Сергей Панченко
Я стираю свою тень. Книга 1

© Панченко Сергей

© ИДДК

Глава 1

«…Зенг-Зенг увидел вспышку выстрела и сделал единственное, что можно было ещё успеть, пока смертельный металл нёсся в его сторону: закрыл собой Айрис. Свинцовые жала вонзились в его тело, разрывая плоть и застревая в ней. Ни одна мышца не выдала состояние воина, но Айрис всё поняла.

– Зенг-Зенг! – воскликнула она полным отчаяния голосом.

– Прости, – ответил он и улыбнулся окровавленным ртом».

– Какой отстой… – вздохнул я и выключил на телефоне диктофон.

Передо мной на приборной панели лежал журнал для маньяков-садоводов с рекламой клубники. Моя мечта – построить дом с участком и заняться огородничеством. Чтобы жена в доме суетилась, а я на дворе. Грядки, теплицы, парники, рассада и всё такое. А ещё я мечтал стать писателем бестселлеров в каком-нибудь лёгком жанре, чтобы издаваться миллионными тиражами на сотне разных языков.

Ручной труд всегда стимулировал мои скрытые таланты, провоцируя вдохновение. Стоило мне взять в руки лопату или грабли, как тут же появлялась идея для классного сюжета. Причём от и до, от завязки до финала, со всеми героями и перипетиями сюжета. Я даже застывал на месте, зачарованный совершенным узором истории. Только это не нравилось учителям и одноклассникам. Они всегда вмешивались в процесс, заставляя меня совершать примитивные движения орудием труда, не понимая, какое совершенство создаётся в моём воображении.

Из-за них я потерял кучу историй. Стоило мне начать работать руками, как сюжет книги испарялся из моей головы подчистую, как сон после пробуждения. А потом эта особенность пропала. Я был уверен, что она могла вернуться, если работать в одиночестве, чтобы никто не смог разрушить хрупкую хрустальную конструкцию будущего хита. Что мои книги непременно будут хитами, я не сомневался. Иначе ради чего тогда это всё? Раз судьба сунула в руки, вернее в голову, это умение, так и благодарность за её раскрытие должна быть соответствующая. На всякий случай я всегда был готов записывать на диктофон любую возникающую идею.

А ещё я люблю осень. Просто безумно люблю. Воздух желтеет, сонно замирает, звуки становятся приглушённее. Природа готовится к зимней спячке, подготавливая для себя разноцветное лоскутное одеяло из опавших листьев. Грачи кричат по-особому, собираясь в стаи. Улавливая этот крик, подсознательно чувствуешь: отсчёт пошёл. Люблю ясные осенние дни и дождливые одинаково. В первые обожаю выбираться за город, а во вторые сидеть у окна и в полусонном состоянии пить горячее какао с сочником из ближайшей кондитерской. Если и есть на свете что-нибудь идеальное, так это сочники с творогом под какао. И мои ненаписанные книги.

Сегодня погода была ясной. Солнце грело салон моей старенькой машины сквозь слегка опущенные стёкла. Я наслаждался создавшимся в машине микроклиматом и запахом скошенных полей. Ветерок иногда заносил внутрь аромат соломы, собранной в большие стога на краю полей. У меня в багажнике лежала большая её охапка, которую я взял без спроса из одной такой кучи. Мечтал набить подушку и спать на ней, вдыхая холодной зимой аромат осени. Правда, пока я не придумал, как занести солому домой, чтобы не увидели соседи. Иначе они, со своим ограниченным кругозором, могли решить, что я завёл козу. Да чего они только не могли предположить! Ох уж эти соседи, рождённые с перфоратором вместо рук и умом, возбуждающимся только от слова «ремонт».

С улицы через щель в окне донёсся свистящий звук. Он приближался. Я остановил машину, чтобы узнать причину. Вдруг это самолёт, обрабатывающий поля ядохимикатами? Открыл дверцу и посмотрел по сторонам. Звук приближался, но его источника я не разглядел. Посмотрел вверх. Мне показалось, что он шёл оттуда. Солнце слепило глаза, мешая разглядеть хоть что-то. Мне показалось, а потом я в этом уверился – с неба падал какой-то объект. Мне сразу стало не по себе. А если это бомба? Или обломок космического корабля? Однако любопытство, но в большей степени парализующий страх, не позволили мне немедленно сесть за руль.

Объект на приличной скорости, оставляя за собой дымящийся след, врезался в кучу соломы. Отскочил от неё и шлёпнулся на землю в двадцати метрах от меня. Меня словно током ударило. Я прыгнул за руль, чтобы скорее скрыться подальше от опасного предмета, пока он не взорвался или не заразил меня проникающей радиацией. Напоследок бросил взгляд назад через зеркало заднего вида. Мне показалось, что объект шевельнулся. Я списал это на разыгравшееся воображение. Если подумать, что внутри него находился человек, который мог погибнуть в результате моего бездействия, то я никогда не смог бы простить себя и сошёл бы с ума от самобичевания.

Я развернулся и медленно подъехал к странному на вид предмету. Он был похож на удлинённое обгоревшее яйцо. Стерня, на которой он лежал, тлела из-за его высокой температуры, а стог соломы, на который он упал вначале, начинал понемногу разгораться. Объект снова двинулся, заставив меня вскрикнуть от страха. Я уже был уверен, что внутри точно кто-то есть. Возможно, я стал свидетелем испытания какого-то нового индивидуального летательного аппарата. Неудачного. Человека, если он там был, надо было спасать.

У меня в машине лежал углекислотный огнетушитель, прекрасно подходивший не только для тушения пожара, но и для охлаждения нагретых поверхностей. Я открыл багажник, поднял полку и вынул свеженький баллон, купленный для прохождения техосмотра. Срок хранения гарантировал его нормальное использование в течение трёх лет. Белая струя ударила в корпус аппарата. Я прошёлся от одной стороны до другой, заодно затушив тлеющую стерню. Запас состава закончился в течение нескольких секунд. От корпуса объекта к земле стекал холодный пар углекислого газа.

Неожиданно, вызвав у меня однократный нервный тик, бесшумно сдвинулась часть корпуса объекта. Внутри него, облачённая в зеркальное одеяние, лежала бледная светловолосая девушка неземной красоты. Вы должны меня понять: всё, что слишком, кажется мне опасным. Поэтому я снова чуть не решил сбежать, жалея о деньгах, потраченных на покупку огнетушителя. Только благодаря неимоверному усилию воли, а может, дрогнувшим векам девушки, которая могла увидеть мой малодушный страх, я остался.

Бледная красавица медленно открыла глаза, поводила ими, пока не наткнулась на меня. Я не хотел бы видеть своё лицо в этот момент, ибо в нём отражались противоречивые чувства, превращающие его в глупую гримасу. Она посмотрела на меня синими глазами и слабо улыбнулась. Её бледные губы беззвучно прошептали что-то. Я не расслышал, но был уверен, что она просила о помощи.

Девушка была горячей. Внутри аппарата всё ещё сохранялась высокая температура. Я неловко ухватил незнакомку под мышки и потянул из капсулы. Она молчала, хотя мои руки врезались ей в тело. Наверное, ей было очень плохо. Мне удалось вынуть её наполовину, подлезть под неё, чтобы её живот лёг мне на плечо, и взвалить на себя, как старый ковёр, требующий выбивания. Девушка не проронила ни звука.

– А куда тебя теперь? – спросил я у самого себя.

Как-то дальше моя мысль не работала. Я не собирался везти её на своей машине, думая, что за ней скоро приедут её товарищи, которые уже в курсе, что их разработка дала маху и свалилась на землю вместе с очаровательным пилотом. Я обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на странный объект. Нет, он совсем не был похож на самостоятельно летающий аппарат. Но и на парашютную систему тоже. Размером он был чуть больше человека, который в нём находился. А если это настолько секретная разработка, с использованием новых физических принципов, что об этом никто не должен был знать? Мне не хотелось прикасаться к военным тайнам, живя после этого в вечном страхе.

Где-то в области моей поясницы раздался стон. А, будь что будет. Я подошёл к машине, открыл дверцу и опустился на колени, чтобы аккуратно уложить девушку на задний диван. Мадемуазель в обтягивающем «космическом» костюме, явно предназначенном для отражения тепла, легла не сразу. Удержалась в сидячем положении, вытянула руку в сторону капсулы и что-то произнесла на непонятном языке.

– Что? Ты хочешь, чтобы я забрал твою железяку? – Я понял её жест именно так.

– Уе е, – прошептала она и закивала.

– Она же не влезет никуда…

У девушки закатились глаза под лоб, и она медленно откинулась на спину. Её длинные ноги остались торчать снаружи. Мне пришлось обойти машину и подтянуть её внутрь с обратной стороны. После того, как упрятал её в машине, я вернулся к капсуле. Разглядев её изнутри, я понял, что это точно был аппарат с противоперегрузочными свойствами. Ложе, на котором лежала девушка, имело анатомический рельеф, мягкий на ощупь. Я попытался поднять аппарат и сделал это с лёгкостью, будто он весил не больше пяти килограмм. Мало того, надавив на один из концов капсулы, я заметил, что он начал съёживаться, словно гофрированный. В итоге у меня получилось превратить его в вещь размером с ведро.

На дороге показалась пыль. В нашу сторону спешил деревенский трактор. Мне совсем не хотелось рассказывать кому-то про девушку в зеркальном одеянии, про капсулу, свойства которой казались мне фантастическими, и про пожар, виновником которого точно выставят меня. Поэтому я убрал сложенную капсулу и пустой огнетушитель в багажник, сел за руль и поехал в обратную от приближающегося трактора сторону. Я чувствовал себя человеком, который совершил что-то ужасное, противозаконное, что будет преследовать теперь всю жизнь. Мне это было совершенно непривычно. Я был деморализован и растерян, отчего плохо следил за дорогой, собирая все кочки и ухабы.

Просёлочная дорога, или, как я называл её прежде, «путь к просветлению», упёрлась в трассу федерального значения. Я остановился, чтобы перевести дыхание, будто не ехал, а бежал со всем своим таинственным и опасным грузом на плечах. Надо было немного собраться с мыслями, а то мне начало казаться, что я реагирую на произошедшее одними рефлексами, как одноклеточное существо.

Я обернулся и посмотрел на неё. Девушка была больше похожа на спящую, нежели лежащую в обмороке. Вдруг мне подумалось, что она может перегреться в костюме, который не даёт телу дышать. Я вывернулся на сиденье, чтобы удобнее было просунуть руку под блестящий материал. Хотел определить температуру её тела, чтобы охладить его, если понадобится. У меня в багажнике ещё с зимы осталась незамерзайка, которой можно было натереть девушку. Едва моя ладонь оказалась под эластичной тканью, глаза её открылись и хитро посмотрели на меня. Я немедленно выдернул ладонь и отставил её в сторону, будто не имел к ней никакого отношения.

– Я хотел… вдруг ты… у тебя перегрев. Ты была горячей. – Мои щёки покрыл стыдливый румянец.

– Кум стара бел ми онту онту, – произнесла она негромко и вопросительно посмотрела на меня.

– Ай эм нот андестенд ю, – выговорил я то, что сразу пришло мне на ум на самом распространённом иностранном языке. – Не понимаю, – добавил я на русском.

Она громко выдохнула и откинулась на диван.

– Откуда ты? – спросил я. – Швеция? Норвегия? Исландия? – Внешность её показалась мне больше всего подходящей для северных народов, сохранивших белокурые волосы и синие глаза.

– А матаи суха интопроменто.

– Италия? – догадался я, услышав похожее звучание.

– Ни.

– Португалия, Испания, Мексика, Бразилия? – перечислил я ещё несколько стран.

– Ни суати кеме ле каулоки.

– Вообще без понятия, что ты говоришь. – Я посмотрел на неё через плечо, так, что моя щека подпёрла глаз.

Девица коротко усмехнулась. Явно пришла в себя. Её красивые глаза светились жизнью. Она точно не собиралась помирать от перегрева.

– Воды? – Я протянул ей свою спортивную бутылочку с дорогой артезианской водой.

– Аквата? – спросила она.

– Да, точно. Хоть что-то знакомое.

Девушка молниеносным движением выхватила из моих рук бутылку и жадно припала к горлышку. Она выпила всё, что в ней было. Блаженно выдохнула, утёрла губы рукой в блестящей ткани, не впитавшей в себя влагу, и посмотрела на меня озорным взглядом, от которого мне стало не по себе. Девушки редко так на меня смотрят, честно сказать, я вообще не припоминаю такого случая.

– Камаата се куляре. Ихта ми синтенто лапаса.

Я ничего не понял, хотя по интонации мне показалось, что она сказала что-то хорошее.

– Знаешь, я чувствую себя сейчас Корбаном Далласом, – признался я ей. – А ты похожа на Лилу, которая свалилась ему в машину с небоскрёба.

Она так мило сморщила носик, не поняв, что я ей сказал, и указала в меня пальцем.

