Лина Понуровская
Встреча с тобой. Часть 3

Всё было не зря… я с тобой!

Действия книги происходят в Приморском крае, городе Артём и частично в Новосибирске, Москве

Основано на реальных событиях…

Глава 1. «Послание»

Игорь

– Красов, а ты, правда, с Дизендорв встречаешься?

– Дизендорф, – бесстрастно подсказал я.

И больше ничего не уточнял Настроение у меня паршивое. Какой дурак придумал украшать на Осенний бал коридор и спортзал? Чёрт знает что! Если бы это просто были какие-то ленты с листьями, что-то около того. Оказывается у нашей школы, вполне себе, имеются достойные декорации. Меня ещё назначили главным, поскольку я единственный которому было это интересно. Я хотел чем-то просто заняться, а не сидеть безвылазно на стуле, как сейчас это делал моя типа помощница – как её там? – одноклассница. Имя забыл. Да и не запоминал. Фамилия вроде Сокольская. Соколова… Да, точно, Соколова. Неважно.

Я думал о другой фамилии. Дизендорф.

Ещё только вечер понедельника, утро которого вообще не помню, а я уже не могу смотреть на долбанные часы, что тикали над моей головой! Мне кажется, секундная стрелка всё никак не могла идти, а стояла на месте! Дал себе слово, что буду ждать звонка или sms-ки от Юльки, не доставать её вопросами.

Правда, стоило приехать домой, я написал одну sms-ку с посланием: «Напиши, как прилетишь или уже время, когда будет». Надо было написать «напиши, как прилетишь», а не добавлять «или уже время, когда будет». Я вновь дал Юлианне выбирать, когда надо стоило быть конкретней! Из-за этого всю ночь не спал и по будильнику не просыпался, собираясь в школу.

На час вперед вышел!

Встретил солнце… по привычке пошел к Дизендорф, потом ждал Максима полчаса в кухне, попивая чай с хворостом, болтая с дядей Костей. Они теперь остались вдвоём. В доме было тихо. Усатые и хвостатые тоскливо поглядывали на лестницу, ведущую на второй этаж, в ожидании Юли и тёти Марины. Но они улетели вчера в Новосибирск, а когда вернуться одному богу известно…

Поднимая голову, я заметил, что секундная стрелка и вправду остановилась. Снимая часы, как не странно без пыли, спустился со стремянки на пол. Моя помощница шагнула ко мне.

– Что там?

– Батарейка села.

– Сейчас принесу.

В моём возрасте сверстники оценивают фигуру девочек… всё глухо. Просто одноклассница, вот и всё. А потом явилась смутная картинка, как она выбегает из столовой… Точно. Лена. У неё ещё были длинные волосы, а теперь были по шею.

Постриглась что ли?

– А что с волосами?

– Надо же, ты умеешь говорить, – фыркнула та, отдавая батарейку. – Жвачку кто-то прилепил к волосам.

– О, – только и сказал я. – Придержи лестницу.

– Угу… – грустно ответила Лена, исполняя мою просьбу. – Я тогда весь вечер прорыдала.

Зачем она это рассказывает? Думает, пожалею? Я быть может и выдавил с себя ещё несколько слов, а стоит ли? У меня настроения нет.

– Да, неприятная ситуация вышла.

Но я же не совсем конченый дебил! Говорить тоже надо. Тем более, я сам начал разговор и надо поддержать девочку. Хотя бы немного. Не знаю, сколько во мне искренности было, судя по вздоху этого хватило.

– Отрастет. Сама виновата.

И больше мы с Леной не разговаривали, если надо было помочь в чем-то, перекидывались парой слов, а то и жестами. Собственно, на то я ткнул в неё пальцем, когда множество девчонок подняли руки, думая всех выберу в помощницы. Ну-ну. Я для вида позвал, чтобы было как у всех. Все мальчишки нашли помощницу, почему я должен один быть? А то, потом бы снова начали задавать вопросы, как это так, я один украшаю парадный вход.

Я отодвинул красную стремянку в сторону, давая рассмотреть то, что мы с Леной сделали. Несмотря на то, что она особо руку не приложила за время работы. Батарейку принесла, подавала элементы декора и да, спросила, встречаюсь ли с Юлианной. Кому что, а этим бы узнать, какие у нас с ней отношения. Обойдутся. По крепче ваших вместе взятых будут!

Мне было всё равно, как выглядит парадный вход, опираясь на стену свободной рукой, читая sms-ку.

Прости, Игоряш! Я как прилетела, спать легла!

Я так и понял :)

Левая рука завибрировала, когда ко мне подошла классный руководитель. Ангелина Львовна сняла свои очки, точно они могли скрыть то, на что она смотрела.

Я обернулся назад и поразился. Скучные светло-коричневые двери теперь напоминали цвета разных оранжевых и желтых оттенков вперемежку с красным. Решил немного приударить в искусстве и нарисовал древо, напоминающее то, что сейчас происходит со мной и Юлей. Пусть ствол тонок, а вот листва густа, что невозможно посчитать листья. Надо же было такое придумать! А эти самые листья, мы с Юлькой собирали… Каждое из них красил… Ленка лишь подавала их.

Сегодня меня готовят на первую операцию :(

Я скажу маме, чтобы позвонила тебе!

Не волнуйся!

Я рядом!!!

Знаю. Сейчас котика обнимаю…

Целую!

Вот и обнимай!

Целую!!!

– Красов, у тебя стальные нервы.

– Ну, а то, – гордо ответил я.

– Тебе надо новостные газеты в школе оформлять. Не хочешь?

– Что!? Не-е, – брезгливо ерничал я, отмахиваясь, словно от комара. – Там писать надо.

А я ведь стихи пишу… Нет, не хочу.

– Такой талант пропадает… – сдаваясь, вздохнула Ангелина Львовна. – Я вот не умею рисовать.

– Зато, вы хорошо знаете английский язык.

– Этого я, к сожалению, не хотела. Ну да ладно, – кратко улыбнулась она, надевая очки в квадратной чёрной оправе. – Заканчивайте с дверями спортзала и приходите чай пить.

Время перестало для меня существовать на время работы, а при слове «чай» стало урчать в животе. Мда, ел последний раз вчера перед сном. А сегодня ни крошки. Вообще! Аппетита ноль. Я даже свой плеер дома забыл! Боялся, что из-за музыки не услышу входящее сообщение или вызов от Юльки. Отгоняя посторонние мысли, я с Леной нацепили на дверной проём штору из листьев. Они переливались серебром от покрытого лака.

Я последний раз так велик, красил, и пару раз стены своей комнаты – а раньше украшал плакатами. Надо и у бабушки так сделать, а то надоели эти ковры, да и вообще… обустроить нужно свою комнату. Только до своих идиотов надо сходить, забрать деревянный манекен – уже сто-олько поездок перенес, что можно медаль выдать!

Почему-то груши не привлекали меня. Захотелось быть, как Брюс Ли! Почему бы и нет, если мне нравятся боевые искусства? Они не только учат быть сильным, ловким физически, но и духовно. Всё же не стоит забывать удар держать. У меня он поставлен благодаря боксу… если не буду контролировать, то рёбра могу сломать. Перекрою кислород, если понадобиться. Уже было такое, когда много говорили, а на деле оказались тряпками по сути. Понты колотят, как дышат. Терпеть не могу таких.

Именно такие у меня одноклассники, – за исключением Макса и Андрея, у которого, кстати, как оказалось учиться двоюродный по-моему брат, и фамилия Одинцов. Саша. Это имя начинает меня преследовать. Он одноклассник моей Юльки. Безобидный вроде, после пары люлей, что прописывает ему Андрей.

Войдя в класс английского, я обвел глазами сложенные в прямоугольник, образовывая единый стол, и вокруг расположились стулья. Ангелина Львовна наполняла, скорее всего, третий по счёту чайник, потому что ртов здесь около двадцати семи, если не больше. Как мы все помещались вместе с седьмым? Видимо от того, что их меньше, а может классы позволяют вмещать столько учеников – одно из двух. Не придавал этому значения. Я пришел сюда учиться, а не знакомиться. Разве что со своими общаться и всё.

– Эй, Красов, а ты чего такой хмурый?

– Цепочку свою забыл?

Она у меня в кармане, придурки. Не надел, потому что на моём спортивном новом костюме нет петель для ремня или хотя бы какие-то петельки. А Юлькин браслет то и дело давал о себе знать. Левое запястье щекотало холодной кожей при любом движении.

– Вам заняться нечем? – вступилась Ангелина Львовна за меня. – Сидите, вот и сидите.

– Да мы и так сидим.

– Что и поговорить нельзя?

– Нельзя.

То та. Заткнулись, наконец. Остальные между собой переговаривались, и ко мне присоединился Макс с Андреем, ну и Ленка подсела, напротив Макса – мест не хватило.

– Да твою же бога мать… – громким шепотом ругалась учительница, уходя с пустым чайником в коридор.

Всё. Сейчас начнется.

– Ну, так, чего хмурый ходишь?

Я же говорил.

– А ты чего весёлый? Зубы лишние?

Это был Максим. Я аж опешил. Все дружно перестали разговаривать и устремили свои глаза на нас. Андрей положил руку на плечо Максима – тот намеревался встать с места.

– За своими зубами смотри.

