Ксения Лестова, Лидия Чайка
Мистика ночи

Пролог

Москва, станция метро Сретенский бульвар, ночь. Тусклое аварийное освещение, в котором на полу различаются застарелые пятна крови. Днем они исчезают… Городским властям и в голову не могло прийти, что здесь происходит что-то странное. Крысы, пауки и тараканы, которые завелись тут в большом количестве, не в счет.

Ровно в два часа ночи, когда работники метрополитена разойдутся по домам, тени на колоннах оживают. Они выбираются из своих укрытий и начинают разгуливать по платформе, искать брешь в мире живых. Она откроет мертвым врата туда, где обитает много чистой энергии, которая сделает их сильнее. Но пока что они могли существовать только во тьме. Да и то, в виде бестелесных духов, которые не могли работать со взрослыми, уже состоявшимися людьми, личностями. Но другое дело дети и подростки, которые еще не нашли свое предназначение в жизни.

Их муки можно было услышать и увидеть. Жуткие стоны наполняли метро, едва наступало положенное время. Скрипы, скрежеты, звон цепей также добавляли зловещей атмосферы всему происходящему. У них были свои методы разрушения границ между мирами, которые, к сожалению, пока еще не дали никаких результатов.

Но скоро все должно было измениться. Одна глупая девчонка, которая изредка возвращалась с учебы уже затемно. Ее дядя был охранником на входе в вестибюль станции метро, и потому не ведал о творившихся внизу странностях. А также о том, что его единственной и горячо любимой племяннице грозит огромная опасность.

Девственно белыми колонны и стены Сретенского бульвара оставались в течение трех коротких часов. Потом тени возвращались на свои места и застывали графическими рисунками смелого архитектора. Который и знать не знал, что своими собственными руками обрек свой мир на боль и страдания, которые наступят в том случае, если не уничтожить ключ мертвых, расположение которого Хранитель держал в строжайшем секрете.

Живых спасало только то, что мертвые еще не нашли самих врат, которые можно было бы открыть созданным Творцом артефактом. И только со стороны людей, потому что за Гранью стояла надежная печать. Ее близнеца в нашей реальности разрушил треклятый ключ…

День первый: Пятница 13–е – не самый лучший день для приключений

Сегодня я возвращалась из института как никогда поздно. Задержалась на пересдаче экзамена по Основам экономики, потому что один очень занятой преподаватель ну никак не мог выкроить для меня часок в другое, более раннее время. В итоге я все-таки сдала предмет на твердое «хорошо», но при этом вынуждена была возвращаться домой уже после семи. Народу в метро было много, впрочем, как и в автобусе, в котором мне предстояло ехать еще минут сорок. Ожидалось, что он должен был быть набит битком, и потому я здраво рассудила, что лучше было бы поехать к дяде на Сретенку. Там и пережду час пик. Дядя работал охранником, и сегодня у него как раз была ночная смена.

– Оля? – удивленно вскинул брови дядя, когда я по-хозяйски открыла дверь и вошла в его маленькую комнатушку. – Что-то случилось?

– Привет, – поздоровалась я. – Просто захотела немного отсидеться до того момента, как основная масса народа разбредется по своим домам.

– Замучили тебя совсем, – сокрушенно покачал головой дядя Леша. – И так-то не высыпаешься, а тут еще и эта чертова пересдача…

Сказала бы я ему, что со мной не так, да не могу. Волноваться будет. А я еще и сама толком не разобралась в своих снах. Они бывают порой такими реалистичными, что я просыпаюсь в холодном поту и еще подолгу не могу прийти в себя. Все кажется, что по-прежнему нахожусь где-то вне мира живых.

Почему я так решила? Да потому, что обычные люди не такие бледные и не издают леденящих душу звуков. А еще они зовут меня.

– Я тебе не помешаю? – осторожно уточнила, перескакивая на другую, более безопасную тему.

– Да сиди, сколько хочешь, – отмахнулся дядя. – Хоть заночуй – никто тебя за это не осудит. А завтра вместе отправимся домой. У тебя ведь в субботу выходной?

– Это да, – невесело усмехнулась, понимая, что мой поход в кино с Даном накрывается медным тазом. Если только… – Но смотри. Я не хочу, чтобы у тебя потом из-за меня были проблемы.

Дядя Леша был моим единственным родственником. Когда-то, много-много лет назад родители без вести пропали в горах. Они поехали туда на горнолыжный курорт, оставив меня на попечение бабы Клавы. Но та, узнав, что ее единственный сын уже не вернется, тяжело заболела и вскоре умерла. У мамы еще остался брат, у которого так и не получилось наладить личную жизнь. Вот он-то меня и удочерил. И воспитывал по сей день.

– Не будет, – отмахнулся дядя. – Садись на диван и чувствуй себя, как дома. А я пока пойду, спрошу документы у группы ребят из ближнего зарубежья.

С этими словами он стремительно вышел, оставив меня одну, наедине со своими мыслями. Которые в скором времени могли перерасти в паранойю. Деваться было некуда, и я таки последовала совету дяди Леши – присела на тесный диванчик у противоположной от входа двери. Не знаю, сколько отсутствовал мой единственный родственник, но вскоре я стала ловить себя на мысли, что сильно хочу спать. Мобильный показывал еще детское время, а это означало, что меня разморило практически сразу. Голова стала чугунной, все мысли улетучились. Страхи отошли на второй план, а глаза закрылись сами собой. Великий Морфей распахнул для меня свои объятия.

И снова кошмары стали для меня почти что реальностью. Мой организм так устал, что более не мог сопротивляться вместе со мной. Я не хотела, боялась закрывать глаза, потому что постоянно опасалась оказаться там, среди мертвых. Они тянули ко мне свои костлявые руки, но навредить не могли. И каждый раз я ложилась в кровать в надежде, что ночь пройдет тихо и мирно, что мой покой никто не потревожит.

Но в этот раз все снова повторилось. Несмотря на то, что задремала я не дома, и в неудобной позе, они снова пришли за мной.

В который раз оказавшись в бесконечном лабиринте теней, я опустилась наземь, боясь шелохнуться. Почему-то казалось, что если сделаю шаг в сторону, непременно попаду в ловушку, пропаду в их сетях и больше не смогу проснуться. Пробуждение всегда наступало неожиданно. Но оно оказывалось таким долгожданным и желанным, что в последнее время, открывая глаза, стала чаще улыбаться. Эта эмоция была не с родни радости или блаженству, которые наступают, когда получаешь от чего-то удовольствие. Мое же состояние больше напоминало лихорадку или начальную стадию безумия. Потому что нормальный здоровый человек спит спокойно и на утро мечтает только о том, чтобы поспать подольше. У меня все было наоборот. Я уже искренне ненавидела подушку и одеяло, от которых многие не могут оторваться по будням.

Началось все с того, что после просмотра фильма ужасов в компании однокурсников мне приснился кошмар. После этого еще целые сутки боялась оставаться одна в темноте. Потом прошло некоторое время, и я стала свидетельницей ожесточенной драки в метро. Молодая девушка отбивалась от своего зарвавшегося бывшего, который выследил ее и решил во что бы то ни стало вернуть. Кстати, происходило это на Сретенском бульваре. Закончилось все хорошо – за несчастную заступился какой-то бугай. Он со всей силы врезал незадачливому ухажеру, сломав тому нос. Даже кровь на полу была… И происходило это все, пока я ждала своего поезда.

А потом началось… С завидной регулярностью, через день, ко мне во снах стала приходить какая-то жуть. Я оказалась вынуждена бороться со своими кошмарами и страхами, которые каждый раз усиливались. Интернет помог мне только тем, что посоветовал обратиться к врачу. Но вот что странно: записаться на прием к специалисту я никак не могла, потому что мне постоянно что-то мешало. То простужусь, то курсовую надо писать, то сессия, то еще что-нибудь. И так всегда, когда я решалась доверить свою проблему постороннему человеку.

Проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. Нервы натянулись, словно струны на гитаре, беспорядочное треньканье которой иногда звучало у меня в ушах, когда я спала. Словно неумелый музыкант проводил по ним своими грубыми пальцами. Но сейчас все только усугубилось. Я закричала и распахнула глаза, где-то в душе надеясь, что это был дядя, решивший меня разбудить.

В комнатке никого не было. Более того, камеры оказались выключены, что говорило о том, что дядя все-таки сюда заходил. Быстро встала и выглянула в вестибюль метро. Горит аварийное освещение и никого. Лишь один эскалатор с какой-то стати работал на спуск. По телу побежали мурашки, а ладони стали липкими от пота. Что за чертовщина? Куда он пропал?!

– Дядя Леша! – крикнула, надеясь, что родственник откликнется.

Тишину нарушал только гул запущенного эскалатора. Хотела уже было зайти обратно, чтобы подождать дядю внутри, но не успела. Дверь за моей спиной незаметно для меня закрылась и защелкнулась на щеколду с другой стороны. Хорошо, сумка осталась при мне.

Первым делом я вытащила телефон и посмотрела время: без пяти минут два. Так уже ночь! Где же в таком случае мой дядя? Судя по тому, что эскалатор работал, он мог быть только внизу.

– Дядя Леша! – крикнула еще раз, подойдя к самому порогу движущегося полотна. – Ты где?

Ноги сами встали на ступеньку. Я как завороженная смотрела вперед, во тьму, которая пока скрывала от меня станцию. Хм… Быть может, это очередной сон? Точно. Наяву дядя ни за что бы так со мной не поступил.

Внизу слышались чьи-то тяжелые шаги. А еще тихие вздохи – по-видимому, дядя был занят тем, что у него никак не хотело получаться. Вот сейчас спущусь и узнаю, что он там делает.

От этих мыслей настроение улучшилось. С души будто камень свалился.

– Дядя! – возмущенно крикнула, услышав, как он принялся грязно ругаться. – Что…

– Не ходи сюда! – донесся до меня родной голос. – Возвращайся назад! Быстро!!!

– Почему?! – обеспокоенно спросила у темноты.

– Убирайтесь… – судя по всему, он стал от кого-то отбиваться. – Не трогайте ее!

И тут же все стихло. Неожиданно эскалатор остановился, и я чуть не упала вниз. Потом раздался тихий хрип, и в следующее мгновение лестничное полотно продолжило свой ход. Значит, дядя проиграл в схватке с невидимым мне противником. Иначе (было бы логично так предполагать) я поехала бы в обратную сторону.

Поняв, что меня заманили в ловушку, шумно сглотнула. Еще один хрип, и зазвучавшее следом хлюпание поселили в моей голове панические мысли. Сон и явь сливались воедино. Единственное, на что мне оставалось надеяться – это скорое пробуждение. Пускай эскалатор будет бесконечен до тех пор, пока не настанет утро.

В спину ударил сильный порыв ветра, вынуждая меня ухватиться двумя руками за движущийся поручень. Но перед этим я все же сделала несколько шагов вперед. То есть вниз. А потом еще и еще, потому что холодная, леденящая душу стихия не желала останавливаться на достигнутом. И так продолжалось, пока я не сошла на платформу. Спотыкаясь, широким шагом преодолела несколько метров и оказалась посреди темной пустынной станции Сретенский бульвар.

Ветер по-прежнему разгуливал здесь, словно на поверхности. Аварийное освещение сделало свое дело, и вскоре мне стало казаться, что изображенные на колоннах тени людей стали медленно покачиваться из стороны в сторону. И тишина. Я воровато озиралась по сторонам и все пыталась найти следы совершенного еще недавно преступления. Ведь ясно же, что тут кто-то был. Мой затравленный и вместе с тем ошалелый взгляд блуждал по залу, который сам по себе ну никак не мог являться для меня опасным.

Я стала медленно продвигаться вперед. Оглядываясь по сторонам, пыталась найти хотя бы намек на присутствие здесь своего дяди. Но… ничего. Ни следов борьбы, ни пятен крови, ни кого бы то ни было. Как будто мне это приснилось или почудилось. Ну, сколько можно?! Я уже больше не могу так жить!

Неожиданно почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко обернулась и увидела лишь силуэт Гоголя, который таинственно мерцал в тусклом искусственном свете. Сразу сделалось как-то не по себе. Особенно после того, как разглядела в районе его лица две маленькие белые точки – глаза. Испугавшись еще больше, шарахнулась от колонны, словно от призрака.

С одной стороны мне полагалось позвать дядю Лешу, но с другой было страшно. Вдруг меня у противоположной лестницы поджидает маньяк? Или еще кто… Вон, на нарисованных темных силуэтах везде, оказывается, есть глаза. Ох, мамочка… Значит, я здесь не одна? Возможно, дядя засек постороннего человека и спустился сюда, чтобы «как следует с ним побеседовать». Он же не знал, что нарушитель окажется хорошо подготовлен.