– Лилу?

– Кто? Я Лилу? Не-е-ет, какая я Лилу? Меня зовут Гордей. – Я приложил к груди ладонь: – Гордей – это звучит гордо.

Девушка засмеялась, но тут же застонала и прикрыла глаза.

– Всё, я понял, едем в больницу. – Я тронулся с места и с пробуксовкой заехал на трассу. – Хотя… Как тебя примут без полиса? Ладно, это уже не мои проблемы.

Я соврал самому себе. Мне не хотелось терять контакт с этой иностранкой. Она мне понравилась. А то, что я спас её, могло как-то сблизить нас, если только она не шпионка, провалившая задание своих спецслужб. Уж больно подозрительно её появление в центре страны на сложном техническом аппарате. Я посмотрел на неё через салонное зеркало. Девушка поймала мой взгляд и улыбнулась.

– Айрис, – положила она изящную ладошку на выпуклую грудь.

– Что? – Её имя вызвало у меня искреннее удивление. Я использовал имя Айрис для женских персонажей в каждой второй книге. – Это правда? Или ты читаешь мысли?

– Ни суати кеме.

– Я тоже ни суати кеме, прости.

Айрис рассмеялась, на этот раз довольно громко и задорно. Она была потрясающе красивой, будто её создали искусственно, со знанием тонкостей гармонии человеческой внешности.

– Вижу, тебе полегчало, – произнёс я с довольной улыбкой на лице.

– Уе ми синтенто лапаса, – постучала она себя ладошками по щекам. – Комо мире алохоле.

– Да, давай уже, приходи в себя.

Мне в голову пришла интересная идея, чтобы пообщаться с Айрис. Я взял в руки телефон и открыл переводчик.

– Выбери свою страну, – предложил я ей, предполагая, что она точно знает, как пользоваться этим приложением. – Пообщаемся.

Айрис взяла в руки телефон, как будто впервые видела. Покрутила его неуверенно, понажимала кнопки, в результате чего он заблокировался. С растерянным видом вернула его мне обратно.

– Ни суате рохута. Ихта ми силенце, – покрутила она рукой под крышей машины.

Меня совершенно сбила с толку её реакция. Как можно было не знать про телефон? Сейчас даже в самой отдалённой деревне у папуасов, которые до сих пор питаются людьми и ходят в набедренных повязках, есть сотовый телефон. Красавица, отвлёкшись от общения, принялась рассматривать себя, словно проверяла работу конечностей. Покрутила кистями, затем повращала руками в локтях, в плечах. Подняла к потолку ноги и упёрлась ими в крышу. Тонкий металл шумно выгнулся. Я ничего не сказал, просто не нашёл слов, но мой взгляд оказался красноречивее их. Девушка резко опустила ноги и испуганно посмотрела на меня.

– Ми эскапа но трухито, – произнесла она с милой интонацией, полностью обнулив моё возмущение.

– Да ладно, не извиняйся. Машина застрахована, не жалко. – Я улыбнулся, как самовлюблённый богач, разрешающий своей пассии делать глупости за его счёт.

Айрис гоготнула, будто ей понравился мой благородный жест.

– Комо си ануенте хабао тере ми кечкеме. Абота муре алохоле.

– Мило беседуем, – признался я. – Только непонятно о чём.

– Алохоле, – Айрис сжала ладонь в кулак и оттопырила большой палец вверх, поднесла его ко рту и изобразила, что хочет пить.

– А, так ты ещё пить хочешь? Воды? Э-э-э, аквата! – обрадовался я и показал ей пустую бутылку.

– Ни аквата. Алохоле.

– Алкоголь? – до меня вдруг дошло созвучие последнего слова. – Зачем?

– Уе, алохоль. Сумарте каниш.

– Ты погляди, а… Несмотря на милое личико… Я бы в твоём состоянии думал о чём-нибудь другом. Всё ясно, не прошла испытание красотой. Одна из миллиона спившихся красавиц. Очень жаль, что твой ген красоты не передастся по наследству. В естественном отборе побеждают люди заурядной внешности и ума.

Впереди показалась заправка с небольшим маркетом. Я не стал заправляться. Бензин здесь был дороже на четыре копейки, чем в том месте, где я обычно его брал. Небольшая разница, но в год это сулило мне серьёзную экономию. Можно было к Новому году без зазрения совести купить себе тушку гуся или кролика и приготовить что-нибудь бомбическое.

– Ты только не выходи из машины, а то людей распугаешь, – предупредил я Айрис.

– Алохоле? – догадалась она о причине остановки.

– Да, алохоле.

В магазинчике было пусто и прохладно. В холодильных витринах стояли ряды разноцветных бутылок и банок с разными сортами пива. Я выбрал самое дешёвое. Взял одну бутылку и оплатил на кассе. Продавщица посмотрела на меня, как на человека, которому надо похмелиться на последнюю копейку, чтобы не умереть. Успокаивало меня только то, что я больше её никогда не увижу.

Айрис опустила окно и смотрела на меня во все глаза. Ждать с таким видом пива – это слишком, даже для заядлого алкоголика. Я сел в машину и протянул ей бутылку.

– Алохоле? – переспросила Айрис, будто хотела ещё раз убедиться, что я её правильно понял.

– Да. Пять градусов. Газированный напиток с добавлением спирта.

Она повозилась с бутылкой, будто не знала, как та открывается. В итоге пробку она не свинтила, как было указано на ней стрелкой, а сорвала пальцем. Металлическая крышка чуть не попала мне в глаз. Айрис засмеялась.

– Ми эскапа.

Она подозрительно понюхала горлышко и сделала маленький глоток. На её лице отразилось явное неудовольствие.

– Есто ни алохоле. Эсто… – она вульгарно приставила бутылку дном к своей промежности и изобразила, как она писает с её помощью, – уриенте.

– Что? Я не разбираюсь в этом пойле. Откуда я знаю, что тебе нужно? – Я был возмущён до глубины души. Мне пришлось потратить свои кровно заработанные деньги и получить в ответ дикую неблагодарность. – Если это на вкус как моча, хоть я и не знаю, какой у неё вкус, градусы-то в ней есть.

Айрис нахмурила брови и сделала большой глоток. Затем раскрутила воронкой содержимое бутылки и вылила его в себя одним махом. Опустила окно пониже и выбросила в него пустую бутылку.

– Ты чего? – Я выскочил из машины, поднял к счастью не разбившуюся бутылку и отнёс её в мусорный бак.

Девушка была красива, как ангел, что подсознательно вызывало ожидание и схожего характера. Пусть даже у неё было пристрастие к алкоголю, но этот пошлый жест с бутылкой… Он меня смутил. Такая невероятная разбалансированность между красивой внешностью и характером. Я вернулся в машину и сел на своё место в глубокой задумчивости. Надо было куда-то её определять. Или сдать полиции, или, если получится понять её государственную принадлежность, в консульство.

– Оторва, – вырвалось у меня.

Айрис бросила на меня удивлённый взгляд синих глаз.

– Ми амиа сентено оторва, – её голос дрогнул.

– Нет, ты оторва и есть. – Я подумал, что она пытается убедить меня в обратном. – Приличные девушки так себя не ведут.

– Унта михуто, – Айрис неожиданно активизировалась.

Повозилась с ручкой открывания двери, открыла её и выскочила на улицу. Подбежала к багажнику и попыталась открыть его, не зная, что он открывается только кнопкой изнутри салона. Я нажал кнопку. Крышка приподнялась. Айрис нырнула в багажник и вытащила из него свою капсулу.

Заинтересованный её действиями, я тоже выбрался из машины. Пассажиры подъехавшего к колонке джипа уставились на мою спутницу в анатомически облегающем костюме. Айрис было не до них. Она растянула капсулу, легла в неё и закрыла глаза. В районе её головы, прямо из подушки, на которой она лежала, вытянулись отростки и срослись с тканью костюма.

– Мужик, а что это у вас происходит? – спросил обрюзгший толстяк с крупным носом из джипа.

– А-а, – я не мастак сочинять на ходу, – это у нас стартап новый. Высокотехнологичный гроб. Тестируем некоторые функции.

Мужика скрючило от отвращения. Он скрылся за тонированным окном. Я выдохнул с облегчением. Айрис пролежала без движения и признаков жизни минут пять. За это времени к заправке подъехали, заправились и уехали несколько машин. Все, кто видели картину лежащей в капсуле девушки, проявляли нездоровый интерес.

Айрис открыла глаза и посмотрела на меня с чёртиками во взгляде. Я сразу понял, что меня ждёт сюрприз, и морально приготовился к худшему.

– Привет, – произнесла она на чистейшем русском.

Глава 2

Бывает так: когда с тобой разговаривает сумасшедший, в какой-то момент ты начинаешь теряться, кто из вас на самом деле съехал с катушек. Айрис несла какую-то чушь про космос, про своё неземное происхождение, но так связно и убедительно, что я верил ей вопреки голосу разума. Или хотел верить, чтобы она не оказалась чокнутой со странным летающим гробиком. Не знаю почему, но мне было бы обидно, если бы она оказалась сумасшедшей. Природа так постаралась с её внешностью, что любое отклонение рассудка от нормы выглядело бы жестокой иронией.

– Землян, родившихся не на Земле, намного больше, чем живущих здесь. Уже многие тысячелетия идёт отбор лучших. Их увозят с этой планеты, чтобы они развивались среди других народов, приспосабливаясь к нормальному сожительству с другими цивилизациями. Земляне живут на других планетах, кажется, на трёх, помимо этой. Но большинство из нас живёт на космических станциях, где воссозданы настоящие земные условия. Я как раз с одной из таких. – Айрис собрала свои золотые локоны в ладонь и погладила их несколько раз.

– А на каком языке ты разговаривала? – спросил я, решив, что буду верить всему сказанному.

– На общем. Это язык, на котором общаются между собой земляне. Возможно, он искусственный и не похож ни на один из существующих здесь. Моя бабушка помнила русский, потому что её забрали в детстве. Она звала меня не Айрис, а Ириской, и часто называла оторвой, когда я хулиганила.

– Теперь понятно, почему ты так отреагировала на это слово.

– Здорово, что ты его произнёс, иначе мне ещё долго пришлось бы созерцать тебя, напрягающегося, как жаба в брачный период.

– А почему как жаба-то? – Меня обидело сравнение.

Айрис надула щёки и выпучила глаза.

– Я совсем не так напрягался, как ты изображаешь. Могла хотя бы спасибо сказать за то, что я спас тебя, а то сгорела бы в своём гробу.

– Спасибо, – закатила она глаза. – Эта капсула не дала бы мне погибнуть. В ней есть медицинский модуль, способный вывести даже из клинической смерти. Такие капсулы создаются на случай гибели корабля. В ней можно прожить несколько десятилетий в замершем состоянии.

– Твой корабль погиб? – догадался я.

Айрис неожиданно замялась.

– Нет. Я сбежала с него.

– Зачем? Тебя там удерживали силой?

– Ну ты и занудный тип! – усмехнулась Айрис. – Я сбежала с него, потому что меня везли в тюрьму.

На моём лице отразилось всё, что я думал по этому поводу. Наверное, оно выражало страх, неуверенность, сомнение, и эти чувства не красили его. Девушка направила на меня указательный палец и нескромно засмеялась. Меня смутил её смех. Он показался слишком насмешливым, а я очень ранимо относился к такому.

– А ты чего напрягся? Как будто я сбежала, чтобы свести с тобой счёты, – хмыкнула Айрис. – Раньше я не особо верила в разговоры про то, что на Земле все мужики обабились, а теперь… – Она многозначительно замолчала.

– За что тебя в тюрьму? – спросил я, проглотив оскорбление.

– За любовь… к свободе.

– У вас диктатура? Тирания, автократия?

– Не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто не могу жить по чужому плану. Мне нужна свобода делать что нравится, а не получать инструкцию и зачёркивать в ней выполненные пункты, – передёрнула она плечами. – Гадость.

– Я заметил, что ты не любишь порядок.

– Порядок – это скрытое насилие. Это способ заставить тебя делать то, что нужно кому-то, – Айрис покраснела от волнения и злости. – Первый этап подчинения.

– Я люблю порядок. Мне нравится, когда всё лежит на своих местах.

– А я ненавижу, когда у всего есть своё место. Твоё место там, где ты хочешь быть, а не там, куда указывают.

Она выглядела разъярённой. Мне совсем не хотелось проверять, что будет, если продолжить спор. А я любил спорить, потому что считал себя умнее большинства, и мне нравилось это демонстрировать. Но не сейчас. Подсознательно я чувствовал, что эта девушка опасна.

– Воды? – предложил я ей.

– Сам пей свою воду. Мне нужно что-нибудь покрепче того кислого пойла. Или у тебя нет допуска к таким продуктам? – Она спросила с уверенностью, что это так и есть.

– По возрасту у меня есть допуск ко всему, но по моральным соображениям я не покупаю себе алкоголь. Нет ничего глупее, чем травить себя ядами, упиваясь химической зависимостью и кратковременными эффектами эйфории.

