Иван Филатов
Что такое идея и как она "работает"?

Все, что внове возникает, возникает только потому, что оно для чего-нибудь да предназначено. Но само предназначение никому не может быть известно. Известна лишь неизбежность и стихийность его наступления.

Введение

С тех времен как Платоном было введено в философский обиход понятие идеи, так и не появилось какой-либо конкретики в следующих вопросах.

1. Каков структурно-функциональный состав идеи, и каким образом он формируется?

2. За счет чего образуется смысл идеи и что он собой представляет?

3. Как и для чего раскрывается этот смысл, и что обнаруживается в результате этого раскрытия?

4. Что является побудительным мотивом генерирования новых идей человеком?

5. Как «работает» идея в общем процессе совместного бытия человека с тем социумом, в котором он обретается?

6. Какова методология возникновения новизны, и в каких видах эта новизна проявляется?

7. В чем заключена универсальность идеи?

И все это случилось с метафизикой – именно, случилось! – несмотря на то, что Платоном 2,4 тысячелетия назад были достаточно ярко – и достаточно эмоционально – обозначены многие феноменальные проявления ее (идеи) возникновения в уме человека. А это:

– и внезапность явления смысла идеи в наше сознание,

– и мимолетность пребывания в сознании этого, еще не оформленного смысла,

– и интеллектуальное удовольствие от понимания смысла идеи,

– и удивление от спонтанности и новизны внове явленного смысла,

– и светоносный характер возникновения последнего,

– и впечатление припоминания того, что, якобы, уже было ранее в нашем уме,

– и уверенность в надежности, единственности и истинности смысла идеи,

– и одержимость божественным вдохновением, как условие творческого процесса.

И для того чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться хотя бы с некоторыми фрагментами произведений Платона (1). (Правда, не надо забывать, что созерцание идеи часто описывается Платоном, как явление прекрасного или как припоминание якобы ранее уже виденной человеческой душой красоты в занебесном царстве).

Наша задача заключается в том, чтобы попытаться ответить на выше поставленные вопросы. Причем, ответить на вполне внятном уровне, на том уровне, который бы не допускал многозначность толкования используемых нами терминов и понятий. Это позволит нам:

– не только обрисовать структурно-функциональный состав идеи,

– не только понять, как «работает» сама идея в «лице» ее смысла,

– и не только обозначить методологию возникновения идеи, раскрытия ее смысла и дальнейшего ее влияния на ту действительность, которую мы бы хотели изменить, усовершенствовать, познать,

но и найти то достойное «место» идеи, – в общем ходе цивилизационного становления человека и общества – которого она, действительно, заслуживает, в ходе развития метафизики.

Потому что дело дошло до того, что сплошь и рядом мы употребляем термин «идея» и необдуманно, и невпопад, и так часто (как будто мы лузгаем семечки), что это понятие настолько «затерлось» в нашем сознании, что мы уже не способны увидеть в нем саму суть того, что оно собой представляет. Так, например, под идеей нами часто имеется в виду то ли понятие чего-либо, то ли уловленная нами на логическом уровне причинно-следственная взаимосвязь известных нам объектов или явлений, то ли просто нечто нам еще не известное, но уже известное всем остальным и т. д. То есть, оперируя понятием идея, мы не выходим за границы известного знания.

А ведь смысл возникновения любой идеи только в том и заключается, чтобы «вынудить» явление на свет новизны какого-либо вида, и тем самым проявить какую-либо Истину, ранее бывшую сокрытой. (И недаром Хайдеггер так упорно настаивал на древнегреческом понимании термина «истины» как несокрытости (алетейи), то есть того, что вышло из сокрытости (леты) в не-сокрытость (а-летейю)). И то, что мы назвали идеей, – будучи представленной в своем раскрытом виде, в виде мысли, – является ничем иным как самой Истиной. Разве не Истинами являются формулы Ньютона, Ома, Эйнштейна, таблица Менделеева, устоявшиеся моральные принципы, произведения литературы и искусства, понятия естественного отбора (Дарвин), бессознательного (Фрейд, Юнг), наследственности свойств любого живого организма (Мендель) и т. д.? Все это Истины, и тем родником, из которого они истекли, являются идеи, однажды спонтанно возникшие в интеллекте человека, продуктивно мыслящего. То есть мыслящего одинаково эффективно как посредством логики (рационально), так и посредством инсайтов, озарений, интуиций (иррационально).

Исходя из вышеизложенного, задача настоящей Статьи, конечно же, не в том, чтобы представить, хотя бы в некоторой степени, философию научного творчества, как это сделано в замечательной книге И. Лапшина «Философия изобретения и изобретение в философии. Введение в историю философии» (2), и не в том, чтобы, хотя бы в общих чертах, описать саму суть творческого мышления, как это представлено в фундаментальной монографии А. С. Кармина «Интуиция: Философские концепции и научное исследование» (3). Моя задача в том, чтобы посмотреть на творчество изнутри самого процесса создания новизны в виде идеи:

– чем вызвана необходимость генерирования идей в социуме и что предшествует ее возникновению,

– из чего она состоит и как возникает,

– что является результатом «идейной» новизны и какое воздействие оказывает создание идей на окружающую действительность.

А сейчас приведем ту последовательность, в соответствии с которой мы постараемся раскрыть вопросы, поставленные в самом начале нашего Введения.

1. Формирование структуры идеи технического изобретения.

На примере изобретения показана структура идеи и те функции, которые возложены на каждую из этих структур. Произведено предварительное разделение исходных сущих и искомого сущего.

2. Примеры идей из разных областей знания.

Рассмотрение этих примеров позволит нам убедиться в универсальном характере структурно-функционального состава идеи и в единой методологии возникновения духовно-материальной новизны в самых разнообразных регионах социальной действительности.

3. Идея социума.

Здесь мы попытались в самых общих чертах раскрыть смысл этой идеи: как и когда она зародилась, каким образом она осуществлялась, какую роль в процессе социализации человеческих сообществ играли как человек продуктивно мыслящий, так и человек, не причастный к созданию новизны в виде идеи.

4. Наш взгляд на бытие.

Изложен взгляд на бытие как возникновение новизны: кому (или чему) присуще бытийствование, когда оно началось, когда было обнаружено и в чем должна заключаться его сущность (Истина).

5. Побудительный мотив к созданию новых идей.

Сделана попытка разузнать в общем виде, что происходит в социуме самом по себе в процессе его бытийствования, и каким образом человеком продуктивно мыслящим ощущаются и распознаются события в нем назревающие, происходящие и уже произошедшие.

6. Последовательность процесса продуктивного мышления.

Приведена очередность мыслительной деятельности, начиная с обнаружения потребности социума в чем-либо новом и кончая удовлетворением последней.

7. Что такое Хаос? Хаос как непременная составляющая и процесса Бытия самого по себе, и «бытия» сущего.

Дано наше определение Хаоса, показана определяющая роль последнего как в Бытии социума, так и в продуцировании человеком новых идей.

8. Отличие этапа рефлексии-1 от этапа рефлексии-11 и что является связующим звеном между ними.

Дано функциональное различие двух видов рефлексий в едином процессе возникновения новизны. Сделана попытка определить, что является связующим звеном между этими рефлексиями.

9. Что такое новизна и как она возникает? Пять видов новизны, возникновением которых сопровождается создание идеи.

Приведена последовательность возникновения новизны в нашем интеллекте. Показано, что есть новизна сама по себе, где и как она возникает. Опираясь на эксперименты С. Деана (с сотрудниками) по осознанию ранее скрытой информации, показано, что возникновение идей в нашем сознании вполне корректно можно соотнести с пониманием ранее скрытой информации. Зафиксированы те тайны продуктивного мышления, которые еще предстоит раскрыть. Перечислены виды внове образуемой новизны, и показано, в какой форме проявляется каждая из них.

10. Методология возникновения новизны.

По пунктам изложена методология совместного бытия человека с социумом. Отмечены те моменты, понимание которых ускользает от нашего анализа. Предложено разделение Искусства на два рода: связанного с культивированием нравственности в социуме и с экспериментированием с душевно-духовно-материальным познанием.

11. Смысл идеи как механизм создания новизны и подручное средство как инструмент осуществления этого смысла.

Показана бытийственная роль смысла идеи и роль подручного средства в процессе производства новизны.

12. В чем заключена сущность сущего?.

Сущность сущего представлена как необходимое свойство объекта, без которого (свойства) невозможно как создание идеи, так и производство новизны для нужд социума. Различием двух видов сущих – исходного и искомого – показана функциональная роль сущности каждого из них как в формировании смысла самой идеи, так и в той роли, которую призвано исполнять подручное средство.

13. Идея как велосипед.

Еще раз обращено внимание на то, что собой представляет идея и что нового привнесено нами в понимание смысла идеи и той «деятельности», которую она осуществляет.

14. Философия процесса А. Н. Уайтхеда и концепция возникновения новизны посредством идей (сопоставление).

На основе сопоставления основных понятий философии организма Уайтхеда и концепции структурно-функционального состава идеи показано сходство методологий возникновения новизны как в первом случае, так и во втором.

15. Заключение. Из чего все сделано и есть ли тот, кого заботит состояние самого социума?

Обозначены два варианта развития социума: оптимистический, исходящий из знания структурно-функционального состава идеи и применения этого знания с целью обеспечения социума «заказываемой» им новизной; и пессимистический, основанный на забвении интересов социума в целом и культивировании меркантильных интересов отдельных групп людей с целью извлечения материальной пользы для собственного «безбедного» (иначе, бездеятельного) существования.

Причем в Части 1 (Разделы 1-6) нами будет представлен текст, непосредственно относящийся к формированию смысла идеи, в то время как в Части 11 будет дана более или менее детальная «расшифровка» некоторых понятий, непосредственно относящихся к созданию этого смысла (Разделы 7-9, 11-13), кроме того, будет дано обобщение ранее изложенного (Разделы 10, 14) и намечена перспектива развития социума в двух принципиально противоположных направлениях (Раздел 15).

Часть 1

1. Формирование структуры идеи технического изобретения

Начнем с того, что приведем достаточно простой пример идеи одного технического изобретения, и на нем покажем, за счет каких факторов формируется структура идеи, какую функцию исполняет каждый из ее элементов, и, как и для чего образуется ее смысл.

Допустим, мы знаем, что в Античности, в процессе обучения, текст писался каждым учеником на вощаной дощечке палочкой, именуемой стилем. И – опять же, допустим – нам еще не известен принципиально новый способ написания текста мелом на доске большого размера перед аудиторией учеников. Но перед нами стоит задача интенсификации процесса передачи имеющегося знания за счет увеличения количества учеников, одновременно воспринимающих это знание, преподносимое учителем.

И эта задача, как мы понимаем, поставлена не индивидуальным членом общества – она поставлена тем социумом, в котором мы живем, и в котором возникла Необходимость (потребность) во внедрении такого вида новизны, как интенсификация процесса обучения и, тем самым, массового распространения знания. Индивид как член общества является всего лишь исполнителем воли социума. Притом, не каждый индивид, а только тот, кто способен уловить именно эту потребность, и кто способен генерировать идеи, востребованные самим социумом в ходе его спонтанного функционирования.

О том, как потребность общества в новизне воспринимается человеком продуктивно чувствующим и мыслящим, нами будет сказано ниже, когда мы будем говорить о методологии возникновения новизны и о самой идее социума (Раздел 3): из какой потребности она (идея) возникает, какие сущие входят в ее комплектацию, и кто является подручным средством в этой идее. Сейчас же рассмотрим пример изобретения (идеи) кусочка мела.

