Элен Ош
Проклятие Торбаша

Часть первая

Пашка Смолин

***

Колючие ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за одежду и тормозили бег. Густой туман клубился под ногами, мешал видимости. Я спотыкался на каждом шагу. Падал, поднимался и вновь бежал.

Ноги не слушались, заплетались. Возникло ощущение, что к ним привязаны пудовые гири, и любое движение словно вызов себе и лесу, который утонул в мертвой тишине. Левой рукой я зажимал рану на боку. Рубашка окрасилась кровавыми разводами и прилипла к телу. Я взмок от напряжения и страха…

Проснулся. Долго лежал и глядел в потолок. «Сон… Он повторяется каждую ночь. Одна и та же картина преследует и не дает покоя».

До слуха долетел звон посуды. Мама с утра словно пчелка, готовила завтрак. На стене тикали часы, мерно отсчитывали минуты нового дня. В окно вливались лучи восходящего солнца. Радуйся жизни, молодости! Но нет, тревожный сон не отпускал, тяжелым грузом лежал на душе.

– Что ты хочешь от меня? Отчего предостерегаешь? Почему каждую ночь прокручивается один сон? Я не понимаю. Черт!

Откинул одеяло, спустил ноги с кровати и поплелся в ванную комнату. Из зеркала хмуро смотрело отражение: взъерошенные темные волосы, щетина на пол-лица и затравленный взгляд карих глаз с длинными ресницами. Девчонки в универе завидовали их обладателю.

– Что не так с тобой? – обратился я с вопросом к отражению. – Чего ты боишься? У тебя впервые в жизни появился страх и неуверенность? Мертвый лес напугал? Человека, который с отрядом «Турист» поднимался на вершины, спускался в ущелья, изучал мрачные пещеры. Почему ты пасуешь перед сном?

Пустил воду в душевой кабинке и с наслаждением залез под освежающие струи, согнал остатки сна, и мысли потекли в правильном направлении. Неизвестность – вот что меня пугала. Я привык видеть перед собой четко поставленную цель, преодолевать препятствия.

Череда одного и того же сна выбивала из колеи, я не понимал значения и нервничал. Я никогда не прислушивался к снам, относился как к плохо снятому фильму: посмотрел и забыл. Но этот сон совсем другой, реалистичный и пугающий. Готов поклясться, что тело изнывало от усталости после каждого пробуждения. Не хватало только синяков и порезов. Я критично осмотрел мускулистое подтянутое тело. Подмигнул собственному отражению:

– Обязан выяснить ситуацию, не будь я Пашка Смолин!

На завтрак я уплетал омлет с сардельками и компот. Мама сидела рядом и с улыбкой смотрела на меня.

– Под глазами темные круги. Опять не ложился долго? – с укором заметила мама.

– Конец года, зачеты и экзамены. Все хорошо, мам, не волнуйся! – я вытер салфеткой рот и поцеловал ее в макушку. – Я убежал. Вернусь поздно, пойду на вечеринку к Нику.

– Аккуратно там, – обычная материнская тревога за детей сквозила в голосе, – молодежь так быстро теряет границы.

– Только не я, ты же знаешь! – я подмигнул, подхватил сумку и скрылся в шуме будничного дня.

Возле входа в универ меня поджидал закадычный друг Генка. Я издалека заметил его изучающий взгляд и не сдержал усмешку.

– Плохо выглядишь, дружище, – Генка хлопнул меня по плечу.

Я не отличался хрупкостью тела, но уступал в габаритах другу: гора мускулов при высоком росте. Генка выглядел устрашающим для хулиганов, а девчонки покусывали губы, когда проходили рядом.

– И тебе доброе утро, – отозвался я.

– Ты опять видел тот сон, – Генка не спрашивал. Он знал, как и положено другу детства быть в курсе событий.

Я никогда раньше не рассказывал Генке о снах, не придавал им значение. Друг сам заметил перемены в настроении и спросил, что меня тревожит. Я поделился и стало легче.

Мы обсудили возможные варианты толкования сна, но не пришли к единому мнению. Я не верил в пророческие сны и человеком слыл не суеверным. Однако в душе засело предчувствие, и тревога не покидала.

– После поговорим, – отмахнулся я, не желая поднимать тему и кивком головы указал на белокурую красавицу.

Королева Марго приближалась к нам с достоинством и грацией. Мне льстило ее внимание: из парней университета девушка выделила меня. Я не капитан волейбольной команды, у меня нет крутой тачки, как у Ника, но я – надежный человек и заядлый турист.

Месяц назад мы ходили в поход в горы с факультетом, и Марго оказывала знаки внимания. Я ловко перехватил инициативу и теперь наслаждался близостью роскошной красавицы.

– Привет, – девушка прижалась ко мне и горячее дыхание обожгло кожу. Ее мягкие пухлые губы коснулись мочки уха, и я застонал.

– Марго, ты сводишь с ума!

– Мы идем на вечеринку? – воркование девушки заставило сердце ускорить темп.

Марго – пламенная девушка, и каждая вечеринка заканчивалась для нас бурным сексом. Я не сильно импонировал Нику, но там будет Марго.

– Конечно, мы пойдем, – я ответил на поцелуй девушки, и мысли о снах улетучились. – Я заеду за тобой.