Я понятия не имела, что делать. Необходимо было как можно быстрее вернуться к эскалатору, но в то же время я не хотела бросать дядю Лешу одного, наедине с проникшим сюда злодеем. К тому же, в конце концов, именно он меня и «спустил». Значит, находится где-то поблизости. Возможно, за ближайшими колоннами.

Только сейчас заметила, что пол буквально испещрен застарелыми пятнами крови. Как-то подозрительно медленно проявлялись странности, находящиеся от меня буквально на расстоянии вытянутой руки. И если бы неизвестный совершил насилие над моим дядей, то следы были бы свежими. Но нет, то, что я видела, не имело ничего общего с сегодняшним днем. Но как быть тогда с тем, что несколько часов назад тут горел свет, и ничего не было видно?

Неожиданно для самой себя всхлипнула. И вроде как это у меня негромко получилось, но эхо разнеслось по всей станции. Ощутила, как ледяные пальцы (от них так и веяло холодом) подхватывают мои волосы, и кто-то невидимый с шумом вдыхает воздух. Я громко закричала и побежала к эскалатору, который почему-то уже не работал. Более того, на нескольких нижних его ступенях уютно расположились крысы.

– Помогите-е-е!!! – закричала, что было силы. – Кто-нибудь! Пожалуйста…

В ответ со всех сторон раздался нечеловеческий хохот. Я бы даже сказала, демонический. Прямо над головой пролетело призрачное нечто, которое почти сразу же растворилось. И тут нарисованные на колоннах тени стали отделяться от каменной поверхности. И их горящие глаза были устремлены на меня.

Звон цепей, шипение и свист смешались в единый гул, который нарастал с каждой секундой. К тому моменту я охрипла и осела на пол, не зная, как защитить себя от них. Они медленно, но верно проникали в мой разум. Я только и слышала одно слово: «открой». Зажмурилась и дала волю эмоциям. Проще говоря, наконец-то заплакала. Но без единого звука, потому что голос пропал еще до того момента, как…

И вдруг все стихло. Ощутила под ладонями не холодный мрамор, а асфальт. Вместо тех ужасных звуков послышался рев моторов, проносящихся мимо машин. На нос упала первая капля дождя. Я открыла глаза и обнаружила себя на поверхности.

– Эй, ты! – со спины раздался вполне себе человеческий голос. – Кто такая?!

– Я? – рассеянно протянула и оглянулась назад. – Ольга. А что?

– Паспорт покажи, – требовательно произнес брюнет в черном кашемировом пальто.

Я судорожно принялась копаться в своей сумке. Трясущимися руками расстегнула молнию потайного кармашка и выудила оттуда документ, удостоверяющий личность. Мужчина подошел ко мне и протянул руку.

– А кто вы? – с подозрением спросила у него, в последний момент сообразив, что разговариваю с незнакомым человеком.

Он мне не представился, так что выполнять его приказ я не спешила. Более того, прижала паспорт к груди и стала потихоньку подниматься на ноги. Которые отказывались служить своей хозяйке, так и норовя подогнуться.

– Капитан Мартин Штрасс, – недовольно сообщил мне мужчина. – Командирован специально из Германии для борьбы с такими, как ты.

– Как я? – мои щеки тут же запылали. – А что я такого сделала?

– Ты материализовалась прямо посреди улицы, – процедил мой новый знакомый. – И я теперь обязан отвести тебя к нам в штаб, чтобы выявить твою настоящую сущность.

– С какой стати? – решила для приличия возмутиться. – Это я должна обращаться к вам в полицию, чтобы сообщить о похищении моего дяди.

– Я не полиция, но мне становится все более интересна твоя незаурядная личность, – с этими словами Штрасс снова протянул руку и вырвал из моих окоченевших пальцев паспорт. – Так что там с твоим дядей?

– Как это вы не полиция? – я чуть не взвыла от досады. – А кто же тогда?

– Секретная служба по работе с паранормальными явлениями, – невозмутимо откликнулся немец. – Центральный штаб.

– Но такого не существует, – покачала головой. – А если и существует, то почему вы говорите мне об этом посреди улицы?

Мне продемонстрировали с виду обычный смартфон. Только вот на экране была какая-то абракадабра.

– Защита внутренних переговоров, а также сокрытие владельца и его собеседника включены, – с умным видом произнес Мартин. – Так что нас с тобой никто не видит и не слышит.

– Что за бред? – я во все глаза уставилась на чудо техники. – Вы смеетесь надо мной?

– Никак нет, Ольга Николаевна, – возвращая мне уже по-быстрому прочитанный документ, ответил охотник. – Все очень и очень серьезно.

– Какие еще паранормальные явления? – я шарахнулась от него в сторону.

– Типа тебя, красотка, – фыркнул капитан и, ухватив меня за локоть, потащил к черному шестисотому мерседесу.

– Мне нужно домой, – я стала упираться. – Отдохнуть, привести себя в порядок, как следует во всем разобраться…

– Разберемся вместе у нас в штабе, – ухватился за последнее мое слово Мартин.

– Да пустите же!

– Не пущу, – спокойно ответили на мое требование. – Думаешь, мне самому хочется ехать на работу посреди ночи? Нет. А придется…

– Вы не имеете права… – всхлипнула и снова дернула свою бедную конечность, пытаясь вырваться. – Я буду жаловаться.

– Жалуйся, я тебя выслушаю, – милостиво разрешил прекрасно говорящий на русском языке немец. – Пойдешь в полицию, они тебя такую распрекрасную в психиатрическую больницу на лечение отправят. А к нам попадешь только, если по знакомству с министром Обороны или вообще с президентом.

– Это почему меня не должны выслушать в полиции?

– Они не в курсе, что наша служба вообще существует, – хмыкнул Штрасс и таки усадил меня на переднее сидение своего автомобиля. – Но ты мне уже сильно надоела со своим упрямством. И если бы не служебный долг, я бы на тебя даже внимания не обратил – оставил бы сидеть на земле и реветь.

Между делом на меня надели наручники. Я была слегка в неадекватном состоянии, поэтому не сразу это заметила.

– Зачем?! – вскрикнула, когда оказалась еще и пристегнута ремнем безопасности.

– Для надежности, – ответил мужчина. – Мало ли какие у тебя еще способности.

И захлопнул дверь. Потом он обошел машину и забрался на место водителя. Я прикрыла глаза, представляя себе тот ужас, что испытал дядя Леша там, внизу. И как я смогла вырваться оттуда? Получается, я шагнула сквозь пространство… А еще получается, что Мартина Штрасса я встретила неслучайно. Быть может, он единственный, кто сможет мне помочь?

– Хорошо, – я, наконец, решилась заговорить с ним. – Я расскажу все, как было.

Он, не перебивая, слушал мое скомканное повествование и постоянно хмурился. А я понемногу успокаивалась. То ли игравшая в магнитоле музыка на меня так действовала, то ли присутствие человека, который не стал смеяться над моим горем, не знаю. В салоне приятно пахло кофе и шоколадом.

– Мне уже давно снились странные сны, но такого еще никогда не случалось, – вытирая с лица остатки влаги одноразовой салфеткой, сообщила ему. – И… Я даже не догадывалась, что вся эта гадость преспокойно существует среди нас.

– Ну, не преспокойно, потому что мы ее как следует гоняем, – невесело ухмыльнулся капитан. – А вообще, это уже третья станция, на которой проявилась активность загробного мира.

– Третья?! – я не поверила собственным ушам. – А остальные…

На панели управления лежало его удостоверение. Значит, не соврал и действительно является тем, кем назвался. По крайней мере, я хочу надеяться на это.

– Римская и Достоевская – все на Люблинской салатовой ветке, – процедил Мартин. – Но вот что интересно: как тебе удалось переместиться на поверхность?

– Я не знаю, – пожала плечами.

– Зато я знаю, – карие глаза блеснули в предвкушении.

– И?

– Тебя изменила их мертвая энергетика, – хищно улыбнулся капитан. – Под их воздействием ты преобразилась. Обзавелась паранормальными способностями.

– Почему вы так в этом уверены? – я в нетерпении заерзала на сидении.

– Потому что так вышло, – уклончиво ответил немец. – Много будешь знать, мне придется тебя убить.

– А ничего, что я вам нужна для расследования? – сильно напрягшись от такого поворота событий, осторожно уточнила у него.

– Чего, – не мог не согласиться со мной Штрасс. Но он тут же добил: – Значит, сначала используем по назначению, а потом я тебя устраню.

– Но…

– Много задаешь вопросов и вообще говоришь, – перебил меня этот хам. – Сделай одолжение, замолкни ненадолго. А взрослый и умный дядя пока подумает над тем, что с тобой делать дальше.

Он был странным. С одной стороны вселял доверие, а с другой – казался немного несерьезным. И вроде импозантный, дорого одетый, но в то же время позволяющий себе вольности в общении. С самого начала наше с ним знакомство не задалось.

Ориентировочно через пятнадцать минут машина подкатила к зданию гостиницы Украина. Как мы смогли до нее добраться так быстро, ума не приложу. Наверное, скорость превышала отметку сто двадцать, и потому я просто-напросто не запомнила путь, которым мы передвигались до Кутузовского проспекта.

– Приехали, – кивая каким-то своим мыслям, вслух сказал сидящий рядом мужчина.

Я промолчала. Вообще, мне следует вести себя с ним поосторожнее. Мало ли дело обернется против меня из-за того, что они в своем штабе узнают какую-то очень важную информацию? Хотя, я ему и так уже все рассказала. Кроме озвученной мною истории, не вижу в собственной жизни ничего особо важного. А вот его предположение о том, что я получила какие-то там выдающиеся способности, заставило меня почувствовать себя непонятной зверушкой, которая для науки стала бы очень интересна. Только бы на опыты не пустили…

Тем временем Мартин Штрасс заглушил мотор и вышел из машины. Я невольно залюбовалась им, когда мужчина обходил автомобиль спереди, направляясь ко мне, чтобы отвести на суд к своим коллегам. Страх снова взял верх над разумом. Когда дверь открылась, мои руки снова затряслись мелкой дрожью.

– Это что? – капитан непонимающе смотрел на меня. – Ольга, я еще не довел вас до лаборатории, а вы уже в полуобморочном состоянии.

– Наверное, стресс, – прошептала, и позволила ему вытащить себя из машины. Нет, я могла бы сделать это и сама, но кое-кто очень умный не захотел ждать, пока я вылезу. И правильно, а то ведь ноги меня по-прежнему плохо слушались.

– В первую очередь отправишься в медицинское отделение, – Мартин нахмурился. – А то не нравится мне твое состояние. Там по ходу дела я расспрошу тебя, о чем надо. Дальше пройдешь полную проверку на наличие каких-либо изменений в организме. То, что у тебя головной мозг теперь работает иначе – это факт. Возможно, потребуется лечебный сон.

Я тяжело вздохнула, но ничего ему не ответила. А мужчина в это время поставил свой мерс на сигнализацию и направился со мной на руках к главному входу в гостиницу. Видимо, на моем лице что-то отразилось, потому что он, поморщившись, произнес:

– Так будет быстрее, – затем подумал немного и неизвестно к чему добавил: – Такое настроение было после ресторана, а приходится вместо дома идти сразу на работу.

– Вам так не нравится ваша профессия? – фыркнула, наблюдая, как он открывает входную дверь и заносит меня внутрь.

– С чего ты взяла? – на меня как-то недобро покосились.

– Если бы любили, то, как фанат своего дела не ныли, а в предвкушении неслись бы со своей жертвой, куда надо, – сама не поверила, что сказала это.

– После трех суток без сна даже такой ненормальный, как я возненавидит работу, – усмехнулся капитан. – Но мне нравится, что ты меня боишься.

Я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Неожиданно для самой себя осознала, что эта зараза помогла мне отвлечься от того ужаса, что я испытала в подземке. И это немного волновало. Потому что таким образом я рисковала очень быстро потерять бдительность и вляпаться в очередную опасную историю.

По лестнице взошли на второй этаж и немного прошли по длинному коридору. Зашли в один из номеров (для этого мужчине пришлось отпустить меня) и, не включая свет в прихожей, тихонько прикрыли за собой дверь. Потом мой конвоир нащупал какой-то рычаг на стене, и шкаф для верхней одежды стал медленно отъезжать в противоположную от входа сторону. Казалось бы, куда уж больше удивляться сегодняшним странностям… Но нет, оказалось, что вместо стены или там тайной двери за деревянной громадиной находится целый лифт. И как он уместился в стене между номерами?

– Рот закрой, из ступора выйди и следуй за мной, – предвидя мою дальнейшую реакцию, проговорил Мартин.