Так вот, будучи озадаченными вопросом интенсификации процесса распространения знания, к нам, в процессе многочисленных попыток его разрешить, однажды – и внезапно! – может прийти на ум идея белого кусочка мела, которым можно писать на черной доске большого размера текст, которой может быть видим с дальнего расстояния большим количеством учеников. Этим решением выданная нам социумом задача («заказ») вполне может быть исполнена.

Посмотрим в самом общем виде, какие объекты-сущие причастны к разрешению данной проблемы, то есть к возникновению в нашем интеллекте идеи кусочка мела? Это, во-первых, письменность, во-вторых, доска, в-третьих, человек (учитель и ученик), и в-четвертых, кусочек мела. Что нам здесь необходимо сразу же отметить? То, что такие сущие, как письменность, доска и человек являются готовыми сущими для комплектации нашей идеи – нам их не надо создавать (изобретать, открывать) внове, они уже существуют, будучи некогда уже созданными то ли самим человеком (письменность, доска), то ли Природой (человек разумный). А вот кусочек мела является тем сущим, которого нет в наличии, и которое мы должны сначала сформировать в своем уме в идеальной его форме, а затем, по этому идеальному образцу и в соответствии с определенной технологией изготовить его материальное воплощение. Как видим, именно кусочек мела является предметом изобретения. Но что именно осуществляется («производится») с помощью этого кусочка мела? А осуществляется интенсификация процесса распространения знания в данном социуме по сравнению с аналогичным процессом, осуществляемым ранее, то есть в Античности. Только ради этого процесса была задумана эта идея, а именно, для осуществления интенсификации этого процесса. (Забегая вперед, скажем, что эта интенсификация и есть та Продукция, которая повсеместно «изготавливается» преподавателем с помощью внове изобретенного кусочка мела).

Сразу же оформим терминологически только что введенные нами понятия. Первым делом, под термином «сущее» будем понимать те объекты (предметы, вещи, явления, свойства и т. д.), которые могут быть как причастны к созданию любой идеи, так и являться результатом раскрытия ее смысла. Назовем исходными сущими те сущие (объекты), которые оказались в комплектации идеи в готовом виде. Они являются исходным «материалом», который будет положен в основание идеи. То же сущее, которое является предметом изобретения, и которое мы должны сформировать внове, назовем искомым сущим, то есть тем сущим, вид которого, в буквальном смысле, мы должны найти и сформировать в своем уме. То же сущее в материальном виде, которое изготавливается по умственному (идеальному) образцу искомого сущего, назовем – заимствованным нами у Хайдеггера (4) термином – подручным средством. Как мы покажем далее, исходные сущие будут тем «пьедесталом», на котором, образно выражаясь, нам придется создать (возвести) «скульптуру» искомого сущего. И это сущее, во-первых, самым тесным образом должно быть взаимосвязано с исходными сущими, во-вторых, оно никоим образом не должно входить в противоречие ни с одним из них, и в-третьих, оно должно замыкать (как «замком») всю цепочку сущих, комплектующих именно эту идею. Продолжим далее о том, что именно, кроме сущих (исходных и искомого), входит в структуру идеи.

Мы уже поняли из предыдущего, что все сущие, входящие в комплектацию идеи, каким-то образом должны быть между собой соединены в единственный и неповторимый комплекс. (Потому что любая идея всегда единственна и неповторима). Но за счет чего осуществляется это соединение? Как мы знаем, любой объект, любое сущее обладает множеством свойств. Но необходимыми для соединения (сущих в идею) свойствами являются те свойства, посредством которых эти сущие могут быть взаимосвязаны («зацеплены», наподобие эпикуровых крючочков) между собой, и без которых (свойств) эта взаимосвязь не могла бы быть осуществлена, а значит, не могла бы быть образована идея. Назовем эти свойства метафизическими, а сами взаимосвязи взаимосвязями метафизическими или сущностными. Тогда свойства подобного рода мы можем именовать общепринятым термином – сущностью, а сами взаимосвязи – сущностными взаимосвязями. Поэтому термины «метафизическое свойство» и «сущность» мы будем применять на равных основаниях, но с небольшим, хотя и существенным различением. (Более подробно об этом далее и в разделе 12).

Почему мы пошли на введение – наряду с понятием сущности объекта – понятия метафизическое свойство? Скорее всего, потому, что сама идея является метафизической (онтологической) сущностью, той сущностью, посредством которой осуществляется возникновение новизны в нашем человеческом и социальном бытии. Так что использование этих понятий (метафизическое свойство и сущность объекта) может быть оправданным только в контексте какой-либо идеи. Более того, как нам станет ясно далее, метафизическим свойством объекта-сущего может стать не только любое его физическое свойство (измеряемое тем или иным прибором: вес, температура, твердость и т. д.), но и любое свойство, посредством которого осуществляется соединение сущих в комплектацию любой идеи. И это свойство мы можем назвать его способностью входить в контакт с другим сущим и тем самым осуществлять взаимосвязь между ними. Как, например, метафизическим свойством письменности является ее способность (свойство) «изображать» смыслы, положим, в идее книгопечатания, а метафизическим свойством человека в идее нравственности является его свойство (способность) усваивать (или не усваивать) абстрактные представления о принципах нравственности, то есть о нормах поведения в обществе. Не обладай письменность и человек такими свойствами (способностями), вряд ли могли быть осуществимы в социуме только что названные идеи. Потому как теряется сам смысл создания этих идей. (В тексте далее мы не будем различать метафизическое свойство сущего от его способности «зацепляться» с другими сущими).

И чтобы не быть голословными, покажем роль метафизических свойств сущих и взаимосвязей между ними в процессе формирования идеи. И покажем мы это на нашем примере идеи кусочка мела, которая (идея) укомплектована такими сущими, как письменность, доска, кусочек мела и человек. Посмотрим, что здесь с чем соединено и посредством каких метафизических свойств (или сущностей) происходит «зацепление» указанных сущих?

Письменность соединена с доской своими метафизическими свойствами «изображать» и передавать (на расстояния) определенные смыслы и быть изображенной в виде знаков (текст, формула), положим, на плоскости доски. Доска соединена с письменностью своим метафизическим свойством оставлять на своей поверхности знаки письменности и тем самым «сохранять» какое-то время смыслы, «изображенные» на ней.

Идем далее. Доска соединена с кусочком мела своим метафизическим свойством сохранять на своей поверхности след от кусочка мела, и тем самым сохранять написанный текст, а вместе с ним и смысл, изображенный на доске. Кусочек же мела соединен с доской своим метафизическим свойством мелкодисперсно крошиться и оставлять свой след на поверхности доски за счет прилипания частиц мела.

Продолжим далее. Кусочек мела соединен с учителем своим метафизическим свойством быть, в буквальном смысле, подручным средством в руке человека, обладающего, в свою очередь, метафизическим свойством умения писать на доске, и тем самым «изображать» смыслы текста (письменности). Более того, человек (положим, ученик) соединен с доской и с письменностью своим метафизическим свойством, соответственно, умения читать и понимать смыслы письменности. Учитель же, как видим, непосредственно соединён со всеми остальными сущими своими метафизическими свойствами видеть текст, писать на доске, понимать знаки и излагать смыслы письменности.

Не будь какого-либо – даже одного! – из выше перечисленных метафизического свойства или какой-либо метафизической взаимосвязи между этими сущими, возникновение идеи стало бы невозможным. Тем более, выпади из этой цепочки одно из этих сущих, теряется сам смысл идеи, а, следовательно, и необходимость его (её) создания.

Таким образом, каждый из элементов идеи исполняет определенную функцию. Исходные сущие подготавливают почву («пьедестал») для начального (предварительного) комплектования идеи; искомое сущее замыкает цепочку исходных сущих и является идеальным образцом для изготовления материального подручного средства; метафизические свойства сущих являются теми «крючками», посредством которых может быть осуществлено взаимосвязывание их (сущих) в комплекс (цепочку); сами метафизические взаимосвязи осуществляют это соединение; подручное средство является той «вещью», с помощью которой в социуме будет осуществляться новый род деятельности по производству нового вида Продукции. (О том, что такое Продукция и в каком виде она может быть представлена, более подробно смотри в следующем разделе).

Как видим, в структуру идеи, кроме сущих, входят взаимосвязи между ними. И эти взаимосвязи осуществляются через свойства этих сущих. Взаимосвязи – тот «клей», который их соединяет, и который является, хотя и самым незаметным элементом идеи, но самым важным. Именно поэтому мы можем назвать взаимосвязи «серыми кардиналами» внове создаваемых идей.

Вот это соединение сущих в комплекс, поименованный нами идеей, как раз и не было замечено метафизикой со времен Платона, который ввел философское понятие идеи, поставил это понятие во главу бытия, но не «расшифровал» его. И это послужило в последующем невообразимой путанице в понятиях и бытия, и сущего, и сущности, и Истины и т. д. И Хайдеггер видать не напрасно предпринял, – исходя из обнаруженной им оставленности человека как Бытием, так и Истиной, – деконструкцию прежней метафизики и замену последней фундаментальной онтологией.

2. Примеры идей из разных областей знания

Достаточно подробно разобрав пример одной из идей технического изобретения, рассмотрим теперь пример какого-либо научного открытия. Но сразу же заметим, что разница между изобретением и открытием в том, что изобретается то, чего доныне не было в обиходе нашего существования, в то время как открывается то, что испокон веков существовало в Природе, но до сих пор еще не было ни замечено, ни оформлено в какой-либо из знаковых систем.

Положим, берем идею закона Ома. Исходными сущими, комплектующими эту идею является проводник, по которому течет ток (I), источник тока, создающий разность потенциалов (U) на концах проводника и сопротивление R металлической решетки проводника потоку свободных электронов. И то, что обнаружил (открыл) Ом, так это зависимость (искомое сущее) между именно этими взаимосвязанными параметрами. И оформил,– то есть «материализовал» – он эту зависимость в виде формулы: I=U/R – сила тока прямо пропорциональна напряжению на концах проводника и обратно пропорциональна сопротивлению этого проводника. Вот эта формула и стала подручным средством, с помощью которого можно производить такую Продукцию как знание, положим, того, какой ток мы можем передать по проводнику при определенных значениях напряжения и сопротивления.

Рассмотрим еще одну идею – идею бессознательного, а конкретнее, идею психоанализа. Конечно, бессознательное стало предметом не изобретения, а открытия, поскольку оно присуще человеческой психике испокон веков, а скорее всего оно – основа, на которой возникло само сознание. И как часть нашей психики оно есть феномен, заложенный в нее самой Природой. Итак, идея психоанализа: каковы же сущие этой идеи? Вне сомнения, это мы и наша психика, наше сознание, психические акты, осознаваемые и неосознаваемые (бессознательные), это сообщество, в котором мы живем, и это психотерапевт-аналитик. Последний, являясь Подручным Средством у социума и носителем сущностного (метафизического) свойства расшифровывать символику бессознательных актов, выполняет функцию перевода неосознаваемых актов нашей психики (психики пациента) на уровень их осознания – с целью возможности их переживания (катарсиса) – и тем самым избавления от нежелательных для нас неврозов и комплексов. Как видим, осуществляя новый род деятельности в социуме, психоаналитик производит новую Продукцию в виде избавления человека от нежелательных отклонений психики от нормы, тем самым оздоровляя сам социум. Заметим: ранее такой функции не было в нашей жизнедеятельности, она стала возможной только с открытием бессознательного и способности человека (психоаналитика) разгадывать символику неосознаваемых актов и доводить их смысл и их происхождение до нашего сознания.