– Фу, так мерзко стало, будто в говно босой ногой наступила. В моём теле установлены имплантаты, которым для работы требуется спирт. Без их работы я чувствую себя слабой и вялой.

– Ты киборг? – осенило меня. Так вот откуда у неё такая совершенная внешность! Я замер в ожидании демонстрации подтверждения своих подозрений.

– Сам ты киборг с чипом от умного унитаза. Книжек обчитался? Я человек с дополненными возможностями. У меня в мышечные волокна вставлены жгуты искусственных мышц, сильнее обычных в десятки раз. Кости армированы тканью, спасающей от переломов. В грудную клетку, шею, пах вживлены гибкие бронепластины, защищающие от ударов тупыми и острыми предметами. Внутриклеточная жидкость нервных тканей обогащена электролитом, многократно ускоряющим передачу импульсов, а мозг обучен некоторым программам для быстрого обсчёта массивов данных. – Айрис перевела дыхание. – Быть преступником в моём мире очень сложно. Тотальный контроль и предопределённость на годы вперёд насмерть убивают радость жизни. Чтобы система не заметила твои изменения, нужно быть умнее неё.

– По-моему, это хорошо. Большинству людей свобода нужна из вредности. – Я осёкся, напоровшись на её взгляд.

– Я сама хочу планировать свою жизнь, – чеканя каждое слово, произнесла Айрис.

– Ладно, прости, каждый сам должен решать, сколько свободы ему достаточно, – примирительно согласился я. – А ты не врёшь про силу?

Это можно было проверить прямо сейчас, чтобы решить, как отнестись к её признаниям. Айрис, глядя мне прямо глаза, выдернула из моего сидения подголовник и, внешне не прикладывая особых усилий, согнула одну из ножек буквой U, затем кинула его мне в руки. Я попытался разогнуть её назад, но не смог. Ножка крутилась в моих влажных ладонях, не позволяя приложить нормальное усилие. Айрис выхватила подголовник назад и разогнула ножку так же играючи, как и согнула. Правда, при этом она больше не была ровной. На ней осталась волна. Девушка вернула его на место, забив до конца ударом ладони. Что-то подозрительно хрустнуло внутри сиденья.

– Есть ещё сомнения? – спросила Айрис.

– А по вашим законам я не стану соучастником побега? – спросил я, решив, что вляпался в неприятную историю космического масштаба.

– А кто меня здесь найдёт? Я одна из… А сколько вас здесь живёт?

– В городе?

– В каком ещё городе? На планете.

– Восемь миллиардов, кажется.

– Немного, конечно, но в мире, где нет идентификации ментальной матрицы, я затеряюсь, словно песчинка. Ты только представь себе: у вас можно делать всё что угодно, и никто не будет об этом знать. Вот убей я тебя сейчас – это я образно, – успокоила меня Айрис, – и никто меня не найдёт.

– Ты зря так думаешь. На заправке нас снимала камера. Мужик из джипа видел меня и тебя. К тому же мы им показались неадекватными, поэтому они запомнят нас хорошо. Полиция быстро распутает этот клубок.

– Да? Какая полиция?

Её будто бы смутило известие, что у нас существуют органы правопорядка.

– Служба, занимающаяся раскрытием преступлений.

– А мне говорили, что у вас здесь нет ничего подобного.

– Кто мог такое сказать? Тот, предки которого были вывезены в каменный век? Жизнь на Земле меняется с каждым годом. Когда я родился, у нас в семье даже компьютера не было, а сейчас даже бабушка без него и дня прожить не может.

– Заткнись! – грубо оборвала меня Айрис. – Не порти мне настроение.

– Извини. – Я отвернулся от неё и взялся за руль. – Куда тебя отвезти?

– Какие варианты?

– У нас тут карантин, хостелы не работают, только гостиницы, но там дорого берут. Квартиру снимать тоже дорого.

– Дорого – это как?

– Значит, денег нужно много. Я столько не зарабатываю, чтобы снимать жильё. Кому-то.

– Деньги – это оплата труда?

– Да. У вас разве нет такого?

– Нет, конечно. У нас только социальные баллы.

– Ими оплачивают?

– Нет, они дают тебе уровень доступа.

– А, ясно. Правда, не совсем.

– Не напрягайся. Хреновая система. Послать в жопу – минус один бал, на хрен – минус три, пожелать скорой смерти – десять. Жополизы всегда в фаворе. А где взять денег, чтобы я могла поселиться в своём жилье?

– Я не знаю. У меня не очень с ними складывается, не деловой склад ума.

– Замечательно. А можешь посоветовать мне человека, у которого деловой склад ума, пока я сама не разобралась, что к чему?

– Эм-м-м, нет, у меня таких знакомых нет. Не тот круг общения.

– А ты один живёшь? – Айрис посмотрела на меня, как будто уже всё решила.

– Да. Это квартира моих родственников, которые уехали за границу. Живу, заодно и присматриваю.

– Ты поживёшь со мной, пока я не найду лучшего решения.

Не сказать, что я был против. Несмотря на явно не самый лучший характер, девица умела источать обаяние, перед которым трудно устоять. А мне и перед девушками с внешностью попроще было трудно устоять. Жаль, они не строились в очередь, чтобы его произвести.

– Ну, если тебе так будет удобно… – произнёс я, чувствуя, что зря это делаю. Айрис могла передумать.

– Неудобно мочиться в невесомости, к остальному можно привыкнуть, – ответила она резко. – У тебя есть во что переодеться?

– Эм, моя тётя больше тебя раза в два, не, пожалуй, в четыре. Её вещи тебе будут велики. – Я мысленно обругал себя за то, что не смог соврать.

– Замечательно. Из всех восьми миллиардов мне попался племянник тётушки-гиганта. Денег у тебя на одежду для меня тоже нет? – догадалась она.

– Ну… Ну да, нет. Я пока ещё не получил зарплату. У меня кредит за машину. Я ещё откладываю по три тысячи на всякий случай.

– Откладываешь? – Айрис тут же зацепилась за мою глупую ошибку.

– Да, на всякий случай, – повторил я.

– Этот случай как раз всякий, – она приложила ладонь к своей груди. – Я, конечно, могу украсть одежду, но пока ещё не освоилась в вашем мире, не поняла, как тут всё работает, лучше немного поосторожничать. Не жмись, Гордей, – она поняла по моему взгляду, что её идея не встретила у меня понимания, – верну в два раза больше.

– Где ты их возьмёшь? – спросил я неуверенно.

– Ещё не знаю, но уверена, что способов заработать денег на вашей древней планетке просто уйма.

– Может быть, ты привезла семена растений со своей станции? – мне вспомнился сюжет из «Незнайки на Луне».

– Семена? Какие семена? Иди ты. Я не собираюсь работать в прямом смысле. Уж я-то знаю, что любая система при честном труде будет выдавать тебе столько средств, чтобы хватало на самое нужное впритык, иначе она разбалансируется. Меня это не устраивает. Мне нужно столько, сколько нужно, понятно? Поехали.

– Куда?

– Туда, где можно меня приодеть. Не ходить же мне среди вас в этом костюме. В нём я чувствую себя голой.

Айрис будто намеренно расставила руки и немного раздвинула ноги, чтобы я убедился в том, что она чувствует себя так не зря. Я не смог удержаться, чтобы лишний раз не полюбоваться её формами. От смущения краска прилила к моему лицу.

– Озабоченный, но стеснительный, – усмехнулась она и скрестила ноги. – Поехали уже, – повелительно приказала она.

От волнения я немного забыл, как управлять машиной. Она дёрнулась и заглохла. Собрался с духом и, как на уроках по вождению, медленно и с толком выполнил все движения.

– А ты надолго к нам? – спросил я по дороге у космической знакомой.

– Не знаю. Если у вас тут мрак и сплошная депрессия, то ненадолго. Отсижу срок, плюс добавку за побег, вернусь исправленным гражданином с полным пакетом социальных баллов. Молодость, конечно, уже не вернуть, но загубить её на древней помойке тоже не хочется.

– Земля не помойка, если только не выбрасывать бутылки из автомобиля. – Меня задело её сравнение.

– Обещаю больше так не делать. Как говорила моя бабушка, не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом.

– Правильно говорила. Я напишу тебе свод правил, которые стоит соблюдать на нашей планете. – Мне показалось, что это облегчит ей адаптацию.

– Не вздумай! – Она направила в меня свой палец, заканчивающийся острым ноготком. – Я же тебе сказала, что ненавижу зачёркивать выполненные пункты инструкции. Сама во всём разберусь и решу, как поступать. Ты мне нужен как ассистент.

– Ладно, я понял. Сама так сама. Кстати, а как ты выйдешь на контакт со своими, если решишь вернуться?

– Как? – она хмыкнула. – Пойду к месту приземления, идентифицируюсь, они сами меня и схватят.

– А что, часто вы к нам прилетаете?

– Регулярно. Вывозим потихонечку качественный генетический материал для размножения в идеальных условиях.

– Ясно, значит, такие, как я, остаются размножаться на Земле, – вывод напрашивался сам собой. – Если повезёт.

– К таким, как ты, прилетают девушки из далёкого космоса, – Айрис игриво подмигнула мне.

Мне стало неловко, отчего я снова покраснел. Моё смущение снова её развеселило.

– Не принимай близко к сердцу. Размножение здесь не входило в мои планы. Дети – это тоже тюрьма, добровольная, милая, только ну их на хрен, пусть инкубаторы этим занимаются. Ты сам-то не инкубаторский?

– Как это?

– Кто тебя родил?

– Мама.

– Ясно. Я так и думала, что у вас тут всё по старинке. Сами зачали, сами родили, сами воспитали как придётся. Потому и разброс такой от стандарта.

– А как у вас?

– У нас всё проще. Не хочешь тяготиться семьёй – сдавай материал, и свободен.

– Но у тебя же была бабушка?

– Да, и есть. Мои родители традиционных взглядов. Я родилась и воспитывалась в семье, за что инкубаторские частенько насмехались надо мной. Наверное, это и повлияло на моё мировоззрение. Никто не должен решать за меня.

– Как ты могла повлиять на выбор, где тебе родиться? Надо принять это и успокоиться, – решил я поиграть в психолога.

– Слышь, ты, мозгоправ, я не нуждаюсь в твоих советах. Управляй своей телегой и не отвлекайся. Скоро мы приедем?

– Почти приехали.

Справа от дороги, ведущей в город, показались яркие стены и вывески торгового комплекса. Я свернул и покатился по облагороженной клумбами и различными рекламными инсталляциями дорожке. Припарковался недалеко от входа, благо время было ещё не торговое. Критически посмотрел на Айрис.

– Тебе нельзя в таком виде в торговый комплекс. Охрана нас задержит, – предупредил я.

– Охрану я беру на себя, – ничуть не смутилась Айрис.

– Ни в коем случае. – Меня напугала её решительность. Не хватало ещё оказаться за решёткой, как соучастник. – Нельзя привлекать к себе внимание.

– Тогда дай мне что-нибудь надеть на себя, или я сейчас устрою гоп-стоп какой-нибудь барышне моей комплекции.

– Оставь эти преступные методы при себе. Не надо никакого насилия и хулиганских поступков. Я пойду и куплю тебе платье, ты переоденешься в него, и тогда мы зайдём внутрь. Это очень простое и правильное решение.

– Знаешь, что ты мне напоминаешь, Гордей? – интригующе спросила Айрис.

– Что?

– Ты мне напоминаешь натуральный и полезный продукт, который, если за ним недоглядеть, быстро протухает. – Она пошмыгала носом. – Я уже чувствую этот знакомый запах не первой свежести.

– Это… наверное, это влага под ковриком завонялась. – Я полез отгибать край резинового коврика, чтобы убедиться в этом.

– Ах, – вздохнула Айрис, – какой ты прямолинейный туземец. Иди уже, куда шёл, да поторапливайся.

– В смысле, прямолинейный?

– Иди скорее, пока я не использовала твою машину в качестве клозета.

– Не надо, пожалуйста. – Я открыл дверцу и наполовину выбрался из машины, потом вернулся. – А какой у тебя размер?

– Размер чего? – не поняла Айрис.

– Ну, туловища. Какой размер платья покупать?

– Я без понятия в ваших единицах измерений. У нас нет никаких размеров, – Айрис повертела головой по сторонам, открыла окно и громко свистнула. На её свист обернулась девушка. – Извините, можно вас на минутку?

Девушка слегка испугалась бесцеремонного обращения, но не смогла отказать в просьбе. Подошла, подозрительно глядя то на Айрис, то на меня. Когда она подошла ближе, моя спутница выбралась из машины. Девушку её странный наряд напугал ещё сильнее.

– Короче, я купалась в озере, а мою одежду, оставленную на берегу, украли какие-то фетишисты. Мой парень хочет купить мне платье, но не знает размера. Скажи ему, какой у меня размер, – попросила Айрис в своей нагловатой манере.

