Михаил Калдузов
Одна глава, один день нового тебя…

Спонтанный экспромт.

Материалы, использованные в данной книге, являются частью пережитого опыта. Читая, вы изменяете лишь своё представление о неизменном. Важен ракурс, ритм, с которого вы смотрите. Каждая глава не является частью или продолжением другой. Каждая глава – новый день, порой и месяц переживаний, содействующая обретению того самого чувства свободы.

Относись с уважением всегда ко всему некогда произошедшему. Люби каждый миг, потому как именно ОН, невзирая на слабость и неведение, всегда старается научить тебя чему-то новому. Эта возможность…Она всегда и во всём. Ты мог её не замечать, потому как был ещё не готов. Потому как твой взгляд на мир недостаточно экспансивен, чтобы присутствие в том или ином обстоятельстве было угодно самому мирозданию.

Живущие в любви и свете осознания не ведают о чем-то ином, как не том, что за всем стоит единый Бог. ОТЕЦ. Все остальные его дети. Человек не его ребенок. Но то, что внутри человека да. И если вы считаете, что дух мог быть злым, то смею заверить, что злым мог быть лишь глупый злосчастный нрав человека, который гасит исток Божественной любви: истинную связь ребенка с отцом мироздания. Любовь к Богу, это когда ты есть он и он есть ты. Это когда безмолвно освещается путь идущего внутренним чувством ни с чем несравнимой теплоты…

0

Не стремитесь понять умом истины, о чьих провещает "Я" моего голоса. Ибо единственное, что здесь от меня, так это обретённый навык, позволяющий предавать доподлинно невыразимое, осязаемое чувством, – Вам, обществу, имеющему в этом потребность. Просто любите. Себя. Мир. Людей. Животных. Природу. Каждый жест. Ветер, холод, жару, дождь. ПЕРЕМЕНЫ. Погоду. Любите всё. Возможно, эта жизнь конечная цель метаморфоза перед грядущим, неизбежным, иной формы, не конгениально-вообразимой человеческому восприятию. Возможность этого, как и противоположного события равна вероятности не проснуться. Тому, о чём я говорю – не научиться. Это возможно лишь обрести. Победой над собой. Возможно, Вас это не коснётся, потому как ваше предназначение в другом. Более масштабном, колоссальном, массовом для общества, являющимся неотъемлемым к его развитию. То, о чём провещает "Я" моего голоса не сыскать на просторах блудного, порабощённого мыслью, ума. Вы будете формировать образ от увиденного, исходя из апостериорного знания, и априорное, безмолвное понимание, огнём необъятной величины, вследствие неосознанной, неконтролируемой доминации ума (или сомнения), Вам увы пока будет недоступно.

"Вкуси, чего не признал, не возбраняя того, чему не стремился…" Поэтому любите. Любовь хоть и пагубна, с чарой, кующей разрушительный хаос, ничего не привносящей, кроме раздора, – но чертовски прекрасна. И это лучшее, что может происходить с человеком ума. Моя любовь – Вечность. Вечного. Звёзды. Грация. Шелест. Взмах. Полёт. Порхание. Миг. Одиссея, подходящая к концу. Приключение. Практический смысл постигнут. Остаётся малое. Недосягаемое воображением обыденному, но не признавшему правило игры одного бесконечного дня…

1

Ибо истинная цель существования человека – обрести непоколебимую взором, чувством, мыслью и обстоятельством свободу. Свободу не только действий, – ибо раб до конца жизни мог считать себя раскрепощённой, вольной «птицей», а свободу, независящую от обстоятельств абсолютно любого плана. Внутреннее не внушённое убеждение, пронятое от апостериорного знания, приведшего к эон состоянию восприятия реальности: неколебимое беспристрастное единство с материей вечности.

