Марья Коваленко
Продолжай стонать

Глава 1. Сюрприз для любимого

Самое опасное в женщине – фантазия.

Она как цепная реакция в атомном реакторе.

Остановить может только графитовый стержень.

И то не каждый.

Энциклопедия мужской мудрости

– Если с детьми будут какие-то проблемы, звоните мне сразу!

– Не беспокойтесь, Елена Николаевна.

– С Киром, Данькой и Соней я поговорила, но все равно не давайте им спуску. На шею сядут. Особенно младшая!

Я еще раз внимательно осмотрела гостиную, которую двое шестилетних мальчишек регулярно превращали в руины. Послала воздушный поцелуй двухлетней дочери, вцепившейся в фартук няни. И мысленно перекрестилась.

– Да не волнуйтесь так! У вас замечательные дети. Все у нас будет хорошо. Всего сутки без родителей! Малыши и придумать ничего не успеют.

– Малыши… Мне бы вашу уверенность.

Вспомнив вчерашнего препарированного плюшевого зайца, я нервно сглотнула. Сердце и печень у зайца юные патологоанатомы так и не нашли, но набивка разлетелась по всей квартире как снег, а мохнатые лапы оказались в кастрюле с супом.

– Вы просто не сомневайтесь! – Няня подхватила мою дочку на руку и звонко чмокнула в розовую щеку. – Золотко, мы отпустим маму на денёк? – спросила она у подозрительно задумчивой Сони.

Та важно закусила губу, зыркнула из-под длиннющих, как у ее отца, чёрных ресниц по сторонам. Но, в конце концов, все же ответила:

– Маму… пу-тим!

Сказано это было уверенно, с улыбкой, но после этих двух слов мне резко захотелось постучать по дереву и поплевать через левое плечо.

Сдержалась с трудом. На улице уже ждало такси. До самолёта в Москву осталось полтора часа. И никакой стук не способен был превратить мою банду маленьких Басманских в милых спокойных детей.

«Группа лиц, объединенная общим сговором», – словно в подтверждение мыслей, в памяти всплыла строчка из Уголовного кодекса. Никита Лаевский, крестный Сони, каждый раз повторял её, когда приходил к нам в гости. Уж он, отец двоих детей и один из самых опытных юристов в бракоразводной сфере что-то да смыслил в воспитании.

– С богом! – Словно уже сама устала от прощания, няня открыла дверь. – Эдуарду Павловичу от нас всех привет. И хорошо вам развлечься в столице.

Она отошла в сторону, сняла с рук Диану. Но сделать следующей шаг я не успела. Справа послышался громкий «мяв». Потом грохот падающих коробок. И наша черная как смоль кошка Пуля зловещим призраком перебежала мне дорогу.

Вероятно, после этого на путешествии лучше было поставить крест. Не было у нас с Эдом два года отдыха – ну и ладно. Забыли из-за спешки, что такое прелюдия и поцелуи, – не мы первые и не мы последние.

Мне нужно было остановиться! Распаковать чемодан и не делать никаких сюрпризов мужу. Но звонок таксиста временно отключил мозг, две пары глаз смотрели слишком выжидающе, а ручка чемодана, словно перст судьбы, уже кренилась в сторону коридора.

* * *

Я знала, что мужчины не любят сюрпризы. Понимала, что их мозг кипит и плавится, когда приходится работать в новых условиях. Но считала, что за три года в браке успела изучить собственного мужа.

Вероятно, когда бог раздавал мудрость, мне все же досталось что-то другое.

Наивность…

Глупость…

И удача, но только с приставкой «не».

Наверное, стоило предупредить Эда заранее, что няня согласилась остаться с нашей бандой на выходные. Ещё лучше было – прямо сказать о романтическом уикенде для нас двоих.

После тонны грязных подгузников, двух лет бессонницы из-за Сони и бедлама, который регулярно устраивали старшие сыновья, нам просто необходимо было время для себя.

Но с сюрпризом я просчиталась!

Стоило добраться до Москвы, как та самая удача, с «не», проявила себя во всей красе.

Вначале меня не хотела пропускать охрана бизнес-центра, в которой располагался офис мужа. И никакие заверения, что я не террорист, на бравых охранников не действовали.

Потом пришлось пятнадцать минут дожидаться секретаршу Эда, чтобы спросить, где её босс. А после – еще час ехать по столичным пробкам в гостиницу, так как мой трудоголик всю ночь вел какие-то переговоры и сейчас отсыпался в номере.

Не такой я себе представляла встречу с Эдом. Согласно плану, сейчас мы должны были ехать в отель вдвоём, ну или позориться на весь офис и расшатывать мебель.

Ещё в самолете сердце замирало от предвкушения. До этого момента я и сама не представляла, насколько соскучилась по своему несдержанному, упрямому и горячему мужчине.

Чувствовала себя не мамой, а девчонкой, которая убежала на свидание от строгих родителей. Оставалось лишь добраться до отеля. Разбудить свое персональное чудовище и пуститься во все тяжкие…

Так, в своих фантазиях я провела всю дорогу. Потом, такая же, радостная, взлетала в лифте на восьмой этаж. Дошла до номера Эда. Сделала глубокий вдох. И толкнула дверь.