– А ты сама почему не скажешь? – удивилась девушка, смущённо хлопая накладными ресницами.

– Да я… я тупая, не запоминаю цифры. Не развиты лобные мозговые доли. Давай уже, прикинь, какой у меня размер.

Девушка неуверенно назвала цифры, которые для меня мало что значили. Я вынул телефон и продиктовал их на диктофон.

– Спасибо вам, – поблагодарил я девушку. – Было бы ещё лучше, если бы вы посоветовали мне отдел, в котором продают недорогую одежду.

Она назвала мне какой-то иностранный бренд, который я не воспринял на слух, но всё равно поблагодарил её, надеясь, что, увидев вывеску, пойму, о чём шла речь. Айрис, к моему облегчению, снова нырнула в машину. Её нескромный серебристый наряд слишком привлекал публику, вызывая у меня не только страх перед ненужным вниманием, но и ревнивые позывы. Надо же, с момента нашего знакомства не прошло и часа, а я уже начал считать, что у меня есть какие-то права на неё.

– Я мигом, – пообещал я Айрис и торопливым шагом направился к дверям торгового комплекса.

Мне не нравится находиться внутри огромных торговых комплексов. Они давят на меня своей атмосферой принуждения к покупке. Громкая музыка, реклама, вывески, аниматоры бомбардируют моё сознание. Обычно спустя десять минут после нахождения там у меня начиналось учащённое сердцебиение, мигрень и прочие побочные эффекты. Мне становилось плохо в торговых комплексах, как чёрту в церкви. Только не в этот раз, когда я на самом деле был озабочен поиском нужной вещи.

Мне на глаза попались женские манекены, одетые в лёгкие летние платьица. Я поднял глаза и увидел название, чем-то напоминающее тарабарское слово, произнесённое девушкой. Значит, мне надо было сюда. Молоденькие продавщицы уставились на меня, как на полоумного, который забрёл в этот отдел, будучи не в себе, и ждали, когда я это пойму. Я же смело подошёл к одной из них, указал на платье, висящее на манекене, и назвал размер.

– Подруге беру, – добавил я в запале самолюбования, будто это действительно так и было.

Девушки наградили меня снисходительными улыбками, видимо, не поверили, что у меня она есть. Мне завернули платье, уложили его в фирменный пакет и взяли оплату. Расставаясь с деньгами, я немного загрустил. Я копил их долго и кропотливо, ожидая более достойного применения. Мне хватало ума понимать, что Айрис не моя девушка, и никогда ей не будет, и деньги мои, скорее всего, были потрачены впустую.

– Спасибо за покупку. Приходите ещё, – дежурным тоном произнесла девушка, оформившая покупку.

– Не успеете соскучиться, – пообещал я.

Айрис приоткрыла окно, когда увидела меня.

– Ты там что, на себя примерял? – выкрикнула он.

– Я же быстро! – По моим часам я отсутствовал меньше двадцати минут.

– Отрава, которой ты меня напоил, просится наружу. Если бы ты ещё немного задержался, я бы поступила как то животное, которое пописало на колесо.

На колесе и рядом с ним ещё темнел след, оставленный собакой.

– Потерпи ещё немного. У нас это противоправное деяние, за которое могут выписать штраф, – предупредил я, протягивая пакет с платьем.

– Штраф за то, что рядом нет места, в котором можно справить нужду? Дикари.

Я ожидал, что Айрис начнёт стягивать с себя серебристую одежду, но вместо этого она тронула её в районе шеи, и та просто сползла с её тела. Она сидела на заднем сиденье моего автомобиля совершенно голая, ничуть не смущаясь моего взгляда. Там было на что посмотреть. Грудь у неё была небольшой, но красивой формы, на животе выделялся профиль мышц, прикрытых небольшим слоем жирка. Ноги ровные и длинные. Если бы сейчас существовал рынок рабов, я не пожалел бы на неё всех своих сбережений. Айрис вынула платье, повертела его в руках, разбираясь, как натянуть на себя. По ней было видно, что обычная земная одежда ей непривычна.

– Через голову надевай, – посоветовал я ей. – Декольте должно быть впереди.

– Что должно быть впереди? – не поняла она.

– Декольте. Это разрез между грудей.

– А ничего скромнее не было? Я не люблю светить своё несовершенное тело.

– У тебя несовершенное? – опешил я.

– Конечно. Одни отклонения. Я же урод против остальных. Сразу видно, что мой материал перед рождением не подвергался доработке. Инкубаторские – они просто идеальные внешне. Им там всю ДНК перетряхнут в яйцеклетке и сперматозоиде, прежде чем оплодотворят.

– Ты очень красивая и совершенная, – признался я, надеясь ещё и сделать комплимент.

– Это потому, что у тебя проблемы с реализацией мужского начала, – ответила Айрис. – Тебе все бабы красивее макаки кажутся идеальными.

– Нет, не кажутся.

Она кое-как надела платье, выбралась из машины и начала поправлять его на себе.

– Как непривычно, когда вещь не сидит на тебе, как влитая. Такое ощущение, что меня нарядили в костюм для сценки, в которой надо играть древнего человека. Я правильно его надела? – засомневалась Айрис.

На самом деле платье сидело на ней идеально. Декольте немного обнажало её грудь. Ровные аккуратные ножки выглядывали из-под юбки чуть выше колена.

– Превосходно! – Я причмокнул губами от эстетического удовольствия.

– Я вижу, – Айрис кивнула в сторону моего паха. – Успокой свою эрекцию. Что ты как подросток?

Я покраснел. Айрис совсем не церемонилась в выражениях. От смущения эрекция быстро прошла.

– Вот, правильно, иногда надо, чтобы кровь приливала к голове, а не только к члену, – Айрис хохотнула и направила указательный палец в сторону моего паха. – Не давай ему управлять собой.

Я не нашёл, что ответить. Стыд полностью занял все мои вычислительные ресурсы. Моя новая знакомая, казалось, не думала, что её замечания оскорбляют моё человеческое достоинство. Она уже забыла о своём ехидном замечании и нетерпеливо топталась босыми ногами на горячем асфальте.

– Пошли уже, ноги не терпят. Печёт, как на сковороде.

– У тебя нет обуви? – спросил я.

Вместо ответа она уставилась на меня.

– Откуда я её тебе вытащу? – спросила она резко.

Я уже ждал, что она начнёт показывать все места на своём теле, в которых её можно было бы спрятать, и приготовился к ещё одной неловкой ситуации. Однако никакого продолжения не случилось.

– У тебя есть что надеть? – спросила она.

– А, – заметался я, – шлёпки есть, резиновые.

– Гони, пока я копыта не изжарила. Что за климат тут у вас? Мне всегда говорили, что Земля, наш отчий дом – идеальное место для жизни.

– Так и есть, – я открыл багажник и полез в органайзер. – Мне нравится здесь.

– А где ты был, кроме этой планеты?

– Я? Нигде. – Кажется, ей нравилось ставить меня в неловкое положение. – Не обязательно сравнивать, чтобы понять, что там, где ты есть, хорошо.

Я подал ей пару чёрных резиновых шлёпанцев, купленных у китайцев. Айрис брезгливо взяла их в руки.

– Шедевр минимализма, чёрный башмак. – Она бросила их себе под ноги, словно боялась, что с них переползёт какая-нибудь зараза, и аккуратно поддела ножкой.

Неказистая обувь, на пять размеров больше её стопы, очень контрастировала с нарядным платьицем и внешностью девушки. Айрис сделала несколько неуверенных шагов, шаркая по асфальту слишком свободными шлёпанцами.

– Другое дело, совсем не жжёт. – Она обернулась ко мне и нетерпеливо произнесла: – Идём уже.

Девушку совсем не напрягало то, как она выглядела. Она полностью игнорировала взгляды людей, замечающих невероятный контраст между её внешностью и уродливыми шлёпанцами за сотню рублей. Мы вошли в прохладные галереи торгового центра и первым делом направились в туалет.

– Сама там разберёшься, что к чему. – Я постеснялся заходить вместе с ней, чтобы объяснить, как работают земные туалеты.

– Если там дыра в полу, то я догадаюсь, что с ней делать.

Она ушла и вернулась через несколько минут. Её лицо выражало умиротворение.

– Гораздо лучше, чем я себе представляла. Особенно удобно придумано, что можно складывать руки на бачок для воды, но приходится пялиться в стену.

Айрис шаркала шлёпанцами всё увереннее, и при этом с любопытством вертела головой, рассматривая яркие витрины магазинов.

– Красиво, – призналась она мне, спустя десять минут бесцельного разглядывания.

– У вас такого нет?

– Нет. У нас вообще нет такого понятия, как магазин.

– А как же вы одеваетесь?

– Обыкновенно. У нас в доме есть такое место, типа принтера для тела. Зашёл в него голышом, а он по тебе скроил одежду, тютелька в тютельку, не то что этот кусок ткани на мне.

– Оно тебе идёт.

– Не уверена. На меня все так смотрят, будто у меня на лбу написано, что я другая.

– Ты другая, потому что не стараешься показаться лучше, чем ты есть, в отличие от большинства тех, кто здесь находится. Женщины это замечают.

– А мужики чего тогда лупятся?

– Ты очень красивая, даже в этих шлёпанцах.

– Гордей, мне не нравятся люди, которые делают мне комплименты в надежде получить расположение. Возьми в руки себя и свои гормоны. Я уважаю сильных.

– Я не делал тебе комплимент.

– Вот и не делай.

Меня коробила её бесцеремонность. Конечно, опыта общения с женским полом у меня было маловато, а с жителями другой планеты или космической станции так и подавно. Но это не оправдывало её хамства. Нельзя же прямо с первых часов знакомства вести себя так, будто я отношусь к какому-то ущербному виду людей.

Мы подошли к витрине того самого магазина, в котором я купил ей платье. Айрис тут же заметила сходство между тем, что надето на ней, и тем, что на пластиковом манекене.

– Это безглазое бесполое существо очень похоже на домашнего помощника. Четвёртый закон робототехники: робота всегда можно отличить от человека.

– Не слышал о таком.

– Тебе повезло, Гордей, со мной ты будешь знать столько, сколько не знает никто из землян. Если, конечно, не надоешь мне своим занудством.

Вот тут я не был уверен. Я обожал занудствовать, считая эту черту проявлением перфекционизма, к которому был склонен.

Глава 3

Моя карточка опустела, но за тот миг триумфа, который я пережил, потраченных денег было не жалко. Продавщицы, у которых я покупал платье, увидев Айрис, уронили челюсти на пол. Космическая знакомая, увидев их реакцию, подыграла мне, выставив себя любовницей, капризной дурочкой. Чувство стиля приходило к ней по мере примерок. Продавщицы замучились носить одежду в примерочную. Я же насмотрелся на прекрасное тело Айрис, переодевающейся на моих глазах без всякого стеснения.

Мы купили ей тонкий мягкий костюмчик и кеды к нему, джинсы, несколько маек, бейсболку с надписью The truth is out there, кроссовки и нижнее бельё. Нам упаковали всё это в несколько сумок и подарили максимальный дисконт. Айрис осталась в платье и кедах. Теперь она выглядела обыкновенно, но при этом сногсшибательно. Я несколько раз ловил на себе удивлённые взгляды девушек-продавщиц, и мне было от этого приятно, будто я отомстил им за их отношение ко мне в первый визит.

В галереях торгового комплекса наступила очередь ловить восхищённые взгляды со стороны мужской половины. При такой девушке меня могли принять за кого угодно, но точно не за того, кем я был на самом деле. За богача, мажора или медийного человека. В тот момент, непривычный для меня, я готов был принимать эту игру, наслаждаясь тем образом, который мне придумывали окружающие.

Мы с Айрис уже подошли к выходу, когда между охранником торгового комплекса и пьяным посетителем начался конфликт. Мужчина лет сорока с гаком, с толстой золотой цепью на волосатой шее, откровенно провоцировал конфликт. Внешне он очень сильно напоминал недобитого в девяностые братка. Харизматичный тип, видимо, очень прочно вжился в роль человека, который считал хамство и быкование основой доминирования, которое в свою очередь являлось эксклюзивным правом человека его уровня.

Айрис остановилась.

– Это нормально? – спросила она у меня.

– Не совсем. Этот кабан явно неправ, но у охранника слишком мало полномочий, чтобы противостоять ему.

– Полномочия – это завуалированное слово «сила»? – Она как будто не поняла, что у конфликта есть юридическая сторона, которая вяжет представителя закона по рукам и ногам.

– Нет. Просто охранник не может применить силу, а грубиян пользуется этим.

Тем временем пьяный бузотёр дал волю рукам. Толкнул мужчину в грудь, отчего у того слетела с головы форменная кепка. Охранник отступил и попытался вызвать по рации подмогу. Братку это не понравилось.

– Ты как баба! – выкрикнул он брезгливо. – Давай один на один!

Физически браток выглядел крепче и совсем не боялся вступить в драку, заранее чувствуя себя победителем.