Пришлось безропотно подчиниться его приказу. Идти мне теперь такой странной уже некуда. Дома меня никто не ждет, да и передвигаться по столице, как привыкла, уже не смогу. По крайней мере, пока не выясню, что это за чертовщина меня настигла на Сретенке, почему именно я и что сталось с дядей Лешей. Да уж, получается, что дороги назад у меня уже нет.

День второй: заново познакомиться с Москвой

– А когда мы уйдем, шкаф вернется на свое место? – задала поистине глупый вопрос я, чтобы хоть как-то начать разговор с капитаном. – А то вдруг придет кто…

– Не придет, но он отъедет, – недовольно произнес Штрасс, нажимая кнопку минус пять. – Только не удивляйся и постарайся особо не смеяться, когда мы с тобой выйдем на нужном этаже. А то отдам на растерзание нашим ученым-экспериментаторам.

– Почему? – я благоразумно пропустила мимо ушей его угрозу.

– Потому что штабом у нас руководит женщина, – процедил капитан Штрасс. – И не советую тебе расспрашивать меня на эту тему.

Да мне и так было понятно, что у них там сложные отношения. Возможно, даже посчастливится увидеть своими собственными глазами, насколько сложные. Ведь этот самоуверенный и неотразимый иностранец вынужден подчиняться русской, что, по его мнению, наверняка недопустимо в принципе. Вон, как лицо перекосилось.

Я пожала плечами и приготовилась увидеть что-то невероятное. И как раз двери разъехались в стороны, открывая по истине странную картину. С одной стороны, в интерьере чувствовалась женская рука, но с другой… Какие-то пупырчатые пластины на потолке, сосуды и колбы, наполненные светящейся жидкостью, были установлены прямо в коридоре и выполняли роль освещения. Под потолком же из стен в некоторых местах выступали наружу черные провода. Пол почему-то был застелен резиновым ковролином.

– Не смеяться, – еще раз повторил Штрасс.

– Какая жуть, – высказалась я по этому поводу.

Находящийся рядом мужчина хотел сказать что-то еще, но не успел, потому что из-за ближайшей двери к нам вышел весьма неопрятный коллега моего нового знакомого. Окинув нас двоих придирчивым взглядом, он протянул:

– Это что? – судя по всему, кому-то захотелось выказать «фи» дотошному немцу. – Неужто Маринку позлить решили?

– Это наша новая зацепка, – в меня бесцеремонно ткнули пальцем, так и не объяснив, кто такая Маринка. – Знакомься. Ольга – свидетель возникновения новой активности мертвых на станции Сретенский бульвар.

– Что?! – мужчина округлил глаза и как-то даже с уважением посмотрел на иностранца. – Так…

– Быстро в медицинский отдел, – рыкнул капитан и, подхватив меня под локоток, повел куда-то вперед.

Хамоватый мужчина в очках устремился следом. Интересно, у них тут все подобным образом относятся к Мартину Штрассу или только этот отдельный индивид? И чем заслужил немец такое «теплое приветствие»?

Пройдя еще немного, мы уперлись в металлическую стену. Все видели мой обескураженный вид, но никто не спешил разжевывать ситуацию для непонятливых. Если это и есть такой своеобразный вход в их штаб, то зачем нужны те кабинеты, мимо которых мы только что прошли? Думаю, даже и спрашивать не стоит. Потому что окажется, что это их очередная служебная тайна. Еще и скажут что-то обидное, а мне потом отходить от их надменных взглядов и сквернословия. Вон, уже не раз меня в машине затыкали.

– Руку приложи, – монотонно произнес Мартин.

– Куда? – я непонимающе посмотрела на абсолютно гладкую стену.

– Да куда хочешь, – хмыкнул Мартин. – Она из особого материала, распознающего ДНК.

– Как удобно, и кровь брать не надо, – я попыталась пошутить, но получилось не очень.

Видя, что никого не волнует моя незаурядная персона, просто сделала то, что просили. Потом мне было велено идти сквозь стену. Так как я ожидаемо заупрямилась и вообще отказалась выполнять их требование, меня просто-напросто толкнули в спину, придавая ускорение. Что сказать… Как я ни пыталась принять происходящее, как данность, у меня ничего не получалось.

– Упертая, – прошипел, вышедший следом Мартин.

– Строптивая, – поддакнул ему пока еще безымянный для меня работник штаба.

Я шумно выдохнула, чтобы не сорваться. Истерика липким комом снова подкатила к горлу. Еще немного, и им придется соскребать мое обмякшее тело с пола, потому что столько времени без сна сказывается на нервной системе самым неблагоприятным образом. Хотелось накричать на обоих и убежать. Вообще было желание прожить эти сутки по-другому. Или перезагрузиться, как компьютер, чтобы из памяти стерлись все воспоминания о тенях, подземке… Но ведь сны я видела достаточно продолжительное время, так что мои похождения в ночном метро были лишь вопросом времени. Лишь бы они через новую способность не утянули обратно к себе. Кто знает, может, мертвые снова до меня доберутся?

Еще я ничего не знала о дяде. Что с ним? Где он? Были ли тут те, кто мог ответить на эти вопросы?

– Ольга, – вырвал меня из нерадужных размышлений голос Мартина. – Оля!

А я поняла, что теряю сознание. И не от слабости, а по чужой воле.

– Оля!! – меня ощутимо тряхнули, а потом вообще взяли на руки. – Держись! Сейчас медики помогут тебе.

– Поз-з-здно… – шипение вырвалось из моей груди. – Вы опоз-з-здали… С-сладкая…

Тело дернулось в сильной конвульсии. Меня затрясло, но краем глаза все же смогла заметить, как нас окутал сизый туман.

– Сюда!

– Она заражена вирусом…

– Если не поторопимся, она умрет.

Я и вправду умирала. Сознание отказывалось служить своей хозяйке верой и правдой. Болела душа.

Меня внесли в какую-то белую комнату, напичканную кучей электронных приборов, положили на кушетку и привязали к ней ремнями, предварительно сняв наручники с рук. В обычном состоянии я бы запаниковала и начала бы биться в истерике. Сердце сковало льдом, а горло словно сдавила чья-то невидимая ладонь. Я начала задыхаться. Вскоре тьма полностью застлала мне глаза. Раздался громкий крик, и я, наконец, отключилась.

А в это время вокруг девушки столпились самые лучшие врачи со всей России. И все они бились за ее жизнь с самой Смертью. С загробным миром, который поселил в хрупком девичьем теле зерно страха и безысходности. Именно они и тянули ее обратно, под землю.

– Мы не можем ее потерять сейчас, – орал Мартин Штрасс на своих коллег и подчиненных, количество которых заметно поредело с момента их первой встречи. – Вы же нашли антидот?

– Оно слишком мало, чтобы так быстро найти… – попытался было возразить один из в буквальном смысле колдующих над девушкой мужчин.

Но Штрасс и слушать не желал о каких-то там проблемах, которые могли помешать ему в достижении цели. Хватит и целой бригады следящих, которые недавно патрулировали Римскую. Под прикрытием полиции, средь бела дня все пятеро человек пропали. Испарились в воздухе. И никто этого не заметил. Только когда они не вернулись с задания, в штабе поняли, в чем дело.

– Нашел!

– Держи ее, а я вытащу!

– Приготовьте колбу! Мы будем исследовать этот вирус…

– Быстрее!!!

Суета вокруг балансирующей на грани Ольги нарастала. Одни на всякий случай держали обезумевшую за руки и за ноги, другие облучали ее в районе солнечного сплетения, третьи подсоединяли к пальцам рук девушки силиконовые трубки, подключенные к довольно большому сосуду из толстого прочного материала, который был сродни обычному стеклу. И руководили всем этим два человека: капитан Штрасс, который не пожелал, чтобы его единственный свидетель распрощался с жизнью. Вторым же действующим лицом являлся главный врач Центрального штаба Иван Кротов – светловолосый, сероглазый мужчина средних лет, долговязый и жилистый. Он-то и заведовал всем этим безумием.

Если бы мертвые не успели коснуться девушки своими призрачными руками, то все обошлось бы. Однако контакт имел место быть, что негативно сказалось на ее здоровье. Но ученые-медики успели вовремя, и опасность миновала.

Мне снилось что-то из ряда вон выходящее. Какая-то секретная служба, мистические походы по ночному метро и привлекательный мужчина, который вез меня в закат на дорогущей машине. И вот надо же было ему исчезнуть в самый неподходящий момент…

Не трудно догадаться, что проснулась я в самом скверном расположении духа. Сначала не поняла, что произошло, и решила, что нахожусь у себя дома, в разгар дня, когда должна быть в институте, на паре Политологии. Потом вспомнила, что недавно закрыла сессию и принялась напрягать память, которая упорно не хотела предоставлять мне воспоминания, призванные пролить свет на всю ситуацию в целом. От безысходности застонала и перевернулась на живот. И только потом поняла, что лежала с закрытыми глазами.

С трудом разлепив веки, на несколько секунд подняла голову и почти тут же уронила ее на подушку. Приснившийся мне сон оказался явью. Я до последнего надеялась, что ошиблась. Что дядя уже вернулся с дежурства и сейчас спит в соседней комнате. Но…

– С добрым утром, – этот незнакомый голос для меня прозвучал неожиданно. – Как вы?

– Ужасно, – пробормотала, поворачиваясь на бок, лицом к говорившему. – Сколько времени я спала?

– Ну, без сознания пробыла часа три, не больше, – пожал плечами мужчина со светлыми волосами, приятной улыбкой и… – А вот проспала чуть больше суток. Сейчас десять утра, пятнадцатое.

– Мрак, – я невидящим взором смотрела на него и ожидала самого худшего.

– Не мрак, а наконец-то свет, – незнакомец поднял указательный палец вверх.

– Иван Яковлевич, почему не зовете? – послышалось за дверью до боли знакомое возмущенное восклицание.

Память уже полностью восстановилась, и я также хорошо помнила немца, как и свое имя. Я натянула покрывало до самого подбородка, хотя и находилась в тот момент в одежде. Не знаю, как, но они вылечили меня, не прибегая к раздеванию. Какие приборы врачи для этого использовали, понятия не имею. Надеюсь только на то, что этот процесс произошел максимально стерильно и не затребовал вживлять в меня посторонних чипов и микросхем.

– Я хочу узнать о том, что вы со мной сделали, – произнесла это как раз в тот момент, когда в палату вошел Мартин Штрасс.

– Вылечили и подготовили к основательному допросу, – с самым серьезным видом сообщил иностранец.

– Не беспокойтесь, мы вам ничего такого не вкалывали и не вживляли, – правильно поняв мои опасения, заверил меня его коллега. – Видите ли, когда у вас случился контакт с загробным миром…

– Достаточно, – прервал его Штрасс. – Лучше скажи, может ли твоя пациентка покинуть больничное отделение.

– Может, но только после того, как хорошенько поест и выпьет лечебный коктейль, – покачал своей белокурой головой мужчина и вопреки приказу капитана принялся рассказывать мне про вирус и его действие на мой организм.

Слава богу, им удалось с ним справиться, а то я скорее всего уже была бы на том свете. Или в лаборатории, в ванне с формалином на очереди на расчленение и исследование, как сказал Иван Яковлевич Кротов – заведующий медицинским отделением Центрального штаба этой их секретной службы. Он меня в итоге и накормил, и напоил, и спас от очень дотошного и занудного в своем ремесле Мартина, чтобы ему икалось в то время, как стоял под дверью и ждал, пока мы соизволим покинуть облюбованную мной койку. А последняя была широкой и с мягким матрасом, который помог мне расслабиться и принять все происходящее со мной, как данность.

Меня немного посвятили в то, чем занимается их контора, что я из себя представляю для расследования потусторонних явлений и вообще, что есть такое наш мир – оказывается, очень сложный и многогранный организм, в котором живут не только живые, но и мертвые. Ладно, последние живут у себя за Гранью, но сейчас все чаще и чаще проникают сюда, к нам.

Я слушала его интереснейший рассказ спокойно и благодушно. Подразумеваю, что тот самый обычный с виду молочный коктейль был на самом деле очень сложным химическим соединением, которое оказывало на меня не только восстанавливающее, но и умиротворяющее действие. Пару раз нам пытался помешать капитан Штрасс, но Кротов постоянно отмахивался от него, словно от мухи, уповая на то, что мне нужно еще немного покоя. Мол, он уже угробил нескольких человек, и теперь ему доверия нет. Как бунт на корабле, честное слово. Однако при этом сотрудники не отворачивались от него. Просто в открытую подшучивали над немцем, обращались на «ты» и не спеша выполняли все его указания. Признаться, вся эта непринужденная обстановка сделала свое черное дело, и я вскоре тоже перестала бояться великого и ужасного капитана Мартина Штрасса.

