Владимир Уваров
Мир Маньяка. Книга вторая

Книга основана на нереальных событиях, которые

всё же происходили…

Наверное…

Каждый человек рождается для какого – то дела.

Эрнест Хемингуэй

ГЛАВА 38

Сергей Максеев и Абаж женского рода

Если Бегокол родился благодаря жестокости своего отчима, то Сергея Максеева маньяком сделала извращённая любовь его мамули.

Эта почтенная матрона, весьма миловидная, на первый взгляд производила впечатление очень доброго и душевного человека. Но за глаза, люди, знавшие её называли «Абаж», и это было не покалеченное производное от слова «абажаемая», это было «жаба», только наоборот. И все вокруг её просто обожали, пока не узнавали, что скрывается за этой маской. И вот тогда обожание превращалось в отвращение.

Её «любовь», на самом деле, была деспотичным захватом власти над человеком, именно так она подчиняла всех вокруг. А когда люди это понимали, то было уже поздно.

Маленький Серёжа очень хотел вырваться из тюрьмы своей мамы. Но замки в ней были очень крепкие. Наверное, спорт или музыка, или ещё какое-нибудь занятие могли послужить бы ему отдушиной, но на его жизненном пути встретился Максимка, тот самый, которого потом Ву наградит прозвищем Нушрок.

И их совместные развлечения стали развиваться: Максимка делал из животных свои картины, а Сергей же просто убивал их, вымещая всю злость на мать, которая копилась годами.

Так и росли они, очень разные, но сходившиеся в одном страшном увлечении. Хотя они его таким не считали. Со временем они стали соревноваться, ведь каждый считал, что именно он круче.

Но так было не всегда. Нормальная жизнь Сергея начала рушится с переездом в новый дом. Вернее, когда его сожгли. А получилось это так: его любимая мамуля купила замечательный дом, но денег за него всех не заплатила, а когда пришёл срок отдать остаток, то решила, что продавцу и этого хватит. С милой улыбкой она стала предъявлять тому претензии. То дом по метражу гораздо меньше, чем было заявлено, то недостатки какие-то находила, то ремонт оказался дороже. И это после того, как пожила в нём пару лет.

История эта тянулась и тянулась – деньги отдавать мамуля не хотела. Продавец плюнул, и исчез. А чуть позже, то ли по недосмотру, то ли по ещё какой причине, дом загорелся, и сгорел весь. Милая Абаж с сыном еле успели выскочить из него, не успев прихватить ничего с собой. И началась другая жизнь. Они сняли какой-то угол, недалеко от дома, где с удовольствием жил будущий Нушрок, у которого было всё, и даже больше. Теперь уже не понять, научил ли он Серёжу своим «забавам», или Серёжа стал первым изливать свою обиду и злость на весь мир, убивая беззащитных животных. Но выросло, то, что выросло.

К своей мамуле он продолжал относиться с уважением, за которым скрывались страх и злость. Повзрослев, Серёжа стал хорошо понимать, что на самом деле представляет его мамуля. И старался, как можно больше времени проводить вдали от неё. В обществе единственного друга. И занимаясь делами, которые ему нравились всё больше и больше, хотя, другим людям они показались бы архимерзкими. Он, как сосуд, впитал в себя тёмную сторону своей мамули, и тоже тщательно скрывал её.

А так, это был обычный мальчик, у которого со временем, появилась девочка, к которой он испытывал чувства, которых раньше не знал.

И он не хотел её резать.

Но в их отношения ворвался ядовито-сладкий напиток под названием «Мамуля». Нет, она не запрещала их встречи, и не критиковала его избранницу. Она лишь мягко указывала на её несовершенство, как бы помогая их союзу. Но через некоторое время любовь Серёжи переросла во всю ту же злость, а затем, и в ненависть. И милой девушки не стало. И не только в его жизни, её не стало совсем. Случилось это после поздней прогулки с её любимым Серёжей.

Она умерла быстро.

А мир получил нового убийцу-маньяка. Пока не серийного, но и это было уже не за горами.

Дело об убийстве милой девушки очень скоро перешло в разряд «висяков», а Максим и Сергей заболели новой страстью – они стали соревноваться, что поделаешь, всё требует развития.

Сначала они пробовали свои «навыки» в глухих местах Подмосковья, но в разных районах. Поэтому, серия и не вырисовывалась. И, несмотря на изощрённую жестокость преступлений, единичные случаи не объединялись в единое делопроизводство.

Как-то вечером осеннего дня Максим загорелся новой идеей:

– Это всё не то. Надо что-то эпохальное сделать. А для этого место надо поинтереснее выбрать. Как насчёт Парка Победы?

Сергей засомневался:

– Уж слишком значимое, да и народу там тьма.

– Вот это и хорошо. Хочется, чтобы наши «картины» увидели многие. Ты со мной?

Отказаться Сергею очень хотелось, но это означало бы полный проигрыш, и победу его напарника, поэтому, он буквально выдавил из себя:

– Конечно, я с тобой.

«Работа» получилась просто «на славу», во всяком случае, в изощрённых мозгах двух подельников. И, конечно же, убийство в таком месте, да ещё таким способом, получило громадный резонанс.

– А теперь, нам надо быть подальше от всего этого, и для этого надо куда-нибудь слетать на время. Ты как к морю относишься? – Максим, хотя и был в состоянии эйфории от сделанного, но инстинкт самосохранения подсказывал ему: «Бежать, и подальше».

– Как скажешь, я не против.

И они в тот же день не только купили билеты, но и улетели в тёплый ноябрь Турции.

ГЛАВА 39

Дом Ву и жизнь в нём

Мир для нас – это то, что мы видим и чувствуем. И то, и то можно строить и менять. Можно – в нашем воображении, а можно – в том, что мы называем существующей реальностью.

Несмотря на то, что в голове у Ву строительно-созидательные процессы не прекращались и были порой просто фантастические, его дом уже был построен и был не менее удивительным, чем его многогранная жизнь. Если кому-нибудь он решился показать его весь и рассказать о нём, то это выглядело бы так…

– Нет, этот дом строил не шизоидный параноик. Просто я пророчил себе жизнь очень известного человека, соответственно – со всеми плюсами и минусами. А минусы этой жизни заключаются в том, что куча людей хочет влезть в твою личную жизнь, старательно превращая её в публичную. Мои пророчества имели основу: первые успехи были впечатлительны, в том числе – и финансовые. Именно в тот момент я и решил построить не только дом, а целый мир, в который мог войти только я. С виду – достаточно обычный, но только с виду… Присутственную зону видели многие. Но существует и другая, личная, где кроме меня не бывал никто. Строители привозились из зарубежья и увозились обратно после того, как они выполняли какую-то часть работ. Поэтому полностью подземный комплекс не видел никто, кроме меня… Вход в него располагался не в каминном зале и не в библиотеке, что очень эффектно – отъезжающая полка с книгами или горящий камин. Мне же показалось, что эффекты надо заменить на целесообразность… Куда человек может отлучиться, не привлекая особого внимания? Правильно, в уборную! Выйдя из главного зала, мы попадаем в широкий коридор, а в нём – одна дверь, зайдя в которую мы оказываемся перед выбором: в какую из трёх туалетных комнат зайти. Почему их три, а не как обычно две? Ответ прост – в трёх найти тайный вход сложнее, чем в двух, а не моё понимание разделения на половые признаки. По довольно старой традиции, я считаю, что есть мальчики и девочки, а всё остальное… ну, вы сами знаете. Наконец, мы в нужной комнате, осталось только открыть его. Но… Тут тоже не всё так просто. Потянуть один какой-то нужный рычаг не получится, так как нажать надо сразу три: два – руками, один – ногой, и только тогда панель отъедет в сторону, и мы окажемся… Перед следующей дверью! Чтобы открыть её, надо войти в маленькое пространство перед ней – тогда панель за вами закроется – и в полной темноте (если, конечно, не догадались взять с собой фонарик или телефон) набрать на панели шестизначный код. Пока вы это делаете, слышатся звуки, как будто пространство вокруг вас наполняется каким-то газом. Ощущения при этом очень сильные, особенно если не знаешь, что при отсутствии опасности – это просто звуковой эффект, а вот в аварийном режиме – усыпляющий газ. Но если вы набрали правильный код, эта дверь тоже открыта, а если, нет, что ж, всякое бывает.

Лестница ведёт вниз к площадке. Похожей на пульт управления. На стене много кнопок и тумблеров. Конечно, это не космический дизайн – нет дисплея, с которого можно управлять всем, лишь дотрагиваясь пальцем до него. В данном случае всё примитивно и… Надёжно. Щёлкнул тумблером, и в конце туннеля от стены отскочила мишень, а возле тебя выехал ящичек с пистолетом. Вид, вес и даже отдача, которую можно регулировать – при выстреле соответствуют настоящему, только «стреляет» такой пистолет радиосигналом, который на мишени зажигает светодиод. А выглядит это так, как будто мишень продырявили, и сквозь неё прорывается солнечный свет. Ещё в пистолете есть баллончик с газом. Его можно включить и при выстреле получить порцию настоящих пороховых газов. А также – сымитировать звук выстрела. Полная реальность стрельбы… Следующий тумблер, – и появится другая мишень, в которую можно покидать ножи. Тут уж всё без электроники. Всё ручками, ручками… Примечательна ещё одна красная кнопочка, та, что под стеклом. Если нажать её, то сверху упадёт бетонная плита, и входная дверь заблокируется. Да так, что без взрывчатки её уже не открыть… В конце туннеля – выход в мой сад, снаружи заметить его невозможно, а выйдя через него, попадаешь в место у забора соседнего участка, через который можно незаметно «свинтить». Но он – не, то что бы обманка, он просто оправдывает наличие туннеля, да и только… Главное скрывается в одной из стен туннеля. Найти его очень непросто и ещё сложнее открыть. Это ещё один коридор, который ведёт к лазу, выходящему в лесу – который уже за пределами моих владений – и к маленькой комнате, которая предназначается для полного уединения, потому как найти меня там не может никто. В этой комнате – запас воды в больших бутылях с шунгитом¹ на дне, что не даёт ей портиться несколько лет. Низкая кровать, такая удобная для медитаций. Пара аккумуляторов для того, чтобы был автономный свет. Конечно, свечи намного аутентичней, но они сжигают кислород и дают дым. В шкафчике полно чистой одежды и постельного белья. В общем – всё для того, чтобы прожить тридцать-сорок дней, проводя очистительную голодовку или ретрит². Или скрыться от кого-нибудь. Когда хочется отдохнуть от житейской суеты, это совершенно прелестное место! Ты и тишина! Место, где можно разобраться, что в голове накопилось, и разложить в ней многое по полочкам. Во всяком случае – весь подземный этаж задумывался и для этого… Но проходило время, и я научился балансировать между известностью и супер известностью с толпами поклонников и отсутствием спокойной жизни. И слава богу – теперь мой дом никто не осаждал. И вот в моей новой жизни – с появившимися смертельными врагами – моя секретная зона обрела своё истинное назначение. Здесь можно отсидеться и «исчезнуть со всех радаров». Буквально – провалится под землю. Конечно, провести в маленькой комнате без солнечного света на одной воде целый месяц требует некоторой психологической организации. Но при некоторых тренировках такой ретрит может даже доставить удовольствие. Правда… Так надолго растягивать это удовольствие у меня не получалось, но пять-семь дней для разгрузки тела, головы и души я практикую время от времени. А так же краткосрочные часовые медитации. Безусловно, при должной тренировке место не имеет значения, но всё же такое уединение приносит удивительные результаты… Всё моё подземное царство было предназначено для меня, но для какого-то «другого меня». Совершенно не для шумного режиссёра из гламура… Помню, подарили мне как-то китайский пиджак с воротником – мандарин, расшитый золотыми драконами. Как только я надевал его – во мне многое менялось. Конечно, я не становился Джеки Чаном³, но спокойствие просто накрывало меня, и я становился другим. Так вот, и спустившись в свои подземные владения, со мной происходило то же самое… Об этих моих владения не знал никто, включая самых близких. И не потому, что я не доверял им. Это был только мой мир. Где я оставался наедине с собой. И со своими демонами. А они у меня страшные – расхлябанность, лень, несобранность. Тут я корректировал их, а не они меня… Позже я купил ещё один дом, рядом который. Но не для того, чтобы парк свой побольше сделать, а для того, чтобы иметь ещё одно жилище с гаражом. В него из основного дома можно было попасть по туннелю.