…не дозволяющее темнеть глазах, даже когда ты резко встал (!). В иных случаях ты по-прежнему раб…

Осудивший вновь остаётся с ничем; подумавший иначе, но разделивший правду на неправду, – помни, ты далеко не ушёл. И был не близок, не далёк, а где-то там, с чего только всё начинается. Распутье сомнительно, удручающе особенно если ты выбрал верный путь. Но знай! Цена грядущей победы, несопоставимо-несоизмерима ни к чему. Ибо то не купить, не отнять, не утратить и более не обрести.

Ибо то царство нерушимое, в ком ты его дитя. Так стань же им, отринув ум, дозволив чувству искреннему жить…

2

Театр – жизни. Роль – твоя. Вследствие первичности жизни над всем остальным, сформированным благодаря её закону, созидающему реальность обывателя. Театр принадлежит жизни. Ибо жизнь – не что-то конкретное, имеющее четкое определение и форму, а субстанциональное, невесомое, непостижимое, являющееся апогеем или верхушкой мироздания. Абсолют или материя, зарождающая удар сердца, предопределяющая судьбоносное течение в том числе обстоятельства нахождения каждого, пребывающего в её миге или сцене-кадре неспроста.

И лишь идущему под стать примерив роль, в итоге осознать, бессмысленность мнимых ценностей её обывателей. И лишь идущий мог, сорвав оковы рабства стать тем, кем захотел, созидая свою волю в соответствии желания жизни. Ибо он и есть жизнь. А жизнь есть он. Для всех остальных театральный спектакль осязаем как бесконечное явление, с промежуточным "на упокой" антрактом, выступающим в лице перерождения.

3

И ежели ты считаешь, что Вселенная слепа вследствие того, что она безответна, то знай, что в преддверии торжества ты стерпишь крах несопоставимый текущей готовности силой удручающего воздействия. И ежели ты считаешь, что был прав, то знай, что каждое бедствие, обрушенное на твою голову, несёт куда всеобъемлющий смысл, чем ты мог себе вообразить. И ежели ты добровольно не идёшь к тому, с чего всё началось, отрёкшись от думы благосостояния, продолжая, вместо искоренения, питать несбыточное чувство “эгоцентризма” или эмоции мнимого благоденствия, то уверяю, рано или поздно, твоё внутреннее буйство будет укрощено неконтролируемым волнением, страхом, или сомнением, возникнувшим беспричинно из ниоткуда. Но лишь одной целью прозрения.

Или думал ты господин реальности, о идущий в никуда? Ищущий правды, где поди не стоило, но не в самом себе?..

4

Это всё метафоры. Дабы мозг, визуализируя понимал, что конкретика, когда речь касается творчества, призванного изменить взгляд на жизнь – ни к чему. Поэт вкладывает в своё творение текущее переживание. И правда-истина всегда за Творцом. Ибо лишь одному ему известно о том «благодатном» послевкусии особого следствия, не предающегося слову. Ибо лишь ему одному ведомо то переживание, чьё побуждающим образом призывает вновь и вновь высвобождать внутреннее неутомимое явление, именуемое вдохновением. Ибо лишь ему, сквозь слог дано выражать то, что не каждому оратору «от Бога». Ибо поэт – искусство. Ибо поэт – есть Бог. Все остальные, сопричастные – его дети. Ибо творят, что велит их суть, отличием от повелевающего сутью поэта.

Мир Вам судья, господа и дамы. И ежели юное поколение когда-то воспрянувши, превозмогая над слабостью, страхом и ленью решит, восседая занять почтенное место рядом с ныне непостижимым, но постигаемым исключительно сквозь поэтический слог, – я буду несметно рад. Из всех наград, что мог получить – улыбка в лице, Вашем дворце, чьи двери открыты в мир Атлантиды…

Ибо поэт – Бог, и он – на века. Ибо он Вечность, ибо вещал в нём глас первичного. И единственно-возможное, ограничивающее его безгранично-созидательное, – нынешняя некомпетентность ума к передаче, осязаемого в слово-слог. Ибо поэт – прежде не человек, а чувство. И ему, как и любому музыканту нужно осознавать, что значит каждая мелодия струны его созидательной души. Ибо душа его более распростёрта к опознаванию истинности, нежели чем иная другая, склонная к искусству.

