Виктория Топоногова
Догоните Иноходцева!

© В. Топоногова, текст, ил. 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1
Ку-Ду

На переменке между русским и литературой Лёвка Иноходцев стоял в школьном коридоре, внимательно изучая извилистую трещину на стене: если фотографию с ней перевести в негатив, то линия станет похожа на молнию. Друг его, Валя Ветров, уже неделю как болел, поэтому Лёвке пока приходилось рассматривать стены в одиночку…

В это время Лина Красухина, проходя мимо мальчика, ехидно прищурила глазки и быстро повернулась к нему, взмахнув двумя хвостиками над ушами. Эти тёмные хвостики напоминали Лёвке висячие уши собаки породы бассет, хотя лицо у Лины было совсем другое. Вдруг одноклассница показала язык. Лёвка недоумённо посмотрел на неё и покрутил пальцем у виска.

– Сам дурак! – парировала Лина.

– Иди-ка ты, Краснухина, куда шла, – ответил Лёвка.

Они с Валькой частенько называли Красухину Краснухиной, чтобы немного осадить, если та уж слишком нахально себя вела. То есть почти всегда.

– Ты опять? – вскинулась Лина. – Опять обзываешься? – и вдруг как заверещит на весь коридор: – Елена Анатольевна! Иноходцев опять обзывается.

Подошла их классная руководительница, Елена Анатольевна:

– Ну, что стряслось на этот раз?

– Иноходцев опять обзывается! – повторила Красухина, скрестив руки на груди и надув губы, ожидая справедливой кары для обидчика – вероятнее всего незамедлительного удара молнией с потолка.

– Она первая начала, – возразил Лёвка, – меня дураком назвала.

– Нет, это ты, ты первый меня дурой назвал!

– Я?! – не выдержал Лёвка. – Ничего подобного! Не обзывал я тебя!

– А кто тогда пальцем у виска покрутил? Это и есть обзывательство!

– А вот и нет! Ты сама первая мне язык показала, вот я и покрутил пальцем!

– Язык не считается! Язык я и врачу показываю, когда просят, врач же не обижается!

– Но я-то не врач! С какой стати ты тогда мне язык свой высовываешь? Вот я и показал тебе… диагноз!

– Елена Анатольевна! Вот он опять! – взвизгнула Красухина.

– Елена Анатольевна, скажите ей, чтоб она прекратила, – возразил Лёвка. – Почему с девчонками всегда так сложно? Была бы она пацаном, я бы ей давно уже в глаз засветил!

– Нет, так конфликты нельзя решать, – авторитетно заявила Елена Анатольевна. – Мы же не первобытные люди!

– При чём здесь первобытные? – удивился Лёвка. – Были же раньше дуэли! И необязательно до смерти, но, если оскорбили человека, чем тогда ответить?

– Ну-ну, дуэлянт! Да тебе слабó меня на дуэль вызвать! – вставила Лина.

– С чего это вдруг слабó?

– А с того: оружие выбирает тот, кого вызвали на дуэль. Правильно, Елена Анатольевна?

– Вроде и правда так… – сказала учительница.

– Вот видишь! – продолжала Лина. – А тебе с моим оружием точно не справиться!

Такой поворот событий совсем сбил Иноходцева с толку. Она что, кунг-фу тайком занимается? Или магией вуду увлеклась на досуге?

– Вот видишь, Иноходец, слабó тебе меня на дуэль вызвать.

– Елена Анатольевна, она сама нарывается. Можно я ей в глаз засвечу? – Лёвка взъерошил пятернёй светлый чуб: он так делал всегда, когда сильно волновался.

– Ни в коем случае, – замотала головой классная руководительница.

– Тогда действительно придётся её на дуэль вызвать. Это можно?

– Раз сама напрашивается, то я не против. Только без мордобоя и рукоприкладства, – осторожно добавила Елена Анатольевна.

– Ну, давай, Краснухина, рассказывай, какое оружие ты себе выбрала.

– Опять обзываешься?!

– А что? Может, тогда ты меня на дуэль вызовешь? И я уже на свой вкус оружие выберу, – съязвил Лёвка.

– Ну уж нет, ты первый меня вызвал! И моё оружие – ку-ли-на-ри-я! – торжественно произнесла Лина.

Елена Анатольевна облегчённо вздохнула. Самое страшное в демократии – её непредсказуемость. Но кулинария – это, кажется, неопасно. Нет, про яды лучше не думать… Да и какие яды? Это же пятый класс, у них и химии-то ещё не было.

А Иноходцева этот ответ как-то не обрадовал. Он из всех возможных блюд умел делать только бутерброды с сыром или колбасой. А если очень голодный, то с сыром и колбасой одновременно.

– Елена Анатольевна, вы будете нашим судьёй, ладно? – затараторила Лина. – Мы принесём то, что приготовим, а вы попробуете и скажете, кто выиграл. Хорошо?

Но учительница уже прониклась доверием к демократии:

– Давайте так. Сегодня понедельник, вы за неделю подготовитесь, а в пятницу принесёте на классный час свои кулинарные произведения. Сделаем общее чаепитие, тогда весь класс вас и рассудит! – предложила она.

Эта мысль Красухиной очень понравилась: покрасоваться перед всем классом она любила. А Иноходцев ощутил себя ещё сильнее зажатым в угол.