ГЛАВА 40

О «О расставании»

– Друзья! Как хорошо, что вы приехали! – О встретил Ву и Кота на пороге своего дома.

– Ну как ты, Мефодьевич? – Кот уже с порога с обеспокоенным лицом задал этот вопрос.

– Что-то случилось? – О был удивлён этим вопросом.

– Слушай, ну ты даёшь… Десяток лет жил душа в душу с красотулей, каких свет не видывал, и такое дело! – Ву тоже был обеспокоен.

– А, ты о том, что Аннушка ушла? Я уж думал, что-то серьёзное. Нет, всё нормально.

– Ну да… Может, объяснишь нам, непросветлённым, как это не горевать, не ревновать?

– Други мои златы, всё просто…

– Да уж, совсем просто… – Кот даже вздохнул, вспомнив, как ему было тяжело, когда ушла его жена.

– Кот, не перебивай старших, – О улыбнулся, да так беззаботно! – Как только один в семье начинает задерживать развитие другого, то такие отношения напоминают шагающую ногу с гирей на ней. И нога – не сразу, но через некоторое время – будет стараться освободиться, чтобы пойти дальше с той скоростью, которая именно ей нужна, и туда, куда ей хочется. Но юмор в том, что не только гиря мешается ноге, но и нога мешается гире, ведь гирей она стала именно из-за ноги. И только когда они отцепятся друг от друга, они смогут найти общую дорогу для них обоих и стать не гирей и ногой, а двумя ногами, которые пойдут с удивительной скоростью. Правда… Они могут и не найти свою дорогу… Живущий подле тебя человек – не твоя собственность, а ты – не его. Люди не то что бы забывают об этом, просто не могут принять этого. Нельзя жить для другого, ты просто растворяешься в нём, исчезаешь и становишься неинтересен не только твоей половинке, но и себе. Твой мир меркнет, сжимается в кокон повседневных забот, нужных, но не главных в этом мире. Но это всё – разум. А сердцу сложнее. Сначала оно болит, а затем наступает тупое безразличие, которое для человека даже опаснее – многие непоправимые глупости совершаются именно в этом состоянии.

– А мне кажется, что во время боли и раздражения… – сказал задумчиво Ву, режиссёру был интересен разговор не только с личной точки зрения, но и с профессиональной. – Встречи-разлуки… Какой фильм обходится без этого? А часто – на этом только и держится.

– Ву, я о сердце говорю, а ты – об ЭГО. Оно-то как раз не может смириться, что тебя предпочли кому-то, и поднимает из глубины души всё самое тёмное, а иногда – и мерзкое. Но только в том случае, если оно управляет человеком, а не наоборот. Продолжу… Вообще-то процесс напоминает выздоровление от болезни. В большинстве случаев – у одного.

– А у второго что, иммунитет? – Ву продолжал спрашивать.

– В большинстве своём: один любит, а второй позволяет любить, то есть ему кажется, что он вместе с партнёром заражён болезнью по имени любовь, но это всего лишь так, за компанию. Даже при частичном выздоровлении появляются положительные моменты. И главный – это Свобода. Не свобода напиваться с друзьями, не менять партнёрш и всякое другое. А Свобода с большой буквы – Свобода Выбора. Конечно, можно разменять её на всякие мелочи, говоря, что живёшь в своё удовольствие и только один раз. Безусловно, любой может спустить свою жизнь в унитаз – ведь это только его жизнь… А можно уйти из старой жизни и начать новую: поехать наконец в Тибет, пожить в шалаше или написать книгу… Да просто почувствовать, что можно выбрать из тысяч разных дел те, которые не давали порой уснуть и казались в старой жизни невыполнимы, ведь ты уже стал гирей, прикованной к ножке, безупречно красивой и удивительной. Но как не прелестен охранник твоей тюрьмы, именно он отбирает у тебя свободу. И какое-то время ты согласен со своим рабством, ведь тебе завидуют – не всегда по доброму, но завидуют – и это сильно тешит твоё ЭГО. И как только эта замечательная ножка освободится от этой тяжеленной гири, вдруг окажется, что и не гиря это вовсе, а мячик, лёгкий на подъём и пушистый, ведь это ножка делала его гирей. Двое, когда соединяются в одно, всегда теряют часть своей свободы. И если это осознанная жертва, то она даже не воспринимается как жертва.

– Итак, ты болел, а теперь выздоровел? – спросил Ву, расположившийся на маленьком диванчике, который стоял на уличной веранде.

Погода ещё баловала тёплыми деньками, и сидеть на улице, ловя последние тёплые лучи, было просто превосходно, хотя и слегка прохладно, но приятно, особенно, закутавшись в мягкий и пушистый плед.

– То есть – до этого ты болел, – теперь уже утвердительно продолжил Ву. – Как-то незаметно…

– Друзья, я пытался объяснить, используя сравнения. Их не надо воспринимать буквально. Всё же любовь – это не совсем болезнь, а расставание – не совсем выздоровление.

– Ты нас запутал уже. Это был сон про не сон. Или не сон про сон?

– Да, о любимейший мой Алладин Вуалов! Вижу, что ты внимательно следишь за моей мыслью. А она заключается в том, что от отношений – особенно близких – надо получать радость, и если она исчезает, то нужно…

– Расстаться!?

– Можно и расстаться. А можно вернуться на исходную. И построить всё заново.

– А как же быть с тем, что нельзя войти в одну реку дважды? – теперь уже Кот задал Учителю вопрос, который волновал его.

– В одну – нельзя, надо другую создать. Только эта река – не всегда новый партнёр, а совсем новые отношения.

– Сложно.

– Согласен, вообще выстраивание отношений – вещь не простая. Человек умеющий сделать шаг назад, может посмотреть на них по-новому. И решить: какой шаг будет следующий.

– Каков же твой?

– Могу показать один. Пойдём!

В гостиной у Мефодьевича появился новый житель. Он был жёлтый, двухколёсный и очень красивый.

– Позволишь? – Ву со знанием дела уселся на мотоцикл. – Хорош, без понтов, но хорош. У тебя кризис какого возраста?

– Среднего, просто он запоздал немного, – О улыбнулся. – Не то, что бы я долго мечтал о таком. Желание и решение появились одномоментно. На фоне Свободы Выбора.

– Не думаю, что твоя Анечка не давала тебе возможности прикупить такого «железного коня»… – сказал Кот.

– Безусловно. Не она, а я – но в той системе координат – сдерживал себя, даже не подозревая об этом. Сладкие и прелестные оковы хоть и приятны, но всё же остаются оковами. Оковы или связи создаются двумя сторонами, а не одной.

– А что он у тебя необычный такой? Выхлопушки нет, да и цепи – тоже. И стоит в доме. Что, запах масла и новой краски приятен? – майор ходил вокруг мотоцикла кругами.

– Кот, это – не совсем мотоцикл, это – е-байк, – вмешался режиссёр, который уже встречался с подобным чудом.

– И кого он делает, этот еб…

– Темнота… – Ву рассмеялся. – Это мотоцикл на электрическом ходу, полиция уже комплектуется такими. Не дымят, деталей минимум: колесо – мотор – батарея – процессор – провода. И почти беззвучные. В общем – наше будущее. И в дом его можно втащить, запах бензина и масла отсутствует.

– Слушай, режиссёр, поработал бы с моё – без выходных и отпусков! Сразу бы информации в голове, не относящейся к работе поубавилось. Особенно – в части предметов роскоши – майор сказал это не обиженно, а как то устало.

– Не обижайся, да и новшество это совсем недорогое – деталек-то мало, правда, аккумулятор недёшев, но надеюсь, что только пока.

– И что? Вокруг дома ездить будешь? – майор не сдавался.

– Обижай старого больного человека, обвиняй его в слабоумии… – О ласково погладил своего нового друга. – На таком люди из Москвы во Владивосток ездят. По дороге заправляются, вернее – заряжаются.

– Поменял жену на мотоцикл? – опять влез с вопросом Кот.

– Можно и к этому всё свести. Или выпивать лишний стакан и считать: вот она новая жизнь. Только… Через некоторое время поймёшь, что это – не она, а просто пить стал больше. А если не поймёшь, то просто сопьёшься… Ты, Кот, сам таких случаев море видел.

– Да, уж! Пьют от неразделённой любви, понимаешь. Дежурка разрывается от звонков об их подвигах… – подтвердил майор.

– Как-то приехал ко мне старинный мой друг. Хороший человек, глубокий, хотя и не простой…

– Да где ж они – простые среди интересных? – перебил О режиссёр.

– То-то и оно… – продолжил Учитель. – Смотрит на меня и говорит: «Решил я из жизни уйти…». И хочется ему что-то услышать от меня, возможно – последнее в его жизни. Ну, что обычно в таких случаях говорят: «Ты что? Да брось эти глупости! У тебя есть то и то, надо жить!», – так, примерно, Кот?

– Ну да, похоже! – майор слушал внимательно, уже не обращая внимания на необычный мотоцикл.

– А я ему несколько другое говорю: «Правильно, уходи!», – серьёзно, без подколки так говорю. Он молчит, в глазах недоумение и вопрос, а я продолжаю: «Из этой жизни уходи, коль достала, да надоела. Из этой уходи, в новую…». – «В какую, новую?», – спрашивает он меня. – «А вот это тебе решать, ведь её построить ещё надо, старая-то закончилась – ну и уходи из неё. Оставь в ней работу, друзей. Чем больше в ней оставишь – тем реальней будет новая…», – отвечаю.

– А обязательно менять всё? – тут же спросил Кот.

– Нет, но важно, чтобы это получилась не «как бы новая», не новая понарошку. А так – тебе же её строить из многих вещей. К чему это я? А к тому, что для кого-то достаточно покупки мотоцикла – и вот она, другая жизнь, а для других – это много-много разных свершений и поступков, им одной покупки маловато будет, правда, и жизнь у них поярче, да поинтересней, правда, и посложней.

– Всё логично, всё отлично и… Сразу без проблем? – подключился Ву, вроде как шутя.

– Признаюсь сразу: я – человек, даже если кто-то из вас в этом сомневается, – ответил вроде как серьёзно О.

– Ну, так, иногда… – друзья рассмеялись.

– А значит, ничто человеческое мне не чуждо – страх, сомнения. И первоначальный диссонанс присутствовал. По существующему дресс-коду⁴ мои шансы встретить попутчицу согласно моим запросам равны если не нулю, то минус сколько-то.

– О, не смеши, мы обожаем тебя и очень дорожим нашими беседами, правда, Ву? – пошутил Кот.

– Спасибо, но вы – не в моём вкусе. Как минимум – пол не подходит.

– Тебе ведь нужен образ, ради которого… – Кот попытался руками что-то показать, но смешался и замолчал.

– Точно. И момент, когда старый мир рухнул, а новый ещё не построен – не сильно приятен даже для философа. Это, знаешь, как старый диван, уже негодный, но такой привычный! А к новому надо ещё привыкать. Так и отказываться от старой привычной жизни ох, как нелегко, а уж новую жизнь построить – да так, чтобы она лучше прежней была – ещё та задача! Но любой кризис проходит. При небольшом насилии.

Майор переспросил его:

– Усилии?

– Кот, и при этом – тоже. Так что жизнь продолжается, поэтому перекусить нам не помешает. Не так ли? И увидеть, что стол у меня хуже не стал! А потом сходим искупаться на озеро.

– Ты, как всегда, извиняй меня, но на гуляния у меня возможности нет – служба, понимаешь… – ответил Кот и продолжил. – От стола отказаться нет сил, больно душевный он у тебя. А вот искупаться… У режиссёров-то график свободный, он с тобой и погуляет. Ведь погуляешь? – спросил у Ву майор.

Как бы здорово не рассказывал О, но новая жизнь и одиночество…

К ним ещё привыкнуть надо, и наличие хорошего человека рядом явно не помешает. Это понимали все. И поэтому Ву не стал отнекиваться, а только сказал:

– Хорошей компании завсегда рад. Жаль только, что ты уезжаешь…

– Ну и ладненько! А сейчас – за стол! – и хозяин дома повёл гостей-друзей на кухню.