День третий: Тот момент, когда понимаешь, что ягодки еще впереди

Меня усадили в переговорной и принялись методично расспрашивать о моих похождениях в московском метро. Я честно старалась проникнуться фантастическим азартом в отношении всего потустороннего, но получалось плохо. Все время хотелось повысить голос или вообще замолкнуть, дабы не отвечать на однотипные вопросы этого невыносимого мужчины.

– Кем работал ваш дядя и какое у него прошлое… Более детально опишите свои сны… Как вы думаете почему именно вы? У вас не возникло никаких новых знаний или умений?

– Да ничего такого со мной пока не происходит, – внутренне досадуя на то, что доктора Кротова не допустили до допроса, в который раз отмахнулась от капитана. – Я же вам говорю, что прошло еще очень мало времени, чтобы определить наверняка, появились у меня новые способности или нет. Вон, у врачей спросите. Они наверняка уже узнали какие там мутации произошли…

– Мутаций не было! – перебил меня немец. – Только вирус, который нам удалось изъять и исследовать.

– Прекрасно, – кивнула. – А как насчет того, что я переместилась в пространстве?

– А это у тебя снялся какой-то блок в головном мозге, – тяжело вздохнул Мартин. – И нам надо хотя бы приблизительно установить, в каком именно его отделе.

– Ваша медицина настолько впереди нашей? – я скептически посмотрела на него.

– Не представляешь, насколько, – на меня недовольно посмотрели. – Не переживай, ночью, пока ты будешь спать, мы все сделаем и наутро уже получим готовый результат.

– А это не повредит моему организму? – я тут же напряглась. – Мне не будет больно? Что вообще из себя представляют ваши исследования моей головы?

– Ничего не протыкаем и не надрезаем, если ты это имеешь ввиду, – хмыкнул капитан. – И даже током не прошибаем.

Обнадеживающе, ничего не скажешь. И вообще, какой-то он противный, этот иностранец. У него есть четко намеченный план, от которого никому нельзя отступить ни вправо, ни влево. В моих глазах он сильно проигрывает тому же Ивану Яковлевичу. Естественно, я не смотрю ни на кого, как на мужчину, с которым смогла бы завязать более тесные отношения. Просто сравниваю невольно двух диаметрально противоположных людей. Один одержим своей идеей, другой – одержим другими, их проблемами и болезнями.

– Ольга, – холодно произнес мое имя Мартин. – Ты витаешь в облаках. Что-то почувствовала?

– Нет. – Покачала головой под его цепким взглядом. – Просто задумалась о том, как мне теперь быть. Где жить? Как искать дядю Лешу и разобраться во всем этом…

– Ты будешь жить здесь, – мужчина поморщился. – Сегодня переночуешь в отделении у Ивана, а завтра мы тебе выделим номер. Обещаю, что лично позабочусь о твоей безопасности.

– Ну, ладно, – вынужденно соглашаясь с ним, вздохнула.

Я понятия не имела, что ждет меня впереди, но деваться было некуда. Единственное место, где мне могли хоть как-то помочь – этот штаб.

К моему великому облегчению, у Штрасса зазвонил мобильный. Который лежал на столе и оповещал своего владельца, что его вызывает некая Марина Аркадьевна.

– Guten morgen, Марьина Аркадиевна, – немного коверкая наш язык, произнес немец. – Чем обязан столь раннему звонку?

Судя по тому, что он тут же побледнел, а потом пошел красными пятнами, то ничего хорошего ему эта женщина не сказала. Смею догадываться, что это и есть та странная особа, которую все вокруг кличут боссом. Помнится, один из сотрудников называл ее Маринкой.

– Она уже очнулась и дает нам развернутые показания… Нет, я не намерен ее отпускать. Что? Какое метро? Какого черта я должен ее просить вновь спускаться туда?! Вы в своем уме? Кротов только вынул из нее эту… ansteckung, а вы хотите, чтобы я снова поставил девчонку под удар. Она ценный свидетель, слышите? Я не буду выполнять то, что вы говорите. В конце концов, для чего вы меня сюда пригласили? Вам нужен специалист с экстрасенсорными способностями или нет? Учтите, я не позволю собой командовать… Особенно в тех случаях, когда моим подчиненным грозит опасность. Да, она грозит. Встреча с загробным миром, знаете ли, должна быть очень хорошо распланирована.

С этими словами он сбросил входящий вызов. А потом выключил звук на смартфоне и вообще перевернул экраном вниз. Наверное, чтобы не видеть имя вновь вызвавшего его абонента.

– С нее станется прибыть сюда лично, – процедил Мартин Штрасс. – Бардак, а не штаб. И зачем пригласили сюда работать эту глупую frau?

Капитан Штрасс пришел в ярость, когда начальница озвучила ему свой приказ. Сам не зная почему, мужчина публично дал ей понять, что отказывается выполнять распоряжения начальства. И в тот момент он не боялся увольнения или осуждения со стороны коллег. Ему почему-то не хотелось рисковать жизнью Ольги. Да, в этот раз подобная слабость обосновывалась полной бессмысленностью тех действий, которые предлагала совершить Марина. Но вот, что смущало этого чересчур правильного и педантичного иностранца: он был не уверен, что вообще когда-нибудь позволит Оле спуститься вниз. Тем более ночью. Дар подсказывал ему, что она для него несколько больше, чем просто свидетель.

В этот самый момент вошел доктор Кротов со стаканом воды в руке. Под недовольным взглядом Штрасса он направился прямиком ко мне. Блондин чуть улыбнулся и проговорил:

– Ольге нужно пропить курс парабиотиков, – с этими словами он вынул из кармана своего белоснежного халата маленькую таблетницу и протянул мне. – Вот, прими. Это чтобы иммунитет к той заразе выработался.

– Спасибо, – я поблагодарила своего спасителя и приняла из его рук лекарство. – Как вы думаете, а сны мне больше не будут сниться?

– Нет, – отмахнулся врач. – Но в подземке тебе появляться противопоказано.

– Я могу снова подхватить там вирус? – я с ужасом перевела взгляд на капитана.

– Днем – только черную метку, – неохотно откликнулся он. – А ночью там с тобой может случиться все, что угодно. Кстати, тебе нужно понять, как управляться с новой способностью.

– Что за метка и как мне научиться перемещаться в пространстве без человека, уже умеющего это делать? – тут же закидала мужчин новыми вопросами.

– Метка – это связующая нить между тобой и одним из мертвых, которые смогли выйти из-за Грани, – вместо своего начальника стал пояснять мне Иван. – А учиться всему придется самой, так как в истории еще не нашлось того человека, что свободно бы смог проходить сквозь материю этого мира. Короче, создать иной способ передвижения в пространстве.

– Понятно, – кивнула, осознавая, что все стало еще более запутанно. – Будем над собой работать.

– Одной опасно, – неожиданно вставил свое слово Штрасс.

А вот меня сейчас занимал несколько иной вопрос: когда я смогу попасть к себе домой? Почему меня не отпускают даже для того, чтобы взять самое необходимое? Такое ощущение, что я попала сюда не как жертва странных, мистически сложившихся обстоятельств, а как подопытная.

– О, кстати, – спохватился Кротов, – забыл сообщить, что вас разыскивает Марина Аркадьевна.

– Мне некогда, – отмахнулся от него Мартин. – Очень занят. Поэтому все потом.

С этими словами он демонстративно раскрыл какую-то папку с бумагами, что до этого лежала рядом с его телефоном. Поняв, что с ним больше не желают разговаривать, главный врач удалился. Даже не стал спрашивать разрешения. Только поджал губы и сочувственно глянул в мою сторону. Когда за спиной Ивана закрылась дверь, я не выдержала:

– Почему я должна здесь жить? – когда поймала на себе напряженный взгляд мужчины, пояснила: – Вы же не будете закупать для меня новую одежду, технику и средства личной гигиены? Кстати, а где мой рюкзак?

– В помойке, – хмуро ответил мой собеседник и припечатал: – Он был буквально пропитан энергией мертвых.

После моего настойчивого «И?» он сказал, что, так уж и быть, придется меня такую дотошную отвезти через часик на квартиру. Мол, одну не отпустят из-за того, что опасно. И, да, поедут со мной лично, в сопровождении еще трех бравых молодцев из штаба. А все потому, что мой случай очень сложный. Разведка не приносит достаточно данных, от чего бедному капитану вдвойне тяжело здесь работать. Каюсь, он со своими недомолвками меня сильно разозлил. Вот почему нельзя было сделать допрос покороче, а объяснения более емкими и развернутыми? Не для «чайников», конечно… Но чтобы у меня не возникало глупых вопросов о том, чем они с товарищами вообще занимаются.

– Я же говорил тебе, – с досадой поморщился немец, – что мы боремся с Загробным миром…

– Мне об этом говорил доктор Кротов, – я бесцеремонно перебила его. – Вы же стояли за дверью и, видимо, подслушивали.

– И что? – не понял меня Штрасс. – Ты про парабиотик, кстати, не забыла?

– Ой…

Я резко отвернулась от него, осознавая, что таки да, запамятовала про выданное врачами лекарство. Положила в рот таблетку, потом проглотила ее вместе со всем содержимым граненого стакана.

– Для особо одаренных повторяю, – в голосе иностранца послышался сарказм, – служба по работе с паранормальными явлениями – это закрытая структура охраны человечества, которая имеется во всех развитых странах нашего мира. Занимается сотрудничеством с немногочисленными расами оборотней и вампиров, пристальным наблюдением за внепланетной активностью различного вида живых организмов, а также борется с сущностями и фантомами, которые по каким-либо причинам оказались среди обычных людей и нелюдей.

От любопытства я снова рискнула посмотреть ему в глаза. Сейчас этот мужчина казался мне таким таинственным и закрытым для окружающих, что захотелось взять и растормошить. Вытрясти из него душу, но понять его суть. От прямого взора карих глаз внутри все сжалось в липкий комок страха перед неизвестностью. Кто он такой на самом деле? Откуда столько знает и почему выдает себя не за того, кем является на самом деле? Чутье подсказывало, что передо мной не простой человек.

– То есть с призраками? – таки решила уточнить, с кем же все-таки имела честь познакомиться тогда, в метро.

– Почти, – кивнул Штрасс. – Призрак – это обобщенное название. Но если вдаваться в подробности, то существуют фантомы, сущности, души, зомби, тени. Последние самые опасные, потому что пришли к нам из Загробного мира.

Затаив дыхание, я слушала его рассказ о том, что представляет из себя человек на самом деле. С первого взгляда просто тело, а там… При желании его можно расслоить на энергетическую, прогрессивную, эмоциональную, физическую и визуальную составляющие. Оказывается, ученые их тайной службы научились проделывать это и на живых людях.

– Определенные сбои в организме после смерти могут заставить отслоиться одну из этих составляющих, – непринужденно рассказывал мне Мартин Штрасс. – Данная информация очень важна для нас и опасна для простых смертных.

– Я могу дать письменную клятву о неразглашении, – уловив его непрозрачный намек, испуганно заверила.

– И не простую, а закрепленную собственной кровью, – последовал шокировавший меня ответ.

Я с трепетом наблюдала, как немец достал из своего портфеля чистый лист бумаги и перьевую ручку. А потом и перочинный ножик. Шумно сглотнула. Сдерживать бушующие внутри эмоции стало почти невозможно. Сначала узнать, как сложен мир и как сложны мы сами, а потом и окунуться с головой в мистическую атмосферу непознанного человечеством мира. Оборотни и вампиры из книг фэнтези вставали перед моим мысленным взором, то и дело пытаясь напасть, растерзать. Где-то высоко в небе парила летающая тарелка, на заднем плане открывался проход на тот свет. Ужасающее зрелище.

– Ольга, – не отрываясь от написания текста клятвы, проговорил Мартин. – Что с вами?

Поймала себя на том, что нервно постукиваю пальцами по столешнице и кусаю губы.

– Ничего, – тихо проговорила. – Наверное, с непривычки.

Мне не ответили. Все продолжали выводить какие-то закорючки на белоснежном листе. Язык изложения был мне незнаком. В конце появились число и две витиеватых надписи, по логике вещей означающие наши имена.

– Сначала я, – пробормотал себе под нос капитан и выудил из внутреннего кармана пиджака прозрачную ручку без чернил. – Смотри внимательно. Потом повторишь.

Я во все глаза уставилась на его руки. Тонкие длинные пальцы повернули чудо техники так, чтобы я смогла разглядеть в верхней части ручки еле видимые латинские буквы. От прикосновения владельца они почернели и сложились в круг. Который засветился бледно-голубым цветом и принялся выдвигаться из основного пластмассового корпуса. Мартин повернул образовавшееся колесико так, чтобы сверху оказалась буква «z». В то же мгновение на кончике стержня появилось маленькое отверстие.