Вот неугомонный. Что ему вообще надо? Этот выскочка Демидов с Радионов самые недалёкие и отмороженные. Только дай повод для драки. Или считают, если сыновья учителей всё можно? Тоже мне физик и географ сраные! Жаль, у меня настроения нет, вывернул бы руки. Одну на север, вторую на юг и заставил бы так ходить. Но я сидел пил свой чай, не прикасаясь к сладостям – хватало с лихвой. А я бы не отказался от колбасы с сыром – может есть?

Пробегая взглядом по столу, увидел пару тарелок и попросил Андрея подать. Не то, что мне лень подниматься, просто ему ближе было, а хлеб взял сам. Наше молчание прервали стук каблуков и оханье. Ангелина Львовна вместе с чайником смело может передать эстафету другим, чтобы тоже побегали. Особенно некоторые.

– Чего притихли?

– Молча есть же надо, – сказал, по-моему, Лесов.

– Это правильно, – похвалила учительница, долевая в остальные кружки кипятка и наконец-то взяла кружку себе, усаживаясь, справа от нас на свободное место, как настоящий руководитель. – Кто у нас будет Мисс Осень?

Множество девичьих рук поднялись и начались споры. Одна перекрикивала другую. Только Ленка молчала. Видимо новая стрижка повлияла на неё. Я решил вмешаться.

– А давайте Соколову?

– Что? Не. Не. Я не хочу, – отнекивалась одноклассница. – Это не моё.

– А что, по-моему, классная идея!

– Да, пусть Соколова будет!

– Да не хочу я, чего пристали!? – повысила голос Лена. – Я последний раз в детском саду выступала.

– Ну вот, опыт есть, – хвалил Андрей.

– У нас неделя, если не меньше, на подготовку, – напомнила Ангелина Львовна, так и не притрагиваясь к чаю. – С вашими экзаменами одни проблемы… – пробурчала она, снимая очки, не складывая, положив справа от себя. – Ничего не успеваю с вами. Так. У меня появилась одна идея. Надо ещё двух девочек на роль дочери и матери.

Появились, как ни странно две руки и учительница одобрительно кивнула, а потом глянула на меня, точно держала под прицелом.

– А ты Красов, будешь играть роль семи женихов.

Одноклассники хихикали в замешательстве, как и я. Ни на что, обращая внимания, Ангелина Львовна продолжила:

– «Как хотела меня мать…» слышал такую песню? Вот, ты будет играть роли женихов. У тебя отлично получиться.

– Оо, вы серьёзно? – прыснул я, сузив глаза от смеха. – Да я даже не играл в сценках, как Соколова.

Не ну, о том, что я малой перебирал гардероб, одеваясь перед зеркалом, выходя к родителям знать не обязательно! Как и то, что играл на гитаре «До скорой встречи»!

– Там ничего сложного.

– Я песню знаю, – явно радуясь, сказала Лена.

– Тогда тем более! – подхватил Андрей.

– Подходящие пиджаки, шапки и прочее найду, – рассуждала Ангелина Львовна, складывая пальцы, точно считала про себя. – А вот с платьем как быть?

– Думаю, у моей бабушки найдутся, подходящие. Украсим быстро, – уверенно заверила Соколова. – А Красов поможет, если надо будет.

– Да без проблем, – согласился я, заканчивая пить чай. – Номер скину тебе.

– Я помню, где ты живешь.

Не видел. Какое-то напряжение появлялось, разговаривая с Соколовой. Я наблюдательный. Замечал, как смотрит на меня, но я-то особо интереса к её персоне не собираюсь проявлять.

Помогу дружески, вот и всё. Потому что её платье, наша сценка, как и декор что мы устроили в школе, повлияет на то, сможем ли получить первое место по оценкам судий или нет. Другие школы тоже такое делали. А каков приз я не в курсе, возможно, получим второе точно. Главное не победа, а участие.

Увидев, кто звонит, я не предупреждая, вышел в коридор.

– Да, тёть Марин?

– Игорь привет.

По голосу матери Юлианны слышал, как она устала и виду не подаёт. Я внимательно слушал.

– Отвезли нашу красавицу. Сказали, через шесть часов будет в реанимации.

Сердце не билось у меня, а вибрировало, отчего легкие похолодели.

– Так долго?

– Да… нужно больше времени. Глаз ведь ещё рядом. Видит, как-никак. Пусть и слабо.

– А если не получиться сохранить его?

Я проклял себя за этот вопрос! Тем не менее ответ услышал спокойный и рассудительный:

– Нам говорили об этом и сказали, что после первой операции точно скажут. Получиться или не получиться.

– Надо же было такое заразе прицепиться! – вырвалось у меня с желчью в горле, что обожгло нос от дыхания. – Буду ждать звонка. Не переживайте. Она сильная.

– Боец она у нас. Упрямый… – с улыбкой в голосе напомнила тётя Марина, немного выждав паузу, задумчиво добавила: – Может сама позвонит, как в палате будет. Она быстро от наркоза отходит.

От этой новости стало тепло в груди, и легкая улыбка появилась. Мы попрощались, и я вернулся в класс, возвращаясь на своё место.

Шепотом сказал Максиму про звонок, на что тот лишь кивнул, проведя рукой по лицу. Сразу видно, всю ночь не спал, как и я… Что-то мне подсказывает, мы с ним перестанем кусаться, и общение станет лучше, как с Димой. Беды сближают.

Я не думал и не рассчитывал, что беда будет касаться моей подруги! Оставалось не смотреть на часы. Пока я не следил за временем, оно пролетало быстрей.

Игорь

После чаепития, я возвращался домой никакой. Уже прошло шесть часов с момента звонка тёти Марины и у меня создалось чувство, будто-то ударился обо что-то, и не мог нормально дышать. Не знаю, что это могло случиться. Возможно, нервы сдали, либо… Либо у нас с Юлей настолько сильная связь, что я могу ощутить её душевное состояние. Мне бабушка говорила, такое у неё случалось с дедушкой и, как бы странно не звучало, они познакомились при странных обстоятельствах. Они дали понять, что друг без друга не смогут жить. Я решил поговорить с бабушкой на эту тему. С тёткой вряд ли смог бы… не знаю, наверно потому что после последнего разговора на тему переезда, я отказывался разговаривать с ней и ещё, она была в курсе про мою первую попытку быть в отношениях, и боялся, авось снова начнёт напоминать, Катя то, Катя сё. Что странно, за время пребывания у бабушки тётя Рита ни разу не упомянула мою глупую любовь. Если это вообще любовью назвать можно. Вспоминать противно.

Стоило отворить калитку, как бабуля вышла, придерживая ворот рубашки, включая свет над козырьком крыльца. Задержался я сегодня, ёлки-палки, дольше, чем обычно! А ещё, очень хотелось завалиться в кровать и проспать до завтра, а лучше до того момента, когда Юлю закончат оперировать. В груди так и ломало всего, что каждый вдох казался множеством иголок, бьющих в одно место, где удары становились быстрей, теплей и сердце казалось налилось свинцом, заставляя меня сесть на табуретку.

– Ну как? Звонили?

Я кивнул, хлопая себя по карманам. Бабушка сочувственно глянула на мои движения, точно понимая, что хочу, заботливо положив руку на спину. Слыша по тону, что переговаривалась с тёткой, я хотел было улыбнуться, особенно зная, как моя бабуля ругается, и это было в новинку слушать всякий раз, зная, какая с виду спокойная. Вернувшись, она протянула заветную пачку сигарет. Надо же, а я ведь забыл про Кент и не курил сегодня…

Держа сигарету на левом уголке рта, я смотрел на язычок пламени, что погас и вновь полыхал, стоило нажать кнопку на зажигалке. Я смог закурить с третьего раза. По вздоху за спиной уловил беспокойство:

– Кушать будешь?

– Картошка? – выдыхая дым через нос, угадал я.

– Да, и сало пожарила с луком, как ты любишь, – с улыбкой в голосе, говорила мне, печально интересуясь: – Что-то с Юлей?

Я понял, что держу правую руку на груди всё это время, как сел на табурет. Опустив ладонь на колено, я сплел пальцы в кулаке, опустошённо выдохнув:

– Переживаю.

– Может, валидола?.. Не болит?

– Не. Не надо. Я сейчас покурю и приду.

– Тогда ставлю?

Вопрос так и остался висеть в воздухе, пока я не кивнул, и бабуля ушла на кухню. Я курил до тех пор, пока один фильтр не выкинул, сминая в пепельницу. Стараясь держать лицо, я разулся и повесил ветровку на вешалку, уходя босиком в свою комнату. Под ногами кто-то шерстяной пробежал и жалобно замяукал. Беря Симбу на руки, я лег с ним в кровать, повернувшись на бок, прикрыв глаза. Он высвободился из моих рук, утыкаясь носом в мой, оставляя слегка влажную щекотливую дорожку до век и нюхая лоб. Смотря в золотые глаза, я видел, что мой питомец не может понять, почему не тискаю его и просто оставил рядом с собой, давая свободу движениям. Он скрутился клубочком у моей груди, положив голову на ладонь. Свободной рукой я гладил его вдоль шеи, останавливая пальцы на макушке, почесывая за ушками. Мурлыканья становились громче и, зевая, Симба развернулся спиной ко мне, оставаясь у груди.