Глава 41

Радость холода

Уже на осеннее золото наплывает охра, цвета потихонечку тускнеют, становятся мягче – всё вокруг засыпает. Время тишины и спокойствия. Только тот, кто это не может почувствовать, видит в этом времени только грязные лужи да промозглость. Ветер уже залезает под нехитрую одежду, как бы проверяя: готов ли ты к зимним холодам?

Однако их наступление приносит некоторым людям радость и удовольствие – к ним принадлежал и О…

Основательно пообедав, а затем, посидев у камина и проводив Кота, Ву совсем незаметно для себя уснул в кресле. А когда проснулся, чуть погодя, хозяина дома не обнаружил, и сразу пошёл искать его.

Камин уже догорал…

Поскольку машина скучала одиноко в гараже, было понятно, что О пошёл погулять и искупаться. На улице погода стремилась к нулю градусов, и хотя вода на озере ещё не подёрнулась корочкой льда, но всё же была, скажем так, прохладная. Короче, погода для купания была самая подходящая. Правда – далеко не для всех.

Вокруг озера была небольшая полоска леса, через которую петляла симпатичная тропинка с маленькими фонариками, которые в темноте давали мало света, но создавали настроение уюта.

Вот туда и подъехал Ву на своей машине, дабы не разминуться.

О сидел на маленьком пирсе с голым торсом.

– Всегда рад тебя видеть, как выспался? Решил, что поспать для тебя важнее, вот и решил тебя не будить. Присаживайся рядом. Кот, как видно, опять заработался, всё некогда.

– Есть такое дело. Он же теперь главный по маньякам. Совсем задёргали. Жалко, что не смог остаться.

– Ну, задёргать можно только того, кого можно задёргать.

Ву присел рядом с Учителем. Хотелось сидеть и слушать.

– Когда слушаю тебя, многое по-новому вижу. Ты – как другой мир… – сказал Ву. – Расскажи что-нибудь.

– Да… Место располагает… Горячий песок и пальмы, они… Вещь, конечно, приятная, потому как экзотичная, но… Если в такой обстановке проводить круглый год, то скорее всего надоест – это как одними тортами питаться. А вот берёзки – другое дело. И вопрос даже не в том, что они безумно красивы – ствол какого дерева можно сравнить с этой чёрно-белой вьюгой? Есть какая-то притягательность в них… Быть может – это шифр душевности? Да… Берёзки хороши сами, хороши они и на фоне менее эффектных деревьев. Осина, конечно, не обладает такой белизной, хотя дерево весьма пользительное в части забирания отрицательной энергии, причём – и когда растёт, и когда в доске уже. И либо обнимаешь её, либо лежишь на ней, а из тебя много ненужного уходит. Дуб – он как белый гриб – встречается реже, на веники самое то, да в закрутки положишь листьев – соления крепкими становятся, аж хрустят. Кряжистый такой, красивый!

– Да, места у тебя красивые, но видишь ты их как-то по-другому, морозильная вода, видно, помогает… – Ву улыбнулся.

– Ты прав, и это – тоже. Чем ближе к природе, тем яснее видны многие вещи. Когда опускаешься в прорубь, то несколько секунд идёт общение со Вселенной или с Богом, если угодно.

– Для этого и плаваешь зимой?

– Общение с холодом – это целый мир. У человека есть замечательная система терморегуляции, а он ей не пользуется.

Ву показалось, что О даже вздохнул грустно при этих словах и он спросил:

– Отключил?

– Да, но не навсегда, её можно запустить снова. Человек находится много времени в помещениях при температуре больше двадцати градусов. И выходя на улицу, он хочет сохранить этот комфорт. Даже правильнее сказать – это состояние. Поскольку – комфорт для всех разный. Тут есть два варианта… Первый вариант – внешнее утепление. То есть – одеться потеплее, причём – зачастую с запасом, чтобы ни в коем случае не стало прохладнее, чем в помещении. И в этом случае телу делать ничего не надо, разве что потеть, то есть стараться избавиться от лишнего тепла. Второй вариант – это дать возможность телу самому восстановить должный комфорт.

– О, а по второму варианту можно поподробнее? Нравится мне, как ты с холодом обходишься, давно хотел научиться.

– Вот сегодня и научишься.

– За один день?

– За пару часов, ты способный. Но для начала ответь: что такое холод?

– Не задумывался, так как вроде понятное слово, используется как некомфортное ощущение.

– Вот. Некомфортное. Для начала начнём переформатировать в голове это слово. И теперь оно будет означать удовольствие и счастье.

– И ничего отрицательного не оставить?

– Только если перестанешь чувствовать какую-нибудь часть тела, это будет означать, что удовольствия слишком много, и его надо уменьшать. – О улыбнулся своей шутке – А так, сравнение хочешь? Знаю, что ты перец очень любишь. Ешь его много и горечь ведь чувствуешь? И удовольствие от этого тоже получаешь. А другому твой перец – что горящую головешку в рот положить. Так и с холодом: ты его чувствуешь, и удовольствие от него тоже получаешь, конечно, если твоя голова так решит.

– И управление – комфорт-дискомфорт, холод-тепло – находится у нас в голове.

– Я же сказал – способный. Да, в данном случае всё управление в голове. В неё с детства начинают вкладывать ограничения: купаться только летом, в остальное время – холодно; на улицу раздетым не ходи – там холодно; и главное – оденься, а то простудишься! Заметь, вопрос: «Ты не холодно оделся…», – это нормально, а вопрос: «Ты не слишком тепло оделся…», – звучит гораздо реже. Тем не менее, многие в Крещенье лезут в прорубь и не боятся каких-то отрицательных последствий, срабатывает другой стереотип, заложенный в голову: «Купаться в проруби в этот день безопасно, Бог бережёт! Но только в этот день, в другой – опасно и просто глупо!».

– То есть с детства в нас закладывают программу – «Бойся холода!».

– Да, но скорее – остерегайся. Каждый раз, выходя на улицу, мы её подтверждаем. Смотрим, какая погода в интернете и определяем степень холода и степень нагруженности одеждой. И это – вместо того, чтобы дать телу почувствовать уличную температуру, выйдя на балкон, или приоткрыв, окно.

– Нагруженности?

– Мы в основном перегружаем себя одеждой и думаем, а не чувствуем как одеваться. Понимаешь разницу? Итак, одеваемся осознано. И тренируем свою систему терморегуляции. Для этого прогулки с минимумом одежды и купание в проруби подходят замечательно.

– И через какое время эти процедуры будут легко проходить?

– Внутри тебя всегда будет сидеть Мальчиш-Плохиш. Который будет отговаривать тебя, и просить отложить дружбу с холодом до завтра. Это не удивительно, десятки лет в твою голову закладывали программу тепличной жизни. В ресторане «Ла Кантина» раньше висело объявление – «Завтра бесплатное пиво», и когда ты приходил на следующий день за ним, тебе снова указывали на объявление – ЗАВТРА. И сколь бы ты не приходил – завтра оставалось завтра. Так что не откладывай на завтра, а то можно испортить «сегодня».

– И у тебя он тоже есть? Этот Мальчиш-Плохиш?

– Конечно! Это нормально. Важно только одно: кто верховодит. Вышел на улицу, дал телу почувствовать атмосферу, а дальше – греешься движением или мыслями правильными.

– Не одевшись, гуляем, купаемся в проруби… Но ведь после неё точно холодно без одежды-то ходить… – засомневался Ву.

– Не угадал. Прорубь греет. После неё тепло. Когда в воду опускаемся, кровь от рук и ног устремляется в центр – к сердцу и другим важным органам, чтобы греть их – а когда выходим, она быстро возвращается обратно. И это очень приятно и тепло. Сильный кровоток разогревает всё тело. Не одной правильностью живём – радость тоже не возбраняется.

– Знаешь, обычному человеку трудно представить, что кроме правильности это может приносить и удовольствие.

– Ещё какое! Психологическое и физиологическое! Впрочем, сейчас попробуешь! Но сначала вопрос: «Ты мне веришь?».

– Во всяком случае – больше чем себе.

– Ты сейчас получишь новый опыт, и он будет положительный и приятный. Хорошо? – О смотрел Ву прямо в глаза, который, чуть помедлив, ответил:

– Хорошо!

– Раздеваемся!

– Раздеваемся! – повторил Ву.

Ветер несильно обдувал два мужских тела. Солнце спряталось в облаках, то ли чтобы не видеть этого действа, то ли чтобы не помогать им своим теплом…

Первым окунулся О. Проплыв пару метров, он вернулся к лестнице, взялся за поручни и остался в воде, сказав:

– Только – никаких подвигов!

– А сам в воде застрял.

– Общение с холодной водой происходит в двух вариантах: динамика и статика. Воздействие и ощущения разные. Когда плывёшь – тело всё обжигает, когда просто сидишь в воде – вокруг тебя нагревается тонкий слой воды, как бы образуя тоненькую плёнку, которая защищает от холода. Интересное ощущение.

– Так рассказываешь аппетитно, что уже не дождусь никак этого удовольствия! – и Ву спустился по ступенькам в воду.

Вода непривычно обожгла всё тело. Миллионы маленьких иголочек разом впились в кожу. Но это было приятно. Несколько гребков – и эти иголочки стали плавно перемещаться по телу. Совершенно новые ощущения, которые в обычной жизни испытать просто невозможно, но этот фонтан новых ощущений ещё не закончился. Изюминка была впереди…

Когда он стал выходить из воды, по телу прошла тёплая волна, напоенная всякими серотонинами и дофаминами⁵. Кровь, было, отхлынувшая от рук и ног – чтобы максимально согреть жизненно важные органы – возвращалась обратно.

– О, ты как всегда просто супер! Казалось бы, простая вещь, доступная. Просто прыгни в холодную воду. И всё! Только не взорвись от новых ощущений! Конечно, на Крещенье я купался пару раз, но это было совсем другое. Просто традиция. В этот же раз – это было открытие.

– Потому что осознано. Сначала ты голову подготовил, а тело просто следовало за ней.

– Полотенчиком угостишь? – спросил Ву.

– А вот вытираться не надо. Высыхаем естественно, но не на ходу. Вот если будет сильный ветер с морозом, то лучше вытереться.

– А твоё полотенце?

– Капли воды лицо щекочут, можно, конечно, к этому привыкнуть, но такой задачи не ставлю, поэтому беру с собой его. А если тело хочешь растереть и помешать ему самому себя нагреть, то это лишнее, во всяком случае – сейчас. Температура-то почти плюсовая.

– Так в капельках и пойдём? – удивился Ву.

– Можем так, а можем подождать и здесь обсохнуть, однако. Как настроение? О самочувствии не спрашиваю.

– Как будто всё ненужное с себя смыл.

– Это точно. Те, кто лечат руками, всю негативную энергию с них смывают только холодной водой, считается, что даже кислота не может этого сделать.

– Прямо как новенький, сейчас бы картошечки да с селёдочкой!

– Действительно ожил, городскую муть смыл всю. На нормальную еду сразу потянуло.

– И не только. Оставаться нечувствительным к перепадам температуры может быть очень полезно… В некоторых случаях… – как-то туманно пояснил режиссёр.

– Только давай в машину пока не пойдём. Прогуляемся немного.

– Полуодетые? Психушку не вызовут?

– Как сказал бы красноармеец Сухов о моих соседях: «Отметить надобно – народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком…»⁶. Не вызовут. Ты только своего Мальчиша-Плохиша не слушай. Слушай свой организм. Чувствуй тепло и не думай о холоде.

И действительно: телу Ву после проруби стало теплее, чем до купания в ней. Кожа покраснела, воздух холодным прикосновение обжигал её, но глубже пройти не мог. Словно она в броню превратилась и защищала от холода. Холод чувствуешь, но глубже его не пускаешь. Удивительно приятное ощущение слияния с природой!

По дороге им попались несколько гуляющих, с которыми О поздоровался, вид не совсем одетых мужчин вызвал у них добрую улыбку.

– Только смотри, не вздумай кормить своё ЭГО!

– Это как? – удивился Ву.

– Объясню по-простому… Вообразишь себя суперменом – это нормально, а вот нос задерёшь по отношению к окружающим – это никуда не годится. Так со всеми возможностями, недоступными большинству людей.