После этого должен был начаться романтический уикенд. Но вместо него в мыслях туда-сюда перебегала дорогу чёрная кошка Пуля. А перед глазами, раскинув свои мускулистые руки, рядом с какой-то брюнеткой на кровати спал мой муж.

Эд

Спать было подозрительно удобно. Никто не пинал в бок, требуя откатиться на свою сторону матраса. За стеной не горланили молодые бабуины. И из детской кроватки не десантировалась на голову в полном памперсе дочка.

Хоть было не открывай глаза и попытайся снова уснуть. Праздник какой-то. Но только я порадовался за себя, только попытался сменить позу на более удобную, как на грудь легла женская рука.

Легкая.

Горячая.

Чужая!

В мозгу мгновенно включилась сирена, и по телу словно ледяная волна прокатилась.

О том, что это не Лена, я четко осознал ещё до того, как раскрыл глаза. В первую же секунду! Не знаю, каким место почувствовал. Вероятно задницей. Аж булки сжались от напряжения. А уже в следующий миг послышался голос, и даже хлипкая надежда накрылась медным тазом.

– Знаешь, Басманский, с таким храпом тебе нужно спать в отдельном бункере. Под землей! Я думала, что к утру точно оглохну.

Голос совсем не был похож на голос любимой жены. Хриплый, словно прокуренный. Грудной, будто я не рядом лежу, а сверху.

– Юля? – Я резко повернул голову вбок. Уставился на свою помощницу – Юлию Викторовну Завадскую. Голую, разнеженную, как после… – Нет…

Договорить не смог. В горле словно ком застрял. Здоровенный такой, размером с мои мохнатые фаберже, которые Лена ещё в ЗАГСЕ обещала отрезать в случае измены.

– Что именно «нет»?

Юля растянула губы в улыбке, и мой затылок прошила острая боль – «Привет, похмелье!».

– Какого черта ты делаешь в моей кровати?

Играть в доброго босса не было ни сил, ни желания.

– А ты что не помнишь? – Завадская вопросительно выгнула левую бровь.

– Финнов помню. Водку помню. Тебя здесь – нет!

О том, что не помню, как добрался из ресторана до отеля, и о том, как поднимался в номер, я тоже не помнил, но решил пока об этом не распространяться.

Гребаные скандинавы с их любовью пить без закуски ушатали меня качественно, но чтобы тянуть в свою кровать Юльку… столько я даже теоретически не способен был в себя влить. Уж точно не в последние три года!

– Тогда у меня для тебя плохие новости. – Юля откинула одеяло и встала. Голая, с засосом на шее и такая растрепанная, словно я отполировал ее головой все поверхности в номере.

– А можно как-то без них? – Боль усилилась. Теперь у меня ныла не только голова, но все тело и какая-то запчасть внутри. Возможно совесть.

– Боюсь, без плохих не получится.

Потянувшись, Юлька обернулась и начала рассказывать. Что-то о приставании в лифте. Об обещании сделать ее управляющей филиалом. О минете в коридоре и… Дальше тоже были какие-то слова, но мои уши милостиво отключились.

Вместо женского голоса я слышал лишь какой-то гул. Будто рядом самолет садился. Видел, как открывается и закрывается рот. И в упор не мог понять, как мы с ней могли переспать.

Я с Юлькой? Со своей помощницей, которую знаю уже лет десять.

Я в ней? Когда дома ждет самая сладкая на свете женщина – жена и мать моих детей.

Свидетельские показания были, но вины почему-то не было. Не чувствовал я ничего кроме острого ощущение надвигающегося пиздеца.

– Ты совсем охренел? – спустя минуту, закрывшись в ванной, спросил я у своего младшего.

Из лейки под потолком водопадом лилась холодная вода, но младший все же приподнялся. Нервно дернул «головой», будто отряхиваясь. Постоял немного, словно тоже пытался хоть что-то вспомнить. И упал на мягкую меховую подушку, слишком тяжелую для того, кто всю ночь расстреливал чужую вагину своим семенем.

– Если я хоть пальцем ее коснулся, это конец!

Головная боль уже отпустила, но я все равно прижался лбом к кафельной стене.

В прежней моей жизни, конечно, были косяки. Первый брак вообще вспоминать не хотелось – вымогательство, скандалы и истерики. Но Лена стала всем. На нее я как на икону готов был молиться днем и ночью. На других не смотрел, даже когда из трусов выпрыгивали. Впервые понял, что такое счастье и нормальная семья.

Она даже сына моего приняла, как своего. Кир сам к ней потянулся, полюбил больше матери. Души не чаял.

Но чтобы изменить… Банально по пьяни…

Юлькино описание очень походило на правду. В далеком прошлом, до ее брака, до моей Лены, именно так у нас все и было. Раз или два. Но сейчас…

– Даже если Лена нас кастрирует, – я успокаивающе погладил член, – все равно ее не отпущу. Понял?

На этот раз младший и не дернулся. Словно побитая собака, осторожно прижался к ладони и замер.

– И не скажем ей ничего. Лучше прямо сегодня соберем чемоданы и поедем на море отдыхать. С няней. С двумя нянями, чтобы наверняка.

План казался идеальным. Меня не беспокоило то, что на носу налоговый период. Не волновали финны, которые вчера согласились на новый контракт, и еще сотня горящих дел в расписании.

