Мария Ордынцева
Волки

Город N, середина 1990-х г.

В этот час в кафе «Калейдоскоп» всегда было полно посетителей. Кто-то пичкал ребенка мороженым. Кто-то шептался с любимой девушкой. Никто не обратил внимания на двух молодых людей в черном. Спортивные фигуры, бритые затылки – этих молодчиков так много развелось в последнее время в городе, что, казалось, все они были на одно лицо.

Молодые люди огляделись и уверенно направились к угловому столику, где уже расположились четверо им подобных за бутылками пива и пепельницами, полными окурков. Одновременно, словно до этого долго репетировали, пришедшие выхватили из-за поясов по пистолету и открыли огонь по ни о чем не подозревающей четверке.

Завизжали женские и детские голоса, испуганные неожиданной пальбой, послышался звон бьющейся посуды, грохот падающих столов и стульев.

Убедившись, что четыре жертвы на залитом кровью полу уже не подают признаков жизни, киллеры неспеша вышли из кафе, сели в стального цвета «Мерседес» и уехали.

Кто-то рыдал, в истерике бился головой об пол. Самый смелый – парнишка лет четырнадцати – выбравшись из-под стола, помчался вызывать «скорую» и милицию. Одна из женщин, охнув, подбежала к лежащим, раскрыла зрачки, попыталась определить пульс у каждого. По ее умелым, быстрым действиям можно было понять, что она – профессионал: врач, медсестра, на худой конец – фельдшер.

– Скорее, один еще жив, помогите же! – требовательно крикнула она. – Дайте какой-нибудь платок, ремень, что-нибудь!

Посетители приходили в себя и спешили поскорее убраться из кафе до приезда милиции. Никому не хотелось быть свидетелем. Как известно, свидетели долго не живут. Те несчастливцы, которые не успели поступить таким мудрым образом, оперативникам отвечали с завидным единодушием: преступников не разглядели, в марках машин не разбираются, номеров не запомнили, куда уехали убийцы – никто не видел.

Увезли раненого, потом приехала машина за трупами. Оперативники рыскали в поисках улик по всему кафе. На улице собиралась толпа зевак.

Наступала весна…

Хакимов устало опустился в кресло и отщипнул виноградинку величиной со сливу с лежащей в роскошной вазе грозди. Вокруг вазы на столике живописно расположились апельсины, бокалы шампанского, конфеты в коробке и другая вкусность. Ощущая приятную сладость винограда во рту, Хакимов закрыл глаза и задумался.

Если бы пять лет назад ему сказали, что он сможет позволить себе вот так сесть в дорогое дубовое кресло и безмятежно жевать виноград, думая о своем доме за городом, о своем счете в банке не нашей державы, зашкаливающем за цифры с семью нулями в зеленых американских деньгах, о своих предприятиях, о девочках, которых можно купить на одну ночь, Хакимов не поверил бы.

Пять лет назад он только-только организовал маленький кооперативчик «Руслан», торговал шоколадками и другой заграничной снедью, а потом решился взять кредит и переквалифицировал свое предприятие на производство полиэтилена, бумаги и других упаковочных материалов. Упаковочный бизнес расцветал на глазах.

Здоровой конкуренции соперники Хакимова почему-то не выдерживали. Одни, замученные постоянными проверками аудиторов, налоговой полиции, штрафами за нарушения в бухгалтерской отчетности, разорялись. Другие вдруг решали, что под крылышком у Хакимова будет надежнее. В третьих куда-то исчезали руководители, а потом оказывалось, что загадочным образом исчезали и все финансы предприятий со счетов в банке. Вобщем, везло Хакимову, очень везло.

Потом Хакимов решил, что пора расширять поле своей деятельности. И положил глаз на акционерное общество «Сириус», мирно выпускающее каучук. Но в ответ на довольно выгодное с точки зрения Хакимова предложение этот динозавр вздумал вдруг ерепениться. Пришлось похимичить на бирже и купить контрольный пакет акций, хлопотать потом по знакомым в областной администрации, тревожить людей. Без убытков не обошлось, но ради такого дела не жалко было десятка-другого миллионов. Через три месяца «Сириус» обанкротился. Когда Хакимову сообщили об этом, он лишь пожал плечами и сказал:

– Не надо было упрямиться.

Дальше надо было действовать быстро. Все имущество «Сириуса», проданное с молотка, перекочевало к Хакимову по сносной цене. Вместо кооператива «Руслан» появился холдинг «Скорпион», а Хакимов стал его генеральным директором с шестьюдесятью процентами акций в кармане.

Сейчас, полгода спустя, Хакимов уже обдумывал новые возможности вложения своего капитала. Так уж устроен человек: чем больше он получает, тем больше ему хочется.

Жуя виноград, Хакимов размышлял.

Послышался всплеск воды в бассейне, выложенном итальянским кафелем, и приглушенные голоса телохранителей. Один из них подошел к хозяину и осторожно позвал:

– Рамаз Муратович!

