Дарья Дияр
Сарсет

Данное произведение является художественным вымыслом.

Любое сходство с реальными людьми, компаниями, событиями или местами случайно.

© Дияр Д., текст, 2022

© ООО «Феникс», оформление, 2024

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

* * *

Моим родителям и мужу.

Спасибо, что верите в меня больше, чем кто-либо в целом мире.

Глава 1.
Вопросы без ответов

НАСТОЯЩЕЕ

Открывать глаза было страшно.

Как только тьма выпустила из своих лап мое сознание, я ощутила сильнейшую боль во всем теле, но не осмелилась даже шелохнуться. Как ни странно, мне удалось остаться неподвижной и совсем не хотелось выкашлять озерную воду вместе с легкими.

Воспоминания о произошедшем нахлынули, как цунами. Всего на мгновение во мне загорелась надежда, что нас с Лилли обеих спасли и подруга просто еще не пришла в себя, поэтому я не слышу ее голос.

Но я быстро поняла, что не слышу ровным счетом ничего.

Вокруг меня не суетились медики, друзья или случайные свидетели произошедшего. Не было слышно противного писка больничной аппаратуры, а в воздухе не витал аромат стерильности и медикаментов.

Прислушавшись к ощущениям, я поняла, что лежу где-то на улице, на прохладной и сырой земле: руки, вытянутые вдоль тела, касались травы, которая неприятно щекотала ладони. При этом вокруг не было ни единого звука живой природы.

Вот так довольно быстро я пришла к выводу, что умерла.

Неожиданно мысли о собственной смерти меня приободрили, ведь, возможно, я смогу найти Лилли, поговорить с ней. Перед глазами все еще стояло ее безжизненное и бледное лицо.

И все же я не спешила открывать глаза, чтобы дать себе еще несколько минут все обдумать и по возможности осознать.

Моих родителей никогда не интересовала религия, они не посещали церковь и тем более не обсуждали подобные темы со мной, поэтому мои познания в вопросах загробной жизни были весьма поверхностны.

Из-за этого становилось еще страшнее, ведь вполне вероятно, что для меня уже подогрели персональный котел в аду – сомневаюсь, что успела сделать в своей жизни хоть что-то стоящее. Я вспомнила, как совсем недавно размышляла о том, что моя семья и есть наказание за грехи прошлой жизни, как и все события последней недели. Что ж, возможно, этого оказалось недостаточно.

Вдруг совсем рядом послышались шаги, кто-то присел слева от меня, и мне стоило немалых усилий не выдать себя. Но когда этот кто-то начал меня лапать, я не глядя замахнулась правой рукой, врезала нахалу и поразилась своей меткости, услышав, как тот тихо выругался.

Распахнув глаза и едва не ослепнув от солнечных лучей, я откатилась в сторону, наплевав на боль.

– Какого черта?! – возмущенно зашипела я, тратя последние силы на то, чтобы отползти. – Ты что себе позволяешь, извращенец?

Сидя напротив и ощупывая пальцами свою челюсть, на меня возмущенно и одновременно ошарашенно смотрел незнакомый блондин лет двадцати пяти.

– Не думал, что вы уже пришли в себя, – пробормотал он, изучая меня словно рентген. По моему взгляду понял, что ляпнул не то, и поспешил исправиться: – Боги, я не имел в виду… то, о чем вы сейчас подумали.

Он даже покраснел, пока подбирал слова.

– Я лишь хотел взять вас на руки и отнести в дом, чтобы вы не лежали на сырой земле.

– Держи свои руки при себе, – предупредила я, стараясь принять сидячее положение, и застонала от боли. – Слушай, а после смерти должно быть так чертовски больно?

Он нахмурился и несколько раз хлопнул своими ярко-зелеными глазами, что выглядело весьма очаровательно с учетом его густых ресниц, ради которых любая девушка пошла бы на убийство.

– И куда я все-таки попала? Рай, ад или нечто среднее? – продолжала я свой допрос. – Признаться, я в этих вопросах не сильна, поэтому буду благодарна за информацию. И могу ли я найти тут знакомого?

– Вы полагаете, что умерли? – недоверчиво спросил незнакомец, рассматривая меня еще внимательнее, что секунду назад показалось бы мне невозможным.

Я задумалась и, убедившись, что парень больше не тянет ко мне свои шаловливые ручонки, принялась осматриваться вокруг.

За спиной незнакомца находилось озеро, похожее на то, где все случилось, и даже пирс. Но это однозначно было другое место. Вокруг не оказалось деревьев, как у Верики, из земли на берегу торчали незнакомые мне растения, сам водоем был меньше, и в целом все выглядело иначе. А за моей спиной вместо дорожки, по которой пришла к пирсу, я обнаружила огромный двухэтажный дом, кажется, из белого камня.

Что меня поразило и окончательно убедило в собственной смерти, так это озеро: вода была очень яркой, напоминая цветом жидкое золото, словно в нее кто-то скинул множество бомбочек для ванны из коллекции Мэгги.

– Я уверена в этом, – ответила я блондину, заставив себя перестать вертеть головой и сосредоточиться на нем.

– Но вы не умерли, – по его осторожному тону можно было подумать, что парень принял меня за чокнутую. – Я же успел вовремя достать вас из воды.

– Если я жива, то у меня явно галлюцинации, – озвучила я вслух свои мысли. – За твоей спиной мне мерещится золотая вода.

Парень быстро взглянул на воду и снова повернулся ко мне.

– Золотое озеро, – улыбнулся он. – Вам повезло увидеть, сегодня ведь последний день.

Теперь настал мой черед смотреть на него как на психа.

– Золотое озеро, – повторила я, вложив в интонацию всю свою язвительность, на какую была способна, и закатила глаза. – Конечно.

Голова начала раскалываться от бесконечного потока мыслей. Я даже не знала, какой из двух вариантов предпочтительнее – смерть или сумасшествие.

Незнакомец улыбался собственным мыслям, чем вызывал приступ раздражения и только усиливал головную боль.

– Как вас зовут? – спросил он, когда я принялась сжимать пальцами виски в попытке хоть немного унять болезненные ощущения.

– Лив, – ответила я, не сильно заботясь, услышал он или нет. – И прекрати уже мне выкать. Мертвые мы или просто психи, но этот официоз ни к чему.

– Мое имя Брайс, – ответил он. – Вы… ты мне не доверяешь, Лив?

От удивления я даже открыла глаза и перестала вжимать виски внутрь черепа.

– Конечно нет, – сказала я. – Если ожидал другого ответа, то ты точно псих.

– Ты не мертва, – парень проигнорировал мой выпад. – И никто из нас не сошел с ума. Я тебе все объясню, если позволишь.

Я равнодушно пожала плечами и, прикрыв глаза, снова сжала пальцами виски, а потому даже не заметила, как Брайс поднялся и подошел ко мне.

– Сначала разберемся с твоей головной болью, – его голос раздался прямо надо мной, заставив вскинуть голову, к которой парень сразу прижал ладонь.

– Какого черта ты творишь?! – взвизгнула я возмущенно, отталкивая его руку и вскакивая на ноги.

– Лучше? – Брайс сохранял абсолютную невозмутимость и не обращал никакого внимания на мое недовольство.

– Что ты… – я замолчала, когда поняла, что головная боль ушла, как и та, что терзала мое тело с момента пробуждения. – Как ты это сделал?

– Я отвечу, ты только сохраняй спокойствие, ладно? – Брайс выждал минуту и обреченно вздохнул, так и не дождавшись от меня ответа. – Магией.

Ну вот, теперь все прояснилось. Все-таки я сошла с ума.

– Боги, да не сумасшедшая ты, – взвыл Брайс, лишь подтверждая мои догадки.

Я молчала.

– Лив, тебе придется мне поверить, – сказал он, вернув себе самообладание. – Ведь это далеко не все, что тебе предстоит узнать.

Я продолжала молчать, мысленно обдумывая план, как сбежать подальше от обаятельного психа.

– Бежать тебе некуда, ты ведь ничего и никого тут не знаешь, – сказал тот. – Я же предлагаю тебе помощь. Иномирянам всегда было непросто на первых порах.

Шумно втянув воздух, я все же решила уточнить:

– Ты хотел сказать, иностранцам?

Уже задав вопрос, я осознала его глупость: как можно вдруг оказаться в другой стране? Через тайный подкоп под озерным дном?

– Я сказал именно то, что хотел. Не знаю почему и зачем, но ты сейчас находишься не в том мире, который знаешь.

– Ты хоть понимаешь, как бредово это звучит? – тихо спросила я почти снисходительно.

– Если у тебя есть другие объяснения вот этому, – на ладони Брайса вдруг возникло нечто зеленое, напоминающее полупрозрачный мерцающий сгусток… чего-то, и я инстинктивно сделала шаг назад, – то я готов их выслушать и обсудить.

– Что это? – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от штуки, которая казалась смутно знакомой.

– Магия, Лив, – ответил Брайс, подкидывая сгусток, словно теннисный мячик. И тут я вспомнила.

– Я его уже видела, – подойдя ближе, я принялась внимательно рассматривать сгусток. – Во сне.

Я подняла глаза на удивленного Брайса.

– Как такое возможно?

– Пока не знаю.

Мой вопрос явно поставил парня в тупик, и на моих глазах он сжал руку, втягивая в себя… магию.

– Но как я могла тут оказаться? – я была почти готова поверить новому знакомому. В конце концов, о подобном написано столько книг…

Брайс кивнул в сторону все еще золотой воды.

– Что последнее ты помнишь? – спросил Брайс, но я его уже не слышала.

Без головной боли я соображала лучше, поэтому быстро сопоставила несколько фактов. Если принять за правду, что я действительно оказалась в другом мире и случилось все в озере, то…

– Лилли, – прошептала я и побежала к воде уже с криками: – Лилли!

Идиотка! Какой же эгоистичной дурой нужно быть, чтобы столько времени провести на берегу и даже не попытаться найти подругу, которая так отчаянно боролась за меня.

В сознании, словно пчелиный рой, хаотично метались мысли, воспоминания и обрывки разговора с Брайсом.

Лилли могла тоже оказаться тут, в этом чокнутом мире.

Преисполненная ненависти к себе, я почти прыгнула в воду, когда вокруг талии сомкнулись крепкие мужские руки и оттащили меня от озера.

– Лив, нет! – крикнул Брайс, удерживая брыкающуюся меня.

– Отпусти! Там Лилли! – кричала я, пытаясь вырваться из его хватки. – Немедленно отпусти, ее надо спасти!

Брайс оказался поразительно сильным и крепко держал меня, ловко избегая моих пинков и стоически перенося мои ногти, которыми я царапала его руки до крови.

– Лив, там никого нет, – он повторял эти слова снова и снова. – Никого больше нет.

– Ты не понимаешь, – вздохнула я, выбиваясь из сил. – Там же Лилли.

Я должна найти ее. Должна спасти. А потом мы вместе уберемся отсюда.

– Нет, Лив. Кроме тебя, в воде никого не было, – голос Брайса был наполнен сочувствием, словно он знал, что произошло с моей подругой. – Переход между мирами возможен только для живых. Если бы твоя подруга была жива, я бы нашел ее рядом с тобой.

Он замолчал, переводя дыхание.

– Но мертвых невозможно перенести в наш мир, Лив.

«Прошу, нет. Не продолжай. Не говори этого», – мысленно взмолилась я, но тщетно.

– Мне жаль, но твоя подруга была уже мертва, когда переход открылся, – Брайс сказал это тихо, почти шепотом, но меня словно оглушили. Обмякнув в руках парня, я расплакалась, и он опустился вместе со мной на траву.

Нет, этого не может быть.

Этого не должно было случиться. Только не Лилли.

Я должна была умереть, а не она. Лишь я одна.

Словно заглушаемая до этого физической, боль от потери Лилли теперь обрушилась на меня со всей мощью. Я плакала, кричала и выла как раненый зверь, не в силах справиться с ощущением, что моя душа разрывается в клочья.

Каждое воспоминание, связанное с Лилли, вонзало очередной нож в мое сердце. Ее улыбка, ее смех, ее бесконечная доброта. Слезы счастья на ее щеках, когда она кивала Спенсеру, принимая его предложение.

Брайс, который знал меня меньше получаса, терпеливо ждал, когда волна боли немного отступит и я успокоюсь. На протяжении всей моей истерики он молча прижимал меня к себе, давая столь необходимое в такие моменты чувство защищенности, хотя никогда еще моя душа не была настолько распахнута перед кем-то.

Когда от истерики остались только всхлипы и тихое поскуливание, Брайс выпустил меня из объятий и пальцами поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Позволишь пригласить тебя в дом? – осторожно спросил он.

Сдерживая очередной поток слез, я кивнула. Брайс поднялся на ноги, помог встать мне, и мы направились в сторону дома.

Внутри меня была лишь пустота, огромная черная дыра вместо сердца. Потеряв самого близкого человека во всем чертовом мире, я чувствовала, что большая часть меня умерла вместе с Лилли, оставив лишь оболочку.

Каждый шаг отдавал болью, которая вновь атаковала все мое тело, а после пережитого срыва сил почти не осталось. Если бы не Брайс, я бы точно упала, но парень весь путь осторожно придерживал меня за талию. Я была благодарна, что он не стал таскать меня на руках, вынуждая чувствовать себя еще более жалкой.

– Осталось немного, Лив. Скоро станет легче, обещаю, – сказал он, когда я в очередной раз споткнулась и не сдержала стон. – Я бы донес тебя, но ведь ты снова начнешь драться.

– Даже не сомневайся, – я выдавила улыбку.

Он помог мне преодолеть несколько ступенек, ведущих на просторную веранду, и вскоре мы оказались в огромной гостиной.

Брайс провел меня в центр комнаты и усадил на мягкий диван.

– Сейчас вернусь, – сказал он и сразу удалился.

Я была не в состоянии рассматривать обстановку, но все же заметила, что местная мебель похожа на ту, что я видела в домах аристократов, когда путешествовала по Европе. Только тут не было такого количества позолоты и ярких орнаментов – вся красота в простоте.

Закрыв глаза, я откинулась на мягкую спинку дивана и вновь сжала виски. Не знаю, сколько так просидела, но очнулась от голоса Брайса.

– Вот, нужно это выпить, – он протянул мне небольшой пухлый стакан из светлого дерева и без ручки.

– Что это? – спросила я, принимая тару и принюхиваясь.

– Травяной отвар, – сказал он. – Целебный. Поможет заживить твои ссадины и повреждения.

Горе от потери подруги затмевало все вокруг, но я знала, что бы сейчас сказала Лилли. Ее голос звучал в моей голове и отчитывал за ужасные мысли, море слез и за отсутствие желания жить.

«Господь Всемогущий, ты что это тут удумала, Лив? – возмутилась бы она. – Не смей даже думать о таком, иначе буду подкарауливать тебя в темных переулках».

Я до крови вцепилась зубами в губу, сдерживая слезы.

«Надеюсь, для душевных ран он тоже подходит», – подумала я и сделала первый глоток.

– Боюсь, с ранами душевными ему не справиться, – вдруг произнес Брайс, и я подавилась напитком. – Но у меня есть успокоительный отвар. Приготовлю позже, он поможет заснуть.

– Как ты это делаешь? – спросила я, откашлявшись.

– Слышу твои мысли, – пожал плечами блондин и кивнул в сторону стакана в моих руках. – Пей. Нужно все выпить.

Поняв, что сейчас не готова развивать эту тему, я молча продолжила потягивать странный напиток и попыталась собраться с мыслями.

Лилли погибла, спасая меня, и до конца своих дней я буду винить себя, но ради нее я обязана выжить в этом сумасшедшем мире, даже если он существует только в моей голове. Это не вернет мне подругу и не вернет Спенсеру его невесту, но я сделаю все, чтобы ее жертва не была напрасной.

И для этого мне нужна информация.

Другой мир, магия… Как это возможно? Почему я здесь?

Вопросов было много, но я не понимала, с какого начать и как вообще все это уложить в голове. Да, Брайс показал мне какой-то фокус, но действительно ли это магия? И почему он помогает мне?

Физически я чувствовала, как мне становится лучше с каждым глотком, в остальном же была истощена, но предстояло еще многое узнать.

Допив противную жидкость, я решила начать по порядку.

– Где я?

– Лив, ты получишь ответы на все вопросы, но тебе необходим отдых, – осторожно произнес Брайс. – Ты уверена, что не хочешь отложить разговор?

Я отрицательно покачала головой:

– Нет. Но ответы нужны мне сейчас. – Решительно посмотрела ему в глаза и добавила уже шепотом: – Иначе я сойду с ума.

Если еще не сошла.

– Хорошо, – сдался парень и сел поудобнее. – Ты в королевстве Сарсéт. А точнее, в Милáре, его столице.

– И тут у всех магия?

– Нет, далеко не у всех.

– Почему я здесь? – в моем голосе слышалось отчаяние, хотя я старалась держать себя в руках.

– Не знаю. Но мы попробуем это выяснить. – Брайс смотрел на меня с сочувствием. – Этому обязательно должна быть причина, Лив. Просто так оказаться в нашем мире невозможно.

– Почему?

– Межмирские переходы строго запрещены уже не первое десятилетие, – он пожал плечами, словно все сразу стало понятно.

– Почему? – не унималась я.

– В свое время это привело к определенным проблемам, – уклончиво ответил Брайс. – И все же редко, но подобное случается.

– Как мне вернуться домой? – озвучив этот вопрос, я на миг задумалась, хочу ли возвращаться.