Поглаживая его по спине, я уткнулся в его шею и сосредоточенно слушал, как рыжий убаюкивающее мурлычет, заставляя погрузиться в сон.

– Игорь!.. Иго-орь!

– Да… Что? – раздраженно отозвался я, поворачиваясь к тёте. – А. Ужинать… Иду.

– Может, тут поешь? – заботливо предложила она, указывая на столик. – Совсем побледнел… Или на кухню пойдёшь?

– На кухню. Симба?.. Си-имба, ты спишь? – улыбаясь в голос, обращался я к питомцу, гладя по спине. – Пойдём.

Кот лениво зевнул, стоило мне пойти за тётей, как он потопал следом за мной, потягиваясь на ходу. Вроде не так много проспали, чтобы самому зевать и потягиваться – Симба заразил!

Хихикая про себя, я без особого аппетита сел за стол, жуя хлеб. Не хотелось обижать бабушку. Осилить получилось пару картошек и сало, смешивая всё это с зелёным луком. Очень надеялся, что чая выпью без проблем, но когда я хотел, было попросить ломтик хлеба, в животе замутило… пришлось бесшума глубоко дышать и без сахара пить чай.

Наверно потому что заметил машину своего отца. Мне казалось, время пребывания на исправительных работах под надзором моего крёстного пошли ему на пользу. Взгляд стал ясней, напоминал того самого человека, каким привык встречать его с работы. А форма идеально подчеркивала его фигуру командира, отдающего команды взглядом. Не думал, что захочу подбежать и обнять его… как-никак он мой родной отец и сколько бы бремени не прошло, я скучал по нему больше, чем по матери. Но, упрямый характер сказывался сильней, чем детское радостное восприятие увидеть папу.

Я безмолвно поздоровался с ним, стараясь не смотреть дольше, чем обычно в его глаза, глядя в свою кружку, слушая разговор:

– Надо же, явился, – съязвила тётя Рита, отпив кофе. – Какими судьбами?

– И я рад тебя видеть, сестрёнка.

Даже голос стал тем же, какой обычно мог отогнать любые кошмары, давая возможность довериться и ничего не бояться. Я всё равно сидел на месте, оставаясь внимательным слушателем с отсутствующим интересом на лице.

– Симбад, а ты подрос.

Вот же… рыжая морда! Поглядев в сторону огненной гладкошерстой шубы, видел, как Симба ластиться о пальцы моего отца. На сосредоточенном лице появилась улыбка, заставляющая самого улыбнуться. Я ощутил улыбку на своих губах, пока наблюдал за ними, а стоило медовым глазам посмотреть на меня, тотчас отвернулся, глядя в окно. «Сколько времени прошло?» – вспоминал я, наблюдая в отражении окна за бабушкой и отцом.

– Привет, ма, – улыбнулся тот ей, смотря снизу вверх. – Чайник не остыл?

– Да. Кофе?

– Если можно.

Я чувствовал взгляд отца на себе. Он буквально физически ощущался, пока я не отводил глаз от окна, переводя взор в кружку.

Пробурчав «спасибо, ба», я взял кружку и Симбу с собой, занимая диван в гостиной, глядя в телевизор. Давненько тут не сидел, поэтому вместо привычного канала с новостями, я включил любимый канал с фильмами без реклам. Обычно в позднее время удавалось поймать что-то интересное, но в данный момент никакого интереса не возникало для просмотра, но хотя бы это лучше, чем нудные новости, какие в мире проблемы. Своих хватает.

– Что смотришь?

– «Универсальный солдат», кажется… Да, точно, – приглядываясь к экрану, пояснил я.

– Я присяду?

Я отодвинулся к другой половине дивана, усаживая Симбу на спинку. Рыжий устроился между мной и отцом, продолжая спать. Его мурчание едва слышалось от диалогов героев в фильме.

– Бабушка сказала, ты к сценке готовиться будешь?

– Типа того, – не отводя глаз с просмотра фильма, утвердительно кривился я в ухмылке.

– А какой, если не секрет? – любопытно говорил отец, тоже смотря в экран, изредка поглядывая в мою сторону.

– Ангелина Львовна придумала. Будем разыгрывать сценку из песни «Как хотела меня мать» и две девчонки из нашего класса сыграют дочь и мать, а я семерых женихов, представляешь? – и невесело хихикнул.

– Думаю, у тебя получиться.

Я слышал по голосу улыбку, намекая на воспоминания моих выкрутасов в детстве о которых он прекрасно знал, видел, как и мать. Стараясь быть спокойным, я спросил, поворачиваясь к отцу лицом:

– Как на работе?

– Да как всегда. Всё по-старому. Твой крёстный донимает звонками… Вот опять, – недовольно закатывая глаза, бурчал, прижимая телефон к уху. – Да?.. Я у матери… Пф-ф. Ма! Скажите Виту, что я у тебя!

– Он у меня!

– Слышал?.. Всё. Давай… Хорошо, заеду. Угу… Да понял я!.. Так точно… Слушаюсь, командир! – язвительно говорил в трубку, сбрасывая вызов. – Как у тебя с Юлькой дела?

Вопрос застал меня врасплох. Я слышал по голосу, что не из вежливости интересуется и не о чем-то беседовать. Думая, как связать поток слов в рассудительный ответ, я помолчал и уверенно ответил:

– Не без переживаний обходиться наша с ней дружба… Сегодня операция у неё.

Сердце пропустило удар, понимая, что моя подруга наверняка в реанимации и находиться под наблюдением медсестёр, чтобы завтра вернуться к матери в палату.

– Точнее, – задумчиво пояснил я, – уже закончилась. Наверно в реанимации.

– А сколько у неё ещё будет?

– Планировали в три этапа. Но после первой операции будет видно, как быть с глазом. Там… там всё сложно, – расстроенно говорил я, отгоняя от себя гордость, смотря отцу в глаза, – я сегодня всю ночь не спал, – и протяжно выдохнул, давая плечам опуститься под натиском тревог.

– Ну тихо, тихо.

Отец приобнял меня за плечо, давая упасть лбом ему на грудь и закрыть глаза. Всего пронзила такая дрожь, что удержать волнение не мог, кроме как уйти покурить. Но я сидел на месте, переставая метаться в душе из стороны в сторону, слушая отца:

– Помню, когда у меня была подруга… подобное случилось. Тоже в больнице находилась.

И тут меня парализовало. Я не дыша, поднял глаза и отодвинулся назад, не увариваясь от руки отца на плече.

– То есть?

– Я встречался с Ангелиной… Андрей твой брат.

Если я считал, что до этого не было никакого настроения, то это можно было смело назвать ничем. Я поверить не мог в услышанное. Смотря на отца, я видел, что он не обманывает и очень хотел избежать этого разговора, о котором не хотел вспоминать. У меня пропал слух, запоминая каждое его слова, не отводя глаз:

– Родители увезли в Новосибирск. Здесь боялись принимать роды… ей четырнадцать было.

Я не решался прервать отца. Уж больно сильное потрясение испытал, и оставалось надеяться, что воздержусь от многочисленных вопросов, пытаясь держать себя в руках слушая самое первое откровения за всю жизнь.

– Поче… му… почему ты поздно узнал о моём брате? – осипшим голосом, спросил я.

– Они сказали, какая она мать в четырнадцать лет.

У меня в груди похолодело, на миг, представляя, что мог бы не встретить своего брата. Андрея. Отец разделял со мной молчание, и немного посмотрев на стены гостиной, уверено продолжил:

– Узнал его, когда приезжал на первый звонок за тобой. Ангелина не посмотрела даже в мою сторону…

– И?

– И-и… когда мы с тобой поругались, я позвонил ей. Узнал номер у Кости. Назначил встречу. Не согласилась. Списала всё на то, что работа.

– Вы нашли друг друга, – попытался я разрядить обстановку и улыбнулся одними губами, отражая ту улыбку, которую всегда встречал после работы у своего отца.

Мы оба устали и хотели, чтобы все трудности были пройдены не зря. А ещё, я почему-то уловил какую-то упавшую стену между нами, позволяя говорить, не задумываясь над словами.

– Обалдеть… – шокировано ответил я, и в мою голову закралась идея: – А что если нам с тобой в гости к ним прийти?

– Что? – потерянно обратился ко мне, вытаращив глаза, и нахмурено ответил: – Нет. Я ведь говорил, что она против была, – и скривился, как обиженный мальчишка.

Я воздержался от порыва смеха подразнить его. Хотя забавно было наблюдать, как сорокапятилетний мужчина начинает перевоплощаться в пятнадцатилетнего мальчика.

– Но ты ведь будешь со мной, – напомнил я. – Думаю, Андрей спокойно воспримет новость о тебе.

– Даже не знаю… Давай попробуем начать с малого.

– Например?

– Я приду в школу и узнаю о твоей успеваемости…

–…а потом напомнишь про звонок о встрече?

– Думаю, да.

Так странно, весь этот разговор заставил меня убедиться в том, что если поговорю с Юлей, я был уверен в том, кому расскажу про эту новость, когда возьму телефон. Ей стоило узнать о моём брате, да и кто как не она выслушает меня? Единственное, что я бы хотел узнать так это об отношении моего отца с той, которая воспитывала меня… неужели он женился на ней из-за того, чтобы быть настоящей семьей? Вернее, полноценной. Я до конца не мог понять решений их жить вместе и потом находиться порознь. Видимо ещё не время, а хотя после всего услышанного об Ангелине Львовне, я обязан был узнать про мать.

