Елена Левашова
Тот, кого не люблю

Глава 1.

Зоя.

– Глупая, ты все-таки решила идти к нему на свидание? – округляет глаза Златка. Прижимает дочку к груди и вкладывает в маленькую ладонь игрушку. – Ты не представляешь, скольких трудов мне стоило держать язык за зубами.

– Вот и правильно, – расчесывая волосы, отвечаю я. – Вам с Гончаровым не до того было, слава богу, с Никитушкой все обошлось.

– Да ты и от меня скрывала беременность, Зоя! Я до сих пор обижена, между прочим. И виноватой себя чувствую, что Мишка растет без отца. Может, надо было… Я даже мужу не сказала, – она прикусывает губу и впивается в меня виноватым взглядом. – И на мне этот грех, так что иди… Может, хотя бы с Робом все получится? Неважно, от кого твой сынок, он всегда сходил с ума от тебя, поэтому…

– Золотко, ты совершенно точно ни в чем не виновата, слышишь? Неважно, кто отец Мишки. Меня достали эти расспросы. Он только мой сынок, ясно?

Золотко не знает… Никто не знает, потому что я скрываю тайну рождения Мишутки… Не до того им было – у Златы тяжело болел сын, да и у моего отца было чудовищное время – суды, конфискация имущества… С некоторых пор семейство Гончаровых живет в Америке, но сейчас Злата приехала в наш город, чтобы навестить бабулю.

– Ты уверена, что Роберт не догадался, что zayka это ты? Странно это все, Зой. Выходит, он не отпускает эту идею? Он Никите давным-давно говорил, что хочет поменять фамилию. Я была уверена, что он забыл… Его мама с ним даже не разговаривала из-за этого. Ой, Зойка, я боюсь… Может, ты Мишутку с собой возьмешь? Боюсь, с двумя я не справлюсь – у Даны прорезываются зубки и…

– С собой возьму, Золотко.

Придаю голосу твердости, хотя внутри все мелко-мелко дрожит. А Злата права – мне надо попробовать… Ну, почему нет? Может, Роберт посмотрит на Мишку и… А, что, собственно, и? Возлюбит нас пылкой любовью и попросит прощение за все свои заблуждения?

Бросаю взгляд в зеркало, устрашившись своего вида – бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами. Я ведь только неделю назад прекратила кормить сына грудью. Не смогла сочетать работу и материнские обязанности. Поэтому груди сейчас напоминают боксерскую грушу или коровье вымя. Ну да ладно… Ему нужна девушка с редкой иностранной фамилией, так почему я не могу подойти? Других требований в объявлении не было. Перед глазами против воли всплывает его холеное лицо на фотографии: в модном костюме, причесанный и с аккуратной, созданной мастером бородкой. Высокий темноволосый красавец с запоминающейся фамилией Зайченко. И чем она ему не угодила? Роберт думает, что в Германии всех по фамилии встречают? И международные субсидии выдают только по этому принципу? Ну, ну, посмотрим, как ему поможет моя фамилия?

– Ты только макияж наложи, Зоечка, – прикусывает нижнюю губу Золотко.

– Да уж… если это говоришь ты, значит, я и правда страшна, как война, – ухмыляюсь я. – Ну уж нет, Гончарова, у нас деловая встреча. Может, он меня вообще не узнает в таком-то виде?

– Не надейся, крошка. У Роберта феноменальная память. Да и вообще он… Ты бы присмотрелась, а то ведь…

– Спасибо, мои родные. Я сварила суп с фрикадельками, так что обедайте и не скучайте.

Надеваю широкие джинсы, кожаные балетки и просторную рубашку в клеточку. Волосы стягиваю в высокий хвост, собираю Мишкины игрушки в рюкзак и выхожу из дома. Я назначила встречу «зайцу» в городском парке. Для него я «зайка» из приложения по знакомствам. Глупость какая… даже не хочу представлять его лицо, когда он меня увидит. Бросаю вещи на переднее сидение старенькой отцовской машины, усаживаю Мишутку в детское кресло и мчусь в парк.

Здесь, как всегда оживленно – на детской площадке кишат мамочки с малышами, на лавочках отдыхают старушки, а возле киоска с мороженым толпится молодежь на роликах.

Веду сына к песочнице, на ходу отправляя геолокацию «зайцу». Сердце замирает, тревожно сжимаясь, а потом пускается в пляс, когда я его вижу… Пунктуальный, ничего не скажешь… От поверхности его начищенных до блеска туфель отражается солнце, а воздух мгновенно пропитывается ароматом его парфюма – свежая зелень, лимон, хвоя… Неуклюже поднимаюсь и окрикиваю Роберта, остановившегося в пяти метрах. В другой ситуации он вряд ли нас заметил…

– Зоя?! А ты здесь… как? – его глаза разочарованно округляются. – Постой, я, кажется, понял – это твой ник zayka в приложении?

– Да, а твой zayac? Прости, если бы я знала, что это ты, никогда бы не посмела показаться на глаза, – бессовестно лгу я. Посмела… Да еще и с сыном пришла.

Мишутка загребает лопаткой песок и рассыпает его на блестящие туфли Роберта. Поделом ему… Явился сюда – пахучий и нарядный. Таким папашам, как он здесь не место!

– Да уж… Ситуация, прямо сказать, так себе… Разве у тебя есть сын? – хмурится он, брезгливо стряхивая с обуви песок.

– Как видишь, – подхватываю Мишутку на руки.

– И сколько ему?

– Год и два месяца.

– Быстро же ты… утешилась, – цедит он, устремляя взгляд куда-то вдаль. – О твоих шашнях с Крестовским судачил весь город. Но ты все равно пришла. Не понимаю, разве отец мальчика на тебе не женился?

Нет, не женился… Он стоит передо мной и не видит, что мальчишка, играющий в песочнице – его точная копия… Но об этом я ему не скажу…

– Пойду я, Роберт. А папы у нас нет, нам и так неплохо, да, Мишутка? – хватаю сына на руки и отворачиваюсь. Незачем ему видеть мое лицо…

– Тебя проводить? Извини за это, Зой… Сама понимаешь, мне нужен кто-то без таких… обременений.

Он бросает равнодушный взгляд на моего сыночка. Обременение – вот как он к нему относится… А для меня Мишутка целый мир… Пухлые щеки, ароматная темная макушка, красивые карие глаза – я люблю его несмотря ни на что. И плевала я на слова его непутевого папаши.

– Ну да… Нам еще разводиться потом. Думаю, ты без труда найдёшь других девушек. Свободных и без… прицепов, – выдавливаю я, направляясь к машине. – Удачи тебе, Роберт. Привет тете Гаяне.

Сажусь за руль, задыхаясь от нахлынувших слез и проклятых чувств, что он во мне вызывает… Мишка орет и трет глазки, а я ему вторю – вою, как дурочка, глядя в экран смартфона.

«Заяц» удалил вас из друзей, – услужливо сообщает мне приложение.

Ну да, зачем ему теперь я? Наверняка он сегодня же объедет других кандидаток на роль фиктивных жен и решит свою проблему.

– Не плачь, сыночек. Ты поспишь, а потом мы поедем в гости к бабуле, да? – произношу, оглядываясь на Мишутку, и съезжаю с парковки.

Глава 2.

Зоя.

Мишутка орет, как потерпевший, а я выруливаю с парковки и вливаюсь в хаотичный поток машин. Их всегда много – такой уж уклад в курортном городе, никуда от этого не деться.

– Тише, маленький, не плачь, родной, – успокаиваю сынишку, с трудом сдерживая поток слез. Вот почему я должна все это терпеть? Везти на себе все, как ломовая лошадь? Работать на двух работах, чтобы помочь маме и прокормить Мишку? Я даже успокоить его не могу как следует!

Но и говорить Роберту о сыне не собираюсь – все равно не поверит… Он ненавидит меня. А ненависть, замешанная на любви, страшнее смерти… Она расползается внутри, как черная плесень и душит, душит… Ты живешь, смотришь на летнее, усыпанное бриллиантами звезд небо, но не видишь ничего… Для тебя это не небо, а синий кусок над головой. И звезды – надоедливые фонари, мешающие спать…

А как он меня ненавидит я знаю… Роберт мне тогда столько слов сказал… И даже не позволил объясниться.

Мишутка засыпает, а салон наполняет его детское мерное дыхание. Притормаживаю на светофоре и на миг проваливаюсь в прошлое. Давно я не вспоминала Роберта… Хотя нет, вру, конечно… Я о нем помню всегда, потому что забыть не получается. И никакими работами и другими хлопотами его не вытравить. Как его можно забыть?

Уже тогда мне казалось – случится что-то значимое в моей жизни. Я вытягивала длинные волосы утюжком и крутилась перед зеркалом, понимая, что вечер будет особенным. И не потому, что на трек приедет Златка Белоцерковская со своим парнем Ником. Я верила интуиции, бьющейся под кожей, как пульс… А потом Никита пригласил Златку на дикий пляж. Конечно, она попросила меня составить им компанию! Там я познакомилась с Робертом. Были и другие ребята – друзья Ники, но мой взгляд отыскал Роберта в толпе и намертво к нему прилип. Это и неудивительно – его сложно не заметить. Высокий, красивый, как турецкий актер, харизматичный…

– А чем ты занимаешься? – спросил он, когда мы прогуливались по песчаному прохладному берегу.

Луна серебрила море, а волны лениво разбивались о берег. Ступни вязли в гальке, а ветер играл с распущенными, струящимися по спине волосами. Было прохладно, но я не чувствовала холода… Он словно согревал меня одним своим присутствием… Просто потому, что шел рядом.

– Я грид-гёрл. Подрабатываю на треке, а еще учусь в универе. А ты?

Роб скривился после слов о подработке на треке. Очевидно, он решил, что работа заключается в предоставлении интимных услуг байкерам, потому что рассказ об университете и моих планах он слушал вполуха.

– А вот это созвездие Стрельца, – он обнимал меня за плечи и показывал звезды.

Я кивала, пытаясь разглядеть в небе загадочную звезду. Мне ничего этого не надо было…

– Ты не сказал, чем занимаешься, – шептала я, обрывая его рассказы о звездах.

– Учусь на ресторатора, но я уже все знаю. Родители владеют небольшим кафе на берегу.