Хакимов, недовольный тем, что его так некстати потревожил этот олух, поднял на него глаза. «Ну, что ты мне можешь сказать такого, чего я сам не знаю?» – говорило его лицо.

– Рамаз Муратович, в «Калейдоскопе» час назад три трупа и один раненый. Все из разных бригад, – сообщил телохранитель.

– Каких? – вяло поинтересовался хозяин.

– Один из «Белого ряда», два из «Медведей», один из «Четверки».

Хакимов в ответ слабо улыбнулся и снова закрыл глаза.

Город гудел, словно улей, потрясенный наглостью происшествия. Во всех газетах и по местному телевидению несколько раз сообщили о нем, приукрашивая все новыми подробностями. Привыкших ко всякому горожан убийство среди бела дня в людном месте заставило содрогнуться. Поползли слухи: «Мафия…»

Следствие установило некоторые детали, подтвердившие эти слухи. Во-первых, странно было, что убиты были только сидевшие за угловым столиком. Во-вторых, все жертвы принадлежали к разным преступным группировкам. Настораживало и то, что эти «организации» давно уже поделили между собой город и окрестности и в дела друг друга не вмешивались. Все понимали, что этот случай может стать поводом к новым разборкам, хотя только-только улеглись страсти предыдущих.

А город тонул в весенней грязи и серых тучах, тоскуя по теплому солнышку.

Когда по ящику прокрутили очередной выпуск новостей местного канала, Сотников каким-то шестым чувством понял: все изменится. Нежданно и очень скоро.

Оля по старой своей привычке подошла неслышно, обняла его сзади – и Михаил, не знавший, что такое страх, вздрогнул.

– Не пугайся, это я, – мягко сказала девушка. – Опять смотрел новости?

– Оль, может, тебе лучше пока у матери в деревне пожить, а? – предложил он и посмотрел на нее.

– Нет, я тебя не оставлю. Ты без меня совсем дома ночевать перестанешь со своими делами, – серьезно сказала Оля и села рядом, положив ему голову на плечо.

– Недоброе что-то будет, – тихо проговорил Сотников, прижимая девушку к себе. – Опасность какая-то в воздухе.

– Ты скоро от каждого шороха будешь вздрагивать и за пистолет хвататься. Так не долго и с ума сойти, Мишенька, – беспечно ответила Оля.

– Оль, давай уедем на время? – спросил он. – Все равно куда. Куда хочешь. Можем в Испанию смотаться позагарать, или в деревню к твоей матери – чем не Испания? И речка рядом, и лес.

Оля засмеялась тихонько:

– Ох, Мишка! Какая Испания? У меня четыре пятых класса и экзамены в шестом через месяц. Разве я могу их бросить? Как тебе не стыдно вообще?

– Ах, какой я негодяй! Какой бессовестный! – начал причитать Сотников, но вдруг сменил тон: – Ты ведь у меня одна. А до остальных мне дела нет. Как скажешь, так и будет.

– Ты давно знаешь, чего я хочу, – грустно сказала Оля.

– Как раз то, чего я не могу, даже если бы сильно захотел, – ответил он, нажимая кнопку на пульте, чтобы выключить телевизор.

– А мне как раз больше ничего не надо, – с сожалением продолжила девушка.

– Так уж и ничего? – поинтересовался Михаил. – Даже этого? – он поцеловал ее в губы.

– Я бы все отдала, что у меня есть, чтобы ты вышел из этого порочного круга. Зачем тебе эти грязные деньги, Мишенька? Мы бы и без них хорошо жили.

– Меня уже и бульдозером не вытащишь, – Сотников стал гладить ее волосы. – А деньги мне нужны, чтобы за тобой ухаживать, чтобы о куске хлеба не мечтать. Зачем они еще нужны?

– Я боюсь за тебя, – призналась Оля. – Боюсь, что однажды ты не вернешься, а позвонит кто-нибудь и скажет, что тебя…

– Нет, я им так просто не дамся, я живучий, – утешил ее Михаил.

Зазвонил телефон. Оля с ненавистью взглянула на аппарат, поднялась и ушла на кухню.

Сотников взял трубку не сразу. А взяв ее, тут же услышал озабоченный бас своего старого знакомого Трубачева, под которым ходил «Белый ряд»:

– «Гранат» при чем?

– Ни при чем, – спокойно и уверенно ответил Сотников.

В трубке послышались короткие гудки – и Михаил бросил ее на рычаги.

Значит, войны не будет. По крайней мере, пока. Уже хоть что-то.

Он встал, засунул в кобуру пистолет, надел куртку и обернулся. На пороге стояла бледная Оля.

Михаил подошел к ней и обнял крепко.

– Пока обошлось, – сказал он. – Не волнуйся, ладно? Я в офис.

Когда за ним захлопнулась дверь, Оля опустилась на диван и заплакала.

Раздался еще один звонок. В трубке послышался знакомый голос Ильдуса:

– Оля, Мишка дома?

– Только что в офис уехал, – голос Оли дрогнул.

– Ты что, плачешь?! – удивился Ильдус. – Что случилось? Поссорились?

– Ильдус, я боюсь за него, – прошептала Оля.