К посадке на самолет я уже точно знал, куда именно мы полетим. А к приземлению в Питере купил билеты на райские острова в Тихом океане.

Оставалось только собрать всю мою банду, сложить вещи и отчалить.

«Пару чемоданов. Может – три. Только самое нужное!» – с этой мыслью я открыл замок, сделал шаг в квартиру, а потом врос в пол как вкопанный.

Я слышал бред, что некоторые мысли могут материализоваться. Прежняя жена регулярно через мой кошелек воплощала в реальность свои фантазии. В этом у нее был особый дар. Но чтобы у меня самого получилось так легко хоть что-то…

Словно попал в какую-то другую реальность, я потер глаза. Потом похрустел шеей. И моргнул. Однако не показалось. В коридоре именно такими, как я и представлял, стояли два чемодана. А за ними, хмурые и решительные, моя сладкая жена, почему-то со скалкой в руках. Любимая дочурка с разодранным зайцем. И няня с очками на лбу и губами, сжатыми в нитку.

От такой картины по спине второй раз за день покатилась ледяная волна. Но спросить, что случилось или в честь чего лица как на похоронах, я не успел.

За пазухой завибрировал телефон и, стоило коснуться сенсорной кнопки, собственная секретарша тремя предложениями спустила меня с небес на землю:

– Эдуард Павлович, из отеля только что звонили. Просили передать, что ваша жена забыла на ресепшене зонтик. Его отнести в номер или передать в офис?

– Жена? – В горле резко пересохло.

– Да, она сегодня заезжала сюда, а потом поехала в отель. Вы, наверное, разминулись…

– Наверное…

Скалка в руках жены ожила, а в глазах вспыхнул адский огонь.

– Так куда зонтик? В офис? В номер? – Секретарша совсем не чувствовала, когда нужно замолкнуть. Тараторила без остановки. Быстро. Точно так же, как билось сейчас мое сердце.

– А зонтик, Дашенька, в задницу, – незнакомым голосом смог произнести я. – И, вероятно, в мою.

Глава 2. Если жизнь после ЗАГСа

Единственный способ борьбы с разгневанной женщиной – побег.

У мужчин это называется «тактическое отступление».

Энциклопедия мужской мудрости

Эд

Из собственной квартиры я уходил как верблюд – с двумя чемоданами на горбу, с таким же тупым выражением лица и напутствием топать настолько далеко, что при ребенке финальную точку маршрута уточнять было стыдно.

Скалка была бы гуманнее. Небольшой акт семейного насилия я бы пережил. В конце концов, какая никакая, а ролевая игра. С нашей полузабытой сексуальной жизнью это был бы настоящий праздник. Только моя золотая, умная девочка даже в ярости вела себя как настоящая королевна!

Троица в штанах осталась при мне в полном составе, без усекновения. На лбу не появилось ни одной шишки. Но даже это не радовало.

С поводами для радости вообще было туго.

Еще несколько минут назад я представлял, как мы с Леной занимаемся любовью на пляже. Луна, звезды, песок во всех технических отверстиях – красота. А сейчас меня быстро, без прелюдии надлюбили в мозг и, как использованное средство контрацепции, выкинули на помойку.

Обидно! И если бы я только помнил за что!

«Я сообщу мальчикам, что папа отправился в новую командировку. Длительную!» – у Лены даже оправдание перед моими пацанами нашлось. Гай Юлий Цезарь в юбке, блин.

«Попытаешься вернуться, чемоданы отправятся в полет из окна. Будешь потом свои рубашки со всех кустов снимать и драться за брюки с бомжами!» Валькирия со скалкой в руках четко обрисовала перспективы, но не дала даже и слова сказать в свою защиту.

«Топай, дорогой! – перед прощанием командный голос дрогнул, но взгляд остался таким же уверенным. – Теперь тебе прямая дорога к крестному Сони. Он в таких „командировках“ специалист. Пусть начинает просвещать. Пригодится».

Скалка точно была бы лучше! В шоке я бы наверное согласился и на зонтик. Только вместо хорошего семейного скандала пришлось пялиться в закрытую дверь. А вместо дороги в аэропорт пилить туда, куда послали.

* * *

Прочесть по лицу Лаевского, что он очень рад моему визиту, было сложно. Возможно встреться мы в адвокатском бюро, он бы и обрадовался – работой я его не загружал, коньяк приносил регулярно. Но часы уже показывали «шесть», а это значило лишь одно – застать образцового отца семейства на рабочем месте не было ни одного шанса.

Когда открылась дверь квартиры, я понял, что не ошибся.

Тяжелая квадратная челюсть, больше подходящая телохранителю, чем юристу, вопросительно выдвинулась вперед. А между густых черных бровей пролегла складка.

Уж не знаю, сколько идиотов с чемоданами Никита повидал на своем веку, но вместо «привет» или «как дела» он со вздохом произнес другое:

– Выгнала?

Если до этого я еще пребывал в спасительном шоке, то после «приветствия» лучшего друга свет в конце туннеля вдруг потух, и резко захотелось подровнять своей головой ближайшую стену.

– Отправила. – Сглотнул. – В командировку.

– Ну если ко мне, то это в далекую… И надолго.

– Без обратного билета.

– Мда… Это попандос. Но заходи, раз пришел.