– Это невозможно, поскольку уже давно запрещено, – Брайс произнес это таким тоном, словно оглашал вердикт. – История знает несколько случаев, когда иномирянин становился частью пророчества, и тогда ему предоставляли выбор: остаться или вернуться. Если он оставался в живых, конечно.

– А ты умеешь скрасить девушке вечер веселой историей, – съязвила я, не выдерживая нервного напряжения.

– Знаешь, бывали и случаи, когда иномирянин просто возвращался сюда, поскольку именно здесь было его место. Ты не сирота?

– К сожалению, нет, – ответила я честно. – И они точно мои родители. Поверь, будучи подростком, я уже пыталась доказать, что мы не родственники.

Я вздохнула.

– Так что мы пока ближе к версии с пророчеством, что бы это ни значило.

– О, это тоже не твой вариант, – сказал Брайс. – Я бы знал о подобном.

– Я могла оказаться тут случайно?

– Нет, Лив, – парень поджал губы. – За этим определенно кто-то стоит.

– Супер, – буркнула я. – Даже интересно, кому я тут так понадобилась.

– Или кому стала неугодна в своем мире.

Эта простая мысль подкинула мне новую версию.

– Точно. Наверняка это все проделки Верики.

– Верики? Кто это? – оживился Брайс.

И я рассказала ему об этой странной женщине все, что только смогла вспомнить. Брайс слушал внимательно и все сильнее хмурился.

– Да, – кивнул он. – Думаю, это могла быть она.

– Но зачем ей это? Мы ведь всего день как были знакомы. Я при всем желании не смогла бы ей так быстро надоесть.

– Попробуем это узнать, – сказал он, – но не сейчас. Тебе действительно нужен отдых. Я приготовлю отвар.

Через несколько минут он вернулся с новой чашкой. На этот раз запах и вкус оказались приятнее.

– Пойдем, я покажу тебе комнату, – Брайс протянул руку, чтобы помочь мне встать.

– Комнату?

– Ты ведь не думала, что я посмею предложить тебе спать на полу? – оскорбленно спросил он. – Лив, в доме полно свободных комнат. Выберешь, какая нравится. Сомневаюсь, что мы сможем все узнать за один день, так что пока будешь жить тут.

– Почему ты мне помогаешь? – этот вопрос я хотела задать первым, но сдержалась, не желая обижать нового знакомого подозрениями.

– Потому что могу, – он пожал плечами. – Да и какой порядочный мужчина пройдет мимо девы в беде?

Решив, что такого ответа мне пока достаточно, я все же поплелась следом за Брайсом по широкой лестнице на второй этаж, где он настоял, чтобы я посмотрела несколько комнат и выбрала.

Я заглядывала в каждую скорее из вежливости, ведь Брайс и так многое сделал для меня, чтобы я еще капризничала из-за интерьера. Хотя, если быть до конца честной, мне было просто все равно.

Но за третьей по счету дверью оказалась удивительной красоты комната. Она была самой светлой из всех, куда мы заходили, – в белом и нежно-голубом оттенках, просторная и с большими окнами по обеим сторонам от кровати, на которой с комфортом смогли бы разместиться три человека.

– У тебя пока магии нет, но мы что-нибудь придумаем, – сказал Брайс, поняв, что выбор сделан.

– Пока нет? – я перевела на него удивленный взгляд.

– Может проявиться, – ответил он, – такое бывает. Даже твой облик может измениться.

– Что?!

– Не сильно, – он пожал плечами. – Возможно, ничего и не поменяется.

Я подошла к большому зеркалу в углу комнаты. Увиденное оказалось плачевным. В грязной одежде, светлые волосы больше напоминают гнездо, а бледная кожа вся в синяках и ссадинах, но в отражении все еще была я.

Облегченно вздохнув, я вернулась к Брайсу.

– У тебя найдется во что переодеться? И мне бы искупаться.

– Конечно, – парень уверенно шагнул к раскрытой двери недалеко от кровати и первой впустил меня внутрь небольшой комнаты с красивой ванной в центре. Брайс подошел к ней, и через несколько секунд ванна оказалась наполнена горячей водой. Я же старалась не задумываться, как ему это удалось, потому что моя психика и так была на грани.

– Тут ты найдешь все необходимое, а одежду я оставлю на твоей кровати, – Брайс указал на небольшой шкафчик за ванной.

– Спасибо, – я улыбнулась ему, одновременно благодарно и смущенно.

Стараясь не думать о произошедшем, я полностью сосредоточилась на отмывании себя. Но не рискнула втирать что-либо в свою кожу из множества разнообразных баночек, обнаруженных в шкафу, и ограничилась лишь мылом, лежащим вместе с подобием мочалки на столике рядом с ванной. Завернувшись в полотенце, осторожно выглянула в комнату – убедиться, что Брайса там нет.

На кровати меня действительно ждала одежда. Белая льняная мужская рубашка, рукава которой пришлось несколько раз подвернуть, оказалась на несколько размеров больше и на мне выглядела как короткое платье. Но тонкая ткань оказалась очень мягкой и приятной к телу, поэтому я мысленно снова поблагодарила Брайса.

«Надо бы выяснить, что он там говорил про “слышать мысли”», – напомнил внутренний голос.

Постирав свою одежду вручную и все с тем же мылом, я развесила ее на стульях в комнате и наконец забралась в постель. Солнце за окном еще только начинало клониться к закату, но у меня больше не было сил ни на что. Оказавшись под тяжелым теплым одеялом, я хотела обдумать все, что узнала за сегодня, но в итоге лишь снова плакала по Лилли, не представляя, как теперь жить.

Лилли была человеком лучше, чем я, и она заслуживала прожить долгую и невероятно счастливую жизнь. Но вселенная ошиблась и оставила лишь меня, обрекая на жизнь с тяжелейшим грузом вины на сердце.

Похоже, в какой-то момент подействовал отвар Брайса, поскольку все мои внутренние терзания слишком резко сменились ощущением абсолютного покоя, а сознание прояснилось. Головой я понимала, что не должна воспринимать происходящее так спокойно, но кто-то словно щелкнул тумблером и отключил все эмоции. Физически я тоже чувствовала себя значительно лучше, чем каких-то десять минут назад, даже спать не хотелось.

Господи, из чего Брайс приготовил эту штуку? Это вообще безопасно? Вдруг он там пропорции перепутал… Но я поняла, что с этим можно разобраться позже, а пока нужно ловить момент.

Очевидно, за всей этой историей с перемещением в другой мир кто-то стоит, и вполне возможно, что Верика лишь кому-то помогла. Если она вообще к этому причастна.

Последние два дня пронеслись перед глазами со скоростью света. Напряженный разговор с родителями, многочасовая поездка, ссоры с Марком, знакомство с Верикой, с которого и начались все странности…

Кое-как выбравшись из постели, я принялась осторожно осматривать просторную спальню. Я заглянула в каждый ящик, проверила даже бездонный шкаф в ванной, но так и не нашла ни бумаги, ни пишущих принадлежностей.

Понимая, что мне никак нельзя забывать что-либо из случившегося в этой поездке, я вернулась в постель, подняла одну из подушек к спинке кровати и обняла колени, готовясь восстанавливать события нашей поездки в Лэйк Маунтейн. Шаг за шагом. С самого начала.

Глава 2
Кровные узы

ДВА ДНЯ НАЗАД

Сбор вещей настолько меня поглотил, что потребовалось около минуты, чтобы унять сердцебиение и выровнять дыхание, после того как я едва ли не подпрыгнула от громкого звука, нарушившего тишину комнаты.

Телефон снова и снова издавал его, радостно уведомляя о новых сообщениях, пока я продолжала складывать вещи, и только закинув в сумку последнюю футболку, я все же подошла к туалетному столику, на котором вопил мобильник.

09:49 Сообщение от Лилли

Ты собралась?

Мы на заправке.

09:50 Сообщение от Лилли

Лив, тут есть круассаны.

Господь всемогущий, спаси от соблазна.

09:52 Сообщение от Лилли

Мои молитвы не были услышаны.

Для протокола: это всецело вина Спенсера – зараза, не только скупил все круассаны, что были в наличии, так еще и свежих заказал!

09:53 Сообщение от Лилли

Он еще и сироп прихватил.

Шоколадный, Лив!

09:54 Сообщение от Лилли

Тебе взять кофе?

Ты меня игнорируешь?

09:55 Сообщение от Лилли

Лив?

Чтоб ты знала, даже смерть не спасет тебя от этой поездки и диабета из-за миллиона съеденных круассанов.

Посмеиваясь над монологом подруги, отправила лаконичный ответ в виде сердечка единственному человеку, кому по силам поднять мне настроение в любых обстоятельствах.

Задержавшись у зеркала, наскоро заплела длинные волосы в свободную косу, прежде чем подхватить сумки и спуститься на первый этаж. Проходя мимо столовой, к своему удивлению, увидела там родителей.

– Доброе утро, мисс Оливия. Кофе? – сказала улыбчивая Кэтти, которая как раз наполняла ароматным темным напитком чашку моего отца.

– Привет, Кэтти. Нет, спасибо. – Поставив сумки на пол, я подарила ей ответную улыбку, подошла ближе к столу и обратилась уже к родителям: – Я думала, у вас собрание с самого утра.

– Как видишь, нет, – сухо произнесла мама, не отрываясь от модного журнала.

На ней атласный топ вызывающе красного цвета с глубоким декольте, белые обтягивающие брюки, черные туфли на шпильке и слишком много косметики.

Отец же в своих любимых штанах для гольфа, таких же белых, как у матери, и рубашке-поло в тон ее топу.

Идеальная картинка, которую они, по всем признакам, планируют сегодня в очередной раз демонстрировать своим друзьям по клубу, месяц членства в котором равен годовой зарплате Кэтти.

– Что за сумки? – папа скользнул по мне скучающим взглядом поверх чашки с горячим кофе и тут же вернулся к утренней газете.

– Сейчас уже ребята заедут за мной, мы ведь едем в…

– Что это за очередная блажь, Оливия? – перебила меня мать, вдруг оторвавшись от своего журнала и окинув меня оценивающим взглядом зеленых глаз. Судя по характерному брезгливому подергиванию ее верхней губы, мои джинсовые шорты, белая майка и кроссовки – однозначно не тренд сезона по версии модного издания, в которое она вцепилась обеими руками, как в спасательный круг.

– Мы ведь с вами это обсуждали, – осторожно начала я, опасаясь худшего.

– В субботу нас ждут на приеме у Симонсов. Уже забыла, что тоже должна быть там? – тоном матери можно было предотвратить таяние ледников.

– Мы вернемся в пятницу. Это я вам тоже говорила, – ответила я, из последних сил сохраняя спокойствие.

Слишком много переживаний для одной недели.

– Не дерзи мне, Оливия, – прошипела она в ответ. – Не вздумай снова нас опозорить.

– Снова? – спросила я, впиваясь ногтями себе в ладонь. Идеальная бровь матери поползла вверх, а глаза, в несколько слоев подведенные черной подводкой, опасно засверкали, вынуждая меня прикусить свой язык.

«Не сейчас, Лив. Нам нужна эта поездка», – воззвал ко мне внутренний голос. И он был прав как всегда. С нее станется запереть меня дома.

– Не вздумай снова нас опозорить, – повторила она, буквально выплюнув своими губами с ярко-красной помадой смутившее меня слово. – Поняла?

– Да. Мама, – сказала я, еще сильнее впиваясь в ладонь ногтями.

Она еще раз одарила меня взглядом, полным разочарования, и в тот же миг ее голова с собранными в идеальную прическу русыми волосами вновь склонилась над любимым глянцем.

В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь позвякиванием кофейной чашки, когда отец раз за разом ставил ее на блюдце, чтобы поправить и без того идеально уложенные черные волосы. Я же застыла на месте, не в силах пошевелиться из-за того урагана чувств, который бушевал внутри.

Из оцепенения меня вывела вибрация в заднем кармане шорт: на телефон пришло новое сообщение. Оно смогло уберечь меня от глупостей, а вот унять эмоциональную бурю ему удалось лишь наполовину.

11:59 Сообщение от Марк

Мы на месте. Выходи.

Марк. Вот же черт.

Я не отменила эту поездку только потому, что лучше провести последующие семь дней в его обществе, чем дома. И все же я до последнего надеялась, что Марк не поедет. Ну, он ведь вполне мог сломать руку или ногу. Или проглотить свой лживый язык, к примеру. Никто не застрахован.

Увы, сегодня удача явно не на моей стороне.

Взглядом попрощавшись с Кэтти, которая так и застыла с кофейником в руках, я подхватила свои сумки и быстро зашагала к выходу, едва сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Бедная Кэтти, она работала у нас чуть больше недели и еще не привыкла к подобным диалогам.

А вот я за двадцать один год, пожалуй, должна была уже привыкнуть к столь душевному общению с родителями, но как-то не получалось.

Каждый раз, когда я натыкалась на стену полнейшего безразличия Джеймса и Кларисы Вуд, мне хотелось хорошенько встряхнуть их обоих и напомнить, что я их дочь, а не скаковая лошадь, которая годится лишь для демонстрации своим деловым партнерам. Но какой смысл, если те же лошади вызывали у них больше теплых чувств, чем собственный ребенок.

Я схватилась за ручку двери и замерла, стараясь восстановить свое хрупкое душевное равновесие, прежде чем выйти из дома.

Пообещав самой себе вернуться к этой теме в более подходящее время, я смогла временно запереть свою бурю где-то в глубине сознания и натянуть дежурную улыбку, которая уже долгое время являлась моим верным спутником и защитой от лишних расспросов.

Преодолев приличное расстояние до поста охраны, я поздоровалась с Клайдом, галантно придержавшим мне калитку, и наконец покинула территорию особняка, предвкушая дни, которые проведу вдали от этого места, больше похожего на морозилку, чем на семейное гнездо.

Если бы могла, то и вовсе бы сюда не вернулась.

– Лив! – раздался радостный визг, и через секунду я уже была заключена в крепкие объятия.

– Привет, Лилли, – я смеялась, стараясь не чихнуть из-за рыжих волос, в которых утонул мой нос. – Ты меня сейчас задушишь.

– Вы будто год не виделись, – фыркнул мужской голос. Облокотившись на капот черного внедорожника, Марк всем своим видом демонстрировал высокомерие и скуку. Если бы не черные солнцезащитные очки, мы бы однозначно увидели, как он закатил глаза.

– Не будь таким идиотом, – отмахнулась от него Лилли, забавно сморщив нос, усыпанный веснушками, и снова переключила внимание на меня. – Несмотря на вопиющий игнор, подруга, я взяла твой любимый фисташковый латте. Цени.

– Спасибо! – совершенно искренне поблагодарила я. – Плохо спала и не успела позавтракать, так что кофеин мне точно не помешает.

– Не хочу тебя огорчать, но малышка взяла без кофеина, – к нам подошел Спенсер и притянул к себе Лилли, которая рядом с ним выглядела совсем крохотной. – Привет, Лив.

Его густые каштановые волосы, как всегда, напоминали гнездо, что лишь добавляло очарования. Без этого Спенс наверняка выглядел бы устрашающе, учитывая рост почти в два метра и спортивную фигуру, которую он поддерживал в той же форме, что и во времена занятий боксом.

– Эй, я же о вас забочусь! – возмутилась Лилли и ткнула Спенсера локтем в бок. – Кофеин вреден. Вы что, так и не прочитали статью, которую я скидывала в общий чат?

– Иисусе, Лилли, ты снова за свое? – взвыла Мэган, выбираясь из машины вслед за Риком. – Оставь в покое наш рацион.

– Не волнуйся, Лив, – Рик заговорщически мне подмигнул. – Мэгги скорректировала заказ, как только рыжеволосая бестия отвернулась.

Глядя на своих друзей, я каждый раз поражалась внешней совместимости Рика и Мэгги – их можно было хоть сейчас снимать для какой-нибудь модной рекламы.

У обоих темные, почти черные волосы, заостренные черты лица с вечно дерзким взглядом и идеальная выправка, которая сразу дает понять окружающим, что эти двое не так просты и лучше не беспокоить их без серьезного повода. На самом деле они те еще добряки, но поддержание такого образа позволяло им избегать лишнего внимания в нашем окружении, напоминающем террариум со змеями.

У Мэгги средний рост, как и у нас с Лилли, а из спорта она признавала только йогу, но ей этого было достаточно. Рик же был чуть ниже Спенса и не так широк в плечах, но при этом не менее силен и подтянут благодаря занятиям кикбоксингом.

Вместе они смотрелись идеально, отчего становилось еще печальнее, зная, какие трудности им приходится сейчас преодолевать.

Оставив друзей препираться, я подошла к открытому багажнику и закинула сумки. Потребовались немалые усилия, чтобы не скинуть руки Марка, которые по-хозяйски обвили меня вокруг талии и прижали к мужской груди. Пока что я не была готова к расспросам друзей.

– Я скучаю, Лив, – прошептал он мне на ухо и провел носом вдоль шеи, вызывая неконтролируемый приступ тошноты. – Неужели ты все еще злишься из-за той ерунды?

– Иди к черту, – процедила я с улыбкой, заметив подозрительный взгляд Лилли, и выскользнула из его объятий.

– Все, поехали, – скомандовал Рик, занимая место водителя. Раздался рев мотора, отчего огромный джип показался еще более устрашающим.

Мэгги сразу юркнула на пассажирское сидение, а Спенсер утащил смеющуюся Лилли в самую глубь машины, чем окончательно убил во мне последнюю надежду на спокойную поездку.