Далее берем идею нравственности. Какие же сущие комплектуют эту идею? Это: каждый конкретный человек; то сообщество, в котором он живет; те ценности, которые значимы в этом сообществе; и те обстоятельства, в которых совершаются нравственные (или безнравственные) поступки, оцениваемые каждым из нас. Ведь нравственные идеи, положим, долга и верности, милосердия и благородства, вины и совести, достоинства и мужества, альтруизма и эгоизма и т. д. – это идеи долга перед кем-то (детьми, родителями, обществом), верности кому-то (друзьям, семье), благородства и милосердия по отношения к кому-то (беззащитному существу, поверженному противнику), вины перед кем-то (обществом, человеком, против которого совершено безнравственное или противоправное действие) и т. д. Да и наши поступки сообразуются с теми ценностями, которые бытуют в обществе и совершаются в тех, порою, несвойственных нам обстоятельствах, в которых мы иногда оказываемся. Ведь не будем же мы отрицать того, что только обстоятельства самого разного содержания являются тем полигоном, где испытываются на прочность и устойчивость наши нравственные качества.

Вслед за этим зададимся сразу тремя вопросами: кто является подручным средством (и у кого) в идее нравственности, каким метафизическим свойством оно должно обладать, какая Продукция должна производиться с помощью этого подручного средства? Отвечая сразу на эти три вопроса, скажем так: Подручным Средством у социума является каждый человек, усвоивший (или не усвоивший) моральные принципы в виде абстрактных представлений о нормах поведения в обществе, что дает возможность урегулирования взаимоотношений на не законодательном («добровольном») уровне. Последнее, урегулирование, упорядочение – это и есть Продукция, производимая в социуме, благодаря идее нравственности. Не будь подобного, «добровольного», урегулирования, обществу пришлось бы ограждать каждого человека «частоколом» законодательных актов, предостерегающих его от осуществления тех или иных поступков. А так каждый человек, благодаря усвоенным им нормам поведения, – фигурирующим в социуме в виде, положим, многоликого понятия совести, – сам по себе остерегается неблаговидных поступков и стремится к благовидным.

И последний вопрос: кто вырабатывает абстрактные представления о нормах поведения в обществе? Конечно же, не сам человек, а то сообщество, – наше окружение, культура, искусство, система воспитания и образования, и т. д. – в котором он живет. И не от хорошей жизни они были выработаны, и не по своей прихоти общество возложило на себя миссию наделять каждого индивидуума сущностью (метафизическим свойством) иметь представления о нормах поведения и соблюдать последние. Все это – от недоверия общества (как природного образования) к нравственной природе человека. Если взять человека как природное существо, то нравственные ценности чужды эгоистической природе человека. И упование на то, что человек сам по себе, в силу своей сознательности, начнет вести сплошь нравственный образ жизни – это напрасные упования. В конечном же счете, соблюдение нравственных норм поведения необходимо человеку только как плата за ту выгоду, которую он получает от совместного проживания в обществе. И эту плату непременным образом он должен осознать. В этом отношении общество более нравственное образование, чем отдельный его член. Своей деятельностью по привитию каждому из своих чад представлений о нормах поведения общество подобно доктору, делающему нравственную прививку своему пациенту с той целью, чтобы он был здоров, а значит – было здорово и общество, в котором он живет.

Далее возьмем еще одну идею, идею справедливости, объектами которой являются полярно расположенные сущие: народ и власть предержащие, богатые и бедные, больные и здоровые, элементы преступные и социально адекватные, добрые и злые и т. д., между которыми находятся гражданские институты (подручные средства), призванные к тому, чтобы исполнять функцию (то есть производить Продукцию) уравновешивания и смягчения взаимоотношений между перечисленными выше группами населения. И такими институтами являются право и мораль, государство и власти, культура и искусство, система воспитания и образования, благотворительность и социальная защита и т. д. Как видим, и в этой идее есть и подручное средство и та функция, которую оно выполняет, и та Продукция, которая производится с помощью подручного средства. Но здесь надо заметить следующее: сам вид этого подручного средства – как и любого другого – имеет тенденцию с течением времени изменяться (поскольку изменяется и структура общества, и его культура). Так, в древние времена функцию осуществления справедливости, хотя бы отчасти, исполняли мифологические существа, в том числе Богини Дике и Немезида; в церковных конфессиях – это Бог; в тоталитарных режимах – само государство. (Точно так же подручным средством в Античности, вместо кусочка мела был стиль, которым писали тексты на вощаных дощечках, а в будущем таковым будет – и отчасти уже есть – тактильное или сенсорное прикосновение к клавиатуре или экрану компьютера).

Как видим из только что изложенного, если есть подручное средство, с помощью которого с некоторых пор в социуме исполняется новый род деятельности по производству нового вида Продукции, то в обязательном порядке всему этому предшествовало возникновение идеи в интеллекте какого-либо продуктивно мыслящего человека.

Итак, мы рассмотрели примеры идей из совершенно различных областей знания: технической, научной, психологической, этической, социальной. И мы увидели не только уникальность любой идеи, не только ее универсальность, но и ее «космополитичность». Идее «безразлично», в каком регионе действительности являться – лишь бы была Необходимость в появлении новизны того или иного вида в том или ином регионе действительности. А новизна любого вида может возникнуть одним единственным способом – способом создания идеи, то есть формирования комплекса вполне определенным образом взаимосвязанных (на этапе рефлексии-1) исходных сущих, в процессе раскрытия смысла которого (комплекса), – уже на этапе рефлексии-11,– обнаруживается нехватка еще одного сущего, сущего искомого, того сущего, которое мы должны создать внове (сформировать в своем уме) и включить его в цепочку остальных исходных сущих, ранее нами подобранных на этапе рефлексии-1. (Об этом более подробно речь будет идти в разделах 6 и 8).

В Приложении к данной Статье для наглядности нами приведены Рис. 1, на котором изображена поэтапная схема продуктивного мышления человека, и Рис. 2, на котором представлен Онтологический круг совместного бытия и существования человека и того социума, в котором он живет. Все пояснения как используемых на этих рисунках терминов, так и этапов возникновения новизны того или иного вида, приведены нами в ходе изложения данного текста. Более того заметим, что, в основном, как наименования процессов в ходе создания новизны (например, инкубационная фаза, рефлексия-11), так и наименования того, что является результатом того или иного процесса (например, подручное средство, Продукция) обозначены нами кириллицей. Кириллицей обозначены и сами идеи из разных областей знания Само же понятие идеи как внове образуемого комплекса взаимосвязанных сущих никаким образом выделять не будем из-за слишком частого его употребления и однозначности его понимания по всему тексту.

Теперь же для того чтобы выйти на более или менее полноценную методологию возникновения новизны, нам надо рассмотреть идею того социума, в котором мы живем: как он возник, кто является Подручным Средством, какую новизну производит сам социум, и каким образом удовлетворяются его потребности. Только после этого нам станут более понятными те этапы нашего продуктивного мышления, которые нам надо пройти, чтобы составить себе полное представление о том, как «работает» идея в «лице» ее смысла.

Но прежде чем перейти к идее социума, нам надо, во избежание каких-либо недоразумений, сделать одно весьма существенное замечания. Заключается оно в следующем. Мы рассматриваем разного рода идеи в их онтологическом (метафизическом) плане, а не в чисто техническом или научном. Что это означает? Во-первых, то, что не так уж много идей возникают сразу же в своем достаточно совершенном и законченном виде. Как, например, идеи невклидовой геометрии (Лобачевский, Больяи), периодичности свойств химических элементов (Менделеев), взаимосвязи энергии и массы (Эйнштейн) и т.д. Во-вторых, то, что развитие многих идей осуществляется как во времени, так и в пространстве. Положим, идеи речи, нравственности, справедливости, государственности, искусства, оседлого образа жизни, письменности и т. д., однажды зародившись, претерпели длинный путь развития (в виде повышения эффективности их функционирования, усовершенствования внутренних форм содержания). Так, например, идея письменности, однажды зародившись в голове неизвестного нам гения, имела достаточно различные формы своего выражения (клинопись, иероглифы, буквы и т. д.) и распространения. И создание каждой из этих форм имело своего изобретателя в том или ином этносе. Так что многие идеи имеют, если можно так сказать, «древовидную» форму, как ее имеет древо возникновения человека разумного. И в-третьих, любая идея – какой бы она не была – функционирует по одной и той же схеме: ее зарождение причинно обусловлено, она имеет одну и ту же методологию своего собственного (внутреннего) развития и она исполняет вполне определенную и при том самую главную роль в бытии и человека, и социума: а именно, роль постоянного обновителя социума и приумножителя (разнообразия) форм его внутреннего содержания.

Итак, в последующем будем иметь в виду, что идею мы берем не в плане ее исторического развития, а в плане ее бытийственной метафизической сущности, о чем более подробно речь будет идти в Разделе 4 «Наш взгляд на бытие».

3. Идея социума

Зададимся вопросом: как Природой была осуществлена идея общественной жизни, идея социума? Ведь социум – это изобретение самой Природы, как изобретением ее является любое живое видообразование. И не социум сделал человекоподобное существо существом разумным, а наоборот: разум человека, а вернее, его интеллект превратил сообщество приматоподобных (или человекоподобных) живых существ в социум. То есть: наделение – скорее всего, самой Природой – человекоподобного существа метафизическим (сущностным) свойством создавать новизну в виде идей сделало из сообщества человекоподобных существ социум. И это существо стало Подручным Средством самого социума, поскольку, используя его, социум обеспечил себе возможность получать Продукцию в форме новизны, а значит, существовать и развиваться. Не будь его, был бы не социум, а прайд, стая, стадо, колония и т. д., всё развитие которых заключалось бы в увеличении или уменьшении популяции и поиске средств пропитания.

(Почувствуем разницу между обществом и стадом. Человек построил города, создал технику, которой он пользуется, создал искусство, письменность, книгопечатание, освоил земельные угодья и приручил животных. А что создало стадо, кроме того, что оно способно размножаться и мигрировать в поисках средств пропитания? И все это случилось – именно случилось! – только потому, что от Природы человекоподобное существо однажды было наделено спонтанной способностью создавать новизну в виде идей, и этой же Природой оно было «сделано» Подручным Средством социума. И наоборот, человек смог стать Подручным Средством только потому, что был наделен способностью создавать новизну в виде идей).

3.1. Возникновение социума

В общих чертах формирование бытийственной сущности социума, по нашему представлению, могло бы выглядеть следующим образом. До возникновения социума была Природа сама по себе, было человекоподобное существо, еще не способное – как и любое природное живое существо – генерировать новые идеи, и были многообразные обстоятельства, которые воздействовали на все живое на Земле, в том числе и на это человекоподобное существо, бывшее одним из видов приматоподобных. И вот, на одном из этапов развития человекоподобных существ, и при стечении каких-то неизвестных нам обстоятельств окружающей действительности, самой Природой – в процессе её нескончаемого спонтанного экспериментирования – в него, в мозг этого существа была внедрена – уже на генетическом уровне – иррациональная способность генерировать идеи. И тем способом, которым проявляется генерация идей, стали: интуиция, инсайт, озарение, прозрение, вдохновение, наитие и т. д.