– А мать? Вы просто поженились или как?

Отец глубоко вдохнул и выдохнул, рассудительно отвечая:

– Мы просто жили, как соседи, когда ты родился. Это даже гражданским браком назвать невозможно было. Я работал, а она время от времени следила за тобой, но больше с тобой находилась Ритка. А как на учёбу свалила, мамка твоя снова решила жить с нами, мол, не чужие люди. Одно время подумывал взаправду семьёй стали. Но как видишь, ничего не поменялось.

– Лучше бы с Ангелиной Львовной сошелся, – упрекнул я.

– Да приходил же потом, когда позвонил… – отмахивая, говорил мне, хлопая карманы брюк. – Она даже не выходила. Не хочешь и не надо, подумал я.

– Может сейчас захочет.

– Пф-ф, – снова отмахнулся, держа сигарету в зубах. – Я курить. Пойдёшь?

– Да. Пойдём.

Никогда бы не подумал, но я очень хотел, чтобы мой отец был счастлив. Спустя столько времени, он должен и обязан с улыбкой просыпаться, и возвращаться с мыслью домой, что его ждёт не только дети, но и любящая женщина. Если не моя родная мать сможет принять его чувства, так будет другая. А почему бы и нет? В любом случае, я буду рад за него и не искать повода для выяснений. Разве что, возникал один вопрос… кто вправил мозги моему отцу приехать ко мне? Первая мысль была на крёстного. Уж больно ярко видно было его опека к нему. Вторая, дядя Костя. Ну а последняя это тётя с бабушкой. Но если окажется, что Ангелина Львовна, тогда собственноручно сведу их. Сколько можно убегать друг от друга? Ну, не сошлись раньше, значит сейчас можно. Почему бы и нет? Как я уже говорил, всё в жизни происходит не зря. Я ещё с большим желанием хотел пойти в школу и в гости к своему классному руководителю, а точнее к родной матери моего брата. Родного. Андрея.

Я не испытывал к ней ненависти, вообще не возникало подобного чувства, что обычно должно тотчас появиться, при новости об её поступке по отношению к моему отцу и вообще перестать давать знать о своём сыне, а точнее моём брате. Видимо сказывается то, что я давно уже не ребёнок и понимаю, что жизнь штука сложная. Всякое может случиться и всему объяснение есть. Но с кем я поговорю в первую очередь, так это с Юлей.

Интересно, как она чувствует себя? Стоит ли написать сообщение снова или же дождаться ответа от неё самой? Напиши.

Глава 2. «Зеркало»

Юля

Сладковатый горький привкус со смесью свежести появлялся в моем горле. Каждый вдох отдавался жаром в груди, будто каменные блоки исчезали. Слух притуплен был, напоминающие теплые ладони, и они тотчас пропали, холодя ухо. В темноте век начинала появляться белая полоса, ослепляя взор. В ушах резко и нудно зазвенело, что пришлось жмуриться…

Я распахнула веки, точно до этого плавала долго под водой и замерла от того, как начинаю приходить в себя. Где-то за головой работал мой монитор. Умеренное пиликанье действовало гипнотически, готовя меня вновь погрузить в сон, но было одно но…

Аж на голове волосы зашевелились!

Мои чувства никогда не подводили, и я доверяла им. Пытаться сглотнуть не получилось. Что-то было в моем рту. Такое непонятное и… Трубка? Нет, меня не тошнило, а скорее стало дискомфортно осознавать, что мне эту хрень засунули и благодаря ей я дышала. От своей сосредоточенности, я начала ощущать, каждую клеточку, своего тела и очень пожалела…

Раздражение в горле росло, как огромный колючий ком, образовываясь в тягучую жвачку, ставшую карамелью. И не туда, и сюда!.. Паника охватила, сковывая тело, в самую лютую вьюгу. Я принуждала себя успокоиться, но эта трубка нервировала! Не могла дышать с этой штуковиной! Понимала, что всё нормально после операции, так надо, а рефлексы сказывались. Тошнота подкрадывалась сначала к животу, потом к горлу и обратно.

Мне казалось, я задыхаюсь!

Как не пыталась успокоиться, а паника нарастала! Участился пульс!!! Об этом говорило пиликанье и наперекор поспешным шагам, переходящие на бег.

Ко мне подбежала фигура во всём белом и придержала за плечо, что немного успокоило мой бунт.

– Юлианна, ты меня слышишь?

Я часто мигала и сжимала правую руку в кулак. Левой ощутила повязку. Над головой ещё четче раздавались беспрерывные пиликанья. Да такие противные, что хотелось щуриться и скрутиться калачиком, чтобы только перестало трезвонить!

– Сейчас сниму трубку, задержи дыхание и ложись набок, если тошнить будет, плюй в судно. Договорились? – заботливо говорила мне.

Снова подавая сигналы глазами, женщина в белом что-то начала снимать с моего лица, и я сомкнула веки, слыша отдаленно мужской голос.

Вместо того, чтобы задержать дыхание, глубоко вдохнула и открыла глаза, переставая дышать. Легкость обуяла всё тело, после освобождения. Не мутило, слава богу, после того, как трубку убрали. Мужчина, пришедший после женщины в бело-голубом халате, смотрел на меня, явно поражаясь моей подвижности и стойкости.

– Дизендорф?

Надо же, фамилию правильно произнесли! Как только не говорили и Дизельдорв, и Дизеньдоф, а самое популярное и противное – это Дизендорфа, ё-моё! Наградили фамилией! Можно самого Люцифера вызвать, и он будет учить всех, чтобы запоминали в муках его пыток, как моя фамилия правильно звучит! Честное слово, одолели!!! Особенно Дизельдольф, я, что Адольф Гитлер какой-то или что?! Надо наверно по-немецки научиться ругаться, а то только и могу сказать «фэрштейн» и «шнеля».

Я посмотрела вправо, встречаясь с темными добрыми глазами, выглядывающие между голубой маской и шапочки.

– Юлианна, правильно?

– Да… – хрипло отозвалась я. – Пить хочу.

– Потерпи котёнок, через час можно будет.

– Можно губы намочить, – подсказал мужчина своей подопечной. – Не надо ей маску, она сама дышит.

Я уже готова была сама сказать это женщине, которая намеревалась нацепить зелёную маску с противным запахом, что был до этого в трубке. Кислород, вот что это. Нет, я хочу сама дышать.

– Как самочувствие? Подвигай пальчиками. Нога как?

Вместо этого, я показала большой палец правой руки вверх, а глянув на левую, увидела белый бинт. Намотан на запястье, перекинут через большой палец. От него шел какой-то проводок. Тонкий. Скользя по нему взглядом, я повернула голову влево, изучая монитор с красной, зелёной и серой полоской.

Низкий мужской голос отвлек от изучений, и я повернулась вправо, давая женщине смочить мои губы влажной салфеткой. А на правую ногу отреагировала вопросительным вдохом. Совсем забыла повязку у бедра.

– Нормально. Не болит.

Боже, как я хочу пить! Надо потерпеть немного…

– Я думаю, завтра утром отвезём тебя в палату, и к вечеру начнешь ходить. А пока отдыхай.

– Хорошо, – осипшим голосом согласилась я и попросила: – Можно спинку опустить? Неудобно.

– Да, конечно.

Женщина явно медсестра здесь и скорее всего, наблюдает за мной. Кроме меня никого в палате нет. По крайней мере, никого построенного не слышала, а как оказалось на соседней кровати ещё кому-то сняли трубку. Я не вдавалась в подробности. Задавали те же вопросы, что и мне. В голове слышались одни и те же слова: «Зеркало. Мне надо зеркало». Что-то с моим правым глазом было не так… я не чувствовала, что двигаю им, а веки были закрыты…

…прошло не знаю, сколько времени, и я проснулась от знакомых голосов. С меня снимали все провода, которые мешали моему телу двигаться, а ещё обрадовало, что смогу сама сходить в туалет. Прилив сил дал возможность перебраться на кушетку и наблюдать за переменой света, стен. Меня будто по лабиринту возили! В основном это были приятные холодные цвета и чем дальше увозили, тем людней становилось. Слыша знакомые шаги, сердце подпрыгнула от радости.

– Мам!

– Моя ж девочка, как ты? – заботливо говорила она, держа за правую руку, идя рядом.

– Пить хочу, – как маленький ребёнок, жаловалась я.

Мне дали всего один стакан в реанимации, и то разрешали по три глотка! Этого было недостаточно, чтобы утолить жажду. А ещё я помнила должны прокапать. Видишь ли, в реанимации пузырей мало влили в меня, ещё надо!

Перво-наперво, как только меня привезли в палату, я не могла сходить по маленькому на гребаную утку! Ну, не могу и всё! Маме пришлось помогать мне сидеть, потому что ходить пока нельзя было. На правом бедре туго намотанная повязка мешала. Предупредили об этом в реанимации, что только после основных капельниц можно будет ходить.

Бесит…

Бесит меня всё!

Я хочу пить!

Нормально сходить в туалет!

Умыться!

Да, в конце концов, послушать музыку!

Всё это можно будет делать по мере поступления. А то, что правый глаз не поддавался на мои команды, тотчас забывала обо всём. Нужно срочно поговорить с врачом. Где Антон Викторович?