– А нас здесь тоже снимают? – спросила Айрис.

– Конечно. – Я не понял, зачем она это спросила. – А тебе зачем?

– Откуда?

Я повертел головой, увидел две камеры и показал на них своей знакомой. Она внимательно рассмотрела их, о чём-то подумала и направилась к фермерскому островку, на котором продавали фрукты, овощи, орехи и ягоды. Подошла и взяла в руки зелёное яблоко.

– Этот человек за него заплатит, – произнесла Айрис удивлённой продавщице.

Я удивился не меньше неё, не поняв, с чего это она так внезапно захотела яблоко. Быстро оплатив фрукт, я вернулся к Айрис, которая стояла у стеклянной стены какого-то отдела с подарками. Она ещё раз осмотрелась, будто хотела понять, что находится в мёртвой зоне, где её не снимают камеры наблюдения. Конфликт перешёл в горячую стадию. Браток дал волю рукам, молотя ими по лицу и груди оппонента. Немногочисленные зрители конфликта были заняты его созерцанием и совершенно не обращали на нас внимания.

Айрис замерла, как кот перед прыжком. Её взгляд остановился, замерев на фигуре драчуна. Ноздри заходили в нервном возбуждении. И вдруг она совершила почти незаметное движение рукой. Раз – и яблоко пропало из её ладони. В тот же миг послышался удар. Я обернулся на звук и увидел разлетающиеся в стороны ошмётки зелёного яблока и брызги сока. Браток глухо свалился наземь. Народ в едином порыве вздохнул, удивлённый неожиданной развязкой. К месту конфликта уже сбегалось подкрепление из охранников и персонала администрации торгового комплекса.

На моём лице было написано всё, что я успел осознать. Я догадался, что это дело могучих рук Айрис, но поверить, что человека можно так укокошить яблоком, было сложно. Она посмотрела на меня с довольной улыбкой.

– Конфликт улажен. Добро победило зло, – со смехом произнесла она.

Мы пошли дальше и, когда проходили мимо фруктового островка, увидели, что его продавщица смотрит на нас со страхом и нескрываемым подозрением. Айрис приложила указательный палец к губам, намекая той, что лучше держать язык за зубами. От страха женщина спряталась за витриной.

– Минус сто баллов, – произнесла моя спутница. – Мой социальный рейтинг после такого опустился бы ниже перигея станции. Как здорово, что у вас нет такой системы, и мой добрый поступок окажется безнаказанным.

– Доброго в нём мало. Ты же могла его убить.

– Ты что, анатомию не знаешь? Человеческая черепушка, особенно у таких, как вы, выросших в условиях нормальной гравитации, способна выдерживать куда более сильные удары. Максимум, что его ждёт – синяк и сотрясение. Он это заслужил и впредь будет вежливее и осмотрительнее.

– Но ты ведь сама преступница? Разве он тебе не ближе, чем охранник, который топит за порядок?

– Ты что-то путаешь, землянин, – улыбнулась Айрис. – В моём мире преступник не тот, кто творит зло, а тот, кто выходит за рамки ограничений. Образно говоря, я жила в мире, в котором жизненный путь очерчен двумя полосами, строго регламентирующими твои поступки, за которые нельзя сделать шаг. Меня это бесило. Я человек, а не автомат, мне нравится жить на полную. Правда, выбрав свободу, мне пришлось находиться в обществе с, мягко говоря, аморальными принципами.

Мы прошли мимо поверженного противника. Одна сторона его головы была испачкана яблочными ошмётками и соком. Он всё ещё был без сознания.

– Метко, – признал я точность попадания с такого расстояния.

– Это всё имплантаты, – произнесла Айрис буднично, будто в её мире они стояли у каждого.

У раздвижных стеклянных дверей на выходе из комплекса мы столкнулись с молодой парочкой. Парень, несмотря на свой статус, не смог оторвать взгляд от моей спутницы и получил ощутимый толчок под рёбра от своей подруги. Айрис посмотрела им вслед.

– Неужели я так отличаюсь от вас, что всем это заметно? – удивлённо произнесла она.

– Наверное. Надо надеть тебе медицинскую маску, будто ты болеешь. Незачем привлекать к себе столько внимания. – Во мне уже заговорила ревность.

Не прошло и нескольких часов с того момента, как Айрис свалилась мне на голову, а я уже по праву первого считал, что имею на неё какие-то права. Мне начали надоедать эти восторженные взгляды самцов. Случись с ними конкурировать, у меня не было бы никаких шансов. Я не красавец, занудный, трусливый, физически довольно средний. Далеко не мечта космической преступницы, проведшей свои лучшие годы среди отмороженных свободолюбивых негодяев.

Мы подошли к моей машине. Рядом с ней, по обе стороны, стояли два большущих кроссовера, на фоне которых мой седанчик выглядел Коньком-горбунком. У меня против желания возникла ассоциация, в которой я был своей машиной, а кроссоверы – недремлющими конкурентами, которые во всём меня лучше. Айрис будто и не заметила ничего. Юркнула на переднее сиденье «горбунка» и облегчённо выдохнула.

– Не знаю, поймёшь ты меня или нет, но я устаю от большого скопления людей, – произнесла она.

– Ещё как пойму. Сегодня у меня был рекорд по времени нахождения в торговом комплексе.

– А я думала, ты обидишься за своих землян.

– Да мне плевать на них. Все мы хорошие, пока держимся друг от друга на расстоянии. Чтобы ничего не испортить, лучше сохранять дистанцию.

– Ты такой молодой, а уже такой умный! – Айрис гоготнула и ударила мне в плечо.

Я выронил ключи, которыми в этот момент пытался попасть в замок зажигания. Ударчик был неслабым.

– Ой, прости, – Айрис испугалась, что не рассчитала сил, и полезла ко мне, чтобы обнять. – Это всё искусственные мышцы.

Она прижалась ко мне так близко, что я почувствовал тепло и запах её тела и волос. У меня приятно закружилась голова. Вырвавшиеся в кровь гормоны лишили меня инстинкта самосохранения. Я повернулся к Айрис и потянулся губами к её лицу. Только ткнулся не в губы, а в сложенную в кулак ладонь.

– С чего бы, Гордей, мы должны с тобой целоваться? – спросила она.

Краска в который раз за день снова бросилась мне в лицо. Я не нашёл что ответить и полез на пол за ключами, лишь бы Айрис не видела моё смущение.

– Извини, само собой как-то… – невнятно пробубнил я и вставил ключ в замок.

– Жаль, что у вас тут нет контроля за самочувствием. Тебе бы уже давно вкололи какой-нибудь успокаивающий препарат.

– Я спокоен.

– Не ври. Я же вижу, как ты мучаешься избытком гормонов. А я не хочу быть интересной человеку с первобытным влечением. В идеале если я нравлюсь мужчине, у которого полностью отсутствует выработка тестостерона, то значит, я нравлюсь ему по-настоящему.

– Мужчинам без тестостерона обычно нравятся другие мужчины.

Айрис засмеялась, широко открыв рот.

– Мы так делали в своей банде, чтобы проверить себя. Угнетали железы и смотрели, останутся чувства или нет.

– И что, помогало понять?

– Разумеется. Я точно знаю, что меня до сего момента никто не любил, и я никого не любила по-настоящему.

– А может, без гормонов любовь вообще невозможна? Что, если они вырабатываются как раз от любви?

– Дикарь. Наука давно доказала обратное.

Я выехал со стоянки на дорогу и направился в сторону дома. Айрис с любопытством рассматривала город.

– А у вас там вообще существуют браки? Я имею в виду не в банде, а в нормальном обществе?

– Нормальном? – цыкнула Айрис. – В течение жизни тебя вдоль и поперёк изучают, а потом подбирают пару, правда, на выбор, из нескольких десятков. Понимаешь, это похоже на селекцию, как у домашних животных. С чего я вообще должна выбирать из предложенных кандидатур? Может быть, я всю жизнь провздыхала под окошком какого-нибудь парня, лелея мечту, что, как только вырасту, выйду за него замуж?

– А он знал об этом?

– Думаю, догадывался. Но он-то был законопослушным. Он выбрал из того, что ему предложили.

– Вот лошара, – искренне удивился я.

– Вот именно. Я вообще сторонница взглядов, что сильные мужчины выбирают себе женщин сами, а слабые ждут, когда им что-то предложат.

Айрис немного раскраснелась, будто эта тема очень её волновала. Где-то во мне заговорил старина Фрейд, бубнящий про то, что настоящей причиной криминального решения Айрис стал тот парень, который её не выбрал.

– У нас так всё и происходит.

– Здорово. А ты к какой группе относишься? – спросила она меня, наверняка зная ответ заранее.

– Всё будет зависеть от того, каков приз, – соврал я. – Если девушка окажется и красивой, и умной в широком смысле этого слова, то я готов за неё побороться.

На самом деле ещё вчера я думал о том, что было бы здорово, чтобы меня познакомили с домашней девушкой, которая сидит целыми днями с книжкой и носа на улицу не кажет. У неё при таком раскладе нет никаких шансов встретить парня, а мне, со всеми моими комплексами неполноценности, подошёл бы именно такой вариант. Пришлось бы, конечно, мириться с её пассивностью, но более активную кандидатуру я не потянул бы морально и физически.

– Ну ты и брехло! – прямолинейно заявила Айрис. – Я читаю людей, как открытую книгу. Ты парень не амбициозный, уж прости. Тебе бы наша система подошла идеально. Глядишь, мог бы получить больше, чем заслуживаешь.

Она снова больно ударила меня в плечо. От удара я чуть не выпустил из рук руль и вильнул по дороге, вызвав панику на встречной полосе.

– Ты вообще, что ли? – выкрикнул я с упрёком и обидой. – Убьёмся же!

– Прости. В этой коробке что, нет никакой защиты? – удивилась Айрис.

– Есть, но не стоит на неё рассчитывать. Автомобильные аварии – одна из самых распространённых причин смертности, – произнёс я учительским тоном и добавил: – Среди землян.

– Ты серьёзно? – Айрис заглянула мне в глаза, чтобы убедиться в том, что я не вру.

– Серьёзнее некуда.

– Можно вот так выехать из дома на этой коробке и разбиться насмерть?

– Легко.

– Скоро мы приедем? – неожиданно спросила она. – Что-то мне разонравился этот вид транспорта.

– Ты же космическая преступница? Какой у тебя может быть страх? – поддел я её.

– Ты неправильно понимаешь, кто я, потому что ты дикарь. Глупая смерть не входит в перечень моих любимых занятий. И даже героическая смерть туда не входит. Я хочу жить и радоваться, поэтому будь внимательнее, пожалуйста.

– Я и так предельно внимателен, пока меня не начинают лупить сервоприводами в плечо. И хватит называть меня дикарём. Судя по твоим рассказам, дикость – это образ жизни на вашей станции. Я почему-то не хочу сбежать к своим первобытным предкам, какой бы натуральный образ жизни у них там ни был.

– Смотри на дорогу, – отчеканила Айрис.

Я посмотрел и чуть не поседел. Прямо передо мной остановилось такси, пропуская пешехода. Пришлось вдавить тормоз в пол и под стрекот «абээски» и свист покрышек остановиться в миллиметре от чужой машины. Я громко выдохнул и вытер мгновенно вспотевшее лицо рукой.

– Никакой автоматики? – догадалась Айрис.

Я ничего ей не ответил. Парень, переходивший дорогу, посмотрел на меня, как на чокнутого. Им я себя и ощутил, потеряв контроль над собой. Такси уехало, а я ещё тупил, пока сзади не побибикали.

– Скорее бы на твёрдую землю, – ненавязчиво поторопила меня Айрис.

– Пожалуйста, не бубни мне под руку, – попросил я её и сам немного опешил от своей наглости.

Через несколько минут мы свернули во двор моего дома. Старая, ещё советской постройки, девятиэтажная «панелька». Места для парковки будто были рассчитаны на жителей только одного этажа из девяти. К счастью, время ещё раннее, и к тому же лето, поэтому припарковаться удалось без проблем.

Я по-джентльменски схватил все пакеты Айрис. Хотелось произвести впечатление на тех, кто меня видел, будто мы настоящая пара.

– Открой багажный отсек, я возьму свой модуль с собой, – попросила Айрис.

– Хорошо.

Оказалось, что я не сложил его до конца. Айрис сделала из него фигуру ещё раза в три меньше.

– Зачем он тебе? – спросил я.

– Это моя страховка от неожиданностей. Если вдруг я решу, что мне здесь надоело и пора валить, или попаду с тобой в аварию, то этот гробик мне очень пригодится. У вас, наверное, до сих пор лечатся всякими пилюлями да операциями?

– Ну да.

– Брр, какая дико… прости, какое несовершенство, – гоготнула Айрис.