С сочувствующим видом Лаевский похлопал меня по плечу и коротким кивком пригласил войти. Где-то далеко, между гостиной и детской, носились близнецы. Обхватив огромный живот, гусыней расхаживала беременная жена Никиты. Но временно бездомный и голодный, сопротивляться я не стал.

Начавшийся спустя несколько минут кухонный разговор напоминал обмен информацией двух шпионов.

Жена Никиты оставила нас наедине, дети не заглядывали – шифроваться не от кого, но многое слишком хорошо было понятно и с полувзгляда.

– Значит, даже не выслушала? – Забрав пустую тарелку, Никита подложил мне пюре.

– Обещала штаны бомжам выбросить. – Я с тоской глянул на свои чемоданы. Жена Лаевского зачем-то умудрилась вкатить их в кухню, и теперь они с немым укором пялились именными бирками в мою сторону.

– Суровая!

– Элитная порода!

– И без телесных повреждений вроде обошелся…

Друг внимательным взглядом окинул мое лицо, шею и руки.

– Крестница твоя в свидетелях была. И няня.

– Ну да, при детях и пожилых нельзя.

– Вот и выжил.

– Так надо было благоверную в спальню тянуть, и пусть бы убивала себе на радость. Это точно приятнее бракоразводного процесса, да и лечиться дешевле, чем делить имущество.

– Не учи ученого. – На миг я вспомнил свой прежний развод, дорогой и долгий. Настоящий день воспоминаний. Подсознание словно подсказывало – психику готовило.

– Учёный сейчас уже решил бы все свои проблемы и ел котлеты, – Никита поближе пододвинул мне сковороду с ароматными мясными колобками, – вот такие!

– Ел бы… Меня дальше порога не пустили.

Ужинать резко расхотелось, и никакой аромат не мог вернуть аппетит.

– Ну да! Подготовка на высоте.

– А должен был быть отпуск, пляж и песок.

– А ты сам хоть уверен, что у нее есть причина? – Лаевский тоже отложил вилку.

– Причина…

Уже в который раз за день я попытался вспомнить хоть что-то о прошедшей ночи, но в этом память молчала.

Ни порно в моем исполнении с Юлей. Ни сольного автопилота в отель с последующей отключкой в кровати. Ни минета в коридоре, о котором Завадская в подробностях сегодня рассказывала.

Мозг словно отформатировали, оставив на память лишь головную боль. Тупую, которая не лечилась ни таблетками, ни едой. Словно между полушарий поселился чокнутый дятел. И лупил, лупил, лупил…

– Тяжелый случай. Делать что теперь будешь? – Дожидаться, когда я придумаю какое-нибудь внятное объяснение, Никита не стал.

В ответ так и хотелось сказать: «Не знаю». В моей привычной реальности ещё ничего не изменилось. Желания, планы и чувства остались прежними. А реальность, где была кухня друга и чемоданы, все еще казалась дурным сном.

– А что мне остаётся?…

– Ну… всегда можно накосячить ещё сильнее. Это я тебе как специалист говорю.

– Сильнее мне не нужно.

За стеной что-то грохнулось. В тишине зазвучал суровый женский голос, так похожий на голос моей жены, когда она отчитывала мальчишек. И сердце болезненно сжалось.

– Завоевывать ее буду! – ответ родился сам. – Костьми лягу, но докажу, что я для неё лучший и единственный.

– А если станет сопротивляться? – Откинувшись на спинку стула, Лаевский хищно сощурился.

– Сопротивляться? – Жизнь неожиданно вспыхнула яркими красками. От стадии отрицания я сразу же перешел к принятию. И даже дятел в голове замер. – Ну, пусть попробует. Не в первый раз.

Лена

Наверное, нужно было горевать – оплакивать свою семейную жизнь и придумывать какие-нибудь обидные эпитеты мужу.

В конце концов, я собственными глазами видела его в кровати с другой и давно сбилась со счета количеству командировок.

Однако злиться почему-то не получалось. С самого первого момента, как вошла в номер отеля, до ухода Эда с чемоданами в голове крутился только один вопрос: «Как правильно действовать в такой ситуации?»

Я понимала, как вести себя, если муж пришел домой голодный. Не задумываясь, меняла подгузник Соне, когда тот становился полным. Черт, еще несколько лет назад я работала главным бухгалтером и знала все о движении денег.

Не дура, да и не первый день замужем! Судьба не раз ставила мне подножки и как нагадившего котенка макала в лужу. Но ответа на самый главный сегодняшний вопрос… своего ответа все равно не было.

Мозг не желал обрабатывать информацию, а сердце верить в то, что видели глаза. Пинг не проходил! Решения не было. Вместо мозга меня спасала какая-то генная память – вшитый в ДНК каждой женщины алгоритм борьбы с изменщиками. В моем случае: «Чемодан-скалка-дверь».

Именно о том, что нужно положить в чемодан, я думала всю дорогу от Москвы до Питера. Список в телефоне себе составляла.

Именно за скалку схватилась, когда услышала скрежет ключа в дверном замке. Борьба фаллических символов какая-то.

И именно после того, как закрылась дверь, заряд энергии резко иссяк.

Меня покинули все силы. Эд ушел, и я остро ощутила себя Сониным зайцем. Пустым, без набивки, без левого глаза и задорного пушистого хвоста.