Далее мужчина разложил ножик и уколол свой палец до крови. Поднес его к необычному писчему инструменту и… Вопреки всем известным мне законам физики алая жидкость начала заполнять прозрачную емкость.

Когда ручка наполнилась, Штрасс облизал ранку и передвинул колесико на «d». Отверстие закрылось, и мужчина приступил к выведению на бумаге собственного автографа под первой закорючкой. Потом он чуть отступил вправо и нарисовал знак бесконечности, заключенный в пятиконечную звезду.

– Теперь ты, – мужчина поставил ручку в положение «с», и вся оставшаяся кровь тут же исчезла.

Затем протянул это чудо мне и принялся обтирать белоснежным платком перочинный нож. Странное дело, на ткани не осталось никаких разводов. Это какая-то специальная пропитка или материал?

Взяла дрожащими пальцами диковинную ручку и поставила опцию забора крови. Потом настороженно взглянула на Мартина Штрасса.

– Дай руку, – видя мое состояние, приказал он.

Зажмурилась и протянула ему свою многострадальную конечность. Почувствовала на безымянном пальце укол. Потом прикосновение его ладони к руке, что держала ручку. Открыла один глаз и увидела, как мужчина «за меня» наполняет стержень…

– Я вообще-то могу сама, – пробормотала, чувствуя неловкость. Прямо, как первоклассница, честное слово.

– Не вижу, – хмыкнул мой мучитель, крепко держа мои руки так, чтобы раскрытый стержень и ранка соприкасались. – Детский сад.

Я ничего на это не ответила, потому что он был абсолютно прав. Так перепугалась, когда наблюдала за его странными действиями, что не смогла вовремя собраться. Не каждый день даешь клятву, закрепленную кровью.

– Что со мной будет, если я попытаюсь все разболтать? – дабы перевести тему разговора в несколько иное русло, спросила у него.

– Ты должна будешь взять такую же клятву с того, кому выдала информацию, – откликнулся Мартин, выпуская мои руки и переставляя указатель на ручке на букву «d». – Если не сделаешь этого, то умрешь вместе с теми, кто окажется в курсе деталей по твоей вине.

– Это что, магия? – я расширенными от удивления глазами смотрела на этого жуткого во всех смыслах человека. И как только еще не сбежала, никак не пойму.

– Это иная сторона нашей жизни, – невесело усмехнулся немец. – Если ты начинаешь интересоваться большим, нежели тебе доступно, как человеку, так будь добра придерживаться определенных правил и играть на тех условиях, в рамки которых добровольно себя загнала.

– Кто вы? – слова сами сорвались с языка.

– Пиши, – вместо ответа снова жесткий приказ.

Пока он гипнотизировал меня изучающим взглядом, я вывела на бумаге собственную подпись. Получилось немного криво. Оно и немудрено… Все-таки собственной кровью, а не чернилами писала. Рисунок получился немного лучше.

– Что это за язык? – спросила, подавая ему ручку, а затем пряча вспотевшие от напряжения ладони под столом.

– Единый для всех и недоступный слишком многим, – туманно ответил Штрасс.

В следующую минуту лежащая передо мной бумага вспыхнула зеленоватым пламенем и сгорела, не оставив после себя ровным счетом ничего.

– А… Что это было? – я не узнала собственный голос, он оказался хриплым и каким-то низким.

– Можешь называть это магией, – отмахнулся капитан.

Я хватала ртом воздух, начиная задыхаться. Нет, такого потрясения я точно не переживу…

– Дышите ровно, расслабьтесь и очистите свой разум от всех мыслей, – его голос прозвучал ровно, словно иностранец читал мантру.

– Как?! – огромным усилием воли я заставила себя произнести это. – Что вы со мной сделали?

Сердце бешено билось в груди. Голова налилась свинцом и раскалывалась на части. Почему я так остро реагирую на его слова?

– Ничего, – убирая странную ручку обратно в карман, покачал головой Штрасс. – Просто новые знания таким вот образом усваиваются в твоем, не подготовленном к подобному воздействию мозгу. Ты никогда не сталкивалась с этой стороной мира и потому считала подобные аномалии выдумкой шарлатанов, жаждущих быстрой наживы.

– Все так и есть… – я непроизвольно дернулась. – Но откуда вам это известно?!

– По вам видно, – произнес немец, вставая со своего места. – И вот, границы вашего внутреннего зрения невероятно расширились. Вы потеряны и сбиты с толку. Земля словно ушла из-под ног. Но обратной дороги уже нет. И это пугает больше всего, не так ли?

Он читал меня, словно раскрытую книгу. Все слова попадали точно в цель.

– Вы экстрасенс? – я тоже встала.

– А что, похож? – темные брови мужчины поползли вверх.

– Не знаю… – признаться, я сильно стушевалась перед ним. – Если честно, никогда не общалась с магами, гадалками и шаманами, так что ничего сказать про вас не могу.

– Я просто осведомленный, – наконец, смилостивился надо мной Штрасс. – Ничего такого. Просто знания. Доступ к тонким материям не имею, талантами и способностями не обладаю…

Как же, не обладает он. А почему тогда сразу не представился? Нет, все-таки он мне что-то недоговаривает. Вон, каким скрытным стал. С чего бы?

– Это вы мне сейчас новую клятву пропишете? – бесцеремонно перебив своего нового знакомого, уточнила я.

– Зачем? – удивился он. – Я заранее прописал, что все мои знания, перешедшие к вам, были, есть и будут под охраной Кодекса.

– Кодекса?

– Высшая программа, заложенная создателем этого мира, – важно откликнулся Штрасс. – Но об этом как-нибудь потом. Сейчас главное привести тебя в норму и съездить на квартиру за вещами, а заодно и проверить ее на наличие черных меток.

Хм, и не заметила, когда это мы на «ты» перешли.

– В смысле?

– Ты часто пользовалась метро, надевала различную одежду, так что тени вполне могли оставить на ней свой след, – пояснил Штрасс. – Итак… Сколько времени тебе нужно на то, чтобы успокоиться и зайти к Кротову в хорошем расположении духа?

– А почему он не потребовал от меня клятвы? – не ответив ему, решила прояснить еще кое-что.

– Потому что Иван не перешел черту дозволенного, – шаг вперед, и вот уже мужчина буквально нависает надо мной. – Если помнишь, то он довольно аккуратно и абстрактно преподносил тебе информацию.

– Еще и коктейлем напоил, – мои глаза сами собой опустились в пол. – Чтобы усыпить бдительность, обезопасить себя и расположить к дальнейшему сотрудничеству.

– О, да.

Холодные пальцы дотронулись до моего подбородка и заставили посмотреть мужчине в глаза. Нет, определенно, он не просто так это сделал. Наверняка через глаза смог заглянуть и в душу…

Ее душа была еще чиста и очень притягательна для него. Не слишком наивна, но хрупка и пуглива, словно цветок. Мужчина видел, что она не доверяет ему и уже почти распознала его суть. И зачем он довел дело до клятвы?

Оля безропотно приняла условия Штрасса и потому вынуждена была перенести сильное потрясение от увиденного, ранее закрытого для нее таинства закрепления собственного слова кровью. Что ж… может, так даже будет лучше. Возможно, пройдет время, и девушка примет все, как данность.

Стройное тело, которому так не шли джинсы и свитер (их удалось обезвредить, в отличие от куртки, рюкзака и его содержимого), била мелкая дрожь. Ольга боялась, но мужественно выдерживала его взгляд.

Он отступил назад, и я почувствовала сильное облегчение. В его глазах мельком проскользнула тень досады. Которая, впрочем, тут же исчезла.

– Пойдем, – наконец, проговорил Мартин. – У нас мало времени.

Махнул рукой в сторону входной двери, предлагая покинуть переговорную. Сам же и подал мне пример, проследовав первым к порогу.

Ума не приложу, как он умудрился сделать так, что несмотря на явный сарказм со стороны собственных подчиненных, все его слушают и делают то, что приказано с первого раза. К примеру, сейчас, когда мы с ним зашли в оперативный отдел (успела прочитать табличку на двери), нам тут же выделили троих охранников. Зачем сейчас вообще нужно сопровождение, спрашивать не стала. Для собственного же блага. Мало ли снова узнаю что-то из ряда вон выходящее?

Через полчаса мы уже заходили в лифт и поднимались на поверхность. К моему изумлению, наши спутники вышли на разных этажах. Мы же с капитаном оказались в том же номере, откуда и попали в штаб.

– Это такая кон… – не выдержала я, когда немец, выходя в коридор, приобнял меня за талию.

– Да, – выдохнул тот и запечатлел на моих губах легкий поцелуй.

Сказать, что я была ошеломлена, ничего не сказать. И ведь понимала, что зайдя «к себе» вместе со мной, он чисто теоретически должен был выйти обратно не один. И, да, если хорошенько подумать, то так долго мы могли запереться в номере только в одном случае… Но что-то во всем этом меня смущало и сбивало с толку.

Почувствовать его губы на своих было настолько волнительно, что я не сразу сообразила, что мы вообще-то направляемся на задание, а не на свидание. Щеки горели, а во рту пересохло. Нет, так дело не пойдет.

Когда спустились вниз, встретились в холле с нашим сопровождением. Мужчины, как ни в чем не бывало, пожали Штрассу руку и направились на улицу. А я по-прежнему играла роль любовницы этого наглого немца. Прямо до самого автомобиля играла. То есть позволяла себя обнимать и брать за руку, мило при этом улыбалась и помалкивала.

Садились в машину, как дружная компания молодых и перспективных бизнесменов и одна наивная дуреха, которой пообещали золотую гору в Альпах. А еще съездить на Мальдивы и в Париж, на самую вершину Эйфелевой башни. Как оказалось, простушки типа меня нередко велись на подобные восторженные речи. Более искушенные дамы, при отцовском наследстве тоже становились шелковыми, но с ними впоследствии было тяжелее порвать отношения, которые изначально не планировались, как конфетно-букетный период перед заключением брака. К чему это я? Наверное, к тому, что играть глупышку мне было очень тяжело, хоть и понимала, что сейчас это необходимо.

Едва тронулись с места, улыбки с лиц конвоиров исчезли, и я оказалась среди черствых мужчин, неспособных на проявление каких-либо эмоций. Меня усадили на заднем сидении между Мартином и Алексеем (один из наших охранников), чтобы они все при случае могли покинуть автомобиль и начать какие-либо боевые действия.

Ехали быстро, в магнитоле играла «Европа плюс»… А я чувствовала себя не в своей тарелке. Не знаю, когда смогу привыкнуть.

Проезжая мимо метро Сретенский бульвар, я невольно поежилась. До сих пор было жутко от воспоминаний о произошедшем…

А потом произошел удар.

– Твою ж мать! – прорычал занимавший место водителя Григорий.

В наш мерседес влетел черный джип. Нас отнесло вперед, но мужчина успел затормозить и выехать на обочину. Хорошо, прохожих было мало, не то бы задавили кого.

– Совсем ах… – нецензурно выразился Алекс, когда наш бок протаранили с его стороны.

Гриша быстро нажал на газ и рванул авто вперед. Потом заехал в какой-то проулок и резко остановился.

– Пошли, – а это уже Штрасс потянул меня за собой, на выход.

Успела расслышать, как машина голосом робота сообщила:

– Самоуничтожение через…

Этого мне хватило, чтобы рвануть за капитаном подальше от взбесившейся техники. И как раз вовремя, потому что нас обнаружили. Пара выстрелов, и колесо у автомобиля начало стремительно сдуваться. Потом настала очередь стекла, которое чем-то помешало преступникам.

– Не высовывайся, – один очень предприимчивый иностранец задвинул меня за спину.

Далее началась перестрелка. Которая, впрочем, ни к чему не привела, потому что нападавшие оказались из Центрального же штаба. Это я поняла по сыплющимся отовсюду ругательствам. А еще по множеству разных наворотов в плане защиты, которые не давали противникам возможности нанести друг другу урон.

– Витька! – орал взбесившийся не на шутку Алексей. – Какого черта тут происходит?!

Но ему не ответили. Только безумно посмеивались и продолжали атаковать. Их было больше – пятеро на четверых. Как в итоге оказалось, это была именно та команда, которую упустил в метро капитан. И это были уже не люди. Лишь жалкое подобие доблестных воинов, которые некогда были сотрудниками их отдела.

– Виктор!..

В следующий момент Алекс пропустил атаку. Судя по всему, он до последнего не собирался причинять вред своему товарищу. Однако, когда тот, наплевав на все, попал ему ножом в живот, мужчина не вытерпел и нанес ответный удар. Через минуту они оба уже лежали в луже крови посреди проезжей части дороги.

