладони перчатки и поднимает огранённые кристаллы вверх, просвечивая их через лучи лампочки. Один за одним камни прошли через руки толстяка, после чего он аккуратно сложил их обтянутую бархатом коробочку.

– Пройдёмте!

Снеговик записал что-то в своей книге и вышел из-за стойки, подходя к скрытой в стене двери. От ткнул на какую-то замаскированную под камень кнопку. Стальная, обклеенная пиленными камнями дверь распахнулась, и парочка вошла внутрь. Комната тоже была освещенная прикреплённой к потолку газовой лампой. Удивительно, но в комнате не ощущалось затхлости, не смотря на закрытость помещения. На стуле в углу комнаты, занятый чтением книги сидел худощавый мужчина, одетый в белый медицинский халат. Он, не отрывая глаз от чтива, дежурно приказал снять одежду. Однако, Тритон остался стоять на ногах, сверля взглядом скрытое за книгой лицо человека. Дождавшись пока дверь закроется за его спиной, он резко развернулся к Снеговику, вытаскивая из ножен трофейный клинок. Глаза Снеговика раскрылись, подобно золотым монетам и тут же он заверещал, ощущая, как клинок пробивает его ладонь, пригвоздив её к деревянной балке стены. Только тогда человек в испуге откинул свою книгу, рывком поднимаясь со своего стула. Тритон моментально подскочил к нему, вынимая из кобуры револьвер и прижимая его дуло к лицу мужчины. Теперь бывший офицер рассмотрел человека. Это был немолодой, лет пятидесяти мужчина с худощавым треугольным лицо. Острый, костлявый подбородок, обтянутый кожей, его трясся в страхе. Ухоженная кожа и умные, карие глаза показывали далеко не крестьянское происхождение мужчины. Побитые сединой, редкие волосы мужчины были зачёсаны назад.

– Вспомнил меня?! – ощерившись, спросил Тритон, сильнее вжимая револьвер в голову мужчины под аккомпанемент визжащего от боли Снеговика.

Мужчина в страхе смотрел на Тритона и в один момент его глаза раскрылись ещё больше, настолько, что казалось сейчас порвутся края век. Он закусил губу и мелко закивал, смотря на Снеговика, который заткнулся, старательно пытаясь вытащить из ладони нож.

– Стоять! – рявкнул Крот, развернувшись и стреляя над головой мясника. Тот вжался в стену и улыбнувшись, бывший офицер развернулся к своей цели, – Узнал ты меня, мразь! Точно узнал! Понял почему я пришёл?

– Да… – протянул хриплым, пропитым голосом мужчина.

– Ты же, скотина, мог её вылечить… Тебе же ничего этого не стоило. Там было работы на пол часа, и она была бы жива! – крикнул Тритон, таща человека к стоящей посреди комнаты операционный стол. Тритон убрал револьвер обратно в кобуру и вдел пальцы в прорези кастета. Прижав ладонь застывшего чародея к столешнице и замахнувшись, с размаху ударил по ним. Послышался множественный хруст ломаемых пальцев, и комната вновь наполнилась визгом. Кровь брызнула на стальную поверхность стола, и Тритон коротким замахом ударил его в живот, отправляя того на землю. Упавший мужчина начал хватать ртом воздух и Тритон развернулся к Снеговику. Тот вновь пытался вытащить нож за залитую кровью рукоять, пачкая свой белый костюм. Револьвер вновь оказался в ладони офицера, и он выстрелил над ухом толстяка, после чего пинком ноги вновь вогнал нож в балку.

– Я не мог! Я не имел права! Каждый приём строго зафиксирован! – закричал снизу чародей, прижимая перебитую ладонь к груди и стараясь перекрыть крик Снеговика.

– Мог, падла такая! Мог! – Тритон направил револьвер в его грудь, но тут же почувствовал острую боль в плече.