А для того чтобы поддерживать эту внове обретенную способность на «плаву», необходимо было – параллельно и «одновременно» – развитие способности логически мыслить. Потому что эта способность необходима как на этапе подготовки к созданию идеи (рефлексия-1), так и на том этапе, когда рожденная в нашем бессознательном и явленная в сознание идея – в виде «сгустка» смысла – требует развертывания ее в мысль (рефлексия-11). То есть: развертывания в комплекс взаимосвязанных сущих, обладающий определенным смыслом, посредством которого можно вычленить и сформировать то недостающее и совершенно новое искомое сущее, при помощи которого (в опредмеченной его форме, то есть в виде подручного средства) уже можно производить Продукцию, затребованную социумом.

Но возникновение способности иррационального (интуитивно-инсайтного) мышления потребовало развития не только способности логически мыслить, но и способности говорить, для того чтобы, в первую очередь, сохранять внове рождаемые смыслы: излагать, фиксировать их, запоминать и передавать своим сородичам в виде всеми понимаемых звуков и знаков. И если мы вспомним один из основных тезисов Античности, то язык был необходим для того, чтобы «спасать» и сохранять эти смыслы. Потому что внове явленная в наше сознание мысль нуждается в «спасении», потому как она, не будучи еще зафиксированной, может достаточно легко «улетучиться» из сознания и забыться. Только облечение ее в «хитиновый покров» знаков, символов, слов и предложений может не только спасти ее от забвения, но и сохранить в нашей памяти.

Как видим, в отсутствии даже одной из этих способностей – иррационального мышления, мышления логического и языка (речи) – теряется сам смысл возникновения разумного существа вместе с его способностью генерировать новые идеи. Я не настаиваю на том, что именно таким был порядок возникновения у человека способности креативно мыслить. Но то, что без внедренной в мозг (интеллект) человека способности время от времени (в случае нарождающейся нужды в чем-либо новом) генерировать идеи развитие человеческого сообщества было бы крайне замедленным (если вообще не возможным) – вот это не вызывает у меня каких-либо сомнений.

И наконец, зададимся последним вопросом, почему именно речь должна была выйти не передний план выражения смысла внове явленной идеи? Скорее всего, потому, что смысл любой идеи, формируемый ее структурой и функциональными связями между элементами этой структуры, весьма обширен и не однороден – он включает в себя и комплекс объектов-сущих, и свойства их, и взаимосвязи между ними, и порядок выражения этого смысла во времени, и много чего другого. И все это, во-первых, должно было иметь наименования, а во-вторых, эти наименования должны быть сдублированы с звуко-речевым произношением этих наименований с целью передачи (изложения) сообщения своим сородичам на некотором расстоянии друг от друга (в процессе общения). Вот почему для выражения порядка изложения взаимосвязей между сущими какой-либо идеи был необходим уже достаточно развитый язык (речь), а не просто жестикуляция, хотя бы и совмещенная с гортанными звуками. Именно речь, то есть последовательность произношения слов-наименований вносит порядок и определенность в излагаемый смысл. И, конечно же, анатомическое строение голосового аппарата к моменту возникновения членораздельной речи постепенно эволюционировало в процессе постоянных попыток выражать не только свои эмоции, но и логически связанные мысли посредством артикуляции голосового аппарата при межличностном общении.

Более того, как мне представляется, возникновение способности генерировать идеи не только спровоцировало возникновение развитого языка (из-за крайней, бытийственной, нужды в нем), но и инициировало «лавинообразное» его развитие и распространение. Потому что способность создавать идеи и относительно быстро реализовывать их смыслы приносила весьма существенные выгоды не только творцам идей, но и всему сообществу причастному к данному процессу. Ведь претворение идеи в повседневную жизнь – в подавляющем своем большинстве – требует совместных, коллективных, действий. Так что чем более развита речь, чем больше наименований находится в нашей памяти, тем легче условия для возникновения идеи и тем большее их количество может быть спровоцировано и внедрено в повседневную жизнь. (Несомненно и то, что развитие мышления и речи в обязательном порядке было взаимодополнительно друг другу).

И в заключение данного подраздела, я бы мог предположить, каким образом могла возникнуть в социуме сама идея языка в виде речи. Начнем с того, что на одном из этапов развития в сообществе возникла (зародилась и созрела) Необходимость в новизне такого вида как речь. А проявляла она себя в виде, положим, такого негативного фактора, как невозможность выразить смысл внове явленной идеи. (И это помимо накопившихся трудностей в процессе межличностной коммуникации). Какие же исходные сущие находились в распоряжении будущего гения – изобретателя речи? Это был он сам и его сородичи, это были издаваемые им самим и слышимые им гортанные звуки, это были объекты-сущие, которые взывали к каким-либо действиям над ними, к каким-либо их преобразованиям: утварь человек, орудия охоты и труда, плодовые растения и дикие животные как средство пропитания и т. д.

И, конечно же, на досуге человек задумывался над тем, как облегчить столь трудное существование самого себя и своего близкого окружения. (Это и было прообразом того, что нами было названо рефлексией-1). Но самое главное, с некоторых пор ему на ум – как бы ниоткуда – стали приходить новые идеи (сущие), реализация которых могла бы разрешать те или иные задачи, ранее неразрешимые. И чем чаще стали приходить идеи, тем насущнее возникала потребность, во-первых, наименовывать те предметы, которые были задействованы в этих идеях, а во-вторых, делиться с остальными смыслами этих идей посредством речевого произнесения этих наименований в определенном порядке.

И вот однажды одному из продуктивно мыслящих разумных существ пришла в голову – лиха беда начало – совсем необычная идея: использовать собственные голосовые связки, (в виде издаваемых звуков) для озвучивания-называния тех наиболее употребляемых в обиходе предметов, которые в дальнейшем, будучи уже названными, получили наименования в виде сочетания определенных звуков. Осталось только следующее: во-первых, как можно чаще повторять в данном сообществе эти звукосочетания с целью их запоминания и соотнесения с вполне определенными предметами, а во-вторых, как можно больше накапливать таких звукосочетаний, соотносимых с всё новыми и новыми предметами. А отсюда уже рукой подать как до более облегченного способа коммуникации, так и до выражения тех готовых смыслов, которые время от времени приходят «сами собой» на ум человека способного продуктивно мыслить.

И можно даже предположить, что «обучение языку» в данном достаточно сплоченном первобытном сообществе происходило путем звукоподражания за «учителем», то есть за теми, кто уже умел (научился) достаточно четко произносить те или иные слова. Но это звукоподражание непременным образом должно было соотноситься (связываться) с тем предметом, к которому относится данное звукосочетание. Нечто подобное, конечно же, происходит и при освоении речи ребенком. Разница «лишь» в том, что анатомическое строение речевого аппарата современного ребенка (и соответствующих нейронных структур его мозга, связанных с речью) в некоторой степени уже было подготовлено предшествующей эволюцией к произнесению звукосочетаний, в то время как первобытным людям приходилось кардинальным образом «ломать» сложившиеся стереотипы гортанных звуков и подстраивать их под те фонемы, которые они слышали от своего «учителя». В этом отношении ребенку легче научиться речи, потому как у него еще нет каких-либо стереотипов произнесения звуков – он начинает говорить «с чистого листа». (Не отсюда ли произрастает идея «врожденности» языка человеку разумному (С. Пинкер, Н. Хомский и др.)? Иначе говоря, научение языку как распространялось внутри данного сообщества, так и постепенно передавалось в следующих поколениях этого сообщества. При этом с наработкой речевых навыков происходило «закрепление» их в мозговых нейронных структурах, что облегчало процесс освоения речи следующим поколениям.

3.2. Когда началось бытие человека совместное с бытием социума?

Итак, какой же основной вывод мы можем из этого сделать? Как мы теперь видим, бытие как процесс возникновения новизны – об этом более подробно в следующем разделе – началось с зарождением человеческой способности создавать идеи. И произошло это, скорее всего, около 65 (плюс-минус 30) тысяч лет назад. Тогда-то, то есть после этого, и началась так называемая «верхнепалеолитическая революция» (45-35 тысяч лет назад), когда в саму жизнь общества началось интенсивное внедрение новизны. До данного «момента» бытийствовала только Природа, создавая все новые и новые виды живой (растительной и животной) материи. Человекоподобное же существо существовало как одно из ее видообразований (наряду со всеми другими). Более того, оно объединялось в отдельные разрозненные группы для совместного проживания, как объединяются для совместного проживания животные в прайды, стаи, стада, колонии и т. д. Так что до начала бытия и образования социума было бытие самой Природы. И оно, это бытие, распоряжалось тем, какой быть Природе: какие новые виды живых существ, когда и где создавать.

И совсем даже не исключено, что появление на этой Земле человека разумного (продуктивно-мыслящего) сопровождалось – в отдельные временные периоды и в отдельных регионах Земли – как исчезновением у него способности продуктивно мыслить, так и появлением последней через смешение генотипов отдельных групп людей и передачу ее по наследству в следующих поколениях. (И можно даже предположить, что между двумя всплесками творческой активности – верхнепалеолитической и неолитической революцией – был период частичной утери способности создавать новизну, то есть способности создавать идеи. Не говоря уже о том, что до верхнепалеолитической революции процесс подобной утери был наиболее вероятным событием, о чем свидетельствует множество исчезнувших ветвей гоминид, предшествовавших человеку разумному).

3.3. Зарождение способности создавать идеи, как инициация социализации человеческого сообщества

А теперь более пристально вникнем в вопрос о том, как взаимосвязаны возникновение социума с зарождением у человека способности генерировать новизну в виде идей.

Как это ни странно, но мы воспринимаем явление идей в наше сознание как нечто само собой разумеющееся. Может быть потому, что мы к этому уже привыкли и в достаточной степени в этом деле не только понаторели, но и даже преуспели. Но на самом деле в этом явлении идей-Истин сокрыта глубочайшая тайна. И эта тайна заключена в той функциональной роли, которую они (идеи) призваны исполнять в самой Природе продуктивного мышления. Ведь для чего-то Природа наделила, и наделила только человека – а не какое-то другое живое существо – способностью создавать новые идеи.

И если мы примем во внимание то, что только с обретением человеком способности продуктивно мыслить началась социализация человека, то есть создание им человеческого сообщества (социума), то нам ничего другого не остается, как предположить, что именно возникновение идей в его интеллекте «заставило» человека создать человеческое сообщество, и тем самым положить начало тому, что впоследствии, спустя несколько десятков тысячелетий, было названо досократиками бытием. (Но не тем бытием, которое имелось в виду как сущее в целом, а тем, которое является постоянным притоком новизны в ту открытую систему, которая способна существовать и развиваться только за счет этого притока. Как озеро гибнет без постоянного притока (и протока) воды, так и эта система (социум) может погибнуть без притока новизны).

Так что можно предположить: только процесс создания идей сделал возможным бытие социума как приток новизны в это открытое целостное и живое образование. Начало человеческого бытия как бытия человека продуктивно мыслящего и начало образования социума – События одновременно произошедшие. И они одновременно закончатся, как только закончится приток новизны в то, что называется социумом. А он (приток) может закончиться только с утратой человеком способности генерировать новые идеи. И здесь, конечно же, слово «одновременно» не означает какой-то достаточно короткий промежуток времени. Скорее всего, оно означает взаимосвязанность событий

– зарождения у человека способности продуктивно мыслить

– с началом бытия, как притока новизны в социальную организацию ранее разрозненных человеческих сообществ,

– и с самим процессом социализации, как образованием структур, объединяющих указанные сообщества.