Через полчаса уже весь класс знал, что у Иноходцева с Красухиной кулинарная дуэль. В исходе поединка практически никто не сомневался, и мальчишки пытались подбодрить Лёвку, предлагая принести мамины и бабушкины рецепты всяких вкусностей, а то и вовсе купить что-нибудь эдакое в магазине. Но Лёвка только отмахивался.

Дома помочь тоже было некому. Мама приходила со смены поздно, успевала только тетради мельком посмотреть – какие уж тут уроки кулинарии?

Тогда мальчик поделился проблемой с отцом. Тот только руками развёл, мол, я в этих делах помощник не очень толковый.

– А впрочем, – сказал отец, – чтобы было вкусно, вовсе не обязательно кулинарный техникум оканчивать.

– Я, кроме бутербродов, вообще ничего не умею, – вздохнул Лёвка.

– Значит, сделаешь бутерброды.

– Бутерброды?! Да меня засмеют!

– А ты сделаешь такие бутерброды, что не засмеют. Такие, какие мама на праздники готовит.

А мама и правда умела делать шикарные праздничные бутерброды, прямо пальчики оближешь!

– Почему нет? – спросил отец. – Я маме помогал, рецепт знаю. Тут-то и надо всего ничего: майонез, чеснок, петрушка, помидоры и хлеб. Ты справишься.

Лёвке стало немного спокойнее. Получалось, что вроде бы простые бутерброды, но в то же время вкуснющие.

На следующий день папа купил всё необходимое и начал обучать Лёвку бутербродным премудростям. Лёвка научился чистить чеснок, продавливать его через чеснокодавилку и замешивать в майонез вместе с петрушкой. Получался красивый, с зелёными листочками, соус! А дальше и вовсе легко: нужно ровно нарезать белый хлеб, что Лёвка и так умел, намазать его чесночным майонезом и разложить сверху кружочки помидоров. Красота! Только с помидорами тоже пришлось помучиться, прежде чем Лёвка научился их резать, а не давить. Оказывается, есть секрет – нож должен быть идеально острым, тогда он помидоры не мнёт. Отец научил Лёвку и нож точить.

Мама, придя с работы, очень удивилась, с чего вдруг её мужчины кулинарией увлеклись. Но Лёвка с папой решили про дуэль ей пока не рассказывать, чтобы не волновать. Так и радовали её до конца недели всё более ровными и красивыми бутербродами вроде бы без причины.

Другу Вальке, который уже выздоровел, Лёвка тоже приносил попробовать свои творения. Валя жевал и прямо с набитым ртом выразительно показывал мимикой и руками, что да, вкусно, просто необыкновенно.

– Классно ты подготовился к ку-ду! – хитро подмигнул он другу после перекуса.

– К какому ещё ку-ду?

– Это сокращённо «кулинарная дуэль», для секретности!

– Да какая уж тут секретность, – отмахнулся Лёвка.

К чаепитию на классном часе пятый «А» подготовился основательно. Все решили внести свою лепту в застолье. В кабинет биологии, который был для класса «своим», так как этот предмет вела Елена Анатольевна, принесли и конфет, и печенья, и чипсов, а Валька даже две банки шпрот притащил. Девочки помогали накрывать на стол, а мальчики обступили Лёвку:

– Ну что? Принёс что-нибудь?

– Принёс! – И Лёвка показал объёмный пакет.

Всё уже было готово, когда вошла Елена Анатольевна. Вместе с ней появилась сияющая Красухина, держа в руках огромную круглую коробку.

– Итак, господа дуэлянты, – сказала учительница, – показывайте, что вы нам приготовили.

Красухина открыла коробку и водрузила на стол большой торт. Шоколадные фигурки животных и разноцветные цукаты аппетитно выделялись на фоне белоснежного крема. По классу пронёсся восхищённый вздох. Лёвка достал из пакета глубокое блюдо, наполненное лежащими слоями бутербродами. К сожалению, некоторые из них, оказавшиеся с краю, немного помялись, и кружочки помидоров кое-где съехали с хлеба, но в целом всё выглядело аппетитно. Однако ни в какое сравнение с тортом Лёвкины бутерброды, конечно же, не шли…

– Ну что, Елена Анатольевна, чьё блюдо лучше? – насмешливо спросила Лина.

– Пока мы оцениваем только внешний вид, – сказала та, – и по этому параметру у тебя точно призовой балл.

– Ура! – Лина и поддерживающие её девочки радостно запрыгали и захлопали в ладоши.

– Но для кулинарного произведения важно не только это, – продолжила Елена Анатольевна.

– Он и на вкус замечательный! – заверила её Лина. – Просто пальчики оближешь!

– Давайте так, – сказала Елена Анатольевна, – вы пока садитесь, наливайте чай и начинайте есть. А я пойду для чистоты эксперимента завуча позову, – и она вышла за дверь.

– Отлично! – закричали школьники и задвигали стульями, рассаживаясь за стол и передавая друг другу чайник.

Много всего было на столе, но Валька Ветров первым делом потянулся к Лёвкиным бутербродам, которые уже успел полюбить. Остальные мальчики последовали его примеру. Тарелка пустела на глазах.

– Лина, а ты чего сидишь? Разрезай торт! – зашептали девочки, которым не терпелось попробовать эту красоту на вкус.

– Нет, пусть сначала завуч посмотрит, а то весь эффект пропадёт, – неумолимо ответила Лина.

Что ж, тут и девочки решили попробовать Лёвкины бутерброды.

– Слушайте, а они на самом деле очень вкусные! – воскликнула Катя Варенникова.