Прибить Басманского хотелось за такое ощущение. Догнать, наорать и отхлестать по щекам, чтобы хоть немного почувствовал, как мне больно.

Если бы не няня и не Соня, вероятно, я бы сорвалась. Даже обуваться не стала бы. Побежала бы по ступеням босиком.

Но при ребенке и с места сдвинуться не смогла. Слушала удаляющиеся шаги, шум лифта и гулкие удары своего сердца.

Плохо было так, как не было никогда раньше. Но даже в таком убитом состоянии мозг не мог осознать произошедшее.

Наверное, со стороны я напоминала курицу с отрубленной головой. В извилины не поступало ни одного сигнала, и только внутри все трепыхалось. Одновременно тянулось к своему мужу, самому любимому, самому сильному, уверенному и красивому мужчине на свете. И готовилось бежать от него, если попробует вернуться, обнять или поцеловать.

В общем, проблемы с психикой были заметны даже без обследования у специалиста.

Те самые женские гены требовали мести и пару литров мужской крови. А сердце шептало: «Выслушай и прости».

Не представляю, как бы я с таким раздвоением личности протянула не то, что до развода – до следующего дня. Няне точно пришлось бы у нас поселиться. Но, к счастью, искать мозгоправа не пришлось.

Будто почувствовала, что мне нужна помощь, лучшая подруга Лиза без звонка нагрянула в гости. И с первого же взгляда, едва переступив порог, поняла масштаб трагедии.

– Ты такая «красивая», словно твой Басманский отвязался и сбежал на волю. – Цокнула языком она.

– Ты точно гинеколог, а не гадалка?

Плакать хотелось так сильно, что я даже на шутку ответить нормально не могла.

– Знаешь, у некоторых женщин из гинекологического кресла внутренний мир виден лучше, чем на исповеди. – Лиза оставила свою сумочку на комоде и крепко меня обняла. – Кстати, твой внутренний последние три года был очень хорошим. Если из-за какого-нибудь парнокопытного он испортится, то я готова лично поучаствовать в кастрации.

– Тогда доставай свой скальпель.

Няне я не призналась, что Эд мне изменил. Сказала лишь, что муж сделал серьезную ошибку. Но Лизе молчать не могла. Обида перла из меня девятым валом. Радовало лишь, что дети уже спали в своих кроватях, и небольшой потоп сможет пройти мимо них.

* * *

– Ну, рассказывай!

Так и не дождавшись стандартного: «Чай? Кофе?», Лиза сама включила чайник и усадила меня на ближайший стул.

– Рассказывать особо нечего. – Я запасливо пододвинула к себе рулон бумажных полотенец. – Я застала Эда сегодня в кровати с другой.

– Подожди… Ты ж вроде собиралась ехать к нему в Москву? Романтический уикенд устраивать.

– Вот в Москве и застукала. – Глаза уже болели, но слезы почему-то не лились.

– Прямо в кровати?

– Да…

– Ээ… А это точно твой Басманский был?

– Хотела бы я ошибиться…

– Блин… Он же у тебя, вроде, совсем цепной. От юбки ни шагу. – Лиза недоверчиво нахмурилась. – У нас в родовом отделении до сих пор его с ужасом вспоминают. Особенно когда на дверь родзала смотрят, которую твой благоверный плечом вынес, услышав крик.

– Кобель он у меня. Бешеный.

Расплакаться ну никак не получалось. Стоило Лизе напомнить про роды, перед глазами сразу встал перепуганный, белый как мел Эд, готовый убить любого, кто посмеет ко мне прикоснуться.

Наверное, это были самые ненормальные роды, какие видел персонал. Злая как черт будущая мать, готовая родить побыстрее только, чтобы муж убрался наконец из зала. И будущий папаша, орущий на акушерку с врачом громче, чем его жена во время схваток.

Не удивительно, что заведующий отделением намекнул мне во время выписки, что следующего ребенка лучше рожать в другой клинике. Что они «недостаточно компетентны в таких тяжелых случаях».

В глаза смотреть ему было стыдно, и никакими подарками не удалось загладить вину перед персоналом. А ведь у Эда даже повода наводить шорох не было. Только сумасшедшая забота в его фирменном стиле, неандертальском.

– А может, ты все-таки что-то попутала? – Несмотря на все мои слова подруга не желала сдаваться. – Вдруг они рядом лежали? Половина Питера мечтает хотя бы потереться о твоего красавчика-мужа. А у этой… у нее появилась возможность рядом поспать. Джекпот!

– Ты ещё скажи, что она его сон охраняла, – вырвалось у меня со смешком.

– И такое возможно! Мало ли как вечер закончился. Может, охраняла. Спасала от звонков и неожиданных визитов. Вот как твой, например.

– Я бы очень хотела, чтобы это оказалось именно так, но для охранницы она была слишком голой.

Нужно было закругляться с этой беседой. Легче не становилось. Варианты Лизы только душу травили странной надеждой и поддерживали ту ненормальную часть меня, которая требовала вернуть мужа домой.

– Ну, голый зад – это тоже не доказательство. Я тебе как специалист говорю. – Подруга улыбнулась, а потом уже серьезно продолжила: – Ты лучше подумай, вдруг что-то было странное.