Как видим, только с зарождением способности генерировать идеи могла начаться социализация тех образований, члены которых этой способностью обладали. Зададимся вопросом, почему способность человека создавать идеи самым непосредственным образом содействовала объединению людей? Идея сама по себе, – рожденная, положим, в голове изобретателя – абсолютно ничего не значит. Но она начинает «работать» на социум с того момента, когда ею делятся со своими сородичами и когда ее начинают претворять в практику жизни. То есть, как нам представляется, только возникновение идей стало консолидирующим фактором возникновения социума. Потому что внедрение идей не только облегчает и усовершенствует условия существования, но и требует коллективных действий. Да и сами идеи возникают только из опыта совместных действий. Идеи создания жилища, орудий охоты и труда, идеи нравственности и справедливости, государственности и языка, искусства и письменности и т.д. не могли возникнуть в отрыве от коллективного (совместного), социального со-существования. Возникновение идей было затребовано самим зарождением социальных образований, и наоборот, зарождение последних было затребовано с возникновением способности генерировать идеи.

Соци-ум – это уже образование, обладающее коллективным умом, поскольку только создание идей на всех уровнях жизни социума способно его развивать и тем самым обеспечивать его существование. И здесь приходит на ум коллективное бессознательное К.-Г. Юнга (5), которое – совсем даже не исключено – сродственно коллективному уму соци-ума. Правда, здесь мы имеем в виду «коллективное бессознательное» не как вместилище ранее (филогенетически) наработанных архетипов, но как источник, в котором формируются (в бессознательном) сами смыслы идей, и из которого они в спонтанном акте, – положим, инсайта или интуиции – появляются в сознании. Ведь это бессознательное, действительно, является коллективным, поскольку присуще каждому из нас в отдельности. Отсюда понятно, почему мы прибегаем в данном случае к дефисному написанию слова соци-ум.

Как зарождение новизны (идеи) в нашем бессознательном осуществляется «самостоятельно» (спонтанно), независимо от «желания» нашего сознания и без его ведома, так и зарождение в соци-уме Необходимостей в новизне того или иного вида происходит произвольно, без каких-либо наших сознательных волевых усилий. Мы никогда не знаем, в каком (извилистом) направлении пойдет наше развитие, развитие нашего соци-ума. И не знаем только потому, что об этом знает спонтанно самоорганизующаяся Природа самого соци-ума, то есть знает Бытие само по себе. Мы лишь можем тешить свое самолюбие тем, что будто бы мы являемся главными героями на сцене жизни самого социума. На самом же деле нам уготована роль третьестепенного (после природного Бытия и Бытия социального) персонажа: «поди», «принеси», «выйди вон». Но, как это ни парадоксально, без этого «принеси то, неизвестно что» не мог бы состояться сам спектакль. Потому что без того, что «приносится», – а приносятся идеи – невозможно дальнейшее развитие действа социума – постепенно деградируя, оно прекращается.

Так что Природа самого соци-ума своими секретами с нами не делится. Ей нет никакого дела до наших частных желаний и усилий. Ей бы решать свои проблемы, суть которых сводится к организации постоянного притока необходимой ей новизны в свои недра. Новизна – единственный «продукт питания» соци-ума, и отсутствие оного способствует его (социума) деградации и гибели, или, в лучшем случае, превращению в стадо, чего, слава Богу, еще не произошло. Человечество как-то еще находит способы выкручиваться из подобных, близких к бездуховности ситуаций. А бездуховность – это и есть отсутствие притока и «циркуляции» новизны – в виде новых идей, искомых сущих, подручных средств и Продукции – в социуме. Так что, действительно, «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа». (Иоанн, 3:8). И свидетельство тому: как спонтанное возникновение в социуме разного вида Необходимостей в новизне, так и спонтанное возникновение новых смыслов в виде идей в нашем бессознательном (интеллекте). (Как циркуляция обогащенного кислородом воздуха в наших легких обеспечивает нам жизнь, так и циркуляция в нашем уме знания, обогащаемого постоянно прибывающей новизной, обеспечивает и наше существование и существование социума). Это еще раз наталкивает нас на ту общеизвестную мысль, что социум – живое образование. И его «оплодотворение» возможно только в случае взаимодействия (соединения) внове создаваемой новизны с тем, что уже имеется в нем. А имеется в нем Хаос в виде уже созданных – человеком ли, или Природой – исходных сущих. (Об этом в разделе 7). «Конфликт» между «стариной» и внове прибывающей в социум новизной – движущая сила зарождения и созревания в обществе все новых и новых Необходимостей в новизне того или иного вида.

И в заключение подчеркнем одну весьма любопытную параллель между творчеством человека и творчеством Природы. Как изобретенный человеком предмет (прибор, устройство) является подручным средством для удовлетворения какой-либо возникшей в социуме потребности, так и «изобретенный» самой Природой человек продуктивно мыслящий является – в самой идее социума – Подручным Средством этого социума, нуждающегося в притоке новизны, тем средством, которое способно производить такую Продукцию, как новые идеи, что и является средством, поддерживающим его (социум) на плаву.

3.4. В каком социуме осуществляется бытие человека?

Социум для человека – это та среда, в которой он обитает, которую он более или менее знает (и имеет возможность узнать), в которой он ориентируется в своем жизнеустроении: семейном, профессиональном, культурно-нравственном, общественном и т. д. В этом отношении социум отдельного человека в некоторой степени подобен жизненному миру (Umwelt) Якоба фон Икскюля (6). С тем только отличием, что жизненный мир живого существа ограничен (но не замкнут) заложенными в этом существе инстинктами. В то время как жизненный мир человека разомкнут (открыт) и человек в нем подобен спруту, ощущающе-познающему то, что его окружает, что его интересует и что помогает ему расширить пространство своего познания и существования.

Так что социум отдельного человека – это его жизненный мир, который он способен расширять, взаимодействуя с жизненными мирами других людей и жизненным миром социума в целом. И бытие человека в этом «малом», индивидуальном социуме состоит в том, чтобы создавать новизну. Но не ту новизну, создать которую он сам себе пожелает, а ту, которую «пожелает» получить из его «рук» социум. И получить только потому, что у социума есть крайняя Необходимость в этой новизне. Потому что без постоянного притока такой новизны он (как открытая (и проточная) система) не может ни развиваться, ни существовать. Именно в этом заключен современный, глобальный по своим масштабам конфликт как человека с обществом, так и общества с человеком: кому должен «служить» человек продуктивно мыслящий – только ли самому себе или социуму в целом как открытой системе и живому видообразованию. (В связи с этим напомним, что нами понимается под термином «открытая система»: на «входе» в идею есть Необходимость социума в притоке новизны в виде какого-либо, улавливаемого человеком негативного фактора – лишенности в чем-то, недостаточности чего-то, неудобства пользования чем-то; на «выходе» из идеи есть подручное средство и производимая с помощью его новая Продукция, ранее «заказанная» продуктивно мыслящему человеку самим социумом (в виде указанной Необходимости)). (См. Рис. 2).

Но кроме только что указанного и не всегда нами осознаваемого глобального конфликта, того конфликта, который совершается в тайне от нашего бытия, есть еще две тайны более изначального характера: тайна человека и тайна человеческого сообщества в целом.

Тайна человека как разумного существа заключается в том, каким образом в нем, в его мозге зародилась – возникла ли, развилась ли, проникла ли «со стороны» и т. д. – способность создавать идеи, та способность, которой не обладает ни одно живое существо в известной нам Природе. Другими словами, как его рассудок – уже способный, положим, к логическому (последовательному, то есть причинно-следственному) мышлению – превратился в разум, в интеллект, сочетающий в себе и рациональное, и иррациональное, то есть скачкообразное интуитивно-инсайтное мышление. Это, во-первых.

А во-вторых, другая тайна относится уже не к самому человеку, а к человеческому сообществу в целом: как «случилось» так, что расселившееся по всему Земному шару человекоподобное существо оказалось сплошь владеющим способностью креативно мыслить. Ведь, наверняка, на древе человеческом были и такие ветви, которые такой способностью изначально не обладали, или обладали, но затем по каким-то неведомым нам причинам утеряли ее. Куда они делись? Вымерли? Не смогли – в условиях естественного отбора – приспособиться к жестким условиям природного существования? Не выдержали конкуренции с человеком продуктивно-мыслящим? Или они были уничтожены последним, как, возможно, были уничтожены наши ближайшие сородичи, неандертальцы?

3.5. Что есть социум в целом и как осуществляется его бытие?

Что же касается социума в целом, то он не только объединяет жизненные миры каждого из нас, – что выражается в его существовании вместе с нами, – но и имеет свой собственный, процессуально от нас независимый жизненный мир, история движения (развития) которого и есть Бытие само по себе в отличие от бытия человека, часто именуемого в философской литературе как так называемое «бытие» сущего. (В дальнейшем мы будем использовать оба наименования как равнозначные). И задача продуктивно мыслящего человека в том только и заключается, – а вернее, должна заключаться – чтобы улавливать из своего «малого» социума (жизненного мира), в какого рода новизне заключается историческая (по Хайдеггеру, а не историографическая) потребность социума в целом. (А последняя (новизна), как мы уже знаем, жизненно ему необходима, потому что без постоянного ее притока социум в целом – образование не жизнеспособное). И только после обнаружения этой потребности (Необходимости) он может в процессе своего собственного бытия создать как механизм (идею) ее разрешения, так и тот инструмент (подручное средство), с помощью которого может быть изготовлена та Продукция, что затребована самим социумом в спонтанном процессе своего бытия, как Бытия самого по себе, то есть без намеренной (волевой) причастности в этом процессе любого человека, в том числе и человека продуктивно мыслящего. (Об этом более подробно в разделе 11).

Далее обратимся к логике возникновения и существования социума, то есть к вопросу возникновения социума как нового видообразования Природы и тех предпосылок, при условии наличия которых возможно его нормальное функционирование. А как мы полагаем, именно наличие способности создавать идеи обеспечило возможность формирования сообщества разумных людей.

3.6. Причастность идеи к логике зарождения и функционирования социума

Как мы уже заявили ранее, социум – живое видообразование самой Природы. И для того чтобы оно функционировало, ему необходимо питание, как и любому другому живому существу: льву – мясо других животных, жирафу – растительность, корове – трава на пастбище. И, как оказалось, «продуктом питания» такого «существа» как социум является новизна, которая время от времени должна поступать в те или иные его структуры. Причем, поступать она должна по требованию («заказу») социума самого по себе. Спрашивается, почему именно новизна является продуктом его питания? Да потому, что социум как открытая («проточная») система не нуждается в том, что у него уже есть, он нуждается в том, чего у него еще нет. А то, чего еще нет, но может (и должно) возникнуть это и есть новизна. Без нее, без постоянного притока новизны, без обновления жизнь социума «скукоживается», деградирует, уходит в «застой». И если мы зададимся вопросом, почему ни одно из живых природных образований (стада антилоп, прайды львов, стаи обезьян и волков и т.д.) не вышло на уровень социализации, то ответ очевиден – потому что ни одно из них не может обеспечить себе постоянное обновление, постоянный приток новизны.