Уже через мгновение Лёвкина тарелка окончательно опустела: даже подтёкший кое-где майонез подобрали кусочками хлеба. Неожиданно быстро закончились и шпроты, затем ребята взялись за чипсы и сладости. И только белоснежный торт в цукатах и шоколадках стоял неприступной твердыней посреди разбитого наголову кулинарного войска.

Даже вошедшую Елену Анатольевну ребята заметили не сразу.

– Ну как, вкусно? – спросила она, подсаживаясь к столу со своей чашкой.

– Вкусно, очень! – закричали ребята.

– Да уж, опоздала я на бутерброды. А вам они понравились?

– Просто объеденье!

– Почему же торт никто не попробовал?

– Так Линка не даёт! Всё завуча ждёт.

– Кстати, Елена Анатольевна, где же завуч? – возмущённо спросила Лина.

– Завуч занята, она не смогла прийти, – ответила Елена Анатольевна. – Но я не просила нас ждать, напротив, сказала, чтобы начинали есть.

– Да Линка жадина! Или боится, что у неё торт невкусный!

– Очень даже вкусный! – закричала Лина, отрезая первый кусок.

– Думается мне, что Лёва Иноходцев заработал призовой балл за доброту, – объявила Елена Анатольевна.

– Так нечестно! – возразила Лина. – Доброта – это не кулинарное качество!

– Очень даже кулинарное, – сказала учительница. – Разве можно себе представить злого, жадного повара? Какие тогда блюда выйдут из его рук?

– Недослащённые! С костями! С тараканами! – закричали ребята.

– Вот-вот, – сказала Елена Анатольевна, – так что доброта – очень важное качество для повара. Да и в любой другой профессии оно ценится на вес золота. Не хотелось бы иметь дело ни со злым врачом, ни даже с продавцом.

В это время Лина уже нарезала торт и разложила его всему классу на блюдца. В считаные секунды посуда опустела. Торт действительно удался на славу! Лёгкий, воздушный, он просто таял во рту.

– Что скажете, чьё блюдо оказалось вкуснее? – спросила Елена Анатольевна.

– Лёвкино! – загудели мальчики.

– Линино! – не уступали девочки.

Надо сказать, что мальчиков и девочек в классе было примерно поровну. Так что шум поднялся неимоверный.

– Всё, всё! – сказала Елена Анатольевна. – Вижу, что вам понравились оба блюда. Так что счёт нашей кулинарной дуэли 2:2, ничья.

– Так нечестно! – надула губы Лина.

– Честно-честно! – возразил Валька. – Я теперь тоже научусь такие бутерброды делать! Вот мама удивится! Лёвка, научишь?

– Конечно! – откликнулся польщённый друг.

– И нас! И нас! – закричали другие мальчики и даже некоторые девочки.

– Да всё очень просто! – сказал Лёвка. – Берёте чеснок, давите его в чеснокодавилке, смешиваете с майонезом. Туда же добавляете нарезанную петрушку, перемешиваете и мажете на хлеб. Потом сверху кладёте помидоры – и всё, готово!

– Классно! Обязательно дома сделаем! – загудели ребята.

– Может, и Лина поделится с нами рецептом своего торта? – спросила Елена Анатольевна.

– Рецептом? – замялась Лина. – Да я не помню уже, там так много всего… И вообще, это, может быть, наш семейный секрет!

– Да она не готовила ничего! – вдруг сказала Катя. – Это всё бабушка за неё сделала, а она только в школу отнесла!

– А вот и неправда! – вскинулась Лина. – Я цукаты раскладывала! И шоколадки!

– И только-то? – засмеялись ребята. – Тогда Лёвка точно победил!

– Да, пожалуй, вы правы, – сказала Елена Анатольевна. – Придётся добавить Лёве балл за самостоятельность.

На этом кулинарная дуэль и закончилась. Впрочем, Лина пообещала в следующий раз выбрать в качестве оружия не кулинарию, а косметику…

Глава 2
Разноцветные пиксели мира

В начале года Елена Анатольевна сказала, что, кроме уроков, надо обязательно посещать хотя бы один из кружков. Валя с Лёвой честно начали обходить их все по списку.

Первым оказался волейбол. На занятии было весело. Однако на второй день почему-то сильно болели отбитые о мяч пальцы. К четвёртой тренировке уже почти каждый палец был обёрнут пластырем, некоторые удостоились даже двух. Запястья тоже пришлось прихватить эластичными бинтами. После того как Лёва зазевался и получил мячиком по голове, он сказал:

– Вообще-то, мой чердак мне чем-то дорог. И выбивать из него пыль, по-моему, рановато. Ты, как хочешь, Валь, а я поищу другой кружок.

– Наконец-то! – откликнулся приятель. – Я уже начал бояться, что еще немного – и мы превратимся в мумии. Посмотри: все пальцы замотаны! Осталось только забинтовать остальное…

Недельку друзья поболтались без дополнительных занятий, но проблема выбора вновь встала перед ними в полный рост в виде Елены Анатольевны.

– Ну и куда пойдём? – спросил Лёвка друга, когда они остались одни.

– Вообще не представляю… Дополнительные предметы всякие? Мне уроков и так хватает. Кройка и шитьё? Там одни девчонки. Наверняка ещё и Краснухина там верховодит.

– А вот рисование…

– Да ну, я уже нарисовался в началке. Все эти золотые осени и букеты с цветами… Лучше на карате. Это хоть в жизни может пригодиться.