Судя по довольному виду, Марк уже предвкушал ближайшие несколько часов, которые мы проведем в дороге. Сдержав порыв стереть с его лица это самодовольство звонкой пощечиной, я смогла натянуть маску абсолютного равнодушия и наконец забралась в машину, выместив свое негодование на двери.

Хлопнула ей так громко, что все разом замолчали и уставились на меня, но, не дождавшись никаких комментариев, возобновили спор о вреде кофеина, а машина тронулась с места.

* * *

Наблюдая за тем, как Мэгги заботливо кормит Рика круассаном, а тот каждый раз целует ее руку, и слушая, как сзади хихикает Лилли, когда Спенсер скармливает ей очередной кусочек выпечки, щедро сдобренный шоколадным сиропом, а следом звонко чмокает в губы, мне хотелось на ходу выпрыгнуть из машины.

Марк грозил вот-вот прожечь во мне дырку своим пристальным взглядом, а я упорно его игнорировала, делая вид, что меня в целом мире ничто так сильно не восхищает, как каждый пыльный куст, растущий вдоль трассы.

Последнее, что мне сейчас нужно, так это очередное выяснение отношений, да еще и при друзьях, которые не в курсе происходящего. Даже Лилли еще ничего не знала.

Я вдруг почувствовала горячую руку на своем бедре и уже готовилась сбросить на Марка все эмоциональное напряжение, копившееся с самого утра, когда Мэган нарушила тишину:

– Лив, тебя тоже родители тащат на прием к Симонсам? – Она обернулась ко мне, и я поморщилась, скидывая руку Марка.

– Да. Мама перед отъездом в очередной раз мне об этом напомнила.

– Иисусе, как же они надоели своими приемами, – вздохнула она. – Я пробовала отвертеться, но отец пригрозил заблокировать мою кредитку, если я там не появлюсь.

– Рик, ты тоже идешь? – голос Спенсера так неожиданно раздался у моего уха, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Кажется, пора подлечить нервишки.

– Нет, улетаю с отцом в Бостон, – Рик покосился на Мэган.

– Так, значит, нашу Мэгги снова будет обхаживать младший Симонс? Хоть какое-то развлечение, – усмехнулся Марк.

Рик сжал руль до белых костяшек, а на лице подруги отразился ужас. Поддавшись порыву, я пнула Марка по ноге, и тот смачно выругался.

– За что? – прошипел он, заботливо потирая ушибленную конечность. Я промолчала и лишь равнодушно пожала плечами, хотя внутри ликовала. Давно надо было это сделать, мне даже полегчало.

– За то, что ты такой кретин, – ответил вместо меня Спенс на удивление серьезно.

– То есть Рик оказался недостаточно хорош и полезен в глазах родителей своей пассии, а я кретин? – не унимался Марк.

Кажется, от его голоса у меня вот-вот начнется мигрень.

Рик яростно ударил обеими руками по рулю, и джип резко вильнул вправо. Мы съехали на импровизированную парковку какого-то придорожного кафе, внешний вид которого вызывал серьезные сомнения, и, едва машина остановилась, Рик вылетел на улицу. Следом за ним выпрыгнула и побледневшая Мэган, которая, казалось, вот-вот расплачется.

– Молодец, придурок, – сказал Спенс, притягивая к себе Лилли, которой теперь было совсем не до веселья.

– Зачем ты вообще поехал… – вздохнула она.

– Тебя не спросил, рыжая, – бросил ей Марк, а я поняла, что мне все-таки придется прервать свое бойкотирование и вмешаться в это безобразие, пока не дошло до драки.

– Марк, на пару слов, – сказала я ему, вылезая на улицу.

В стороне увидела мрачного Рика и Мэгги, которая что-то ему объясняла, от волнения активно размахивая руками. Марку удалось задеть самую болезненную тему из всех возможных. Я не понимала, как можно так поступать с другом, но кому важны подобные мелочи, когда нет совести, правда?

– Созрела для разговора? – спросил Марк, уверенно сокращая расстояние между нами с хищной улыбкой, словно был уверен, что я сейчас брошусь к нему на шею. Но он ошибался.

Как только парень подошел ко мне почти вплотную, я зарядила ему звонкую пощечину, о которой мечтала всю последнюю неделю. Глаза Марка опасно блеснули.

– Ты нарываешься, Лив, – процедил он сквозь зубы.

– Если кто и нарывается, так это ты, – спокойно ответила я, наслаждаясь видом его краснеющей щеки. Ладонь горела, но мне было все равно. – Что ты творишь?

– Не мои проблемы, что у Рика нет чувства юмора.

– Хватит нести чепуху, – поморщилась я. – Мы оба знаем, что ты хотел его задеть. Я только не понимаю зачем.

– У него и Спенсера слишком хорошее настроение, ведь их не игнорируют подружки.

– Я уже не твоя подружка, – я чуть не задохнулась от возмущения.

Он действительно устроил это забавы ради?

– Ты моя, Лив. Всегда была и всегда будешь моей, – заявил этот самолюбивый засранец и притянул к себе, тут же впиваясь в губы.

Когда секундное замешательство закончилось, я смогла его оттолкнуть и скорее рефлекторно замахнулась для новой пощечины, но Марк перехватил мою руку, так сильно сжав запястье, что глаза начало жечь от слез.

– Не хочу причинять тебе боль, – прошипел он.

– Надо было вспомнить об этом до того, как решил поразвлечься с секретаршей своего отца на его же столе.

Услышав мой ответ, Марк ослабил хватку, и я прижала многострадальную конечность к груди.

– Не будь ревнивой дурой, Лив, – он поморщился, как от съеденного лимона. – Твои подружки на тебя плохо влияют.

У меня глаза на лоб полезли от такой наглости.

– Это вместо извинений?

Марк неожиданно рассмеялся:

– Мне не за что извиняться. По-твоему, Рик и Спенсер не спят с другими? – выдал он со снисходительной улыбкой. – Не думал, что ты такая наивная.

«Он провоцирует тебя. Не ведись», – шептал внутренний голос.

– Лив, заканчивай уже этот цирк. Ты не хуже меня знаешь, что наши отношения – дело решенное.

– Иди к черту, – сказала я, отшатываясь от него. – Я не вернусь к тебе.

– Лив, Лив, – он покачал головой, словно разговаривал с неразумным ребенком. – Твой отец уже отдал мне тебя.

Я же застыла на месте, не в силах осознать услышанное.

– Что ты сейчас сказал? – прошептала я. Марк подошел ближе, мерзко улыбаясь, и провел пальцем по моей щеке.

– Твой отец уже отдал мне тебя, – повторил парень будничным тоном, словно мы обсуждали погоду на завтра, а не мою жизнь. – И этот вопрос решен уже давно.

Я закусила губу, чтобы не разрыдаться прямо на месте.

Неужели это правда? Как такое возможно? Ведь я живой человек, а не вещь, которую можно кому-то передать.

– В чем проблема? – скорее рыкнул, чем спросил Марк, явно теряя терпение. – Если бы ты не заявилась тогда в офис на час раньше, мы бы в любом случае поженились.

– Но я заявилась. И вернула тебе чертово кольцо.

– Сейчас не время и не место обсуждать это, – Марк кивнул в сторону Рика, который уверенно шагал к машине, держа за руку все еще бледную Мэган. – Поговорим, когда доедем и заселимся. Можешь молчать хоть всю дорогу, но подумай вот о чем: неужели ты позволишь какой-то одноразовой девице все разрушить?

– Ты же позволил, – прошептала я в ответ и на негнущихся ногах пошла к джипу, едва не столкнувшись с Риком. Тот направлялся в сторону своего друга-кретина.

Я обняла Мэгги, которая неотрывно смотрела на парней.

– Ты как? – спросила я у подруги, переключая ее внимание.

– Не знаю, Лив, – выдохнула она и наконец посмотрела на меня. – Отец грозился лишить наследства, если я не брошу Рика. А когда понял, что эта угроза не работает, то решил действовать иначе.

Она всхлипнула.

– Сказал, что я могу развлекаться до конца лета, но если осенью не приму предложение Сэма Симонса, то пострадает не только Рик, но и бизнес его отца. Я не знаю, что делать.

– Ох, Мэгги, – я снова закусила губу, чтобы самой не присоединиться к всхлипываниям подруги. – Выход обязательно найдется, вот увидишь. Твой отец тебя любит.

– Любящий отец давно в прошлом, – невесело усмехнулась она. – Остался только сенатор, чей срок полномочий подходит к концу. Поддержка этого Симонса ему нужна настолько, что оказалась важнее и ценнее меня и моего счастья.

Я молчала. Что говорить, если я и сама нахожусь примерно в такой же ситуации. Мне совсем не хотелось грузить Мэгги своими бедами, ей и своих достаточно, поэтому лишь продолжала обнимать ее и шептать слова поддержки, которые едва ли могли помочь.

Мимо нас со скучающим видом прошествовал Марк, а следом подошел Рик, которому я передала расстроенную девушку, и тот молча заключил ее в объятия.

Через несколько минут все вновь заняли свои места, но настроение было безвозвратно испорчено, и мы продолжили путь в гнетущей тишине.

Первой не выдержала Мэгги и включила радио. Машину наполнил монотонный голос ведущего, который рассказывал о новостях и обстановке на дорогах, и я сама не заметила, как после тревожных событий последних часов погрузилась в не менее тревожный сон.

Глава 3
Морозное небо

– Кто это? – зарычал Марк, в глазах которого полыхал огонь, а меня не покидала мысль, что ему здесь не место.

Почувствовав, как кто-то крепко сжал мою ладонь, я опустила взгляд и увидела мужскую руку, сжимающую мою. Но каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что это правильно, именно так и должно быть.

Снова смотрю на Марка и молчу. Не знаю почему, но молчу.

– Оглохла? Я спрашиваю, кто это?!

Я не отвечаю, но поворачиваюсь к спутнику и встречаюсь с парой глаз цвета морозного неба, в которых вместо холода столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Мне хочется что-то сказать, но боковым зрением улавливаю движение, и в ту же секунду любимые глаза наполняются тревогой и даже яростью. Прежде чем я оказываюсь скрыта за широкой спиной, вижу, как в нашу сторону несется разъяренный Марк.

Распахнув глаза, сразу жмурюсь, чтобы не ослепнуть от солнца, которое, видимо, решило направить все свои лучи на меня, и вздрагиваю, ощутив чью-то руку на плече.

– Все хорошо, Лив. Я рядом, – голос Марка прозвучал рядом с моим ухом, и я снова вздрагиваю всем телом, но не от неожиданности, а от того липкого страха, который ощутила во сне.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сознание вновь прояснилось, а глаза перестали слезиться от яркого солнечного света. Я снова открыла глаза и поняла: сама я во сне перебралась под бок Марку или его стараниями, но моя голова в этот момент покоилась на его плече, а он по-хозяйски прижимал меня правой рукой и наматывал на палец светлую прядь, выбившуюся из косы.

Не сразу, но я все же смогла выбраться из захвата Марка и быстро отползла к противоположному окну, стараясь не обращать внимания на его самодовольную ухмылку.

В машине снова было тихо: Рик полностью сосредоточился на дороге, изредка посматривая на навигатор, а Мэгги соорудила из его куртки подушку и заснула.

Пришлось закусить губу, чтобы не засмеяться при виде двухметрового Спенсера, читающего «Гарри Поттера и Тайную комнату». Одной рукой он обнимал спящую Лилли, очаровательно прижавшуюся щекой к его груди, а в другой держал яркую книжку.

Почувствовав мой взгляд, Спенсер оторвался от чтения, но лишь на секунду, чтобы совершенно по-детски показать мне язык.

Улыбнувшись ему, я отвернулась к окну и уже собиралась попробовать снова заснуть, когда завибрировал телефон.

12:48 Сообщение от Марк

Я видел, как Спенс загрузил в багажник остальные части «Гарри Поттера».

Рик клялся, что тот и фильмы все скачал.

Надеюсь, ты готова к марафону.

Я тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Краем глаза увидела, что Марк улыбается и что-то набирает в телефоне.

12:48 Сообщение от Марк

Страшный был сон?

12:48

Да.

12:48 Сообщение от Марк

Что снилось?

12:49

Ты.

12:49

Отключи звук, идиот. Люди спят.

Я заблокировала телефон, посчитав тему исчерпанной, но увы.

12:50 Сообщение от Марк

Я правда скучаю, Лив.

В зародыше подавив желание взглянуть в глаза Марка, я принялась изучать проносящийся за окном пейзаж, но телефон снова ожил.

12:51 Сообщение от Марк

Хочу, чтобы все снова стало как раньше.

12:51

Как раньше уже никогда не будет.

12:52 Сообщение от Марк

Прости меня, Лив.

От удивления я повернулась к Марку, который внимательно изучал мое лицо, явно оценивая реакцию. Осознание и принятие того, что никакие слова уже не смогут что-либо изменить между нами, неожиданно подарило мне… облегчение.

Всю прошедшую неделю я ждала извинений Марка, его раскаяния в содеянном, ведь это он разрушил то, что мы строили последний год. Я даже пыталась найти оправдания тому, что он не пытался связаться со мной с того самого дня, как я покинула кабинет его отца.

Думала, может, ему настолько стыдно, что он просто не знает, как начать разговор, как все объяснить. Наивная дура.

Ответ оказался прост и буквально лежал на поверхности, просто я не хотела это признавать. Марк не видит своей вины, а значит, и поводов для извинений у него тоже нет.

Тогда почему сейчас он написал это проклятое сообщение? Неужели думал, что я поверю? Особенно после его слов об их договоренности с моим отцом…

Глядя в холодные серые глаза Марка, я мысленно возвращалась к тем, что смотрели на меня с такой нежностью. Я не запомнила ничего, кроме глаз незнакомца, но это было неважно, ведь суть именно в тех чувствах, которыми был наполнен его взгляд.

Сколько раз я замечала, как Спенс с нескрываемым обожанием смотрел на Лилли, когда та увлеченно рассказывала нам содержание очередной статьи, запрещающей что-то вкусное. Или как загорались глаза Рика, стоило Мэгги улыбаясь пойти в его сторону, едва не срываясь на бег, когда мы покидали здание университетского кампуса.

Ощутив на себе такой взгляд, я вдруг поняла, что Марк никогда так на меня не смотрел. Ни разу за год, что мы были вместе.

Возможно, мне настолько хотелось верить в любовь и быть любимой, что я предпочла не замечать ничего, способного разрушить этот хрупкий, лживый образ.

Сознание услужливо подкинуло мне воспоминания недельной давности о том злополучном дне, когда заболел профессор Стоун и две последние лекции по философии отменили.

Мы с Лилли решили тогда провести это время с пользой и отправились в торговый центр, чтобы заскочить в несколько магазинов и купить вещи для предстоящей поездки.

Пока подруга примеряла очередной купальник, не теряя надежды найти идеальный, я получила сообщение от Марка.

16:27 Сообщение от Марк

Привет, принцесса.

Приезжай в офис моего отца к шести. Заказал нам столик в Ля Жорж.

В словах Марка была доля истины: не реши я приехать к нему на час раньше, все до сих пор было бы как прежде. Но Лилли спешила на свидание со Спенсом, а торговый центр располагался всего в десяти минутах от нужного мне места.

Когда с двумя стаканчиками ароматного кофе я вышла из лифта на 153-м этаже, едва стукнуло пять вечера, но в офисе уже практически никого не было, кроме айтишников, которые не отрывали глаз от мониторов, поглощенные работой.

Для пятничного вечера это было вполне нормально: Марк частенько отпускал сотрудников раньше, за что его очень любили.

Приоткрыв нужную мне дверь с золотой табличкой «М. Томпсон», я обнаружила лишь пустую комнату и сразу направилась в кабинет мистера Томпсона, который располагался дальше по коридору.

Поначалу тишину в офисе нарушали только цокот моих каблуков по мраморной плитке и колотящие по клавишам айтишники, которые, казалось, не прерывались даже на лишний вздох. Но чем ближе я подходила к кабинету, тем четче различала странные звуки, доносящиеся оттуда.

Я замерла перед дверью, услышав громкий женский стон, и уже хотела уйти, ведь личная жизнь мистера Томпсона меня никак не касалась. Но едва я сделала шаг в противоположную от кабинета сторону, как услышала голос Марка.

Все еще отказываясь верить в реальность происходящего, я решила наплевать на личную жизнь моего будущего родственника и распахнула дверь, которую никто не додумался запереть.

Меня заметили не сразу. Не знаю, что привлекло их внимание – подставка с кофе, выскользнувшая из рук, или мое сердце, которое разлетелось на части, когда я их увидела, – но девица, в которой я узнала Сару, ассистентку мистера Томпсона, взвизгнула и вылезла из-под Марка, прижимавшего ее к дубовому столу своего отца. На ней не было ничего, кроме лодочек на высокой шпильке.

Сара схватила с пола свое платье и, напрочь забыв про черные кружевные трусики, которые так и остались лежать на паркете, поспешно вылетела из кабинета, избегая встречаться со мной взглядом.

Не в силах пошевелиться, я смотрела на невозмутимого Марка – тот застегивал брюки, рубашку и приводил в порядок густые пшеничные волосы, сохраняя при этом абсолютное спокойствие.

Слезы грозились выжечь глаза, а внутри все сжалось от дикой боли, какую я не ожидала ощутить, будучи уверенной, что встретила идеального мужчину, который только вчера благодарил небеса за нашу встречу.