– О. Приехала. Как ты?

Этот мужчина вызывал у меня приятные ощущения. Не было настороженности, как с другими докторами. Как-то располагал к себе и взгляд добрый в отличие от заведующего отделением. Сразу видно, кто начальник!

– Здрасьте, – поздоровалась я без улыбки. – Как всё…

– Пройдёмте.

Он обращался не ко мне, а к маме. Она сжала мою руку, целуя в лоб, поспешно уходя за лечащим врачом. Как только двери палаты закрылись, я плюнула на то, что надо лежать на месте и привстала немного дотягиваясь до тумбочки слева от себя, она напоминала больше комод! Запомнила, где находилась моя сумочка. В верхнем отделе.

Каждое движение, проделанное моими руками, заставляло в груди ощущать жар, и он отдавался болью по рёбрам. Я буквально не дышала, в прямом смысле находя косметичку. Доставая круглое карманное зеркальце.

Открыв, я приблизила ту сторону, что увеличивает, на правый глаз.

Веки были закрыты.

Полностью.

Я даже бровь не чувствовала!

Левая ощутимо двигалась, а правая двигалась, но онемела.

Уже что-то…

…попыталась моргнуть одновременно с левым, получилось довольно необычно. Веки реагировали на мои попытки двигать ими, но не чувствовала. Закрыв зеркальце, спрятала его под подушку и расправила одеяло, ещё до того, как мама вернулась.

– Ну что? – нетерпеливо спросила я.

– Удалось закрыть сорок восемь процентов.

– Остальная часть сосудов вокруг глаза?.. – поняла я, с частым стуком сердца.

– Большая часть, – без колебаний поправила мама.

А по взгляду видела нарастающую тревогу и злость, что ничего сделать не может, но остаеться со мной честной.

Она взяла меня за руку, а я сидела и понимала, насколько всё сложно… Так хотелось взять снова зеркало, посмотреть в последний раз на свой глаз, пока он ещё остался. Потому что потом его удалят, иначе я снова буду ждать деньги, чтобы поехать в больницу. Это снова упущенное время будет… и не факт, что смогу выдержать операцию, если не закроют сосуды. Замкнутый круг.

– А по-другому никак?.. – отчаянно молвила я, сдерживая слёзы.

Всё рухнуло, когда я представила, как осторожно приподняла верхнее веко.

Я застала свой правый глаз, как в фильме ужасов. Не подавал признаков жизни. Белок покрылся желтизной и пеленой, а радужка закатилась, скрываясь под верхним веком.

Вот оно счастье? Так что ли!?

От увиденной картины в голове, забыла, как меня зовут. В какой школе учусь. Какой класс закончу. Что люблю. Что не нравится. О чём мечтала. Всё это превратилось в снежок, что обычно лепили зимой, и разлетелся от удара о мою закрытую дверь того, чему не быть. Тело сковало холодом. Руки перестали слушаться, и пальцы задрожали, давая другим сжать их.

– Юлечка, не плач… – утешающе требовательно велела мама, целуя меня в макушку. – Мне предстоит согласие дать на дальнейшее оперирование…

Я скорее хотела укрыться одеялом и не показывать своих слёз. Так отвратительно на душе стало, что слёз вообще не было. Смотрела в одну точку, мигая левым глазом, не чувствуя правый.

Вот тебе выпускной.

Сдать на права.

Покупка байка.

Стрельба из лука.

З а ш и б и с ь.

Одинокая слеза скатилась по подбородку, когда я закрыла здоровый глаз. Потом побежала ещё одна… Ещё… Взяв себя в руки, я дала маме стереть слёзы платком и взяла из её руки кружку горячего чая. Я слышала, как явился Антон Викторович и попросил маму выйти с ней в коридор, их слова стали неважны для меня.

Ничего важным не стало.

Ничего.

– Привет.

– Привет, мышонок… Как ты?

Я оцепенела. Вокруг шеи образовались тиски, не давая дышать. Вновь появилась карамель, похожая на ту, что в реанимации, однако – это стало последней каплей моего самообладания. Брешь моей защиты рушилась, не в силах противостоять усталости и отчаяния. Готова была волком выть! Так больно ещё никогда не было! Леденящие душу сомнения нового будущего, ставшие иглами вонзились в плотные двери тому чему не сбыться, чтобы лишний раз сломить мой дух. Хотелось рассказать Игорю всё, что произошло и чему предстоит случиться, а самое важное я начинаю терять над собой контроль. Мне впервые стало страшно, думая, что уготовила судьба очередное испытание… сколько можно!

Я что, робот что ли?!

Под стуком тревожного сердца, я сделала пару глубоких вдохов и выдохов, прежде чем начать говорить.

– Мысик?.. – ласкового позвал меня низкий баритон, полностью отогнавший тревогу, ставшую туманом на моём теле. – Ты тут?

Я всхлипнула ещё до того, как заговорила. Старалась очень тихо себя вести и, услышав, как мама подходит к дверям палаты, смахнула резко влажные дорожки, обещая:

– Да, только… В себя прийти не могу. Давай как успокоюсь, напишу тебе?

– Хорошо. Юляш…

– М?

– Я всё правильно понял?

Одного вопроса хватило, чтобы ответить молчанием. По ту сторону я услышал протяжный выдох, такой же как мой, когда узнала о предстоящей операции. Свободной рукой я хотела взять кулон, но он находился в косметичке. Тем не менее, ниже ключиц стало приятно, как от шелка, вырисовывая круглый щит, будто не снимала вовсе. Это доказывало, что Игорь на расстоянии мысли со мной.

– Я с тобой.

Голос моего друга напоминал ветер при рассвете, согревая своим теплом, готовясь обнять. Я уже видела перед собой те руки, рассечённые в кровь на костяшка, после они стали белее от шрамов с легкими рубцами. Такие же теперь у меня, ставшие несказанными словами… не знала, что ответить. Слёзы так и хотели прорваться наружу, всё сильней представляя, что Игорь сейчас не у себя дома, а здесь. Со мной. Будь моя воля, отдалась бы эмоциям, но нельзя было. Если даже поддамся, то этого не хватит, чтобы успокоиться. Самое главное сейчас выдержать всё, что меня ожидает, а потом… что? Ничего. Ничего не хочу…

Не урони. Пальцы не слушались, и от этого не сразу сообразила, как телефон выскользнул, и пришлось придержать второй рукой. Оставаясь спокойной, под нарастающими ударами сердца, я опечаленно попрощалась:

– Спасибо, родной… я перезвоню. Или напишу.

– Конечно. Буду ждать. Обнимаю.

Я физически чувствовала его руки вокруг плеч, оберегающие от всех тревог. Как же хотелось пожаловаться на всё. Хорошо, что выдержки у меня хоть отбавляй, но для Игоря я перестала строить стены. Загораживаться от него. С ним я не хотела быть замкнутой.

Возникало ощущение, что ещё немного и сломаюсь, если начну ярче представлять своего друга рядом. Буквально через не могу, хотела прервать разговор…

– Дай я с мамой твоей поговорю.

– Ма. Тебя.

Отдавая ей трубку, я легла на подушку, закрыв глаза, вернее левый глаз – правый не поддавался. В голове происходил сплошной круговорот событий, и каждое забирало меня в сон. Очень надеялась, что сплю и когда услышу будильник, всё закончиться. Это только начало. Знать бы только чего именно… Ты так ещё ничего не поняла? Игорь любит тебя. По-настоящему и готов разделять с тобой не только беды. От этих рассуждений, меня охватило… спокойствие. Ничего не хотелось, кроме того, как достать щит из косметички и прижать к груди, думая об Игоре, сомкнув веки… стоило отдаться усталости, я начала засыпать.

Игорь

Как я и предполагал, всему хорошему приходит конец. После разговора с тётей Мариной, я не мог встать с кровати, умыться, позавтракать, собраться в школу… Смотрел в потолок, пока не прозвенел будильник. У меня такой шок последний раз был, когда находился на похоронах своего деда и когда отец устроил кордебалет со своими выкрутасами, а теперь… я забыл про всё. Казалось, что случилось с Юлей, происходило со мной.

Бабушка звала меня, стоя у дверей, так и не открыв полностью, напоминая, что через час выходить. Я кое-как поднялся и собрался в школу, забирая у тётки пару купюр на столовку. Не стал завтракать дома. Утренний ветер, ещё не согрелся от восходящих лучей солнца, кусал лицо и шею. Накинув капюшон, я застегнул косуху выше, как и ворот толстовки пряча нос за ним. А сам думал, как бы скорее прийти на уроки и вернуться домой. Звук входящего сообщения заставил остановиться, беря телефон из кармана куртки.

Я прочитала сообщения Вк :)

Ничего себе новости!

Хотя бы что-то хорошее ;)

Да уж :)

Ты как у меня, нормально?

Скоро на квартиру пойдём,

а потом через две недели

опять на операцию :(

Не хочу!

Сколько можно меня тыкать!

Ну-ну :)

Потом отдыхать будешь!

Вместе со мной ;)

Ты, кстати, можешь у тёти

найти мой альбом :)

Да? Где? ;)

Насколько я помню,

обычно хранила в комоде.

Самый нижний отдел постоянно

в бумагах и книгах был!