– А ты что, на шпагат сесть можешь? – удивился Лёва.

– Нет, конечно. Я ж тебе не балерина.

– На карате шпагат нужен, – уверенно сказал Лёва. – Я видел, они там ногами выше головы машут. И кирпичи голыми руками разбивают.

– Кирпичи я бы хотел уметь разбивать, – задумчиво произнёс Валя. – Только мои руки могут оказаться против… Вдруг я себе пальцы сломаю?

– Да уж, если от волейбольного мячика они уже все в пластырях, то что с ними от кирпичей будет… Короче, пошли пока на рисование, чтобы от нас отстали, а там ещё подумаем, – предложил Лёва. – Рисовать – это же просто.

Рисовать оказалось не совсем просто.

Или, вернее, совсем не просто.

Начать с того, что сидеть пришлось не за партами, а за специальными вертикальными досками на ножках, которые называются мольбертами.

– С них же бумага падать будет, – недоумевал Валька.

– А мы её закрепим, – сказала учительница Екатерина Матвеевна, показывая, как это делать с помощью бумажного скотча.

Перед новичками Екатерина Матвеевна поставила стул, накрытый какой-то тряпочкой, затем положила на него грушу и яблоко. Груша жёлтая, яблоко зелёное. Попробуйте нарисовать для начала это, говорит. А что тут пробовать? Яблоко круглое, груша вытянутая… Нарисовали, стали раскрашивать. Только акварельная краска с вертикального листа почему-то стекает.

– Лёв, у меня всё течёт, – пожаловался Валя.

– У меня тоже…

Из Лёвкиной груши вниз текло сразу несколько жёлтых ручейков, от чего казалось, что у груши выросли длинные ножки.

– Берите воды на кисть поменьше, – послышался сзади знакомый голос.

Мальчики оглянулись и увидели за одним из мольбертов Дашку Березину из своего класса.

– О, ты тоже здесь? И давно? – спросил Валька.

– С сентября. А вы где были?

– На волейболе.

– Понятно. Теперь небось и карандаш держать трудно… – Дашка кивнула на заклеенные пластырем пальцы.

– Нормально, уже почти всё прошло.

Лёвка посмотрел на рисунок Березиной – ветку с осенними листьями в вазе и синий чайник. Очень даже ничего, он так не сможет.

– Лёв, да у тебя не груша – у тебя жираф! – вдруг сказал Валя.

– Сам ты жираф! – обиделся Лёва.

– Да смотри же! Вот тут надо голову пририсовать, – приятель уже влез в его рисунок своей кисточкой, – и пятен коричневых наделать. А ноги и так уже есть!

Теперь с работы и правда смотрел пятнистый жираф, только глаза у него были разные и уши получились как у кролика.

– Ты мне вообще всё испортил! – Лёвка отлепил бумагу от мольберта и взял новый лист.

– Зря ты так! – Валька забрал его рисунок и пририсовал к яблоку кривые ножки, ручки и голову.

Теперь на жирафе появился толстый наездник, готовый вот-вот скатиться вниз.

Пока приятель дорисовывал ему усы и шляпу, Лёвка успел набросать второй вариант яблока и груши, в этот раз раскрасив их аккуратнее, с меньшим количеством воды. Довольный результатом, он ждал, пока учительница даст ему следующее задание.

– А фон? – вдруг спросила подошедшая Екатерина Матвеевна.

– Какой фон? Эту тряпочку, что ли?

– Не тряпочку, а драпировку.

– Ладно…

Лёвка закрасил остальной лист коричневым, в цвет тряпочки, то есть драпировки.

Дашка сзади хихикнула.

Лёвка обернулся.

Девочка свешивалась из-за своего мольберта так, что её золотистая коса мела по полу.

– Добавь в тени синего, – подсказала Березина.

– Куда?

– В грушу.

– Ты что? Она же жёлтая!

– А в тени – с синим и коричневым!

– Ты дальтоник! Она вся жёлтая! Вот если бы я тебе на математике так подсказывал, у тебя дважды два восемнадцать было бы!

Лёвка для убедительности достал телефон, щёлкнул грушу встроенной фотокамерой и показал Дашке:

– Видишь? Техника не врёт, в отличие от некоторых! Груша – жёлтая!

– А ты увеличь!

– Ну, увеличил. Ещё больше жёлтая.

Тогда она выхватила у него из рук мобильник и увеличила изображение так, что стали видны отдельные пиксели. Оказалось, что все они разного цвета, причём жёлтые чуть ли не в меньшинстве, особенно в тени! Это был нокаут!

Подошла Екатерина Матвеевна, посмотрела на Лёвкин рисунок и отметила, что для первого раза весьма неплохо. Потом прикрепила на мольберт другой лист.

– Давай-ка ещё раз попробуем, – сказала она, – только теперь не будем спешить. Смотри, яблоко ведь не везде одинаково зелёное. С одной стороны оно светлее, чем с другой, потому что на него справа падает свет. Видишь?

– Вижу.

– А ещё с той стороны, где свет падает, оно немножко теплее.

– Нагрелось?

– Нет, цвет теплее, как будто в нём больше жёлтого.