Боже, сколько раз мы потом ужинали в забегаловке «У Шариповых». Воспоминания набегают как морская волна, смывая настоящее. Словно тянут меня в прошлое, которое не хочет уходить…

– Иди сюда, – я обняла его за плечи и притянула к себе. Наверное, это и было моей ошибкой? Роберт принял меня за легкодоступную девушку. Да я и показала себя такой, что уж греха таить! Отыскала его губы и впилась поцелуем, как голодная уличная кошка. Тьфу, как же стыдно вспоминать об этом.

Мишенька всхлипывает, а я резко торможу, чуть не въехав в зад крутому джипу. Только этого мне не хватает для полного счастья. Стряхиваю с себя наваждение и съезжаю с трассы на узкую проселочную дорогу, ведущую к дому родителей. Мама теперь живет в нем одна. Папу все равно посадили, а моя жертва, на какую я готова была пойти, оказалась напрасной. Паркуюсь на гравийной подъездной дорожке и вынимаю автокресло со спящим сыночком.

Мама ждет во дворе. Хлопочет в беседке и разливает чай, завидев нас.

– Спит мой сладкий пирожок? – шепчет она, переводя взгляд на пухлое личико Мишутки.

– Да, мамуль. А встреча моя… провалилась.

– Не подошла? Кандидату же нужна только фамилия, так?

– Да, но мне пришлось взять Мишку на встречу. Он его увидел и дал заднюю.

– Ох, Зойка. Вот ты балда! Он же хорошие деньги предлагал, этот загадочный чудак. Ты знаешь, а я ведь все пронюхала про эту конференцию, – заговорщицки протягивает мама, раскладывая печенье на блюдце.

– Что за конференция, мам?

– Тот немец действительно сноб и моралист. Он выкидывает участников из конкурсного списка, если те не женаты. И… да, обожает немецкие фамилии. Глупо, не спорю, но я начала понимать этого твоего… зайца. Жалко, что ты так и не смогла его уговорить на брак, нам бы хватило денег на нового адвоката. У папы хотя бы появился шанс сократить срок, а так… Может, мне с ним поговорить? Убедить его?

– Ну мама!

Мама вскидывает страдальческий взгляд на дом – от прежней роскоши не осталось и следа. Дорогие картины, мебель, столовые приборы и посуда – ей пришлось все продать, чтобы помочь отцу.

– Ничего, мамуль, справимся. Моя кофейня на берегу моря начала приносить доход. И я не нищенка какая-то, что бы там ни думали всякие… зайцы!

– На звонок-то ответь, бизнесменша.

– Да, слушаю, Анечка. Как вы там? Что?!

Вскакиваю, чувствуя, как темнеет в глазах… Не зря говорят, что за белой полосой следует черная… Впиваюсь напряженными пальцами в столешницу, чтобы не упасть.

– Зайка моя, что случилось?

– Кофейня горит, мам…

Глава 3.

Зоя.

– Господи, Зайка моя, что же делать? Ты думаешь… Уж не он ли… Ты ведь ему… – сбивчиво щебечет мамуля.

– Отказала, но ведя я объяснила почему, мам? Виталий показался мне понимающим и благородным человеком. Неужели, ты думаешь, он бы смог? – округляю глаза, бросая взгляд на Мишутку. Он сладко сопит и посасывает губку.

– Ты поезжай, дочка. А я с Мишкой побуду. Занимайся делами. Что теперь поделать? Я тебя предупреждала об опасности. Ставить киоск в таком месте изначально было плохой идеей – трущобы, жители которых бесконечно судятся с администрацией, да еще и…

– Мам, ну перестань, прошу… Мне и так плохо. Поеду я. Накорми Мишеньку супом, ладно?

– Конечно, зайчик.

Шагаю по дорожке к калитке, на ходу сжимая пальцы в кулаки. Ты должна быть сильной, Зоя! Ты у Мишутки за маму и папу. Да и с мозгами у тебя все было хорошо. Наверное… Ну ведь правда – я еще заработаю! Голова есть, молодость, здоровье тоже…

Сажусь за руль и спешно запускаю двигатель. Анютка – молоденькая продавщица моей кофейни уже три раза звонила. Как я теперь буду смотреть в глаза Крестовскому? Ведь благодаря ему у меня и появился киоск. Виталий помог с участком, оформлением документов, да и денег дал на мой маленький бизнес… Бесспорно, он рассчитывал на большее, чем дружбу, но в мои планы вмешался Мишутка…

Я была готова наступить на горло собственной гордости и продать себя Виталию. Он пообещал помочь папе выпутаться из судебных тяжб и остаться на свободе. По понедельникам и средам я бегала на свидания с Робертом, а по вторникам и четвергам – к Виталию. Убеждала себя, что он не старый и совсем не противный… Зажмуривалась, то и дело прокручивая в голове постельные сцены с его участием, и заставляла себя смириться перед судьбой. Но до постели так дело и не дошло… В тот роковой день я сделала тест на беременность. Сидела на холодном краешке ванны и крутила предмет в руках, впившись взглядом в две розовые полоски. Малыш от Роберта…

А потом мамуля включила телевизор. Местный канал крутил скандальную новость – Виталий Крестовский встречается с дочерью известного в городе мошенника Филиппа Шнайдера. И фото… На них я кокетливо улыбалась и смотрела на Виталия. И он смотрел… Сладострастно, пылко, нежно… Со стороны мы напоминали любовников. Мне ничего не оставалось делать, как ехать к Виталию и признаться в том, что я беременна от другого… Там меня и поджидал Роберт… Возле каменного богатого дома Креста, напичканного камерами видеонаблюдения и охраной…

– Куда прешь? Не видишь, у людей паника? – из омута воспоминаний меня вырывает грубый крик какого-то мужика.

Перепачканный сажей, он тянет за собой прихрамывающую женщину. Горит все – палатки торговцев, киоски, садовые домики, что сдают туристам. Кое-как паркуюсь и выскакиваю из машины. Разгоряченный летним солнцем воздух полнится от черной взвеси, порхающей, как бабочки. Копоть оседает на волосах и забивается в ноздри. Откашливаюсь и иду к своему сгоревшему детищу. Возле бывшего киоска сидит заплаканная Анютка, а по территории хотя люди в форме и владельцы сгоревшего имущества. Армагеддон, не иначе… Стоны, крики, причитания, проклятия… Плач и снова стоны… Господи, дай мне сил перенести это испытание…

– Девушка, вы кто? – локтя касается крепкая мужская рука.

– Шнайдер Зоя Филипповна, хозяйка вот этого киоска с напитками. Вернее, того, что осталось.

– Документы есть? Договор аренды земельного участка, разрешение на торговлю и…

– Конечно, все есть. А что здесь случилось? Это поджог?

– Выясняем, но… Похоже на то. Видите высотку в ста метрах от берега? Застройщик давно выбивает этот кусок земли под строительство второго дома. Но администрация не может решить вопрос с владельцами садовых домиков и арендаторами.

– Думаете, они… – задыхаюсь от волнения.

– Могли. А почему нет? Нет киосков, палаток, домиков – нет проблемы. Люди получат компенсацию, а землю продадут на торгах. Знаете же, как просто все у нас решается?

– Я буду жаловаться! Как так можно? А если бы в домиках были люди?

– Так они были. Никто не погиб, но в больницу троих увезли. Слава богу, на месте пожара оказался владелец близлежащего кафе, он нам очень помог с пострадавшими.

– Замечательно. Хорошо, что есть на свете такие люди, как…

– А вот и он, – взмахивает ладонью паренек.

Перевожу взгляд, желая увидеть благородного спасителя, но вижу Роберта… Наверное, это галлюцинация… От волнения… Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать наваждение, но оно не уходит. Зато подходит он…

Черный, измазанный копотью, в порванной рубашке, лохматый – я никогда его таким не видела. И уж, конечно, не могла предположить, что Зайченко способен на такие подвиги.

– Зоя? А ты чего здесь? – стирая с лица сажу, недоумевает Роберт.

– Мой киоск с кофе сгорел. А… ты какими судьбами в трущобах? Если мне не изменяет память, твой рыбный ресторан находится в горах?

– Я приехал к родителям в наше кафе. Вероятно, ты позабыла, что оно тоже находится здесь? – сухо произносит Роберт.

– Забыла… Точно, оно совсем рядом. Уцелело?

– Да, слава богу. Я строго отношусь к пожарной безопасности. У родителей нашлись и баллоны с пеной, и песок. Хорошо, что я задержался… Еще бы минута, и от «Шариповых» не осталось и следа.

– Повезло вам, а вот я… Мне теперь…

– Уверен, Крест тебе поможет. Для него такие ларьки сущая мелочь, ведь так? Поставит тебе такой же в более надежном месте и…

– Поеду я, Роберт, – глотая горечь, отвечаю я.

– Уже? Ты все подписала?

– Да. Поеду к Виталию и попрошу новый ларек, что тянуть, правда ведь?

Глава 4.

Зоя.

– Ну да, зачем тянуть? У тебя здесь самое привилегированное положение, – цедит сквозь зубы Роберт.

На его лбу обостряется поперечная складка, губы сжимаются, превращаясь в напряженную линию. Господи, Мишутка ведь так же выглядит, когда злится, плачет, требует что-то… А Роб даже не заметил сходства, стоял как истукан, волнуясь о чистоте своих напомаженных туфель. Чурбан неотесанный!

– Да, сделаю это прямо сейчас, – бубню в ответ, вынимая из сумочки смартфон. – Алло, Виталий? – выдавливаю улыбочку, намеренно разговаривая громче. – Я могу к тебе приехать?

Я никогда не обращалась к Виталию Андреевичу на ты, но сейчас делаю это специально, чтобы позлить Роберта.

– Зоя? А что случилось? Постой, я, кажется, знаю. Наслышан о пожаре. Ну… Приезжай. Хотя, признаться честно, твой звонок меня удивил.

И меня, черт возьми, он удивляет! Я никогда не позвонила бы Кресту, если не намеки Роберта. Может, он прав? Крестовскому всего-то пятьдесят лет, он высокий и подтянутый, и совсем не старик… А Роберт Зайченко – обиженный мальчик, не умеющий слушать. И доверять тоже…

Не понимаю, почему мы вообще начали встречаться? Он никогда не верил мне… Да, поначалу и я повела себя, как легкодоступная девица, но потом он должен был понять меня. Увидеть, как я отношусь к нему и жизни? Чем живу и дышу, о чем мечтаю… С самого начала он позволил сомнениям поселиться в сердце, а потом они разрослись там, как сорняки, вытравив чувства.