Выстрел ушёл мимо, свистнув рикошетом о камень пол, и офицер развернулся. Позади него стоял напуганный Снеговик, который не понимал, что дальше делать и просто испугано смотрел на своего противника. Тритон ударил его кастетом в толстый лоб, отправляя в глубочайший нокаут. Снеговик больше не представлял опасности, и Тритон хотел было выстрелить в чародея, но того уже и след простыл в комнате. Офицер осмотрел комнату, но не найдя и следа другого прохода, он оторвал рукав с рубашки снеговика. Выдернув клинок, он снял плащ, оттянул телогрейку и как мог перебинтовал раненное плечо и ударил лежащего Снеговика по щеке.

– Что… – с трудом раскрыв глаза, он мутным взглядом посмотрел на стоящего над ним Тритона.

– Куда эта мразь смылась?! – офицер взвёл курок, утыкая револьвер в посиневший от удара лоб Снеговика.

– Не знаю… – мотнул головой Снеговик, утирая проступившую на голове кровь тыльной стороной ладони.

– Врёшь!

– Нет! – Снеговик поднял ладони вверх, складывая их в молельном жесте, не обращая внимания на стекающую на глаза кровь.

– Выводи меня отсюда!

– Только не стреляй! – Снеговик с трудом поднялся, шатаясь от нанесённого ему в голову удара. Он подошёл и нажал на какую-то кнопку. Дверь раскрылась, и Снеговик вывалился из помещения в комнату. Мясник отполз от вооружённого Тритона, утыкаясь спиной в стену и продолжая механически двигать руками, пытаясь стать единым со стеной, – У меня на складе есть нечто дороге! ТЫ сможешь это выгодно продать!

– Ну, давай, показывай!

Снеговик с радостью прошёл к двери за своей стойкой. В комнате и вправду оказался склад, до потолка набитый другими банками. Где-то в углу помещения бывший офицер услышал негромкий всхлип и пинками погнул туда беспомощного Снеговика. Глаза быстро адаптировались к темноте, и он увидел сидящее в углу тело, накрытое тёмной, холщовой тканью. Продолжая держать на прицеле трясущегося в панике Снеговика, Тритон встал на колено и стянул с фигуры скрывающую её ткань.

– Мать моя женщина… – выдохнул Тритон, отшатнувшись. Он завернул тело в ткань и поднял его на плечо, направляя здоровой рукой револьвер в сторону Снеговика. Даже в темноте он видел, как он раскрыл глаза в панике, стараясь закрыться от Тритона руками. Бывший офицер не шелохнувшись нажал на спуск, и тяжёлая револьверная пуля прошибла толстую голову Снеговика, заливая деревянный пол алой кровью.

Тритон, не смотря на ранение в плече, бегом выметнулся из здания, даже не забрав потраченные камни. Раскрыв дверь, он оказался в переулке и сильнее замотав лежащее на плече тело, выбежал на основную улицу. Он стал искать взглядом возницу, но его внимание привлёк крик, раздавшийся на другом конце улицы. Там, качаясь из стороны в сторону и крича что-нечленораздельное шёл человек в какой-то грязной рванине. Он орал, пугая проходящих людей и разрывал руками своё лицо. Лоскуты кожи с налипшими на него кусками мяса и мышц валились на землю, окропляя выложенный брусчаткой пол каплями крови. Тритон остановился, смотря на безумца. В один момент он бросился на вжавшуюся в стену женщину, в чём-то её обвиняя и стараясь разорвать её тело окровавленными руками. Женщина закричала и в её крике слышался древний, первобытный ужас. На помощь женщине подбежал прохожий мужчина, стараясь оттянуть напавшего за плечи. Безумец развернулся и напрыгнул на защитника, пытаясь выдавить его глаза. Мужчина оказался не робкого десятка и оттолкнул нападавшего, роняя его на пол, стараясь размозжить его голову ударами тяжёлого ботинка. Спустя несколько секунд ударов, безумец затих и капюшон слетел с его, превратившейся в кашу, головы. Свет попал на остатки его лица. Всё лицо было покрыто мелкой, шелушащейся коркой, что практически закрывала глаза и опадала от малейшего дуновения ветра. Мужчина ошарашено отшатнулся, сбегая от женщины, края раны которой тоже стали покрываться такой же коркой.