И тут Лёвка с удивлением узнал, что цвета бывают разными – тёплыми и холодными, но не на ощупь, а… как бы на глаз. То есть только кажутся такими. А ещё оказалось, что у предмета бывает светлая сторона, а бывает теневая (у людей тоже так: одни качества хорошие, приятные для окружающих, а другие… ну, их лучше бы никому и не видеть). Между светом и тенью находится странная и неопределившаяся какая-то полутень. А ещё бывает тень падающая. Хотя Лёвка подумал, что никакая она не падающая, а лежащая: упала и лежит теперь. Потом ещё блики, рефлексы… Рефлекс – вообще интересное явление. Это когда один цвет как бы влияет на другой, отражается в нём.

Лёвка чуть отвлёкся, и на жёлтую грушу тут же наползла коричневая краска. Он стал снимать её кисточкой, но убрать до конца всё равно не удалось. Зато получился рефлекс – коричневый на жёлтом. Учительница даже похвалила.

«Наверное, рефлексы придумали те, у кого краски постоянно за края выходили…» – подумал Лёвка, но вслух говорить не стал.

Он покосился на Дашин рисунок:

«Вот откуда у неё в синем чайнике столько оттенков? И жёлтые, и розовые, и фиолетовые. А в листьях – и красноватые, и голубоватые, и бордовые… Правда, так красиво, даже красивее, чем это всё на самом деле. Вроде и похоже, но в то же время как-то сказочно…»

Стал Лёвка в свои яблоко с грушей тоже разные краски добавлять. Сначала даже ничего так получилось, а потом всё смешалось в сплошную грязную массу и в довершение всего потекло вниз… Пришлось ему снова новый лист брать. Оказывается, сложная это штука – рисование!

С четвёртого раза яблоко с грушей у Лёвки вышли более объёмными, чем раньше, а драпировка стала не такой монотонной. И всё же до красивого рисунка было ещё далеко! Хотя Екатерина Матвеевна работу похвалила, и это было приятно. И Дашка больше не хихикала. Всё-таки она, как выяснилось, правильно подсказывала.

Что касается Вальки, он продолжил работу с жирафом, которому дорисовал рожки и пятна в виде многоугольников шоколадного цвета. Толстый наездник с усами и шляпой обзавёлся поясом и шпагой. За ними в розовом небе плавало малиновое солнце, а под ногами горбилась большая песчаная дюна. По ней сновали зелёные скорпионы.

Екатерина Матвеевна Вальку тоже похвалила, сказав, что с такой фантазией из него может получиться хороший художник.

Когда Лёва и Валя шли домой, они смотрели на окружающее совершенно иначе.

Лёва смотрел на желтеющие листья и видел, что они не просто жёлтые, а с массой оттенков – от зеленовато-салатовых до рыже-коричневых. И красные листья – тоже не только красные. Словно весь мир стал намного разноцветнее. Или он всегда был таким, просто Лёвка наконец смог это заметить. Увеличил разрешение изображения, так сказать, и увидел маленькие пиксели окружающего пространства.

– Я прямо другими глазами на всё теперь смотрю… – вдруг сказал идущий рядом Валька, рассматривая какой-то листок.

– Ага, я тоже…

– Никогда не думал, что лист рябины так похож на сороконожку…

– Что? Ты о чём? – удивился Лёвка.

– Ну вот же! Настоящая сороконожка, только ножки очень толстые. Вон то дерево на петуха похоже… А скамейка – на таксу.

Оказывается, Валька тоже видел мир по-новому. Только абсолютно по-своему новому.

Глава 3
Хамелеон

В четыре часа намечался футбольный матч между пятым «А» и пятым «Б». Лёвка и Валька побежали домой переодеваться. Времени было достаточно, и они решили сначала вместе заскочить к Вальке, а потом к Лёвке.

Но уже в Валиной квартире их ждала засада.

Переодевшегося и метнувшегося к входной двери Вальку перехватила его мама, выходя из кухни, где что-то кипело и шкворчало.

– Уроки сделал? – грозно спросила она, вытирая руки кухонным полотенцем.

Валька замер у самой двери. Вопрос был похож на пулю, доставшую героя в самый последний момент.

Лёвка тоже занервничал.

– Сделал! – уверенно соврал Валька.

– Да? – недоверчиво прищурилась мама.

– Точно-точно. Нам вообще сейчас мало задают. А математичка болеет.

– Понятно. А по литературе что проходите? – не унималась мама.

Валька напрягся и чуть было не выронил горсть печенья, которое успел схватить со стола. Что же они проходят по литературе? В учебнике был изображён какой-то мужик с бородкой и в пенсне. Валька помнил, что хотел подрисовать ему усы побольше, но русичка вовремя заметила и не позволила «издеваться над классиком».

– Чехова проходим, – выручил друга Лёвка, которому уже не терпелось бежать на поле.

– Вот видишь, другие помнят, а ты – нет, – вздохнула мама.

Лёвка призадумался. Не навредил ли он другу своей подсказкой? Но ждать, когда Валя вспомнит то, чего никогда не знал, больше не было сил.

– Я тоже помню, что Чехова… – буркнул Валька. – Я просто сказать не успел. Я видел – у него борода и очки на носу.

– Очки у него… А какое произведение Чехова вы проходите?

– Этого, как его… – наморщил лоб Валька.

«Любят же эти мамы докопаться до человека… – подумал Лёвка. – Ей бы следователем работать!»

Валька никак не мог справиться с названием, и Лёвка тихонько подсказал: «Хамелеон». Совсем недавно он читал в энциклопедии про хамелеонов, про то, как они умеют прятаться, меняя окраску, и на литературе сам удивился, что название совпало.