5

В особенности тогда, когда дела пошли в гору, но близкие вдруг стали «чужды», аккурат «ноше, тянущей вниз»; вследствие иного видения к их мировоззрению. Да ты превозмог, стал сильнее, возможно мудрее, богаче, опытнее… но никогда не обижай (!) круг ближнего своего, пускай и прежнего окружения. Ты можешь оставить их, ступая своей тропою дальше. Но не упрекай их ни в чем. Не порицай. Они должны сами всё понять. Их нынешнее – поделом.

Созидая негатив, порождая хаос, объясняя то, что они должны пережить на своей шкуре – прежде биться о стену, доказывая то, что в сути бессмысленно. Ибо их Психея иного, больше положенного, не проймёт. Даже если ты и хотел помочь, не питай мнимую надежду в то, что они действительно что-то поймут. Твоя победа – их угнетение. Ибо жизнь не набор строгих правил, и каждое «прозрение» или познание своего «Я» происходит по-разному, но в конечном счёте «одинаково». Ты через «чёрное», они «белое», но в конечном счёте победа над собой – свобода осязается всеми однородно одинаково. Ибо все прежде равны

И посему притча об утопающих воочию демонстрирует мораль, как и про идущего, чьему под стать любая дорога. Их жизненный урок ещё не усвоен, а твой давно позади. Но то не означает, что пришедший успех о чём-то повествует, как не о том, что ты преуспел в чём-то одном. Ты можешь остановиться, довольствуясь благами мирского, но знай, духовные прежде куда изобилующее-проницательны, чем все вместе взятые иллюзорные мирские, созданные лишь целью: увести недостойного, искусившегося от их глаза нежащих прикрас, забывшего прежде про первичное, истинное, поддерживающее жизненную, в том числе и сердце. Бога.

Будь прежде достойным примером для подражания. Мудрость в молчании. Всесокрушающим, от стоящего за спиной, воочию доказывающего о праве прибегать к столь разрушительному поделом.

…

Путь к свободе лежит в долгосрочном, аскетичном образе жизни. Не разгульном, эмоционально-раскрепощающем. А подконтрольно-удручающем, дисциплинированном распорядке дня. Не тот свободен, кто парил, бездомным будучи на век, себя не отыскав, забот мирских отринув вон…То, что он мог делать, что хотел не значило, что он свободный. Да возможно он от этого зависел настолько, насколько растение от солнца! А солнце от кого зависит? Зависел от свободы, понимаете?

Свободен тот, кто прежде страх искоренил, суть обуздав, – пустил во жизнь свою иной впредь смысл. Отныне им руководящий, повелевая-побуждающий творить особой мудрости дела. Ибо то неколебимое чувство от свободы исконной любую всевозможную вспышку забвения от эмоции гасит на корню, ещё до момента, где мозг удумал ту раскрасить ощущением.

6

Я не могу передать слову осязание состояния вакуума пространства, – отныне неотъемлемой единицей жизни; но я могу передать то огневое чувство сквозь слог, не всегда внятный, корректный с точки зрения языка и его канонов, но лишь потому, что конкретика при выражении невыразимого неуместна. Это не творчество, это не искусство. Это не ремесло. Это жизнь, побуждающая остальное ей уподобиться. От этого первичного начинается весь раздор. И я лишь трансформирую осязаемое в слог.

7

Идти сквозь страх, навстречу обстоятельству, свалившемуся в самый неподходящий момент. Обходя стороной намерено, будучи неосознанным, непробуждённым, непонимающим, что без пройдённого достойно нынешнего жизненного следствия-обстоятельства, – следующий этап осознанности никогда не настигнет. Ибо он не наступает, а неожиданно настигает, окутывая волной безрассудства в самый не поджидающий момент его удручающего, всепоглощающего следствия, – дабы сдавшийся, остался рабом его иллюзорной действительности на века.