Но и социум сам по себе не может обеспечить приток этой новизны, поскольку у него нет того органа, который бы ее производил. Вот здесь Природа пошла на первую свою хитрость – она наделила одно из своих человекоподобных существ способностью создавать новизну посредством генерирования новых идей, и тем самым постоянно подпитывать социум этой новизной. Вот это существо и было призвано к тому, чтобы стать тем «органом», который бы производил заказываемую социумом новизну. А поскольку его миссия в том, чтобы постоянно находиться «под рукой» у социума, то мы назвали такого человека – с подачи Хайдеггера – Подручным Средством в самой идее социума, тем средством, с помощью которого генерируются все новые и новые идеи и тем самым разрешаются проблемы этого социума.

(Во избежание недоразумений, напомним: этим же словосочетанием, подручное средство, мы назвали и то, что изготавливается – в материализованном виде – по образцу искомого сущего, сформированного «по наводке» смысла любой идеи, созданной человеком: так телескоп является подручным средством в идее наблюдения отдаленных объектов Вселенной, а знаменитая формула Эйнштейна Е=М*С² является подручным средством в идее гравитации крупномасштабных объектов Вселенной. Так что подручность средства определяется смыслом той идеи, в которой она фигурирует).

Но здесь возникла еще одна проблема – социум сам по себе не имеет не только органа, производящего новизну, но он не имеет и «голоса», чтобы заявлять о тех потребностях (Необходимостях) в новизне, которые время от времени спонтанно зарождаются и созревают в его структурах. И здесь Природа, уже Природа самого социума, пошла на очередную свою хитрость. Для того чтобы заявлять, в новизне какого вида созрела у него (у социума) Необходимость, она (Природа) решила «оповещать» человека продуктивно чувствующего и продуктивно мыслящего через разного рода негативные факторы, те факторы, которые оказывали бы непосредственное – желательно, материальное – воздействие на самого человека. И таковыми факторами стали: лишенность в чем-то, неудовлетворенность чем-либо, неудобство пользования чем-то, недостаточность чего-то.

Так:

– лишенность в телесной силе и ловкости привела человека к изобретению орудий охоты (увесистый булыжник, западня, капкан, копье, лук и стрелы) на более сильных и более ловких диких животных;

– недостаточная эффективность выражения и передачи мыслей посредством жестов и гортанных звуков привела к изобретению звучащей речи;

– неудовлетворенность неупорядоченными спонтанно-эгоистическими взаимоотношениями между людьми привела к «изобретению» нравственности, то есть к упорядочению этих взаимоотношений на не законодательном уровне;

– неудобства и трудности в сохранении (во времени) приобретаемых знаний и передачи их на большие расстояния привели к изобретению письменности и т. д. и т. п.

Именно эти негативные факторы являются, как мы покажем далее (и постараемся в этом утвердиться), передаточным звеном, связывающим сообщество людей в целом (социум) с человеком продуктивно чувствующим и мыслящим, а вместе с ним и со всеми людьми, составляющими это сообщество. Иначе говоря, эти негативные факторы связывают Бытие социума (самого по себе) с бытием человека. Причем следует особо отметить следующее: человек продуктивно мыслящий и чувствующий является не только создателем идей, отвечающих запросам социума, но он еще – открыватель самих Необходимостей в новизне того или иного вида, конечно же, через указанные негативные факторы. Не обладай он чутьем к тому, какая Необходимость зародилась и созрела в недрах социума самого по себе, у него не было бы повода обратить внимание на назревшую проблему и направить свои собственные интеллектуальные усилия (и данные ему способности) на создание соответствующей идеи, разрешающей возникшую неблагоприятную для социума ситуацию.

По сути дела, вся культура это результат изобретений и открытий в процессе обнаружения каких-либо негативных факторов. И все это стало возможным благодаря заложенной в мозг человека природной способности генерировать все новые и новые идеи. Попробуйте теперь заявить, что не создание идей является фундаментом нашего – человеческого и социального – Бытия как возникновения новизны! Исходя из этого положения, нам ничего другого не остается, как заявить: Бытие осуществляет только тот «объект», который способен производить новизну, будь то Вселенная, живая Природа, мозг человека или геном последнего.

А теперь, поскольку мы уже затронули вопрос бытия человека продуктивно мыслящего и того социума, в котором он живет, то с нашей стороны следует более подробно остановиться на том, как мы представляем себе Бытие, кем оно осуществляется и в каком виде.

4. Наш взгляд на бытие

Итак, изложив свое понимание идеи и то, каким образом она может быть причастна к жизни человека и социума в целом, мы не можем не затронуть вопрос о том, как мы понимаем Бытие.

И сделаем мы это чтобы исключить какие-либо неясности в данном тексте. Так что я должен хотя бы самым кратчайшим образом изложить свое видение вопроса: что такое бытие? Начнем с того что, если у Платона бытие было у идей, то есть занебесный мир идей был миром бытия, то Аристотель опустил идеи с небес на землю, и бытие у него стало бытием конкретных вещей. Но, как оказалось, истина, по моему мнению, находится «посередине»: бытие есть не у идей, и не у вещей, а у того, кто создает эти вещи, исходя из внове явленных в свое сознание смыслов идей. То есть Бытие есть у человека, создающего или обнаруживающего идеи, в соответствии со смыслами которых сначала формируются виды идеальных искомых сущих, по образцу коих изготавливаются материальные подручные средства, а затем, с помощью последних начинается массовое производство той или иной Продукции в социуме.

В первую очередь заметим, что в метафизике сложилась довольно-таки странная ситуация: такая фундаментальная способность человека, как способность творить идеи, та способность, благодаря которой создано все то «рукотворное», что нас окружает, не удостоилась пристального внимания человека, даже самого человека продуктивно мыслящего. И это случилось, может быть, только потому, что самое близкое нам, по Хайдеггеру, является для нас самым далеким. Ведь что может быть ближе нам, нашей душе и нашему уму, как не творение идей!

И здесь нам ни в коем случае нельзя упускать из виду одну совсем не очевидную тонкость, которая почему-то всегда, вплоть до Хайдеггера, то ли терялась метафизикой, то ли обозначалась в достаточно завуалированном виде. Суть ее в следующем. Вещи, нами создаваемые в процессе нашего человеческого бытия, являются, как мы уже установили, лишь подручными средствами, с помощью которых может (и должна) производиться новая Продукция для нужд социума. Она-то (последняя) как раз и является целью нашего совместного с социумом бытия. Как мы теперь видим, в процессе изначального развития метафизики (у Платона и, особенно, у Аристотеля) наиболее близкая нам и физически нами даже воспринимаемая и ощущаемая материальная вещь (подручное средство) заслонила своим «телом», с трудом нами осознаваемую и ощущаемую Продукцию, производимую с помощью этой вещи. (Кстати сказать, у Хайдеггера «следы» этой «продукции» можно усмотреть – и то, с большой натяжкой – в том, к чему отсылает подручное средство: а отсылает оно и к «пригодности», и к «употребимости», и к «пользе» (7)). Отсюда возникли многие неурядицы метафизики с определением и идеи, и бытия, и Истины, и сущего вместе с его сущностью.

Так что, исходя из кратко нами уже изложенного, скажем так: у вещи никакого бытия нет. У нее есть только становление в виде создаваемого по образцу искомого сущего (и по определенной технологии) материального подручного средства. Бытие есть у человека, создающего новизну:

– в виде идеи,

– в виде искомого сущего, формируемого по «наводке» смысла идеи;

– в виде вещи (подручного средства), изготавливаемой по образцу искомого сущего;

– и в виде Продукции.

Но бытие есть не только у продуктивно мыслящего человека (Событие-11, см. Рис. 2). Оно есть и у социума (Событие-1), производящего – втайне от нас! – сами Необходимости в новизне того или иного вида; оно есть и у живой Природы, создающей все новые и новые видообразования растительной и животной материи; оно есть и у Вселенной, со всеми ею созданными и создаваемыми видами неорганической материи, начиная с кварков и электрона и кончая галактиками и «черными дырами».

Что же касается устоявшегося в метафизике термина Бытие само по себе, то, как мне представляется, он может быть отнесен к бытию того социума, в котором – в тайне от человека, то есть вне его осознания и какого-либо намеренного (волевого) участия – происходит зарождение и созревание Необходимостей в новизне (Событие-1). Тогда получается, что другой фигурирующий в метафизике термин «бытие» сущего (появившийся уже у Аристотеля, правда, в виде «сути бытия вещи» (8) должен быть отнесен к человеку, продуктивно мыслящему, то есть создающему новизну в виде идей, а не к тому, по Хайдеггеру, просто находящемуся при сути (при-сутствующему) человеку, который стоит в «просвете бытия».

Так что главнейшим процессом в этом Мире является Бытие, то есть возникновение новизны, каким бы видом она не была представлена (см. эпиграф). Дальнейшее существование внове возникшего – всего лишь побочный продукт Бытия. Но этот «продукт» есть следствие не непосредственного «воздействия» Бытия, а воздействия опосредованного – через организацию наличного (исходного) и внове формируемого (искомого) сущего.

Вот здесь нам надо еще раз пояснить, в чем именно заключается только что указанная «организация … сущего». Начнем с приведения двух цитат из работ Э. Морена и М. Хайдеггера. Э. Морен в монографии «Метод. Природа Природы» пишет:

«Идея бытия не является вещественной. Это – организационная идея. Не существует бытия там, где есть дисперсия, возникновение бытия имеет место там, где есть организация. Но идея бытия обретает свою феноменальную насыщенность только там, где имеется активная организация, т.е. автономия и практика» (12)

Как видим, Морен связывает бытие с активно осуществляемой организацией, а не с разложением, разделением. И, как нам представляется, эта организация никоим образом не может обойтись без создания идеи, составленной из комплекса определенным образом взаимосвязанных (организованных) сущих.

Хайдеггер же в своих произведениях на все лады не уставал повторять одну и ту же мысль, которую он обозначил как онтологическое различение:

«Бытие никогда нельзя объяснить исходя из сущего, а сущее также никогда не является «действием» Бытия. Бытие не объяснимо и лишено действия – знание этого относится к началу мышления» (10).

Бытие, действительно, нельзя объяснить из сущего, потому что Бытие – это нужда в новизне, нужда в притоке её в структуры любой открытой системы. Но этот приток может быть осуществлен через определенным образом организованное сущее, имеющееся уже в наличии («старое») и внове создаваемое. А в наличии, как нам уже известно, имеется Хаос в виде хранилища исходных сущих, каждое из которых уже готово для предварительного комплектования любой идеи на этапе рефлексии-1. Вот это создание идеи как раз и осуществляет организацию сущего таким образом, чтобы результатом было обеспечение социума притоком новизны того или иного требуемого вида. А именно, вида изготовляемой Продукции. (Об этом же в разделе 15 нашей Статьи).

Но как мы уже знаем, новизна в виде Продукции получается не непосредственно «из Бытия», а через создание идеи, через формирование идеального вида искомого сущего, через материализацию последнего в подручное средство. И только с помощью последнего может быть осуществлено массовое производство затребованной ранее Продукции нового вида. Более того, созданию самой идеи предшествует собирание исходных сущих – на этапе рефлексии-1 – в предполагаемую идею. Именно с этого, нами осуществляемого (на логическом уровне) собирания начинается сам процесс организации сущих.