– Я тебе обещаю, что с ним ничего не случится, – пообещал тот.

И Оля успокоилась, потому что знала: даже если мир рухнет – Ильдус свое слово сдержит.

Валлиулов был для Сотникова не просто другом. Он был его названным братом и в чем-то даже ангелом-хранителем. Невозможно было сосчитать, сколько раз он спасал Михаилу жизнь. Неудивительно, что именно Ильдус познакомил с Сотниковым свою красивую соседку по площадке Олю. И добровольно взял на себя обязанность беречь их любовь, гасить ссоры, охранять от посторонних вмешательств и сплетен.

– Ладно, побегу Мишку искать, – продолжал Ильдус. – А ты на всякий случай дома посиди. Мало ли что, да и найти тебя так легче. Договорились? Все, давай успокойся, киношки посмотри, носки свяжи – вобщем, займись чем-нибудь. Я Мишке скажу, чтобы он тебе позвонил.

Оля положила трубку. Она не могла не беспокоиться, но все же ей стало значительно спокойнее на душе. Девушка, чтобы как-то отвлечься, вынула из сумки стопку тетрадей с диктантами и вооружилась ручкой с красной пастой.

Офис ЗАО «Тигр» располагался в одном из самых престижных зданий в городе. Стекло, бетон, красивые неоновые вывески различных предприятий, занимающих под офисы по одному, два, а то и три этажа сразу – современный стиль. Подземные стоянки, кафе и прочая сопутствующая атрибутика престижных многоэтажных комплексов. Один факт нахождения офиса в подобном здании уже говорил сам за себя, лучше любой рекламы.

ЗАО «Тигр», как совладелец здания, занимало сразу три верхних этажа. Внешне все выглядело очень солидно: торговля компьютерами, машинами, строительство, казино, благотворительность и даже ритуальные услуги. К нему же негласно примыкало частное охранное и детективное агентство «Валлиулов и Ко» (а следовательно, было и право на ношение оружия). Учредитель и генеральный директор ЗАО «Тигр» Михаил Сотников владел, кроме прочего, пакетом акций одного из коммерческих банков. Все шло к тому, чтобы преобразоваться в крупную финансово-промышленную группу, охватывавшую своей деятельностью далеко не один регион страны. Жители города с уважением и завистью следили за развитием предприятия, обеспечивавшего работой десятую часть населения. Достаточно было сказать, что ты из ЗАО «Тигр» – и открывались многие недоступные простым смертным двери, а люди жадно хватали каждое слово, каждый взгляд и, конечно, получали за это справедливое вознаграждение. Первые лица города считали своим долгом оказывать этому предприятию всестороннюю поддержку и внимание.

Обратная сторона дела была не менее солидной: полный контроль над центральным районом города и всеми доступными прелестями жизни, включая проституток и бои без правил, финансовые махинации. Единственное, чем не хотели мараться тигры, как называли сотрудников ЗАО в городе, – это наркотики. Любая наркота уничтожалась беспощадно и под корень, что значительно облегчало работу местных правоохранительных органов. Черный нал тек рекой, благодаря ему удавалось честно платить налоги с легального бизнеса и потому не иметь никаких проблем с государством.

Михаилу (а в подпольном бизнесе – Тигру) нравилось быть предпринимателем, «новым русским», как теперь называли бизнесменов. Ощущения от управления ЗАО он мог сравнить только с охотой. Приманки для покупателей и клиентов, поиск товаров, капканы для конкурентов. Его увлекал даже не весьма ощутимый результат, а сам процесс. Постоянно бороться за место под солнцем, за право контролировать территорию, уничтожать тех, кто осмелился оспаривать это право, стало нормой для Тигра и его людей.

И вот расстрел в «Калейдоскопе». Хотя ни прямо, ни косвенно не был в нем замешан ни один сотрудник Тигра, что-то заставило Сотникова насторожиться, прислушаться, пытаясь угадать последующие события, и принять соответствующие меры. Шестым чувством понял он, что не остаться ему в стороне со своей бригадой, не отвертеться, как бы он ни старался, от надвигающейся войны. Слишком уж долго было безоблачным небо над его головой. Поэтому готовился заранее, сберегая людей и ресурсы. Любой ценой решил как можно дольше сохранять нейтралитет. Надеялся Сотников, все еще надеялся на свою удачу.

Не успела машина Михаила остановиться на стоянке у здания офиса, как к ней подлетел Ильдус:

– Фу-у! – выдохнул он облегченно. – Вот ты где! Я тебя уже потерял!

– Но ведь надеялся, верил и ждал, конечно? – усмехнулся Тигр.

– Спрашиваешь! – развел руками Ильдус. – У меня две новости. Одна плохая, другая очень плохая. С какой начать?

Михаил вышел из машины, кивнул водителю, чтобы шел за ним, и направился к лифту. Ильдус догнал его.

– Давай сначала плохую, – сказал Тигр.

– Хакимов назло тебе поставил еще пару киосков на соседней улице.

– Это значит? – Тигр в удивлении поднял брови.