Чайник давно закипел, а до упаковки с чаем я так и не добралась. Растерянная, смотрела то на нее, то на Лизу.

– Да вроде ничего.

Думать ни о чем не хотелось. Вспоминать – тем более.

– Ну ты же знаешь своего Басманского. Он ее как тебя обнимал? Поза была стандартная?

– Да…

Против воли в памяти всплыла утренняя картина. Раскинувшийся звёздочкой на кровати муж. Брюнетка с голым задом на самом краю матраса. Длинные мужские ноги, выглядывающие из-под одеяла… почему-то в носках.

– Вижу по твоему взгляду, что что-то необычное все же было.

Словно ищейка, почуявшая добычу, Лиза даже вперед наклонилась.

– Я не уверена… – Губы вдруг пересохли, и пришлось срочно их облизать, чтобы не треснули.

– Не уверена в чём?

Глаза подруги сузились в щёлки.

– Он… Ему всегда жарко в кровати. Особенно, если мы… не спим. Горячий очень. Как печка. А с ней…

– С ней?

– Бред, наверное…

Блаженная улыбка снова растянула уголки губ в стороны. Губы совсем меня не слушались. Жили вместе с сердцем своей жизнью.

– В общем, в носках он был. – Отмахнулась я наконец. – И храпел посреди кровати так, словно вокруг враги и нужно всеми силами защищать территорию.

Глава 3. Близкие и чужие

Женщине нужно давать время накраситься и одеться, но ни в коем случае нельзя ждать, чтобы она успела одуматься.

Энциклопедия мужской мудрости

Лена

Утром следующего дня я проснулась с ощущением надвигающихся перемен. Вчера даже мысли об этом пугали. Все желания сводились к двум: «Выплакаться и успокоиться». А сегодня душа требовала нового – не сидеть дома в ожидании чуда, а действовать.

Перед самым уходом домой Лиза строго-настрого приказала показать Эду, где раки зимуют. Этим я и занялась. Вначале записалась на массаж. Потом на стрижку. А после обновила свое резюме и отправила его парочке нанимателей.

Соня, которая обычно и минуты не могла просидеть спокойно, смотрела на меня все это время как на чудо. Будто я не по телефону разговариваю и не за компьютером сижу, а показываю фокусы, она мяла в руках своего зайца и то заглядывала в монитор, то смотрела на лицо.

Казалось, собственный ребенок понимает больше меня самой. С няней Соня осталась тоже без проблем. Галина Аркадьевна только подготовилась вытирать детские слезы, как моя маленькая Басманская радостно крикнула: «Пока» и убежала в царство кукол.

* * *

Меня сложно было назвать любительницей шопинга или салонов красоты. Раньше, до Эда, на все эти развлечения не было времени. Я одна растила ребенка, впахивала как проклятая и считала каждую копейку. После появления в жизни Басманского можно было расслабиться.

У моего сына появился отец, причём родной (Эд Басманский был донором спермы, процедурой оплодотворения занималась подруга Лены – Лиза, и она же потом свела этих двоих – примечание автора). На моей банковской карточке оказалось столько денег, сколько я при всей фантазии не могла потратить. И один потрясающий мужчина сходил от меня с ума каждый день и каждую ночь.

Ему без разницы было, есть у меня растяжки или нет. Он в упор не замечал обидную целлюлитную корку, появившуюся на бедрах после родов. А тонкие морщинки в уголках глаз – моя самая большая печаль – вызывали у него лишь одно желание – целовать их, нежно, ласково, будто это не предательский намек на возраст, а, наоборот, украшение.

С таким подходом к моей внешности не хотелось никаких особых косметических процедур и экспериментов. Вместо массажа у меня был жаркий секс – в последнее время преимущественно в ванной комнате на многострадальной стиральной машинке. Вместо стилиста – Соня, которая регулярно превращала мой аккуратный хвост во взрыв на макаронной фабрике. А вместо йоги, фитнеса или танцев – ежедневные пробежки с сыновьями. Те и в солнце, и в дождь, и в снег катались в сад исключительно на велосипедах. И догнать их можно было только бодрой трусцой.

Никогда я раньше не задумывалась, что это неправильно. Получала удовольствие от каждой минуты со своими детьми и мужем. Не ругала себя из-за отсутствия процедур, ухода. И не скупала в магазинах женского белья кружевные коллекции.

Была с деньгами, но расслабилась.

Могла спокойно оставить детей на няню, уйти в тур по бутикам и спа, но каждый день ждала дома мужа, придумывала новые рецепты, сама отводила в сад и забирала мальчишек.

Из недоступной женщины, которую Эду пришлось коварно соблазнять, превратилась в уютную домашнюю Леночку. Вроде бы еще газель, но не дикую, а диванную. Всегда на расстоянии вытянутой руки. Любящую настолько сильно, что моё чудовище расслабилась и стало пускать в свою кровать голых дамочек.

Я даже не знала, что из этого всего было самым обидным. Весь массаж стонала и ахала в умелых руках специалиста, но не могла избавиться от хоровода грустных мыслей в голове.

Ничего не изменилось и в салоне красоты. Такая же задумчивая, я разрешила делать с шевелюрой, что угодно. И лишь когда из зеркала на меня посмотрела незнакомка, сознание сорвало наконец стоп-кран.