«– Робчик, а чем эта Зоя занимается? – интересовалась его мама Гаяне Ивановна.

– Она грид-гёрл, мам. Работает на треке. А еще она учится на экономическом факультете и…

– Нам с папой достаточно информации… про трек. Это девицы в коротких юбках, объявляющие старт? Я правильно говорю?»

Правильно… Но мама Роберта по-своему поняла суть работы, повесив на меня ярлык девицы легкого поведения, которая спит с байкерами после треков. А я ничего такого никогда не делала… Никогда, хоть предложений от ребят было много. Тот случайно подслушанный разговор у дверей «Шариповых» заставил о многом задуматься. Любит ли он меня? Готов ли бороться за наши отношения? Отстаивать мое доброе имя перед многочисленными армянскими родственниками, частенько приезжающими в гости? Тогда я решила, что не готов. Сквозь зашторенное окно кафе видела, как смущенно Роберт отвел глаза и стыдливо отвернулся, не выдерживая напора матери.

Девушка для развлечений, девица на одну ночь или вечер – вот кем они меня считали… Не пара ее наследному принцу из рода армянских дворян… Не пара…

И сейчас он смотрит на меня именно так… Подчеркивая, что я не пара ему, но вполне подойду Кресту… Виталий не такой привередливый.

– Договорилась? – бросает он, устремляя взгляд на море.

Оно колышется, выбрасывая на берег волны, шумит, как беспокойные чувства в моем сердце… Больно… Я ничего, кроме боли не испытываю рядом с ним… Ничего… Но и оправдываться не собираюсь – пусть верит в придуманную им чушь.

– Да. Может, твоим родителям или другим владельцам нужна помощь? Давайте поедем к Крестовскому все вместе? Он ведь…

– Он твой… мужчина, – отрезает Роб. Я понимаю, что он сдерживается, чтобы не сказать грубо. – Моим родителям помощь не нужна, у них есть я для этого.

Он резко разворачивается и идет по берегу к пожарищу. На ходу устало потирает затылок и закатывает порванные рукава. Может, стоит все-таки рассказать о сыне? Или нет? Потихоньку иду следом, бросая тоскливый взгляд на свой сгоревший киоск. Какой он был красивый – ярко-бирюзовый с модной мигающей вывеской. Я ведь только начала зарабатывать, нашла надежных девчонок-продавщиц… Эх…

– Роберт, там твоей маме плохо! – кричит парнишка, выскакивая из-за толпы.

Стоп! Гаяне Ивановна тоже была там?

Бегу на голос парня, мгновенно позабыв обо всем. Я проходила курсы экстренной помощи, перед тем, как устроиться на трек. Не знаю, для чего это было нужно, но сейчас мои знания найдут применение. Конечно, если она позволит их применить…

– Расступитесь, я…

– Зоя? Это ты? – Гаяне Ивановна лежит на лавке, задыхаясь и охая. – Роберт, где мой сын?

– Я здесь, мамуль. Что болит? Скорую вызвали, Гена? – оглядывается он.

– Да, но приедут они нескоро…

– Слушайте меня внимательно, – легко отталкиваю Роберта и сажусь рядом. – Вы страдаете гипертонией?

– Да… Аппарат есть в кафе. Принесите…

Давление и правда высокое. Прошу Роберта усадить маму, снимая с ее руки манжетку.

– Сидячее положение облегчает работу сердца и способствует снижению давления. Лежать нельзя. Каптоприл есть? Нитроглицерин, коринфар?

– Нет… Утром кончился. Зоя, откуда ты все это знаешь? Ты же… Ты…

Как же обидно, блин… Я ей жизнь спасаю, но и сейчас тетя Гаяна не упускает возможности указать мне на место. Кто… я? Проститутка, обслуживающая мотоциклистов?

– Кто я, Гаяне Ивановна? – прищуриваюсь, захлебываясь обидой. – Скажите мне в глаза.

– Мама, перестань, пожалуйста, – за спиной слышу голос Роба. – Зой, мама имела в виду, что ты не врач, да, мам? И… Спасибо тебе большое, ты и правда удивила. Маме лучше.

– Да, Зой. Я это имела в виду, – Гаяне Ивановна виновато отводит взгляд.

– Роберт, беги в аптеку, – вздыхаю устало. – А мне идти нужно.

Глава 5.

Зоя.

– Ой, так дело не пойдет, джан, – оживляется Гаяне Ивановна. – Идем-ка в наше кафе, я тебя кофе угощу. Ты помогла мне, детка, так что… Не откажи старухе, – устало протягивает она. – А Робчик пока за лекарствами сбегает. Да, сынок?

– Д-да… Спасибо тебе, Зой. В кафе грязновато от налетевшей копоти, но…

– Девочки уже все убрали, – взмахивает ладонью тетя Гаяна. – Ты давно ела?

Хм… Конечно, давно. Я уже и забыла, когда ела. С утра крутилась, мучаясь от переживаний по поводу встречи с Робертом, потом поехала к маме, а потом… В ответ на предложение тети Гаяны живот предательски урчит.

– Идем, угощу тебя нашими фирменными закусками. Ты знала, что мы с Колей обновили меню в этом году? Хотя нет… Ты же теперь не захаживаешь к нам, – протягивает Гаяне Ивановна, неторопливо бредя к «Шариповым».

– Да я… Как-то редко здесь бываю. Киоск всего месяц работает. Вернее, работал…

– Ну ничего… Полюбовник твой тебе поможет, – охает она, толкая дверь.

Желание пить кофе резко улетучивается… Выходит, Роберт прав: о наших встречах с Крестом знал весь город…

– А я смотрю, вы осведомлены о моей личной жизни? Наверное, больше меня… – бросаю дерзко.

– Да не обижайся ты, – тушуется тетя Гаяна. – Лина, Мила! Кофе по-турецки сварите и горячие фирменные закуски принесите. И побыстрее, Зоя голодная.

Не понимаю, как в ней все это уживается? Подозрительность и забота? Гостеприимство, щедрость и предвзятость к людям? Похоже, Роберт унаследовал от нее эти же качества.

– Садись, Зоя. Как твои дела? Давно не виделись. Я думала ты замужем за этим… За…

– Нет, я не замужем, тетя Гаяна.

– А правда говорили, ты сына родила? – постукивая пальцами по краю стола, произносит она. – Разве так можно, а? Сына родил, но не женился. Олух… Или бестолочь. В наше время это позором считалось.

– Что же вы меня позвали? Если я… Если… – задыхаюсь от возмущения, желая поскорее отсюда убежать.

– Да мужику позор, а не женщине. Значит, чего-то не поделили, – многозначительно протягивает она, покручивая кудрявую прядь. Красивая женщина… А Роб похож на нее как две капли воды. Бабушка моего Мишутки… Уверена, она не простит, если узнает, что мой сынишка ее внук. Господи, как же тяжело врать… Прятать взгляд и молчать, душить в себе правду, когда она рвется наружу.

– Простите, я не хочу делиться подробностями своих отношений с… мужчинами. Нам и так неплохо… Я справляюсь, работаю.

– Снова на треке? – поджимая губы, произносит тетя Гаяна.

– Ну, конечно же, нет. Я экономист в международной фирме, правда работаю на полставке из-за сына. Думала, киоск будет приноситься доход, но, видно, не судьба…

Официанки приносят ароматный кофе и закуски: свернутые в трубочку баклажаны с ореховой начинкой, горячие хачапури с сыром, овощи на мангале. Как же я хочу есть! Накладываю лакомства на тарелку и пробую. «Шариповы» всегда славились потрясающей выпечкой и свежей национальной едой.

– Это просто фантастика, Гаяне Ивановна, очень вкусно, – произношу с набитым ртом. – Спасибо вам… Я и правда давно не ела. Сегодня день какой-то… сумасшедший.

– Нам с Колей тоже все это предстоит, – не без гордости произносит она. – В конце недели из Армении приезжает невеста Роберта.

Кофе застревает в горле, превращаясь в лаву… Невеста? А тетя Гаяна знает, что Роберт хочет жениться на девушке с красивой европейской фамилией? Выходит, у него есть личная жизнь? Вот у меня ее нет, но все упорно твердят про моих многочисленных «полюбовников».

– Я рада за него. Давно они встречаются? Не знала, что Роберт ездит в Армению.

– А он и не ездит, – ухмыляется тетя Гаяна. – Посмотрела я на всех этих… местных потаскушек и решила найти своего сыну достойную партию. Девушка должна быть чистой и верной, с хорошей репутацией, из приличной семьи. Ты, вероятно, не знаешь, что Роберт из рода армянских князей Лазарян? Я Лазарян, а Коля… Ну так уж вышло, что мой муж украинец Николай Зайченко.

– И что же это за девушка? – сдавленно произношу я. Жадно откусываю хачапури, делая вид, что не очень-то мне это и интересно… Я, вообще-то, поесть пришла, а не про невест слушать.

– Ее зовут Зара, – мечтательно произносит Гаяне Ивановна. – Ей двадцать лет. Она… Ой, Зойка, она такая красавица, ты упадешь! Гляди на фото, – тетя Гаяна разворачивает экран новенького айфона.

С него на меня смотрит улыбающаяся девчонка… Длинные кудрявые волосы, темные, как спелые вишни глаза, розовые чистые щеки. И правда красавица… Наверняка, девственница. Не то что я – «местная потаскуха», рожающая непонятно от кого…

– А как они общаются? – допиваю кофе и смотрю на часы. Пора и честь знать… Да и Виталий меня ждет.

– Перезваниваются, общаются по видеосвязи. Но скоро вживую увидятся. Ох, детка, я такую устрою помолвку! Накроем в ресторане Робчика столы человек на двести! Нет, на триста! Я хочу все сделать по старинным армянским обычаям. Ты же понимаешь, она чистая девушка и… Хотя, этот обычай, пожалуй, можно не соблюдать – мы же не в каменном веке живем. Но мне принципиально, как матери, чтобы девушка была невинной и…

– Мама? – поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Робертом. – Я смотрю, тебе уже совсем хорошо? И без лекарств.

– Да, сыночек. Я Зою кормлю и про Зарочку рассказываю. Зоя, и ты приходи на помолвку, хорошо? Оставь свой номер телефона, я тебе приглашение пришлю.