И единственным утешающим «отдарком» взамен от природы – остаться личинкой на всю оставшуюся жизнь. Ползая, карабкаясь, противостоя вечной борьбе – быть съеденным другим, будучи не метаморфизованным, не прибегнувшим к иной форме жизни, – свободному парению. Прозябать остаток жизни, скитаясь из угла в угол необъятных просторов, в надежде сыскать умиротворение, так и не проняв, что жизнь искомого – прежде в нутре глубинном его носившего.

И пока его «эго-я» не будет свержено волей собственного убеждения и внутреннего противостояния, не на жизнь, а на смерть – страдания внутреннего и внешнего плана будут сопровождать, опоясывая своей непредсказуемостью впредь до скончания отведённых дней; чьих в целом более чем предостаточно, чтобы потратив десяток на осознание своей действительности – остальной другой насладиться, как никогда бы раннее и не за одну мирскую жизнь.

Ведь жизнь – лотерея исключительно на момент рождения. Бабочкой, возможет стать живущий в крайней нищете, в отличии от той отожравшейся личинки, возомнившей себя мотыльком.

«…И дабы обрести нерушимое, неколебимое, ты должен отдать прежде взамен больше, чем не имел…»

8

Замкнутый круг восприятия мира может быть расторгнут лишь в том случае, если условие доверительного отношения к миру, в том числе к своему мигу в нём пребывания, как неспроста, выполняется непрестанно, в том числе без превалирования эмоций эго-я над необузданной осознанностью-кристальной эссенции, формирующей пространство (пробужденного, или познавшего свою первичную природу озарением, ввиду непрестанного восхваления имени необъятного – Бога)

Эмоция сомнения не должна затмевать страхом миг пребывания испытуемого. Она должна быть "уничтожена" безвозмездным доверительным отношением к тому высшему существу, разуму, воле случая, закономерности, не поддающейся объяснению, ниспославшей именно идущему испытание, повторюсь, чье под стать лишь идущему, но не просто увидевшему в нем волю вышестоящей мудрости.

Упал, встал – не пошёл. Будешь падать вечно, каким бы твое поверие в чувство, кующее обстоятельство, не было кристальным.

Остановиться – значит предать, но не прежде себя истинного, непознанного, нереализованного. Ибо откуда знать, что будет далее, и на каком из падений настигнет озарение, но не думой логики ума, а чувством первичного следствия, из которого состоит Вселенная?..

9

Это говорит о том, что прежде, чтобы не случилось – в любой форме всевозможного, удручающего бытия, пускай и самого катастрофичного всё будет так, как относительно и должно. Относительно, потому как ты прежде существо более низшего ранга восприятия исконной действительности, в сравнении первичного замысла и обстоятельства, нахождению которого ты обязан своим присутствием. Не пытайся противостоять, доказывая свою правоту обидчику – т.е. вселенной, в лице её представителя, а молча пройми на данность как есть, увидев в том несовершенство СВОЕГО нынешнего мировоззрения. Уйдя, оставь наедине обидчика своим всесокрушающим молчанием. И урок будет усвоен. Как минимум тобой. А правда второго останется за тем же до тех пор, пока её урок аналогично не будет усвоен.

Смерть – относительна. Горесть по её поводу – не оправдана. Террористические акты – относительны, и не заслуживают оправдания с точки зрения логики человеческой. Как и стихийные бедствия. И прочее, несущее массовую гибель. Но на всё есть объяснение – если то, удручающее не сеять призмой ума. Ежели гипотетически вообразить, что за обложкой (обличием человеческого) стоит более фундаментальное знание, требующее развития любым способом, в том числе и смерти – то будет спокойней реагировать на то, что уже не вернуть и никак не противостоять. Солнцу прежде скорбь человечная – ничто. Мысли как солнце, уподобляясь вселенной и её громаде несоизмеримой взору величин. Проникнись наконец-таки в суть безгранного величества бытия и его многочисленных форм всевозможного следствия.