– Это значит, что он не собирается ни платить, ни убираться, – пояснил Валлиулов.

– Так реши эту проблему, – посоветовал Михаил. – Давай вторую новость.

– Хакимов встречался с Батуевым. Кажется, они договорились.

Тигр не ответил. Но понял, что такую занозу, как Хакимов, без боли и крови не вынуть. Значит, война. И так скоро, как нельзя было и предположить. Война с давними соседями. Неужели никак не избежать?

Он чувствовал, что что-то здесь не так. Есть какая-то связь между Хакимовым с его киосками и убийством в «Калейдоскопе». Но какая?

– Ильдус, узнай-ка мне во всех подробностях о разборке в кафе, – попросил Тигр.

– Объявлена война? – Ильдус насторожился.

– Надеюсь, что обойдется, – неопределенно сказал Михаил.

Закрывшись у себя в кабинете, Тигр уселся звонить.

– Батуева мне! – скомандовал он женщине, взявшей трубку. Потом долго слушал тишину на том конце провода. Но Сотников продолжал ждать, зная, что Батуев рядом с телефоном. И если бы Батуев дальше не брал трубку, Тигр все равно бы ждал хоть до самого вечера.

Но Батуев решил не испытывать терпение Сотникова, в котором убеждался уже много раз. В трубке послышался его недовольный голос:

– Алло?

– Как жизнь, Батуев? – спросил Михаил.

– Помаленьку, – буркнул тот.

– Наслаждаешься ясным солнышком над головой? – Сотников старался говорить легко и весело. Но его угрозу Батуев чувствовал шкурой.

– Наслаждаюсь, – он отвечал осторожно. Не любил он скандалов. Знал, что с Тигром это может плохо кончиться.

– По тучкам не соскучился?

– А что, могут появиться?

– Могут, – подтвердил Михаил. – Тебе «Калейдоскопа» мало было? Решил и с соседями пошутить?

– А что «Калейдоскоп»? – подозрительно спросил Батуев. – Твоя работа?

– Нет. Но могу постараться, подсобить журналюгам с новостями.

– О чем это ты? – Батуев упорно делал вид, что не понимает.

– О Хакимове, – Тигр решил идти напрямик. – Ты ведь знаешь, Костя, что это только наше дело. Ты не должен был вмешиваться, Костя. Это твоя большая ошибка. Сколько он тебе заплатил?

Батуев понял, что отпираться бесполезно.

– Сам понимаешь, Миша, у нас в последнее время трудности. У меня несколько дел сорвалось, ребята в ментуру загремели. Пока всем заплатишь, пока убытки покроешь. Да и не хочу я с тобой ссориться. Надеялся так договориться. Оставь ты его в покое, Миша.

– Когда заплатит, что должен, оставлю, – пообещал Михаил. – Если я ему поблажку сделаю, другие тоже побегут соседям платить. Не могу я допустить, чтоб он рос и процветал на моей территории. Если хочешь, бери его к себе. Пусть на твоей процветает.

– Зачем ты так, Миша? Нехорошо говоришь, – обиделся Батуев.

– Я тебе одно скажу, Костя. Если будешь ему помогать, дружба наша с тобой закончится. Я не лезу в твои дела. Не лезь и ты в мои. Если тебе нужны деньги, могу одолжить. Вот так, Костя, – и Тигр бросил трубку.

Продавцы заканчивали работу, снимая с кассы выручку.

– Митя, давай закрываться. Ставь щиты на витрину, – распорядился старший. Нацепив на нос очки, он подсчитывал деньги и что-то писал в специальной тетрадке.

– Сейчас, сейчас, – Митя полез куда-то вниз, разыскивая болты креплений. – Куда-то болты затерялись…

Почему-то разбилось вдруг стекло, совсем близко оглушительно трещало. Падали на пол товары, капал вытекающий из пробитой пластиковой бутылки сок. Что-то тяжело и глухо упало на пол. Митя сжался под прилавком и с ужасом увидел кровь. Николай лежал на спине с открытыми глазами. Из его живота кусками торчало мясо.

– Коля! – крикнул Митя и, забыв об опасности, бросился к телу, уже безжизненному. Потом вскочил на ноги и крикнул в разбитое окно: – Гады! Что вы…

Договорить он не успел. Что-то обожгло ему грудь, и дикая боль пронзила все конечности. Схватившись за рану руками, Митя упал и уже смутно слышал, как отъезжает от киоска красный «жигуленок» с заляпанными грязью номерами.

В то же время непонятно какого цвета «москвич» (до такой степени он был покрыт грязью) на полной скорости проезжал мимо другого киоска по той же улице. Из окошка машины высунулась рука и бросила маленький черный предмет в новенькую витрину, увешанную всякой вкусной мелочью. Только что открывшийся киоск вдруг разлетелся на мелкие кусочки. Милиция, которую вызвал очевидец, пожелавший остаться неизвестным, нашла только несколько обгоревших обломков фанеры, лужу крови и пару никуда уже не годных мягких игрушек.