Мы подошли к обшарпанным дверям подъезда. Я приложил ключ к домофону и учтиво приоткрыл дверь, чтобы пропустить Айрис вперёд. Она, с трудом скрывая брезгливость, боясь нечаянно коснуться дверных косяков, юркнула внутрь подъезда. Автоматически зажглась тусклая лампа, освещающая серо-зелёные панели стен, расписанную похабными словами побелку и серые ступени.

– Какой контраст между тем местом, где мы покупали вещи, и тем, где ты живёшь, – призналась Айрис, стараясь идти чётко по центру ступеней.

– Что ты хочешь, люди платят за жильё один раз, а за вещи регулярно. Красочно выглядит только там, где можно заработать денег. Здесь тоже было красиво лет сорок назад. Я так думаю.

Перед нами открыл зев лифт нового образца, с подсветкой и зеркалом. Айрис облегчённо выдохнула и вошла первой. Я нажал на восьмой этаж. Пока лифт поднимался, моя спутница несколько раз бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Я тоже не удержался и посмотрел на себя, но тут же отвернулся. Рядом с неземной красавицей я показался себе ещё некрасивее, чем обычно.

– Какая я страшная. – Айрис поиграла со своими волосами, открывая и закрывая ими лицо. – Мне мама иногда, когда сердилась, говорила, что отправит меня в зоопарк на какую-нибудь далёкую планету. А я была уверена, что из всех животных буду самой страшной, и на меня никто не придёт посмотреть.

– Она сердилась, потому что ты была бунтаркой с детства? – решил я.

– Наверное. Думаю, она смотрела на мои тесты и понимала, что из меня ничего хорошего не вырастет.

– Она в курсе, что тебя отправили отбывать срок?

– Конечно. В нашем мире об общественных деяниях человека становится известно сразу и всем.

– А о том, что ты сбежала?

– Конечно известно. Теперь родителям ещё понизят социальный уровень, а сторонники инкубаторского воспитания ещё больше утвердятся в правильности своего дела. – Айрис тяжело вздохнула, нахмурилась и принялась крутить хромированный колпачок крепления зеркала.

Лифт вздрогнул и остановился. Женский голос объявил этаж.

– Идём, – пригласил я замершую в своих мыслях Айрис.

Она послушно направилась за мной, чуть не угодив под смыкающиеся двери.

– Чего это они? – удивилась она. – Не чувствуют, что я здесь?

– Это же двери, им чувства не положены, – отшутился я.

Мне пришлось поставить сумки на бетонный пол лестничной площадки, чтобы добраться до ключей, лежащих на дне барсетки. Айрис с любопытством ожидала, что скрывается за дверью.

– Вуаля, – я распахнул створку и жестом руки пригласил пройти внутрь.

Девушка вошла, разглядывая интерьер. Мои родственники сделали ремонт перед самым отъездом за границу. Деньги у них были, поэтому обстановка квартиры до сих пор выглядела неплохо.

– Разувайся, – предупредил я Айрис, намеревающуюся пройти в дом в обуви.

– Так надо?

– Конечно. Чего грязь с улицы растаскивать по квартире?

Она послушно скинула с себя кеды, не развязывая шнурков, и скромно замерла в прихожей, не зная, куда идти дальше.

– Проходи, – указал я Айрис на дверь в гостиную. – Садись на диван, я тебе сейчас включу телевизор.

– Мило у тебя тут. Я себе иначе представляла земное жильё. – Моя спутница осмотрела стены с картинами, кожаный диван, ионическую подставку для цветов и имитацию камина.

– А как именно? – Я занёс пакеты в спальню, в которой собирался поселить гостью из космоса.

– Ну, как-то грубее, грязнее и без всякого вкуса, примерно как в подъезде. – Она присела на диван и откинулась на спинку. – Мне нравится.

– Ты можешь жить в этой комнате, пока не найдёшь себе что-нибудь лучше, – скромно указал я в сторону спальни хозяев.

– Это намёк, чтобы я скорее нашла себе другое жильё? – Айрис поднялась с дивана и направилась в спальню.

– Нет, нет, я не то имел в виду. Вдруг тебе здесь не понравится. Я же не знаю, к какому уровню комфорта ты привыкла. – Я слегка испугался, что Айрис на самом деле решит в скором времени съехать.

Гостья вошла в спальню и пришла в восторг от размеров кровати.

– Ничего себе взлётная полоса! У нас на станции из-за экономии места все кровати такого размера, что можно спать только на одном боку. А здесь вся моя семья уляжется. Ты будешь спать со мной? – спросила она, правда не с той интонацией, с которой обычно спрашивают такие вещи.

– Я? – растерялся я. – А, эм, если ты не против…

– Если ты не против, то я буду против. Не обидишься?

– Нет, конечно, не обижусь, – соврал я, потому что за короткое мгновение успел пережить восторг от мысли, что буду спать с такой красоткой. – У меня своя спальня, я уже привык к ней.

– Отлично! – Айрис подпрыгнула и грохнулась спиной на кровать, заливаясь смехом. – Здорово! Когда вернусь домой, мне никто не поверит, что на Земле спят на таких кроватях. Да-а-а, удобства, которые мы потеряли. – Она подпрыгнула несколько раз на кровати, раскачивая пружины тазом, отчего заправленная постель потеряла первозданный вид. – Уфф, – довольно выдохнула гостья, – отпустило, и жрать захотелось. Есть чего?

Айрис посмотрела на меня, как на официанта, который обязан был прислуживать ей по первому велению.

– Яйца были в холодильнике. Могу яичницу приготовить.

– Яйца? Настоящие? – Айрис соскочила с кровати. – Покажи.

Мне пришлось проводить её на кухню и продемонстрировать пустое нутро холодильника, в котором лежали три яйца, недопитая бутылка кефира и половинка дарницкого хлеба.

– Вот, – я протянул ей одно яичко, – куриное яйцо, настоящее.

Айрис осторожно взяла его в руки, будто это было яйцо Фаберже. Она и смотрела на него, как на историческую драгоценность.

– С ума сойти. Настоящее яйцо, которое можно съесть.

– А что такого? У вас что, на станции запрещено держать кур?

– У нас вся еда синтезированная и сбалансированная. Однажды я попробовала настоящее человеческое мясо и поняла, какая мерзкая искусственная еда.

– Ты ела человечину?

– Да, один парень решил пожертвовать свою руку ради эксперимента. Как ещё понять, какой вкус у натуральных продуктов? А ему потом вырастили новую, так что он ничего не потерял.

– Какая гадость. – Меня передёрнуло.

– Тебе так кажется, пока ты не попробовал синтезированную пищу.

– Надеюсь, ты после этого не питаешь интерес к людям в гастрономическом смысле?

– Признаться, иногда питаю, когда вижу сочную ляжечку. Но если тебе за себя страшно, то ты не в моём гастрономическом вкусе, слишком суховат.

– Спасибо. Так ты будешь яичницу?

– Буду. – Айрис вытерла губы, словно по ним уже бежала слюна.

Пока я готовил, она мне мешала, нетерпеливо топталась за спиной, заглядывая в сковородку через плечо и громко вдыхая запах готовящегося блюда. Я положил ей в тарелку два яйца, себе одно. Нарезал хлеб и подал обед. Айрис долго водила носом над тарелкой, словно совершая таинственный ритуал, прежде чем приступить к поеданию. Затем она отрезала краешек белка и попробовала его на вкус. Она смаковала еду, издавая неприличные вздохи, раззадоривая моё воображение.

– Ты повар от бога, – сделала она мне комплимент. – Поэтому я поживу у тебя тут.

– Живи, я не против, – поспешно согласился я.

Насладившись эстетикой, она мгновенно съела оба яйца вместе с хлебом. По её глазам я понял, что ей не хватило.

– Ещё будет чай, – предупредил я.

– С чем?

– С сахаром.

Айрис загрустила, но ничего не сказала. Знала бы она, что на моей карточке осталось две тысячи рублей, а до зарплаты ещё десять дней. Для меня одного с расходом в двести рублей в день этой суммы хватало как раз. А вся заначка, которую я смог скопить, жёстко ограничивая себя во всём, лежала теперь в цветастых пакетах из модного бутика.

– Зря, наверное, я сказала, что ты неаппетитный. Очень даже ничего. – Она сочно сглотнула слюну и рассмеялась, увидев моё напряжение. – Расслабься, я тебя не съем.

– Спасибо. – Я глупо хихикнул и кинулся к засвистевшему чайнику.

Признаться, я и сам не чувствовал себя сытым после одного яйца. Чтобы немного утолить голод, отрезал от булки хлеба два кусочка и подал с чаем, будто всегда так делал. Айрис ничего не заметила. Она повторила за мной все движения. Видно было, что насыпать сахар ложечкой в чай у них не принято.

После лёгкой трапезы возник вопрос, что делать дальше. Я включил телевизор и показал гостье, как им пользоваться. Айрис пришла в восторг от телевидения, способного расширить её представление о том, какова родина предков на самом деле.

– Ты не слишком-то верь всему, что там говорят и показывают, – предупредил я её. – В наше время любят забивать мозги всякой ерундой.

– А в какое не любят? – ответила вопросом на вопрос космическая гостья. – У нас вообще могут что хочешь записать тебе в голову под видом полезной вещи. Иногда отчебучишь чего-нибудь и не поймёшь, как ты до этого додумался. Хорошо, хоть в тех сферах, в которых я вращалась, можно было удалить эту гадость из головы.

– Надо же, – удивился я. – Это же покушение на свободу в самом глубоком смысле. Программирование на необходимый результат.

– Что ты хочешь, прогресс накладывает ограничение на свободу. Меньше преступности – меньше свободы. А потом власть привыкает манипулировать тобой и начинает использовать прогресс для своих преступных целей. Хотя с виду всё делается только для блага населения.

– А инопланетяне никак не вмешиваются в вашу систему?

– Нет. У них своих проблем до кучи.

– Почему-то я иначе представлял себе контакт с пришельцами. Думал, когда люди окажутся готовы к нему, наступит эра всеобщего братства. Все цивилизации будут жить вперемешку друг с другом.

– Не, Гордей, это вряд ли. Во-первых, физические условия существования у всех индивидуальные. Во-вторых, образ мыслей сильно отличается. Как ты будешь общаться со звездой?

– Со звездой? Не знаю. Вспышками фотоаппарата?

– Нет, я серьёзно. Ты не знал, что звёзды – разумные существа?

– Нет.

– А они разумные. И представь себе, что ты построил корабль, который для передвижения использует порталы искривления пространства, находящиеся возле звёзд. Пока ты её не попросишь, она тебе хрен разрешит им воспользоваться. Так и будешь летать внутри одной солнечной системы. А характеры у всех звёзд разные. Некоторые до того капризные, что проще их заморозить, чем дождаться благоволения. А есть и ещё более экзотические формы разума. Поэтому все цивилизации и разумные формы стараются контачить минимально, сохраняя свою индивидуальность. Это устраивает всех.

– Ясно, – поскрёб я подбородок в серьёзной задумчивости.

Глава 4

Очарованная телевидением, преимущественно посредственными дамскими сериалами, Айрис провалялась на диване до вечера, пока снова не захотела есть. Из съестного у меня остался только кефир и остатки хлеба, которые я хотел приберечь на завтрак.

– Кефир будешь? – На хлебе я решил сэкономить.

– Я не знаю, что это, – призналась она. – Но всё равно буду. Ваша еда мне нравится.

Я пошёл на кухню, разлил остатки кефира по двум чайным чашкам. Для Айрис добавил ложку сахара и размешал, подумав, что ей может не понравиться натуральный кислый вкус кефира. Увидев размер ужина, Айрис не смогла скрыть своего разочарования. Взяла в руки чашку и принюхалась.

– Странно пахнет, как будто прокисло что-то.

– Так и есть. Это сквашенное при помощи кефирных бактерий молоко. Натуральное коровье молоко. Очень полезно для микрофлоры желудка.

– Прокисшее, – скривилась Айрис. – А другого ничего нет?

– Нет. И это говорит мне человек, не брезгующий каннибализмом? Ты просто попробуй.

– Слушай, Гордей, я тебе рассказала про свой опыт не для того, чтобы ты попрекал меня при каждом удобном случае. Я посчитала тебя человеком, которому можно об этом рассказать. Мясо человека ничем не отличается от мяса животного в глобальном смысле, поэтому неприятие каннибализма лежит в плоскости привитых обществом ценностей. А мне они по большей части претят. Я же не убила человека, чтобы его съесть. Этот парень сам пожертвовал руку во имя благого дела.

– Прости, я больше никогда не напомню тебе об этом. – Айрис так искренне обиделась, что мне стало очень неловко.

– И не вздумай никому рассказывать, – предупредила она.

– Могила. – Я клятвенно поддел передний зуб ногтем большого пальца, затем провёл им по шее.

Айрис удовлетворило моё обещание. Она успокоилась. Осторожно макнула язык в чашку с кефиром и посмаковала его вкус.

– Непривычно, – призналась она.

– У вас нет аналога кефира, – догадался я.