Сверху, кружась, стали опускаться снежинки. Они словно внимательно выбирали место, куда им упасть. А падая на тело, мягко кусали его и, расплакавшись капелькой воды, усыпали. Сначала Ву даже вздрагивал от такого внимания, потом же привык, и ему даже понравилось.

– О, второе открытие за один вечер! Даже не могу сказать, что больше понравилось – прорубь или прогулка со снежинками.

– А их и не надо сравнивать. Просто это два разных блюда Великого Холода.

– Знаешь, совсем не холодно.

– То есть – перевожу: нет бодрости, свежести и удовольствия! Полная перезагрузка не произошла! Замещение будет позже. И тогда слово холод…

– Будет бодростью и удовольствием. Верю! – перебил своего старшего друга режиссёр.

– Так устроен мир: холод – стимулирует бодрость, а жара – расслабленность.

– Но признайся: всё же и некоторый дискомфорт присутствует?

– Правильнее сказать – непривычные ощущения, а как ты их назовёшь – комфорт или дискомфорт – это тебе решать. Я бы назвал это комфортом другого порядка.

– Извини, но есть понятия невариантные. И мне кажется, что комфорт другого порядка – это как осетрина второй свежести.

– Ты прав. Это одновариантные понятия. Вся суть в том, что они определяются самим человеком: как он решит – так и будет. Кстати, некоторые народы очень любят рыбу не только второй свежести, но и последней. В некоторых странах рыбу обматывают сукном, пропитанным настоем трав, кладут в ящик и закапывают на несколько лет. Особым деликатесом считается пролежавшая под землёй более пяти лет. Такую рыбку – не первой свежести – подают на приёмах как деликатес. То же самое – и с холодом. Человек сам выбирает: его тело на морозном воздухе – это комфорт или дискомфорт? Предоставить своё тело природе – великое удовольствие! Что ни говори, но приближение холодов для большинства людей – это не только белый пушистый снег. И когда заканчивается зима, мало кто скучает по холоду, я же жду это прекрасное время, когда снежинки не только кружатся в воздухе, но и щиплют тебя ласковыми укусами. И свежий морозный воздух чувствуешь не только с каждым вздохом, но и с каждым движением. А ещё меняется отношение и к теплу – начинаешь ценить его и относиться с большим уважением.

– А к холоду?

– С пониманием, что у любого человека есть ресурс, для простоты назовём его батарейкой. Её можно включать. И какое-то время она греет. Но спустя какое-то время требуется подзарядка – тепло.

– Рассказываешь вкусно, но дело даже не в этом. А в том, что хожу я с тобой в одной, так сказать, коже – притом в своей – и такая масса ощущений! Не мог даже представить себе. О, вот сколько тебя знаю, не нахожу в тебе недостатков – не пьёшь, не куришь, купаешься в ледяной воде, теплее обычной футболки не носишь в любую погоду, мясо не приветствуешь, голодаешь по месяцу, йога, цигун, единоборства, жена-красавица на 30 лет моложе тебя десяток лет с тобой рядом жила… Где они, твои чёрные пятна?

– Ты только что перечислил их. Отсутствие недостатков – это и есть самый большой недостаток, по мнению людей нормальных, то есть – с допустимым количеством их…

Погуляв ещё минут сорок, друзья вернулись к машине, а затем поехали к дому. Где, пообедав, расстались. Ву поехал навстречу своим новым приключениям, а Мефодьевич остался один, в любимом, но пустом доме.

ГЛАВА 43

Турция. Море, солнце и… Маньяк

Мефодьевич прошёлся по пустым комнатам…

В доме никого. Непривычно. Понятно, что это временно. Непонятно только, то, что он один в доме, или то, что он временно к этому не привык.

«Хорошо, хоть есть с кем поговорить, с умным человеком…», – он улыбнулся своему изображению в зеркале.

Привычка болтать с самим собой у него была ещё с молодости. На работе приходилось быть одному по неделе, а вокруг, на полсотни километров – ни живой души.

– А не искупаться ли мне в море? – спросил он сам себя. Свобода подсказывает порой неожиданные решения. – Ведь не сидеть же мне тут одному? А море сейчас – бархатное, солнышко над ним – тёплое! Но даже не это главное. Сменить обстановку. Вот этого хотелось сильно.

Достойные путёвки нашлись не сразу, но всё же нашлись.

– Турция, Аланья, вылет завтра. Отлично…

Утро задалось дождливое. Мороз ещё не окреп, и снежок сменился каплями дождя.

– Ну, вот ведь погода уже плачет по мне. А я всё равно улечу! – и, взяв небольшой чемоданчик да накинув сумку с компьютером на плечо, О нырнул в пришедшее такси, где сразу надел наушники – и не «капельки» какие-то, а полноформатные «Sennheiser» – и стал слушать книгу.

Как-то здорово они порой находились прямо под настроение. Сегодня это был «Психологический вампиризм» Михаила Литвака. Читая или слушая таких авторов, вера в информационное пространство, где уже есть всё, росла. Ведь так точно и безошибочно описывать процессы можно только тогда, когда обладаешь чем-то, обычно людям неподвластным.

Надо сказать, что рассказывая друзьям в бане о написании книг, он не сказал одного: что достаточно давно как раз он-то их тоже пишет. И не только пишет, но и издаётся. И даже – под своей фамилией. Но друзья её не знали, он для них был О, или в некоторых случая – Мефодьевич. Да и случайно наткнуться на его книги в теперешнем изобилии печатной продукции было просто нереально. Эту свою сторону жизни он не прятал от них, просто считал не очень важной для совместных бесед…

В аэропорт О добрался без приключений и в самолёте продолжил написание уже своей книги, но пока – только в голове.

Турция встретила тёплой мягкой погодой своего ноября.

Мефодьевич помнил свой шок, когда много лет назад из московского декабря он попал в декабрь египетский. Тогда он понял – нет, скорее почувствовал – что лето может быть круглогодичным, и находится оно не каком-то расстоянии, а всего лишь в пятистах долларах от тебя.

Отель у него был, не ахти какой, хотя и претендовал на пять звёзд, но только не на всех интернет ресурсах, кое где его оценивали в «четвёрочку», но он не унывал, а скорее всего даже радовался, поскольку на фоне скромного номера море и шикарная погода будут смотреться ещё великолепней.

– В подвал не поселят – и ладушки. Плавать, фрукты свежие уничтожать – мне никакой номер не помешает. А обстановку я уже сменил – подумал путешественник.

Но гармоничная Вселенная сделала ему сюрприз – на ресепшен администраторами оказались его бывшие соотечественники, с которыми он поболтал немного. Так, ни о чём, которое называют жизнью. Он даже не стал просить их о каком-то особенном жилище. А получил шикарный номер с двумя балконами, которые выходили на море, причём один был стандартный, а другой можно было употреблять для бальных танцев – такой он был громадный.

«Никогда не просите, сами придут и дадут…»⁷, – подумал О.

Да, он тоже любил произведения Мастера и считал, что его мысли часто очень кстати, а кроме того – не засоряют голову, поэтому вспомнить порой их считал делом полезным.

Вместо обеда он решил прогуляться к морю, которое было всего лишь в сотне шагов от отеля. На пляже было немноголюдно.

– Только прибыли? – спросил его молодой мужчина.

Спросивший это явно не собирался купаться – светлый костюм с тёмной рубашкой больше подошли бы для прогулок по городу с заходом в недешёвые рестораны, а не для пляжа. Длинные чёрные волосы и взгляд добавляли в его внешность что-то орлиное.

– Доброго и вам дня! Совершенно верно, – ответил О.

– И сразу на пляж. Извините, я не поздоровался. Как-то к незнакомому человеку – не очень. А вот спросить о прибытии – вполне уместно. Не считаете?

– В общем-то, согласен. Юрий Мефодьевич, – представился О. – Теперь мы наполовину знакомы, – он протянул ему свою руку.

– А теперь – полностью: Максим, – ответил на рукопожатие мужчина. – Видом любоваться изволите?

– Отнюдь! Купаться изволю! Причём – очень сильно изволю. Иначе, зачем на моря ехать? Хотя, знаете… Вы, пожалуй, правы, буду любоваться, только, находясь внутри этой красоты… – Юрий Мефодьевич сбросил одежду и радостно побежал к волнам, которые манили, как люди указательным пальцем – к себе, от себя.

Море – тёплое и солёное, ласковое и зовущее. Похожее на женщину, но почему-то в русском языке оно среднего рода. Может, потому, что и на мужчину оно похоже: сильное и жёсткое, грозное и ревущее…

Нет, всё же на женщину – больше, особенно в часы рассветные и закатные, красиво так, что захлебнуться от нахлынувших чувств можно. Причём – как в прямом, так и в переносном смысле.

Как приятно, море, оказаться в тебе, среди волн. Чтобы ты смыло всё лишнее да ненужное…

О наслаждался каждым своим ощущением, медленно плывя по-морскому, именно так в его детстве называли стиль «брасс». Воздух казался таким же солёным, как и море, и слегка щекотал его ноздри. Хотя вода для кого-то была не совсем тёплой – всё-таки, пусть хоть и турецкий, но всё же ноябрь – О прохлады не чувствовал, в российской проруби водичка явно похолоднее была. Он скользил по воде, погружался в неё. В этот момент весь мир через капельки воды, которые попадали на ресницы, переливался всеми цветами радуги.

Море он – впрочем, как и большинство людей – любил очень. Когда выпадала такая возможность, то свой километрик проплывал ежедневно обязательно…

Выйдя из воды, Мефодьевич подставил своё тело ещё тёплым ласковым лучам солнца.

– Лихо, вы! Не холодно столько плескаться-то? Не май-месяц! Впрочем, в мае водичка здесь не теплее, – Максим стоял на прежнем месте, хотя в нескольких метрах от него находились удобные шезлонги.

– Вода – парное молоко. Одно сплошное удовольствие. Но мне пора в номер – вещи разобрать, да отель осмотреть. Так что позвольте откланяться. Честь имею!

– Удачи, а я, пожалуй, ещё красотой полюбуюсь, – новый знакомый слегка наклонил голову и остался на том же месте, снова игнорируя шезлонги и лежаки.

А пляж…

Он был уже не такой шумный и людный, но пока не уснувший на внесезонное безвременье. Ещё кое-что работало из общепита и проката, но тоже скорее по инерции всё того же лета.

«Не пойму, что не так с этим Максимом…», – подумал О. – «Общительный, воспитанный… Только стоит, как оловянный солдатик, который не может покинуть свой пост. Точно! Пост! У него точка наблюдения. Только за кем? Не присматривался я, всё же первое свидание с морем. Значит, надо вспомнить сейчас. А для этого покопаюсь в том, что видел, но не придал значения… Итак… На пляже были: семейная пара с дочкой, но сидели они сзади, увидел я их только когда развернулся уходить, значит, отбрасываю; немолодой человек, усиленно загорающий на пару с бутылкой виски, пока скажу – может быть, но навряд ли; потом – молодая, стройная девушка с маленьким мальчиком, близко сидящая возле воды… Да… Это оно. Понравилась девушка, вот этот Максим и любовался не только морем. Ничего странного, кроме моей паранойи. Которая говорит: «Всё же ощущение необычности – есть…».

В отеле Юрию Мефодьевичу нравилось всё, и не потому, что всё было замечательно, а потому – что нравилось. Ему показали место в отеле, за которое можно было простить все его недостатки. Это был апельсиновый сад. На деревьях висели оранжевые плоды вперемешку с цветами, которые распространяли удивительный аромат, да такой, что голова кругом шла.

Конечно, плоды должны были быть давно сорваны. Но отель весь год продавался и стоял безлюдный, а нашёл хозяина только под конец осени, и новые владельцы захотели открыть его ненадолго. Так что плоды остались в целости и сохранности к заезду гостей.

Поэтому апельсины можно было сорвать и тут же – расположившись за столиком, коих в саду было множество – откушать свежайший фрукт. После этого отель превращался в шикарный дворец. Во всяком случае – для людей, умеющих ценить такие подарки жизни. Мефодьевич был как раз из таких, поэтому, два оранжевых плода, съел с удовольствием. И никуда не спеша.

Но многие соотечественники, купив тур со скидкой за полтинник, хотят всего на рубль, да побольше!

И сильно возмущаются, ежели не получают этого. И вроде должно быть понятно: хочешь лучше – плати больше.