– Мама, а зачем это Зое? И о какой помолвке речь? Зачем ты бежишь впереди паровоза? Мы еще ни разу не встречались вживую, может, мы не понравимся друг другу и…

Вижу, как на щеках Роберта расцветают красные пятна… Стыдно, да? Бегать на свидания с дамочками, чтобы заключить фиктивный брак, но при этом собираться жениться? На какой-то там невинной Зарочке… Тьфу!

– Пойду я, Гаяне Ивановна. Меня Крест ждет. Большое спасибо за обед, – вытираю рот салфеткой и медленно поднимаюсь.

Кажется, от напряжения воздух становится вязким и горячим. Даже вдохнуть тяжело… В груди колотится несчастное, полное разочарования сердце, а горло сжимается от слез. Я ведь надеялась до последнего… Верила, что когда-то в недалеком будущем все у нас может получиться, а теперь… Надежда стремительно тает, как солнце в морской синеве… Мне срочно нужно на воздух… Нестерпимо, до дрожи в коленях… Я сброшу балетки и погуляю по берегу. Иначе просто умру… Стопы будут вязнуть в прохладной гальке, а слезы мгновенно высыхать от ласкового морского ветра. Надо только поскорее отсюда уйти…

– Пока, Зой. Спасибо за помощь маме, ты молодец.

– Детка, давай я тебя провожу, мне еще кое-что тебе сказать надо, – решительно поднимается с места Гаяне Ивановна. Так, значит? Я рада, что она решилась сбросить маску…

Только не это… Неужели, сегодняшних испытаний мало для меня? Прошу тебя, Господи, пощади… Бабуля говорит, что бог никогда не дает человеку больше, чем тот может вынести. Значит, и разговор с тетей Гаяной я выдержу. С достоинством или нет – это второй вопрос.

– Что-то случилось? – Роберт прищуривается и взволнованно облизывает нижнюю губу. – Мама, ты уверена, что разговор необходим.

Он смеряет мать пристальным взглядом, от которого даже у меня подгибаются коленки. Как будто догадывается о предмете разговора…

– Что за ерунда, сынок? – Гаяне Ивановна встряхивает густой копной каштановых волос и похлопывает сына по щеке. – Сыночек мой, Роберт… Зоя экономист, я просто о деле поговорить хотела, вот и все. Иди в кабинет, помоги лучше Ануш с документами.

Если бы рядом с нами был Станиславский, он непременно бы воскликнул: «Не верю!». И Роберт не верит, но позволяет матери меня увести. Черт, я ведь так хотела разуться… Погулять по мокрому берегу и поплакать в одиночестве…

– Слушаю вас, Гаяне Ивановна, – непринужденно произношу я, устремляясь к берегу.

Все-таки разуваюсь… Она и так думает обо мне черт те что – уверена, что прогулка по пляжу босиком ничего не изменит…

– Ты знаешь, Зоя, Робчик ведь у меня единственный, – надтреснуто произносит она. – Я так долго не могла забеременеть… Лечилась, обследования всякие проходила. В общем, я ждала его, как второго пришествия.

Ветер играет с нашими волосами, мягко овевая щеки. Успокаивает и будто шепчет: «Все хорошо, Зоя. И совсем не страшно… Она рассказывает о сыне, а не это вот все… То самое, чего ты боялась».

– Я рада, что у вас получилось родить. Да и Роберт, как, мне кажется, уважает вас и очень любит, поэтому…

– Зоя, я прошу тебя не приближаться к моему сыну, – заламывая руки, произносит она. – Он после вашего расставания ходил сам не свой. Он… Я никогда не видела своего мальчика таким подавленным. Он… Я думала, он свихнется. Коля хотел его в стационар положить, но потом мы решили отправить его в Турцию. Он там месяц жил, отходил от этого всего… Ты пойми меня, детка… Я ничего не имею против тебя, но и вредить моему сыну не позволю.

– А с чего вы взяли, что я доставляю ему страдания сейчас? У него есть невеста Зара, скоро свадьба… У Роберта все хорошо, разве нет? Он обо мне и не вспоминает, так что ваши опасения беспочвенны.

– Я очень ценю ту жизнь, что есть у нас сейчас. И не хочу терять. Ты не пара моему мальчику, да еще и чужой ребенок…

– Знаете что, Гаяне Ивановна? – выпаливаю, сжимая пальцы в кулаки. – Это он не пара мне! Мне и моему сыну он не подходит. Так что можете быть спокойны – я близко к нему не подойду. И не потому, что вы запретили. Мне нужен другой мужчина – самостоятельный, смелый, настоящий самец, готовый порвать любого, если тот посмотрит косо на его женщину. А ваш Робчик слюнтяй! Вот кто он! Подыщите ему другую невесту, Гаяне Ивановна, более самостоятельную. Ему и невеста не нужна, скорее мать… Всего хорошего.

Порывисто вздыхаю и разворачиваюсь, впечатываясь в грудь Роберта… Похоже, он не упустил ни слова из моей пламенной речи…

Глава 6.

Зоя.

– Наконец-то, ты высказала все, что обо мне думаешь, да, Зоя? – шипит он, впиваясь в меня гневным взглядом. – Все сказала или есть что-то еще?

– Робчик, сынок… – певуче протягивает Гаяне Ивановна. – Ну зачем ты пошел за мной? Я бы все сама, я бы…

– Отстань, мама. Хватит уже меня опекать! Я взрослый мужчина, а не…

Мама дорогая, Робчик хочет оправдаться? Или мне кажется? Желает убедить меня, что он не слюнтяй. Словами… Ну, ну… Повышает голос на мать, думая, что этим произведет на меня впечатление?

– Нет, Робчик, – произношу по слогам его уменьшительное имя, намеренно желая задеть. – Ты маменькин сынок и слюнтяй. А еще… Гаяне Ивановна, вы не научили своего сына доверию, вот! Вы… Для него же человек всегда лжец. Он только и видит в каждом подвох. Не верит… Никогда и никому. Думаете, у него получится с Зарой? Он найдет к чему прицепиться, не сомневайтесь. Уличит ее во лжи и будет вариться в своем дерьме, пока оно его не потопит.

– Хватит, Зоя. Я понимаю твои чувства, но мои поступки в отношении тебя были справедливыми. Я проверил все, прежде чем… – выдавливает он.

– Да пошел ты, Робчик, – выпаливаю я, глубоко вдыхая свежий морской воздух.

Мы так и стоим на пустом, закрытым лентами ограждения берегу. Ветер колышет волосы, взвивает полы рубашки, забирается под одежду, чтобы слегка охладить горячую от волнения кожу. Как же я жалею, что пошла на этот разговор… Не стоило оно того… Они никогда не примут такую, как я… Никогда не будут считать меня человеком, достойным переступить порог их дома. И Мишутку моего будут считать вторым сортом… Пошли они…

– Извините меня, Гаяне Ивановна. Он ваш сын и…

– Да уж, дамочка, вы показали себя не с лучшей стороны,– кисло поджимает губы мама Роберта. – Надеюсь, мы с вами друг друга поняли?

– Да, не сомневайтесь. А я надеюсь, что ваш обожаемый Робчик скажет вам правду. Вы знаете, что он не собирается жениться на Заре? Он ищет девушку с красивой европейской фамилией, желательно немецкого происхождения. Потому что инвестор, который скоро придет, сноб, моралист и ханжа. И ему…

– Довольно, Зоя, – побелевшими губами шипит Роберт. – Ты достаточно наговорила. Уходи, пожалуйста.

Да пожалуйста! Нужны вы мне больно! Разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к машине. Виталий уже два раза звонил и писал сообщения, но я его игнорировала. Слышу за спиной причитания тети Гаяны и оправдания Роберта… Господи, как я могла в него влюбиться? В такого неподходящего мне человека? И почему чувства до сих пор живы? Они поднимают голову, как голодные хищники при виде жертвы каждый раз, когда его вижу… Красивый, умный, порядочный… Я знала его таким. И таким полюбила… И мой Миша очень на него похож. Задыхаюсь от обиды и спешно иду к стоянке. Накрылся мой бизнес, а мое доброе имя снова пострадало… Ничего, Зоенька, ты справишься… Мишутка вырастет и придет к своей бабушке и папе. Представится и скажет, что не нуждается в них… Так мол и так, вы ненавидели мою маму, а я все равно вырос достойным человеком. Зла на вас не держу, живите как жили… если сможете. У Гаяне Ивановны мгновенно подскочит давление, а из рук жены Роберта Зары выскользнет блюдце… А самого Роберта хватит удар!

Тьфу, придет же такое в голову? Запускаю двигатель и выезжаю на трассу. Надо успокоиться. Мне о потерянном бизнесе думать надо и о сыне. Зря я полезла к его маме и к нему на встречу поехала тоже зря. Пишу сообщение Золотко, обещая вернуться домой к вечеру, и сворачиваю в переулок. В просторном «кармане» между старыми пятиэтажками высится современное офисное строение – там и восседает Крест.

Пакуюсь возле входа, вытираю лицо влажными салфетками и выхожу из машины. В холле тишина и никого нет. Обычно там крутится секретарша Виталия – крашеная грымза с красными губами. Она набрасывается на посетителей и требует показать паспорт. А сейчас ее нет… Жду минуту и поднимаюсь в его кабинет.

– Виталий Андреевич, ау… Это Зоя Шнайдер, я пришла…

Офис словно спит. Не слышатся шаги и шорохи, скрип дверей и голоса… В просторном мраморном коридоре висит монументальная вязкая тишина.

– Ау… Есть кто-нибудь?

Толкаю двери кабинета Крестовского и вскрикиваю от страха: Крест лежит на полу – окровавленный и неподвижный…

Глава 7.

Зоя.

– Господи… Что же делать? Почему это дерьмо все время случается со мной? – шепчу, пытаясь разглядеть Виталия.

Он лежит в луже собственной крови и… дышит. Дышит! Грудь судорожно сжимается, а веки подрагивают. Наверное, стоит оказать ему первую помощь? Или сразу вызвать полицию? Черт, почему на курсах экстренной помощи нам не рассказывали об этом? Как поступить в этой ситуации правильно?