– Хамелеон, – повторил Валька.

– Это ты тоже сам вспомнил или только после подсказки? – ехидно спросила мама.

– Почти сам, – почти честно сказал Валька.

– А рассказ-то ты читал?

– Читал, – усиленно закивал Валька.

– Марина Александровна, нас там ребята ждут… мы в футбол договорились… – жалобно протянул Лёвка.

– Ребята подождут, – заверила мама. – У вас ещё лет пять впереди, наиграетесь в футбол. А уроки – это важно. Если запустите, потом не наверстаете.

Из-за двери высунулась Яся, Валькина сестра. Яся ходила в подготовительную группу детского сада и считала себя уже совсем большой девочкой.

– А кто такой хамелеон? – спросила она, тряхнув тёмными пушистыми косичками.

– А вот сейчас нам Валентин и расскажет, что там Чехов писал про хамелеона, – заверила её мама.

Переход на полное имя ничего хорошего не предвещал.

– Так про что там рассказ-то?

Мама скрестила руки на груди и прислонилась плечом к косяку.

Судя по всему, она могла так стоять часами.

«Кариатида», – некстати вспомнилось Лёвке изображение из учебника истории. В Древней Греции некоторые столбы, то есть колонны, изображали в виде женских фигур. Валина мама вполне подошла бы на эту роль. А тут ещё и Яся, посмотрев на маму, тоже сложила свои пухлые ручонки и подпёрла другой косяк.

Лёвка чуть не засмеялся, глядя на эту картину. Но смеяться было категорически нельзя – никто бы его не понял, только хуже стало бы. Он подумал, что если бы эти два взгляда, мамы и сестры, сфокусировались на нём, Лёвке, то его бы уже испепелило, а вот Валька привык, его так просто не возьмёшь. Впрочем, стоять безмолвным свидетелем семейной сцены Лёвке тоже не нравилось, но, что поделать, не бросать же друга в беде.

Валька осознал, что битва почти проиграна, футбола не будет, а будет… сплошной «Хамелеон» Чехова до самой ночи.

Случись такой казус в классе, уже через несколько секунд последовал бы решительный приговор русички: «Садись, Ветров, два!»

Но дома – это вам не в классе. Мама настроена решительно. И Яська ещё рядом стоит, смотрит.

«А, будь что будет!» – подумал Валька и произнёс:

– Вам что, весь рассказ пересказывать?

– Весь, – отрезала мама.

– Ну ладно… – Валька вздохнул. – Вот пошли два мальчика в зоопарк…

У Лёвки глаза полезли из орбит, но ему удалось сдержаться и промолчать. Он-то успел прочитать рассказ вчера вечером. Как раз после того, как они с Валькой, вместо трудов (которые отменили), сбегали прогуляться по зоопарку. А вот Чехов в своём произведении никакого зоопарка точно не упоминал, даже вскользь. История вообще была о собачке, кого-то там укусившей за палец.

Лёвка посмотрел на Марину Александровну.

Его теперь занимал странный вопрос: «А сама-то она читала Чехова? И как давно?»

По выражению её лица сказать что-то определённое было трудно.

В это время Валька уже разошёлся вовсю:

– И вот пошли они мимо большого пруда, там птицы всякие водоплавающие, ну и голуби тоже летают, их люди подкармливают, хотя вообще в зоопарке нельзя никого кормить, там даже таблички висят про то, что зверей не кормить…

– Не отвлекайся! – сказала мама. – А то у меня суп перекипит.

– А рыбки в пруду были? – заинтересованно спросила Яся.

– Ну, были, наверное, птицы же ими питаются… некоторые… Пеликаны, например.

– А какие рыбки? Как в аквариуме? Их жалко, они красивые… – нахмурилась сестрёнка.

– Нет, – заверил её Валька. – Не такие. Там специальные рыбки. Кормовые. Для птиц.

– Даже такие бывают? – Мама удивлённо подняла брови.

– Конечно!

«Может, и не читала она Чехова…» – сделал вывод Лёвка.

– А ещё кто там был? – поинтересовалась Яся.

– Эти, как их, зебры, олени, кабаны какие-то…

– А страусы?

– Страусы? Может, и страусы были. Чего бы им и не быть, в зоопарке-то…

– А жирафики?

– И жирафики были, – согласился Валька.

– Я смотрю, зоопарк со времён Чехова почти не изменился, – заметила мама.

– Изменился, конечно. Там сейчас намного лучше! Раньше ведь что – только звери и были. А теперь и шарики, и мороженое, и даже аттракционы…

– Я хочу в зоопарк! – заявила Яся.

– Ну ладно. Ты лучше скажи, зачем это двух мальчиков в тот зоопарк вообще занесло? – вдруг грозно спросила мама.

Валька замер. Сказать, что у них труды отменили и им захотелось погулять, – это сразу полный провал. Вдруг раньше вообще занятия не отменяли? Да и были ли труды в школах при Чехове, тоже вопрос. И вообще, тогда, кажется, были не школы, а гимназии…

– Ну как же! – нашёлся Валька. – В этом весь смысл, это же из названия понятно – они пошли на хамелеона смотреть!

– А-а-а-а, всё-таки на хамелеона? – уточнила мама.

– Да, – скромно кивнул Валька, – ведь и рассказ так называется.

– Ну, если так… Только давай уже быстрее. У меня же сгорит из-за тебя всё. Нашли они там своего хамелеона-то?