Вот такая парочка и осадила стойку ресепшен.

– Почему вида на море нет? – молодящейся даме, как бы «чуть за тридцать», явно не нравился отель как бы пять звёзд.

– Извините, но в путёвке у вас не указано слово «seaview», что указывает на номер с видом на море, – вежливо отбивался молодой администратор.

– Ну и что! Народу мало, хороший номер найти не проблема.

– Извините. Часть отеля уже законсервировано на зиму для ремонта.

Даме это объяснение не понравилось:

– Вы ремонт уже затеяли, а нам нормальных номеров не хватает!

– Извините. Ремонт сейчас не ведётся, но… Отель может компенсировать ваши неудобства…

– Ага! Наверное, бесплатным завтраком? – дама перебила бедного юношу, который уже не знал, куда деться от её напора. – Только он и так нам положен!

– Посещением настоящего хамама⁸ с массажем, – продолжил юноша.

Стоящий рядом мужчина, видимо, спутник её, а судя по его бессловесности – муж, наконец открыл рот:

– Дорогая! Массаж, хамам! Это же здорово! Пойдём в номер, а то кушать хочется, да и к морю сходить бы! – сказал он это тихо и как-то неуверенно.

Если бы он при этих словах присел и добавил «Ку-у-у!»⁹ – никто не удивился бы. Потому как он под её взглядом съёжился и замолчал. Всё же «Ку-у-у» ему сделать бы было не лишним.

Надо сказать, что за этим «избиением младенца» наблюдали люди, пришедшие с пляжа. Среди них был и Максим, и девушка с малышом. Все они хотели получить свои ключи от номеров, но входить в зону агрессии мадам не решались. Всё же отпуск подразумевает релакс.

А женщина разошлась не на шутку, и отступать явно не хотела.

О решил вмешаться:

– Рустэм! – обратился он к парнишке-администратору, с которым он познакомился всего пару часов назад. – Переселите даму в мой номер! Там вида на море даже слишком много – во всяком случае, для меня – и я готов поделиться, – в его голосе не было ни тени раздражения, а на лице сияла добрая улыбка.

А ещё О мягко взял скандалистку за руки и посмотрел в её глаза. Долго так посмотрел.

И её пыл куда-то исчез, а краснота разгорячённого лица изменилась на бледность.

– Спасибо, спасибо, не надо… Мы… В номер… В свой… – и дама, как-то неуверенно ступая, пошла от стойки, а муж засеменил за ней.

– Браво! – Максим чуть слышно хлопал в ладоши. – Вы – наш спаситель! Иначе нам пришлось бы выслушивать этот цирк непонятно ещё сколько времени.

– Не обижайте цирк – он добрый. А женщина… Она просто устала от всего. Море даст ей покой. И пропустим девушку вперёд, – О галантно поклонился и рукой сделал жест в сторону стойки.

– Спасибо, – девушка мило улыбнулась.

Теперь О смог её рассмотреть: на вид лет двадцати, хотя по ребёнку можно сделать вывод, что ближе к двадцати пяти, если, конечно, это её сын; большие карие глаза, которым немного мешала непослушная чёлка, но смотрелось это очень мило, особенно, когда она поправляла её и по-детски морщила носик.

Когда все получили свои долгожданные ключи, Максим подошёл к О и спросил:

– И всё же… Как вы её укротили?

– Как говаривал удивительный персонаж из не менее удивительной книги: «Лаской, лаской. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом…»¹⁰, – затем О внимательно посмотрел в глаза собеседника и добавил спокойно и серьёзно. – Ну… И пистолет во внутреннем кармане.

Максим невольно окинул взглядом одежду О – карманов, в котором можно было спрятать пистолет, не было. Просторные лёгкие шаровары – их ещё называют «али-баба» – и такая же рубашка восточного фасона.

– Не понял… – удивился парень.

– Бамбарбия, киргуду!¹¹ – ответил О и, подняв палец вверх, добавил. – Там говорят, что если вы не будете понимать шуток – они Вас зарэжут.

– Шутка, что ли? – осторожно переспросил Максим.

– Шутка! Конечно же, шутка! Это же отдых! – и О посмотрел на него своим взглядом, после которого люди иногда принимали неожиданные для себя решения.

ГЛАВА 43

Встреча с Милой

Для многих на отдыхе принятие пищи – чуть ли не самое большое удовольствие. Его ждут и даже размышляют на тему: что же вкусненького предложат в следующий раз. А ведь система «всё включено» погубила не одну фигуру. Тем не менее, ужин – это ежедневное ожидаемое событие для отдыхающих. Выбрать место поприятней, попробовать почти всё…

Иначе – какой же это отдых!

Хотя О придерживался несколько иных взглядов на процесс поедания, ходить на ужин он любил. Еда является не просто частью культуры народа, она самая вкусная её часть. А кроме того наблюдение за типажами на отдыхе – вещь не только интересная, но и полезная для писателя.

Отведать блюда можно было и на свежем воздухе. Погода была замечательная, а воздух напоён южными ароматами. Пожалуй, уличных столиков было даже больше, чем в помещении. За одним из них сидела уже знакомая ему девушка и читала книгу.

О подошёл к ней и спросил:

– Вы позволите?

– Конечно, присаживайтесь, – девушка улыбнулась в ответ, видно, это была благодарность за «укрощение строптивой», что позволило ей не томиться возле стойки длительное время.

Дождавшись ответа, он сел за стол и поставил свою тарелку.

– Оно, конечно, свободных мест много, но хочется в хорошей компании, а ещё лучше – в очень хорошей. А читающий человек не может быть плохой компанией. Как вам книга? Хотя на отдыхе всё читается хорошо.

– Ну да, море, воздух… Но книга эта хороша и без этого.

– Понравилась?

– Да, хорошая. Читаю с удовольствием. Прямо спасибо написавшему её.

– Можно полюбопытствовать?

– Конечно, берите.

О взял книгу. Бережно. А затем на первом листе ручкой начал что-то писать.

– Как величать прекрасное создание?

– Мила. Но… Заинтриговали…

– Теперь всё. Возвращаю вам её, – О отдал книгу обратно.

– С благодарностью милой Миле за оценку этой книги. Ю. М. С., – прочла девушка вслух. – Что-то вы меня совсем запутали. Не пойму, к чему это? Новый вариант курортного знакомства?

– Ми, я могу так вас называть?

– Если вам удобно, называйте, – глаза девушки смотрели на О с большим интересом.

– Продолжу. Смотрите! – О показал сначала на подпись, которую сделал – Ю. М.С. – А теперь смотрите сюда – на обложке имя автора было Юрий Михайлович Сенцов. Сравниваем.

– Вы что хотите сказать? Что у вас инициалы совпадают с автором?

– Почти угадали.

– Почему почти?

– Потому что совпадает всё – инициалы, фамилия и даже день рождения с местом рождения.

– То есть…

– То и есть. Только, пожалуйста, громко об этом не надо. Одно дело вы, человек, который не только читал мою книгу, но которому она понравилась. И другое дело – охотники за селфи, желающие сфотографироваться, хоть с кем-нибудь мало-мало известным.

– Да ладно, не может быть! Это что? Ко мне подсел автор книги, которая мне понравилась? Не верю я в такие совпадения.

О сделал лицо заговорщика и перешёл на шёпот.

– Угадали. Как только вы купили мою книгу, я стал следить за вами, и как только вы решили ехать сюда, я купил путёвку в этот отель.

– Шутите!

– Как и вы. Совпадения – это случайность. А случайность – это непознанная закономерность. В нашей жизни эта встреча – закономерность, та закономерность, которую мы не видим. Кроме того вы мне очень нравитесь, – сказав это, О продолжал честно смотреть в её глаза.

«Интересно как он говорит, честно и открыто…», – подумала Мила. – «Даже если бы он признался, что хочет сейчас меня раздеть, это не прозвучало бы оскорбительно и похабно. Просто он честно признался в этом…», – она уже давно крутила вилку в руке – еда стала гораздо неинтересней разговора.

– Совершенно правильно! – сидящий напротив неё немолодой человек – стариком его назвать язык не поворачивался – говоря это, продолжал внимательно смотреть ей в глаза.

– Извините… Но что правильно?

– То, что вы сейчас подумали. Извините, я не предупредил, что читаю мысли иногда.

Цвет лица девушки стал меняться, переходя от естественного до пурпурно-красного.

– А я думаю: и что бы вам ответить, «господин Мессинг¹²». То ли – «противный», то ли – «с вами не соскучишься».

– Очень важно другое – каким тоном это будет сказано. У нас, конечно, не китайский язык, где высота звука меняют смысл слов, но и наши интонации тоже кое-что умеют. И если с человеком не соскучишься, то он может быть даже противным.

– Хорошо. С вами не соскучишься… Противный! – и Мила рассмеялась, легко и беззаботно. – С вами про всё позабыла. А няня с сынулей уже слишком долго гуляет!

– Просто вы провалились в кроличью нору своей новой жизни. Но ещё этого не знаете, – сказал О как-то слишком серьёзно.

– А вот и они, зря я начала волноваться…

Тут к столику почтенная матрона в длинном платье и шляпе с очень широкими полями подвела мальчика лет четырёх-пяти. Мила была этому рада, так как не знала, что и ответить на последнюю фразу визави.

– Как погуляли, Авдотья Никитична? – она обняла малыша и по-детски потёрлась своим носиком о его.

– Замечательно, Милена Фёдоровна. Только вот слушались через раз.

Авдотья Никитична из своих сорока пяти прожитых работала в семье Суховых уже больше десяти лет. Сначала присматривала за Милочкой, а потом – и за её сыном. И это вполне заменяло ей семью, которой у неё не было. Своих подопечных она обожала. И отдавала им всё своё время и силы. Нынешняя поездка для неё казалась просто подарком: море, солнце и два любимых человека. А ещё она считала, что на ней до сих пор лежит обязанность воспитания: причём – не только младшенького, но и старшенькой. И на компанию в виде немолодого человека она посмотрела с удивлением.

– А как вы? Не скучаете, вижу… – это скорее было утверждение, с небольшим осуждением, чем вопрос.

– Дорогая Авдотья Никитична! Ещё как не скучаем! Вы даже не представляете, кого я встретила, – при появлении своей бывшей няни Мила стала ещё больше похожа на маленькую девочку.

Такую маленькую восторженную девочку, которая только что обнаружила что-то очень интересное и спешит поделиться этим.

– Почему же не представляю? К молодой, красивой девушке подсаживается…

– И на этом остановим рассуждения, – тон матроны не понравился девушке, и она решила ей напомнить, что она уже большая. – Можете быть пока свободны. Я вам позвоню, когда понадобитесь.

Надо сказать, что благодаря этой помощнице, Мила отстояла свою свободу выбора не только страны для отдыха, но и отеля, слишком простенького, во всяком случае, по мнению папа и мама. Но зато, это был её выбор и неважно, что думали про это они.

Нянечка молча удалилась, всем своим видом показывая, как она недовольна поведением подопечной.

– Строго! – О сказал это без тени укоризны.

– Что, вы! Просто в некоторых вопросах она слишком заботлива, иногда, даже, сверх, так что приходится её чуть останавливать.

– Мама, это кто? – мальчик с интересом рассматривал нового знакомого.

Мила не успела ответить ему, О опередил её:

– Ты же большой уже, значит, можем познакомиться сами. Меня зовут О, – говоря это, он внимательно, но с добротой смотрел на мальчика, затем улыбнулся и медленно протянул руку.

– Просто О? Всего одна буква? Таких имён не бывает… – сказал мальчик, но всё же протянул свою ручку и добавил. – Боря.

– Ты прав, это не совсем имя, так зовут меня друзья. Ты ведь будешь моим другом? – сказал О без сюсюканий, а так, как разговаривают с равными себе взрослыми.

– Буду! Только… Тогда пусть будет Оз¹³!

– Вот видишь, какой ты внимательный! Сразу заметил, что я волшебник. Правда, на отдыхе. Только больше про это – никому!

Малыш стал рассматривать собеседника очень пристально и сказал со всей детской серьёзностью:

– Не-а… Не похож ты на волшебника…

– Согласен, я же на отдыхе. Ты же знаешь, что вне школы Хогвартса колдовать нельзя. Так и на отдыхе, – объяснил О и огорчённо вздохнул, как бы прося сочувствия.