Тяжелый кулак Хакимова с силой опустился на стол, так что зазвенели бокалы на обеденном столе.

– Телефон мне! – заорал он и рванул галстук.

Телохранитель, не боявшийся никого и ничего, кроме гнева хозяина, трусливо втянул голову в плечи. Бросившись исполнять приказ, он чуть не снес плечом несколько колонн подряд.

Получив трубку, Хакимов набрал номер и, дождавшись, пока кто-то на другом конце провода недовольно скажет «алло», заговорил, метая яростные взгляды на ни в чем не повинного телохранителя.

– Это у вас называется охраной? Я выкинул столько денег, чтобы вы сидели в своих теплых квартирах, да? Час назад убиты три моих работника, уничтожено два киоска, а вы не пошевелили даже пальцем, чтобы их защитить!

Его собеседник выслушал все это молча. Подождав, пока замолкнет визг Хакимова, он спокойно сказал:

– Разберемся, – и положил трубку.

– Миша, все сделано, – доложил Ильдус, входя в кабинет Тигра.

      За ним шли еще двое парней, похожих больше на шкафы, чем на людей: квадратные фигуры громадного размера, квадратные подбородки, квадратные кулаки. Они улыбались как дети, которым только что подарили игрушку, о которой они давно мечтали.

Выслушав парней, Михаил нахмурился:

– Что, нельзя было подождать до закрытия?

У амбалов улыбки сползли с лиц. Такой тон Тигра не предвещал ничего хорошего.

– Так ведь страшнее, – пробормотал растерянно один из них. – Теперь не будут возникать.

Михаил, чувствуя, что сорвется, если этот идиот скажет еще хоть слово, процедил:

– Ильдус, убери их от меня.

Валлиулов вытолкал парней за дверь и повернулся к другу:

– Ильдус, теперь на нас три трупа, – медленно сказал Тигр. – Это война.

– Я сам лично застрелю этих придурков, – пообещал Ильдус.

– Не надо. Уже ничего не исправишь, а людей надо беречь. Предупреди всех, чтобы поосторожнее… – его прервал телефонный звонок. – Погоди, – остановил он Ильдуса, уже собравшегося уходить. – Успеешь. Сядь.

И взял трубку.

– Миша, я же предупреждал, – услышал он голос Батуева. – Почему ты не послушал меня?

– Поздно. Дело сделано. Не лезь в мои дела, Костя. Ты сам понимаешь, что может произойти. Не лезь. Разбирайся лучше с «Калейдоскопом», – посоветовал Тигр. – Если хочешь, могу даже помочь.

– Нет, Миша. Я дал слово, а слово надо держать. Иначе меня перестанут уважать. Я сам себя перестану уважать… Я не хотел войны, но ты меня вынудил. Ты начал первым…

      Тигр бросил трубку и посмотрел на Ильдуса. Тот все понял сам по выражению его лица.

– Скажи всем, чтобы без неожиданностей. Первыми не начинать, на грубости не нарываться, конфликтов избегать, – тихо и четко, разделяя слова, проговорил Михаил.

– Да, конечно, – кивнул Ильдус и вышел.

Тигр закрыл глаза, набрал в грудь побольше воздуха и нажал несколько кнопок на телефоне:

– Оля?

– Миша, где ты? – спросила девушка. Чувствовалось ее волнение, и Сотников на секунду раскаялся в том, что она сейчас одна. Надо ее что ли в загородный дом перевезти, в квартире небезопасно, решил он для себя.

– Оля, я скоро приеду. Никуда не ходи, никому не открывай. Ладно?

– Хорошо, – согласилась Оля.

– Все, целую, – Михаил положил трубку.

Оля что-то писала. Погруженная в свою работу, она не слышала, как вошел Михаил. Подойдя поближе, тот с интересом наблюдал, как девушка, исправив в тексте кучу ошибок, рисует жирную красную двойку.

Михаил присел на корточки рядом и положил подбородок на крышку стола, предварительно подставив под него локти.

– Здравствуй, – сказал он, глядя на нее снизу вверх.

      Оля посмотрела на него растерянно:

– Ой, Миш, я не слышала, как ты вошел, – и покраснела.

– Как учится молодое поколение? – поинтересовался Михаил.

– Все так же, – улыбнулась она.

– Это радует, – заметил Сотников. – Ты продолжай, продолжай. Я подожду.

– Миш, мне уже немного осталось, хорошо? – как бы извиняясь сообщила Оля.

Сотников закрыл глаза в знак согласия, и Оля снова взялась за тетрадки. А Михаил, забыв обо всех своих проблемах, рассматривал ее сосредоточенное и от этого немного строгое лицо.

Наконец, девушка отложила в сторону последнюю тетрадь и взглянула на жениха.

– Ужин подогреть? – спросила она. – Голодный, наверное?

– Не-а, – помотал головой Сотников, улыбаясь.

– Я все-таки подогрею. Вдруг ты потом передумаешь, – Оля встала, чтобы пойти на кухню.

Михаил удержал ее за руку:

– Оль, останься тут, черт с ним, с ужином, – и выпрямился.