– Боже, что же делать? Виталий, вы меня слышите? Кто это сделал? – подхожу ближе и все-таки пачкаю балетки кровью. Склоняюсь над мужчиной и дрожащими пальцами трогаю ямку на шее. Пульс есть, значит, надо вызывать полицию и скорую. Вернее, наоборот. Обнаруживаю на столе Виталия бумажные салфетки и кухонное полотенце. Накрываю рану и слегка прижимаю ее, стремясь остановить кровь.

– Алло… Скорая? Тут мужчину ранили. Нет, не я, вы что? Я его нашла. Нож? Да, лежит рядом. Не трогала. Скажите, что мне делать? Может, помощь оказать, пока вы едете? Кто приезжает на дачу? Президент? Ах, президент? И скорая будет стоять в пробке? А меня потом посадят, да? Если вы не знаете, есть такая статья – оставление в опасности называется! Так вы приедете? – кричу в динамик, продолжая трогать шею Креста.

Кажется, он меня слышит. Пытается что-то мычать и поднимает голову. А меня с ног до головы опутывает бессилие… Он ведь умрет и не дождется помощи. Скорая приняла вызов, но приехать обещала не раньше чем через час.

– Кто это сделал? – склоняюсь над ним, заслышав топот в коридоре.

– Руки за спину! Лицом к стене!

На меня, как дротики, сыплются приказы. Ноги тяжелеют, а душу мгновенно наполняет липкий страх.

– Фамилия, имя, отчество! Кто вы потерпевшему? Вадя, скорая подъехала?

– Я… Шнайдер Зоя Филипповна. Я ведь только ее вызвала, она не могла так быстро приехать? – отвечаю с трудом. Слова становятся ощутимо тяжелыми и острыми, как гвозди.

– Молчать! Вопросы здесь задаю я, капитан Шевелев. Это вы ранили Крестовского?

– Нет! У меня была назначена с ним встреча. Я приехала и нашла его уже… таким… Честное слово, я его не трогала, я…

– Разберемся. В обезьянник ее. Вадя, сильно руки не заламывай, девчонка тощая, еще кости поломаешь, потом нам отвечать, – мерзко гогочет он. – Обувь в крови, руки. Надо сверить ее отпечатки пальцев с теми, что на ноже. Анна Федоровна, следы удастся получить? – обращается он к пожилой женщине в синтетическом плаще с капюшоном. По металлическому чемоданчику понимаю, что это судебный медик или криминалист.

Кого в обезьянник? Меня? Ту, которая пыталась помочь Кресту? Растирала его виски и держала рану, пытаясь остановить кровь?

– Да вы что? Вы бы преступников поискали, вместо того, чтобы… Как это… Меня дома ждет маленький сынишка, ему всего годик. Я не замужем… Пожалуйста… За ним некому присмотреть. Я не убивала Виталия Андреевича, я ему обязана многим… Пусть он скажет!

– Быстро его в неотложку! – кричит Анна Федоровна, снимая с лица Креста кислородную маску. – Не успею все осмотреть, нужна срочная операция. Пострадавший потерял много крови. Где это чертов судебный медик?

Все понятно, значит, она эксперт-криминалист. Должна собрать улики и осмотреть место происшествия, а вместо этого пытается вернуть Креста к жизни. Бардак, а не полиция!

– А меня… Меня куда? – взмаливаюсь, заглядывая Шевелеву в глаза. – Я не виновата.

– Извините, отпустить не можем. Вы свидетель. Или подозреваемая. Пока все против вас, дамочка, – прочистив горло, отвечает он. – Вадя…

– Не надо наручники, я сама… Можно мне позвонить? Маме? – жалко всхлипываю.

– Да, у вас три минуты.

– А как вы здесь оказались, товарищ капитан?

– Он сам вызвал… Нас и скорую. Судя по тишине в офисе, все удрали.

Глава 8.

Зоя.

В нос забиваются запахи мочи, пыли и сигарет. Кажется, все липнет ко мне, словно я чертов скотч! Запахи, грязь с деревянной ободранной лавки, на которой я сижу, даже чужие чувства… На соседней лавке всхлипывает рыжая лохматая девица в рваных колготках. Что-то шепчет под нос и стыдливо оттягивает край короткой юбки, словно это ей поможет выглядеть приличнее. Мда… И среди всего этого г…а я – Зоя Шнайдер. Может, права мама Роберта – я магнит для неприятностей, зло для ее обожаемого сыночка? Что же делать? Вытираю слезы, расчесываю пальцами спутанные волосы и приосаниваюсь. Моя жизнь в моих руках. Надо просто успокоиться… Я ответственная женщина и хорошая мать, добрая девушка, порядочный человек. И никакая я не бедовая, кто бы что ни думал… А за черной полосой всегда следует белая…

– Зоя Филипповна, держите телефон, у вас три минуты, – молодой стажер или лейтенант протягивает аппарат через прутья «обезьянника».

– А меня еще будут допрашивать? – сипло спрашиваю я. Неужели, здесь работают дилетанты, неспособные мыслить аналитически? Меня по-прежнему считают виновной… Эксперт-криминалист не нашел в кабинете других следов, кроме моих – очевидно, убийца был в перчатках, а я дура полезла спасать Креста голыми руками… Наследила, засветилась на камерах наружного наблюдения… Да и о наших «отношениях» Шевелев тоже мне напомнил.

– Конечно, будут. Вас могут держать здесь трое суток, а потом…

– Выпустят? – с надеждой произношу я.

– Нет. Предъявят обвинение и переместят в СИЗО, – спокойно отвечает он.

– Как это? Вот так возьмут и… предъявят? И не станут искать настоящего убийцу?

– Будем надеяться, что Виталий Крестовский выйдет из комы. Он сможет дать показания и опровергнуть обвинение следственного комитета. Так вы будете звонить?

– Д-да… Буду, – дрожащими пальцами набираю номер матери и, едва заслышав ее голос, выпаливаю: – Мамочка! Мама, я в беде… Не знаю, что теперь делать, у кого просить помощи? Мама, я поехала к Кресту и нашла его раненым. Он в коме, а меня обвиняют в покушении на убийство… Это кошмар, мама… Как же Мишутка?

– Так, Зоя, успокойся. Береги силы, дочка. С Мишенькой я справлюсь, буду его кормить, гулять…

– А как же твоя работа? Мамуль, мы ведь совсем без запасов? Нет никаких накоплений, ты забыла? – всхлипываю, переводя взгляд на притихшую девицу. – Придется у Златы занимать…

– А мы с Мишкой будем вместе на работу ездить и…

– Мамуль, он не даст тебе ничего делать. Мишутка у нас, как юла. Я… Я по вам так скучаю.

– Время! – вздрагиваю от голоса лейтенанта. Не такой уж он и милый…

– Мам, позвони Злате, она в моей квартире. У Никиты был знакомый адвокат, он помогал ее папе. Попроси, пусть она свяжется с ним. Я забыла его фамилию, но ты скажи… Я в Приморском РОВД…

– Зоенька, все сделаю. Тебе что-то привезти? Вещи, еду?

– Вещи надо, еду не знаю…

– Не положено! Здесь тюрьма, а не ресторан. Пусть вам привезут средства личной гигиены и нижнее белье.

Он все слыши,т что ли? Выходит, я даже поговорить спокойно не могу? Возвращаю трубку и сажусь на лавку. Спина ноет, хочется в туалет, но я неподвижно сижу, отчаянно не желая ложиться на грязную поверхность… Гадаю над своей жизнью, пытаясь понять, что я сделала не так? Встретила не того человека или отказалась от того самого? Через два часа в «обезьянник» приносят ужин – подгоревшие разваренные макароны и вонючую котлету. Ковыряюсь вилкой, захлёбываясь горечью – такого унижения я никогда не испытывала… Я как животное – дикое и необузданное, только их держат в клетке и кормят помоями… До чего дожила… Только бы Мишенька не видел меня такой.

– Эй, пледы дайте нам! – орет девица, вцепившись в прутья.

– Тише ты, Анисимова! Терпи, тебе не привыкать! Кто пришел? – парень прилипает к телефонной трубке. – Впустите, конечно. Эй, как там тебя? – лейтенантик встаёт с места и медленно подходит ко мне.

– Меня? Вы ко мне обратились? – хриплю дрожащими шепотом. – Я Зоя.

– А я Либерман Моисей Лазаревич, – слышится громкий голос.

Мы с лейтенантиком, как по команде, поворачиваем головы. В проеме высятся две мужские фигуры, а воздух мгновенно впитывает ароматы, что они принесли – дорогого парфюма и хорошего кофе. Один мужчина пожилой и со вкусом одетый, а второй… Роберт Зайченко, черт бы его побрал… Ему-то что здесь надо?

– Привет, Зоя, – кивает он, завидев меня.

Глава 9.

Зоя.

Пожалуй, такой жалкой меня не видел ни один мужчина… Но его пронизывающий, пропитанный жалостью взгляд колет, как острое лезвие. Мне и так больно… Просто знать, что он есть. Живет своей жизнью, ходит по земле и спокойно спит, не ведая, что Мишенька его сын… Он мне не верит, а я не хочу оправдываться. Наверное, это так глупо – желать, чтобы меня любили и принимали, какая я есть… А я хочу считать любимого человека домом. Знать, что он и есть тот самый… И наше жилище – место, где меня примут любую, поймут и просто погладят по голове, когда я больше всего нуждаюсь в этом… Промолчат, заменив слова взглядами, и скажут, когда мне это будет нужно… Но Роберту Зайченко все это непонятно… Он решительно преодолевает расстояние до камеры и произносит громко, так, чтобы все присутствующие слышали, как он кто мне относится:

– Зоя, во что ты опять вляпалась?

– А не пошел бы ты?! Я тебя не звала, я… – задыхаюсь от возмущения, выпучив глаза, как умалишенная.

– Погоди, Зой, успокойся. Извини, возможно, я не так выразился. Просто Злата позвонила и…

– Злата? Я просила маму сообщить Злате, а не тебе. Как ты здесь оказался?