– А мама?

– Её я не колдовал, я же сказал – нельзя. Покушаем? Пойдём, наберём всяких вкуснятин! Я тут первый раз, покажешь – где что?

– Пойдём, покажу, – сказал Боря это с видом опытного мужчины, который решил помочь младшему товарищу.

Всё это время Мила с удивлением наблюдала за этим диалогом.

– Идите, мальчики! – и когда они отошли, добавила. – Волшебник, истинно волшебник… Боря ни с кем так не общался, – и улыбнулась.

Ужин прошёл весело и порой немного шумно, они больше разговаривали, чем ели. Мальчики перебрали кучу тем, и оказалось, что разница в почти пятьдесят лет не имеет никакого значения. А единственная барышня за столом преимущественно молчала. И с удовольствием наблюдала за происходящим.

– Гулять вечером – очень здорово. Тебе минут двадцать на сборы хватит? – самое смешное, что О обращался не к Миле, а к её сыну.

– Могу прямо сейчас пойти.

– Ты маму-то с собой будешь брать? – и они оба посмотрели на Милу.

– Через сорок минут буду готова, – сказала со смехом девушка. – А ты, мой сынуля, пойдёшь, только если вести себя будешь хорошо – она решила всё же напомнить малышу о том, что она его мама.

Боря просительно посмотрел на своего нового друга.

– У тебя самая лучшая в мире мама, не волнуйся! Жду в саду апельсинов!

Просто замечательный вечер, правда, если не считать того, что парень по имени Максим всё время оказывался неподалёку. Не подходил близко, а всё время находился на расстоянии. Хотя вроде они уже знакомы были. Мог бы и подойти.

ГЛАВА 44

Прогулки по Турции

Мила не спеша, приводила себя в образ принцессы и попутно размышляла:

– Писатель, однако, интересен не только своей книгой. Как лихо он заставил меня проситься на прогулку с ним. А Боречка за один час в него просто влюбился. Если так дело пойдёт, то я – следующая, – она рассмеялась. Какое же хорошее настроение у неё сегодня! И куда только делось безразличие к миру!

Тёплый южный вечер, мягкое дыхание моря. А ещё запахи. На севере они скупы, а вот южные ароматы обнимают всякого выходящего из помещения. Их много, очень много. И вечер, не жадничая, отдаёт их, создавая удивительную палитру ароматов. Особенно прелестно это после слякотной осени, после грустного дождя, который уже не даёт былой свежести, что летом, а только создаёт промозглость. А тут, на юге то ли осеннее лето, то ли летняя осень. Прелестная теплота.

Вдали плещутся волны, звук, который никогда не надоедает, и от которого не устаёшь. Любой циклический звук, издаваемый механизмом, созданный людьми и продолжающийся достаточно долго, вызовет головную боль или раздражение. Ну, или любой. Во всяком случае – большинство. Звук же моря можно слушать бесконечно…Хотя, вроде, ничего особенного в нём нет. Или есть?

Находиться в такое время в номере можно лишь в одном случае – когда уже нагулялся так, что еле успеваешь раздеться, рухнуть в кровать и сразу же уснуть.

О сидел в апельсиновом садике, пытаясь втянуть в себя как можно больше аромата цветущих апельсинов. И пропитаться им. Сегодня он ничего не писал, а наполнял себя новыми эмоциями и ощущениями. И они вскоре прибыли, в виде мальчика по имени Боренька и его мамы.

– Какая прелесть эта заливная рыба! Именно так. Даже она в такой вечер кажется превосходной! – О встал со стула, на котором так уютно сидел.

– Вас незримо тянет к пище? Так пойдёмте в местную столовку! – Мила была просто обворожительна, как бывают обворожительны только обворожительные особы!

На её лице почти не было макияжа, зато глаза блестели, как две звёздочки, а кожа, уже чуть тронутая южным загаром, приобрела соблазнительную матовость. Достаточно длинное платье было с большим разрезом, в котором то и дело показывалась миниатюрная ножка, как бы играя с глазами наблюдателя в прятки.

Энергия молодости! Ты прекрасна!

Опыт, ты великолепен! Поскольку понимаешь это!

– Что вы, нисколько! – ответил О. – Меня абсолютно зримо тянет погулять с моим новым другом. Думаю, что его мама тоже к нам присоединится.

Мальчик даже выше ростом после таких слов стал. Не очередной взрослый, поучающий на каждом шагу и контролирующий каждое движение, а друг, с которым можно поговорить почти на равных.

– Сверим планы: погуляем возле моря минут сорок и как раз дойдём до какого-нибудь милого ресторанчика, где и устроим ужин. Дотерпим? – предложил О.

Где находится «милый ресторанчик», он, конечно, не знал, ведь, он совсем недавно приехал. Однако, в том, что поблизости обязательно окажется такой, нисколько не сомневался. Ресторанчики здесь были рассыпаны в изобилии.

– Конечно! –выкрикнул мальчик и побежал вперёд, подальше от мамы.

Он всё ждал обычного окрика, призывающего его остановиться. Но его не последовало, и он вернулся назад сам, несколько удивлённый. А затем убежал снова – надо ведь проверить: может, первый раз его проступок просто не заметили. Но и на этот раз его свободу никто не стал ограничивать. Он был безмерно счастлив. Мама рядом, но обычного чрезмерного внимания, которое так его удручало, она ему не оказывала.

Может, это заслуга его нового друга? А может, он станет и её другом?

И они часто будут гулять втроём…

Мила наблюдала за происходящим и хотела уже привычно ограничить свободу передвижения сына, но её спутник мягко взял её за руку и, покачав головой, сказал:

– Не надо. Пускай побегает, ничего с ним не случится, я буду постоянно приглядывать за ним.

И Мила решила ни во что не вмешиваться, но заметила:

– Вы не слишком потакаете ему? Хотя, надо признать, такого радостного, и в то же время такого послушного сына я давно не видела.

– Потакаю? Ни в коем случае! Просто к детям во многом надо относиться как к взрослым. Ведь они во многом превосходят нас, мы же этого не хотим ни замечать, ни признавать.

– Мне кажется, что это уж слишком, – Мила рассмеялась.

– Давайте отложим этот разговор на потом. А пока, в этот вечер давайте я буду дружить, как умею, даже если это покажется вам слегка непривычным. И будем гулять и отдыхать. Ну что, попробуем? А на результат посмотрим позже.

Мила кивнула головой:

– Попробуем, отчего ж не попробовать… – причём её взгляд говорил, что попробовать она готова многое, но только в тех рамках, которые позволены благовоспитанной девушке.

Они долго и медленно шли, растягивая удовольствие. Разговаривать не хотелось Так. бывает, когда тишина значит больше чем слова. Малыш бегал вокруг, наслаждаясь свободой, но далеко не отходил и был всё время на виду.

– Ужин? – спросил О, подходя к небольшому ресторанчику.

– Ужин! Ужин! – и Боренька с разгона влетел в раскрытые двери.

– Прошу, – О галантно поклонился, пропуская спутницу вперёд.

А сам чуть задержался и обернулся назад. Посмотрел вокруг. Никого. Тем не менее всю приятную прогулку его не оставляло ощущение, что кто-то незримый сопровождает их.

«Показалось?», – но О не мог ошибиться.

Кто-то очень опытный или очень осторожный следовал за ними. А может, просто везучий…

Ах, какая прелесть эти маленькие семейные ресторанчики!

Причём – в любых странах!

В них всё так по-домашнему, и так уютно. И кажется, что невкусной еды здесь не бывает.

Посетителей почти не было, только влюблённая парочка сидела в самом тёмном углу, делая вид, что пьёт чай, а на самом деле усиленно разглядывая глаза друг у друга. Бесподобный момент, когда всё случится вот-вот. И вслед за разглядыванием глаз…

Впрочем, это – чуть позже, а сейчас надо демонстрировать любовь к чаю. И набраться, наконец, смелости на следующий шаг…

Боря не угомонился, даже когда взрослые сели за стол, он решил изучить весь ресторан, включая кухню. От этого занятия и отвлёк его О, поманив к себе:

– Знаешь, у меня к тебе просьба: где бы ты ни бегал, всё время держи меня на виду.

– А зачем?

– Страна замечательная, но чужая всё-таки. Мало ли. Может, мне понадобится твоя помощь. Договорились?

Малыш с серьёзным лицом Джеймса Бонда кивнул:

– Конечно.

– Тогда на кухню не надо бегать, оттуда ты меня точно не увидишь, – О взъерошил волосы на голове и потрепал за ушко. – Вперёд!

Мила уже не могла сдерживать смех:

– Может потребоваться помощь! Как интересно вы отвадили его от кухни, причём – ничего не запрещая! Должна признать, вы умеете дружить. И управлять друзьями. Так?

– Фактически, мы так или иначе, управляем друг другом. Только по-разному. Иногда – это обидно, иногда – приятно. Просто управление должно быть осознанное и доброе, тогда оно правильное, с уважением.

– Я тоже вами управляю? Что-то подсказывает мне, что управлять вами невозможно.

– Что вы! Нет людей, которыми нельзя управлять. Просто методы управления разные. Осознанные и неосознанные, а также, кнутом или пряником.

– Мне показалось, или вы ушли от ответа на мой вопрос? – девушка насмешливо сощурила глаза.

– Вот смотрите… Как только я отвечу, что ушёл, это породит в вас некоторое доверие. Смотри, мол, какой честный. И небольшое управление началось, остаётся его немного подзакрепить.

– Нечего закреплять. Вы так и не ответили на мой первый вопрос, о каком же первоначальном доверии можно говорить? – Мила веселилась и смеялась.

Как давно у неё это не получалось так легко!

– Хорошо, сейчас я раскрою ваши страшные тайны. Готовы?

– Да, конечно! И пострашней! – согласилась Мила.

Даже странно было вспоминать теперь, что приехала она на этот замечательный курорт непонятно в каком настроении, то есть – вроде забыв свои неприятности, но в то же время не радуясь ничему. Не понимая даже, что именно это и называется у врачей красиво – «exanimationes incidamus», а по-простому – депрессия. Сейчас же, благодаря этому немолодому некрасавцу, незримая стена, отделявшая её от радуги жизни, растаяла как туман.

– Что ж, извольте! – прервал размышления девушки О. – Ранее я упоминал методы осознанные и неосознанные. Причём – вторые абсолютно истинные, поскольку не придумываются головой. Ваш неосознанный метод управления хорошо виден в зеркале, – на лице Милы появился интерес и вопрос. – Итак, как вы управляете мной – это то, как Вы выглядите. То есть и макияж, и одежда – метод управления. Настроением самой женщины, мужчинами и другими женщинами.

– Последние – это про другую, так сказать, команду?

– Не только. Очень часто женщины подсознательно хотят вызвать у других зависть – ВОТ какая я, не то, что вы!

– Всё ограничивается косметикой и вещами?

– Конечно же, нет! Это только часть очарования и обольщения.

– Хотите сказать, что нанося сегодня, макияж, я хотела обольстить вас? – слегка возмутилась Мила.

– Подсознательно – да. И не только меня. Желание, чтобы весь мир обожал вас – естественно и нормально. Я бы добавил – и прекрасно. Но продолжим. Ещё одна составляющая – это поведение. Улыбка, взгляд… Они могут запросто свести с ума. Умение подать себя бывает врождённое или приобретённое, – тут О сделал паузу, и спросил. – Может, заодно и покушаем? Помочь с выбором?

– Знаете, лучше закажите всё на свой вкус.

– Мой вкус сегодня не допускает ни мяса, ни рыбы. А как вам?

– Полностью доверюсь вам. Во всяком случае – в этом вопросе.

Когда к столу подошёл официант и, сильно коверкая русские слова, выразил свою радость таким замечательным гостям, О мягким жестом прервал его и что-то сказал на его родном языке. А затем перевёл:

– Я попросил его посоветовать, что нам взять, и коротко описал, что хотелось бы нам. Он полностью подтвердил мой выбор: гёзлеме с сыром и зеленью с джаджиком, мезе, ну и супчик тархана чорбасы.¹⁴ На десерт – свежевыжатый сок и сладости на их вкус.

– Вы говорите на турецком языке? – удивилась Мила.

– Совсем немного, только для того, чтобы оказать уважение собеседнику.