– Что-то случилось, Миша? – ее взгляд был полон тревоги. – Я же вижу.

– Пока ничего страшного, – ответил он. – Может быть, в следующий раз.

– Страшная шутка, – Оля отвернулась.

Михаил обнял ее.

– Не сердись, я исправлюсь. Да, кое-что произошло. Но, может быть, можно будет избежать худшего. Я надеюсь.

Врал Сотников. И сам это прекрасно понимал. Но знал, что и в мирное время Ольга боялась отпускать его из дома, а если узнает, что грядет война, совсем покой потеряет. Не мог он этого допустить. Слишком любил ее для этого.

– Мне страшно, Мишенька, – прошептала Оля.

– Ничего со мной не случится, – заверил ее Сотников. – Я еще тебя переживу.

Ему захотелось вдруг прижать ее к себе и никуда никогда не отпускать.

Мобильник пищал на тумбочке. Оля спала рядом. Михаил нехотя протянул руку за трубой:

– Слушаю?

– Вот ты где, – Ильдус облегченно выдохнул.

– Чего тебе? – поинтересовался Тигр.

– Ты еще не знаешь? Впрочем, конечно, не знаешь… Ты вчера просил узнать о «Калейдоскопе». Так вот, это сделала «Четверка».

– Как «Четверка»?! – удивился Сотников. – Да ведь среди убитых…

– В том-то все и дело. У них там свои дела внутри. Одни за Швецова, другие – за Тюрина. Ну да это не важно. Швецов решил объединиться с Трубачевым и Батуевым против Тюрина. Они послали своих человечков в «Калейдоскоп» на стрелку. Тюринцы поняли, что дело плохо, и приняли срочные меры. А сегодня Трубачев и Батуев объявили «Четверке» войну.

– И Швецову?

– Всей бригаде.

– Круто, – оценил Тигр. – А Батуев что же, собирается на два фронта воевать?

– Он боится, что мы поддержим «Четверку», – пояснил Ильдус.

– Мы вмешиваться не будем, нам своих проблем хватает, – решил Тигр.

– Так Швецову и скажу, когда позвонит. Он уже два раза звонил, – сообщил Ильдус. – Но это еще не все. Война уже началась. «Медведи» замочили Карабая. Семь выстрелов в упор. В собственном подъезде.

Карабай был близким другом Тюрина, вторым после него человеком в бригаде. Это означало, что война будет до конца, пока вся «Четверка» или ее враги не будут уничтожены до последнего человека.

– Да, вот еще сейчас Дэн сказал, во дворе школы машина взорвалась, а в ней почему-то Пахом оказался, – продолжал Ильдус.

Пахом был вторым после Швецова.

Фактически было уже две «Четверки» – Швецовская и Тюринская. И если убили Пахома, значит, хотели сказать: или Швецов присоединяется к нам, или погибает вместе с Тюриным.

Тигр помолчал, обдумывая слова Ильдуса, и спросил:

– Дети-то живы?

– Живы, он их уже успел высадить.

      Значит, все же кое-какая гуманность соблюдалась. Хоть на этом спасибо.

– Хорошо. Скоро приеду, – Тигр отключил трубу.

В офисе было непривычно много народу, в основном молодые люди лет двадцати-тридцати, чем-то похожие друг на друга: короткие стрижки, квадратные фигуры, скупые жесты и развязная речь.

Когда вошел Тигр, оживление усилилось. Кивнув приветственно нескольким знакомым, Михаил махнул рукой кое-кому, приглашая следовать за собой.

Дождавшись, пока Ильдус и еще несколько парней рассядутся за столом, Сотников лично запер дверь и занял свое место.

– Все мы знаем, что происходит: возникла большая проблема с «Медведями». Но Батуев, кроме нас, объявил войну и «Четверке». Батуева поддерживает «Белый ряд». Швецов обратился за помощью к нам. Но если мы вмешаемся, «Белый ряд» будет против нас. Это не желательно. Швецову придется отказать. Может быть, есть другие предложения?

– Пусть сами разбираются. И нашим легче. «Медведи» на два фронта долго воевать не смогут. К «Четверке» у них кровный интерес, а к нам – какой-то барыга. Барыгу они бросят, это наше внутреннее дело – вот и весь сказ. Так что все правильно, – сказал Карандаш.

Денис Семенов получил свое прозвище за пристрастие к стихам. Очень часто в разговоре он импровизировал, выдавая по целым четверостишиям. Он мог, если был в ударе, разговаривать в стихах часами. Сегодня он был серьезен. Понимал: не до стихов.

Тигр не многих допускал в число своих друзей. Только проверенных временем и жизненными испытаниями, только верных и преданных. Но Карандаш, появившись в «Гранате» всего полтора года назад, быстро стал одним из лучших. И Тигр, не имевший привычки доверять новичкам, вдруг приблизил его к себе, чему немало удивлялись остальные. Сумел Сотников разглядеть в парне что-то такое, чего не было в других.