День вошел в привычное русло: зачеты, консультация по экзаменам, планы на лето, тренировка в фитнес-клубе. Периодически мысль о снах пробивалась сквозь дневные хлопоты, но я упорно осаживал ее и водворял на задний план.

Незаметно подошел вечер и указал на время. Я запрыгнул в старенький Форд, он достался от деда. На приобретение новой тачки я не заработал, но уверенно вписал в планы на будущее.

Я подъехал к дому Марго. Девушка легким воздушным облаком выпорхнула из подъезда, скептическим взглядом окинула машину. Я распахнул дверцу и жестом пригласил запрыгнуть на пассажирское сиденье.

– Путь к успеху лежит через терпение, – с улыбкой изрек я.

– Ты будешь терпеливо ждать, когда машина развалится полностью? – рассмеялась Марго.

– Надеюсь, не по дороге к дому Ника, – отшутился я и захлопнул дверцу.

Занял водительское кресло и завел двигатель. Фары прорезали сумерки и осветили дорогу. Ночь мягкими шагами приближалась и напоминала о сне, забытом за день. Я качнул головой, сгоняя мысли прочь. Рядом сидела очаровательная девушка, впереди ожидал незабываемый вечер. «Наслаждайся!»

– Паша, все хорошо? – Марго выдернула меня из задумчивости.

– Конечно, милая! Уже едем.

Дом Ника утопал в огнях. Двухэтажное здание призывно светилось всеми окнами. Казалось, половина универа съехалась на вечеринку. Я высадил Марго у кованых ворот, а сам поехал в поисках свободного места для парковки. Втиснулся меж двух джипов и побрел к дому. Кованая решетка ворот плавно отворилась и пропустила во двор. Из дома не доносилось ни звука.

– Не плохая звукоизоляция, – заметил я и открыл входную дверь.

Музыка, смех, гомон подхватили водоворотом и закружили в море лиц, стаканчиков с выпивкой и вспышками мобильников. Родители Ника часто уезжали из дома, и парень закатывал вечеринки для друзей. Я сомневаюсь, что все присутствующие входили в их число, но Ник не против шумной компании. Я пользовался случаем, как и большинство ребят, не исключая возможность побыть с Марго на глазах завистников.

Девушка грациозно изгибалась в такт музыке, удерживая в одной руке бокал с вином. Градус заиграл в ее сознании, и я предвкусил откровенную раскрепощенность Марго в минуту близости. Ощутил наплыв желания и двинулся навстречу девушке, ловко лавируя между танцующими телами.

– Соскучился по мне? – Марго вплыла в объятия.

Я крепко прижал девушку, правой рукой зарылся в волосы и приник к сладким от вина губам. Марго и не думала сопротивляться. Свободной рукой обхватила меня за ягодицу, сжала и страстно ответила на поцелуй.

– Хочу тебя!

Я отстранился и взглянул в голубые с поволокой глаза. Провел тыльной стороной ладони по щеке девушки.

– Да, – выдохнула Марго.

– Черт! – выпалил я и оттолкнул от себя девушку.

Острая боль пронзила голову от затылка до виска, пульсируя и вызывая головокружение. Я зарычал, согнулся и схватился за голову.

– Паша, что с тобой?

– Не знаю, резкая боль. Я пойду на воздух, – процедил сквозь зубы и протиснулся сквозь толпу гудящих студентов.

Я пробрался на кухню к черному ходу, толкнул дверь и вывалился наружу. Прохлада майской ночи остужала. Я опустился на ступеньки и выдохнул.

– Паша, – встревоженный голос девушки за спиной заставил напрячься.

– Марго? – я обернулся и посмотрел на нее снизу вверх. – Все хорошо, не волнуйся, детка.

– Уверен? Ты в последнее время выглядишь не лучшим образом, – иронично заметила девушка.

– Правда? Ты заметила?

– Я многое вижу, хоть и считают, что блондинки не далекие. Ты что-то скрываешь от меня, и я хочу знать, почему.

– Поверь, Марго, тебе лучше не вмешиваться. Я сам не понимаю, что со мной. Иди и веселись, ты заслужила, – сказал я намеренно грубо.

Девушка помедлила, губы шевельнулись, поджались. Марго фыркнула, развернулась и удалилась в облаке обиды.

– Твою мать, – я ударил кулаком о ступеньку.

Девушка не виновата, я зря обидел Марго. Но страх перед ночным кошмаром действовал на нервы. Я поднялся, вышел в палисадник. Между двух деревьев обнаружил гамак. Недолго думая, я устроился на нем, взглянул на звездное небо сквозь молодую листву деревьев и прикрыл глаза.

– Пять минут тишины, и я вернусь, Марго.

Я пару раз глубоко вздохнул. Боль в голове утихла, уступила место пустоте. Я ощутил чувство невесомости и парения.

– Гамак убаюкивает. Так и вырубиться недолго.

***

Я открыл глаза и не увидел листвы. Темнота плотной массой нависала надо мной. Я пошевелил рукой и ощутил влажную землю и листву.

– Что за чертовщина? Когда я навернулся с гамака?

Поднялся на ноги и осмотрелся. Двухэтажный особняк возвышался среди деревьев и смотрел на меня пустыми темными глазницами окон.

– Какого черта? Вечеринка закончилась? Пяти минут не прошло. Или…

Сердце сжалось от предчувствия беды. Я подошел к дому, поднялся по ступенькам и взялся за ручку двери, которая вела на кухню.