Тритон решил последовать примеру мужчины и аккуратно придерживая лежащее на его плече тело, быстро побежал в сторону ворот, стоящих перед входом в район. Там, спокойно дымя скрученной «козьей ногой» и не обращая внимание на происходящее в районе. Его гнедая кобыла стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Тритон аккуратно положил тело на скамью в телеге и сам запрыгнул туда.

– Плачу любые деньги! Кожевная дом 5! – рявкнул Тритон.

Возница, пыхнув плотным облаком дыма, дёрнул вожжами, и кобыла резво поскакала. Бывший офицер то и дело оглядывался, сжимая рукоять револьвера. Холодная сталь прибавляла уверенности, но странный безумец возвращал старый страх, что должен был исчезнуть несколько лет тому назад.

Возница агрессивно вёл свою телегу, лишь чудом не сбивая немногочисленных пешеходов. Вскорости телега оказалась перед двухэтажным, не так давно сложенным из отлично обработанных досок домом. Крот сунул седому вознице золотую монету и на удивлённый взгляд лишь похлопал того по плечу. Мужчина что-то благодарно промямлил, наблюдая за тем, как Тритон аккуратно снимает тело с телеги. Положив его на плечо, он забарабанил рукоятью револьвера по резным воротам дома.

– Пугач, ёп твою душу бога мать! – закричал, Тритон, пиная дверь крепким сапогом.

– Да и иду я! – прозвучал за воротами басовитый голос бородача.

Дверь открылась, и Тритон вбежал в дом, минуя довольно большой двор. Взбежав по высоким ступеням в дом, шрамированный оказался в большой, обустроенный под уютную гостиную, комнате. Тритон аккуратно опустил завёрнутое в ткань и его плащ, тело на стоящий перед камином диван и услышал очередь из матов за спиной, которая осеклась в один момент.

– Ну здравствуй… – с придыхом прошептал бородач, подходя к лежащему телу.

Глава 3

– Пугач, я не ботинок! Можешь быть и аккуратнее! – прошипел Тритон, скаля зубы от боли.

– Тритон, ты же боевой офицер! Ты меня под обстрелом из окопа вытащил, травя при этом анекдоты, а теперь тебе больно, когда плечо зашивают? Побойся бога! – воскликнул бородач, филигранно работая закруглённой иглой, зашивая глубокую рану в плече друга.

В момент, когда Пугач обрезал нити и завязал узел, с дивана послышалось мышиное шебуршание. Тритон перевёл взгляд с густой бороды друга на человека. Очнувшимся телом оказалась молодая девушка лет двадцати. Белая, бархатная кожа выдавала в ней представителя тех самых голубых кровей, кто правил Империей всего несколько месяцев назад. Она, вжавшись в угол дивана, сильно натянула одеяло, оставляя открытыми лишь нежные, гибкие плечи и прекрасное, в чём-то ещё по-детски наивное лицо. Тонкие, мягкие черты лица, бархатная кожа и едва видимые веснушки на щеках. Она смотрела на мужчин глубокими изумрудно-зелёными глазами со страхом и мало заметным интересом.

– Кто вы? – девушка посмотрела под прикрывающее её одеяло, – И почему я нагая?! – тревожным, но всё же твёрдым, привыкшим к приказам голосом, спросила девушка, нахмуривая светлые бровки.