– Нет. Вообще ничего похожего. – Она отхлебнула смелее. На её верхней губе образовалась тонкая белая полоса кефирных усов. Они делали её безукоризненное лицо мягче и милее. Я сделал фото на телефон и показал его Айрис, не понявшей мои манипуляции.

– Ты выглядишь как маленький ребёнок, – пошутил я.

Айрис посмотрела на свой снимок и облизала губы. Вдруг в её глазах начали собираться слёзы, затем затряслись губы, и закончился этот мимический хоровод откровенным рёвом. Айрис прикрыла лицо ладонями и зарыдала. Я вообще не знаю, что делать с плачущей женщиной. Для меня она – как мина неизвестной конструкции. Страшно подойти и дотронуться – вдруг рванёт.

Я провёл рукой по её волосам, по трясущимся плечам, но она не замечала этого, самозабвенно погрузившись в плач. Решив, что в настоящий момент она не особо нуждается в моей помощи, я ушёл в свою спальню. Рыдания доносились ещё минут двадцать. Затем припухшая и раскрасневшаяся Айрис появилась в дверях моей комнаты.

– Прости, отпустило, – произнесла она виноватым тоном. – Навалилось осознание всего, что со мной произошло, после того, как ты напомнил мне, что я когда-то была ребёнком. Какая я дура.

Я не знал, какие слова успокоения ей сказать. Она определённо была дурой, разрушающей свою жизнь бунтарскими идеями. Но ей очень шёл этот образ. Айрис выглядела гармоничной идеологической преступницей, несущей в своём образе неотразимый шарм героической личности. Наверное, девушку ждал не очень хороший жизненный финал, но в её случае большее значение имел образ жизни.

– Хочешь, я схожу в магазин за печеньками? – не смог придумать я ничего более утешительного.

– За печеньками? Хочу, – плачущим голосом приняла она моё предложение. – И алкоголь купи. Я чувствую себя слабой.

– Алкоголь с печеньками? – Меня удивило подобное сочетание.

Совсем не хотелось тратить свои кровные на спиртное, к которому я был настроен очень отрицательно. Однако перед просьбой плачущей женщины устоять было невозможно. Я быстро собрался и уже через пять минут оказался на улице. Магазины в округе были уже закрыты. Пришлось топать через три квартала к круглосуточному ларьку, в котором всё было намного дороже. Скупердяйство прямо-таки точило мой рассудок. Я понятия не имел, как дотянуть до зарплаты с такими расходами. Кредитную карту брать не хотелось, потому что это риск затянуть себя в чужую игру по чужим правилам. Мне хватило кредита на машину, чтобы почувствовать себя нищим.

– Дядь. – Я не заметил, как слева от меня остановилась машина. Ко мне обращался паренёк с пассажирского места, лет на пять младше меня: – Где тут у вас на районе девушки с низкой социальной ответственностью тусят?

– Не знаю, – честно признался я.

– Лошара, блин, – дерзко обозвал он меня. Машина, шлифуя асфальт, стартанула с места и унеслась в ночь.

Мне стало обидно, что меня без всякого страха обозвали какие-то малолетки. Они были правы: мои качества, откровенно говоря, не сильной личности бросались в лицо. Даже бабки в автобусе не считали для себя опасным обозвать меня. Хотя они вообще никого не боялись обзывать.

В магазине стояли двое ханыг, выпрашивающих у продавца в долг пива. Запах вокруг них стоял удушающий. Девушка, устав от их назойливости, с готовностью переключилась на меня.

– Что вам, молодой человек? – спросила она.

– А какие у вас тут печеньки свежие? – спросил я, разглядывая расфасованные по полкило различные сорта печенья и пряников.

Девушка закатила глаза. Её надежды на нормального покупателя в лице меня не подтвердились. А я тоже не мог отступиться от своих принципов, чтобы отдать честно заработанные деньги за некондиционный продукт.

– Эти, – она ткнула, как мне показалось, наугад.

– Нет, эти не хочу. А вот эти свежие? – я показал на курабье.

– Да, сегодня напекла, – огрызнулась продавщица.

– Я возьму их. И… – я посмотрел на витрину с крепким алкоголем. К моей радости, там был большой ассортимент бутылок ноль двадцать пять по сравнительно доступной цене. – Вон ту бутылку водки с колоском.

– Чекушка, – прохрипел за спиной ханыга.

Продавщица посмотрела на меня, как на бродячую собаку.

– Это не мне, – поспешил я разубедить её в предположениях. – Девушке одной.

– Вы не из одной компании? – кивнула она на ханыг. – Они тоже не себе хотят взять.

– Не-э-э-эт, – активно завертел головой я.

– Давай с нами, парень, – прохрипел ханыга. – У нас весёлая компашка.

Я быстро рассчитался, взял товар и, тихо извинившись, с облегчением выскочил на улицу. Такая работа, как у этой девушки, не по мне. Если её каждый день бомбардируют подобные личности, то невольно в каждом будешь видеть их отражение.

Айрис смотрела новости, когда я вошёл. Она бросила на меня жалобный взгляд. Я решил, что её переживания по поводу окончания детства ещё не закончились.

– Гордей, какой кошмар творится на Земле. Все воюют друг с другом, убивают, грабят, обманывают стариков.

Теперь я понял, что жалость в её глазах предназначалась всему человечеству моей планеты.

– Я тебя предупреждал, что к телевидению надо иметь иммунитет. Смотри и слушай, что говорят, как бессмысленный фон, а лучше не смотри вовсе. Как я.

– А зачем тебе эта штука? Власти обязывают иметь? – наивно спросила она.

– Нет, не обязывают, хотя человек без телевизора будет вызывать у них подозрение. Они же так стараются показать себя по нему хорошими. А как ещё человек об этом догадается? Не глядя же в окно.

– Тогда зачем ты купил его, а не еду про запас?

– Я смотрю на нём фильмы, которые скачиваю из интернета. А еда про запас мне была не нужна… до сего дня.

Айрис поняла мой явный намёк.

– Ты мне расскажешь подробнее, откуда берутся деньги, а я придумаю, как сделать так, чтобы у тебя стало их больше, – пообещала она и полезла в пакет, который я принёс из магазина. – Это то, что я думаю? – Она вынула оттуда чекушку и потрясла ею.

– Да, это водка. Сорок процентов спирта. Она совсем не похожа на мочу.

Айрис отвинтила пробку, поводила носом над горлышком, словно успела приобрести привычку принюхиваться ко всему земному.

– Многообещающе, – произнесла она и приложила горлышко бутылки к губам.

Айрис не остановилась, пока не осушила бутылку. Меня корёжило при виде того, как девушка пьёт крепкий напиток. Она выдохнула мне в лицо спиртным духом и вернула пустую бутылку.

– Приятная, не то что на станции, та воняла резиной. – Она разогнула и согнула правую руку, а потом сделала ею незаметный резкий удар. – Вот теперь я понимаю, сила.

– А как спирт связан с искусственными мышцами? – спросил я у Айрис, не заметив на её лице и тени опьянения.

– В теле, с внутренней стороны позвоночника, в грудном отделе вмонтирован гибкий двигатель, раздающий энергию к мышцам и искусственным имплантатам. Топливо заливается через искусственный пищевод, идущий параллельно нормальному. Алкоголь в желудок не попадает.

– А, теперь я понял, почему тебе так не понравилось пиво.

– Вот именно, мы чуть не запороли движок. Не думаю, что здесь есть специалисты, способные его починить.

– А я чуть было не подумал, что у тебя проблемы с алкоголизмом, – усмехнулся я, вспомнив про свои опасения.

– Проблемы? – Айрис засмеялась. – Я была бы рада разменять все свои проблемы на алкоголизм. Одна забота – бухнуть. С нашей-то медициной и не сопьёшься толком, восстановят.

– Да уж, здорово. А с нашей лучше не болеть. – Иногда я сам себе напоминал нудящего старика. – Пойду поставлю чайник, поужинаем чайком с печеньками.

Я потряс перед Айрис пакетом с курабье. Она ловко выхватила его у меня из рук и, разорвав, вынула печенье. Обнюхала его со всех сторон, постанывая от удовольствия, затем откусила.

– Ум-м, какое оно вкусное! – Айрис закрыла глаза, сконцентрировавшись на ощущениях вкусовых рецепторов. – Как это у вас получается так вкусно готовить?

– Судя по тому, как строго регламентирована ваша жизнь, то и рецептов приготовления еды это тоже коснулось. Безопасно, питательно, но безвкусно. Еда должна удовлетворять организм калориями, питательными веществами и микроэлементами. Всё, что относится к эстетической стороне питания, вызывает потребность в наслаждении едой и далее приводит к чревоугодию, что есть смертный грех. У нас грешить не возбраняется, – подытожил я своё предположение насчёт разницы в наших кухнях.

– Так и есть, – согласилась моя гостья. – Безвкусная жизнь с безвкусными радостями. Да за такое на моей станции и убить не жалко.

Айрис повертела печеньку в руках, глядя на неё с вожделением. Затем отправила её в рот, прижала губами и медленно откусила. Проделывала она это всё с какой-то эротической грацией и звуками, от которых мне становилось жарко. Наш ужин совсем не походил на чаепитие, больше на какую-то прелюдию к соитию, но только в моём воображении.

Из всего кулька я успел съесть только три печенья, остальное досталось Айрис. Она трижды наливала себе чай, ревностно следя через плечо за тем, чтобы я не объел её. Мне было смешно наблюдать, что она относится к такой простой вещи, как к невероятной ценности.

– Если начать контрабанду этого печенья на нашу станцию, то можно запросто подкупить людей, которые имеют особый доступ к настройкам системы социальной ответственности, и поднять мне уровень. – На губах и подбородке Айрис налипли крошки. Она печально посмотрела на пустой пакетик. – А завтра будут ещё такие же? – спросила она меня с надеждой.

– Я… я не собирался. – Мне показалось это наглостью. – Если я не буду экономить, то нам придётся голодать перед зарплатой несколько дней.

– Вот дерьмо, – Айрис легонько стукнула кулаком по столу. – Завтра с утра начнём думать, как добыть денег. Хватит идти на поводу у власти, ограничивающей тебя в них.

– Она меня не ограничивала. Моя зарплата – это мой выбор, – признался я.

– Да? – удивилась она. – Значит, завтра будем выбирать из других вариантов.

Моя интуиция подсказывала мне, что человек с сомнительной репутацией вряд ли найдёт хоть один легальный вариант, который сможет кардинально поменять моё материальное положение.

– Спасибо, но я пока не готов менять работу. Я там на хорошем счету, ни опозданий, ни прогулов, к тому же мне обещали вскоре поднять зарплату.

– У-у-у, я прямо чувствую в тебе законопослушного гражданина станции, который всю жизнь ждёт, что станет лучше. Тоска зелёная. Я тебе сказала, завтра начнём думать, как добыть денег.

– Заработать, – поправил её я, потому что слово «добыть» показалось мне слишком преступным.

– Хорошо, – согласилась она. – Заработать. Спасибо за ужин, Гордей. Я чувствую, как каждая клетка моего организма бьётся в гастрономическом экстазе. Пойду погляжу телевизор. Я там про бабу одну смотрела. Она дура, конечно, неудачница и слишком доверчивая, но мне интересно, чем эта история закончится.

– Она закончится хорошо, когда у сценаристов иссякнут идеи, а у продюсеров деньги.

– Опять деньги. Да что у вас, всё в них упирается? – Айрис ушла в гостиную, плюхнулась на диван и включила телевизор.

Я убрал со стола, зачем-то заглянул в пустой холодильник, после чего решил, что лучший способ не думать о голоде – это уснуть пораньше. Прежде чем уйти в спальню, я из вежливости решил минут пять посидеть перед телевизором. Айрис не удостоила меня взглядом, когда я присел на диван. Она была полностью поглощена событиями, развивающимися на экране. Возможно, дешёвый сериал был таким же аппетитным зрелищем, против тех развлечений, которыми баловали зрителей на их станции.

Айрис сидела, положив стопу правой ноги на коленку левой, открыв моему взору ноги до самого основания. Их совершенная форма привлекала меня намного сильнее фильма. Невольно я задерживал на них взгляд дольше, чем это было нужно. Мне казалось, что она не замечает этого, увлёкшись происходящим на экране. В какой-то момент Айрис медленно повернулась в мою сторону, одним взглядом давая понять, что она всё видит и не очень одобряет мою озабоченность.

– Я спать. – В лицо ударила краска. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Айрис сделала намеренное ударение на первом слове.

Мне сразу вспомнилась басня Крылова про лисицу и сыр. Видеть сыр так близко и не иметь возможности его съесть… Перед тем, как лечь спать, я принял душ, сделав воду прохладнее, чем обычно, чтобы хоть немного успокоиться. После душа расправил кровать и забрался под одеяло. Уснуть, зная, что рядом находится девушка невероятной красоты – испытание не из лёгких. Я ворочался с боку на бок, скрипя кроватью.