– Три… Два… Один… – вокруг мерса замерцало защитное поле.

Затем раздался громкий хлопок.

Я отсутствующим взором смотрела, как внутри полупрозрачной сферы происходит взрыв. А тем временем Мартин Штрасс бился сразу с двумя своими подчиненными. Отгородив меня от себя каким-то розоватым экраном, он из последних сил оборонялся под натиском врага. К слову сказать, прохожих не было совсем. Из домов не выглядывали случайные зеваки, Москва будто не замечала нас.

Михаил оказался более хладнокровным, чем его погибший товарищ и потому быстрее справился с тем, кого называл Саньком. Теперь он присоединился к своему начальнику, заметно облегчив тем самым тому задачу. А обезумившие, как оказалось, пытались пробиться ко мне. Они не только стремились убить моих телохранителей, но и обмануть, запутать их.

Я запретила себе закрывать глаза, чтобы не пропустить момент, если до меня все-таки доберутся. Колени тряслись, из глаз текли слезы, но я продолжала стоять за спиной Мартина. Прекрасно видела, как упал Григорий, подставившийся под удар, чтобы добраться до своего противника. Пуля угодила ему в плечо, однако он таки успел метнуть свой клинок врагу в сердце. Но его тут же добил боровшийся против Миши мужчина. А Михаил уже припал на одно колено и держался за сломанную руку. Мне было запрещено высовываться из-за щита, поэтому я только наблюдала, как он корчится от боли. Как истекает кровью и стремительно слабеет.

Теперь меня трясло уже всю, ноги отказывались подчиняться и то и дело подгибались под тяжестью тела. Вскоре я осела на асфальт и уперлась об него ладонями. Смотреть, как некогда хорошие друзья и товарищи убивают друг друга, было невыносимо. Особенно те, чья суть теперь принадлежала Тьме. Пустой взгляд, не выражающий ровным счетом ничего, кроме ненависти. Безумие…

Численное превосходство позволило моим защитникам победить. Мартин Штрасс легко справился с единственным оставшимся в живых противником. Этот мужчина заметно отличался от остальных. Его отточенные резкие выпады, меткие удары и ледяное спокойствие могли бы вызвать у стороннего наблюдателя восторг, если бы ситуация была иной. К примеру, на ринге, где бойцы дерутся до первой крови. Тут же, не убив, нельзя было выжить.

– Тихо… – из-за истерики, которая все-таки взяла верх, я не сразу поняла, что все закончилось. – Оля, посмотри на меня.

Мартин опустился передо мной на колени и обеспокоенно заглянул в глаза. Потом он обнял меня за плечи и принялся гладить по волосам и спине. Как раз в этот момент подъехали три черных джипа. Судя по тому, что Штрасс никак не отреагировал на их появление, это оказались свои.

– Михаила в больничное крыло, остальных – в морг и в лабораторию, – не выпуская меня из своих объятий, принялся командовать он. – Это место тщательно обследовать и доложить мне на вечернем собрании о результатах.

А я сидела и позорно ревела. В тот момент мне было наплевать на то, как я выглядела. Подобное зрелище оказало на меня очень сильное потрясение. Даже особо не вслушивалась в то, что капитан, оказывается, распорядился выделить нам обоим одну из машин, чтобы мы могли спокойно добраться до моей квартиры, где я жила с дядей. Дядя…

– Я стала бы такой же, как они, если бы вы не вылечили меня? – всхлипывая, с трудом выдавила из себя очень важный для себя вопрос.

– Да, – ответил Штрасс.

На этом наш разговор и закончился.

Потом меня усадили на переднее сидение черного BMW и возвестили о том, что когда я успокоюсь, мы поедем где-нибудь пообедаем. Сам же немец решил провести время с пользой, за руководством процесса организации похорон, исследований, мониторинга активности теней на станции метро Сретенский бульвар и так далее.

В салоне играла альтернативная музыка. Никогда ее не слушала, но должна признать, что она мне пришлась по душе. В состоянии полного раздрая она как нельзя лучше ложилась на слух и проходила сквозь меня, унося с собой панику и возвращая к жизни. Солист группы буквально рычал слово «Break», а его напарник зачитывал рэп… Я чувствовала себя частью их песни.

– Надеюсь, что больше нам никто не помешает, – к реальности меня вернул голос садящегося в машину Мартина Штрасса. – Смотрю, рок пошел тебе на пользу.

Я лишь пожала плечами. Мне действительно стало немного легче. По крайней мере, слезы высохли, и я смогла на некоторое время отодвинуть произошедшее на задний план. Словно драка происходила на телеэкране, а не посреди улицы, у меня на глазах.

– Моего дяди ведь уже нет в живых? – безэмоционально уточнила у капитана, когда машина тронулась с места.

– Скорее всего, нет, – хмуро откликнулся немец. – Но мы сделаем все возможное, чтобы защитить тебя.

– Зачем?

– Ты им зачем-то понадобилась, – мужчина тяжело вздохнул. – А вот для чего – это нам предстоит выяснить.

И ежу понятно, что ни для чего хорошего. Если уж они открыли настолько масштабную охоту, то тут все очень плохо. То заманили, то атаковали средь бела дня. Что же будет дальше?

«…Why is everything so heavy?..» – прозвучал голос.

Какие подходящие слова…

– Какую еду ты предпочитаешь? – через несколько минут уточнил у меня Мартин.

– Сейчас… Пиццу, суп-пюре и кофе, – я назвала сразу все, что любила. Не факт, что меня накормят этим всем сразу, однако надо же было мне занять свой усталый мозг хоть чем-нибудь приятным. А капитан Штрасс пускай сам потом думает, куда заскочить поесть.

– Я поддержу, – кивнул своим мыслям мужчина и устремил автомобиль в самое сердце Москвы.

Это было то, что нужно. И как он умудрился настолько точно угадать мои предпочтения? Маленькая уютная пиццерия в одном из переулков, спокойная атмосфера уединения и тишина. Возможно, этот наглый тип еще и прекрасный психолог… Почему наглый? Да потому что окунул меня в самое пекло извергающегося вулкана их секретной службы по работе с паранормальными явлениями. Хотя… Стоит признать, что без них я уже давно бы сгинула.

И вот мы добрались до пиццерии. Когда к нам подошла молоденькая официантка, Мартин заказал пиццу, овощной суп и каппучино – все по две порции.

– Что-нибудь выпить? – пока девушка не ушла, осведомился он. – Вино, мартини, коньяк, ром?

– Вина полбокала, – покачала головой. – Я много не пью.

Капитан Штрасс решил воздержаться. А я хотела получить удовольствие и… забыться. Кофе всегда действовал на меня умиротворяющее. А вино… Ну, об этом говорить не нужно.

Пицца на тонком тесте оказалась готова приблизительно через полчаса. Суп – также. Поэтому во время ожидания мы занимали себя разговорами о странах, где родились. Оказалось, что Мартин (в неофициальной обстановке он разрешил обращаться к нему на «ты») не такой педант и зануда, каким казался мне в самом начале.

– Когда дело касается работы, я не имею права на ошибку, – сказал он, видя крайнюю степень удивления на моем лице после того, как он взъерошил волосы и расстегнул верхнюю пуговицу накрахмаленной рубашки. – А работа, судя по всему, у меня теперь двадцать четыре часа в сутки.

И так при этом на меня посмотрел, что мне сделалось неловко. Еще и хмыкнул, одобряя какие-то там свои мысли.

– Иногда следует делать исключения, – я не выдержала и улыбнулась. Уж очень ему шла эта небрежность. – Чтобы подчиненные видели, что ты такой же человек, как и они.

– И перестали меня воспринимать серьезно, – усмехнулся Мартин.

– Только иногда, – я поправила его.

– Это невозможно, – немного резко ответил мужчина. – Я же вижу, как они ко мне относятся. Не переходят рамки дозволенного только потому, что я всегда держу лицо. В любых ситуациях. Учись, студент.

– А мне кажется, что это не так…

Я хотела сказать еще что-то, но нам помешали. Девушка с аккуратно выведенным на бейджике именем «Мария» подошла к нам с большим подносом, на котором стояло все и сразу. От меня не укрылось, что за время отсутствия она подвела глаза и накрасила губы. Все ясно, заинтересовалась иностранцем, который привел в кафе не то свою сестру, не то соседку по съемной квартире в Бибирево. От этой мысли стало неприятно. И вроде бы, только пережила сильное потрясение, а уже проснулась какая-то странная ревность. Меня тут защищают или как?

Пока она расставляла тарелки, я в задумчивости крутила в руках бокал с вином. Мне не нравилось собственное состояние. И Маша мне не нравилась. А еще я зацепилась за то, что немец во второй раз за день произнес слово «вижу». Что и как?

– Приятного аппетита, – проворковала официантка и направилась в сторону барной стойки.

Капитан Штрасс будто и не слышал ее. Мужчина был уже далеко от нас, в стране дурманящих ароматов еды и чревоугодия. Судя по тому, как он ответственно подходил к занимаемой должности, могу смело предположить, что Мартин не завтракал.

На самом деле Мартин Штрасс слушал ритм, в котором билось сердце Оли. Он уже просмотрел ауру, поэтому теперь хотел знать, грозит ли что-то здоровью девушки. Она вела себя странно. Начала улыбаться и вмиг расположилась к общению с ним. У нее должна была появиться депрессия. Или апатия, на худой конец. Но никак не интерес и… ревность.

С виду выглядело, что Мартин сильно увлечен поглощением пищи. Еда сейчас была нужна ему, чтобы пополнить сокрытую внутри энергию, которая постоянно требовалась для работы с людьми. Он мог читать их, словно раскрытую книгу. Но только живых. Мертвые, к сожалению, отказывались делиться с ним информацией.

Ели, молча. Капитан снова закрылся от меня и сосредоточился на чем-то своем. После того, как он утолил первичный голод, я увидела, как мужчина начал постепенно погружаться в себя. И о чем думает? Что сейчас занимает его мысли?

Играла легкая романтичная музыка, но наш обед нельзя было назвать свиданием. А все он виноват…

О чем я сейчас думаю, скажите на милость?

Внезапно Штрасс поднял на меня свой внимательный взгляд, но тут же опустил его.

На вид моему новому знакомому было уже за тридцать, но из-за серьезности Штрассу можно было дать и намного больше. Красивый, но не в моем вкусе. К сожалению.

Сама не заметила, как бокал, где еще недавно было вино, опустел. И пицца неожиданно закончилась. Неужели я так проголодалась? К слову сказать, еда оказалась здесь вкусной. Так что не стоило удивляться моему неожиданно проснувшемуся голоду.

Потом настал черед супа. Кофе решила оставить на десерт. Не даром же некоторые в его отношении говорят не «пью», а «кушаю». Вот заваришь себе утром, чтобы проснуться, да побольше… А когда так, как сейчас – это уже для удовольствия.

– Я дам тебе прозвище «экстрасенс», – неожиданно для самой себя пробормотала. Поэтому пришлось срочно что-то придумывать: – Уж очень часто ты что-то там видишь. Не отвертишься, я заметила твой взгляд, тогда, десять минут назад.

– Да? – Темные брови снова поползли вверх. – Вообще-то это называется несколько иначе, но пусть будет так. Я не против.

Мои щеки опалил румянец. Значит, он все-таки может «залезть» в голову? Или сразу в душу?

– Помнится, ты что-то говорил о том, что тебе открыто больше, нежели другим, – тихонько проговорила я, но меня услышали.

– Да, – кивнул этот невыносимый мужчина и принялся за кофе. – Давай оставим этот разговор до вечера, малыш.

– Что? – я чуть не подавилась горячим напитком, но тут к нам снова подошла официантка.

Опять конспирация, будь она неладна. И я тоже хороша, додумалась в общественном месте обсуждать паранормальные способности немца.

С нашего стола убрали грязную посуду, и мы попросили счет. А Машенька-то расстроилась из-за того, что услышала. Мне с трудом удалось скрыть глупую и неуместную в данный момент улыбку. А потом стало досадно. Нервное, наверное.

Когда подошли к машине, капитан Штрасс открыл передо мной дверь и подал руку, чтобы мне было комфортнее залезть в салон автомобиля.

– Если позволишь, я поменяю диск, – залезая со своей стороны, сказал он. – А то такое после плотного обеда как-то не к месту.

– Перемени, пожалуйста, – осознавая его правоту, милостиво разрешила я. – Что там у них есть?

– Открой его и посмотри, – не зная, как будет по-русски слово «бардачок», немец ткнул пальцем в панель напротив меня.

Сделала все так, как он сказал и обнаружила несколько дисков: Jennifer Lopez, Любэ, Сектор Газа, Linkin Park, дискотека 80–х и Баста.