Боря уже набегался, даже более чем. Полностью насладившись своей свободой, он подбежал к столу, и спросил, правда, непонятно у кого – О и Мила сидели напротив друг друга, а он, задавая вопрос, смотрел между ними:

– Куда мне можно сесть?

– Поскольку мы сегодня не на приёме у английской королевы, и регламент рассадки не утверждён, то можешь садиться туда, где больше нравится, – и О указал на два свободных стула.

– Могу сесть рядом с мамой?

– Конечно.

– И рядом с тобой?

Мила, до этого молчавшая и только наблюдавшая за происходящим, нахмурила брови:

– Сын! Почему на «ты»! Юрий Мефодьевич тебе годится в… – Мила даже забыла, что её сын уже целый вечер общается с этим необычным человеком именно «ты».

– Друзья… – О не дал ей закончить фразу. – Я абсолютно не против, чтобы Боря называл меня так, как ему удобно. И да, конечно, ты можешь сесть и рядом со мной.

– Я тогда рядом с мамой, но лицом к тебе, – мальчик тут же взгромоздился на стул, и когда его мама хотела ему в этом помочь, он так посмотрел на неё!

– Я, видимо, что-то пропустила… А где вино к праздничному ужину? – спросила Мила.

– Заказывали ведь на мой вкус, а в нём нет никакого алкоголя. Нет, обманул, в кефире-то он есть. Но если есть желание – с выбором помогу. Ракы¹⁵ – особенно для тех, кто уважает анис – весьма достойный напиток, так же интересны фруктовые вина, например: тутовое или ежевичное.

– И это не будет вас раздражать? Или провоцировать?

О рассмеялся, да так громко и раскатисто, что зазвенела посуда:

– Всё понимаю, но каждый раз меня это веселит.

– Что именно? – на лице Милы было недоумение.

– Непонимание людей не вписывающихся в общие правила. Чего только слова Антона Павловича стоят: «Если человек не курит и не пьёт, поневоле задумаешься, уж, не сволочь ли он?»¹⁶. То, что человек, не дожидаясь фатальных последствий, отказывается от некоторых стимуляторов, вроде бы логично, но в нашей жизни это выглядит неестественно. Вот такой парадокс. В компаниях я чувствую себя комфортно, скорее дискомфорт у тех, кто в это время выпивает рядом со мной. Ещё я не пью кофе, чай. Не употребляю никаких наркотиков, не играю в азартные игры и даже… – О жестом поманил Милу, показывая, что хочет что-то сказать на ушко. – Никогда не посещал порно-сайтов и не был в стрип-клубах. Но мне кажется, что от этого я стал не менее интересен. Посмотрите, к чему это привело: я сижу в замечательной компании обворожительной девушки и моего юного друга.

– Вы извините, что-то я совсем… Извините! Конечно, согласна. Просто вы так выделяетесь, – смутилась девушка.

– Я же писатель! – О рассмеялся. – Ладно, давайте откушаем, что бог послал.

И они с удовольствием стали пробовать всё то, что пока они разговаривали, заполнило весь стол. Настоящая еда без всяких улучшителей, такая – ну, или почти такая? – как готовилась в этих местах и сто и двести лет назад. И они отдали ей должное.

Однако спокойно закончить трапезу им не удалось.

ГЛАВА 45

Барышня и хулиганы

Двое подошли почти незамеченными. Почти, потому что О заметил их ещё на входе. Ничего особенного – не толстые, не накаченные. Джинсы да футболки. Один – бритый налысо, другой – с пышной немытой шевелюрой. Они подошли к столику, за которым сидела наша компания.

– Дедушка, ты иди, мы девушку сами проводим. Иди! – лысый положил ладонь на плечо О и больно сжал его.

Вернее, он так думал, что делает это больно. Но его рука погрязла в каком-то студне и, не успев добраться до кости, за которую можно было ухватиться, была накрыта ладонью того, кого он только что назвал дедушкой. Она мягко зафиксировала его руку, затем его локоть ушёл вверх, выворачивая руку и причиняя сильную боль. Голова рванулась вниз, коленка получила удар, тело потеряло равновесие, и голова сильно ударилась об стол. После этого уже сложенное тело, качающееся на одной ноге, толкнули от стола. Прямо на шевелюристого, который, не ожидая этого, и был сбит телом своего подельника.

Всё это заняло не более пяти секунд, причём О спокойно улыбался Миле, даже не поворачиваясь к хулиганам.

– Я что-то пропустил… Вам какого вина заказать? – пока дожидался ответа от Милы, О задал короткий вопрос лежащему на полу, при этом как-то по-особенному взяв его за руку, от чего тот не мог даже шевельнуться:

– Кто? – О наклонился к нему.

– Мы его не знаем. Подошёл, предложил сотню «бакинских»¹⁷, чтобы вывести стари… Простите, вас из игры, чтобы он мог с девушкой пообщаться.

О посмотрел внимательно на лежащего.

– Понял, этот? – и описал человека очень похожего на Максима.

– Похож!

– Молодые люди, было очень приятно познакомиться, но думаю, что это наша последняя встреча.

«Да» они сказали, уже убегая.

Всё произошло так быстро, что остальные за столом ничего не поняли.

Первой очнулась Мила:

– Что это было?

– А вот об этом мы обязательно поговорим, как только уложим соню спать.

Борька ещё не спал, сидя за столом, но усиленно моргал, то ли для того, чтобы прогнать неумолимо надвигающийся сон, то ли силясь понять, что произошло.

О взял мальчика на руки. Тот обнял его шею и, положив голову на плечо, полусонно прошептал:

– Ты хороший… – и уснул.

– Теперь можем поговорить, только тихо. Мне нужно знать обо всех ваших серьёзных проблемах. Иначе я могу допустить ошибку – О не стал откладывать разговор.

– Ничего, если я повторю свой вопрос? Что это было? – Мила была встревожена и удивлена одновременно.

С одной стороны – она как бы просмотрела отрывок крутого боевика, в главной роли которого был их спутник. Это было необычно, и в то же время – приятно. Такого ловкого и сильного защитника у неё ещё не было. Конечно, ухажёры, которые всячески декларировали это и несколько раз даже подрались из-за неё, у неё были в прошлом. Но это как сравнивать «Лебединое озеро» с топчущимися пьяными ребятами на дискотеке.

С другой стороны – непонятная опасность её напрягла.

– Вас преследуют, причём – серьёзно. А вот с какой целью – можно определить только в том случае, если будет понятно, из каких проблем растут такие ноги. Простите, неприятности. Могу заверить вас, что эта гоп-компания приходила не по мою душу. Скорее всего – и Боря тоже не виноват в этом. Не может же такого быть, что у них в детском садике такие крутые разборки. А следовательно, вопрос – «Что это было?» – вам надо задать себе.

Мила посмотрела на своего сына – он мирно спал – и ответила:

– Большое спасибо за вечер, всё было очень хорошо. Но выкладывать свои проблемы я как-то не готова. Да и нет их, пожалуй.

– Настаивать не буду. Подождём дальнейших событий. Только одна просьба: позвольте мне как можно чаще быть рядом с вами. На всякий случай. Во всяком случае – пока не разберёмся что к чему.

– А вот это – с удовольствием. И с радостью, – ответила Мила.

– На том и порешим.

Хотя О и нёс малыша очень осторожно, какой-то плывущей походкой, до отеля они дошли очень быстро.

Дверь в номер открыла нянечка и недовольно проворчала:

– Ребёнку пора бы и спать уже… – но её недовольный голос был вовсе не из-за этого.

Как человек опытный – она чувствовала какие-то перемены. Пока они витали только в воздухе, но вскоре могли быть вполне ощутимыми. А перемены Авдотья Никитична не любила.

– Думаю, что вы правы. Режим – вещь полезная. Поэтому он уже спит, причём – на свежем воздухе! – провожатый её любимых людей как-то быстро согласился с ней.

– Но на руках! – няня всё-таки решила не сдаваться.

– Согласен, но что может быть лучше? Когда ему ещё получится покататься на них. Скоро возраст такого катания пройдёт!

После этих слов нянечка решила сменить гнев на милость. Во всяком случае – пока.

– Давайте я его уложу. Только занесите его в спальню. Пожалуйста.

Когда малыш был определён на место сна, О распрощался со всеми и направился в себе. Уже в дверях он обернулся:

– Не забудьте закрыть на ночь двери. И – спокойной ночи!

ГЛАВА 46

Бесчеловечная скульптура.

Южное утро на море в ноябре сочетает в себе тепло лета и мягкую грусть осени. Воздух за долгое время жарких дней до предела напоён различными запахами, и почти чувствуется на ощупь. Ни малейшего ветерка, природа затихла. Волны тихо перебирают гальку, накатывая на берег, словно выбирая для себя самую красивую.

Поэтому пойти на пляж вместо завтрака – занятие не только полезное, но ещё и приятное. А прохлада моря даст запас бодрости на целый день, вне зависимости от возраста прогуливающегося. Конечно, если это не Баренцево море, которое зарядит вас тем же самым на целую неделю.

Но делать это на отдыхе хочется далеко не всем. Желание отоспаться побеждает гораздо чаще, чем выйти на пробежку или просто пройтись до пляжа. И поднимает отдыхающих в лучшем случае желание получить удовольствие от приёма пищи, причём – в то время, когда столовки-рестораны уже готовятся закрыться. И то не всегда. Некоторых будят только предвкушение обеда.

Поэтому на пляже в утренние часы столпотворения и не наблюдается. Лишь люди, занимающиеся своим здоровьем.

Вспоминается картинка, на которой две дамы, весом очень-очень за сто кило, видя бегущих по пляжу стройных ребят, осуждающе говорят:

– Наркоманы, наверное…

О отсутствие отдыхающих более чем устраивало. Прийти первым на пляж было для него удовольствием. Первозданная природа после ночного обновления. Пройтись немного вдоль линии прилива, вдохнуть солёный, пахнущий йодом от водорослей воздух.

Впрочем, может, водоросли пахнут не йодом, а морем?

В это утро на пляже он был не один. На пляж спускалась весёлая компания, как видно, веселившаяся всю ночь и решившаяся взбодриться утренней морской прохладой.

Подойдя к качелям с пологом, какие любят ставить на дачных участках – вещь удобная: и посидеть, и полежать можно, и от солнца в ней спрятаться – девушки почему-то завизжали, негромко и как-то сдавленно.

Ребята замерли. Они стояли в паре метров от этого удобного и полезного сооружения.

А там…

В уютных качелях, прикрытые от солнца, сидели мать с сыном. Из-за полога лиц их не было видно, и только подойдя ближе, О увидел всю картину полностью.

Даже его предельно уравновешенная психика дала сбой от увиденного…

Женщина крепко обнимала ребёнка лет пяти в маечке с изображение Микки Мауса и аккуратненьких светлых шортиках, которые были почему-то в больших пятнах бурого цвета. На своих коленях двумя своими ручками мальчик держал…

Мамину голову!

Голова и тело женщины существовали отдельно.

Мальчик дышал и моргал иногда глазами, но всё остальное тело окаменело. Ребёнок был в ступоре.

Как, впрочем, и О. Тем не менее, он подошёл быстро и даже сделал фото – которое может пригодиться и ему, и полиции – а потом сказал, вернее – скомандовал:

– Звоните в полицию!

Одна из девушек отошла от первоначального ужаса и стала набирать какой-то номер на своём телефончике очень весёлой раскраски, вторая – всё же рискнула подойти к малышу:

– Давай, я заберу у тебя, – и она попыталась разжать руки ребёнка, держащие голову женщины, но это получилось далеко не сразу.

Когда всё же голова перекочевала из его рук на колени тела женщины, мальчик тихо произнёс:

– Мама…

– Иди ко мне, я – врач. Я помогу тебе, – сказала девушка, но как только попыталась взять его на руки, он забился в дикой истерике.

Мальчишка брыкался, кусался и кричал во всё горло. Случайно задев сидящий рядом труп, он сбил с колен голову, которая покатилась по гальке.

А затем…

Эта голова остановилась и, лёжа на боку, вопросительно посмотрела на людей…

На фоне спокойного моря и стоящей тишины это выглядело нереально. Нереально страшно.

О быстро подошёл к ребёнку и нажал что-то на его шее. Он замолчал и обмяк.