– Но ведь если мы воюем с «Медведями», значит, фактически поддерживаем «Четверку», – возразил Костыль, Леха Костылев, как всегда осторожный и предусмотрительный. Может быть, даже слишком осторожный. Он руководствовался по жизни тем правилом, что лучше перестараться, чем недостараться, лучше переосторожничать и остаться живым, чем недоглядеть и отправиться на кладбище. Так он и костылял все свои тридцать два года, оправдывая свое прозвище.

– Разборки «Граната» с «Медведями» общей войны не касаются, – начал спорить Карандаш. – Швецову мы отказали, значит, это подтвердили официально. «Медведи» сами виноваты, что с нами связались. Не надо зарываться. Вот пусть теперь сами и выпутываются.

– Дэн, все, проехали, – прервал его Тигр. – Теперь о другом. Ильдус, что там Хакимов?

– Все то же, но, видимо, сложа руки сидеть не собирается, – отозвался Валлиулов. – Так сильно орал, что чуть глаза не повылазили от натуги.

– Нужно его еще раз шугануть, – предложил Карандаш.

– Подождем, – вставил Костыль. – Может, все-таки уберется.

Тигр разбирался с бумагами автосалона, когда позвонил Ильдус:

– Убили Фунтика. Ребята клянутся «медведей» по стенке размазать. Мне их не удержать.

– Пусть делают, что хотят, – сказал Тигр и положил трубку.

Вот и все. Обратной дороги уже нет. Все усилия образумить Батуева пошли прахом. Ну что же, он хотел войны? Он ее получит.

Тигр вдруг разозлился. Никому еще не удавалось вмешаться в его дела и остаться безнаказанным. Этот раз не станет исключением.

Он вызвал Валлиулова:

– Ильдус, я слышал, кто-то из людей Хакимова купил себе место на кладбище. Надо помочь обновить. Займись, ладно?

– Понял, Миша, – ответил Ильдус.

Приятная девушка сверкнула с экрана белозубой улыбкой:

– А сейчас криминальная хроника.

Оля тревожно взглянула на телевизор.

– Продолжается следствие по делу об убийстве в кафе «Калейдоскоп», – начал строгий мужчина в сером костюме и перелистнул страницу. – Из достоверных источников стало известно, что преступные группировки «Медведи» и «Белый ряд», интересы которых были затронуты этим убийством, объявили войну «Четвертому кварталу», боевики которой выполнили убийство. В течение сегодняшнего дня уже появились первые жертвы. Это некие Карабаев и Пахомов, занимавшие не последнее место среди авторитетов «Четвертого квартала».

На экране появились кадры с мест происшествия: сначала лежащий на ступенях мужчина, потом сгоревший дотла автомобиль.

      Диктору подали какой-то листок. Тот пробежал его глазами и продолжил:

– Только что к нам поступила новая информация. В своей квартире час назад найден убитым Леонид Краснов, известный под кличкой Лека. Убиты также его жена, мать и двое детей. Младшему сыну Краснова еще не исполнилось и трех лет. Краснов принадлежал к группировке «Белый ряд»…

Оля взглянула на Тигра. Тот мрачно вертел в руках пульт.

И откуда они все знают, черти? Сливает, похоже, кто-то информацию. Достоверные источники… Сроду у них, кроме УВД, никаких источников не было. А менты тайны следствия не разглашают раньше времени, чтобы не опозориться в случае чего. Получается, что свои стучат. Ладно хоть, не ментам напрямую. И то радует. Не совсем еще, значит, оборзели. Найти бы этих дятлов.

– Убит на своей даче один из коммерческих директоров акционерного общества «Скорпион». Преступники, совершив свое грязное дело, подожгли дом и скрылись. В дыму задохнулся семилетний сын убитого. Возбуждено уголовное дело, – бубнил телевизор.

Ручка выпала у Оли из рук и покатилась под стол. Девушка закрыла лицо ладонями, не в силах больше вынести это.

Михаил понял, что сейчас она сорвется, и решил это предотвратить: подошел сзади и обнял ее за плечи:

– Оля!

Она повернулась к нему в слезах:

– Миша, зачем тебе это? Зачем?

Тигр прижал ее к себе, но Оля вырвалась от него и вышла из комнаты.

Михаил сел на стул, схватившись руками за голову. Некоторое время он не двигался. Потом оделся и ушел.

Селиверстов, развалившись на диване, читал газету. Жена Селиверстова, в бигуди и шелковом халате с китайскими драконами, что-то напевая, раскладывала пасьянс. Дети уже спали.

Устав от трудов праведных на своей лесопилке, Селиверстов мечтал, как на следующей неделе он со своей женой поедет на банкет к Хакимову по случаю очередной годовщины образования холдинга, какие там будут вина, закуски, пирожные. Любил Селиверстов поесть, побаловать свой животик, приятно радующий глаз своей округлостью и упитанностью.

Его супруга, умаявшись за целый день в салоне красоты, где ей делали различные маски, ванночки, маникюр и много других приятных и неприятных, но полезных процедур, выкладывая на стол валета бубен, размышляла о том, как этот валет соотносится с дамой треф и как сказать своему мужу, что ей нечего надеть на банкет к Хакимову.