– Нет, что-то не так.

Я отпрянул, сбежал вниз и на ощупь обогнул здание, пробираясь к подъездной дорожке. Глаза привыкли к темноте, но я спотыкался на каждом шагу. Пошарил по карманам и обнаружил мобильник.

– Давай, включайся! Мне фонарик нужен.

Тщетно. Телефон имеется, толку никакого. Пустая коробка.

– Ладно, без тебя разберусь, – я засунул мобильник обратно в карман и осторожно выглянул из-за угла.

Глаза выхватили очертания кустарников, кованных ворот и темные массивы соседних зданий. Улица полностью погрузилась во мрак.

– Свет отключили? А люди-то где? Что происходит?

Я осторожно преодолел дистанцию от угла дома до ворот. Меня не оставляло чувство, что за мной наблюдают. Возможно, это паранойя и приятного мало. Я приблизился к воротам и прикоснулся к кованой решетке с витиеватым рисунком. Толкнул от себя, и улицу огласил протяжный скрип. Я судорожно схватился за металлические прутья и придержал движение.

– Какого? Они же не скрипели раньше!

Я протиснулся в открывшийся проем и вышел на дорогу. Посмотрел по сторонам. Даже в кромешном сумраке я разглядел убегающую пустую дорогу в оба конца. Ни одной припаркованной машины, в том числе и моей.

– Однако…

Нечеловеческий крик огласил округу. Я в жизни не слышал подобного рычания. Испытывать судьбу желания не возникало. Я попятился за ворота и бросился к дому. Плевать, куда девались люди, но оставаться на улице опасно. Страх пробудился и методично завладел телом и разумом.

Я подлетел к входной двери и распахнул ее. Тишина и темнота сгустились в доме. Я по стеночке продвигался вглубь помещения, забирая налево: в зал, где тусовались ребята. Под ногами гремели пустые бутылки, что-то хрустело и шуршало. Справа убегала ввысь лестница.

В горле пересохло от волнения. Я различил силуэт барной стойки и двинулся к ней, минуя громоздкий рояль. Пошарил руками и наткнулся на бутылку, взялся за горлышко и встряхнул. Жидкость призывно булькнула на донышке, но мне много не требовалось.

Наставления из детства – сначала понюхать, прежде чем пить, вдруг это уксус – застряли на полдороге к разуму. Я сделал глоток и тут же выплюнул содержимое на пол. Вязкая вонючая жижа наполнила рот.

– Тьфу ты, черт! Что за дрянь они пили? – я сплюнул и утер рукавом губы.

Прислушался. Раздался шорох, и дом огласил бой часов. «Один, два…», – машинально начал я отсчет. На десятом ударе меня озарила мысль.

– Это не дом Ника! Он ненавидит такие часы, он сам говорил. Я забрался в чужой дом. Но как?

Со стороны входной двери раздалось рычание и возня. Я нырнул за барную стойку и осторожно выглянул сбоку.

Дверь с треском распахнулась и ударилась об стену. Я вздрогнул и услышал вошедшего прежде, чем увидел его. Тяжелое хриплое дыхание сотрясало воздух. Оно со свистом вторгалось в тело, и с надрывом вырывалось наружу. До меня долетел запах гари и паленой кожи. Я сморщился и прикрыл нижнюю часть лица рукавом, едва сдерживая приступ тошноты.

Вошедший тяжелой поступью начал подъем по лестнице, и я выглянул из-за барной стойки. Смутные очертания лишь добавили обладателю массы тела и роста. В темном одеянии он напоминал великана.

Через плечо незнакомец перебросил нечто светлое и хрупкое. Я вгляделся и замер. То, что я не мог рассмотреть, дорисовало воображение: тонкий стан в белом платье, светлые локоны спадают вниз по спине великана.

Я судорожно сглотнул и едва не умер от страха, когда на мое плечо легла рука…

***

– Эй, бро! Спишь что ли? – голос Генки подобно колоколу раздался над самым ухом.

Я подскочил и с трудом удержался на гамаке, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ну и видок у тебя, – усмехнулся Генка, – словно привидение увидел.

Я облизнул пересохшие губы, язык прилип к небу от нестерпимой жажды. Загнанным зверем осмотрелся вокруг: освещенный дом и звуки музыки доносились из приоткрытой двери черного хода, звездное небо над головой проглядывало сквозь молодую листву деревьев. Перевел взгляд на друга, он внимательно смотрел на меня и хмурил брови.

– Пашка, что случилось?

– Сон. Он стал другим, понимаешь? Ощущение, что я нахожусь в том же сне, но место изменилось, – я вылез из гамака и прошел в сторону дома.

– Марго уехала с другим, – бросил вслед Генка.

– Плевать, потом разберусь, – отмахнулся я, – хочу кое-что проверить.

Генка в два прыжка догнал, и мы вошли в дом. Я машинально отметил относительный порядок, несмотря на количество гостей. Лестница на второй этаж убегала вверх от главного входа. Я завернул в зал и просканировал помещение: диван и кресла у камина, журнальный столик, книжный шкаф. Рояль отсутствовал.

– Другой дом во сне, не этот, понимаешь? – я взглянул на друга.

– Не совсем, но ты расскажешь, и я пойму, – ответил Генка.

– Хорошо, только завтра. Я домой поеду. Увидимся! – хлопнул друга по плечу и покинул дом Ника.