– На любой вкус, – рассмеялась я. – А можно Дженнифер?

– Давай, – кивнул Штрасс, заводя мотор машины.

Потом он вынул из магнитолы диск и принял из моих рук другой. Я же, в свою очередь, убрала Linkin Park в соответствующую коробку и закрыла бардачок.

– Ну, что, ко мне домой? – спросила я, когда BMW тронулся с места.

– Я вхожу первый, – предупредительно заявил капитан. – Но сначала диагностирую дом и квартиру на наличие аномалий. Ты стоишь в стороне и ожидаешь моей команды.

Рубашка была снова застегнута на все пуговицы, а волосы оказались приглажены и аккуратно зачесаны. И когда только успел? Вроде бы всегда был в поле моего зрения. Разве что в уборную отлучился ненадолго.

– Хорошо, – просто ответила.

Он же профессионал, в конце концов. И потому я должна ему доверять. Что-то внутри мне подсказывало, что этот мужчина для меня не опасен. Глупая надежда или обострившееся чутье, не знаю.

Не к месту вспомнила, что я вообще-то учусь на дневном отделении. И это означало, что мое отсутствие на парах будет замечено и чем себя оправдывать, понятия не имела. Не работой же. Которой нет. Вот почему мне так не везет? Только закрыла последний хвост, и на тебе, снова надо наверстывать упущенное. Если, конечно, мне позволят спокойно продолжить свое обучение. А если нет? Кем я стану тогда?

– Мне можно посещать институт или вы посадите меня под домашний арест? – все же спросила у капитана Штрасса через пару минут раздумий.

– Это исключено, – откликнулся Мартин. – Теперь у тебя только одна цель: обучиться всему тому, что умеем мы.

– Но я не хочу! – воскликнула и резко повернулась всем корпусом к мужчине. – Я всегда мечтала о спокойной жизни. Я не могу сейчас взять, все бросить и посвятить себя борьбе с… да не понятно с чем! Как только все закончится, я вновь вернусь к своему размеренному существованию.

– У тебя нет другого выхода, – процедил Штрасс. – И ты сама прекрасно об этом знаешь.

Сейчас он меньше всего напоминал иностранца. Говорил практически без акцента, да и выражался очень развернуто для человека, который только недавно стал работать в России.

В итоге каждый остался при своем мнении. Точнее, мы оба не пожелали продолжать этот разговор, потому что считали себя одинаково правыми. С одним лишь отличием, что он прекрасно видел мое отношение ко всему происходящему, но все равно настаивал на том, чтобы я стала одной из них. Я другая. Возможно, мягкотелая, жалостливая, мечтаю о своей семье, о доме, о том, что буду создавать уют, а не бегать по ночам в поисках приключений на свою голову.

Когда мы уже подъезжали к моему дому, раздался телефонный звонок. Мартин как раз искал место для парковки и не сразу смог ответить на вызов.

– Алло, – наконец, проговорил он, нажимая какую-то кнопку на панели управления. – Капитан Штрасс слушает.

Звук из динамиков смартфона перешел в колонки, и я смогла услышать, как какой-то мужчина сообщает своему начальнику о ликвидации трех полтергейстов в здании закрытого на ремонт Политехнического музея. Со слов неизвестного смогла понять, что это все более часто встречающийся симбиоз теней и фантомов. По каким-то одним им известным причинам после смерти в Загробный мир иногда отправляется вот такая горючая смесь, более быстрая и коварная в своих действиях в плане нападения на живое существо.

– И ведь не допросишь их, потому что у нас нет соответствующих специалистов, – сокрушенно вещали из колонок. – Я слышал, у вас в Германии есть несколько ищеек…

– Если есть, значит, и у нас будут, – ставя машину на «паркинг», перебил говорившего Штрасс. – Надеюсь, вы додумались сохранить хотя бы одного полтергейста для опытов?

– Марина Аркадьевна велела всех уничтожить, – расстроенно протянули в ответ.

– Как, она сейчас в штабе? – глухо рыкнул немец.

– Да.

– Женщины… – прошипел Мартин. – Ладно, приеду – разберемся. Но для начала, почему не сообщили мне об операции сразу?

– Так это… – замялся мужчина. – Вы сами этой ночью попросили не беспокоить вас…

– Но не по таким же важным вопросам!

Сказал и отключил вызов. А я, не в силах оторвать от него взгляд, все смотрела на четкий профиль. Прямой нос, нахмуренные брови, плотно сжатые тонкие губы…

– Что? – заметив мой интерес к своей персоне, спросил Мартин.

Он мазнул по мне раздраженным взглядом и принялся заглушать мотор.

– А вы точно немец? – не удержалась от очень волнующего меня в ту минуту вопроса. И глупого, да.

Штрасс ничего мне не ответил. Вышел из машины и захлопнул за собой дверь. Обиделся, наверное. Конечно, не каждый день он проводит в компании весьма любознательной студентки, которая докучает ему одним своим присутствием. Почему-то стало очень обидно. Вроде в пиццерии общались нормально, а сейчас снова начал строить из себя важного босса.

Не дожидаясь, пока он откроет дверь с моей стороны, сама быстро вылезла на улицу. За мной наблюдали недоверчиво и немного злобно. И чего он бесится? Неужели от того, что стал при мне на некоторое время нормальным человеком? Вон, как глаза заблестели…

Вскоре мы уже стояли на пороге нашей с дядей квартиры. И то, что было внутри нее, сильно не нравилось капитану Штрассу. Мужчина помрачнел еще больше, пристально глядя на железную преграду, отделяющую нас от цели.

– Что там? – в нерешительности уточнила у него.

– Слишком большое скопление отрицательной энергии, – неохотно ответил Мартин, награждая меня обеспокоенным взглядом. – И без защиты туда входить опасно.

Это был удар ниже пояса. Значит, все это время я жила по соседству с неизвестной гадостью и не знала об этом? Тогда не удивительно, откуда взялись те отвратительные сновидения.

– Что будем делать? – дрожащим голосом спросила его.

– Все, что я могу – это сделать дверь невидимой, – развел руками Мартин. – Чтобы посмотреть, не залезал ли кто чужой.

– Давай.

На лестнице наверху послышались тяжелые шаги. В следующее мгновение я оказалась тесно прижата к сильному мужскому телу, которое в свою очередь буквально вдавило меня в стену. Потом показался Анатолий Олегович – сосед с пятого этажа. Кое-как смогла рассмотреть его из-за широкого плеча Мартина. По тому, как мужчина прошел мимо нас и даже не повернул головы, заподозрила, что мы каким-то образом стали для него невидимыми.

Я чувствовала на виске горячее дыхание капитана. Не могу сказать, что от осознания этого я испытала дискомфорт. Скорее некоторое волнение и желание попробовать его губы на вкус. От этой мысли я дернулась и чуть отстранилась. Реакция собственного тела на этого иностранца меня сильно напугала.

– Извини, – послышался его ровный голос. – Конспирация.

В следующее мгновение меня отпустили. А потом, как ни в чем не бывало, принялись отстегивать от пряжки ремня маленький прибор, назначение которого тут же наглядно и продемонстрировали. Комбинированный сканер и обесцвечиватель (пускай оно будет так называться. Я же не знаю, как на самом деле зовутся все эти секретные штучки…) заработал и вскоре я смогла лицезреть разоренную прихожую.

– Они были тут, – тяжело вздохнул Штрасс.

– Тени?

– Люди. Те, кто пропал и попал под влияние мертвых.

– Понятно.

Капитан выключил прибор и убрал маленькую коробочку на свое место. И как он так мастерски умудряется прятать в своей одежде подобную электронику?

– Пойдем в машину, – мужчина кивнул в сторону улицы. – Мне нужно сделать один важный звонок.

– Хочешь вызвать подкрепление? – сказала и стала спускаться по лестнице вниз.

– Просто друга, – усмехнулся немец. – Которому не страшны тени.

– А такое возможно?

– Ты же слышала от моего коллеги про таких людей.

– Он говорил только о тех, кто понимает мертвых.

– Вот это они и есть. У них иммунитет на отрицательную энергетику.

– Кстати, почему мы так свободно говорим об этом в подъезде?

– Потому что нас по-прежнему никто не видит и не слышит.

– И все-таки ты неправильный немец, – я решила совсем обнаглеть и напомнить ему о своих подозрениях.

– Какой есть, – отшутился он.

Ну-ну, скоро я его раскушу, и тогда посмотрим, кто он такой на самом деле. Интересно, а как Штрасс будет общаться в штабе? Ведь ясно же, что мне одной из первых посчастливилось узнать его с другой стороны. А какой сегодня утром был допрос… Прямо грозовая туча нависала надо мной, а не капитан.

Мы сели в машину, и Мартин тут же принялся звонить какому-то Тилю Оберу, который предположительно тоже был немцем и имел более ярко выраженный акцент, чем у Штрасса.

– Алло, – поздоровался последний. – Тиль, ты нужен мне в Москве. Немедленно.

– А что так на русском? – в динамиках послышался веселый голос. – Смотрю, ты уже совсем там мимикрировал под местное население.

– Чем дальше, тем хуже, – заметил Штрасс и принялся усиленно что-то объяснять своему товарищу на немецком.

Я молчала и вообще старалась никак не выдавать своего присутствия. Вот не пойму только одного: как Тиль «немедленно» перенесется сюда? Получается, что ждать нам придется, как минимум еще пару дней. Без этого человека вход в мою квартиру заказан. А в ней, подозреваю, есть много интересного для парней из лаборатории.

Машина тронулась с места, и мы поехали в пока что неизвестном для меня направлении. По разговору мужчин лишь поняла, что они очень активно обсуждают, где встретиться. Чтобы не рядом с метро или основными канализационными узлами. Минут чрез пять я поняла, что недооценила способности Тиля Обера. Мужчина уже поджидал нас у торгового центра, в который я частенько ходила в кино с друзьями. Он все продолжал общаться с капитаном Штрассом, по-видимому, обсуждая детали дела.

– Но как?! – воскликнула, когда мы остановились на тротуаре, возле этого непонятного светловолосого иностранца. – Разве он только что не в Германии был?!

Дверь позади меня как раз открылась, и в салон запрыгнул Тиль.

– Он умеет шагать через пространство также, как и ты, – милостиво пояснил Мартин, сбрасывая вызов.

– Ты сказал, что ее нужно будет учить! – возмутился блондин.

– Есть такое дело, – кивнул Штрасс. – Но, если вы не против, мы все-таки поедем в штаб. Чую, там скоро произойдет катастрофа.

– Okay, – по-английски согласился с ним Обер.

Мы неслись с огромной скоростью. Нет, больше я с ним на переднее сидение не сяду. Уж очень страшно смотреть вперед и видеть, как в опасной близости от нас оказывается очередная фура. Ищейке (как тут же окрестил себя сам Тиль) было на это плевать. Он что-то писал в своем планшете и ни на что не отвлекался.

Этот день длился бесконечно долго. А ведь мне еще предстоит познакомиться с их предводительницей, великой и ужасной Мариной Аркадьевной, которая постоянно вставала на пути у Мартина Штрасса. И если мужчина злился от одного только упоминания о ней, то сама «Маринка» еще была для меня загадкой. Как она относилась к капитану, раз так настойчиво вставляла палки в колеса и вместе с тем давала подчиненным почву для насмешек? Кроме того, спать мне предстояло, опять же, в обнимку с электроникой и под надзором доктора Кротова. Сейчас он уже не казался мне таким хорошим, как в начале. Мало ли, у кого какие в голове тараканы танцуют лезгинку?

Я прикрыла глаза и постаралась отгородиться от этого мира. Улететь куда-нибудь на Сириус и хотя бы на несколько минут забыть обо всем. Чтобы перестали душить вновь вставшие в глазах слезы. Чтобы успокоиться и постараться стать сильнее. Мне было необходимо перешагнуть через свое горе и начать жить заново. И у меня будут новыми не только одежда и дом. Я сама должна измениться.

Как я и думала, в штабе нас ждали с нетерпением. Особенно Марина Аркадьевна Штрасса. Я же интересовала только докторов. Ну, а о Тиле и говорить нечего. Его прибытие оказалось для коллег Мартина сюрпризом.

– Ну, наконец-то, – облегченно вздохнул шедший по коридору нам навстречу Иван Кротов. – А я уж подумал, еще что случилось.

– Как Михаил? – сразу же осведомился Штрасс.

– Жить будет, – кивнул мужчина. – Тела подготовили к кремации.

– Все? – Мартин повысил голос.

– Пока только тех, что сопровождали вас сегодня утром, – откликнулся главврач. – Зараженных вирусом нам пока что удается отстоять у Марины Аркадьевны.