– Кхе-кхе… Здравствуйте, девушка. Я ваш адвокат, можете доверять мне и успокоиться. Скоро вы отсюда выйдете. Сегодня, если быть точным. Сейчас, если…

– Как это сейчас? Она подозреваемая, пока Шевелев все не проверит, он не может ее отпустить, – блеет лейтенантик. – Вы слишком много на себя берете, вы…

– Молодой человек, – укоризненно произносит чудаковатый дяденька. – Либерман никогда не берет на себя больше, чем может понести. Где Шевелев? Кто у вас за старшего? Вы знаете, что по закону можете отпустить подозреваемую под подписку о невыезде? У нее есть смягчающие обстоятельства – девушка не замужем и воспитывает малолетнего сына. Что вы на это скажете? Вы подумали своей пустой головой, кто сейчас с малышом? Додумались спросить, под чьей опекой несовершеннолетний? А если с ним прямо сейчас что-то происходит? – Либерман нависает над столом бедолаги лейтенанта и сверлит в нем дыру взглядом. – Или вы хотите отвечать за…

– О Боже, нет, не хотим. И я не спросил про ребенка, извините… Я сейчас же позвоню капитану Шевелеву и спрошу, что делать? – лейтенант роняет папки и судорожно их поднимает. – Вот незадача…

– Сразу распечатайте бланк подписки о невыезде, – командует Либерман. – И скажите, что я помню об услуге, какую мне задолжал капитан Шевелев. Так ему и скажите. Он поймет, о чем речь. Да, с Либерманом лучше не связываться…

Вы не поверите, но меня выпускают… Лейтенант возвращается через пять минут. Красный как рак он влетает в помещение, роняет ключи и чертыхается. Сует какие-то бумаги Либерману, а потом просит меня подписать документы.

– Вы не можете покидать город. Запишите наши контакты и отвечайте на телефонные звонки. Пообещайте, что приедете в отделение по первому требованию, – чеканит он, шумно поворачивая ключ в замочной скважине.

– Я все сделаю… Я не собираюсь убегать, я…

– Зоя Филипповна, мы довезем вас домой и поговорим по пути, вы согласны? – улыбается Либерман, легко сжимая мой локоть.

– Д-да… Роберт, я потом тебе все отдам, – шепчу, едва справляясь с волнением. – Я правда отдам, я… Спасибо тебе за адвоката, я догадалась, что его услуги оплатил ты. И, наверное, еще долго будешь оплачивать. А с Золотко я потом разберусь, дам ей по попе… Зачем она побеспокоила тебя?

– Потом, ладно, Зой?

Жадно вдыхаю свежий воздух, когда мы выходим на улицу. Голова кружится, а перед глазами плывет от пьянящего чувства свободы… Я хочу, чтобы этот день поскорее закончился.

– Зой, я не просто так согласился тебе помочь, – вздыхает Роберт, когда мы подходим к его машине. Либерман устраивается на переднем сидении, позволяя нам поговорить без свидетелей. – Мне нужна услуга от тебя…

– Ты меня пугаешь, Зайченко, – стыдливо опускаю взгляд. – Только не говори, что интимного характера, я все равно…

– Мы в прошлом, – отрезает он. – И ко мне скоро приедет Зара. Мне нужна твоя фамилия. Так вышло, что я не нашел подходящих кандидаток. В ответ я помогу тебе… И заплачу, не сомневайся.

Глава 10.

Роберт.

Вагнер Алиса Львовна, Фишер Инесса Александровна… Тогда, почему для первой встречи я выбрал неведомую Зайку? Ни имени, ни фамилии… Разве что в комментариях указаны интересующие меня характеристики… Пальцы против воли нажали на колокольчик и… вуаля! На следующий день я в парке – пришел на свидание к незнакомке из социальной сети. Только незнакомка оказалась знакомой…

Той, кого я долгие месяцы хотел забыть… Зоя – любовь из прошлого. Она пришла на свидание с сыном от Креста. Сделала вид, что не знала, кто я… Конечно, я не поверил ей. Пропустил ее лживые фразы мимо ушей – слишком уж хорошо я знаю им цену…

Тогда я выяснил правду из первых уст. Услышал репортаж по телевидению и поехал домой к Крестовскому. Мне не составило труда узнать его адрес – мама его секретарши работает в моем ресторане. Припарковав машину неподалеку от его мрачного каменного дома, я подошел к калитке и назвал в домофон свое имя. Сказал, что дело касается Зои… Крест вышел незамедлительно, приказав охранникам меня не трогать.

«– Скажите, это правда? Вы с Зоей Шнайдер любовники? Мне важно знать, потому что я…».

Потому что я люблю ее… Я так и не смог выдавить эти слова – они ранили горло, как остро заточенный кинжал. Кому я собрался их говорить? Подонку средних лет, нахально ухмыляющемуся мне? Он облизал губы и, чуть помедлив ответил:

«– Да. А ты думал, мальчик, мы с ней в шашки играем? Эта женщина моя, понял, сосунок?».

Мне было достаточно слышать правду… Она изменила, тогда зачем это все? Бороться за такую дрянь я не стану…

Первые месяцы я просто валялся на диване и пил… Боролся с омерзением, что она вызывала и вспоминал прошлое. Пытался прогнать ее из мыслей, занимался всем, чем мог, лишь бы не оставаться одному и не думать… А теперь судьба снова, с маниакальным постоянством сталкивает меня с ней… Той, кого не люблю… И той, кто обладает идеальными характеристиками, так необходимыми мне сейчас. Красота, молодость, немецкая фамилия. Представляю довольную, растянувшуюся в улыбке рожу Рихарда Миллера.

«– Знакомьтесь, это моя жена Зоя. И мы Шнайдеры. Я тоже Шнайдер… Да и имя у меня европейское, рассмотрите мою кандидатуру».

Я шел к машине после встречи с ней и уговаривал себя попробовать еще. В конце-то концов, есть же другие кандидатки – Вагнер Алиса и Фишер Инесса.

Плюхнувшись на переднее сидение, я врубил музыку на полную громкость и поехал к Алисе.

«Красивая брюнетка двадцати трех лет», – писала она в анкете. В нос ударил коктейль ароматов, когда я поднимался по лестнице – кошачья моча, пыль, сигаретный дым. Я вскинул ладонь и постучался в обшарпанную дверь.

– Кто там?

– Это я, Роберт из сайта. Мы договаривались встретиться с вами… С Алисой.

– Ах, с Алисой, – двери мне открыла толстая тетка лет пятидесяти. – Ну так Алиса Вагнер – это я.

– Погодите… Как же так? Там же написано, что Алисе двадцать три… И что она…

– Тебе же фиктивная жена нужна, парень? Так я и не претендую на тебя. А ты на меня. Вот мой паспорт, идем расписываться или вали отсюда.

Я представил лицо Рихарда и побежал по лестнице вниз, даже не попрощавшись. Инесса Фишер оказалась матерью троих детей. Дама весом килограммов сто двадцать так не хотела меня отпускать, что заперла входную дверь и предлагала деньги за брак… Меня трясло от возмущения… Неужели, ничего мне не светит? И нет ни одной подходящей девушки во всем городе?

Я оставил идею участвовать в конкурсе, пока не позвонила Злата. Золотко Гончарова – жена моего лучшего друга Никиты. Зоя попала в беду, а Крест на грани жизни и смерти… Снова Зоя… Может, это судьба? Она вновь подбрасывает мне шанс добиться желаемого. Плевать на Зою и ее сына, унижение, что я испытаю, предлагая ей брак… Учитывая то, что она мне высказала, предложение о браке – одолжение с моей стороны.

– Зоя, мне нужна твоя фамилия. Я помогу тебе выпутаться из неприятностей. А мы… Мы в прошлом. Ко мне скоро приедет моя невеста Зара и…

– Я согласна, – шелестит она. Прячет взгляд и кусает нижнюю губу. – Согласна на любую помощь. У меня, видишь ли, не стоит очередь из тех, кто желает помочь.

– Ты не против, если мы довезем Либермана домой, а потом поедем ко мне? Обговорим детали, составим договор? Не волнуйся, я оплачу его услуги.

Она поднимает на меня чистый взгляд, полный доверия, боли и еще чего-то, неведомого мне… За что же ты так со мной, девочка? С нами…

– Не против. Только позвоню маме, ладно?

– Конечно. Кстати, Зара приезжает на следующей неделе. Не знаю, как все это… Как рассказать ей об этом?

– Роб, давай довезем Моисея Лазаревича и обговорим все. Если потребуется, я поговорю с ней. Ты уверен, что… – она нервно сглатывает.

– Что Зара станет моей женой? Нет ни одной причины сомневаться, – сухо бросаю я.

– Ну ладно. Тогда поехали.

Глава 11.

Роберт.

Приоткрываю окно, глубоко вдыхая вечерний воздух. Он несет ароматы моря и хвойного леса, щекочет разгоряченные щеки, словно успокаивая. «Все хорошо, Роб. Это всего лишь Зоя. Она сидит на заднем сидении и зябко поглаживает плечи. Смотрит в окно, думая о своем. А тебе разве не все равно?».

Нет, черт возьми, мне неловко… Некомфортно знать, что совсем скоро она перешагнет порог моего дома. Я подбросил Либермана до его конторы и свернул на горную дорогу. Зачем я везу ее к себе? Вот же меня черт дернул предложить ей это! Зоя любила мою квартиру – уютный лофт в небольшом горном коттедже. Еще вчера я был уверен, что она никогда больше не переступит порог моего дома… Кручу регулятор громкости и настраиваю радио, стремясь прогнать гнетущую тишину в салоне.

– Как я люблю эту дорогу, – шепчет она, выглядывая в окно.

Мост словно утопает в подушке из розоватых облаков и густых горных склонов. А внизу синеет море… Беспокойное, выбрасывающее на берег барашки белых волн, оно сейчас так походит на меня…

– Потому я и поселился вдали от города, – выдавливаю хрипло. – Уверен, Заре понравится моя квартира. Она выросла в горах.

Зоя мгновенно вжимается в кресло и сникает. Каков идиот! Зачем я рассказываю ей про невесту? Со стороны кажется – я убеждаю Зою, что она существует! Разве оно ей надо? Ей было плевать на мои чувства тогда, плевать и сейчас… Чего стоит ее гневный опус, высказанный моей маме…

– Главное, чтобы невеста понравилась твоим родителям. Знаешь, раньше я наивно полагала, что это неважно, а теперь…

– Это неважно, поверь. Не мама же будет с ней жить.

– Она тебя так любит… Я почти уверена, что тетя Гаяна будет вас очень часто навещать.

Выхватываю ее грустную улыбку в зеркале заднего вида, чувствуя, как сердце сжимается от горечи… Толкается, бедолага, захлебываясь ядом вместо крови…

– Приехали. Я потом тебе такси вызову.