Я подошел к воротам и обратил внимание на отсутствие витиеватого кованого узора на металлических прутьях. Ворота не издали скрип.

– Это был сон. Как быстро я в него провалился…

Машину я нашел там, где оставил. Через полчаса, без помех, затормозил возле дома. Мама не спала. Я удивлялся тому, как матери интуитивно чувствуют тревоги детей. Она не забрасывала вопросами, но во взгляде сквозила тревога. Я порывался рассказать о снах, но жалел ее. Ни к чему волноваться по пустякам, это только сны.

Перебросился с мамой парой незначительных фраз и ушел в комнату. Упал на кровать и мысленно пробежался по недавнему сновидению. Примерно неделю мне снился один и тот же сон, словно готовил к неизведанному. И время пришло.

Я достал из кармана телефон и посмотрел на часы. До полуночи оставалось двадцать минут. За окном завыла собака. Я замер.

– Отголоски сна. Чертовщина…

Следовало встать, раздеться и принять душ. Но я ощутил свинцовую тяжесть в теле, словно невидимая сила вдавила в кровать, не позволяя пошевелиться. Я с трудом втянул носом воздух и провалился в бездну…

Я не удивился, когда понял, где находился. Сон притягивал с поразительным постоянством. Однако характер действий изменился. У меня появилась возможность выбора.

Я стоял в темном коридоре. Из приоткрытой двери падал мерцающий свет. Шаркающие шаги и глухое рычание подсказывали, что хозяина апартаментов я недавно видел.

Я вновь ощутил приступ тошноты. Затхлость помещения и смрад от неизвестного обитателя дома сводили с ума. Я поразился, насколько реалистичными оказались запахи в нереальном мире. Осознание нахождения во сне действовало с ошеломительным эффектом и вытеснило страх. Я понимал, что проснусь: чтобы ни случилось во сне, я вернусь в обычный мир.

Геройствовать я не собирался, но помнил о том, что неизвестный хозяин дома поднимался на второй этаж с телом девушки на плече. Любопытство пересилило робость, и я аккуратно заглянул в приоткрытую дверь.

Моему взору предстала часть комнаты. Высокие канделябры с горящими свечами освещали помещение. Посреди комнаты стоял стол, на котором лежала хрупкая девушка в белом подвенечном платье. Ее золотистые локоны украшала фата, которую поминутно поправляла рука, покрытая язвами и ожогами.

Я отпрянул вглубь коридора, едва увидел обгоревшее существо в лохмотьях. В голове скользнула мысль: «Беги!» Однако ноги приросли к полу. Я обкусывал губы, лихорадочно соображал, как поступить. Убежать и бросить девушку? И как потом жить? Да, это сон. Но я – не подлец.

Сразиться с монстром? Я не знал его возможностей. В памяти всплыли отрывки сна, где я бегу через лес, окровавленный и побитый. Я понял, о чем предупреждал сон: все впереди, но я могу изменить события.

Осталось выяснить, жива ли девушка. Обгоревший ходячий труп заботливо обхаживал жертву, поправлял складки платья, локоны и фату. Он низко склонялся над телом девушки, и я предположил, что она в глубоком обмороке: на близком расстоянии выдержать смрад монстра невозможно.

От его движений пламя свечей колыхалось, и мрачные тени танцевали на стенах дьявольский танец. Девушка шевельнулась, замерла и поднесла руку к лицу.

«Жива! И напугана», – сомнений не оставалось, я обязан спасти ее, вырвать из лап монстра.

Тот вновь склонился к девушке. Она дернулась и отвернулась в сторону приоткрытой двери, и мы встретились взглядом. Я поднес палец к губам, призывая хранить молчание. Отступил на шаг в темноту, чтобы монстр не увидел меня.

Как его отвлечь? Что предпринять? Варианты нарисовались разные, но я отметал их. На помощь пришел случай, откуда не ждали. С улицы раздался вой, тот самый, что поверг в страх, когда я стоял посреди дороги в размышлениях. Монстр подошел к окну, постоял с минуту и тяжелым шагом пересек комнату. До слуха долетел скрип петель. Хозяин дома закашлялся, и, по звуку удалявшегося хрипа, я понял, что тот покинул помещение через другую дверь. Без промедления, я влетел в комнату. Девушка приподнялась на локтях и с мольбой в глазах посмотрела на меня.

– Идти можешь? – коротко спросил я.

Пленница кивнула, в молчании спустила ноги со стола. Одной рукой подхватила пышную юбку платья, вторую протянула мне. Я сжал маленькую теплую ладонь, склонился и заглянул в глаза девушки.

– Я не знаю, что нас ждет, но стоит рискнуть.

Девушка пребывала в состоянии аффекта: молча кивнула в ответ и устремилась за мной. Мы выскользнули в коридор, и темнота окружила нас. Дом по строению напоминал особняк Ника, я мысленно сориентировался.

Нарваться на монстра вполне предсказуемо, он знал дом лучше меня. Я отбросил эту мысль, впадать в панику нет времени. Мы продвинулись вдоль коридора и за поворотом вышли на лестницу. Темнота не позволяла быстрый спуск, однако грозное рычание позади придало ускорение.

Вопли ходячего трупа гулким эхом разнеслись по коридору. В сознании промелькнули картинки из фильма ужасов: монстр нагоняет жертву, и по стенам летят кровавые ошметки. Девушка крепче сжала мою руку: видимо, не один я оценил масштабы гнева хозяина дома.