– Унесите ребёнка подальше отсюда и вызовите «Скорую». Минут через двадцать он очнётся. Остальные – ждите полицию.

Сам же он направился в свой отель.

Мать и ребёнок. Стало очень неспокойно…

Как найти Милу?

Для начала он пошёл в столовую, которая гордо именовалась рестораном.

К его счастью, он увидел их сразу.

Они спокойно завтракали и очень обрадовались, увидев его. Малыш бросил есть и усиленно махал своей ручкой в знак приветствия. Мила только улыбалась. Но её улыбка вполне заменяла даже крик: «Я так рада видеть тебя!».

Он сел.

– Хочешь, я что-нибудь тебе принесу? – спросил Боря.

Он прямо светился от удовольствия – его большой друг снова рядом, и он снова готов ему помочь.

– Спасибо. Вода и овощи, на твой вкус.

– Аскетично! – Ми озорно сморщила свой носик.

Как только малыш удалился, О тихо сказал:

– Мне надо было остаться наедине с вами…

– Прямо с утра интригующее начало – девушка слегка кокетничала, и даже не замечала, насколько серьёзен был её новый знакомый.

– Ещё какое! Вам срочно надо уехать!

– С вами? – Мила рассмеялась.

– Понимаю, просто не будет. То, что вас преследуют, конечно, не здорово. Но пока не была понятна цель этого – было терпимо. Видите ли… Мать и ребёнок. Сейчас на пляже… Извините, но по-другому вас убедить не получится. Ещё раз извините! – и он показал ей фото.

Неизвестно, сколько стадий должно пройти настроение от радости до ужаса. У Милы это происходило медленно. Мозг упорно не хотел воспринимать страшную информацию. Сначала из рук выпала вилка с наколотым на неё кусочком сыра. Упала прямо на коротенькие шортики. И лишь затем стало меняться лицо.

О тем временем убрал телефон и сказал:

– Теперь моё предложение принимается? И не выглядит глупым?

– Предложение? Подумаю, может, и выйду за вас замуж, – ещё по инерции Мила пыталась шутить.

– Шутка – так себе… – пробурчал О.

– Хорошо, согласна, – уже серьёзно согласилась Мила и спросила. – Вы не против, если я поднимусь к себе?

– Против. Теперь без моего сопровождения – ни шагу, – О тоже смотрел очень серьёзно. – Пока я рядом, вероятность того, что с Вами что-то случится, равна почти нулю.

– Что-то аппетит пропал… Можно я подумаю?

– Конечно! Есть вероятность, что я смогу вычислить эту нелюдь и нейтрализовать. Но вам придётся слушаться меня беспрекословно, а это далеко не всем нравится.

– Слушаться вас? Да нет, мне это как раз не в тягость, может, даже понравится.

– Опять шутите?

– Скорее всего – нет. Не знаю…

– Тогда возвращаем хорошее настроение, насколько это, конечно, возможно. Сынуля возвращается.

Боря с чувством выполненного долга поставил на стол стакан воды и тарелку с овощами и сыром.

О взял воду, и начал с удовольствием пить.

– Откуда такая вкусная? – он серьёзно и внимательно посмотрел сначала на стакан, а затем на малыша. – И сыр прихватил, вот молодец, я совсем о нём забыл.

И он стал с аппетитом жевать сыр, правда, с наигранным: есть совсем не хотелось, но обидеть ребёнка было нельзя.

Мила сосредоточенно ковыряла ножом в тарелке – новую вилку она так и не взяла.

О осторожно взял её за руку и немного подержал в своей. Затем вынул нож и положил его подальше от Милы. А вместо него вложил стакан с водой и, поглаживая руку, поднёс стакан к её губам.

– Выпейте. Пожалуйста.

Её глаза смотрели куда-то в пустоту.

– Что с мамой? – почувствовав перемену в настроении взрослых, всполошился Борька.

– Всё хорошо. Мама просто задумалась, – пояснил О и обратился к маме ребёнка. – Ми, возвращайся к нам! И – надеваем хорошее настроение.

– Мы перешли на «ты»? – как-то вяло поинтересовалась Мила.

– Как видно, да. В сложившейся ситуации, думаю – это уместно. Видишь, как панибратское обращение вернуло тебя к действительности.

– Ну… На «ты» – так на «ты»! Я помню, кто командует теперь. Наши действия?

– Конечно же – море, только пойдём на соседний пляж. На всякий случай.

А в это время Максим только просыпался. Ночь была тяжёлая и весьма упоительная. Тем не менее, это всего лишь разминка. Главное было впереди. Но пока существовало небольшое препятствие. И его надо устранить. Вчера, эти придурки, облажались по полной. Что ж, тем хуже для старикана. Под раздачу его, так под раздачу!

ГЛАВА 47

Ву и Настя спешат на помощь

Уже на пляже, удобно расположившись в шезлонге, О набрал номер на своём простеньком и немодном телефоне:

– Привет, как там погода?

– Прохладно. Здравствуй!

– А у нас тут тепло, и море просто замечательное. Как давно ты его видел?

– Недавно, но люблю его, поэтому с удовольствием посмотрю ещё раз.

– Жду!

– Локацию скинешь?

– Конечно. Когда ждать?

– Сегодня, скорее всего. До встречи!

В далёкой Москве Ву – а это был он – сначала заказал два билета в тёплую Анталию, а затем набрал номер Насти:

– Как ты насчёт того, чтобы вечером искупаться в море? А затем выпить раки с цацике¹⁸.

– Про работу мне спрашивать глупо?

– Давай разделим, меня интересует: не пресытилась ли ты приключениями? Вот это важно. А с твоим шефом, думаю, я найду общий язык.

– Мы спешим?

– Времени – вагон. Самолёт только через три часа, и у нас замечательные места, твоё – у окна.

– У окна? Тогда, безусловно, согласна, – и Настя отключилась.

Так…

Следующий звонок нужно сделать старому знакомцу, любителю хороших портфелей.

Ву прокрутил возможный сценарий в голове: «День добрый! Узнали?», – «Конечно, мой спаситель!», – «Есть желание отдать долг?», – «Ну, если по силам будет, конечно…», – Иван Васильевич мысленно представит сумму, которую может запросить на съёмки трендовый режиссёр. – «Вам это будет так же просто, как пошевелить мизинцем…», – чиновник напряжётся ещё сильнее – заход был серьёзный. – «Дайте отпуск своей секретарше…», – «И всё?», – у Иван Васильевича отляжет от души. – «Нет не всё…», – опять напрягся. – « И?», – «С этой минуты и не спрашивайте зачем. Теперь всё!», – «Отпускаю через секунду!», – «С Вами приятно иметь дело…», – «Хороших фильмов!», – «Удачных контрактов! – это Ву произнесёт уже на бегу.

Примерно так ему представилась эта сценка, но…

Но тут он вспомнил улицу Днепропетровскую и всё, что с ней было связано. Он не может позвонить Ивану Васильевичу – ведь он убил его. Слово «убил» почему-то не покоробило Ву.

«Что-то с памятью моей стало – молотилка здесь была, помню…»¹⁹, – в голове всплыла в своё время очень популярная переработка не менее известной песни.

Давно, когда назначение конопли было быть сырьём для изготовления канатов, некоторые безответственные товарищи повадились чистить комбайны, занятые уборкой этой культуры. При этом подкупали сторожей вином, класса бормотуха, и колбасой. Последние же считали первых не совсем нормальными. Но выпивка и закуска эти сомнения нивелировала. И те, и другие оставались довольны…

Ву вернулся к своей проблеме. Как-то, общаясь с бывшим начальником Насти, в кабинет зашёл его зам и буквально всунул ему свою визитку. То ли он был поклонником его таланта, то ли ему чего-то было надо от него. Но теперь он – в кресле своего начальника. Которое, правда, некоторое время пустовало из-за отсутствия желающих занять его.

У Ву был ящичек с пока ненужными визитками. Те, телефонные номера с которых не заносились в телефон, а лежали так, на всякий случай. Понадобившаяся визитка оказалась там. Мобильный был приписан ручкой.

– Михаил Евграфович! День добрый! Владимир Вуалов, для вас – просто Ву.

– Удивлён! Ей богу удивлён! – в этот раз голос перестал быть подобострастным, ведь теперь он в этом кабинете не гость!

Это был совсем другой голос. Порой кажется, что уходя на повышение, чиновники оставляют свой ментальный отпечаток, который приходящий на их место надевает как костюм, приобретая многие черты прежнего хозяина. Тем не менее, в голосе сквозила заинтересованность.

– Сейчас удивитесь ещё больше. Я к вам с просьбой.

– Чем могу? – в его голосе действительно прозвучало удивление.

– Сущий пустяк для вас – вашей секретарше нужен отпуск.

– Неожиданно. В этом месяце?

– Угадали, и в этом месяце, и даже в этом часе.

– Удивляться не стану, и вы, надеюсь тоже не будете, если в следующем фильме появится на экранах моя протеже. Не в главной роли, но и не «кушать подано».

– Михаил Евграфович, люблю деловых людей! Сделка произведена! Роспись кровью не нужна?

– Пока обойдёмся.

– Через недельку скиньте контакты будущей успешной актрисы.

– Хорошо, секретаря отпускаю.

Когда на пляже О положил телефон, Мила спросила его:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Древний минерал. Своим названием шунгит обязан селу Шуньга, неподалёку от которого находилось крупнейшее известное в XIX веке месторождение камня. Сегодня учёные смогли доказать, что камень, действительно, обладает уникальными антибактериальными свойствами. (Здесь и далее – примечания редактора).

Вернуться

2

Английское слово, вошедшее в русский язык как международное обозначение времяпрепровождения, посвящённого некоей духовной практике.

Вернуться

3

Гонконгский актёр, каскадёр, кинорежиссёр, продюсер, сценарист, постановщик трюков и боевых сцен, певец, филантроп, мастер боевых искусств, философ. Посол доброй воли ЮНИСЕФ.

Вернуться

4

Дресс-код (англ. dress code – кодекс одежды) – форма одежды, требуемая при посещении определённых мероприятий, организаций, заведений. Здесь – как бы определённый стиль жизни.

Вернуться

5

Нейромедиаторы, вырабатываемые организмом человека. Вызывают ощущение радости и счастья.

Вернуться

6

Фраза главного героя, красноармейца Сухова из фильма «Белое солнце пустыни». 1970 год, режиссёр Владимир Мотыль.

Вернуться

7

Перифраз цитаты из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Вернуться

8

Хамам – турецкая баня, выдержанная в традиционном восточном стиле.

Вернуться

9

Некое приветствие (выражение эмоций) из фантастического фильма Г. Данелии «Кин-Дза-Дза». 1986 год. Выражается в приседании с разведёнными в сторону руками.

Вернуться

10

Фраза профессора Преображенского из романа М. Булгакова «Собачье сердце».

Вернуться

11

Фраза из фильма «Кавказская пленница». Режиссёр Л. Гайдай, 1966 год. Там актёр Ю. Никулин перед Шуриком притворялся неким джигитом и говорил якобы на местном (кавказском) диалекте. Эти его слова актёр Ф. Мкртчян «переводил» так: «Если ты откажешься, они тебя зарэжут…», – и, зевая, добавлял. – «Шутка…».

Вернуться

12

Вольф Мессинг. Выдающийся парапсихолог, телепат, медиум, гипнотизёр. Заслуженный артист РСФСР (1971 год).

Вернуться

13

Волшебник Оз – персонаж сказок Лаймена Фрэнка Баума (1900 год, США) о волшебной стране Оз.

Вернуться

14

Гёзлеме – традиционное блюдо турецкой кухни в виде лепёшки с начинкой, завёрнутой внутри. Джаджик – турецкая окрошка на кислом молоке. Мезе – ассорти из разных овощей. Тархана чорбасы – томатный овощной суп.

Вернуться

15

Крепкая турецкая анисовая настойка.

Вернуться

16

Обычно это выражение приписывают А. П. Чехову.

Вернуться

17

Здесь – сто долларов. (уголовный жарг.).

Вернуться

18

Холодный соус-закуска из йогурта, свежего огурца и чеснока.

Вернуться

19

Песня «За того парня» из кинофильма «Минута молчания» режиссёра Игоря Шатрова. 1971 года.

Вернуться