– Потрясающе! – парикмахер, ухоженный мужчина лет тридцати в узких брюках и малиновой рубашке, поправил упавшую мне на лоб прядь. – Детка, ты бомба! Даже у меня челюсть падает. Мужики на улице точно шеи свернут.

Не дожидаясь просьбы, он сам передал мне зеркало и повернул спиной к своему рабочему месту.

– На месте твоего мужа я бы нанял охрану. Ну, или сам ходил бы по пятам, чтобы такую красоту не украли.

– У «красоты» трое детей. Это надёжнее любой охраны. Противоугонные системы и рядом не стояли.

Отражение мне нравилось. Вместо бесформенного хвоста под названием «Декретный отпуск» волосы были острижены в стильное каре. А вместо мышино-русого цвета они сияли на свету золотистыми прядями.

– Ничего не знаю. На лбу про детей не написано. – Мой парикмахер, похоже, и не думал сдаваться.

– Но когда они рядом, их заметно!

– Мне кажется, кто-то переоценивает мужское зрение. Рядом с красивой женщиной они слепнут. – Окинув последним, контрольным, взглядом результат своей работы, мастер снял с меня накидку и отошёл в сторону.

– Некоторые зрением в принципе не пользуются. Им все нужно выяснять на ощупь, – сама себе под нос произнесла я.

Чего и следовало ожидать, моя последняя реплика осталась без комментария. Мастер и девушка на ресепшен разразились очередной порцией комплиментов. Немолодая дама, ожидающая приглашения, завистливо осмотрела меня с головы до ног. И на несколько мгновений, окруженная таким пристальным вниманием, я сама потеряла бдительность.

Расплатилась за услуги. Суетливо собралась. Но добраться до выхода из салона и сесть машину так и не успела.

В голове, словно сигнализация, прозвучали недавние фразы про «охрану» и «на ощупь». И огромное сильное тело с осторожностью асфальтоукладчика впечатало меня в стену.

Эд

За всю свою жизнь я забивал болт на работу только ради одной женщины. Нет, это была не мама. У той хватало своих забот, чтобы вмешиваться еще и в мои.

Нет, не первая жена – Диана. Она, наоборот, готова была отпустить меня в офис с концами, лишь бы только бизнес шел в гору и на банковском счете увеличивалось количество нулей.

Единственной стала Лена. Этой нереальной женщине оказалось мало хорошего секса и высокой зарплаты. Ей понадобился я весь – с душой и потрохами.

Не прошло и месяца, как скромная, чопорная бухгалтерша, краснеющая от слова «секс» и просьбы сделать минет, плотно взяла меня за яйца и поместила под свой каблук.

Ради нее я плевал на работу, на контракты и на собственную клятву: «Никаких больше серьёзных отношений».

Ни глаза, ни член на других даже не смотреть не хотели. В ЗАГС побежал так быстро, словно впереди конец света, а в рай без свидетельства о браке никто не впускает.

Только когда дочь родилась, немного успокоился. Не расстреливал больше взглядом случайных зевак, пускавших слюни на мою королевну. Не проводил в курилках разъяснительные беседы со всякими бессмертными мудаками, посмевшими пригласить мою даму на танец.

Расслабился.

Зажил счастливой жизнью.

В пеленках, в какашках, в коликах совсем потерял бдительность.

И сейчас приходилось учиться заново забивать на дела, шизеть от ревности и искать по всему городу любимый каблук.

Поиск Лены оказался непростым. Я час проторчал возле детского сада, надеясь застать ее с мальчишками. Купил пацанам новых роботов – тех самых, каких они клянчили уже полгода. Запасся пахучим веником из лучшего в Питере цветочного салона.

Как лох стоял возле порога и ждал. Минуту, другую… десятую. Понял за это время, что умудрился дико соскучиться по своим малолетним головорезам. Осознал, что за грязный подгузник Сони отдал бы конкурентам новый проект, а за право вернуться домой – московский филиал со всеми его работниками.

Плодотворный получился час. Стоял посреди дорожки как огородное пугало. Крутил башкой, надеясь заметить своих. А в голове светлело еще сильнее, чем во время ночной лекции Лаевского.

После такого проветривания терпение лопнуло мыльным пузырем. Домой я полетел совсем без тормозов, и никакая сила не способна была заставить снова уйти из квартиры. Дубовым поленом врос бы в порог!

Но одна вредная любимая женщина и дома умудрилась обставить меня как пацана. Стоило переступить порог, как вместо семьи встретила подозрительно хмурая няня. А вместо разговора по душам с женой пришлось заниматься пытками.

Няня, конечно же, знала, где сейчас Лена, но держалась как брестская крепость. За полчаса дома я успел предложить ей деньги, отпуск и даже тур на райские острова. Чуть не разбудив Соню, устроил разнос и даже пригрозил увольнением. И лишь когда от отчаяния готов был завыть, эта дамочка вдруг расщедрилась на ответ.

Логика в ее поведении была странной – доступной лишь женщинам. Но тратить время на тараканов в чужой черепушке я не стал.

Чмокнул в лоб спящую дочку. В очередной раз перекрестился, увидев ее зайца. И, прихватив подвявший веник, побежал к машине.

Гнать по улицам города сегодня было не впервой. Нога сама вжимала в пол педаль газа. Предвкушение било по мозгам, как в далекой молодости, когда первая девчонка первый раз разрешить себя потискать.