Зоя осторожно выбирается из машины, непрерывно потирая плечи. Ее подбородок дрожит, а из глаз струится болезненный блеск. Понимаю, устала… И наверняка голодная. Я почти уверен, что она не притронулась к больничной бурде.

Она сбрасывает с ног крошечные балетки и спускает с плеч рюкзак. Застывает на входе, стыдливо опуская взгляд. Не решается войти в мой дом, где ночевала сотни раз…

– Проходи, Зоя. Ты голодная? Хотя, конечно! Зачем я спрашиваю? Уверен, ты не ела их…

– Конечно, не ела. И… Очень голодная. Но ты можешь не париться. Мы сейчас быстренько все… обговорим и я… поеду домой, – у нее зуб на зуб не попадает.

– Зоя, иди в ванную, погрейся. Нехорошо, если мама увидит тебя в таком виде. Расстроится… Да и…

– Ой, спасибо. Я очень замерзла. Очень-очень, – улыбается она, вскинув на меня ясный взгляд. – У меня в рюкзаке всегда есть смена одежды. Приучила себя, когда Мишка родился. Так я пойду? – уточняет она, глядя на мою застывшую физиономию.

– Иди. Что тебе приготовить? У меня есть креветки, могу быстренько пожарить. Буквально пять минут и все будет готово.

– Отлично. Что еще может храниться в холодильнике у владельца рыбного ресторана?

Силуэт Зои растворяется в полумраке прихожей. Скрипит дверь в ванную, а дом наполняется ароматом ее волос и звуками музыки – я успел запомнить, под какие песни она купается. Прошлое не просто коснулось меня, оно ударило ногой в дверь и нагло шагнуло в настоящее… Я сам его впустил. Своими руками…

Откупориваю бутылку грузинского лимонада, нарезаю овощи, сыр и жарю креветки. Закатываю рукава и погружаюсь в готовку, не сразу замечая, что Зоя стоит в дверях. И как только ей удается так бесшумно ходить? И в чужие жизни вползать незаметно…

– Присаживайся, все готово.

Отворачиваюсь, стараясь не замечать короткой юбки и обтягивающей футболки. Боже, откуда у нее взялась такая грудь? Насколько я помню, в мою бытность ее не было. Наверное, Крест оплатил операцию по ее увеличению? Черт… Раскладываю креветки по тарелкам и сажусь за стол.

– Спасибо. И… извини меня за грубые слова на пляже. Это просто… Я не имела права плохо говорить о тебе, я…

– Зоя, ешь, а я вызову тебе такси, – бросаю сухо. – Не стоит поднимать эту тему. Все в прошлом. Я забыл обо всем и скоро женюсь.

«Груди, груди… Боже мой, как оторвать взгляд от них? Может, Зоя кормит своего сына? А я черт те что надумал…».

Прогоняю дурацкие мысли и споласкиваю посуду. Зоя устраивается на диване и строчит кому-то сообщения. Мою плиту, сковородку, убираю продукты в холодильник и… болтаю всякую чепуху, чтобы показаться серьезным:

– Я уже подписал договор с Либерманом. Он завтра же приступит к расследованию, запросит материалы дела, осмотрит место происшествия.

– Угу, – отвечает Зоя.

– Уверен, что доказать твою невиновность будет несложно – возле офиса полно камер, да и люди тебя могли видеть.

Она молчит. Я вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь. Подтянув ноги к животу, Зоя спит.

– Зой?

Подхожу ближе, почти не дыша. Опускаюсь на корточки и склоняюсь к ее лицу. Ее длинные, закрученные на концах ресницы подрагивают, прядь у виска шевелится от теплого дыхания. Господи, что же ты наделала, дурочка? Почему, за что, зачем? Задыхаюсь от предательской, болезненной нежности, затопившей душу… Какая она сейчас милая, прекрасная, беззащитная. Жалко, что только, когда спит… Усилием воли поднимаюсь с колен и накрываю Зою теплым одеялом, лежащим на кресле.

Глава 12.

Зоя.

Разлепляю глаза и сладко потягиваюсь… За окном поют птицы, а в приоткрытое окно рвется теплый ветер. Он колышет невесомую белую занавеску и нагло забирается под одеяло, покусывая кожу. Где-то шумит горная река, работает экскаватор, ругаются матом мужики, проезжают машины. Да, это снова случилось со мной… Такая вот у меня судьба – попадать в неприятности… И апогеем моих неудач является вот это безобразие… Как я могла заснуть? Я ведь задумала совсем другое… Перед глазами против воли предстает его напряженное лицо, а кожа покалывает, как и вчера, когда он на меня смотрел… Скользил взглядом по лицу, шее, груди… Пожалуй, на ней его взор задержался дольше обычного. Роберт пытался казаться спокойным, но лопатка в его руках предательски дрожала… Я ведь так и не смогла подойти ближе… Вы спросите, для чего? Обнять его, вдохнуть запах, по которому так скучала, поцеловать щетинистые щеки и коснуться губами губ… Доказать ему, что я не пустое место… Довести его до исступления и оставить ни с чем. Да, это я и планировала! Но наполеоновские планы нарушил сон! Не понимаю, после чего меня так сморило? Я уткнулась в подушку, пахнущую им… И крепко заснула.

Сбрасываю теплое шерстяное одеяло и касаюсь ступнями прохладного пола. Надо поскорее умыться и ехать домой. Мама, наверное, с ума сходит от волнения! Судорожно хватаю телефон, собираясь позвонить родительнице, но обнаруживаю там сообщение, очевидно, отправленное Робертом:

«Со мной все в порядке, ночую у себя. Очень устала, приеду завтра».

И там же мамин ответ:

«С Мишуткой все хорошо, отдыхай».

Да как он посмел копаться в моем телефоне и писать от моего имени? Еще и одеялом меня накрыл? Мог бы разбудить и просто вышвырнуть… Зябко потираю плечи, собираясь шмыгнуть в ванную, но замираю посередине гостиной, заслышав шум. Кто-то отпирает дверь свои ключом… Уверенно ее толкает и шагает внутрь. И этот кто-то… О, боже, только не это!

– Проходи, красавица, теперь здесь будешь жить, – произносит Гаяне Ивановна.

– А это удобно? – пищит в ответ тоненький голос. – Может, надо было предупредить или…

– А это еще что такое? – хмурится тетя Гаяна, завидев меня.

Роберт, миленький, просыпайся скорее и спасай меня… Или нет – продолжай спать, а я соберу свои вещи и быстренько уйду.

– Мама? Как вы тут оказались? – Роберт застывает в дверях спальни. – Зара? Ты же должна была приехать через четыре дня?

Какой же он сейчас красивый… Взъерошенный, сонный, милый… Очнись, дура! Сейчас тут разразится скандал. Тебе надо скорее убираться, вместо того, чтобы пялиться на бывшего любовника.

– Боже мой, какой срам, – начинает тетя Гаяна, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на груди. И что они в ней нашли? Доллар там, что ли, приклеен?

– Я не… – лепечу хрипло, пытаясь прикрыться. Ну да, в рюкзаке были только эти вещи – короткая юбка в обтяжку и такой же обтягивающий топ.

– Молчи, бесстыдница. Это же надо так вырядиться. Ночевать у незнакомого мужчины, чужого жениха. Вы только посмотрите, – тетя Гаяна театрально взмахивает руками, демонстрируя зрителям «срам». – Вон отсюда! Хорошо, что я позвонила Арману и заставила купить Заре джан билет! Какая я молодец! Как чувствовала, что эта девка не отвяжется от моего Робчика.

– Мама! Прекрати немедленно, – грозно шипит Роберт. – У Зои случилась беда, я просто помог.

– Роберт, извини, я не хотела… Меня, можно сказать, силком посадили в самолет и… – лепечет девчонка.

Я могла бы сейчас рвануть с места и уйти, но вместо этого рассматриваю соперницу. Нет, она не красавица… Она звезда… Длинные кудрявые волосы струятся почти до бедер, глаза в опушке длиннющих черных ресниц возбужденно горят, пухлые розовые губы произносят какие-то ненужные слова… Сейчас все неважно… Она приехала, вот что главное. Приехала, а он не отнимает от нее взгляда – мужского, оценивающего, заинтересованного… Смотрит на нее, а не на меня… Я здесь лишняя – шлюха, девка, вторгнувшаяся в личное пространство «Робчика»…

– Зара, проходи, располагайся. Мама, а ты держи себя в руках, Зоя уже уходит. Зой, я тебе сейчас такси вызову, – бормочет, вскидывая на меня стыдливый взгляд.

– Не надо, спасибо. Я могу сама. Спасибо… тебе… Я…

– Иди, иди давай… Теперь здесь будет жить невеста Роберта. Чтобы ноги твоей в доме моего сына не было! – брезгливо фыркает Гаяне Ивановна.

– Свое мнение в отношении вашего сына я высказала вчера на пляже. С тех пор оно не поменялось. Мне жаль Зару… А Роберта ничуть не жаль – он заслужил все, что с ним происходит.

– Зоя, зачем ты так? Я же помогаю тебе, я…

– Спасибо тебе большое, но впредь избавь меня от подобных сцен!

Окидываю тетю Гаяну гневным взглядом, подбираю рюкзак, быстро обуваюсь и пулей вылетаю из квартиры этого предателя…

Глава 13.

Зоя.

Скорее домой… К маме, сыночку, Злате… Убраться из этой квартиры и больше никогда их не видеть. Вот что я ей сделала? Почему Гаяне Ивановна так ко мне относится? Наверное, после нашего расставания все было не так уж гладко? Выходит, ее обожаемый Рубчик страдал? И, конечно, в его муках она винит меня.

Жаль, что возле дома Роберта нет моря – оно здорово меня успокаивает… Сейчас бы пройтись по берегу, послушать плеск волн, окунуться в соленое царство с головой и отдать ему свои печали. Но вместо этого я дрожащими пальцами жму на кнопки телефона и вызываю такси. Надо забрать свою машину, одиноко стоящую возле офиса Креста. По-хорошему, и в больницу нужно съездить – возможно, Крестовский пришел в себя и уже дает показания, но если… Черт бы побрал мою удачу! Если он все еще в коме, я вынуждена пойти на условия Роберта. Выйти за него в обмен на помощь Либермана. Вы представляете, какие у него расценки? Нет? Я успела прошерстить сайты и узнать. Нам с мамой никогда не заработать таких денег. Конечно, я могла бы попросить помощи у мужа Златы, но и совесть у меня тоже имеется. Какая-никакая, она есть, что бы там ни думали всякие армянские бабушки!