Прошёл, наверное, целый час в бесплодных попытках отдаться Морфею. Айрис выключила телевизор и тоже пошла в душ. Она не просила меня показать, как им пользоваться, поэтому я решил, что он не сильно отличается от тех, что были в её мире. Мне хотелось думать, что она не станет пользоваться моим мылом, на которое прилипли мои волосы.

Айрис вышла из душа и направилась в сторону моей спальни. Наверное, хотела спросить что-нибудь про волосатое мыло или мокрое полотенце. Я сделал вид, что сплю, а на самом деле смотрел сквозь прищур. По тёмному силуэту, замершему в дверном проёме, мне показалось, что она обнажена. Значит, хотела спросить про сухое полотенце, которого у меня не было.

– Я ничего не вижу, Гордей. Подай голос, – необычным, более низким тембром, отдающимся у меня в животе сладкой истомой, попросила она.

– А? Что? – прикинулся я не понимающим спросонья.

Айрис подошла к кровати и пошарила по одеялу руками, затем резко откинула его в сторону, по-хозяйски нащупала мои трусы и так же резко сдёрнула их с меня. Я впал в коматозное состояние оцепенения, потеряв возможность двигаться. Её горячее тело обжало меня, как термоусадочный кембрик, и пришло в движение. Это происходило со мной сейчас, но я не верил этому. Её волосы касались моего лица, мои руки чувствовали её обнажённую грудь, но рассудок, видимо, из чувства самосохранения не давал мне полностью осознать происходящее.

– Крепыш, – Айрис упала рядом со мной, тяжело дыша, после того, как меня перестали бить конвульсии.

– Ага, спасибо, – ответил я первое, что пришло на ум.

– Значит, так, Гордей. – Она положила мне руку на грудь и принялась крутить на ней волосы. – Я, как хороший человек, отблагодарила тебя за гостеприимство, но это не значит, что между нами что-то есть или будет. Надеюсь, ты человек умный и не начнёшь строить планы на меня.

– Да я и не думал ничего такого. – На самом деле я уже успел построить долгосрочные планы и возомнить себя её парнем.

– Всё, надеюсь, теперь ты уснёшь. – Айрис спрыгнула с кровати и бесшумно ушла.

А я не мог заснуть ещё часа два, не веря, что со мной это случилось.

Будильник вырвал меня из необычайно глубокого сна. Обычно я просыпался раньше него, но в это утро сбились все фазы. Невероятным усилием оторвал голову от подушки, вытянул руку и отключил трезвонящий и вибрирующий телефон. По мере пробуждения ко мне приходили воспоминания о прошедшей ночи, приводящие в чувство посильнее ледяного душа.

Я оттопырил трусы и посмотрел на «друга», будто хотел удостовериться, что всего несколько часов назад он действительно познал дзен. Вид у него был как у раненого бойца, лежащего на бруствере. Сон улетучился, будто не бывало. Даже фраза о том, что мы останемся после всего друзьями, не показалась мне обидной. Главное было сделано, курс молодого бойца сдан. Я вышел из спальни и заглянул в комнату, где спала Айрис. В слабом утреннем сумеречном свете я видел немного. Космическая гостья спала на левом боку, свернув одеяло в трубочку и прижав его к себе. Одежды на ней будто бы не было. Мне захотелось подойти и потрогать её, и даже поцеловать, но, превозмогая позывы, я решил этого не делать. Мало ли что можно подумать спросонья, когда кто-то, похрюкивая от наслаждения, размазывает слюни по твоему телу. К тому же у Айрис была нечеловеческая сила, способная свернуть мне шею, как цыплёнку.

Я прикрыл дверь в её комнату и пошёл в ванную. Там мне пришла идея сгонять в магазин и приготовить для гостьи завтрак. Как настоящему мужчине, мне теперь не пристало прикидываться скупердяем. Я быстренько оделся и бегом направился к ближайшему магазину, благо все они открывались рано. Из всего ассортимента по моему карману я купил сосиски, молоко, хлеб, вафли и готовое сухое картофельное пюре. Сумма на чеке, конечно, вызвала у меня лёгкое головокружение. Я подумал, что после вчерашней встречи с Айрис вся моя жизнь начала резко меняться, и надо бы начинать привыкать к этому.

Айрис всё ещё спала, эротично раскинув ноги на кровати. Меня передёрнуло от грешных мыслей, что я мог бы сотворить с ней, зная, что она тоже не против. Однако я не был в этом уверен и потому поспешил приготовить завтрак. Надо было сделать его и успеть накормить гостью до работы. Я занимался готовкой и потому не услышал, как вошла Айрис. Выглядела она немного заспанной, но милой и домашней. На ней был надет какой-то безразмерный халат моей тётки.

– Хорошего утра, – пожелала она мне, размяла лицо руками и собрала волосы в узел. – Как спалось? – спросила она интригующе.

Я смутился.

– А, хм, хорошо. Спасибо.

– Не благодари. Чем у тебя так вкусно пахнет? – Она приподнялась, чтобы заглянуть в кастрюлю с кипящими в воде сосисками.

– Сосиски, – ответил я простовато.

Айрис посмотрела на меня, будто я пошутил, а она не поняла шутку.

– Что?

– Сосиски, – повторил я.

Она поднялась из-за стола и заглянула в кастрюлю. Наткнула поварской двузубой вилкой одну из них и вынула из воды. Прикрыв рот ладонью, рассмеялась, как над чем-то неприличным.

– Почему тебе смешно? – удивился я.

– Почему у неё такое название? Её надо сосать?

Я покраснел ещё сильнее. История появления названия у этого продукта мне была неизвестна.

– Нет, почему, её едят. – Я взял вилку с сосиской из её рук и осторожно откусил горячий краешек. – Ещё не готово. – Я вернул сосиску в воду.

– Я бы назвала эту штучку пипиской.

Айрис как будто нравилось смущать меня пошловатыми шутками.

– Зови как угодно, если это не испортит тебе аппетит.

– Ну, ты же знаешь, человеку, который вырос на синтетической еде, испортить аппетит можно только ею.

– Айрис, садись, я буду подавать завтрак, – попросил я её вежливо, но настойчиво.

Она села на своё место и принялась ждать. Я разложил по тарелкам пюре, положил в него по три сосиски и подал с хлебом. Айрис долго нюхала, как кошка, которая определяет качество еды по запаху.

– Чую синтетику, – призналась она.

– Возможно, она здесь есть. К сожалению, не все продукты сейчас делаются по соображениям полезности. Надеюсь, вкус тебя не разочарует.

Мне он нравился. Я не злоупотреблял ни сосисками, ни пюре, поэтому их вкус мне не приелся.

Айрис копнула ложкой пюре и попробовала на язык.

– Ум, вкусно. – Она самозабвенно погрузилась в завтрак.

Гостья не произнесла ни слова, пока не доела. Сосиски больше не смешили её, а пюре не казалось искусственным. Она аккуратно собрала все остатки еды на тарелке и тщательно облизала ложку.

– Повар моей души, – произнесла она довольно, наверное, вместо спасибо.

– Ещё чай с вафлями. – Я поставил перед ней вазочку, в которую выложил сладости.

– Да ты галактический кудесник. Я с тобой так никогда не рассчитаюсь. – Она лукаво посмотрела на меня и рассмеялась, когда заметила смущение.

Я поставил ей чашку свежезаваренного благоухающего чая. Айрис втянула носом поднимающийся от него пар и блаженно выдохнула.

– Причина, по которой я могу передумать возвращаться домой – это еда. Я теперь никогда не смогу есть эту отвратительную синтетическую жижу, – Айрис передёрнула плечами, живо вспомнив её вкус.

– Оставайся. Придумаем, как сделать тебе паспорт, легализуем среди землян. Найдёшь себе работу, мужа, создашь семью, – описал я ей перспективы.

Айрис задумалась.

– Пожалуй, нет. Я не смогу жить с мыслью, что больше никогда не увижу родителей, а они не будут знать, что со мной. Я вернусь, отбуду срок, может, скостят, а дальше будет видно, нужна мне эта планета или нет. Кстати, ты обещал мне рассказать о деньгах. Сегодняшний завтрак, наверное, вверг тебя в большие долги?

– Нет, ещё не вверг, – признался я с улыбкой. Хотел добавить, что данное событие уже рядом, но промолчал, решив, что это будет неким укором для Айрис. Вместо этого я сходил в спальню и принёс оттуда листок и карандаш, чтобы схематично изобразить ей всё, что знаю об устройстве денежной системы нашего государства. Гостья ждала мои объяснения с интересом. Я положил рядом с ней листок и начал рисовать схему в виде дерева. Большой прямоугольник, затем три прямоугольника поменьше под ним, десять совсем маленьких под ними и ещё куча мелочи ниже. Каждый уровень соединялся с последующими стрелками в одном и в другом направлении. Когда схема удовлетворила меня, я приступил к объяснению.

– Значит, так. Во главе всей схемы находится центральный банк, – я подписал большой прямоугольник аббревиатурой ЦБ. – Это единственное учреждение в стране, которое имеет право печатать деньги. Оно даёт их в долг под проценты банкам поменьше, – я показал карандашом на второй ряд прямоугольников. – Эти банки в свою очередь ссуживают деньги под проценты предприятиям, производящим продукцию или оказывающим услуги населению. Предприятия стараются произвести продукцию и продать её с прибылью, чтобы вернуть долг банкам, раздать работникам зарплату и оставить деньги на собственное развитие. – Я показал путь, по которому деньги возвращаются назад в ЦБ. – Есть ещё кредиты для населения, это когда банки дают деньги в долг людям на покупку дорогих вещей и жилья, – я нарисовал стрелки в обход предприятий.

Айрис внимательно изучила мою схему, потёрла указательным пальцем переносицу и уверенно заявила:

– Это нерабочая схема.

– Почему? – удивился я. – Вроде просто же всё.

– Суммы не сходятся. Сумма, которую ЦБ даёт и которую забирает, должна быть одинаковой, потому что деньги печатает только он, соответственно, других денег быть не должно.

– Но он же даёт под проценты.

– А как можно давать под проценты, если взять их неоткуда? Денег ровно столько, сколько их напечатал ЦБ. Разве неясно? Это же задачка для ребёнка. В этой схеме будет расти долг у тех, кто берёт деньги.

Я задумался. Действительно, люди и предприятия деньги не печатали, следовательно, денег было ровно столько, сколько их напечатал центробанк. Об этом я никогда не задумывался, и то, на что обратила моё внимание Айрис, теперь казалось мне странным и нелогичным.

– А если ЦБ тайком допечатывает деньги и пускает их в оборот помимо банков и предприятий, то пропадает смысл в процентах. С тем же успехом можно было давать в долг без них, – произнесла Айрис.

– Это вряд ли в нашем мире. Я купил машину в кредит, выплаченных мною денег хватит на две таких же.

– А чего не копил сам? – удивилась Айрис.

– Долго ждать, да и проще, когда платить обязан.

– Слабак, – добродушно улыбнулась она. – Я научу тебя как доб… заработать денег.

Я глянул на часы и понял, что опаздываю. Быстро допил чай и начал собираться.

– А ты куда? – спросила Айрис.

– Деньги зарабатывать, – ответил я в тему. – Приду вечером. Ты остаёшься на хозяйстве. Ничего не трогай, кроме пульта от телевизора, никому не открывай. Ладно?

– Ладно, – пообещала Айрис.

– Пока. – Я помахал ей, вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.

Прежде чем ломануться вниз по лестнице, я прислушался к звукам за дверью. Буквально через несколько секунд оттуда донеслись голоса актёров, плохо играющих в дешёвом сериале. Я счастливо усмехнулся и побежал к выходу.

Глава 5

А на работе меня, как обычно, ждали проблемы. Дело в том, что я работал на складе компьютерного магазина обычным кладовщиком, но нередко подрабатывал сисадмином по причине жуткой текучки кадров на этой должности. Моя карьера строилась в этом месте не один год. Я знал программу учёта как свои пять пальцев и мог её настроить после какой-нибудь критической ошибки, вешающей терминалы по всему магазину. Моя начальница, родственница директора магазина, доводившаяся ему то ли мамой, то ли бабушкой – она не распространялась о степени родства из чувства субординации, – встретила меня с таким видом, будто я и являлся причиной всех несчастий.

– Ты опоздал? – буркнула она снизу, как только я появился на лестнице, ведущей в склад.

– Нет. Ещё без двух. – Я показал ей экран телефона, на котором светились большие цифры.

– Ты должен приходить ещё раньше, чтобы к открытию устранить любые проблемы! – посмотрела она на меня из-под очков. – А ты чего цветёшь-то, как майская роза?

Тамара напоминала Медузу Горгону из-за своей неконтролируемой химической завивки. Каждый локон жил своей жизнью, выворачиваясь в случайном направлении. Некоторые будто смотрели на меня, желая, чтобы я окаменел от чувства вины.

– Что у нас тут опять случилось? – Я сразу понял, что придётся лезть в конфигуратор программы учёта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.