Марк заметил на полу скромный кусочек черного кружева, поднял его и бросил в мусорную корзину, после чего повернулся ко мне. Весь такой невозмутимый, что к моему горлу подступила тошнота.

Мы молча смотрели друг на друга, и я не знала, что вообще тут можно сказать. Не прерывая зрительного контакта и слегка пошатываясь, но не позволяя себе позорно всхлипывать, я медленно подошла к столу, дрожащими пальцами сняла обручальное кольцо и отправила его в мусорную корзину вслед за бельем Сары.

– Лив, – тихо произнес Марк, удивленный моими действиями, но я лишь покачала головой, развернулась и вышла из кабинета.

Из болезненных воспоминаний меня выдернула вибрация телефона.

12:55 Сообщение от Марк

Я люблю тебя.

Прочитав сообщение, я снова встретилась с ним взглядом в надежде увидеть хоть каплю искренности, за которую смогла бы уцепиться, но обнаружила лишь холодный расчет и раздражение.

Я выключила телефон и, закинув его в небольшую сумку, которую взяла с собой в машину, постаралась устроиться поудобнее, чтобы уснуть. В глубине души я хотела вновь оказаться в том сне и еще раз ощутить на себе взгляд любящих и невероятно красивых синих глаз.

Но вскоре проснулась Мэган, которая попросила сделать остановку у ближайшей заправки или зоны отдыха, и через десять минут мы все дружно выбрались из машины, чтобы размяться.

Общее напряжение начало отступать, когда мы принялись подтрунивать над Спенсером, захватившим с собой седьмого члена компании – Гарри Поттера.

– Да что вы имеете против Гарри? – возмутился Спенс. – Мальчишке несладко пришлось.

– А вы помните ту сцену на кладбище, когда… – начала Мэгги, но тут же подлетела Лилли и зажала ей рот ладошкой.

– Молчи! Никаких спойлеров, – подруга строго посмотрела на нас и разве что на крови не заставила поклясться: мы не только не посмеем испортить Спенсеру удовольствие, но и вместе посмотрим все фильмы.

Эти шутливые препирания помогли нам немного расслабиться, поэтому дальнейшая дорога прошла в более приятной обстановке, под дружеские разговоры и искренний смех.

– Напомните, за каким чертом мы отправились в эту дыру? – спросил Марк, когда спустя несколько часов мы проехали огромный знак «Добро пожаловать в Лэйк Маунтейн».

– Тут потрясающие виды, горячие источники и горный воздух, – ответила Лилли, не скрывая восхищения. – А какой водопад! Нельзя же вечно торчать в городе.

– Разве мы все не живем за городом? – буркнул себе под нос Марк, что, на его удачу, услышала только я.

– И вовсе это не дыра, – вступился Рик. – Между прочим, довольно популярное место.

– Если оно такое популярное, то почему ближайшую неделю мы будем жить под неустанным надзором хозяйки дома, а не на отдельной вилле? – не унимался Марк.

– Какой же ты несносный! – возмутилась Мэган. – Там огромная территория, хозяйка живет в основном доме, а мы займем гостевой.

– Я успел забыть, какой ты изнеженный, – фыркнул Спенсер.

– Потому что раньше мы улетали к белому песку, лазурной воде и коктейлям в кокосах, – парировал Марк.

– Лазурная вода, коктейли в кокосах… кто-нибудь знает, как с нами оказалась модель из рекламы шоколада? – не в силах сдержаться, я засмеялась от недоумевающего тона Спенсера и вытянутого лица Марка.

От последующих препираний спасла Лилли, требующая нашего немедленного внимания к видам, открывшимся справа.

Вид действительно оказался впечатляющим: редкие частные дома были окружены лесом, словно являясь его неотъемлемой частью, и все это смотрелось очень органично и естественно на фоне горного массива.

Следуя указаниям навигатора, мы свернули с основной дороги и какое-то время ехали в окружении густого леса, колесами поднимая облака пыли. Рик постоянно сверялся с картой, опасаясь, что мы двигаемся не в том направлении, но вскоре мы оказались перед высоким деревянным забором, украшенным необычным резным орнаментом. Забор был сплошной и не позволял увидеть внутреннюю территорию, полностью скрывая ее от любопытных глаз.

– Приехали, – объявил Рик и заглушил мотор.

Никто не спешил нарушать тишину, которая словно накрыла нас невидимым пологом, стоило нам покинуть машину. Подруги интуитивно держались как можно ближе к парням, а я планировала находиться как можно дальше от Марка – тот прижался спиной к внедорожнику и излучал максимальный уровень скепсиса, бросая на забор такие взгляды, словно тот оскорбил его лично.

Видимо, я слишком увлеклась с дистанцированием, потому как поймала серьезный и одновременно встревоженный взгляд Лилли, а уже через несколько секунд подруга подошла ко мне и крепко сжала мою руку.

Лилли ничего не спрашивала и не комментировала, лишь взглядом давала понять, что будет рядом, когда я созрею для разговора. Закусив губу, чтобы не разрыдаться от нахлынувшей благодарности, я кивнула и сжала ее руку в ответ.

– Так и будем торчать тут? – фыркнул Марк, закатив глаза. – Кто бронировал дом?

Рик мотнул головой, будто отгоняя наваждение.

– С хозяйкой договаривался я, – он подошел ближе к воротам. Мэгги поплелась за ним, и они вместе принялись осматривать поверхность в поисках звонка или хоть какого-то способа оповестить о нашем приезде.

– Такими темпами придется спать в машине, а я предпочитаю простор, – буркнул Марк, прежде чем решительно направиться к забору. Он уже занес руку, чтобы постучать, но в ту же секунду появилась незнакомка, изящно шагнув из калитки, которая так слилась с орнаментом забора, что заметить ее было практически невозможно, если не знать, что искать.

Высокая и невероятно красивая: мягкие черты лица без грамма косметики, кремовая кожа и длинные волосы, которые, как и ее глаза, на солнце отливали золотом. Одетая в длинное белое платье из тончайшего хлопка и со множеством различных браслетов на руках, весело позвякивающих при каждом движении, она скорее напоминала нимфу или фарфоровую куклу, чем обычную женщину.

– Приветствую вас, – просияла она и, быстро окинув каждого из нас внимательным взглядом, сосредоточилась на Рике. – Вы, должно быть, Ричард?

– Рик, – поправил тот, но сразу опомнился и виновато посмотрел на женщину. – Простите. Да, мы с вами общались по поводу брони.

– Надеюсь, ваше путешествие оказалось приятным, Рик, – незнакомка улыбнулась. – Мое имя Верика. Добро пожаловать.

Когда с приветствиями было покончено и мы забрали свои сумки из багажника, хозяйка достала из кармана своей небольшой ажурной сумочки, перекинутой через плечо, пульт от ворот, которые оказались вполне себе автоматическими. Те сразу же среагировали на команду и откатились влево.

– Прошу вас следовать за мной, – сказала она, едва Рик вернулся в машину, чтобы заехать на просторную парковочную площадку, явно готовую вместить несколько автомобилей, и открыла перед нами ту же потайную калитку. Голос Верики был похож на музыку ветра, и я едва сдерживала желание коснуться женщины, чтобы убедиться, что она настоящая.

Поскольку сплошной забор не позволял увидеть ни дюйма внутреннего двора, то, шагнув на территорию, я сперва даже растерялась и вновь засомневалась в реальности происходящего.

Идеальный зеленый газон и множество цветов, лишь часть которых была высажена в аккуратные клумбы, остальные же представляли собой хаотичные островки диких полей в окружении изящных тропинок, выложенных светлыми каменными плитами.

Казалось невозможным совместить ухоженный сад, о котором словно позаботились лучшие ландшафтные дизайнеры, и дикую природу, но здесь все выглядело настолько естественно, что я могла только зачарованно смотреть по сторонам.

Площадка для автомобилей была выложена такими же каменными плитами разных форм, как и тропинки, и окружена пышными кустами шиповника, которые не позволяли металлическим гигантам нарушить своим присутствием саму суть этого сказочного места.

– Оливия, – я вздрогнула, услышав свое имя, нарушившее тишину. – Вам нравится сад?

Верика стояла чуть впереди и улыбаясь рассматривала меня с искренней заинтересованностью, а я задумалась над тем, как она могла узнать мое имя. Конечно, Рик указал в письме данные всей нашей компании, но едва ли он приложил к письму еще и фотографии. Если она угадала, то у этой женщины должна быть чертовски хорошо развита интуиция.

– Он прекрасен, – ответила я честно. – Никогда прежде я не видела ничего подобного.

– Я так не думаю, – вдруг сказала она, улыбаясь еще шире. Когда из кустов появился Рик, хозяйка уже переключилась на остальных, и я решила не обращать внимания на ее странные слова. – Проведу вас к гостевому дому, следуйте за мной.

– Это было странно, – шепнула Лилли, которая все еще крепко держала меня за руку.

Слева от дорожки, по которой мы шли вслед за напевающей незнакомый мотив Верикой, расположился небольшой пруд, и даже на расстоянии было видно, как в нем плещется рыба.

Над цветами порхали яркие бабочки, в воздухе пахло свежескошенной травой, а слышно было только щебетание птиц и наши шаги.

– Гребаная страна чудес, – тихо фыркнул себе под нос Марк, подозрительно щурясь.

На миг мне показалось, что Верика дернула головой, как если бы она услышала его ехидный комментарий, но Марк замыкал нашу процессию, поэтому, кроме нас с Лилли, его физически никто не мог услышать.

– Тсс, – шикнула я на всякий случай. Не хватало еще обидеть хозяйку в первые десять минут нашего пребывания и отправиться домой.

На приличном расстоянии от пруда располагался красивый дом высотой в два этажа. Он выглядел просто и изящно одновременно, как и все в этом месте, а фасад в кремовых тонах и льнущая к нему растительность помогали слиться с окружающим пейзажем.

Я поняла, что это был хозяйский дом, когда Верика свернула направо и повела нас в противоположном направлении. В этой стороне было больше деревьев, в основном плодовых, и через минуту основной дом уже скрылся за их кронами, а мы словно оказались в небольшом лесу.

Верика шла уверенно, продолжая напевать себе под нос, а мы плелись за ней, как школьники за учителем на экскурсии.

Наконец мы оказались перед красивым одноэтажным домом из темного кирпича. Все вокруг было покрыто идеально гладким газоном, а позади дома начинался самый настоящий лес.

Одна из стен имела панорамное остекление, и, судя по всему, отсюда должен открываться прекрасный вид на зону отдыха, которая расположилась перед домом, с красивой садовой мебелью и кострищем по центру.

– Пришли, – радостно сообщила Верика и повернулась к нам. – Не стану больше вас утомлять своим присутствием. Уверена, что вы с легкостью найдете в доме все, что вам нужно.

Она запустила руку в карман, достала связку ключей и протянула ее мне. Я замерла и уставилась на нее, словно женщина мне протягивала гранату, а я не знала, что с ней делать. Очнулась только после коронного толчка в бок от Лилли, виновато улыбнулась и взяла ключи.

– Понимаю ваши опасения, но знайте, что вы можете смело оставлять дверь незапертой, в дом никто не зайдет, – продолжила Верика. – Вы провели много времени в дороге и вам требуется отдых, поэтому приветственный ужин я решила перенести на завтра.

– Приветственный ужин? – спросил Спенсер.

– Это традиция, – пояснила Верика, расплываясь в улыбке. – Всегда приятно провести вечер за интересной беседой с приятными людьми.

– Почему вы решили, что мы приятные? – усмехнулся Марк, прежде чем кто-то успел его остановить. – Может, мы самые мерзкие представители рода людского?

– О, я смогу себя защитить, – сказала она, продолжая улыбаться, но готова поклясться, что видела, как на секунду потемнел ее взгляд, который она неожиданно перевела на меня. – И не только.

– Мы вам очень благодарны за приглашение, – поспешила исправить ситуацию Лилли, одарив хозяйку самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, – и будем рады его принять, только скажите время.

– Буду ждать вас к семи, – Верика улыбнулась Лилли, а затем снова поймала мой взгляд: – Если у вас возникнут какие-либо вопросы, то мои двери всегда открыты.

Как только женщина скрылась за деревьями, все оживились.

– Ну что, сладкий, – ехидно протянул Спенс, обращаясь к главному придурку компании. – Достаточно хорош этот дом для тебя или придется возвращаться домой, чтобы не повеситься от твоего нытья?

– Не нарывайся, не то придется тебе спать одним глазом, Спенсер, – парировал Марк и повернулся ко мне: – Ты собираешься пускать нас в дом или сегодня ночуем на газоне?

– Иисусе, – страдальчески вздохнула Мэгги. – Это будет непростая неделя.

Глава 4
Стратегический совет

Дом оказался очень уютным, гораздо более просторным, чем выглядел снаружи, а высокие потолки со вторым светом[1] вполне могли вместить еще один этаж. И все же я столкнулась с проблемой, которую не предусмотрела: жилых комнат было ровно три.

От того, чтобы ночевать на улице или портить путешествие лучшей подруге, разлучая ее со Спенсером, меня спасло только то, что в одной из комнат оказались две раздельные кровати, которые можно было при необходимости соединить в одну, как часто делали в отелях.

Когда все разбрелись по своим комнатам, чтобы отойти после не самой легкой многочасовой поездки и немного отдохнуть, мне все же пришлось остаться наедине с Марком. Тот очень грязно выругался, увидев, какую из комнат я выбрала.

– И долго ты еще планируешь играть в недотрогу? – устало спросил он, усаживаясь на свою кровать. – Действительно намерена спать как в детском лагере?

Я вздохнула и закрыла глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать за помощью к Лилли.

– Мы расстались, – устало напомнила я и открыла глаза. – Конечно, я собираюсь спать раздельно.

Марк вдруг поднялся на ноги и, в два шага преодолев расстояние между кроватями, навис надо мной.

– Не будь дурой, Лив, – его слова коснулись моих губ. – Ты ведь все еще любишь меня.

– Нет, – прошептала я, сама в это не веря.

– Лгунья, – улыбнулся Марк, по-хозяйски прижал меня к себе и завладел моим ртом, требуя отдать ему все, что он, похоже, давно считал своим.

И я отдавала.

Ненавидя себя и вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Ненавидя его и вкладывая всю боль, которую он заставил меня пережить.

Отдавала всю себя, но ровным счетом ничего не получала в ответ.

В голове ярко загорелся образ обнаженной Сары и ее помады на его губах. Оттолкнув Марка, я вскочила на ноги и сделала несколько шагов назад, воспользовавшись его замешательством.

– Нет, – сказала я громче, чем планировала, стирая тыльной стороной ладони его поцелуй со своих губ. – Думаешь, один поцелуй сможет что-то исправить?

– Ну, я рассчитывал на большее, чем просто поцелуй, – усмехнулся он. – Лив, просто забудь, что видела. Такое не повторится.

Я рассмеялась:

– Не повторится или теперь ты будешь дверь запирать? – я закусила губу в попытке остановить нервный смех, грозящий перейти в истерику.

Марк решительно направился ко мне. Его движения напоминали мне хищника, загоняющего свою жертву. Стало не смешно, и я вжалась в дверь.

– Не подходи ко мне, – сказала я, выставляя руку, но он и не думал останавливаться.

– Мы все равно будем вместе, – заявил Марк, подойдя вплотную.

– Нет, – я испуганно качала головой.

– Все будет как раньше, – не унимался он, обхватывая мою талию.

– Нет! – буквально прокричала я ему в лицо. – Отойди!

Марк будто не слышал ничего вокруг. Он прижал меня к себе и оторвал от двери, не обращая никакого внимания на мое сопротивление и крики.

– Тебе просто нужно забыть, – настаивал он.

– Стоит мне закрыть глаза, как вижу вас с ней! – заорала я, когда дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в стену.

Когда Рик оттащил от меня этого психа, я отскочила в угол, но Марк не унимался и, оттолкнув друга, снова направился ко мне.

– Ты что творишь, придурок?! – выкрикнул Спенс, заламывая ему руки. Тот зашипел от боли и рухнул на колени, не переставая прожигать меня взглядом. Рик встал между нами и врезал другу по лицу, отчасти чтобы привести его в чувство, отчасти потому, что сдержался утром.

Перепуганная Лилли схватила меня за руку и поспешно вывела из комнаты. Последнее, что я услышала до того, как дверь захлопнулась, был смех Марка и его слова о псевдосвятости друзей.

Уже в коридоре мы встретили Мэган, завернутую в белое полотенце, которая тоже примчалась на шум. Вода ручьями стекала по ее волосам, облепившим перепуганное лицо.

– Что тут творится? – спросила она, вцепившись обеими руками в полотенце, а я дала волю слезам, не в силах сказать ни слова.

Подруги переглянулись и, подхватив под руки, повели меня в ванную, которая была наполнена паром и ароматом вишневого геля для душа Мэгги.

Заперев дверь изнутри, мы втроем осели на пол, и девочки обняли меня с двух сторон.

– Лив, что случилось? – шепотом спросила Лилли, когда я перестала поскуливать, как побитая собака.

И я рассказала им все, что произошло с момента, как мы попрощались с Лилли в торговом центре.

Когда я закончила рассказ, на какое-то время повисла тишина, пока подруги осознавали услышанное.

– Нет, ну какой же засранец! – воскликнула Мэган, переварившая информацию первой.