– Раньше я был известен, как капитан Вратов Андрей Васильевич. – Тритон приложил правую руку к груди и немного склонил голову в приветствии, а затем указал на Пугача, который убирал медицинские принадлежности в стоящий на столе чемоданчик, – А этот здоровяк бывший подпоручик Пугачёв Борис Дмитриевич. – Пугач снял с носа очки и поклонился в пояс, – Что же касается вашей наготы, то вскорости вам принесут одежду. Пока что мне было бы интересно, как вы оказались в плену у некого Снеговика?

Тритон накинул рубаху обратно на плечи и вытащил револьвер из кобуры, положив его на стол рукоятью к девушке. В этот момент в комнату вошла молодая женщина, держащая в руках стопку вещей. Войдя в комнату, она обомлела, чуть не выронив свою ношу. Очнувшись, женщина подбежала к дивану и рухнула на колени перед девушкой.

– Княгиня, голубушка, как вы здесь? Вашу же семью… Как вы тут очутились?!

– Успокойся, Мария. Это я её привёз и как ты понимаешь – говорить о этом не стоит ради нашей безопасности. Хорошо?

– Да-да! – жена Пугача быстро закивала, – Вот вам одежда. Переоденьтесь, ваше превосходительство!

Передав одежду, женщина, осеняя свою грудь кругом с помощью трёх сложенных пальцев, быстро выбежала из комнаты. Бывшие военные отвернулись, позволяя девушке переодеться и, как только шелестение одежды завершилось, то они повернулись обратно. Перед ними, с идеально прямой спиной, сидела светловолосая девушка, чьи волосы были заплетены в косу до лопаток. Одета она была в простое, но красивое платье в малиново-зелёную полоску, укрывавшее её тело прямиком до щиколоток.

– Вы из Блока или сторонники треугольных? – как будто не слыша вопроса Тритон, спросила девушка.

– Я исключительно за себя и за своих друзей. Единственное, что мне интересно каким образом вы живы? Треугольные заявляли о том, что вся императорская семья погибла в ходе подстроенного анархистами теракта. Вы же, слишком похожи на княгиню Анастасию. Пугач, помнишь, как она получила этот шрам?

– После подписания Сератского мира. Тогда император с детьми приехали на парад, а её конь Хвост загорцевал и она упала, поранившись о камень на земле. – огладив свою бороду, ответил Пугач, пристально смотря в глаза девушки.

Девушка аккуратно потрогала свою шею с тонким шрамом в её основании, – Не конь, а кобыла, и не Хвост, а Грива. – поправила девушка.

– Это она. – ухмыльнувшись, кивнул Тритон, – Об этом знают только пару полков. Ладно, – мужчина потёр лицо ладонью, тяжело вздыхая, – Как вы там оказались?

– В нашу резиденцию ворвались треугольные. Я не знаю кто их впустил, но возможно, что нас предал кто-то из прислуги. Гвардейцы смогли дать отпор, пока мы пытались эвакуироваться через катакомбы. Мы запрыгнули на коней и поскакали оттуда, но нас ждала засада… – девушка всхлипнула, утирая рукавом проступившую слезу, – Я увидела, как папеньку и братьев расстреляли на ходу. Я видела, как они совсем мёртвые падали с лошадей на землю, сражённые подлыми пулями… – девушка тяжело глотнула, – Мою лошадь подстрелили, и я улетела куда-то в лес. Очнулась уже, когда ехала куда-то в телеге с накинутым на голову мешком. Потом меня передали этому жирдяю и я несколько дней сидела в его затхлом подвале… – Анна замолчала, унимая свои слёзы внутри.

– Дальше можно не говорить. – махнул ладонью Тритон, останавливая поток речи девушки и посмотрел на помрачневшего друга, что стоял за его спиной, – И что нам с ней делать? Опасно держать её здесь, а то вдруг нагрянут треугольные, а у меня патронов маловато будет. Да и дела мне надо свои закончить.