– Далеко вы забрались, дамочка, – хмыкает водитель такси, разворачиваясь на площадке. – Не холодно? Сегодня дождь обещали.

– Нормально, – цежу в ответ, зябко ежась. Да уж, права мама Роберта – я уже не в том положении, чтобы расхаживать в мини и обтягивающих топах. Молодая мать, как-никак…

Выскакиваю под хмурое небо, издалека завидев свою машину. Вокруг полно разных учреждений и магазинов. И камеры видеонаблюдения тоже имеются. Интересно, Шевелев запросил их данные? Я же на них есть. Можно сопоставить время моего появления и… А что, собственно, и? Время нанесения травм Кресту? Никак это не сопоставишь. Хотя нет, стоп! Он сам вызвал скорую. А я приехала несколькими минутами позже… При желании мою невиновность можно легко доказать, вопрос, захотят ли этого? Шевелеву нужно закрыть дело, а убийце – чтобы кого-то признали виновным вместо него. Желательно беззащитного и одинокого, как я…

Сажусь в машину и отъезжаю в сторону трассы. Я соскучилась по своему малышу – милому и ароматному мальчишке… Никто нам больше не нужен, нам и так хорошо…

Стоит мне показаться в проеме калитки, Мишутка визжит и сучит ножками, вырываясь из рук мамы. Сыночек мой… Мое солнышко. Смотрю на его пухлые щечки, карие большие глазки и вижу его папу… Роберта Зайченко, будь он трижды счастлив и здоров…

– Зоенька моя… Зайчонок мой. Тебе точно помогут? Я ничего не поняла, звонила Златке, она тараторила про какого-то Либермана. Это же очень дорого! Как мы будем расплачиваться, Зайка? Неужели придется выставлять дом на продажу? О боги! Жить с твоей бабулей сущий ад, ты сама знаешь. Но ради тебя я готова пойти на эту жертву, – причитает мама.

– Не придется, мам. Мне поможет… В общем, Роберт вызвался мне помочь, – прячу взгляд, зарываясь носом в головку сына.

– Опять он! Ты же так страдала после расставания с ним, дочка. Вы снова вместе? Зой, может, ты уже скажешь ему о сыне? И не смотри на меня так – ты не говорила, но я сама догадалась. Не дура.

– Мамуль, я не считаю тебя дурой. Просто… Никто не знает. Меня и бабуля пытала, но я… И Златка не знает. Все думают, что Мишутка сын Креста. Пообещай, что не станешь вмешиваться в мои отношения с Робертом, мам? – прищуриваюсь, прожигая мамулю взглядом.

– Не стану. Ты уже взрослая. Но в обиду я тебя не дам. Если что, подключим бабу Мотю, она им даст.

– Ох, мама. Идем завтракать. Я замерзла. Погреюсь в ванной и поеду на работу. Надо что-то с ларьком делать. В администрации пообещали выплатить компенсацию. Но я ни на что не рассчитываю, займусь поиском новой работы.

Так проходит несколько дней. Льют дожди, а сырой соленый ветер забирается под одежду. Тучи плывут по небу, а потом растворяются в его синеве, словно их и не было. Прямо как мое настроение – оно колеблется словно маятник, не желая принимать равновесие. До сих пор я не приняла решение – согласится на предложение Роба или послать его подальше? Мне никто не звонит, не вызывает на допросы, не трогает… Я просто живу, пока в один из дней Роберт не является в мой дом без приглашения.

– Ты? – вытирая руки о фартук, недоумеваю я. – А я думала, что мне показалось. На экране домофона твое лицо…

– Зой, можно я войду? Дело серьезное, – Роб одаривает меня тяжелым взглядом.

– Твоя мама и невеста знают, что ты здесь? Маме обязательно сообщи, спроси разрешения, а то…

– Да погоди ты. Либерман все эти дни занимался расследованием вместе с Шевелевым. Дело плохо, Зой. Крест в коме, врачи не дают благоприятных прогнозов. На камерах видеонаблюдения нет никого постороннего. Очевидно, преступники знали их расположение и вышли через другой выход. Единственная подозреваемая – ты.

– Такого не может быть. Крест сам вызвал скорую, и только потом к нему в кабинет явилась я. То есть его ранили до меня… Разница в одну минуту. Господи, что теперь будет? – закрываю лицо ладонями, так и не решаясь впустить Роберта в дом. Не нужно ему видеть Мишутку… Только не теперь…

– Ты приехал, чтобы сказать об этом? Мог бы не утруждаться.

– Нет, не только поэтому. Переодевайся, мы едем в ЗАГС. Рихард приезжает через неделю. Я договорился о регистрации. Ты не передумала?

Глава 14.

Зоя.

– Я? А ты не передумал, Зайченко? – складывая руки на груди, выпаливаю я.

– А почему я должен передумать? – прищуривается Роб.

Боже мой, Зойка… Когда ты уже его забудешь? Солнце путается в его длиннющих, почти девчачьих ресницах, отражается в глазах искрами, ползет лучиками по лицу, шее… А я и слова сказать не могу – только грублю. Так бывает, когда хочется защититься. Отвожу взгляд, чувствуя, как предательски пульсирует лицо и бубню куда-то в сторону:

– Ты уверен, что Либерман меня вытащит? Я плачу за услугу, а не болтовню.

– Уверен, если ты сказала правду. Зой, я поверил тебе, твоему честному слову и…

– Да уж, обычно это не в твоей компетенции. Верить мне, – добавляю чуть слышно.

– Наше прошлое не имеет отношения к делу! – важно хмурится Роб. – И перестань уже называть меня по фамилии. Я очень надеюсь скорее с ней расстаться.

А я бы взяла его фамилию… Только он не предложит… А если бы предложил? Неужели пошла?

– Ладно, Зайченко, идем, – вздыхаю я. – Подъезжай к калитке, я на минутку забегу домой, предупрежу маму и возьму паспорт.

– Зоя, ну, перестань. В самом-то деле, это уже не смешно, – тараторит Роберт. Вокруг его глаз рассыпаются лучики, а на подбородке проявляется едва заметная ямочка – у Мишутки такая же…

Мама выслушивает мое сбивчивое объяснение и погружает в ротик Мишке очередную ложку манной каши. А ее взгляд… Вы бы его видели – так на буйных сумасшедших смотрят или тяжелобольных. В нем и тоска, и понимание, и жалость…

– Иди уже. Только второго не заделайте. Боюсь, с двумя малышами я не справлюсь.

– Это фиктивный брак! У него есть невеста! Она… Ты бы ее видела… Она…

– Беги уже, благодетельница.

Лучше бы я не вспоминала его невесту. Потому что с мыслями о ней приходят другие мысли – как он ее целует, что шепчет на ухо, как ласкает… Боже, дай мне сил все это пережить и не свихнуться. Может, мне уехать? Злата звала в Америку, почему нет?

Подхожу к машине Роберта и замираю на месте, как вкопанная… На заднем сидении сидит та самая девчонка… Почему на заднем? И почему она едет в ЗАГС с нами? Распахиваю дверь, встречая черный, блестящий, как грешная ночь взгляд. И чего ты, Зоя прешься назад, если можно сесть с Робертом? А я хочу рассмотреть ее поближе и добавить себе боли… Провернуть корявым гвоздем ревности в сердце и захлебнуться от горечи… Может, тогда я встряхнусь и отлипну от него? Забуду и начну жить своей жизнью?

– Подвинься-ка, я сяду, – командую девчонке, напуская на себя образ хабалки. Не собираюсь я ей нравиться…

– Я Зара, – певуче произносит она. – Не… Невеста Роберта.

– А ты знаешь, куда мы едем, невеста? – таким же противно-старушечьим тоном добавляю я.

– Зоя, я рассказал о нашей ситуации, – подает голос Роб. – Считаю, что в отношениях должна быть честность. Так что Зара в курсе.

– Да, я все понимаю, – послушно произносит она. – Рихард уедет, и вы разведетесь, ведь так? Для Роберта очень важен этот проект. Если Миллер выберет его, Роберт сможет построить десяток ресторанов, и вообще…

А я не слушаю… Смотрю не нее и любуюсь. Гладкая светлая кожа – удивительно для представительницы «армянского княжеского» рода, длинные волнистые волосы, тонкие руки, длинные ноги. Одета скромно, разве что сумка приличная, а так… Обычная майка, джинсовая юбка, минимум косметики. Подвижные пухлые губы, которые он наверняка попробовал, карие огромные глаза в опушке длинных черных ресниц. Так, Зоя, все! Остановись! Отвернись и смотри на парк.

– Ну да, это хорошо, что ты с пониманием относишься к причудам своего будущего мужа, – хмыкаю я, подчиняясь внутреннему голосу и смотря в окно. – И когда свадьба? – голос предательски сипит.

– Помолвка через неделю. Потом приезжает Рихард, Роб решает все свои дела и… к концу лета женится на мне, – воркует она.

– Главное, что ты нравишься его маме. Кстати, она проверила твою родословную? – спрашиваю с издевкой.

– Зоя, прекрати, – Роб крепче сжимает руль.

– Да, я горжусь своим происхождением, – краснеет Зара. Ну какая же она красивая, когда волнуется! – И мой род такой же древний, как Лазарян.

– А кем ты хочешь быть, Зара? – неожиданно спрашиваю я. – Просто женой и мамой или…

И тут ее лицо озаряет блаженная улыбка. Девчонка глубже, чем кажется. Умнее, свободолюбивее…

– Я окончила медицинское училище в Армении. Очень хочу стать врачом.

– Хм… А как ты собираешься совмещать жизнь с Робчиком и учебу? И в нашем городе нет медицинского факультета. Как жаль… Дай угадаю, ты хочешь быть косметологом или стоматологом, да?

– С чего вы взяли? Вовсе нет. Я мечтаю быть детским кардиохирургом.

Ну ни фига себе! Не понимаю… Как она согласилась ехать в чужой город и выходить замуж? Может, вынужденные обстоятельства? Болезнь кого-то из близких, позор семьи или ее? Хотя нет, девчонка чиста как слеза. В ином случае тетя Гаяна не подпустила бы ее к «Робчику».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.