– Не-а… – грустно покачал головой Валька.

– А что так? Времени не хватило?

– Мам, ты не понимаешь…

– Это я-то не понимаю?

Что-то в её интонации насторожило Лёвку.

«А может, и читала… – подумал он. – Просто прикалывается теперь. И плакал наш футбол… Хотя слово „прикалывается‟ тут не очень подходит. Вот выражение „замышляет страшную и изощрённую месть‟ куда ближе».

– Просто есть у хамелеона такое свойство… – сказал Валька столь загадочным шёпотом, что Яся даже шею вытянула от любопытства.

С этой интонацией он обычно рассказывал сестрёнке о чудесных свойствах, например, обычной авторучки, в то время как сам осторожно извлекал из цепких детских пальчиков свою радиоуправляемую модель вертолёта.

– И что же это за свойство? – уточнила мама.

– А он умеет менять свой цвет. Причём не так просто, а смотря что вокруг находится.

– Вот как?

– Да! Если хамелеон сидит на веточке среди листвы, то он зелёный, как листья, а если он на песке, то и окрашен как песок. И увидеть его не-воз-мож-но!

– Да что ты говоришь! – Мама восхищённо всплеснула руками. – Правда так бывает?

– Конечно правда, – обиделся на мамино недоверие Валька. – Даже в энциклопедии про это написано.

А Лёвка подумал, что Валькина мама, похоже, не читала не только Чехова, но и элементарную энциклопедию про животных.

– И как же это он так делает? – удивилась мама.

– Ну, не знаю… Но как-то делает, – пожал плечами Валька. – А ещё у него глаза в разные стороны смотреть могут. И насекомых он языком ловит.

– Надо же, – удивилась мама. – И что же, говоришь, ребята его так и не нашли?

– Не нашли. Я же говорю – он хамелеон, и его не видно, – вздохнул Валька.

И Яся тоже грустно вздохнула.

– А может, там собака была? – вдруг спросила мама.

Лёвка похолодел.

А Валька даже не заметил опасности.

– Ну какая собака, мам… собака же не хамелеон.

– Да, собака – не хамелеон, – подтвердила мама. – Точно не было там собаки?

Тут уже и Валька начал подозревать неладное.

– Может, и была… маленькая какая-нибудь. В зоопарке же много зверей всяких, могла и собака быть, – неуверенно пробормотал он.

– И эта собака кого-то… – намекнула мама, выразительно поднимая брови.

«Любила, возила, искала, охраняла, обнюхала, съела, закопала…» – Валька судорожно перебирал в уме варианты развития событий загадочной собачьей жизни.

– Укусила, – подсказал Лёвка.

– Точно, укусила! – подхватил Валька. – Мужика одного, который к ней в клетку полез. А ведь там написано, что к зверям близко подходить нельзя. И что тут началось! Дядька кричит, слоны трубят, тигры ревут, лошади ржут, волки воют, мыши пищат! Как все там забегали, и скорая приехала, и полиция, и пожарные на всякий случай, МЧС кто-то вызвал…

– А что, тогда и МЧС было? – спросила мама.

– Ну, может, и не МЧС, но что-то вроде того. Короче, ребята еле убежали, когда паника и давка началась.

С кухни послышалось особенно угрожающее шкварчание. Мама повернула голову на звук.

Валька осторожно взялся за ручку двери.

– Ладно, хамелеон, беги на свой футбол… – выдохнула мама. – Только недолго там… Нам ещё Чехова вечером читать.

Глава 4
Пожарная тревожность

– Прослушайте объявление! – Елена Анатольевна терпеливо дождалась тишины и продолжила: – Завтра после второго урока неожиданно будет объявлена учебная пожарная тревога.

– А почему неожиданно? – спросил Стас Коробейников.

– Потому что это тревога. Она всегда происходит внезапно, – объяснила классная руководительница.

С этим могла бы поспорить отличница Алла Перегудина. Она тревожилась только тогда, когда что-то ожидалось: контрольная, выступление, срез по математике… А что касается неожиданностей, то они в её жизни случались редко и зародить серьёзную тревогу не успевали.

Пятый «А» заметно оживился: на третьем уроке намечалась контрольная по математике, и теперь появился реальный шанс задвинуть это безрадостное мероприятие.

А вдруг тревога будет уже на втором уроке? Там русский. Тоже неплохо. И на первом можно бы объявить – по литературе должны басню спрашивать. Поэтому ребята начали ждать её с самого утра.

Тревога оказалась неторопливая и заставила понервничать всю школу ещё до своего объявления.

Математика в пятом «А» началась, и Римма Донатовна попросила всех достать двойные листочки. Лёвка никогда бы раньше не подумал, что нейтральная фраза «Достаём двойные листочки», совершенно спокойно произнесённая математичкой, может звучать столь зловеще.

Сева Ильин поднял руку и попросился выйти.

Римма Донатовна посмотрела на него с подозрением сперва сквозь очки, потом поверх них, призадумалась на пару секунд и всё-таки разрешила покинуть класс. Видимо, рассудила, что, если задание объявлено ещё не было, списать его из Интернета в туалете вряд ли возможно. Хотя кто их знает, современных деток? Впрочем, Ильин… Нет, это не про него. Тихий, даже слишком, ни с кем не дружит. Правда, это и неудивительно – он только в этом году перевёлся в их школу. И всё же странноватый мальчик: иногда Севу резко перемыкает, и он молча смотрит куда-то в пространство. Такие из Интернета не списывают.