– Вы же присягали на служение Короне! – неуверенно воскликнула девушка, смотря на друзей, – Вы должны спасти меня! Я же последняя из Марионов…

– Милочка, – Тритон поднялся на ноги, возвращая оружие обратно в кобуру, – я забрал свою клятву назад в тот момент, когда ваши придворные врачи отказали в лечении родного мне человека. Именно тогда я потерял страну, родину и флаг. Уяснила?!

Девушка вновь прижалась к спинке дивана, а сам Тритон пошёл в сторону выхода, где сел на скамью у подъезда дома, вытаскивая из пачки сигарету, зажигая её с помощью вытащенной из коробка спички. Серный огонёк засветился в наступившей темноте, и мужчина сильнее завернулся в свой плащ, стараясь спастись от опустившейся температуры. Сигаретный дым не давал отдыха мозгу, который был занят думами. Зацепок о местонахождении того лекаря теперь не было от слова «совсем», да и новости о смерти Снеговика явно быстро разойдутся, после чего все мясники уйдут в подполье и искать их будет бесполезно. Теперь ещё и эта девчонка добавила проблем. Княжна без страны и трона, которая сейчас мало кому нужна. Хотя, почему никому? Треугольные явно бы выдали круглую сумму за её душу, ну или из-под земли достали бы ему нужного человека…

– Даже и не думай. – хлопнув дверью, во двор за ним вышел Пугач, на ходу натягивающий на свои широкие плечи ватник.

– Ты о чём? – подняв бровь, посмотрел на друга Тритон.

– Андрюха, я тебя под полтора десятка лет знаю, так что даже не пытайся скрыть свои раздумья. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сбагрить княгиню треугольным. Но, а ей это за что? Она не отдавала приказов, не возглавляла никаких отделений. Её даже не готовили к тому, чтобы она управляла государством. Её участь и так не особо легка, а ты хочешь девушку на плаху отправить. – Пугач на момент замолк, но увидев, как Тритон открывает рот, продолжил, – Знаю я, что есть у тебя причины на то, но не опускайся во тьму.

Тритон отвернулся от друга, утыкая взгляд в землю и глубоко затянулся сигаретой, доводя тлеющий огонёк практически до пальцев. Затушив окурок о подошву сапога, он щелчком отправил его в жестяную банку из-под тушёнки, после чего поднялся на ноги и вышел за ворота. До полуночи было всего пару часов, но коня оставлять не хотелось, из-за чего он, сунув руки в широкие карманы, зашагал в сторону харчевни.

Одинокая прогулка по ночной столице была несколько более приятной, нежели он ожидал, да и патрули треугольных, тут и там ходящие по улицам, не обращали внимания на одинокого проходимца. Через пару часов бодрой прогулки сквозь дворы, он оказался перед харчевней, которая, не смотря на позднее время, горела газовыми лампами. Тритон аккуратно раскрыл дверь, не снимая руки с кобуры и вошёл внутрь.

В зале за парочкой столов сидели несколько мужчин, что, не стесняясь хлебали пиво из высоких стеклянных кружек. Всё их внимание сосредоточилось на вошедшем Тритоне, который неспешно закрыл за собой дверь, скрипнувшую несмазанными петлями. Бывший офицер осмотрел зал и перевёл своё внимание на тавернщика, который нервно протирал стойку, кося глазами на одного из мужчин, сидящего за столом спиной к вошедшему.

Тритон посмотрел на человека и заметил лоскуты белого бинта, что едва показывались из-под капюшона, натянутого по самые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове, и Тритон прыгнул в бок, уходя в кувырок, шипя от боли в свежераненном плече. В то место, где он только что стоял, врезался сноп дроби, выбивая из двери облако щепок. Тритон вытянул из кобуры револьвер и направив тот в сторону стрелка, два раза нажал на спуск. Револьвер громыхнул, отправляя смертоносные свинцовые тела в стрелявшего. Голова засадника взорвалась кровавым фонтаном, обрызгивая сидящих рядом месивом из крови, мозгов и осколков черепа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.