Мы преодолели половину лестницы, когда пленница громко вскрикнула, и сила оторвала девушку от меня. Я обернулся. Несчастная упала на ступеньки, над ней возвышался монстр. Темный силуэт сливался со мраком коридора, только хриплое зловонное дыхание и сверкающие гневом глаза выдавали его присутствие.

Я заорал и бросился вверх по лестнице. Плевать на последствия. Я действовал импульсивно. Перепрыгнул через девушку и врезался в тварь. Мы оба упали во тьму. Я ощутил под собой груду обгорелого мяса. Сгруппировался, ожидая защитного нападения монстра. Но он притих. От неожиданного удара у противника вышибло дух. Секундного замешательства достаточно для спасения.

Адреналин вскружил голову, придал сил. Я вскочил на ноги. Быстро вернулся к девушке и грубо схватил за запястье, рванул на себя. Пленница охнула.

– Прости, – бросил я на ходу, и мы побежали вниз по лестнице.

Возникло ощущение, что я и не уходил из этого дома, с одной лишь разницей: в прошлый раз я прятался за барной стойкой. Мы спустились в зал. Лунный свет сквозь окна проникал в помещение и скудно освещал первый этаж.

Я свернул направо, утягивая девушку за собой. До главного входа оставалась пара шагов, когда за спиной раздался топот и воздух сотряс крик.

– Дверь! Открой дверь! – бросил я девушке и развернулся в сторону монстра.

– Закрыта! – обрела дар речи пленница, тщетно дергая за ручку.

– Почему я не удивлен?

Я мигом развернулся, схватил девушку за руку и побежал в сторону кухни к черному ходу. Тварь наступала на пятки. Минута промедления, и нечисть схватила бы жертву. Я подлетел к двери и распахнул ее…

***

Минут десять я лежал с открытыми глазами и пялился в потолок. Грудь бурно вздымалась, словно я пробежал стометровку.

– Все закончилось? Я спас ее?

Скачек в сон и обратно в реальность дезориентировали. Мне казалось, я до сих пор сжимаю хрупкое запястье, ощущаю тепло кожи девушки. Но черты ее лица испарялись из памяти, только глаза, распахнутые от ужаса, запали в душу.

Я потер лицо ладонями, привел себя в чувства. Я дома. А она? Девушка из сна настоящая или она – видение?

– Господи, за что мне такой экшен? Я забыл, как спать спокойно.

Повернул голову в сторону окна. Рассвет пробуждался розовыми красками, вселял надежду и уверенность, что все осталось позади. Я потянулся всем телом, поднялся и пошел в душ. Прохладные струи воды взбодрили и окончательно вернули к реальности. Я вздохнул свободно.

Утро набирало обороты, после завтрака я отправился в универ. На лицо Генки выползла улыбка при виде меня.

– Ты выглядишь иначе, бро. Спокойный, я бы сказал.

– Я надеюсь, – кивнул другу и поведал коротко о сновидении и о спасении девушки.

– Ты уверен, что обгоревшая тварь не вернется следующей ночью? – усомнился друг. – Вы убежали, но его не убили.

– А должны были? – удивился я.

– Ну, не знаю, – Генка пожал плечами и кивнул в сторону Марго. – Мириться будешь?

Я посмотрел на девушку. Она прошла мимо, весело щебетала с подругами и демонстративно не глядела на меня.

– Возможно, но не сейчас, – неуверенно протянул я. – Марго любит внимание, а у меня мысли пока далеки от этого.

– Марго ждать не будет, – резонно заметил Генка.

– Значит, не судьба, – ответил я.

– Не любишь ее?

Я помедлил с ответом. С Марго мы начали встречаться месяц назад. Незначительный срок для серьезных отношений. Мы получали удовольствие от встреч, но душой я к девушке не прикипел.

Я отрицательно качнул головой и на этом поставил точку в обсуждении. Мы зашли в просторный вестибюль универа. Я бегло осмотрелся, кивнул в знак приветствия одногруппникам и направился к аудиториям, когда заметил возле кофейного автомата девушку.

Она стояла в пол-оборота и нажимала на кнопки выбора напитка. Невысокого роста, хрупкого телосложения, в джинсах и рубашке в зеленую клетку девушка притягивала внимание.

– Ты чего? Пошли, опоздаем, – окликнул меня Генка.

– Одну минуту, – бросил я в ответ.

Генка проследил за моим взглядом и ухмыльнулся:

– Знаешь ее?

– Не уверен, – нерешительно протянул я и затаил дыхание.

Незнакомка ждала, когда стаканчик наполнится кофе и теребила прядь светлых волос. Раздался заветный сигнал, и девушка достала картонный стаканчик. Втянула аромат кофе и зажмурилась от удовольствия, пригубила горячий напиток и развернулась, чтобы уйти.

Наши глаза встретились. По лицу девушки пробежал весь спектр эмоций: от удивления до ужаса. Я едва не задохнулся от охватившего чувства неожиданности.

– Ты…

Девушка опомнилась, вздрогнула и горячий кофе выплеснулся на руку незнакомки.

– Ой! – вскрикнула она, и я в два прыжка сократил дистанцию между нами.

Аккуратно взял стаканчик из рук и передал Генке, который никогда не отставал от друга. В полном молчании я промокнул кисть руки девушки рукавом собственной рубашки.