– Да что же она такая активная? – тихо процедил иностранец.

– Капитан Штрасс! – к нам подошел еще один мужчина. В нем я узнала сообщившего о нападении полтергейстов в здании музея. – У нас ЧП!

– Что на этот раз? – Одна темная бровь Мартина поползла вверх. – Ночь же еще не вступила в свои права.

– Мы засекли подозрительную активность в районе, где проживает Ольга, – черноволосый мужчина (в его крови точно было что-то азиатское) растерянно посмотрел на Обера. – Понял. Простите за беспокойство.

– Тиль Обер – человек, который шагает сквозь пространство и понимает мертвых, – снисходительно произнес Мартин Штрасс, указывая рукой на своего товарища. – Прибыл сюда из Германии и в скором времени заключит с Россией контракт на два года.

Вот как он понял, что перед ним стоит не обычный человек? Неужели тут каждый сотрудник экстрасенс? Да быть того не может… Тогда как назвать способность видеть суть живого существа?

– Так, – протянул Штрасс, обводя тяжелым взглядом всю нашу небольшую компанию. – Кротов, берешь Ольгу и идешь обследовать ее психо-эмоциональный фон.

– А есть какие-либо предпосылки для этого? – насторожился его коллега.

– Есть, – кивнул немец. – Андрей, зайди в кадры и скажи, чтобы Васин был в переговорной через десять минут. Захватите с собой еще биологов, технологов и программистов.

– А пейджер не проще использовать? – насмешливо произнес Обер, вклиниваясь в его монолог.

– Невозможно, – глухо рыкнул Мартин. – Вчера, после их опытов над системой безопасности система оповещения вышла из строя.

– Да Зотов с парнями уже все наладили, – широко улыбнулся рыжеволосый Андрей. – Перед обедом я уже вовсю раздавал своим приказания насчет полтергейстов.

– И не напоминай, – процедил капитан Штрасс. – Хорошо хоть не додумались с автономной резервной защитой экспериментировать.

– Ясненько, – тихо пробормотал Тиль Обер и добавил уже чуть громче: – А мне тогда что делать?

– Идти за мной, – отчеканил капитан и направился в одному ему известную сторону.

Закон подлости… Ну, почему все самое интересное сейчас произойдет без меня? Мне ведь недостаточно знать только то, что разрешит обнародовать этот непробиваемый упрямец.

– Ах, да, – мужчина развернулся и посмотрел на нас с Иваном. – Надеюсь, десяти минут хватит?

– Так точно, – откликнулся доктор Кротов. – Я предоставлю вам отчет.

Не сказав больше ни слова, Штрасс продолжил свой путь по коридору. Мы же направились в переход, который вел в больничное крыло.

Как оказалось на самом деле, отпускать меня на совещание никто не планировал. Как и обещали, врачи очень быстро провели диагностику, и компьютер тут же составил необходимый отчет. НО. Меня так и не соизволили отпустить из палаты. Которая, в отличие от той, где я проснулась, была буквально напичкана самыми различными измерительными приборами, от которых отходили бесконечные трубки и провода. Они все мерцали и еле слышно гудели.

Меня завели в полностью белую кабинку и выдали специальную повязку для глаз, чтобы свет не ослепил. Пришлось покорно надевать ее и на время погрузиться в темноту. Потом за моей спиной раздался звук закрываемой двери.

Ну, что могу сказать… Я чувствовала слабую вибрацию, а также легкое покалывание в районе ступней. Голос робота сообщил о том, что проверка завершена успешно.

– Выходи, – послышался голос Кротова. – Я все закончил.

А дальше меня под белы рученьки отвели в кабинет Шрасса.

Мужчина был в ярости. Он едва успел задвинуть Обера себе за спину, чтобы тот не увидел своего будущего босса в непотребном виде. Всего-то надо было взять с рабочего стола несколько дел и отчетов, а тут вон оно что…

– Подожди в коридоре, – отрезал он, закрывая дверь прямо перед самым носом своего друга.

Последний не стал противиться внезапной грубости со стороны Мартина Штрасса. В любом случае, очень скоро он все равно узнает правду.

А тем временем капитан с негодованием взирал на свою работодательницу. Которая имела наглость зайти в его кабинет и расположиться на его же рабочем месте. Обтянутый в красный бархат бюст красноречиво намекал на темперамент своей обладательницы.

– Мартин? – женщина оперлась локтями о столешницу, и ее немаленькая грудь чуть не выпрыгнула из откровенного декольте. – Почему ты не исполняешь моих приказов? Зачем скрывался и не брал трубку?

Ее черный пиджак небрежно валялся на зеленом кожаном диване. Увидев обескураженный взгляд немца, Марина довольно улыбнулась и встала из-за стола. Затем подошла к мужчине вплотную и положила свою ухоженную тонкую ладонь ему на грудь.

– Что вы себе позволяете? – прекрасно держа себя в руках, вопросил капитан Штрасс. – По какому праву вы обращаетесь со мной, как…

– Как с глупым, вспыльчивым мальчишкой, – ласково пропела начальница. – Помнится, у вас там, в Германии, несколько иные методы контроля различных аномалий…

– Меня для того и пригласили, – Штрасс отступил на шаг назад, – чтобы здесь переняли опыт зарубежных коллег.

– Как скучно и заученно, – покачала головой Марина Аркадьевна. – Вы меня расстроили, господин Штрасс.

– А что, лучше без оглядки уничтожать материалы для исследования?! – не выдержав, взорвался капитан. – Или своими руками отправить на верную смерь единственного свидетеля?

– Так нужно, Мартин, – упрямо возразила его собеседница. – Не то эта гадость в один прекрасный момент высвободится и примется за нас. А девчонка должна была протестировать нашу новую экипировку…

– Я еще не получил по ней отчета, – процедил мужчина. – Сейчас как раз уже должно начаться совещание, на котором я планирую детально поговорить с каждым о том, чего мы все достигли в плане не только борьбы, но и изучения самых жестоких из представителей Загробного мира.

– Ладно, Мартин, поиграйся немного, – снисходительно проговорила женщина. – Но, уверена, ты потом сам прибежишь ко мне за помощью.

Одно якобы неловкое движение, и Марина упала в объятия Мартина Штрасса. Ведь на шпильках так легко можно подвернуть ногу…

– Прости…

– Я не обращусь к тебе за помощью, – тщетно пытаясь отлепить красавицу от своей груди, заявил Мартин. – Потому что, уверен, действую правильно.

– Да?..

Пухлые губы приоткрылись, а дыхание участилось. Грудь приподнялась, приглашая мужчину к решительным действиям. Он сам не заметил, когда его обняли и притянули к себе, чтобы поцеловать. В этот самый момент раздался стук в дверь, который заставил Мартина вспомнить себя…

Когда добрались до места, увидели топчущегося на пороге чем-то очень сильно взволнованного Тиля Обера. Немец судорожно теребил молнию на своей куртке и то и дело поглядывал на закрытую дверь.

– Можно узнать, что происходит? – настороженно осведомился Кротов.

– Мой коллега там не один, – медленно ответил Тиль. – С какой-то дамой…

– Неужели Маринка решила взять ситуацию в свои руки? – хохотнул Иван. – А ну, за мной! Не дадим нашему капитану пасть под натиском двух вражеских танков с наведенными пушками. Короче, не дадим ей во имя любви сорвать наше совещание.

Честно сказать, я плохо понимала, что происходит. Зачем начальнице соблазнять своего подчиненного, если тот может в любой момент лишить ее занимаемой должности? Судя по тому, что я слышала, Марина Аркадьевна – очень своенравная женщина и приложит немало усилий, чтобы все было так, как она того хочет. А Штрасс ее с самого утра игнорировал. Так что возможно, сам того не ведая, нарвался на неприятности. Или все совсем наоборот?

Мы вошли в кабинет Штрасса и увидели весьма нелицеприятную картину. Хозяин помещения стоял, вытянувшись по струнке, а к нему льнула расфуфыренная дива в алом бархатном и довольно откровенном платье. И если мужчина сразу же заметил наше появление, то его подружка, казалось, ничего вокруг себя не видела. Из приоткрытого рта чуть выглядывали маленькие клычки.

– То, что тебя назначили главой Центрального штаба, еще не означает, что ты можешь сделать это, – к моему великому удивлению, с очень сильным акцентом проговорил Мартин. – Не смей меня трогать, вампирша.

– Я прежде всего женщина, – обворожительно улыбнулась клыкастая. – Так что не переживай, пить твою кровь я не собираюсь.

И для наглядности провела наманикюренным пальчиком по тому месту на его шее, где располагалась сонная артерия. Немец сглотнул и, завладев ее рукой, отвел ту чуть в сторону. А вот выпускать-то и не торопился…

– Да что это такое?! – неожиданно громко рыкнул Обер и разразился непереводимой, но очень импульсивной бранью на немецком языке.

Несмотря на то, что я его не понимала, мне стало жутко неудобно. А вот когда «Маринка» улыбнулась во все тридцать два зуба и посмотрела на меня…

– Ольга! – словно через густой туман услышала голос доктора. – Успокойся. Ты же так хотела присутствовать на совещании…

– Чего? – а это уже возмущенный крик начальницы. – Думай, что говоришь!

– Отчет! – громогласный рык капитана Штрасса.

– Да нормально с ней все, – растерянно ответил ему Кротов. – Просто никогда вампиров не видела. Вот и потрясение… новое.

Земля стала уходить из-под ног. Но упасть мне не дали сильные руки, которые тут же обняли меня за талию и притянули к широкой груди.

– В прежнюю палату ее, – ледяным тоном приказал капитан.

Затем меня передали с рук на руки предположительно доктору. Но это меня волновало тогда меньше всего. Голова стала кружиться. Накатила сильная слабость.

– Что в метро помрет, что у нас тут… – сокрушенно заметила Марина Аркадьевна. – А так хоть польза была бы…

Это было последнее, что я смогла расслышать. Чьи-то руки подхватили меня и взвалили на плечо. А я даже не могла возмутиться подобному неуважению со стороны Кротова. Тело стало ватным, а сознание решило окончательно покинуть меня.

– Мар-р-рина! – забыв о самообладании, Мартин Штрасс ухватил собственную работодательницу за плечи и начал трясти, словно тряпичную куклу. – Ты нарушила Кодекс!!!

– Она сама, – нагло заявила женщина.

– Зачем?!

– Она меня бесит, – как ни в чем не бывало, бросили в ответ. – Даже не знаю, почему. Одним своим присутствиям.

– Ты вот так относишься к делу? – мрачно уточнил Штрасс. – Хоть понимаешь, насколько безответственно поступила?

– Она хотела попасть на совещание, а я лишила ее этой возможности, – пожала печами вампирша. – Сомневаюсь, что ты смог бы уговорить девчонку подождать на больничной койке. Зачем этот Кротов вообще ее сюда притащил? Не мог отправить все данные по факсу? Короче, эта серая мышь не должна быть в курсе всех наших дел.

– То, что касается ее жизни, Оля должна знать и будет знать, – холодно заметил Штрасс.

Мужчина, наконец, получил возможность пройти к своему письменному столу, чтобы взять нужные бумаги. Признаться, его порядком вывела из себя вся эта ситуация с вампиршей. В чем-то она была права, и Мартин не собирался отрицать тот факт, что ему было бы сложно уговорить Ольгу вернуться в больничное крыло. Но он бы сделал это, не прибегая к насилию. И девушка бы все поняла. А вот то, что Марина устроила с ним один на один, не укладывалось в голове. Да она же самым наглым образом намекала на интимную близость! При этой мысли Мартина перекосило. Да чтобы он поцеловал эту клыкастую? Никогда!

Собрав с собой все самое необходимое, капитан Штрасс направился на выход. К тому времени начальница уже находилась у порога и оживленно обсуждала с Обером детали их будущего сотрудничества. При этом три верхних пуговицы на черной рубашке Тиля были уже расстегнуты. И сейчас тонкие пальцы вампирши подбирались к четвертой. Заметив тяжелый взгляд мужчины, пара умолкла. В образовавшейся тишине голос Тиля прозвучал глухо и хрипло:

– Ты разве не знаешь, что вампирам в полнолуние свойственен определенный голод? – он произнес это, будто только что говорил с ней не о делах, а о страсти. – Почему не сказал мне и почему не разобрался в этом вопросе как можно быстрее? Тогда и Ольга с Иваном ничего бы и не увидели.

– Я не намерен потакать эротическим фантазиям этой женщины, – буквально выплюнул Штрасс. – И не дури мне голову, ты прекрасно знаешь, о чем я. Но если вам обоим так хочется пообщаться наедине, не буду мешать. Только не в моем кабинете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.