Хорошо, я посмотрю :)

Ты уже в школу пошел?

Хоть поспал сегодня? :(

Нормально :)

Да, уже подхожу!

У нас сегодня физра первым -.-

Оо, чую там будет весело :)

Особенно с моим братом!

О да, он постоянно спорит ;)

Ладно, мышинок, я пойду!

Целую!

И я тебя!

Улыбаясь, я спрятал телефон в карман и уверенным шагом направился в сторону школы. Через пять минут должен был прозвучать звонок. Я особо торопиться не хотел, потому что с физруком постоянно какие-то терки случались. Видать хотел из меня волейболиста или баскетболиста сделать, а не получалось влиять на моё восприятие к спорту.

В моём понятие спорт не заканчивается на одном волейболе или баскетболе, к примеру. Это целый мир, где себя можно реализовать. Знал бы он, куда я только не ходил, а так и не нашел себя нигде, кроме стрельбы, заткнулся бы. Я готов был на спор взять «воздушку» и снести из его руки бутылку, к примеру, чтобы отстал. Ну, правда, сколько можно! Мало ли, что я высокий! Мало ли, что прыгать умею лучше других! Не ему решать, кем я буду дальше.

Оставляя косуху в раздевалке, я закатал рукава ветровки расстегнув замок. В школе утром было теплее обычного, а в спортзале так и норовил пот скатиться со лба на пол. Я поздоровался с Максом и Андреем, уходя с ними за сменкой. И тут меня накрыло… стоило увидеть Ангелину Львовну, захотелось рассказать всё, но что-то было такое, что не заставляло находиться в стороне и поймать её взгляд, с улыбкой приветствуя:

– Утро доброе! Вы как всегда за пять минут до звонка пришли, – и ухмыльнулся, помогая ей придержать дверь.

– Доброе утро… А ты чего, Красов, такой галантный? – подозрительно обратилась женщина ко мне, так и не шагнув в учительскую. – Выспался?

Так хотелось ответить «я поговорил с папой». Воздержался. Не стоило рабочее утро моего классного руководителя начинать с таких разговоров.

– Выспишься тут с вами… За сценку переживаю! – как можно убедительней вредничал я, скрестив руки, держа дверь носком кроссовка. – Где вы такое видели, чтобы я играл семерых женихов? Тогда, семь невест надо!

– Тогда, ты будешь султаном, – пошутила в голосе Ангелина Львовна. – Тебе пора на урок. Постарайся сегодня без разбирательств обойтись. Понял?

– Так точно, – и улыбнулся от уха до уха, убегая в спортзал.

– Красов, на построение! – донёсся голос физрука эхом по коридору.

Началось. Видимо физичка не дала. Я, перед тем как войти за калитку школы, видел, как эти двое переговаривались под козырьком входных дверей. Судя по тому, что ни у того, ни у другого кольца нет, просто встречаются. Хотя моё ли это дело? Ещё как моё! Потому что у меня подобная ситуация с Юлей! А после рассказа отца на тему моей родной мамы, я ещё больше убедился, насколько мы с ним похожи… Очень надеялся, что не случится подобного в плане отношений, как у них с Ангелиной Львовной. Ладно, всему своё время.

Заняв место перед Андреем, я только после этого понял, что мы с ним практически одного роста, как и с Максом. Мы кстати трое самые высокие в классе. И приходилось опускать глаза, пока находился в строю, чтобы следить и слушать указания преподавателя. Если честно, у меня возникало столько негатива, находясь на его уроках, что хотелось уйти. Перекличка закончилась и мы трое – я, Макс и Андрей – побежали легким бегом вокруг зала.

– Ну что, репетировал уже? – язвил Андрей. – Мне Макс рассказывал, как ты одно время шкаф перебирал…

Это было так двусмысленно сказано, что я зыркнул на брата своей подруги, готовясь выматериться. Но Лебедев говорил дружелюбно, обещая, что об этом никто больше не узнает. Поскольку он находился между мной и Дизендорф, я приостановился и замахнулся по русой голове, оставляя пальцами легкое касание пальцев. Андрей засмеялся в голос, а Макс поморщился, хихикая:

– А ты не говорил, что это секрет!

– Да ну тебя… – обиделся я.

– Разговорчики! Не хватало, чтобы вы подрались! – командовал физрук.

– Ленка!

– А?

– Может кому-то из девчонок стоит спеть песню? – предложил Андрей.

Одноклассница поравнялась с нами и бежала слева от меня, отвечая Лебедеву, при этом смотрела глазами на меня:

– Думаю, у моего жениха, есть такой друг, – и подмигнула Максиму.

– Очень смешно, – осклабился тот без юмора, ускоряясь. – Я только ещё песни от женского лица не пел!

Хотелось поскорее закончить урок, прийти на английский и поговорить с Ангелиной Львовной. Не знаю, получиться ли, напроситься в гости, но она ведь приглашала меня, так? Так. Ну и пойду.

Зарядка взбодрила меня и после прыжков, отжиманий на турнике, я в сто тысячный раз убедился, что больше ничего от физры не хочу, а нашему многоуважаемому… как-его-там? Георгию Егоровичу надумалось до конца урока снова играть в пионербол. Господи, кто придумал эту идиотскую игру? Я хотел было вновь отказаться, но если бы не Максим и Андрей вряд ли бы воздержался от упрямства. А ещё, что любопытно, Ленка вдруг стала судьёй, пока физрук ушел, и будто специально болела больше за другую команду, а не за нас. Впрочем, почему бы не выиграть?

Игорь

Как я и думал, что все начнут с круглыми глазами просить меня снова играть! Да, я одно время играл в волейбол во дворе и то, потому что Катька приходила… и вообще чего она постоянно уже в моих мыслях? Видимо потому что тётя Рита напоминает о ней. Сегодня у этой мадоси день рождения… рад за неё. Номер не запоминал и попросил тётю передать поздравления.

Переодевшись, я первым из всех явился в кабинет английского, замирая в дверях, точно любой шум мог выдать моё присутствие. Ангелина Львовна с кем-то говорила по телефону.

Я не застал саму суть разговора, а последствия после него. Она сняла очки, одновременно положив белый смартфон на стол, шумно выдохнув, сплетая пальцы. Смотря в окно, её лицо отражало прежнее бесстрастие, но стоило глазам привыкнуть к лучам солнца, разгладились первые признаки усталости и, надев очки, любопытно спросила меня:

– Ну и чего стоишь у дверей? Входи.

Я неосознанно дёрнулся, проходя ко второму рядом на первую парту. Ангелина Львовна открыла журнал и, сощуриваясь, уточнила:

– Ты с Леной хочешь сидеть?

– Нет. На задних рядах вас плохо слышно, – в полуулыбке ответил я, готовясь к уроку. – У вас как всегда, до трёх сегодня?

– Красов, не тяни кота за все подробности… – тихо сказала мне, улыбаясь в голос. – Ты если что-то спросить хочешь, спрашивай прямо, – более громче, и в прежней манере строго учителя, добавила, листая журнал.

– Вы что-то про одежду говорили… насчёт сценки… я подумал…

– Хорошо. Приходи. Юбилейная семь, квартира третья, – говорила женщина, отдавая записку с адресом. – После пяти. А лучше шести, я как раз заканчиваю к этому времени проверку в тетрадях и потом до восьми буду свободна.

– Спасибо… я приду тогда завтра к пяти. У вас выходной ведь?

– Да. Приходи. Но не забудь, что репетиция сегодня и завтра после уроков.

– Так точно, – и осклабился.

Как только одноклассники расселись по местам, я отодвинулся к окну ближе, чтобы не занимать полпарты. Ленка удивленно посмотрела на меня, словно думая я ли сел рядом с ней и улыбаясь от уха до уха, приготовилась к уроку за минуту до звонка. За спиной слышал, что шушукаются девчонки и передают друг другу записки. Я почувствовал на себя взгляд, и мог узнать его, не поворачиваясь, чтобы убедиться в своей догадке.

Максим смотрел на меня до тех пор, пока я не глянул за плечо. Он на пальцах показал, что нужно сделать. Поглядывая на Ангелину Львовну, я взял телефон и проверил сообщение.

Давай после уроков на стрельбы съездим?

Давай :)

Тебе Юлька звонила? Не отвечает мне :(

Я уже и сообщения Вк писал, не читает…

Тебе мама звонила?

Да, я… знаю про дальнейшее оперирование…

У меня в голове не укладывается, чтобы

написать и сказать!

Мама сказала, скорее всего, НГ

в Новосибирске встретят :(

Будут удалять?

Я не отважился добавить ещё одно слово, которое и так понятно было. Прошло не больше полминуты, как я прочёл ответ:

Да… если даже оставят,

то глаз перестанет

быть жизнеспособным.

Совсем?

Совсем.

В горле образовался ком горечи, приближаясь жгучей болью к глазам. Я отложил телефон в сторону, так и не прочитав входящее сообщение. Какой-то сплошной круговорот событий происходит… только к одному привыкнешь, опять что-то свалиться и ты хоть что делай, а никак на это не повлияешь. Даже если Юле предстоит потерять один орган зрения, я не перестану быть с ней.