Класс успел уже подписать листочки, как – ну наконец-то! – раздалась пожарная тревога.

– Соблюдайте спокойствие! – сказала Римма Донатовна, легко перекрывая голосом противные механические взвизгивания сигнализации. – Сейчас мы организованно выйдем на улицу. Волоча-ев! Тебе знакомо слово «организованно»?! Сперва крайний ряд. Вещи оставляем в классе. Коробейников, ты в каком ряду? Вот и жди своей очереди. Красухина, сумку оставь. Оставь сумку! У тебя там что, золото-бриллианты? Крайний ряд, встали и вышли в коридор. Не разбегаемся, ждём остальных. Пошли!

Первый ряд послушно направился в коридор, за ним второй и третий. Лёва и Валя покинули кабинет в числе последних.

Римма Донатовна закрыла класс.

– Все?

– Все! – ответили ей.

– Не бежать! Спускаемся спокойно.

И пятый «А» слегка организованной колонной двинулся в сторону лестницы, куда подтягивались и остальные классы.

В коридоре сирена визжала ещё громче. Её звук был похож на острую металлическую стружку, снимаемую непонятным инструментом прямо из воздуха. Этот вой резал барабанные перепонки и заполнял голову, выжимая из неё остальные мысли.

– Стой! А Ильин? – вдруг вспомнил Валя.

– Точно! Надо найти его.

И друзья рванули в сторону туалета.

Севу они заметили не сразу. Он сидел на полу, вжавшись в угол и закрывая руками уши.

– Севка! Ты чего тут расселся? Пошли быстрее! – Лёва потянул его за рукав на себя.

Мальчик посмотрел на него глазами полными первобытного ужаса.

– Что, никогда сирены не слышал? Она же учебная. А вот, если не выйдем с классом, разборки будут уже реальные.

Сева не двигался. Тогда друзья подхватили его с обеих сторон и потащили к выходу. Ильин был щуплый, ноги его заскользили по полу, а руками он ни за что уцепиться не мог – держал уши.

В коридоре стоял шум, перекрывавший сирену. Все хотели побыстрее протолкаться к лестницам. Пятый «А» уже спустился, и мальчикам пришлось пробиваться между старшеклассниками, которые успевали на ходу ещё и фотографироваться. Кто-то, видимо, возомнил себя репортёром во время стихийного бедствия.

Здоровенный парень в зелёной рубашке кричал на камеру:

– Эпицентр где-то неподалёку! Посмотрите, как трясёт! Школа в панике! Надо срочно покинуть здание! Мы не знаем, сколько жертв на данный момент, но счёт идёт уже на сотни!

И только его одноклассники, дружно гогочущие вокруг и строящие рожи в объектив, портили весь «репортаж». Учителя на фоне старшеклассников вообще терялись.

Еле-еле протиснувшись с Севой на первый этаж, Лёва и Валя начали крутить головами в поисках своего класса. Народу здесь было ещё больше, чем наверху. Пятого «А» нигде не было видно. Сева, до этого бормотавший что-то невнятное, теперь и вовсе начал кричать. Кричал он не громко, но заунывно, на одной ноте, в паузах судорожно вдыхая воздух. Этот звук тоже тонул в общем гуле и сигнализации. Ладонями Сева по-прежнему зажимал уши.

– Что это с ним? – спросил Валя.

Лёва только пожал плечами.

– Сев, ты не бойся, тревога учебная, – пытался успокоить одноклассника Валя. – Видишь, дыма нет, огня тоже, всё понарошку. Сейчас на улицу выйдем и своих найдём. Да не ной ты, в конце концов, и так тошно!

– По-моему, его надо срочно на улицу, – сказал Лёвка.

Народ толпился и у основного выхода, и у двух запасных.

Ребята попытались протиснуться к дверям, но безуспешно.

Бледная кожа Севы приобрела синюшный оттенок; очки съехали набок, от чего лицо мальчика казалось перекошенным.

Лёвка посмотрел в окно раздевалки:

– Наши там!

Дальше произошло то, что Лёвка впоследствии рационально объяснить не мог.

Он просто открыл окно и выбрался наружу. Оказалось совсем невысоко.

– Давай его сюда! – крикнул он Вале.

Валя помог щуплому Ильину перевалиться через подоконник, а на улице его уже подхватил Лёва. Валя выбрался следом.

Случилось чудо – Ильин перестал кричать. И даже руки от ушей немного отвёл: вой сирены, оглушающе звучавший в коридоре школы, сюда почти не долетал.

Однако теперь начала кричать подбежавшая к ним Римма Донатовна:

– Это что за безобразие?! Вы что, вообще, себе позволяете?!

Сева снова плотно закрыл уши.

– Ещё и слушать не хочешь? – Математичка попыталась оторвать руки Ильина от головы.

– Он сирены испугался, – попытался объяснить Лёва. – А мы ему помогли…

– С вами мы будем говорить в кабинете директора! Быстро идите к одноклассникам!

Вскоре сирену, наконец, выключили, и детям разрешили вернуться в школу. Но радость от сорвавшейся контрольной была окончательно испорчена.

После уроков в кабинете директора собрались «нарушители дисциплины», Римма Донатовна и классная руководительница пятого «А» Елена Анатольевна.

– Ну и что мне с вами делать? – устало спросил директор, выслушав историю математички о выходке пятиклассников, вылезших на улицу через окно раздевалки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.