– Лив, почему же ты молчала? Мы бы ни за что не взяли его с собой, – Лилли одной рукой обнимала меня, а второй сжимала свой заветный кулон – подарок Спенсера на их первую годовщину. Она носила его не снимая и при малейшем волнении всегда хваталась за это сердечко.

– Не знаю, – призналась я. – Всю неделю пыталась понять, что с этим делать. Первые дни произошедшее вообще казалось страшным сном.

– Мэгги, у вас все в порядке? – послышался взволнованный голос Рика.

– Мы заняты! – крикнули хором подруги.

Я улыбнулась.

– Нам нужен девичник, – решительно заявила Лилли.

– А сейчас у нас что? – поинтересовалась я, и подруга задумалась.

– Стратегический совет! – подсказала ей Мэгги.

– Точно, – согласилась рыжеволосая активистка.

– И в чем отличие?

– В том, что девичники не проходят на полу ванной, глупышка, – поморщилась Лилли. – К тому же, когда одна из нас сидит с опухшими от слез глазами, а вторая, прости Мэгги, практически в неглиже.

– Кажется, в прошлом году у нас было нечто похожее… – задумалась Мэган, и у Лилли округлились глаза.

– Тебе кажется! – воскликнула она под дружный смех, ведь все мы помнили, кто из нас троих тогда прикрывался мочалкой, пока сохла футболка.

Оставив Мэгги завершать свои водные процедуры, мы с Лилли направились в гостиную, в которой заприметили огромный мягкий диван, едва переступили порог дома.

Подруга вертела в руках расческу, которую прихватила из ванной, и жестом велела мне сесть на диван, чтобы заняться моими волосами. Не успели мы устроиться поудобнее, как в комнате показались Спенс и Рик.

– Лив, ты как? – спросил Рик, внимательно разглядывая меня. – Он не успел тебе навредить?

– Все в порядке, – сказала я и улыбнулась друзьям. – Спасибо вам, что вмешались.

– Мы тебя в обиду не дадим, – сказал Спенсер, присаживаясь рядом с Лилли.

– Эй, не смейте тут устраиваться! – недовольно воскликнула та, сталкивая парня с дивана. – У нас девичник, так что вам придется самим найти себе занятие на вечер.

– Мэгги тоже с вами? – спросил Рик и сразу же помрачнел под взглядом Лилли. – И что мы, по-вашему, должны делать?

– Закопайте в лесу своего друга, – предложила подруга, равнодушно пожимая плечами. – Или посмотрите Гарри Поттера.

– Я еще не дочитал!

– Ты прочитал первые две, – напомнила Лилли и чмокнула в щеку Спенса, который вновь устроился рядом с ней. – Этого времени нам, возможно, хватит.

– Сильно в этом сомневаюсь, – страдальчески вздохнул Рик.

– И сегодня я ночую с Лив.

– Ну уж нет, – прошипела я. – Я не собираюсь портить вам поездку.

– Это не обсуждается, – отмахнулась она. – Завтра будет очередь Мэгги.

– Лилли! – я поймала ее взгляд. – Спасибо, но я посплю на диване.

– Не говори глупостей, – фыркнул Рик. – Если кто и будет спать на диване, так это Марк. А двери во всех комнатах закрываются изнутри.

– Спасибо, – я вздохнула с облегчением. – Где он сейчас?

– В комнате, – ответил Спенс. – Зализывает раны и думает о своем поведении.

– По крайней мере, делает вид, что думает, – добавил Рик.

Не в силах справиться с порывом, я поднялась с дивана и уже шагнула в сторону комнат, когда Лилли схватила меня за руку и встала следом.

– Ты куда? – спросила она взволнованно.

– Я… мне… – замялась я и глубоко вздохнула. – Схожу к нему.

– С ума сошла?! – взвизгнула подруга и вцепилась словно клещ в мое предплечье.

– Да все с ним в порядке, – отмахнулся Рик, поморщившись.

– Это займет всего несколько минут, и я уверена, что он уже пришел в себя, – решительно сказала я, освобождаясь от крепкой хватки подруги.

– Тогда я пойду с тобой, – заявила Лилли, но я только покачала головой и благодарно улыбнулась ей:

– Спасибо, но не нужно.

Лилли в панике посмотрела на Спенсера, и тот молча притянул ее к себе.

Как можно тише открыв дверь, я осторожно заглянула в комнату. Марк сидел на кровати, запрокинув голову и прижимая какую-то тряпку к носу. У его ног стояла раскрытая дорожная сумка, вещи из которой покрывали пол вокруг разноцветным ковром. Присмотревшись, я опознала в тряпке одну из его футболок.

Друзья не могли понять моего желания прийти сюда, но иначе я просто не могла поступить – это все еще был тот Марк, которого я любила. Несмотря на случившееся, невозможно стереть из памяти больше года своей жизни, особенно если ты была счастлива и любима.

Для меня все было по-настоящему.

Сердце сжалось от вида окровавленной футболки в руках Марка, и, оставив дверь приоткрытой – на всякий случай, – я осторожно постучалась, чтобы привлечь внимание, и зашла в комнату.

Брови Марка взлетели от удивления, когда он меня увидел.

– Лив? – прогнусавил он и сел прямо.

– Пришла узнать, как ты, – тихо сказала я, подходя ближе и касаясь его руки, которой он зажимал нос. – Можно?

– Жить буду, – пожал он плечами, не сводя с меня глаз, но руку опустил, и я ахнула от увиденного.

Кожа содрана на переносице, лицо перепачкано кровью, под глазами полным ходом наливались синяки.

– Кровь уже остановилась, можно не прижимать это к лицу, – я осторожно забрала из его руки футболку и положила на тумбочку рядом с кроватью. – Нужно очистить кожу и обработать рану.

Под внимательным и удивленным взглядом Марка я вышла из комнаты, чтобы взять все необходимое. В гостиной повисла тишина, когда ребята увидели меня, но они не стали ничего спрашивать, поэтому я молча принялась исследовать содержимое кухонных шкафчиков.

Через пару минут я уже вернулась в комнату, вооруженная миской с прохладной водой, чистыми полотенцами, самодельным компрессом изо льда и случайно обнаруженной аптечкой, и села на кровать рядом с Марком.

– Давай смоем кровь, – тихо сказала я, опуская одно из полотенец в миску. – Придется потерпеть, наверняка будет больно.

– Не волнуйся об этом, – также тихо ответил он, и я, закусив губу, провела мокрым полотенцем по его лицу.

Начала с шеи и подбородка, где должно было быть не так больно, но все равно боялась, поэтому действовала очень медленно и осторожно.

Когда настал черед верхней части лица, моя рука дрожала, и я чуть ли не плакала от страха и жалости.

– Не жалей меня, – прошептал он и поймал мой взгляд. – Я это заслужил.

Я замерла от его слов, а рука задрожала сильнее, когда Марк сам прижался носом к полотенцу и зашипел.

– Не дергайся, – приказала я и продолжила смывать кровь.

Когда с этим было покончено, обработала рану на носу и закрыла ее пластырем.

– Вот, приложи, только аккуратно, – я протянула компресс. – Может, примешь обезболивающее?

Марк отрицательно покачал головой и снова зашипел, когда холод коснулся покалеченного носа.

– Поправляйся, – сказала я и хотела встать, но Марк осторожно взял меня за запястье.

– Не уходи, – тихо попросил он. – Прости меня, Лив.

Я молчала, не зная, что ему сказать, но осталась на кровати. Марк выпустил мою руку.

– Прости меня, – повторил он. – За все.

– Марк…

– Нет, послушай, – почти взмолился он. – То, что я сделал сегодня, непростительно, понимаю. Но поверь, я готов на все, чтобы ты простила меня. И та девица…

– Сара, – напомнила я.

– Плевать, – отмахнулся Марк. – Это была ошибка. Клянусь, это случилось впервые, Лив. Первый и последний раз. Прости меня.

В этот момент мне ничего не хотелось так сильно, как поверить ему. Но я не могла.

– Дело не в прощении, Марк, – сказала я. – Простить тебя я смогу. Со временем, но смогу.

– Тогда в чем дело?

– В доверии. В тот день, в том кабинете ты не только разбил мое сердце, но и растоптал доверие к тебе, – я грустно улыбнулась ему. – И я не уверена, что это можно исправить.

– Дай мне шанс, Лив, прошу тебя.

– Я не планирую добиваться запретительного ордера, Марк, – сказала я серьезным тоном. – Но и обещать большего, чем дружба, не могу и не хочу.

– Попробую завоевать тебя еще раз, – улыбнулся он, и впервые за долгое время я вновь увидела перед собой того Марка, в которого однажды влюбилась.

– Давай просто проведем эту неделю как хорошие друзья, – предложила я, поднимаясь с кровати, и добавила, прежде чем закрыть за собой дверь: – Возможно, дружба у нас получится лучше, чем любовь.

Девичник получился коротким: свой единственный бокал вина я цедила больше часа и вскоре была вынуждена признать, что сил осталось, только чтобы принять душ и добраться до постели. Девочки забрали со стола вино и еду и отправились к своим мужчинам прерывать их кинопросмотр.

Когда я, одетая в любимую пижаму с бурундуками, вышла из душа, Марк, подозрительно быстро согласившийся спать эту неделю в гостиной, уже избавил комнату от своего присутствия и вещей и устроился на диване в обнимку с планшетом. Пожелав ему спокойной ночи и закрыв дверь в комнату на ключ, я с удовольствием завернулась в тяжелое одеяло и мгновенно уснула.

Глава 5
Золотая молодежь

Лезвие ножа опасно блеснуло на солнце, и внутри все сжалось в ожидании неизбежного.

– Оставайся тут, – попросил незнакомый мужской голос справа от меня. Отвернувшись от разъяренного Марка, сжимающего в руке кинжал, я вновь оказалась в плену синих глаз, наполненных тревогой.

– Хорошо, – прошептала я в ответ и почувствовала, как он нежно сжал мою ладонь, прежде чем шагнуть вперед.

– Лив, возвращайся со мной, тогда никто не пострадает, – сказал Марк.

– Чтобы забрать ее, сначала придется убить меня.

Марк усмехнулся:

– Звучит как вызов.

И они сцепились.

Меня захватило отвратительное ощущение беспомощности, ведь я оказалась совершенно неспособна помочь любимому, который явно был сильнее и опытнее, но дрался честно, в отличие от противника.

Вновь блеснул кинжал, а спустя несколько минут Марк уже пятился назад, разглядывая лезвие, с которого стекала кровь.

– Нет! – крикнула я и подбежала к своему защитнику, который начал оседать на землю.

Немного смягчив ему падение, уложила его голову к себе на колени и увидела, что его светлая одежда стремительно окрашивается в алый цвет. Быстро переместившись в сторону, я зажала его рану на животе в тщетной попытке остановить кровотечение.

– Пожалуйста, нет, – прошептала я, не в силах сдерживать слезы, которые тут же полились по щекам. – Говори со мной.

Мои дрожащие руки скользили по его одежде из-за обилия крови, но я не собиралась сдаваться и продолжала упрямо зажимать рану.

– Не плачь, – я встретилась с любящим взглядом, от которого сжималось сердце.

– Хорошо, – всхлипнула я. – Ты только не закрывай глаза.

Раздался странный звук, я испуганно огляделась по сторонам и увидела, как Марк поднимает торжествующий взгляд со своих рук на меня.

Я почувствовала, как напряглись сильные мышцы под моими руками, когда мужчина заметил ужас на моем лице, а следом произошли сразу несколько событий.

Марк перешел в наступление и с практически животным рыком кинулся в нашу сторону.

Руки моего спасителя резко поднялись, формируя непонятный голубой сгусток между ладонями, и тот уже через долю секунды полетел в Марка, который не успел увернуться и мгновенно упал на землю, не подавая больше никаких признаков жизни.

Вновь переведя взгляд на незнакомца, услышала тихое «Я тебя люблю», прежде чем мир погрузился в темноту.

Из темноты меня возвращает в реальность собственный крик.

Нет, нет, нет. Он не умрет! Мне надо… я должна ему помочь!

Мысли путаются и меня всю трясет, пока я испуганно верчу головой, пытаясь понять, где нахожусь. Требуется еще несколько минут на осознание, что это был лишь сон. Сон, в котором тот незнакомец, чьи глаза преследуют меня даже в реальности, был для меня… любимым?

– Черт бы их побрал, эти сны, – прошипела я, откидываясь обратно на подушку.

Часы на прикроватной тумбочке настаивали, что еще нет и семи утра, но у меня не было никакого желания снова оказаться в том же кошмаре.

Как только сознание окончательно прояснилось, я отправилась в душ, где провела не меньше получаса, смывая холодный пот и остатки худшего в моей жизни сна.

Натягивая джинсы и белую футболку, я недовольно рассматривала себя в зеркале. На впалых щеках отсутствовал даже намек на румянец, под потухшими зелеными глазами залегли тени, а джинсы сидели настолько свободно, словно я их у кого-то одолжила: кажется, последний нормальный прием пищи у меня случился несколько дней назад.

Как закономерный итог всех нервных потрясений – и без того бледная кожа вовсе утратила последние краски, из-за чего синяк на запястье выглядел совсем плачевно и напоминал клеймо с четким отпечатком чужих пальцев, ставшим символом моей летящей в преисподнюю жизни.

Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее злилась – на себя, на Марка, на свою жизнь и весь мир. Резко подхватив дорожную сумку, которую так и не разобрала вчера, вытряхнула из нее всю одежду, схватила тонкий кардиган и быстро надела его, натянув рукава до самых пальцев.

Все вокруг напоминало о прошлом вечере и моем страхе, когда Марк на меня набросился. И, словно мне было мало проблем, ко всему добавились треклятые сны, которые никак не удавалось выбросить из головы или хотя бы объяснить, откуда они взялись. Неужели это такая реакция на стресс?

Находиться в комнате стало невыносимо. Сжимая в руке свой телефон, я тихо прокралась мимо спящего на диване Марка и вышла из дома.

Утро для конца мая выдалось прохладным. Вдохнув свежий весенний воздух и прекрасный аромат свежескошенной травы, я запахнула кардиган и медленно зашагала в сторону хозяйского дома.

Я проходила мимо красивых деревьев и цветов, но будто и не замечала их вовсе: все мое внимание было сосредоточено на незнакомце из сна и его наполненных любовью глазах невероятного оттенка. Я не видела его лица, а после пробуждения не могла вспомнить голос, но этот взгляд… Казалось, он заполнил все мои мысли.

Задумавшись, я споткнулась и чуть не познакомила свой нос с землей, но меня поймала неизвестно откуда появившаяся Верика.

– Оливия, что с тобой? – она обеспокоенно всматривалась в мое лицо.

– Просто задумалась, – ответила я, пытаясь понять, как могла не заметить появления женщины, каждое движение которой сопровождается звоном браслетов. – Спасибо вам.

– Не ожидала увидеть тебя так рано, дорогая, – Верика улыбнулась и вдруг задала вопрос, который в иной ситуации показался бы мне обычной вежливостью: – Как спалось?

Видя, что я теряюсь с ответом, Верика улыбнулась и продолжила:

– Составишь мне компанию за утренним чаем?

– С радостью, – сорвалось с моих губ, прежде чем я успела подумать.

В правильности своего решения я усомнилась сразу, как зашла в дом Верики.

Гостевой дом, в котором мы разместились, будто сошел со страниц журнала о дизайне интерьеров, поэтому я никак не ожидала увидеть в хозяйской гостиной развешенные под потолком травы и странные разноцветные колбочки, которыми были заставлены несколько стеллажей.

Бежать было поздно, поэтому я молча последовала за Верикой на кухню, стараясь не выдавать своей обеспокоенности от увиденного.

– Перед уходом я заварила прекрасный напиток, – прощебетала довольная хозяйка, расставляя чашки и наполняя их ароматной жидкостью. – Такое сочетание трав хорошо помогает очистить разум и многое увидеть в истинном свете.

– Почему вы выбрали именно такое сочетание? – поинтересовалась я, недоверчиво посматривая на чашку перед собой.

– Всем нам полезно иногда узнать истинное положение вещей, – загадочно ответила Верика, наблюдая за мной с понимающей улыбкой. – Не волнуйся, Оливия, это безопасно.

«Можно подумать, она бы тебе так и сказала, будь это яд», – язвительно подметил внутренний голос.

Коварная хозяйка-отравительница – это слишком даже для моей странной жизни, поэтому я смело взяла чашку и сделала первый глоток. На удивление оказалось вкусно, но в травах я разбиралась не больше, чем Марк в хороших манерах, поэтому уловила только характерный привкус мяты, который сложно с чем-то спутать.

– Ты всегда просыпаешься так рано?

– Нет. Просто мне приснился не самый приятный сон, – честно призналась я, не видя особо смысла это скрывать.

– Знаешь, я немного понимаю в толковании снов, – сказала Верика, не сводя с меня глаз, которые даже в отсутствие солнечных лучей отливали золотом. – Расскажи мне свой.

Может, она и впрямь что-то намешала в свое чайное зелье, но, сделав еще пару глотков, я рассказала Верике о своих странных снах. Она слушала очень внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, и, казалось, ловила каждое мое слово.

– Не удивлюсь, если все это предвещает мне скорую смерть, – мрачно пошутила я и сделала еще несколько глотков. Верика не оценила мою попытку разрядить обстановку. Она молча смотрела в свою чашку и хмурилась, чем нервировала меня еще больше.

– Не всем снам можно верить, Оливия, – наконец сказала женщина и поймала мой взгляд. – Одни призваны нарушить душевный покой и напугать, другие же сообщают нам нечто важное.