Она стояла тихо и, казалось, не дышала. Ее маленькая теплая ладошка лежала в моей руке. Я осмотрел красное пятнышко кофейного ожога, отогнул манжету рукава зеленой клетчатой рубашки и замер: на запястье красовались отпечатки пальцев.

Я коснулся синяка указательным пальцем и провел по нежной коже. Медленно оторвал взгляд от руки и в немом вопросе посмотрел на девушку.

– Нет, – едва слышно прошептала незнакомка, – я не верю.

Девушка вытянула ладонь, развернулась и побежала к выходу из универа. Я стоял и смотрел вслед. Подобно бегущей строке, в сознании скользила единственная мысль: «Она существует!»

Генка задумчиво покрутил кофе в руках и отставил его на подоконник. Подошел, встал передо мной.

– Ну? Что будем делать? – вопросил друг. – Хорошо, что ты успел все рассказать, иначе я бы терялся в догадках.

– А теперь понятно? Мне нет! – я ощутил, как из глубины души нарастает паника с крупицами негодования. – Скоро месяц, как я вижу этот сон. Я живу в нем. Каждую ночь появляются новые события. И теперь она? Живая во плоти? Тварь тоже существует?

– Тихо, не ори! Мы разберемся, я обещаю, – Генка загородил меня от удивленных студентов и кивнул в сторону подоконника, – кофе будешь?

– Издеваешься? – ироничная улыбка друга привела меня в чувства, а упоминание о кофе напомнили о синяках на запястье девушки. – Генка, как это возможно? Я во сне грубо схватил ее за руку, так получилось. На нежной коже остались следы, и они проявились в реальности. Так бывает?

– Я не знаю. Спросим у экстрасенсов? – предложил Генка.

– У кого? Нет, я не хочу никому рассказывать об этом, и ты обещал молчать.

– Я – могила, ты же знаешь, – уверил Генка, – но не кажется ли тебе, что сон заходит слишком далеко?

– Думаешь, будет продолжение? – я замер, боясь услышать подтверждение собственным мыслям.

Генка потер лоб, покружил по вестибюлю в раздумьях. Остановился. Подошел ко мне и прищурил глаза. Он всегда так делал, когда идея стучалась в сознание.

– Есть одна мысль. Я пока озвучивать не буду, хочу кое-что проверить, – Генка вскинул руку в предостерегающем жесте. – Не спорь, я знаю, что делаю. И дальше меня эта история не уйдет. Но не забывай, что кроме нас, есть теперь третий человек, кто в курсе событий.

– Девушка, – согласился я, – но она напугана. Скорее всего, затаится на время. Она не ожидала, что я тоже реален.

– Согласен. Давай я останусь у тебя и прослежу за тем, как протекает твой сон. Возможно, ты что-то говоришь в слух или нужна будет помощь из реальности. Например, разбудить тебя.

– Я и сам прекрасно просыпаюсь, – процедил сквозь зубы, – но согласен, проведем эксперимент. Только не приставай ко мне, когда я буду спать.

– А по морде не хочешь? – заржал Генка.

– Да шучу я! Пошли, решим сначала земные проблемы, а вечером придешь ко мне, – я хлопнул друга по спине, и мы двинулись к аудитории.

Незнакомка убежала, но она училась в универе. Рано или поздно я ее увижу. Дам время успокоиться, приведу свои мысли в порядок, а после мы увидимся и поговорим. Я надеялся, что разговор состоится только в реальном мире, а сновидения закончились. Как же я ошибался…

Незаменимая отмазка для мамы о подготовке к экзаменам прокатила, как обычно. Я ощутил укол совести, но тут же завуалировал его заботой о матери. Проблема моя и нет надобности посвящать ее в подробности существования нереального мира. До этого дня я считал происходившие события неприятным сном. Теперь следовало разобраться.

Мама нарезала нам бутерброды и заварила кофе. Она знала, что по ночам я не прочь подкрепиться, а сегодня на помощь к ночному дожору добавился Генка. Мы расположились в комнате, и друг с ходу начал уплетать бутерброды, сославшись на то, что не успел поужинать.

Я сидел на кровати и смотрел, как Генка уплетает еду, а у самого кусок в горло не шел. Мысленно укорял себя за то, что не бросился вдогонку той девчонке и не выяснил сразу про сон и наше присутствие в нем. Но не факт, что она рассказала бы. Вероятно, девушка также не в курсе, как и я. Вопросы множились, ответов ни одного. Я зарычал от избытка чувств. Генка вопросительно посмотрел на меня, отложил бутерброд на тарелку и смахнул крошки.

– Мне кажется, бро, или ты боишься?

– Нет, скорее злюсь, – ответил я и не кривил душой. – Меня напрягает ситуация, я хочу разобраться и положить конец.

– Вполне вероятно, что вы убежали в прошлый раз и продолжения не последует, – предположил Генка.

– Либо мне предстоит бороться с тварью до победного конца, – заключил я, рассматривая второй вариант, – поэтому страха нет. Только злость.

– Уже легче, бро, но помни: злоба затмевает разум. А тебе нужен чистый ум, – добавил Генка.

– Кстати о чистоте, – я поднялся, достал из шкафа белую футболку и спортивные штаны и прошел в ванную комнату, – помоюсь и спать.