В дверь позвонили.

Селиверстовы недоуменно переглянулись, и глава семьи пошел открывать. Изучив в дверной глазок незванного гостя – молодого улыбчивого парня, директор лесопилки через дверь ответил:

– Люси нет дома. Она на вечеринке, – и опять приник к глазку.

– Степан Степанович, – засмеялся парень, – я не к Люсе, я – к вам. От Рамаза Муратовича.

Камень свалился с души у Селиверстова. С готовностью и надеждой распахнул он дверь.

В квартиру завалились несколько крепких парней. Двое из них заломили назад руки Степану Степановичу, а еще двое перехватили, посмеиваясь, его благоверную супругу, не успевшую даже взвизгнуть хорошенько. После этого только вошел улыбчивый гость и закрыл за собой дверь.

– Степан Степанович, ай-яй-яй, как нехорошо, – сказал он. – Как же так? Разве вы не знаете, что подошло время платежа?

– Знаю, – осторожно прошептал Селиверстов. – Я уже заплатил.

– А Хакимов как же? Он не платит, а вы на него никак не хотите повлиять в этом праведном деле. Нехорошо. Придется наказать вас, дорогой Степан Степанович. Он же, можно сказать, на свою сторону вас склоняет, а вы ему способствуете. Нехорошо, – объяснял улыбчивый. – Вы человек слабый, можете и поддаться. А потом другие, глядя на вас, захотят нарушить договор. Мы вас оберегаем от неприятностей, охраняем, помогаем, чем можем, а вы? Ай-яй-яй, любезный Степан Степанович! Начинайте, ребята, – вздохнул он и уселся на стул.

Через полчаса Селиверстов, пуская слюни, в разодранной рубахе и с разбитым лицом, валялся на дорогом ковре.

Улыбчивый его гость, поднимаясь со стула, на котором все это время просидел, сказал устало:

– Я думаю, ему уже хватит. Надеюсь, вы надолго запомните этот урок, Степан Степанович? – он подошел к директору лесопилки и оглядел его, а потом и комнату: – Вроде бы, все цело? Ничего не сломано?

– Нет, – ответил один из амбалов.

Степан Степанович вдруг вцепился в ноги улыбчивого и зарыдал:

– Пощадите, прошу вас! У меня дети!

Улыбчивый поморщился:

– Уберите его. Он испортит мне все туфли.

Селиверстова оттащили. Гость посмотрел на часы:

– Да-а, любезный Степан Степанович, нам пора уходить. Дела, знаете ли, а время идет. Успокойтесь, самое страшное уже позади. Не забудьте только позвонить Рамазу Муратовичу и проинформировать его о происшедшем. Он будет очень рад. До свидания, Степан Степанович.

Молодой человек еще раз улыбнулся обаятельно и покинул квартиру. За ним потянулись его помощники. Последний из них на прощание пнул Степана Степановича ботинком в живот и расхохотался:

– Привет, толстозадый! Передай своей жене, что у нее обалденные сиськи!

Степан Степанович, на всякий случай закрывая руками голову, следил, как за ним захлопнулась дверь, потом уткнулся лицом в ковер, тихо всхлипывая. В уголке, вся в синяках, растрепанная и в порванном халате, подвывала супругу его жена.

Хакимов не мог больше спокойно спать по ночам. Ему снились кошмары. С самого начала этой войны в душу к нему засела неясная тревога, что все может кончиться не так, как он спланировал. Все выходило из-под контроля, приобретая характер стихийного бедствия. Хакимов понимал, что если что-то не предпринять, то это цунами захлестнет и его. На Батуева надежды было мало: «Медведи» слишком заняты «Четверкой», да и не обойтись тут одними «медведями». Другая мелочь против «Граната» даже не пыталась рыпаться. Но что-то надо было делать. Вернуть все под свой контроль. Это еще можно сделать.

Последней каплей стали убийство Фурусутдинова, одного из его директоров, и избиение Селиверстова и его жены. Хакимов метался по офису холдинга и размышлял, отвергая один за другим все новые и новые планы действий. Его подчиненные шарахались от шефа, зная, что в таком состоянии Хакимов страшен. И горе тому, кто попадется на его пути.

Город дрожал от страха. За последние дни произошло столько скандальных и жестоких убийств, сколько не случалось за весь предыдущий год. Представители местных властей с экранов телевизоров призывали милицию на борьбу с преступностью, грозили скорым и правым судом. Но кого это могло испугать?

Война продолжалась. Взрывались тут и там машины, гибли люди, больницы и кладбища заполнялись с поразительной быстротой. Рыдали овдовевшие женщины, сиротели дети. И никто не знал, как можно это остановить.

Тигр жил в офисе уже несколько дней. Домой он не звонил с тех пор, как ушел оттуда. Потому что не знал, что сказать Ольге. Конечно, он беспокоился за нее, поэтому поручил Ильдусу приставить к ней охрану из двух ребят, а заодно снабжать ее всем необходимым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.