Ау, человек! Ты плачешь, потому что тебя оставили ни с чем? А где ты был, когда испитый радостью мгновения, себя исконного забыл? Чувств растворяясь наслаждении, негой питавшись мним-миров? Всё поделом. Довольствуясь чем есть, лишь на себя всегда пеняй. И вспоминая о невежде – себя увидь в нём, невзначай.

Ибо проблема вероятнее в тебе. Анализируй ошибки прошлого, с точки зрения необъятности космоса. Стань на мгновение им, и осознав всю тщетность выдуманного, приукрашенного бытия, постигни необъятную суть высоты, прежде не минуя низости.

Аминь.

10

Умом не чтите, он не для этого. Ум для того, чтобы при помощи логически отработанных методик сыскать должное, позволившее бы его остановить, но с сохранением когнитивных на уровне бодрствования обыденного, но в неком "заглушенном" нулевом состоянии. Это конечная цель. Там нет эмоций. Повторюсь. Там нет чувств. Неколебимость. Бесконечная созидательная сила, не дающая упасть даже тогда, когда должно потемнеть в глазах. Дух младенчества или отрады в глазах…

11

Я шёл учению век святив, но поиска себя в себе самом, не стороне. А поучительная догма прежде не для рабов; ибо писана чувством «не от ума»; т. е. исконным, первичным, в отличии от читавших ту, умом «не от чувства», – сея виденное сквозь «эго-я».

Укроти внутренний пыл, агрессию, жажду, сведя до однородности покоя все предшествующие невзгоды, ошибки, доверившись случаю-обстоятельству, в котором «всё не зря»; и ты проймёшь всеобъемлющий смысл иносказательного, доносимого слогом универсального следствия, более не оскверняя тот невероятный труд, вспышкой агрессии, спровоцированной от «эго-я».

Библейская догма – велика. Но чувство, её написавшее – куда Величественнее. Ибо оно от Великого, даровавшего знание.

Разрушь до основания мир прежний, чем решишь переступить порог, ведущий к познанию. Иначе крах от «эго-я» того, увы, не стерпит. Будь готов ко всему. И ежели вера твоя чиста, и ежель сам готов, превозмогая над слабостью, страхом и всевозможными удручающими факторами-обстоятельствами её сохранить, приумножив, – то обретёшь куда более, чем нежели мог вообразить. Отныне нерушимое. Устойчивое, неколебимое чувство – первичного «я». От Великого, даровавшего универсальный путь к познанию себя.

12

«Обуздать» ум, остановив мысль, с ней и эмоции: утратить чувства вожделенно-воспламеняющие «эго-я». Прийти к устойчивому состоянию, которому страх, болезни и прочее из мира низкого «энергетического» отнюдь не под стать, вследствие их нещадной слабости от практической бессмысленности в нынешнем бытие, где их появление более не угодно.

Вы низшие существа, вследствие непробуждённого Высшего (первичного), живущего внутри Вас. А возомнили будто каждый Бог, ходящий под своим нерушимым куполом правды. Неся раздор, осуждая, доказывая свою правоту или некомпетентность кого-либо другого: сея злость, хаос, провоцируя «эго-я», не видя в любом обстоятельстве первичную причину его появления – как раз созданную с той целью, чтобы научиться не провоцироваться от этого всего «удручающего», – никогда не узреть того безмятежно-вдохновенно-внутреннего покоя, устраивающего в полной мере, ввиду понимания, что лучше быть не может.

Ибо свобода, обретённая благодаря видению не причинно-следственной, а более высшей, не материальной – от духовной-особой мудрости, «нисходящей» лишь целью развития, – впредь на века. Свобода от обстоятельств. Свобода от мыслей. Сомнения. И прочего, невозможного в «свободе», зависимой от положения в обществе, дел, успеха или краткосрочной власти, или занимаемой должности. Свобода от эмоций. Неколебимость. Покой в хаосе. Ибо прежде внутреннее, неколебимое, неукротимое сильнее настолько этого всего насколько солнце ярее огня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.