Я плескался под душем полчаса, но понял: как бы не оттягивал момент, погружения в сон не избежать. Присутствие друга оказывало двоякое впечатление: неуверенность в результате эксперимента и спокойствие. Генка рядом, он поможет, выведет из сна в случае опасности, если не уснет.

Я усмехнулся мыслям, пару раз моргнул, всматриваясь в полумрак комнаты. Генка включил настольную лампу, отклонил плафон, чтобы свет не мешал мне, и просматривал журнал.

Я не удержался, зевнул и прикрыл глаза. Легкое шуршание страниц доносилось до слуха. Я молил, чтобы Генка не начал читать вполголоса, он иногда машинально бубнил себе под нос. Но в комнате царила тишина, и только шелест становился громче.

***

– Генка, ты мешаешь, – промычал я.

Шорох затих и раздался вновь. Холодное дуновение коснулось тела, в воздухе стояла сырость.

«Я, кажется, закрыл окно. Генка на балкон вышел?»

Пошевелился, устраиваясь удобнее, но ощутил под собой твердую шершавую поверхность.

– Что за хрень? – я распахнул глаза.

Осматриваться не пришлось, я и так понял, что лежу на полу в убогой комнате с облезшими стенами и потолком. Что привлекло внимание, так это освещение: серый промозглый сумрак.

– Надо же, здесь тоже бывает рассвет, только мрачный, – я приподнялся на локте и посмотрел в сторону, откуда доносилось шуршание.

На полу лежали пожелтевшие от времени газеты. Здоровенная крыса с облезлым хвостом копошилась на страницах, принюхивалась и зыркала на меня холодными бусинками глаз.

– Мерзость какая! – я вскочил на ноги и оглянулся в поисках ее соплеменников. Но крыса оказалась одна и нисколько меня не боялась. – Ты не часто встречаешь здесь людей, так?

Крыса не ответила, отбежала и потрусила вдоль стены в угол комнаты. Я проследил за грызуном взглядом. Хвостатая скрылась за ящиком, единственным предметом в помещении.

Я подошел к открытому окну и выглянул наружу. Второй этаж. По земле стелился туман, скрывая под собой кустарники, окутывая дымкой корявые деревья. Я посмотрел вдаль, но густой влажный сумрак не спешил открывать завесу неизвестности. Прислушался. Ни скрипа, ни вздоха, ни воя не раздавалось с улицы.

– Зачем я здесь? – назойливая мысль сверлила голову, настойчиво стучалась в сознании. – Я помню эти деревья и дом. Но для чего?

Осознание себя во сне приготовило новую загадку: я забыл суть. Подошел к газетам на полу, присел, вгляделся. Буквы поплыли перед глазами, я не смог даже разглядеть заголовок, напечатанный крупным шрифтом.

– Хорошо, я сплю. Что дальше? И почему меня не покидает чувство, что я чего-то упустил?

Я поднялся и прошел к двери. Старая деревянная поверхность рассохлась от времени, покрылась трещинами. Я скользнул по ней взглядом и на месте ручки обнаружил пустоту.

– Да ладно, вы прикалываетесь!

Положил на поверхность обе ладони и толкнул от себя. Безрезультатно. Дверь закрыта или отворялась в другую сторону. Я переместил руки к краю и поскреб дверь, потянул на себя, но только стесал ногти.

– Да чтоб тебя! – со всей силы ударил ногой в дверь. Глухой звук растаял в глубине дома. – Не крысой же притвориться и через норку вылезти.

Я повернулся в сторону окна. Второй этаж. Почему бы не выбраться? Подошел и вновь выглянул наружу, осмотрел карниз.

– Трухлявый дом, но спуститься можно. А если полететь? Во сне ведь летают.

Я сел на подоконник, перебросил ноги на улицу. Одной мысли для полета, видимо, маловато, а испытывать судьбу я не решился.

– Это только сон. Я спрыгну и все будет в порядке.

Но этот мир жил по своим правилам. Дверь позади с треском распахнулась, и дом огласил нечеловеческий вопль. Я оглянулся. На меня неслось нечто страшное и разъяренное.

Я прыгнул. Оттолкнулся от подоконника и полетел в пустоту. Боль. Невыносимая боль обожгла тело. Вцепилась мертвой хваткой в кожу. Я задохнулся собственным криком.

«Разве во сне можно испытать боль? Можно…»

Холод сковал конечности. Я едва шевелил ногами. В голове взрывались мириады искр, отзывались звоном в ушах. Окоченевшей рукой пошарил по телу. Охнул от боли в боку.

– Твою мать! Сколько я здесь лежу?

Воздух разорвал душераздирающий вой. Я зажмурился. Затаился. Туман скрывал меня целиком и замораживал постепенно. Я понял, что долго не протяну, не смогу сопротивляться желанию уступить и сдаться.

– Надо встать. Идти. Бежать.

Сквозь боль в боку и спине, я поднялся на негнущихся ногах. Выдрал себя из захвата каких-то металлических обломков, что кучей лежали под окном, удачно скрытые туманом.

– Это ж надо в такое дерьмо вляпаться…

Прихрамывая, я побрел от дома в неизвестном направлении. Постепенно перешел на бег. Пробирался сквозь деревья. Колючие ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Густой туман клубился под ногами, мешал видимости. Я спотыкался на каждом шагу. Падал, поднимался и вновь бежал.