– Думаю, мое подсознание просто хочет, чтобы я держалась подальше от Марка, – усмехнулась я и тут же прикусила язык, но женщина, которую я знала меньше суток и, что важнее, не планировала посвящать в личные дела, уже начала проявлять нездоровый интерес к моей скромной персоне.

– Ты думаешь простить его? – спросила она, и я чуть не подавилась чаем от неожиданности.

– Кого? – осторожно уточнила я, размышляя, под каким предлогом лучше покинуть этот странный дом. Вместо ответа Верика кивнула на мое запястье, синяк на котором, казалось, стал еще ярче. Я снова натянула задравшийся рукав и молча допила оставшийся чай, планируя все-таки убраться отсюда. Мне сейчас не хватает только странных незнакомок, которым слишком скучно сидеть в своем захолустье.

Верика сразу принялась разливать новую порцию напитка, и я уже хотела ей сказать, что мне пора, как она задела рукой мою чашку, содержимое которой вылилось на меня – настоящее чудо, что я не получила ожог, видимо, напиток успел остыть.

Хозяйка рассыпалась в извинениях, ругала себя за неуклюжесть и подсказала, как найти ванную, чтобы футболка не приобрела зеленоватый оттенок.

На джинсы попало всего несколько капель, а вот футболке досталось, поэтому я оттянула белую ткань и поднесла ее под струю воды, вымывая остатки чая.

Когда выжатая, насколько это возможно, одежда прилипла к коже, я застыла у зеркала, не в силах оторвать взгляд от мокрого пятна на животе, которое всколыхнуло в памяти мой сон – пятно выглядело в точности, как след от раны незнакомца.

Как только в сознании возник этот образ, на моих глазах футболка вдруг начала окрашиваться в алый цвет. Дрожащей рукой я потянулась к ткани и прижала ладонь к своему животу, чтобы убедиться – боли нет и все это лишь игра моего воображения, но руку словно обожгло от прикосновения к вязкой жидкости. Я испуганно опустила взгляд, а увидев перепачканную кровью ладонь, до боли закусила губу, чтобы не закричать, и зажмурилась. А когда снова открыла глаза и посмотрела в зеркало, все было в порядке.

– Кажется, я схожу с ума, – прошептала я своему отражению, ладонями смахивая слезы. – Или Верика все же что-то мне подсыпала.

Когда я вышла в гостиную, Верика протянула мой телефон, оставленный на столе.

– Оливия, боюсь, некоторые вопросы требуют моего вмешательства, поэтому вынуждена прервать наш разговор, – сказала она. – Буду с нетерпением ждать встречи с тобой и твоими друзьями за ужином сегодня.

Едва я попрощалась и покинула этот странный, как и его хозяйка, дом, завибрировал телефон.

Кажется, кто-то наверху решил меня добить этим утром.

09:30 Сообщение от Мама

Завтра важное мероприятие. Возвращайся.

Я замерла на месте, не представляя, что можно ответить, а телефон вскоре снова ожил.

09:31 Сообщение от Мама

Немедленно.

Гневно затолкав телефон в карман, я направилась по одной из тропинок, наплевав на то, что даже не представляю, куда она ведет. В этот момент ничто не имело значения.

Представляя эту поездку, я хотела лишь одного – провести неделю с друзьями и любимым мужчиной вдали от своей чокнутой семейки.

Всего семь дней, разве это много?

Но вместо небольшой передышки я получила разбитое сердце, растоптанную гордость и пошатнувшуюся психику. Кажется, еще немного – и последняя уцелевшая нервная клетка будет биться в агонии.

Может, я что-то натворила в прошлой жизни и все это – мое наказание? Так лучше бы превратили в жука, бабочку-однодневку или еще какую-то ползучую тварь.

Не знаю, сколько времени я шла, но деревья вдруг расступились, открывая вид на большое озеро, вокруг которого они росли словно живой щит, оберегающий это место от чужих глаз. В нескольких метрах от тропинки, по которой я сюда пришла, начинался длинный деревянный пирс, доходивший почти до середины озера.

Не удержавшись, достала телефон и сделала несколько снимков, продолжая игнорировать сообщения матери.

Утро выдалось пасмурным, и оставалось только надеяться, что в ближайшее время не пойдет дождь, поскольку это место заворожило меня, с каждой секундой все плотнее окутывая странным ощущением. Приятным, но которое я никак не могла определить. Пока не оказалась на пирсе.

Каждый мой осторожный шаг по деревянным доскам, сперва не внушавшим особого доверия, откликался где-то глубоко внутри меня, призывая не останавливаться.

Предвкушение.

Внутренний зов, обещающий, что в конце пути я обрету нечто невероятно важное и ценное. То, что подарит мне столь желанный душевный покой. Решение всех моих проблем.

Шаг.

Еще шаг.

И еще.

Я уверенно шла вперед, полностью отдавшись во власть непонятного притяжения водной глади. Каждая клеточка моего тела желала этого – желала идти на этот зов, чтобы в конце обрести свободу.

Когда из кармана по всему телу прошлась знакомая вибрация, я обнаружила себя стоящей на самом краю пирса.

Еще шаг – оказалась бы в воде.

Я смотрела на воду и пыталась понять, что сейчас произошло, а телефон продолжал сходить с ума, в итоге все же переключив на себя мое внимание, – звонила Лилли. Видимо, подруга, которая всегда просыпалась раньше, заволновалась, не обнаружив меня в комнате. Эта мысль привела в чувство.

Отвернувшись от воды, я направилась обратно к тропинке и вскоре сорвалась на бег: меня не покидало ощущение липкого страха, будто само озеро смотрит мне в спину и ждет, когда я обернусь.

* * *

Вскоре после того как я забежала домой, до дрожи перепуганная всем происходящим, начался дождь и с тех пор ни на минуту не прекращался, не позволяя нам выйти за порог. Но этот факт совершенно никого не волновал: все настолько устали от бесконечной беготни и проблем дома, что хотели хотя бы здесь немного выдохнуть и просто ловить момент.

«Как удобно быть представителем золотой молодежи и не иметь никаких проблем по жизни», – вдруг проник в сознание ехидный голос, который я слышала лишь однажды, но запомнила надолго.

Примерно за полгода до этой поездки мы с ребятами гуляли по одной из центральных улиц города, направляясь в любимый парк. Это были первые дни декабря, мы с подругами льнули к своим защитникам и грели руки о стаканчики с горячим шоколадом.

От улыбок и смеха начинало сводить скулы – мы наслаждались каждой минутой, проведенной вдали от пристального взора наших семей, их окружения и тех обстоятельств, которые обязывали нас жить по определенным правилам. Наслаждались тем, что можем просто быть собой.

Все произошло очень быстро. Лилли, с ее очаровательной детской непосредственностью, вдруг радостно подпрыгнула и вытянула левую руку, указывая на закрытый каток. Никто из нас не видел, что прямо за Лилли идет человек, пока он не врезался в руку подруги, сжимающей стаканчик с шоколадом, который в тот же миг оказался на пальто незнакомца.

Мужчина лет сорока замер на месте, наблюдая за тем, как шоколад стекает по одежде, а потом начал ругаться так громко, словно мы сломали ему ногу.

Лилли сразу же принялась извиняться и достала из сумки упаковку салфеток, чтобы хоть немного исправить ситуацию, но мужчина оттолкнул девушку и выплеснул на нее весь свой гнев, не позволяя больше вставить ни слова.

В своей жизни я не встречала человека добрее и честнее Лилли. Подруга растерялась от такого напора, на глазах выступили слезы, но она продолжала извиняться. Прохожие с любопытством оборачивались и рассматривали нас, не желая пропустить скандал.

– Это всего лишь пальто, а вы набросились, словно она намеренно переехала вашу любимую кошку, – прошипела я незнакомцу. – Перестаньте на нее орать, и мы решим вопрос цивилизованно.

– Она уже десять раз извинилась перед вами, – процедил Спенс, явно теряя терпение, и достал бумажник. – Это была случайность. Мы оплатим вам химчистку, в чем проблема?

– Я мог получить ожог! – заявил тот.

– Через пальто? – Марк скептично вздернул бровь. – Что ты тут придумываешь.

Спенсер стеной из своих широченных плеч отгородил любимую от грубияна, который продолжал что-то выговаривать теперь уже всем нам, но Лилли все же выглянула и снова обратилась к мужчине.

– Пожалуйста, не расстраивайтесь так сильно, – сказала она, всхлипнув, отчего бедный Спенсер совсем рассвирепел. – Давайте я куплю вам новое пальто, даже лучше! Вы просто назовите цену, я сейчас же выпишу чек.

– В этом же вся твоя суть, да? – усмехнулся мужчина. – Тратить папины денежки.

Спенсер дернулся, и Лилли вцепилась в него обеими руками, чтобы тот не добавил нам проблем, пока Марк молча выписывал чек.

– Как удобно быть представителем золотой молодежи и не иметь никаких проблем по жизни, – брезгливо выплюнул незнакомец, вырывая чек из его рук, и зашагал прочь.

«Не иметь никаких проблем по жизни», – его слова въелись в мою память. Насколько же ограниченным и несчастным нужно быть, чтобы верить: если есть деньги, то нет проблем?

В тот момент мне хотелось догнать его и заставить забрать свои мерзкие и такие лживые слова обратно, потому что никто из нас не заслуживал услышать такое. Дурацкий стереотип, не имевший ничего общего с моими друзьями: мы бы с радостью обменяли возможности, которые открывали перед нами родительские деньги, на свободу выбора и шанс распоряжаться своими жизнями.

Слишком часто за идеальной картинкой, которую так рьяно оберегают в нашем окружении, скрывается все худшее, что может быть в человеке.

Мэган. Ее отец не желал принимать выбор дочери, всячески препятствуя их отношениям с Риком, который любил мою подругу так сильно, как это только возможно. Он не из тех, кто открыто демонстрирует свои чувства в обществе, но мы знали, с каким трепетом Рик относится к Мэгги и на что готов ради нее.

Рик. Мы частенько встречались на разных мероприятиях, и он всегда мне казался очень замкнутым и серьезным парнем. Но когда начались их с Мэгги отношения, я поняла, что Рик просто не любит пустую болтовню, предпочитая действовать. Его решительность и острый ум были настоящим подарком для отца: он нарадоваться не мог, что сын решил участвовать в управлении их предприятиями. Но вот уже несколько месяцев моего друга мучила ситуация с отцом Мэгги.

Лилли. Ее мать, выходя замуж во второй раз, выбирала далеко не сердцем, и напрасно: отчимом для Лилли стал жестокий человек, наделенный, к несчастью многих, огромной властью.

Миссис Райт, получившая столь желанное положение в обществе и финансовое благополучие, готова была терпеть любые выходки супруга, в то время как ее дочь часто оставалась у меня, боясь возвращаться домой. Это держалось в строжайшем секрете от Спенсера. Даже я бы не узнала, что порой вынуждена переживать хрупкая Лилли, если бы однажды ей не пришлось неделю залечивать синяки, скрываясь от Спенса у меня дома.

И все же ей удавалось сохранять веру в добро, а в сердце не было места для ненависти – даже к домашнему тирану она испытывала лишь жалость.

Спенсер, как и Рик, даже не думал противиться роли преемника и уже год успешно справлялся с ней. Но друг как-то признался, что все еще мечтает связать себя с кулинарией, которую его родители сочли недостойным их семьи занятием. А мы все надеялись, что однажды это произойдет: его грибные равиоли и лимонный пирог уносили на вершину блаженства.

Он с первых секунд знакомства попал под чары нашей рыжеволосой бестии и счел целью своей жизни любить и оберегать ее. Я не раз порывалась рассказать ему правду о мистере Райте, и останавливало меня даже не то, что я поклялась Лилли молчать, а то, что подруга была права – у ее отчима слишком много власти. Но несколько недель назад я была готова наплевать на все обещания и все рассказать Спенсу.

Лилли заверила меня, что у нее уже есть план и потом она расскажет сама. Я не стала говорить ей, но для себя сделала пометку, что, если в ближайшее время она не признается Спенсу, это сделаю я, потому что так больше не может продолжаться.

Пожалуй, единственным, кто чувствовал себя в этом мире как рыба в воде, был Марк. Но он попал в нашу компанию позже всех, поэтому дружба с ребятами у него была условная и все наши разговоры по душам проходили без участия моего бывшего жениха, который просто не мог нас понять.

Иногда меня охватывал страх проснуться однажды такой же холодной и жестокой, как он или мои родители. Что ж, благодаря Марку и последним событиям я оказалась одной ногой на той самой, темной, стороне.

До ужина у Верики оставалось еще несколько часов, когда мужская половина компании удалилась в одну из спален, странно переглянувшись.

Мы с девочками расположились на диване и обсуждали планы на завтра в надежде, что погода хоть немного наладится: Лилли расписывала нам чудодейственные свойства местных термальных источников, запустив пальцы в мои волосы и массируя голову, отчего я разве что не мурлыкала.

– Ты ведь понимаешь, что все это сказки? – спросила Мэгги, удобно разместив голову на моих коленях.

– Мы в любом случае ничего не потеряем, – резонно подметила Лилли. – А если хоть что-то из написанного про эти источники окажется правдой, так вообще замечательно.

– Совсем забыла, что наша Лилли верит в волшебство, – усмехнулась Мэган.

– Уже давно известно, что термальные источники приносят пользу.

– И ты, Брут? – Мэган удивленно посмотрела на меня снизу. – Вот уж от кого не ожидала.

– Предпочитаю жить с верой в чудеса, иначе будет совсем скучно и мрачно, – ответила я, пожав плечами.

Наше внимание привлекло настойчивое покашливание, и мы втроем синхронно повернулись на звук.

Перед нами в ряд стояла вся троица, каждый держал в руках по небольшому букету. Спенсер сжимал свой до побелевших костяшек, а у Рика был еще какой-то пакет.

– Дамы, – подал голос Рик, улыбаясь максимально широко. – Нижайше просим вас присоединиться к нам и испить по фужеру игристого.

Мэгги даже села от удивления, настолько пафосно это прозвучало.

– Вы что-то натворили, не так ли? – спросила она осторожно.

– Лучше сразу признайтесь, – присоединилась я, разглядывая их до ужаса довольные лица.

– Обещаем, что бить не будем. – Лилли поднялась на ноги. – Возможно.

– Вот и радуй их после такого, – шутливо проворчал Рик, переглядываясь со своими подельниками. – Никакой благодарности.

– Ладно, идемте за стол. Сейчас достану фужеры, – сказала Мэгги, но вдруг замерла и широко распахнула глаза: – Иисусе, только не говорите, что эти цветы вы сорвали с одной из хозяйских клумб.

По взглядам парней мы поняли, что именно так они и поступили, но Рик поспешил нас успокоить.

– Верика нам разрешила, – заверил он, протягивая Мэгги пионы. Щеки подруги залились румянцем, и она поцеловала парня.

Ко мне подошел Марк и вручил небольшой букетик ирисов.

– Спасибо, они чудесные, – поблагодарила я, но он скорчил милую мордашку и указал пальцем на свою щеку, хитро улыбаясь. Смеясь, я все же чмокнула засранца, поддавшись общему настроению и проигнорировав внутреннее сопротивление.

Пока Рик помогал Мэган, а Марк сверлил меня невинным взглядом, Спенсер все еще сжимал несчастные ромашки, что грозило им неминуемой гибелью, и не моргая разглядывал Лилли. Я же начинала догадываться, что тут происходит.

Марк подошел к нему и пихнул застывшего друга локтем. Спенс наконец расстался с несчастным букетом и на глазах ошарашенной Лилли опустился на одно колено. Мэгги выронила фужер, который с громким звоном разлетелся на куски, но этого словно никто и не заметил: все взгляды были направлены на Спенсера.

– Спенсер, что происходит? – прошептала Лилли, наблюдая за его действиями с ужасом и трепетом одновременно. Я приготовилась в любой момент ловить впечатлительную подругу, если та лишится чувств.

– Лилли, – начал он, достав из кармана голубую коробочку, – с нашей первой встречи я знал, что ты – особенная.

Лилли прижала ладошку к губам и всхлипнула. Я закусила и без того истерзанную губу, чтобы не разрыдаться вместе с ней, и заметила, что Мэгги сделала то же самое.

– Но вскоре понял, ты не просто особенная, а уникальная. Твое доброе сердце навеки пленило меня, и я не хочу ни единого дня проводить вдали от тебя.

Голос Спенсера дрогнул, как и мои жалкие попытки удержать слезы.

– Если ты позволишь, я бы хотел каждый день просыпаться и засыпать рядом с тобой. Согласен не выключать ночник, пока ты не спрячешь обе пятки под одеяло, согласен еще миллион раз пересмотреть с тобой «Практическую магию» и хоть каждый день слушать в машине альбомы Лайонела Ричи.

Всегда собранный и решительный, Спенсер замолчал на секунду и сглотнул, прежде чем продолжить дрожащим от волнения голосом:

– Элиза Лилли Райт, окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

Лилли уже плакала навзрыд, поэтому могла только кивать и улыбаться, пока Спенс под наши бурные аплодисменты и восторженные вопли надевал ей на палец очаровательное кольцо с символом бесконечности.

Многострадальные ромашки полетели на пол, а счастливая Лилли – в объятия не менее счастливого жениха. Наблюдая за тем, как он осыпает поцелуями лицо невесты, губами осушая ее слезы, мое сердце чуть не разорвалось от счастья за этих двоих.