Что-то мне подсказывало, что как только всё закончиться, моя подруга потеряет не только мечты, но и себя… я мысленно готовился к встречи с ней. И пусть не верил в бога, обращался к своему дедушке… пусть Юля скорее поправиться, вернётся домой и тогда точно, будет спокойно на душе её, а тревоги я пройду вместе с ней. Даже на расстоянии.

В груди вновь нарастала знакомая боль, несказанных слов. А они были не мои…

Юля

Я расчёсывала сама волосы, не подходя к зеркалу. Мама находилась на кухне. Сегодня мой первый завтрак за столом, а не в кровати. Со вчерашнего вечера, как мне разрешили вернуться с мамой на квартиру тёти Риты, я то и дело сидела, смотрела телевизор, и не вникая суть передач. Будто смотрела сквозь… Если бы не присутствие мамы, вряд ли помнила, что не одна.

После того, как мама поговорила с Антоном Викторовичем, я узнала, что мой глаз будет удален из-за сосудов, которые слились с другими и если бы их не закупоривали, то пятно стало бы опухолью и вновь начались кровотечения. Я не была уверенна, что до конца можно спокойно ложиться на правую сторону лица. Вдруг опять подушка прилипнет к щеке…

Заплетая шишку на затылке, я укуталась в халат, достигающего пола, тепло которого на ногах не ощущала. Стены квартиры слишком тесными стали и воздуха катастрофически было мало. Я просила маму открыть окно всякий раз, когда возникало это чувство, и она приоткрывала чуть-чуть, и после моих глубоких вдохов, закрывала.

Хотелось убежать отсюда.

Скрыться.

В душе такая пустота была, что ощущала себя зомби. Моё лицо напоминало маску отреченности, опустошения и безразличия. Аппетита пропал. Ничего не радовало. Н и ч е г о.

– Может чай?

Я не могла злиться на маму. Она не заслуживала слышать моих слов, что рвались наружу. Молчание стало лекарем.

Каждый миллиметр бреши моей души наполнялось им. Желания разговаривать пропадало. Пусть пройдёт время, я вновь захочу что-то в своей жизни делать. Например, пойти в школу. Или послушать музыку. Но эта пропасть…

…она преследует меня ровно с того момента, как я узнала что буду находиться в больнице. А точнее в больницах.

Тринадцать лет мне только исполнилось. Я чувствую себя не ребёнком, а вот стойкий оловянный солдатик с меня что надо, вот кто я! За что такое наказание…

….зачем…

– Юль?

…для чего…

– Да. Давай, – ровным голосом согласилась я.

Заботливые руки отпустили мои плечи, оставляя после себя след. Мама переживала так же, как и я. Я помнила сообщения, которые присылал Игорь. Их было столько, что стало стыдно отвечать одним сообщением. Хотелось ответить на каждое. Четырнадцать штук. Четырнадцать, за один день! Именно в тот, когда узнала о последствиях операции. Я не читала ещё…

Пока мама возилась с чайником, взяла свой смартфон и открыла переписку с Игорем. Первые сообщения были с фотографиями, а особенно Симба постоянно утыкался носом в камеру, пока его хозяин пытался сфотографировать себя, вызывая тем самым у меня улыбку, что так прорывалась на ощутимой застывшей маске, как воск.

В левом глазу защипало, а в правом ничего не ощутила, продолжая читать сообщения. Лишь фантомная боль появилась. Не знаю…

Мышонок, ты в курсе,

что у меня бессонница

и благодаря тебе открываю

свои творческие способности?

Я сегодня вместо того,

чтобы спать, написал

для тебя стих :)

Я улыбалась в душе, оставаясь непроницаемой в лице. Хотелось прочесть вслух, но я слышала в голове тот самый голос, действующий бальзамом на душу.

Помнишь нашу встречу?

На перекрестке в осеннее утро

Перед тем, как перейти дорогу,

Ты посмотрела на меня,

Точно зная, что я твой друг.

Друг, который пишет эти строки.

Тот, который засыпает думая о тебе,

А просыпаясь, не замечает время,

Ведь оно стало против нас с тобой.

Стоило коснуться твоей руки, я понял,

Что не смогу отпустить тебя и знаю,

Нам нужно пройти множество путей,

Чтобы мы смогли быть вместе.

Я знаю, что мой стих мог быть лучше,

Но какой прок от слов, которые лишь

Для рифмы нужны?

Ведь сердцу не прикажешь.

После этих строк, я не смогла написать ответ и, улыбаясь, пусть слабо, набрала его номер. Ждала ответ, уходя в ванную. Я помнила, что у него урок, вспомнила тогда, когда услышала ответ на вызов. Ещё до того, как услышала, что Игорь ответил, я позволила холодной дорожке – меня предупреждали, что слёзный канал правого глаза и не хотела смотреть на себя в зеркало, поджав губы. Хотела ведь сказать, что тронута стихом, а вместо слов восхищения, я беззвучно давала слезам бежать по щеке. Откуда во мне столько слёз было, понятия не имею! Хорошо, что сил никаких не осталось на то, чтобы успокоиться и дать волю какому-то умиротворению. Лучше молча рыдать буду, чем крушить всё вокруг.

– Юль… Юля?.. – обеспокоенно позвал меня. – Мышонок… – отчаянно проронил Игорь, протяжно выдохнув немного выждав паузу. – … я опять расстроил тебя?

– Нет. Всё хорошо. Просто… навалилось всего… А твой стих прекрасен. Нет… волшебный. Да, точно. Именно такой… – честно говорила я, умываясь одной рукой. – У-уф, аж легче стало…

– Ты хоть поспала сегодня?

– Да так… Пойдёт. Сейчас кушать буду, а ты на урок иди, – и попыталась улыбнуться хотя бы в голосе, не оставаясь равнодушной. – Спасибо за стихотворение. Будь ты рядом, обняла бы тебя… может не только обняла, – тихо пыталась я шутить, добавляя ответу своему загадочности. – Ладно. Пойду. Мама зовёт.

– Я после уроков позвоню тебе, – обещал Игорь с теплом в голосе. – Обнимаю.

– И я тебя…

Не хотелось прощаться, сердце приятно наливалось легкостью и уверенностью в том, что не потеряю своего друга, и он поможет мне ставиться сильней со всем, чему предстоит случиться.

– Мам!

– Что, мышонок?

– Помнишь, ты говорила, где-то рядом книжный был? – любопытно спросила я, усаживаясь за стол и отпив чай, уточнила: – Давай после обеда сходим? Блин…

– Что такое?

А правая нога напомнила, что пока лучше воздержаться от дальних походов и я выругалась себе в нос, пока мама резала хлеб с сыром. Совсем забыла, что сутки прошли, как сняли повязку на бедре. Хотя, Антон Викторович говорил вчера, как только восемь часов вечера наступит, можно ходить, поэтому мы с мамой пришли на квартиру.

Сегодня, тем более можно ходить… но поскольку я переживала больше за правую сторону лица, нежели за ногу, поэтому тщательно подбирала слова, делая себе бутерброд:

– Людей пугать буду… – призналась я, опустив подбородок.

– Ну-ка даже не думай об этом, – требовательно велела мне, ругая пальцем и с улыбкой добавила: – Помни, что я тебе говорила, ты у нас самая красивая, – и чмокнула в щеку. – А теперь кушай, потом сходим в книжный. Думаю, там можно что-то интересное найти.

– Муля! Я же тебе самого главного не рассказала! У Игоря есть брат!

– А именно?

– Андрей. Лебедев… Бляха муха, это же так очевидно было! – рассуждала я, будто решила задачу вышей математики. – Почему я сразу не догадалась!

– Дочь? – переставая хихикать, настойчиво обратилась ко мне. – Объясни. По порядку.

– Ангелина Львовна. По фамилии Лебедева!

– Та-ак, – заинтересованно произнесла мама, отодвигая кружку от себя. – А теперь всё рассказывай, что узнала от Игоря.

Я последний раз с таким рвением делилась о просмотренных сезонах мультсериала Человек-паук! Хотелось не упустить детали и говорить, говорить пока лёгкие не сдавит от недостатка воздуха и потом вновь слышался восторг, шок, изредка испуг!

Думаю, у Игоря сейчас аналогичное ощущение при встречи с матерью своего брата! Ну, надо же… это я ещё не рассказывала маме, что он собирается пойти к ней, а точнее к ним в гости.

Чтоб не сглазить.

Глава 3. «Разбитые мечты»

Игорь

Как только я отослал Юльке своё последнее сообщение, улыбался без конца и края, а особенно моё настроение сказалось на уроках и репетициях. Несмотря на то, что я сегодня практически оставался без сна, был внимательным слушателем и всегда вставлял свои пять копеек, если кто-то хихикал за моей спиной. Господи, как порой бесят одноклассники!

Сказали же, те, кто не остаются на репетицию, могут идти домой, нет же, стоят и шутят! Если бы не присутствие Ангелины Львовны, выматерил бы, на чём весь свет стоит, дуралеев! Одно радовало, что девчонки исполняющие роли матери и дочки были увлечены процессом, не отвлекались.