Ноги не слушались, заплетались. Возникло ощущение, что к ним привязаны пудовые гири, и любое движение словно вызов себе и лесу, который утонул в мертвой тишине. Левой рукой я зажимал рану на боку. Рубашка окрасилась кровавыми разводами и прилипла к телу. Я взмок от напряжения и страха…

И тут я вспомнил все, до мельчайших подробностей. Сон, что терроризировал меня целую неделю, дом и монстра с девушкой на плече… Мы бежим вниз по лестнице, я сжимаю девушку за запястье…

– Она там! Осталась в доме! Мы не спаслись! – я упал на колени и зарылся лицом в холодную мокрую листву. – Она все еще в плену у монстра. Я проиграл…

Сжал кулаки и стиснул зубы. Упрямая решимость оттолкнула от земли, заставила подняться.

– Я жаждал разобраться с проблемой, выяснить, с чем связана череда снов. Теперь появилась новая цель: я должен спасти девушку!

Развернулся в сторону дома и не увидел его: кругом деревья и туман. Ринулся в одну сторону, затем в другую. Тщетно. Негодование прорвалось криком. Тело ныло от боли. В ушах звенело. Голос. Чей-то голос настойчиво звал и повторял мое имя…

***

– Пашка! Проснись, бро! Слышишь меня? Очнись!

– Я здесь, – прошептал и понял, что вернулся.

Лицо Генки маячило перед глазами. Встревоженный взор друга разогнал остатки сна.

– Я кричал?

– Хуже, – Генка кивнул на тело. Я перевел взгляд и увидел окровавленную футболку. Недобрые подозрения подтвердились сразу, как только я приподнял край: на боку зияла рана после падения из окна во сне.

– Да что происходит, бро? – перепугался Генка. – Так не бывает!

– Видимо, ты не прав, – прошептал я. – Возьми на кухне аптечку и тащи сюда. Залатаем рану, после поговорим.

Генку дважды просить не надо. За минуту он принес аптечку и помог обработать рану. Спину и плечи украшали царапины.

– Это тебя так монстр уделал?

– Нет, я выпал из окна.

– А девушка? – задавал вопросы Генка.

– Не видел. Наверное, она еще в доме, – предположил я и поведал о событиях ночи.

– Я эту девчонку из-под земли достану, – процедил сквозь зубы Генка, накладывая повязку.

– Думаешь, она знает, в чем причина? – удивился я.

– Уверен! Не хотел говорить тебе перед сном, видимо, зря, – Генка сложил аптечку и уселся на стул напротив меня, – я выяснил, что в том районе с частными домами, где живет Ник, есть проклятый дом. В нем лет сто никто не живет, и он не продается по той же причине.

– А девчонка тут при чем? – не понял я.

– Элементарно! Твоя семья к тому дому не имеет отношения. Значит, дело в девчонке, – заключил Генка.

Я задумался: если верить теории друга, он относительно прав. Над домом тяготело проклятие, и вероятность причастности к этому девушки девяносто девять процентов. Однако оставался один процент.

– А при чем здесь я?

На этот вопрос я планировал получить ответ от девушки. Строить догадки не имело смысла. Я знал о ее существовании, видел воочию и найду девушку, с Генкой или без него.

Остаток ночи прошел спокойно. Под утро я забылся сном, но не помнил, о чем он. Пустота. Никаких картинок и воспоминаний. Генка разбудил меня в шесть утра. Мы решили уйти из дома пораньше, чтобы не отвечать на вопросы матери.

Я прихватил из холодильника колбасу и сыр, бутылку с соком и выскользнул вместе с другом из квартиры. Вечером я не ужинал, на утро ощутил жуткий голод, но откладывать дела ради завтрака не собирался.

Мы отправились посмотреть проклятый дом. Вероятно, он похож на строение из сновидения, но друг не знал наверняка. Генка искал интуитивно.

– Тебе не рассказали, почему дом проклят? – я завел машину и тронулся с места.

– Нет, соседи менялись, история забылась. Я подумал, ты увидишь его и вспомнишь. Возможно, в детстве туда лазили да забыли, а в памяти осталось и снится теперь.

– А девчонка? Тоже промышляла прогулками по заброшенным домам? – возразил я. – Нет, Генка, здесь нечто другое замешано. И мы разберемся.

Минут через тридцать мы оказались на месте. Я припарковался в отдалении и долго всматривался в дом через лобовое стекло. Облокотился на руль, положил подбородок на руки и не сводил взгляд с утопающего в зелени деревьев двухэтажного строения.

От соседних домов его отличала ветхость и разросшийся сад. Дома в сновидении ночью во мраке выглядели одинаково, потому я не сразу понял, что ошибался и принял это строение за дом Ника.

– Да, внешне он похож на тот, что я видел во сне. Но я никогда здесь не был, и к дому Ника всегда подъезжал по другой дороге. Я не имею ничего общего с ним. Не понимаю!

– Не кипятись, бро. Мы выясним! – Генка ощутил, как во мне закипало негодование.

Я вышел из машины и неспешно подошел к кованым воротам. Коснулся витиеватого узора на металлических прутьях. Сквозь них взглянул на неприглядные окна, от стекол которых отражались лучи восходящего солнца. Я обхватил ладонью прохладный металл и потянул решетку на себя. Протяжный жалобный скрип разорвал утреннюю тишину частного района. Залаяла собака, ей вторила другая. Я замер. Сердце глухо стучало в груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.