Так что между Бытием и сущим «дистанция огромного размера» и они между собой никоим образом не могут быть даже сопоставлены. Поскольку Бытие (Бытие само по себе) есть нужда социума в новизне еще не известного вида, в то время как сущее – подсобный материал, который должен быть определенным образом нами организован для того чтобы получить Продукцию нового вида с той целью, чтобы удовлетворить эту нужду, то есть заделать ту брешь в социальной системе, которая в ней вдруг спонтанно образовалась (или готова образоваться?). И таких брешей (Необходимостей в новизне), спонтанно генерируемых Бытием, положим в социуме, бесконечное множество. Но на то и есть человек продуктивно-мыслящий, – да к тому же находящийся на «службе» у социума в качестве Подручного Средства, – чтобы заделывать эти бреши. Потому как без притока новизны социум истощается, уходит в застой, то есть деградирует.

В итоге получается: несмотря на принципиальную разделенность Бытия и сущего, они через человека продуктивно-мыслящего организованы в активно действующий процесс насыщения социума той новизной, которая ему (обществу) потребна и которая им заказывается в процессе своего самостоятельного существования, то есть Бытия самого по себе.

Как видим из приведенных выше цитат, организация сущих есть не только организация сущих в комплекс, поименованный нами идеей, но и активная практически осуществляемая организация взаимодействия социума, генерирующего Необходимости в новизне того или иного вида, и человека, улавливающего потребности социума и разрешающего его проблемы посредством создания идей.

(И здесь, относительно вопроса Бытия самого по себе и нашей причастности к нему (бытия человека), мы бы могли привести следующий достаточно абсурдный, но зато наглядный образ. Нас пригласили на спектакль, но «забыли» открыть занавес, за которым происходит действо (самого социума, социума самого по себе), о смысле (сюжете) которого нам ничего не известно, кроме иногда улавливаемых нами слов и отдельных фраз. И вот, когда это действо в первом акте достигло своего завершения (конец События-1), занавес вдруг открывается и нас, людей из зрительного зала, приглашают (начало События-11) не только разгадать смысл происходившего за занавесом, но и продолжить вдруг прерванный на немой сцене спектакль. В конце концов, среди нас находится «самый умный», который догадывается о смысле того, что ранее – втайне от нас – свершилось на сцене, и предлагает, и осуществляет в виде моноспектакля (уже во втором акте (Событие-11)) свой сценарий продолжения разрешения проблемы (конец События-11). Этим участие в спектакле «самого умного» заканчивается (за ненадобностью), и третий акт (Событие-111) происходит уже без него, а актерами в той или иной степени становятся некоторые из приглашенных зрителей, остальные же так и остаются зрителями в зале).

Что же касается непосредственно термина бытие человека (или общеупотребимого «бытие» сущего), то можно сказать следующее. Человек как одно из сущих был создан Природой не для самого себя. Он был создан – как подручное средство у социума – для социума как живого природного видообразования, генерирующего все новые и новые Необходимости в новизне того или иного вида. Иначе говоря, для нормального функционирования социума необходимы два вида генерирования новизны: Необходимости (нужды) в новизне и притока самой новизны в его структуры. Первая осуществляется самим социумом, вторая – человеком продуктивно мыслящим. Вот эта «двух этажность» социума есть его характерная особенность, обретенная им за счет способности человека продуцировать новизну и постоянно подпитывать ею социум – производящий Необходимости в новизне – с той целью, чтобы он не деградировал.

Вот почему человек продуктивно мыслящий должен быть встроен в социум, как должна быть встроена в часовой колесно-зубчатый механизм спиральная пружина, все время находящаяся на взводе. То есть человек должен существовать не сам по себе (и только для самого себя), он – постоянный, можно сказать, вечный, «должник» социума. Потому что в этом, в генерировании идей, его предназначение и прямая обязанность. Перестань он исполнять свое предназначение, «механизм» функционирования социума сразу же начнет деградировать и со временем прекратится. (Как прекратится функционирование часов, если выйдет из строя сама пружина или кончится ее завод).

Для себя самого он должен быть только в той мере, в какой он может быть причастным к исполнению своей Подручной функции в структурах социума, а не просто быть балластом в них, а тем более, их разрушителем. Проще говоря, его функция в том, чтобы в первую очередь быть Подручным Средством у социума в самих структурах этого социума. А это значит способствовать как созданию новизны (идей) для нужд последнего, так и внедрению ее в жизнь самого социума. Потому как новизна создается только для того, чтобы быть осуществленной и представленной в нем. Иначе и быть не должно.

Именно отсюда, как мне представляется, постоянные «нападки» Хайдеггера на человека как субъекта (Subjektum), озабоченного не столько тем, чтобы быть занятым проблемами социума, сколько тем, чтобы быть «подручным средством» у самого себя, у своих меркантильных интересов и прихотей, по большей части, материального, физиологического (телесного) характера. Эту ситуацию Хайдеггер описывает следующим достаточно красноречивым образом.

«Если человек утратил способность встраиваться в сущностные решения (т.е. исходя из сущности или несущности Бытия рисковать принять собственное определение и в этом риске подниматься или падать), то он додумывается до учения о человеке (антропология, биология и психология). Тогда «развивается» видимость, будто человек вглядывается в себя самого, хотя фактически он (в том числе и в «глубинной психологии») только ползает по поверхности самого себя как имеющегося в наличии предмета и вынюхивает свои особенности». (Там же, стр. 128).

В первую очередь попытаемся пояснить самое главное: что означают выражения: «способность встраиваться в сущностные решения» и «принять собственное определение»? По моему мнению, они означают следующее: способность человека взять на себя Природой ему предназначенную ответственность быть Подручным Средством у социума и быть, главным образом, озабоченным его проблемами, а не своими собственными: эгоистическими, коррупционными, корпоративными, ресентиментными и т.д. Создавая человека разумного, Природа вовсе не «думала», что он станет «подручным средством» у самого себя. Она «предполагала», что он станет Подручным Средством у социума и у самой Природы, как Подручным Средством у нее самой испокон веков является любое, созданное ею живое видообразование, исполняющее свою естественную (природную) функцию в Природе. И не более того: оно, это видообразование,

– не «обогащается» ни за счет «соплеменников» по виду, ни за счет членов других видообразований;

– оно не приобретает сверх меры того, что ему необходимо для собственного выживания в ареале самой Природы;

– оно не уничтожает ни своих соратников по виду, ни особей других видов без необходимости в этом, без той необходимости, которая дозволена самой Природой.

Но здесь она, Природа, видать, сильно промахнулась в своих надеждах на человека разумного, а именно, на его разумность. Вернее, она – в своей щедрости – передоверилась ему в своем анонсировании ему разумности. И как оказалось в действительности, человек не оправдал ее надежд. Вместо того чтобы пойти по линии разумности (скажем так, мудрости), по линии улавливания и разрешения интересов социума в целом, человек свернул на линию рассудочности, на линию удовлетворения собственных интересов посредством, преимущественно, логического мышления, мышления как поиска своей личной выгоды. Нам надо твердо «зарубить себе на носу»: человек был наделен Природой способностью генерировать идеи, в первую очередь, для того, чтобы удовлетворять потребности социума в притоке новизны в его структуры, той потребности, которая необходима ему как новому живому видообразованию самой Природы.

Но совсем даже не исключено, что мы ошибаемся в нашем только что сделанном предположении: наоборот, Природа не «промахнулась» – она заготовила человеку великое испытание: сможет ли он изжить в себе ведущее к погибели эгоистическое стремление угождать себе самому вместо того чтобы, в первую очередь, разрешать постоянно возникающие в социуме и в Природе проблемы, создаваемые им самим. А именно, улавливать последние и обеспечивать социум притоком той новизны, которая ему необходима и без которой он – образование нежизнеспособное.

(Конечно же, Подручность человека у социума предполагалась Природой, скорее, как привилегия его, а не как навязанная ему обязанность. Отсюда, «собственное определение» человека – быть встроенным в социум, а не независимым от него, «посторонним» (А. Камю).

Таким образом, согласно Хайдеггеру, человек должен найти и определить свое место в социуме, исходя не из самого себя, не из своей субъективности и не из льстящих ему (его самолюбию) и возвышающих его учений антропологии, психологии и биологии, а из того социума, который – совместно с Природой – сделал его человеком разумным и тем самым способным быть Подручным Средством у социума. Поскольку без подручности креативно мыслящего человека социум был бы стадом, стаей, колонией и т. д., а человек – животным (приматоподобным), каковым он и был до обретения им способности продуктивно мыслить. То есть, в первую очередь, человек призван к тому, чтобы исполнять свой долг перед самой Природой и Природой того социума, в гнезде которых он был вскормлен как разумное продуктивно-мыслящее существо. Иначе говоря, не быть той кукушкой, которая

«…воробью пробила темя

За то, что он кормил ее все время» (11).

Что же касается нашего принципиального расхождения с Хайдеггером во взгляде на бытие, то совсем кратко отметим следующее. Хайдеггер задается вопросом, что есть существующее? Он пытается проникнуть вглубь того сущего, которое уже существует, того, что находится в «отсылках» друг на друга, во взаимосвязях друг с другом. Мы же задаемся вопросом, как возможно возникновение того, что потом станет существующим. Какой из этих вопросов важнее – думаю, что оба, поскольку мы плохо знаем существующее сущее, плохо знаем, как и зачем возникают взаимосвязи между сущими; и знаем плохо отчасти потому, что не знаем самих истоков его (сущего) возникновения: что побудило уже существующее к своему возникновению, какова методология возникновения, и как внове возникшее вступает во взаимодействие с существующим сущим, как оно в-мешивается в процессы существования уже существующего, то есть, какова уже сама методология «в-мешивания» и каким образом последняя – скорее всего, по принципу обратной связи («рекурсивной петли», о чем неустанно твердил Э. Морен) – причастна к методологии возникновения самой новизны. (Отчасти, ответы на эти вопросы мы и попытаемся изложить в данной Статье и в других рукописях).

И в заключение данного раздела нам надо еще раз вернуться к вопросу начала бытийствования человека. Выше мы уже заявили о том, что бытие человека – совместное с Бытием социума – началось с обретением человеком способности продуктивно мыслить, излагать свои мысли (речь) и передавать их своим сородичам. А эта способность возникла задолго до того как

«…греки как положившие начало отважились на назначенность человека к бытию …» (12).

Вот здесь, в связи с этой формулировкой, мы вряд ли можем согласиться с Хайдеггером в том, что именно древние греки «отважились на назначенность человека к бытию» (V в. до н. э.). На это однажды «отважилась» сама Природа в ходе своего нескончаемого экспериментирования. Греки же только открыли – уже существующую, но еще никем ранее и никаким образом не зафиксированную – эту «назначенность». Они не изобретатели этого «назначения». Они – его открыватели, поскольку человек «назначен» к бытию с момента обретения им – несколько десятков тысячелетий назад и по воле самой Природы – способности генерировать идеи и тем самым содействовать социализации ранее разрозненных человеческих образований (семейств, групп, племен, орд, колоний и т. д.).

Отсюда теперь понятно, что история (Geschichte) бытия – (а не историография (Historie), по Хайдеггеру), – по моему мнению, началась именно с внедрения в нейронные структуры мозга человека генетически обусловленной способности генерировать идеи, то есть она началась с выделения человека из животного мира и «назначения» его (самой Природой, а не греками) быть Подручным Средством у внове формируемого социума. Это и было первое начало, то есть первое Бытийно-историческое (Хайдеггер) Событие. Только вслед за ним могли последовать такие исторические События как: изобретение орудий охоты и труда, овладение речью, появление первых социальных образований, внедрение в социум понятия справедливости и нравственных норм поведения, переход от охоты и кочевничества к земледелию и оседлому образу жизни, возникновение искусства, мифологий, религий, государственности, законодательства, обнаружение древними греками феномена бытия («первое начало», по Хайдеггеру), изобретение письменности, появление науки и т. д. и т. п. Все эти События были вызваны к жизни из природной нужды, в том числе из нужды социума самого по себе, бытийствующего вне ориентации на нужды человека самого по себе, человека, озабоченного собственной меркантильностью. (Вот эта, последняя озабоченность, озабоченность, в основе которой «расчетливость», «махинации», «жизнь», «действительность», «переживания» (Там же, стр. 32—34, 176–189, и т. д.) как раз и есть то, что формировало и формирует то, что названо Хайдеггером историографией).