А ещё… раздражали заигрывания от Ленки! Поскольку она играла роль дочери, и отнюдь это было не лишь для роли, я заподозрил неладное…

Ульянова Таня, которую я особо не замечал, впрочем, как и других одноклассников, проявляла свои творческие способности и не пыталась строить мне глазки. Видимо роль матери сказывалась! Интересно было наблюдать за ней, как выражает жестикуляцией разные эмоции и чаще всего добавляла к этому мимику. Ничего обычного во внешности не заметил. Средний рост, смуглая кожа, русые волосы заплетены в две косички и так напоминали те, какие видел у другой девочки. Разве что, на пять лет младше, ничуть думать о Юле не переставал. Пусть оставался всегда сосредоточенным, воображая себя женихом, меняющего – пока образно – лишь костюмы и движения с разной манерой заигрывания с будущей невестой.

Однако Таня на фоне Ленки оставалась больше в репетиции, нежели хлопать ресничками в мою сторону. Нет, я наверно доконаю эту Соколову! Чего она смотрит на меня, как кошка в марте на кота!?

– Всё. На сегодня хватит, – объявила Ангелина Львовна.

О, а думал, до вечера будет торчать тут, с вашим… «Модным приговором»!

– Красов, не выражайся.

Чего-о?!

После этих слов, я понял, что озвучил мысли вслух и улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен. Естественно хвойные глаза никак не отреагировали. Мой классный руководитель в привычном брючном костюме, пепельного окраса и белой блузой стоя в краповых туфлях, внушала своим видом, что если убегу догонит и забудет про шпильки!

– Не паясничай. Сегодня только второй день.

– Устал, наверно, – ласкового улыбаясь, говорила Лена, смотря на меня сочувственно, точно готовясь обнять и вместо этого, держала руки за спиной. – Всё-таки, играет, как-никак семерых женихов, – закончила она, переместив ладони на бёдра, вновь поглядывая на меня из-под ресниц.

Ёперный театр, да когда же ты ослепнешь уже! Но голос Ульяновой заставил расслабиться.

– А тебе бы только приколотиться, – пошутила та, со смеху прыская и с улыбкой попрощалась: – До свидания, Ангелина Львовна!

– До свидания… Красов, ты вроде собирался зайти ко мне? – по-деловому напомнила та, глядя поверх очков на меня. – Я через десять минут выхожу. Если опоздаешь, жду в шесть дома у себя.

– Не опоздаю, – обещал я.

Ленка уже готова была выйти, как я велел взглядом остаться. Опустившись на лавку, одноклассница держала лямки своего рюкзака, смотря снизу верх на меня.

– А теперь поговорим, – закрыв двери спортзала, начал я, скрестив руки. – Что это за двусмысленные намёки были, м?

– Какие двусмысленные намёки? – потерянно ответила Соколова, вылупив на меня свои серые глаза. – Ты про что?

– Про твою роль.

– Аа, ты об этом… – захихикала она, поднимаясь с места. – Ну, скажем, чтобы полноценно вжиться в роль, надо поставить себя на место того, кого играть будешь. А мне даже притворяться не пришлось, – и улыбнулась одними губами, выражая тем самым беззаботность, оставаясь нерешительной во взгляде, стараясь, лишний раз не задерживать свои глаза на мне. – А ты сам знаешь, что сложно мне было согласиться на Мисс Осень и невесту играть. Благодаря тебе у меня… появился стимул. Вот, – поймав мои глаза, Ленка смутилась.

Было приятно слышать, что вдохновил на данное решение. Тем не менее, я оставался непреклонным. Очень надеялся, после сценки не станет повторяться на всякие двусмысленные гляделки предназначенные для меня. Нечего переигрывать и воображать себя моей невестой.

– Рад слышать.

Отступив от дверей, я продолжил смотреть на одноклассницу, вскинув бровь. Ту, где уже зиял шрам. Немного чувствительность слабее была, чем на левой. Иногда хотелось провести пальцем, чтобы уменьшился зуд или когда нервничал. Сейчас, я был спокоен.

– Совсем всё плохо?

Я же не какая-нибудь скотина! Ленка поморщилась, и ясно было, что особо не готова морально исполнять две роли, однако смотря на меня, это придаёт ей уверенности.

– Может быть, благодаря тебе я приму свой актёрский дар.

Я хотел увернуться, но поцелуй в щеку произошел так быстро, что моргнуть не успел, как перестал его чувствовать и мысленно тотчас провёл запястьем по нему, а физически поморщился, глядя однокласснице вслед. Она скрылась из глаз, оставляя после себя прикрытую дверь, что качалась от сквозняка.

Слыша по шагам Соколовой, напоминающую галоп косули, убегающую от тигра, я замер в груди, распознав всхлип, и отвернулся от дверей, отражение которого видел перед глазами. Листва в форме сердца приятно навеивала улыбку, когда мы с Юлей собирали листья для подделок.

А что касаемо Ленки, ну… не скажу, что я обрадовался её прощанию и тому, что услышал после. Осуждать не видел смысла и успокаивать. Ещё не так поймёт, уже проходили такое. Как я уже говорил, не скотина какая-нибудь, всё же есть во мне один изъян – не давать ложных надежд, тем более, закончили разговор и выяснили, что к чему. В конце концов, поцелуй, который особо не запомнил, – губы слишком напряжены были, – можно расценивать как благодарность, а может извинения за двусмысленные гляделки-стрелки в мой адрес! А по моей реакции, понятно, что, никакие извинения-поцелуйчики принимать, не собирался! Я ожидал, что Соколова начнёт устраивать всякие флиртики, когда закидывала меня записульками-нудилками!

Главное я знаю, о какой девочке, думаю и жду, когда начнётся Новый год. Однозначно поеду к Юлианне Дизендорф – и не только на праздники, по любому поводу и без находиться рядом буду с ней! Так что, могу дать стопроцентную гарантию, реветь Соколова начнёт, как вернется домой, что я не могу ответить на её чувства взаимностью, и пытаться добиться меня не перестанет.

Успехов! Одна уже пыталась, теперь через тётку действует. Нет лично бы поговорить со мной, ну-ну… идут они все в баню!

Закинув рюкзак на плечо, я поторопился к выходу. Меня уже при параде ждала Ангелина Львовна. Не застегнутое во всех красках пальто, придавало женщине естественности, словно ветер забирал усталость после работы. Подойдя ближе, я протянул руку, чтобы взять пакет украшенного бело-розовыми пионами. Судя по всему, он вместо сумки. Возможно, сумка находилась внутри, потому что, взяв пакет, я оценил вес. Краем глаза заметил, что мой классный руководитель сняла жакет, положив в пакет.

– Мам!

От голоса у меня мороз выступил от пят до макушки… Это был Андрей. Я обернулся с полуулыбкой, наблюдая за матерью и сыном.

– Забыла.

Он с улыбкой отдал в женские свободные руки голубо-розовых футляр. Стоило женщине надеть очки в тонкой прямоугольной золотой оправе, как вдруг в упор смотрела на меня, потом на своего сына, и, хмурясь, спрятала руки в карманы, сказала:

– А я всё думала, почему пакет напоминает одну сплошную кляксу. Хоть бы кто-то предупредил, что очки забыла, – и откинула распущенные русые волосы, освобождая от сеточки на затылке.

Невольно пригляделся к Андрею. У него такой же цвет волос, как у матери, остальное отцовское. Можно сказать, мы с ним братья близнецы – об этом знаю пока я, Юлька, наш отец и его мать. Моя вряд ли. Она в воспитании меня особого участия не принимала, с днём рождения забывала поздравить – конечно, не без отговорок, что можно смело басни писать!

Так что… в остальном и подавно нет времени у неё. Занята – чем, не понятно, видимо замужем за занята! Важно было, что для неё? Правильно, чтобы я меньше вякал, сидя в кроватке и перед экраном телека смотрел мультики, а батя деньги приносил и всё. Неудивительно, почему они не сошлись и не смогли вместе жить. Впрочем, оно и к лучшему. Развелись и ладно. Меньше мороки.

– Я думал, ты после работы, линзы одела.

– Не одела, а надела. В крайнем случае, говори, поменяла очки на линзы.

– А ты чего не в духе? – театрально вздыхая, обратился сын к матери, готовясь засмеяться, и губы вытянулись в улыбке.

А улыбка… я точно в зеркало на себя смотрел! Фирменная, на которую способен был Красов, с ямочками на щеках, и от неё глаза блестели, напоминая алмазы – в данном случае янтарь. От такой улыбка непогода была не почем! Обалдеть! Видел бы отец, как мой брат улыбается! Андрей пусть и Лебедев по паспорту, а в крови Красов и это я ещё не говорил про брови, что так играли в зависимости от настроения!

Я сам улыбался не прекращая наблюдать за перепалкой.

– Чего, чего… Устала. Сегодня ужин ты готовишь. Мне с Игорем надо поискать наряд для моряка точно… Где-то был костюм. Остальное вроде подходящее есть, – задумчиво рассуждала та, поглядывая в мою сторону. – Как раз твоего размера мундир.

– Здорово… – представляя себя в форме, молвил я. – А не хотите с Андреем к нам прийти? Бабушка рада будет.

Очень будет рада! Пусть она мать моей матери, тем не менее Андрея будет считать, я уверен, родным внуком!

– Всё равно ужин ещё не приготовили, – и подмигнул брату.

Брату… я какое-то странное чувство ощущал, осознавая, насколько наполняет душу счастьем, понимая, что не один в семье! А вообще, я сестру хотел… и брат сойдёт!

– Да, мам, ты говорила, что к бабушке Любе хотела зайти… только вот забыл зачем…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.