За грудиной Курантами громко отбивало свой ритм сердце. И даже адское чихание вместе со слезящимися от аромата цветов глазами не могли сбить настройки!

Я ехал за своей Леной.

Хотел объясниться – избавиться, наконец, от вонючей икебаны, увезти свое сокровище в самый лучший ресторан и потом в номере отеля, как в старые добрые времена, доказать, что каждая моя запчасть верна только ей.

Нормальный был план. Правильный!

Однако стоило добраться до долбаного салона красоты… стоило оставить машину и открыть дверь, все гениальные планы мгновенно накрылись медным тазом.

Это было как удар под дых и нокаут одновременно.

Я видел идущую навстречу мне богиню. Шикарную, нереальную, сексуальную настолько, что штаны с каждой секундой становились все теснее и теснее, а руки так и зудели от желания сжать своё.

Знал, кто она такая.

И ни хрена не помнил про признания, ресторан и обиды.

* * *

Нужно было поговорить. Хотя бы вручить веник. Но стоп-кран сорвало к хренам собачьим. Вместо умных разговоров я прижал свою любимую взрослую девочку к стене и как моряк дальнего плавания с диким голодом набросился на нежный рот.

Вкусно было так, что яйца сжались.

Сладко настолько, что, казалось, сдохну от кайфа.

Трех лет в браке как и не было. Словно первый раз ее мял. Стискивал упругую пятую точку. Трахал языком рот. И слетал с катушек от дикого, нереального удовольствия.

Ради такого можно было переночевать на диване Лаевского. И, изображая подставку для цветов, проторчать часик возле сада.

От губ, от жара под пальцами, от бешеного взгляда карих глаз вело адски.

Где-то в районе мозжечка ещё теплилась мысль, что не место, и так нельзя. Но другая моя часть, гораздо более требовательная и уже ноющая от боли, так и кричала: «Не отпускай! Найди кладовку! Сунь денег, и пошли всех к черту!»

Невозможно было с ней спорить. Не хватало сил и желания. Казалось, что коньки отброшу, если прямо сейчас не получу свою лечебную дозу секса. Штаны уже не просто давили, а насиловали. Но стоило на секунду отвлечься… потянуться в задний карман за кошельком, щеку обожгло от жёсткой пощечины.

– Сволочь! Гад! – услышал я сквозь контузию.

– Психопат озабоченный! – раздалось со второй пощечиной.

– Отпустил меня сейчас же! – Женские руки уверенно толкнули в грудь, а короткие острые пряди мазнули по горящей коже фейса.

Со злостью.

С огнем.

Со страстью.

Отпустить нужно было мою жертву. Дать нам хоть минуту, чтобы прийти в себя. Но как конченый идиот я опять засмотрелся, охренел от потрясающего разъяренного вида. А потом вместо извинений потянул свою сладкую девочку в машину.

На виду у всех. Не слыша возмущенного «Отпусти» и «Животное». Так и не вспомнив про оставшуюся на полу салона икебану.

* * *

В ресторан мы ехали молча. Вернее, я молчал, стискивал на каждом «красном» светофоре любимое колено. А Лена, отвернувшись к окну, что-то шептала. Разобраться, что именно было сложно. Верхняя голова ещё не до конца вернула себе управление над нижней, и от близости я слегка оглох.

Но некоторые фразы все же пробивались сквозь спермотоксикозную глухоту:

«Угораздило ж меня связаться».

«Господи, за что?»

«Хорошо, хоть дети не видят».

«…и цветы оставил. На полу. Красивые…»

Милая она такая была. Словно заклинания повторяла. Тихо себе под нос. Ворчливо. Но у меня от этих ее заговоров только крышу сильнее рвало.

Ни неделю назад, ни год подобного не было. В суете будто глаза замылились. Забыл, какое чудо мне досталось. А сейчас… крылья за спиной прорезались. Настойчиво так, колюче. До ресторана из-за них спокойно доехать не смог. Возле первого же цветочного магазина выскочил на улицу. Купил охапку роз, не считая. И вручил своей ведьмочке.

Думал, хоть немного поможет. Выдохну. Но она опять свои глазищи широко распахнула, губу пухлую, нежную закусила. И я снова пропал.

Как Буратино с дубовым сучком в одном месте катил до ресторана. Проклинал себя и Юльку. И каждую свободную секунду пялился на свою охрененную пассажирку.

В ресторане не полегчало. Умом понимал, что нужно поговорить, объясниться. Только тошно становилось от одной этой мысли. Отель и Юльку даже вспоминать не хотелось. Амнезия все еще не отпустила, но уже не осталось ни одного сомнения в измене.

Не было у нас с Юлей ничего. Не мог я! Смотрел, как Лена листает меню, как зло косится на меня, и четко понимал – совсем не мог. Слишком качественно заколдован. Даже поцеловать другую не смог бы, а уж что-то серьезнее – только через труп.

Однако говорить все же пришлось. Не сразу. После того как моя шикарная феечка пригубила бокал вина… до дна. И не первым.

– Если ты собираешься меня купить… второй раз за время нашего знакомства, то лучше сразу забудь. Ничего не выйдет, – как отрезала она, и бокал с опасным стуком опустился на стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.