Как видим, само развитие социума, его Бытие, определяет то, каким он должен быть, то есть, какие новшества (идеи) должны быть привнесены в его существование. Так, положим, на определенной ступени развития социальных образований, последние уже не могли обойтись без нравственных норм поведения. Вот и возникла, условно говоря, в уме тогдашнего гения идея нравственности (см. выше, раздел 2), то есть идея соблюдения определенных норм поведения, саморегулируемых на не законодательном уровне совестью каждого члена этого общества. И само общество взяло на себя обязанность создавать, внедрять и распространять эти нормы поведения. Эффективность подобного способа поддержания порядка в обществе вполне очевидна: во-первых, нравственность дисциплинирует каждого члена общества; во-вторых, она экономически выгодна, поскольку нет необходимости – на уровне разрозненных индивидов – ограждать каждого члена общества «частоколом» законодательных актов, требующих исполнения и затраты определенных средств; в-третьих, к поддержанию нравственных норм поведения «мобилизовано» само искусство, которое делает привлекательным соблюдение этих норм, за счет доставляемого искусством удовольствия от созерцания смыслов (идей) его произведений и т. д.

Так что наш вывод таков:

– первым началом можно было бы назвать – не зафиксированное каким-либо образом – обретение человеком способности креативно мыслить и осуществлять выше названные (и подобные им) исторические События, определившие саму историю Бытия (Бытия самого по себе), саму истину Бытия;

– другим началом является обнаружение (открытие) досократиками феномена бытия, то есть «назначенности» человека к бытию; это то, что Хайдеггер назвал «первым началом»;

– и третьим началом следовало бы принять обнаружение Хайдеггером забвения человеком Бытия (и человека Бытием) и «переход» в новое начало, то начало («другое начало», по Хайдеггеру), которое в первую очередь должно быть ориентировано на Бытие само по себе, на социум сам по себе, на его проблемы, а не на удовлетворение меркантильных «нужд» человека массы (das Man, по Хайдеггеру).

Но здесь (в связи с третьим началом) скрыта едва заметная (для понимания и безоговорочного принятия) опасность, которая уже полным ходом приступила к своему осуществлению. Заключается она в том, что, удовлетворяя (конечно же, в разумных пределах) потребности человека массы, – и в этом нет ничего дурного – человек продуктивно мыслящий получает собственную выгоду в виде улучшения условий собственной жизни. В дальнейшем (в онтогенезе, в большинстве своем), соблазненный маячащими перед ним благами, он «забывает» о нуждах социума в целом и «клюёт» только на удовлетворение нужд человека массы и своих собственных. Блага человека массы становятся как бы целью его «гуманистически направленной» продуктивной деятельности, но в то же время – оправданием забвения интересов социума самого по себе. В этом заключена тщательно замаскированная возможность переориентации продуктивного (сущностного, глубинного, Бытийно-исторического, по Хайдеггеру) мышления на мышление «расчетливости», «махинации сущего», «гигантизма», «жизни», «переживания» и т. д., то есть на мышление, идущее уже в ущерб и самого человека продуктивно мыслящего, и человека массы в целом. Ясно, что переизбыток такого рода мышления, точнее, мышления такой направленности, работает на физическое, моральное и духовное ослабление человека, на разложение отдельных структур общества, и, в конечном счете, на деградацию социума в целом.

(Что мы и наблюдаем – в наиболее ярком виде – в лице элиты крупных корпораций и государственных (чиновничьих) структур, озабоченных обретением, сохранением и приумножением собственного благополучия сверх всякой меры. Не забудем еще и о том, что «рыба гниет с головы», то есть о заразительности воздействия подобного поведения на массовое сознание: зачем честно трудиться, когда, при любом подвернувшемся случае, можно «урвать» то, что можно обрести без труда, проявив лишь свою «махинационную» изворотливость, а опыт приобщения к последней, как всем известно, совсем не способствует поддержанию нормального состояния общества).

Но не следовало бы видеть в человеке массы нечто только негативное, отрицательно влияющее на социум. Во-первых, потому, что именно он, в основном, определяет ход истории Бытия самого по себе, в то время как человек продуктивно-мыслящий призван к тому, чтобы улавливать как позитивные, так и негативные тенденции возможного осуществления этого хода. Он, последний, – «стрелочник», который должен решать, куда бы следовало социуму направить свои стопы, а куда – ни в коем случае. (Поскольку он находится в точке бифуркации, из которой, согласно Пригожину, потенциально возможно несколько направлений, но в реальности осуществим только один из них. И неизвестно, в каком направлении пошло бы развитие социума, не будь озвучена идея атомной бомбы. Может быть мудрее своих последователей был Резерфорд, заявивший – возможно, осознанно или неосознанно – о неосуществимости идеи освобождения атомной энергии). А во-вторых, из человека массы формируется как человек продуктивно мыслящий, так и тот, кто осуществляет в массовом масштабе изготовление Продукции, ранее затребованной социумом. (Ведь миссия человека креативно мыслящего заканчивается, в лучшем случае, на создании технологии изготовления подручного средства. Далее в свои права – в том числе и права пользования благами внедрения новизны – вступает человек массы). Отсюда понятно, что Бытие само по себе, то есть историческое Бытие социума определяется, в основном, культурным, нравственным и профессиональным развитием человека массы. Именно его следует взращивать и культивировать как культурное растение.

(Вот почему, ориентируясь на броское выражение «талантам надо помогать, а бездари пробьются сами», можно было бы заметить следующее. Да, действительно, талантам надо помогать, но помогать надо не только им, но и так называемым «бездарям». И эта помощь должна заключаться в культурно-нравственном воспитании и профессиональном образовании – тогда их не потянет туда, где без труда можно обеспечить себе безбедное существование за счет тех, кто трудится, но не в полной мере получает за свой труд).

Итак, имея в виду бытийственную «назначенность» человека, мы можем попытаться понять произведенное Хайдеггером отличие исторических Событий от событий историографических. Исторические События (Хайдеггер), как нам представляется, это те события, без осуществления которых социум уже не мог бы существовать, а если бы мог, то только в ущербном состоянии. Положим, в первую очередь, он не мог бы существовать без Подручности человека (у социума, а не у самого себя), без овладения им речью, без нравственных принципов, без государственности, без оседлого образа жизни (представим только себе нации, снующие туда-сюда по Земному шару!), без искусства, без науки и техники и т. д.

То есть само развитие социума как открытой системы определяет то, без чего – следующим шагом – эта система уже не может существовать или может существовать в частично деградированном состоянии: положим, без речи, без искусства, без нравственных норм и т. д. Иначе говоря, это развитие определяет то, отсутствие чего станет тормозом развития системы в целом или отдельных ее структур. Вот почему Бытие само по себе есть Необходимость («нужда», по Хайдеггеру) в том, чтобы устранить этот тормоз. А устранением последнего должен заниматься человек способный улавливать эту потребность и генерировать новизну (идеи, подручные средства, Продукцию) с той целью, чтобы «питать» ею социум. И здесь немалая роль возложена на искусство, призванное – особенно в своем классическом варианте – постоянно напоминать человеку о его человеческом, в первую очередь, нравственном облике, в отсутствии которого не только возможно разрушение личности, но и неизбежно деградирование лика самого социума и возвращение последнего туда, откуда он вышел около ста тысяч лет назад.

Но здесь, конечно же, возникает достаточно каверзный вопрос: а чем определяется «само развитие социума»? Скорее всего, оно определяется спонтанной констелляцией того, что уже имеется (в наличии) в социуме и того, что в него прибывает внове. А именно: имеется Хаос как хранилище готовых исходных сущих – для комплектации новых идей – в то время как прибывает в него все новая и новая Продукция, изготавливаемая с помощью разного рода новых подручных средств. Если нет постоянно прибывающего, то нет и констелляции, а если нет последней, то не из чего формировать новизну в виде Необходимости в ней – отсюда застой, деградация. (Но здесь возникает еще более каверзный вопрос: за счет каких факторов формируется сама «спонтанная констелляция»? Вот это уже забота «новых онтологий» (13), формируемых философией, «сплоченной» с социологией знания (Б. Латур, М. Деланда, Г. Харман и др.)).

Так что само спонтанное развитие общества определяет то направление Бытия, в котором человеку продуктивно-мыслящему придется создавать новизну, отсутствие которой воспрепятствует дальнейшему продвижению социума. Можно было бы даже сказать, что Бытийственная «нужда» социума «бежит» впереди существования социума, как паровоз бежит впереди дыма. Она, Необходимость («нужда»), работает на перспективу. И вопрошание об этой «нужде» Бытия, по Хайдеггеру, является первым и основным шагом к «другому (новому) началу». (В связи с этим напомним наш основной тезис: Бытие как возникновение новизны есть основа жизни, существование – производно от Бытия, оно вторично, оно, можно сказать, «побочный продукт» Бытия).

То же, что человек делает только для самого себя, исходя из собственных интересов и не сообразуясь с «нуждой» социума самого по себе и самой Природы, является вставлением «палок в колеса» исторических Событий. Вот это препятствование истории Бытия есть историография (Хайдеггер) со всеми ее войнами, крестовыми походами, инквизицией, насильственной христианизацией на всех континентах, революциями, переворотами, катастрофическим материальным, культурным и духовным расслоением общества, бесконтрольным «ограблением» самой Природы и накопленных ею ресурсов, нарушением экологического равновесия и прочими им подобными корыстными деяниями, определяемыми интересами отдельных лиц и групп, теми интересами, которые направлены на приобретение сверх того, что Необходимо, то есть сверх нужды самого человека и помимо бытийственной «нужды» социума как живого видообразования, питаемого притоком в его структуры необходимой ему новизны. И это препятствование ходу истории Бытия – прикрываемое интересами «народа», «религией», «прогрессом», «демократизацией», «либерализацией» и пр., – служит только тому, чтобы отодвинуть на долгий срок наступление «другого начала» (Хайдеггер), когда главенствующие интересы человека должны совпасть с Бытийственными нуждами социума в целом, то есть тогда, когда появится не только понимание, но и осуществление гармонии между Бытием социума (Бытием самом по себе) и бытием человека как Подручного Средства этого социума.

Далее мы переходим к изложению самой методологии возникновения новизны, которая (новизна), как мы покажем далее (Раздел 9), может быть представлена в пяти видах. И эти виды обнаруживаются нами в процессе нашего продуктивного, а не какого-либо иного – положим, логического – мышления. Но прежде чем представить саму методологию, сначала рассмотрим (в следующих двух разделах 5 и 6), что побуждает нас к продуктивному мышлению и какова последовательность последнего, а затем (в разделах 7 и 8) дадим наиболее существенные пояснения к понятиям Хаоса и обоих видов рефлексий.

5. Побудительный мотив к созданию новых идей

Выше мы постарались утвердиться в том, что Бытие

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.