На радостях распив две бутылки игристого, мы засыпали влюбленных поздравлениями и даже не заметили, как пришло время отправляться на ужин к Верике. Оказалось, она действительно помогла ребятам с цветами: передала их через окно в дальней спальне.

Дождь наконец прекратился, и мы не спеша направились в хозяйский дом, наслаждаясь свежестью воздуха. Искренне всей душой радуясь за подругу, я совершенно не думала о своих злоключениях и радовалась этому вечеру вместе со всеми. Даже Марк не так сильно раздражал своим вниманием.

Но мой душевный покой пошатнулся, стоило мне переступить порог дома Верики: гостиная выглядела абсолютно не как во время моего прошлого визита.

Если утром внутренний интерьер напоминал скорее деревянную избушку знахарки или ворожеи, где все заставлено соответствующими атрибутами, то теперь это была обычная гостиная с ровными, окрашенными в кремовый цвет стенами и полным отсутствием трав и странных колбочек, которые так взволновали в прошлый раз.

– Что-то не так? – спросила у меня Верика, заметив, как я верчу головой. С той минуты, как мы зашли, она рассматривала меня так, словно была удивлена, что я пришла.

– Эм, нет, – соврала я и улыбнулась, не желая, чтобы меня сочли чокнутой. – Просто у вас очень красиво.

Женщина провела нас в просторную столовую, где все уже было заставлено едой, и я решила подумать обо всем позже. Уверена, этому можно найти нормальное логичное объяснение.

Верике на вид было не больше тридцати, и общий язык мы с ней нашли довольно быстро. И, стоило признать, готовила она изумительно.

Довольные и сытые, мы смеялись и веселились, вспоминая забавные истории. Я бы даже временно забыла про свои галлюцинации, если бы Верика периодически не бросала на меня обеспокоенные взгляды.

Ужин уже подходил к логическому завершению, когда женщина вдруг поставила перед нами чашки, наполненные незнакомым напитком, и предложила нам погадать. Как по чаинкам, только по остаткам разных трав.

Начав с Рика и Мэгги, она заверила ребят, что они обязательно найдут место, где будут вместе и счастливы. Новость, конечно, была хорошая, вот только они ничего не рассказывали ей о своей проблеме.

Посмотрев на чашки Спенса и Лилли, Верика сначала улыбнулась, потом нахмурилась, но в итоге сказала, что все у них будет чудесно, если один из них примет правильное решение. Ненадолго повисла тишина, но вскоре Лилли засмеялась и сказала, что решение уже приняла, показав Верике кольцо. Та лишь улыбнулась и молча потянулась за моей чашкой.

– Оливия, тебе предстоит путешествие, – сказала она, едва взглянув. – И непростое. Оно может изменить твою судьбу.

И все. Едва прозвучало последнее слово, как она уже рассматривала чашку Марка, недовольно морща нос.

– Марк. Тебе стоит попридержать свой язык. И руки, – сказала она. – И вообще, стоит себя попридержать. Ты слишком много о себе думаешь, и ни к чему хорошему тебя это не приведет.

Марк в ответ только фыркнул и традиционно закатил глаза.

«Да тут и гадать не надо, по нему и так видно», – язвительно подметил внутренний голос, и я еле сдержала смех.

Когда гадание закончилось, ребята направились к выходу, а меня Верика вдруг попросила помочь отнести чашки на кухню. Я подумала, что это отличная возможность спросить про ее странное предсказание, но как только мы остались одни, женщина поставила несколько чашек в раковину и развернулась ко мне.

– Оливия, приготовься. Скоро тебе предстоит увидеть и испытать такое, что многим не суждено увидеть даже в самых смелых фантазиях.

– Верика, – начала я осторожно. – Не понимаю, о чем вы, о каком путешествии говорите. Я не планирую…

– Запомни главное, – перебила она меня. – Ничего не бойся. Тебя будет кому защитить, и ты сможешь доверить не только свою жизнь, но и свое сердце, которое ты так старательно ото всех прячешь.

– Что вы…

– Следуй за зовом своего сердца, Оливия, – тихо сказала она, снова меня перебивая, – и никогда не игнорируй свои сны, старайся запомнить каждую деталь. Любой сон может оказаться вещим, помни об этом. А теперь иди. И береги себя.

Я замерла на месте, не понимая, как реагировать на эти слова.

– Удачи, – завершила свой странный монолог Верика и скрылась за дверью, которую я даже не заметила ранее, оставив шокированную меня осознавать услышанное.

Замечательно посидели, ничего не скажешь. Душевно.

«Ну и что это было?» – резонно поинтересовался внутренний голос.

Желания искать эту неадекватную женщину у меня не было, поэтому я выбежала к ребятам на улицу и шепотом выругалась, увидев одного только Марка, подпирающего яблоню.

– Где все? – спросила я и направилась к тропинке, ведущей к гостевому дому.

– Пошли открывать новую бутылку шампанского, – ответил он, не отставая от меня ни на шаг.

– Ты почему не с ними?

– Решил дождаться тебя и проводить.

– Я в состоянии найти дорогу самостоятельно, – раздраженно сказала я, останавливаясь и поворачиваясь к Марку. – Что ты делаешь?

– Говорил же, что сделаю все, чтобы ты меня простила, – пожал он плечами.

– Марк, мы уже не будем вместе. Просто смирись, – отрезала я уставшим голосом и снова двинулась в сторону дома, но парень схватил меня за руку:

– Лив, не жди, что я с этим смирюсь, – сказал он, сверкнув глазами.

– Я все сказала, остальное не мои проблемы, – я сама поразилась твердости своего голоса. – Прошу, оставь меня в покое.

Но Марк и слушать ничего не желал. Поняв, что он планирует меня поцеловать, я врезала ему коленом по причинному месту и побежала не оглядываясь, желая оказаться от него как можно дальше.

Видимо, в темноте я перепутала дорожки, потому как через некоторое время вновь оказалась на берегу озера. Зазвонил телефон, выводя на экран наше с Лилли селфи.

– Лив, где ты? – взволнованно спросила подруга. Я рассказала ей, что случилось, и объяснила, где сейчас нахожусь. Прошло не больше десяти минут, когда я услышала шаги за спиной и ко мне вышла Лилли.

Она крепко обняла меня и сказала, что перед ее звонком домой пришел взбешенный Марк, выгнал всех из гостиной и улегся спать.

– А здесь красиво, – сказала Лилли, осматриваясь. В свете луны озеро казалось особенно прекрасным. – О, тут и пирс есть!

Подруга уверенно шагнула на деревянные доски и потянула меня за собой. После утреннего инцидента мне не очень хотелось снова оказаться на этом пирсе, но присутствие подруги внушало надежду, что утопиться мне не позволят.

Мы как раз дошли до самого края и сели, свесив ноги, когда телефон зазвонил. Я снова выругалась: звонила мама, на сообщения которой я так и не ответила.

– Оливия, в твоих же интересах сейчас сказать, что вы уже подъезжаете к дому, – она сразу перешла к делу.

– Добрый вечер, мама, – сказала я. – Нет, мы не подъезжаем.

Повисла тишина, и я даже проверила, не прервался ли вызов.

– Ты очень об этом пожалеешь, Оливия, – прошипела мама, точно разъяренная кошка.

– Мир не рухнет, если я не посещу одно мероприятие.

– Твой мир теперь точно рухнет. Поверь мне, – пообещала она и бросила трубку.

От ее тона у меня все внутри сжалось, и телефон выскользнул из ослабевших пальцев. Отскочив от коленей, он упал в воду, громко хлюпнув.

– Вот черт! – воскликнула я, пытаясь рукой спасти чудо техники.

– Я сейчас достану, не волнуйся, – вдруг сказала Лилли и прыгнула в воду, не дав мне шанса ее остановить.

Подруга обожала воду и очень хорошо плавала, но меня не покидало отвратительное предчувствие чего-то неизбежного.

– Успела! – крикнула она, вынырнув спустя несколько секунд. – Повезло, что он…

– Лилли! – заорала я, когда подруга резко ушла под воду.

Не раздумывая ни секунды, я прыгнула следом за ней в холодную воду и схватила за руку, но, вместо того чтобы вытянуть нас обеих на поверхность, начала вместе с ней уходить все глубже. Экран телефона продолжал светиться в руке Лилли, а ее глаза расширились от испуга.

Нас словно засасывало в какую-то воронку; я отплыла в сторону, продолжая тянуть за собой подругу, и все же смогла поднять нас на поверхность. Мы успели несколько раз жадно глотнуть воздух, прежде чем кошмар повторился, но на этот раз воронка засасывала только меня, не позволяя даже пошевелить ногами.

Я отпустила Лилли, чтобы не тащить ее следом, но та упрямо вцепилась в мое запястье. Вложив мне в ладонь все еще светящийся смартфон, Лилли схватила меня обеими руками и изо всех принялась тянуть наверх, не замечая, что тонет вместе со мной. Я видела ужас в ее глазах, видела, как заканчивается воздух в ее легких, но она не отпускала меня и не позволяла освободиться от своих рук.

Мои легкие горели, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, и я тратила последние силы, чтобы отцепить от себя Лилли, но все тщетно, она упрямо качала головой, не желая отпускать меня. Мы вместе уходили все глубже под воду, а я никак не могла этому помешать.

Неожиданно руки Лилли разжались.

Я беззвучно закричала, выпуская последние крупицы воздуха, когда увидела, что подруга не плывет к поверхности: она потеряла сознание. Паника захлестнула меня, и я отчаянно размахивала руками, пытаясь хоть как-то подтолкнуть Лилли наверх.

Последнее, что я запомнила, перед тем как тьма поглотила меня, – рыжие волосы и бледное безжизненное лицо подруги с закрытыми глазами, которым было не суждено открыться вновь.

Глава 6
Строгие правила

НАСТОЯЩЕЕ

Проснувшись, я увидела незнакомый потолок, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где нахожусь и почему. Внутри кольнуло от разочарования: накануне, с десяток раз прокрутив в голове все события последних дней, я засыпала с робкой надеждой, что все случившееся в итоге окажется лишь сном или игрой воспаленного сознания.

По крайней мере, Брайс оказался весьма хорош в изготовлении своих волшебных напитков, и я чувствовала себя здоровой и отдохнувшей, несмотря на самый длинный и кошмарный день в моей жизни.

Я вздохнула с облегчением, едва обнаружила, что мои эмоции вернулись, хоть и оставались несколько притупленными. Скорее всего, это остаточный эффект той успокаивающей штуки… отвара?

Перевернувшись на бок, я посмотрела в окно: судя по всему, было не позже десяти утра.

Не зная, где находится комната Брайса и какая тут слышимость, я осторожно прокралась в ванную, стараясь создавать как можно меньше шума.

Когда мы вечером поднялись на второй этаж, Брайс сразу повернул налево и сказал, что тут есть несколько свободных спален. Я подумала, что это вроде гостевого крыла, но все же не была уверена, не располагается ли его спальня за стенкой. В конце концов, это его дом, он может выбрать себе любую комнату и даже спать в каждой по очереди.

Воду я вызывать не умела, но на столике справа от входа располагался деревянный тазик, видимо, некий местный аналог раковины, а рядом с ним – серебряный кувшин, наполненный водой.

У меня не было никаких предметов гигиены, но, порывшись в шкафу и внимательно изучив все имеющиеся склянки, я обнаружила нечто похожее на зубную пасту. Использовала ее на свой страх и риск, заменив зубную щетку пальцем в надежде, что этот эксперимент не превратит меня в лягушку.

Над столиком висело небольшое зеркало, и я шепотом выругалась, увидев свою руку: отпечаток лапы Марка все еще ярко выделялся на бледной коже, но он напомнил мне, что прошло всего несколько дней, как мы отправились в эту поездку. В это было сложно поверить, слишком много всего случилось.

Вернувшись обратно в комнату, надела успевшие высохнуть белье, джинсы и майку, которая вновь стала белой – чудо, что я смогла отстирать с нее всю грязь и зеленые разводы от травы.

С трудом распутав волосы гребнем, который обнаружила в том же бездонном шкафу в ванной, я оставила их распущенными. В нашем мире никого не удивила бы обтягивающая майка на тонких бретельках, почти не прикрывающая грудь, но я еще ничего не знала о порядках в… Сарсете. Раз уж кардигана при мне не оказалось, придется тогда прикрываться волосами, благо они были достаточно длинными и густыми для этого.

Осторожно открыв дверь, я выглянула в коридор и прислушалась, но с первого этажа не доносилось ни звука. Брайс мог еще спать, а мог и уйти по своим делам, так что я решила все же рискнуть и спуститься вниз.

Накануне я была не в том состоянии, чтобы осматриваться, поэтому теперь внимательно изучала все вокруг.

Белые стены, нежно-бежевый потолок и пол из темного дерева – такое сочетание цветов определенно добавляло месту уюта, и неожиданно для самой себя, еще не увидев ничего дальше коридора, я вдруг поняла, что мне тут спокойно. Ощущение было непонятным и странным, поэтому я поспешила отмахнуться от него и направилась к лестнице. Был соблазн пройти во вторую часть коридора, но я сдержалась. В конце концов, любопытство редко доводит до добра, а уж подобная наглость и бесцеремонность в чужом доме – тем более.

После напитков Брайса и крепкого сна я была в состоянии мыслить ясно, поэтому в голове уже роились вопросы. Мне по-прежнему казалось странным, что парень решил просто так помочь абсолютно незнакомому человеку, который неизвестно почему всплыл в озере перед его домом.

Ведь он не просто спас мне жизнь. Брайс оказал необходимую поддержку во время моей истерики, потом организовал хоть и странное, но лечение, ответил на мои вопросы, да еще и выделил комнату.

Зачем ему это? Наверняка не просто так. Хотя если бы он был маньяком, то я бы уже об этом узнала. Наверное.

Размышления о мотивах моего спасителя настолько меня увлекли, что я споткнулась и чуть не проехала на заднице оставшуюся половину ступенек, когда снизу вдруг раздался голос Брайса.

– Точно не маньяк, – сказал он сквозь смех. – Ты очень подозрительная. Хотя для девушки так даже лучше.

Вцепившись обеими руками за перила и закрыв глаза, я делала глубокие вдохи, чтобы унять сердцебиение.

– Нельзя же так пугать, – тихо сказала я и открыла глаза. – Я чуть не убилась на этой лестнице.

– Прости, – виновато потупился Брайс, поднимаясь с дивана с книжкой в руках. – И в мыслях не было пугать.

– Ты всегда будешь копаться в моей голове? – спросила я, преодолевая три последние ступеньки. – Если есть способ это отключить, буду признательна.

– Без магии ты не сможешь никак закрыть свое сознание, – вздохнул он.

– Но ведь не факт, что она вообще у меня будет, – я почти хныкала. – Неужели каждый встречный сможет залезть в мои мысли?

Я хотела пройти к дивану, но Брайс молча повел меня в противоположную сторону. Пройдя через широкую арку вместо двери, мы оказались в столовой. Это была светлая и просторная комната с широкими окнами в пол и красивой обеденной группой, рассчитанной человек на пятнадцать. Как и в гостиной, мебель была изящная, но без излишеств.

– Такая способность есть даже не у всех магов, а их самих не так уж и много, – успокоил меня Брайс. – Но я знаю одну лавку, в которой продают защитные артефакты. Зайдем туда сегодня, когда отправимся за необходимыми вещами.

– За вещами?

– Тебе ведь нужна одежда, – пояснил он, отодвигая для меня стул. – Не можешь ведь ты ходить в этом.

Прозвучало как-то оскорбительно, и я уже хотела возмутиться, но Брайс поспешил уточнить свою мысль.

– Лив, ты очень красивая девушка, но в Миларе, как и во всем Сарсете, строгие правила в отношении внешнего вида, – осторожно произнес он, занимая место за столом напротив меня. – Твой наряд могут счесть слишком откровенным.

Вот и сбылись мои опасения. Остается надеяться, что местные женщины не обязаны носить шерстяной мешок.

– Не мешок, – сказал Брайс в ответ на мои мысли, и мне захотелось его стукнуть.

– Перестань так делать! – возмутилась я. – Это ужасно.

– Прости, – извинился парень уже второй раз за утро. – Постараюсь себя контролировать.

– Что у вас считается откровенным? – спросила я обреченно. – И неужели есть наказание для тех, кто оденется не по правилам?

– У тебя открыты руки, плечи и… – Брайс замялся и даже покраснел, и мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не засмеяться.

– И грудь? – решила я ему помочь.

– Да, – кивнул тот и покраснел еще больше.

– Как бы сказала моя подруга: «Тяжко же мне придется в вашем мире», – я изобразила интонацию Мэгги и мгновенно помрачнела, вспомнив друзей. Теперь я даже не уверена, что увижу их вновь.

Сочувствие Брайса было практически осязаемым, и я поняла, что он снова копался в моей голове, но промолчал и дал мне время, чтобы взять себя в руки.

– Так что насчет наказаний? – я благодарно улыбнулась новому знакомому, меняя тему. – Розги, плети, палки, четвертование?

– За откровенный наряд? – спросил Брайс, и я кивнула. – Косые взгляды и всеобщее осуждение, которые сильно подпортят репутацию. Могут не обслужить в таверне или приличной лавке, не здороваться на улице.

– Интересно… – я задумалась. – Получается, женщина может стать изгоем из-за неудачно выбранного наряда?

– Да, и не только женщина. Знаю случаи, когда людям приходилось уезжать из города, настолько становилось невыносимо.

– Ужасно, – поморщилась я. – Не собираюсь лезть со своим уставом, но понадобится время, чтобы я хоть немного смирилась с такими порядками.

Брайс понимающе улыбнулся.

– Сейчас вернусь, – сказал он и вышел из столовой, а через несколько минут вернулся, стараясь удержать две большие тарелки и какой-то кувшин.

Я хотела помочь, но он взглядом дал понять, что справится сам, и вскоре передо мной стояла тарелка с большим куском пирога, а стакан был наполнен молоком.

– Ты сам это приготовил? – спросила я, пораженная, насколько нежным и вкусным оказался яблочный пирог.

– Нет, что ты, – засмеялся Брайс.

– Твоя возлюбленная? – предположила я и подмигнула ему, отправляя в рот очередной кусочек выпечки.

– Возлюбленной у меня нет, – сказал он, глядя мне в глаза так серьезно, что я поперхнулась этим самым пирогом. – Это Элика, она занимается готовкой и уборкой.

– Понятно, – я кивнула, ощутив при этом непонятную неловкость, решившую вдруг составить нам компанию за столом.

Остаток завтрака прошел в тишине.

* * *

– А это обязательно? – спросила я, заплетая волосы в тугую косу по совету Брайса и скептически рассматривая рубашку, которую он мне протягивал. – Я же опозорю тебя в таком виде.

– Глупости, – отмахнулся он. – И это всего на один раз. Сегодня у тебя уже появится одежда по размеру.

– Ладно.

Я вздохнула и, закончив с волосами, надела поверх своей майки рубашку, тут же утонув в ней: она сама по себе была свободная, а Брайс еще и на голову выше меня, гораздо шире в плечах и раза в три тяжелее. Снова вздохнув, я заправила рубашку в джинсы и подвернула рукава, насколько это возможно, чтобы хоть немного исправить ситуацию и не выглядеть, как сбежавший пациент психиатрического отделения.

Зажмурившись, я повернулась к зеркалу и приоткрыла один глаз. Выглядела я… прилично, но все же ужасно. Только слепой не поймет, что рубашка не моя: бóльшая часть свисала, словно парашют, потому что полностью запихнуть ее внутрь было просто невозможно. А с натянутыми и заплетенными в тугую косу волосами я выглядела и вовсе смешно.

– Ну как? – кажется, этот вопрос не мог прозвучать еще более несчастно.

Брайс окинул меня с ног до головы внимательным взглядом, от которого стало неуютно, и одобрительно кивнул:

– Да, так мы сможем избежать лишних пересудов.

– В этом я сильно сомневаюсь, – усмехнулась я. – Разве что женщины в вашем мире как-то принципиально отличаются от наших.

– Что ты имеешь в виду?

– Как часто ты ходишь в компании женщины, которую прежде никто никогда тут не видел, и покупаешь ей одежду?

– О, – выдал тот, забавно нахмурившись. Очевидно, он и не думал о том, как все будет выглядеть со стороны. – Пожалуй, такое впервые.

У нас такая ситуация вряд ли бы даже привлекла внимание, но не в мире, где твоя репутация может быть уничтожена неудачно выбранным нарядом.

Я закусила щеку, чтобы сдержать смешок – вспомнились нескончаемые пафосные приемы, и я поняла, что у нас подобный сценарий тоже был возможен. Стоило лишь надеть наряд не из последней коллекции.

– Может, не стоит нам никуда идти? – предложила я. – Мне не хочется создавать тебе проблемы.

– Все в порядке, – решительно заявил Брайс, как-то хитро улыбаясь, но не дал мне времени в чем-то его заподозрить, сразу направившись к двери. – Пойдем, покажу тебе город.

Заставив себя отвернуться от зеркала, чтобы не запереться в комнате, я побежала за Брайсом, который уже спускался вниз.

Мы вышли на улицу, и я на миг замерла, пораженная красотой этого места, но долго любоваться не вышло: один взгляд на озеро, сегодня уже наполненное водой привычного цвета, и все еще примятую траву перед ним – как я почувствовала подступающее к горлу отчаяние.

Еще утром я пообещала самой себе не позволять скорби снова взять вверх до тех пор, пока я не разберусь, что тут вообще происходит. Пообещала, что позволю себе оплакать лучшую подругу, но не сейчас.

Брайс, явно продолжающий слушать мои мысли, поспешил увести меня подальше от места, в котором словно была сконцентрирована вся моя боль. Обогнув дом слева, он провел меня через большой, но не очень ухоженный сад.

– Раньше им занималась мама, – пояснил он. – Никого не подпускала. А когда они с отцом переехали, сад стал никому не нужен.

– Это так печально, – вздохнула я, рассматривая заросшие клумбы и увядшие кусты, ясно представляя, как прекрасно было это место когда-то.

– У нас с братом нет на него времени, а нанимать кого-то не хочется, ведь мама так долго оберегала это место от посторонних.

Брайс открыл деревянную калитку с очень красивым резным узором, и вскоре мы вышли на тракт.

Все-таки дом располагался в удивительном месте. Вокруг не было видно соседских домов, и создавалось ощущение полной уединенности, словно он стоял где-то на отшибе: прямо перед ним было озеро, а дальше – лишь лес. Но стоило обогнуть дом и пройти через сад, как впереди уже виднелись многочисленные крыши домов – не больше двадцати минут пешком.

– Значит, у тебя есть брат, – сказала я. – Младший?

– Старший, – скривился Брайс.

– Неужели все так плохо?

– Ты не представляешь, – вздохнул он. – Я люблю его, но даже сейчас нам бывает тяжело находиться в одном доме дольше недели.

В голове вдруг возник вопрос, и я замерла на месте.

– Почему я тебя понимаю? – я посмотрела на Брайса. – Разве у нас один и тот же язык?

– Сначала я тоже удивился, – признался он. – Но потом ты рассказала про ту женщину.

– Верика? – удивилась я. – Это тоже ее рук дело?

– Других объяснений я пока не вижу, – парень пожал плечами, и мы продолжили путь. – У тебя есть братья или сестры?

– К счастью, нет. Хватит и одного несчастного ребенка.

– Почему несчастного?

– Ты просто не знаком с моей семьей, – усмехнулась я. – Знаешь, если мне придется остаться здесь, то я ни дня не буду скучать по родителям.

И это была чистая правда. В глубине души я даже рада, что какое-то время мне не нужно их видеть или слышать.

– А по кому будешь?

– По моим друзьям, – я закусила губу. – Сейчас им очень нелегко, и меня убивает, что я не рядом. Что не могу разделить с ними эту боль. Но они бы меня возненавидели.

– Почему ты так думаешь? – Брайс замер от удивления.

– Из-за меня погибла Лилли, – ответила я, не останавливаясь, но Брайс схватил меня за руку, вынуждая посмотреть на него.

– Лив, даже не думай. Твоей вины в этом нет, – сказал он строго.

– Пожалуйста, – прошептала я, смахивая слезы и отдергивая свою ладонь. – Не будем сейчас об этом.

Брайс упрямо поджал губы, но кивнул.

Спустя минут десять мы уже шли по весьма оживленной улице. Милар оказался очаровательным городком и немного напоминал мне те небольшие и довольно древние города, которые я видела во время поездки в Италию: узкие улочки, стоящие впритирку каменные дома, не выше двух этажей, и много зелени.

Продавцы активно зазывали взглянуть на их товар, а люди бегали туда-сюда по своим делам, не обращая на тех никакого внимания. Вокруг все было в новинку, и я постоянно крутила головой, но толком ничего не могла рассмотреть из-за количества прохожих.

Брайс уверенно прокладывал нам дорогу, а я не потерялась в первые же пять минут только потому, что схватилась за его рукав, словно малое дитя.

– Почти пришли, – сообщил он, перекрикивая толпу.

Вскоре мы оказались на просторной площади, видимо, главной во всем Миларе, но народа тут было в разы меньше, и я осмелилась выпустить рубашку Брайса из своей хватки. Вокруг площади тоже располагались различные лавки, но даже мне, человеку из другого, на минуточку, мира, было очевидно, что позволить покупки в них могут далеко не все.

В самом центре площади был большой фонтан с интересной статуей, которая сразу же привлекла мое внимание: невероятно прекрасная и полностью обнаженная женщина сидела верхом на существе, напоминающем огромного льва, но с крыльями и лапами массивнее в несколько раз, чем у царя зверей в моем мире. Женщина прижималась грудью к его шее, обнимая ее обеими руками.

И только заметив торчащую из спины незнакомки стрелу, я поняла, что пасть существа была раскрыта не от ярости, а в беззвучном крике отчаяния, словно оно потеряло нечто очень ценное.

Я уже хотела спросить Брайса про фонтан, когда мое внимание привлекли две женщины, проходившие мимо нас и оживленно что-то обсуждающие. А потом еще несколько женщин, но уже в сопровождении мужчин. Проводив их взглядом, я не сразу смогла понять, что же в них меня смутило, а потом… со всей силы ткнула Брайса локтем в бок.

– Ай! За что? – удивился тот и с видом оскорбленной добродетели принялся потирать ушибленные ребра.

– Ты разыграл меня. Нет у вас никаких правил насчет одежды, – сказала я, указывая на женщин, вырез платья которых был даже откровеннее, чем моя базовая майка. И никаких кос!

Брайс раскатисто засмеялся на всю улицу, и ему было так весело, что мне захотелось стукнуть его еще раз, но уже ногой.

– Смешно тебе, да? – угрожающе зашипела я, и парень сделал шаг вправо, с опаской поглядывая на мой локоть. – Ты заставил меня завернуться в эту рубашку и заплести чертову косу!

Не выдержав, я все-таки наступила ему на ногу.

– Не обижайся, Лив, – сказал он примирительным тоном, морщась от боли, но не переставая при этом посмеиваться. – Я лишь хотел тебя отвлечь.

– Выставив меня полной дурой? Радует, что в твоем позоре моей вины точно нет, – сказала я, стягивая ненавистную рубашку, метко запустила ее прямо в лицо шутнику и быстро освободила волосы из заточения.

– Вовсе ты меня не опозорила, – не унимался тот.

– А ты дай мне время, – от моей улыбки Брайс насторожился и подозрительно прищурился:

– Будешь мстить?

– Долго и изощренно, – заверила я его, запуская пальцы в свои волосы и мягко проминая кожу головы.

– Пожалуй, начну запирать на ночь комнату изнутри, – задумчиво произнес Брайс, сложив руки на груди и иронично потирая подбородок, словно решал невероятно важный вопрос.

Избавившись от рубашки и успевшей надоесть косы, мне будто стало легче дышать.

– Значит, все это полная чушь, что ты говорил про важность репутации? – уточнила я, когда мы присели на широкий борт белоснежного фонтана.

– Репутация важна, как и в любом мире, – пожал плечами Брайс. – Но Сарсет – одно из самых развитых королевств, у нас уже давно нет строгих правил в вопросах одежды.

– Но где-то они остались? – спросила я, и Брайс кивнул. – А сколько всего королевств?

– Пять, – он посмотрел мне за спину и вдруг поднялся на ноги. – Обо всех расскажу, но сначала купим все необходимое и вернемся домой.

Я даже не успела оглянуться, так быстро он потащил меня в сторону, схватив за руку.

– Ты что творишь?! – возмутилась я, скинув его руку со своего локтя, когда Брайс буквально втолкнул меня внутрь какой-то лавки.

– Прости. Не люблю скопления людей.

Я взглянула через окно на почти пустую площадь и нахмурилась, но не стала заострять на этом внимание.

– Тебе не кажется, что ты слишком часто извиняешься передо мной? – заметила я. – Подумай об этом.

– Господа, приветствую вас! – раздался вдруг за нашими спинами низкий и хриплый мужской голос, и я наконец осмотрелась.

Лавка чем-то напоминала гостиную Верики в мой первый визит к ней. Здесь тоже всюду были разные диковины, разноцветные пузырьки и необычные украшения.

За широким прилавком стоял невысокий пожилой мужчина с широкой улыбкой на морщинистом лице. Несмотря на почтенный возраст, выглядел он очень неплохо: бежевая льняная рубашка, похожая на ту, в которой я вышла сегодня из дома, хорошо сидела на все еще довольно подтянутом теле; длинные седые волосы были собраны в хвост и переброшены через плечо; на шее висели две подвески на черных веревках, а пальцы на руках украшало множество массивных колец.

На первый взгляд торговец выглядел добродушным и приветливым, но от меня не ускользнуло, что широкая улыбка никак не касалась его холодных глаз, а от пристального взгляда сразу становилось не по себе, и я встала вплотную к не менее напряженному Брайсу.

– Чем я могу помочь столь благородным господам? – спросил торговец.

– А где Лестер? – холодно спросил в ответ Брайс.

– Уехал, – сухо ответил мужчина, не переставая улыбаться. – Лавка отныне принадлежит мне. Уверен, у меня есть что вам предложить.

Я покосилась на застывшего Брайса. Тот лишь кивнул своим мыслям и пошел к выходу, снова схватив меня за руку, но на этот раз я возражать не стала.

– Как-то не очень вежливо получилось, – тихо сказала я, когда мы вернулись к фонтану. – Хотя он жуткий.

– Я заходил к Лестеру на прошлой неделе, – Брайс задумался. – Он ничего не говорил про переезд. Эта лавка досталась ему от отца, он всю жизнь работал в ней.

– Может, ему захотелось перемен? – предположила я. Мои слова вывели Брайса из задумчивости, он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Возможно, – неубедительно соврал он и сразу переключился на другую тему: – Пойдем, я знаю другую лавку.

Не успели мы сделать и шага, как сзади раздался женский голос. Очень недовольный голос, стоит заметить. Я оглянулась.

– Брайс!

Голос принадлежал высокой, красивой и очень развратно одетой девушке, решительно сокращающей расстояние между нами.

Парень что-то пробормотал. Судя по интонации – нечто неприличное.

– Боги, дайте терпения, – в итоге взмолился Брайс и повернулся к дамочке с самой неискренней улыбкой, на какую был способен. – Ами, здравствуй. Давно не виделись.

Девушка остановилась перед нами, и я заметила, как опасно сверкнули ее глаза, но не успела ничего предпринять: Ами отвесила Брайсу размашистую и очень звонкую пощечину, оставив ярко-красный отпечаток ладони на его щеке.

– Передай это своему братцу, – прошипела она, – и скажи, что я и до него доберусь.

Поняв, что мой новый знакомый только что отхватил за чужие грехи, я не выдержала и встала между ними.

Ами обладала очень яркой внешностью, которая однозначно выделяла ее из толпы: высокая, с острыми чертами лица и пышным бюстом, которым, судя по глубине выреза платья, она очень гордилась; чуть загорелая гладкая кожа и волосы, сияющие на солнце словно рубины; миндалевидные серые глаза в обрамлении густых ресниц и взгляд, напоминающий хищную птицу.

– Тебе надо, вот сама и передавай, – отрезала я.

Склонив голову набок, Ами медленно окинула меня взглядом, что благодаря небольшой разнице в росте выглядело особенно насмешливо, и высокомерно поморщилась.

– Ты еще кто такая? – спросила она, всем видом показывая, что сам факт ее обращения ко мне должен был так впечатлить, чтобы я бросилась целовать ей ноги. – Брайс, в какой дыре ты подобрал эту нищенку?

Я уже набрала в грудь побольше воздуха, готовая в подробностях рассказать, в какой дыре ей самое место, но вмешался Брайс.

– Ами, это ваши с ним дела, – примирительно сказал он, игнорируя ее вопрос и отодвигая меня в сторону. – Меня это никак не касается.

Девушка так на него зыркнула, что я испугалась, как бы она не вцепилась ему в глаза, но та лишь сжала зубы, грациозно развернулась и ушла, бормоча проклятия себе под нос.

– Видимо, твой брат просто душка, – подытожила я, когда Ами скрылась в одной из лавок, и, аккуратно подцепив пальцами подбородок Брайса, повернула его голову в сторону, чтобы лучше рассмотреть повреждение. – Точно синяк будет.

– Боги, как же мне надоело разбираться с его пассиями, – вздохнул Брайс.

– Так это не первый раз?

– Думаю, и не последний, – сказал он обреченно. – Пойдем, у нас много дел.

Глава 7
Законы равновесия

Раскладывая многочисленные покупки по полкам, я жалела, что нельзя так же легко и быстро разложить собственные мысли.

Мы несколько часов потратили на шопинг и нашли все, что могло мне потребоваться для жизни в Миларе, хотя сам город я так и не смогла толком посмотреть.

Брайс заверил, что мы еще не раз будем в городе и он все мне покажет. Бедный, несмотря на то что я вела себя очень скромно, он явно не был готов к такому забегу по магазинам, поэтому довольно быстро начал страдать. Впрочем, как и большинство мужчин в нашем мире.

Как по мне, самая важная и необходимая вещь сейчас болталась у меня на шее: длинный и тонкий черный шнурок с небольшим синим камнем, название которого я не запомнила, но который должен был защитить мои мысли от посторонних ушей. Насколько я поняла из слов Брайса, суть была даже не в свойствах камня, а в самой подвеске.

Процесс изготовления таких амулетов не самый простой, что отражалось на их стоимости, но все же в лавке было множество вариантов: кольца, броши, браслеты, фигурки и прочее. Я выбрала подвеску из-за цвета камня, который напомнил о глазах незнакомца из моих снов.

Теперь, когда камешек уютно расположился на моей груди, мне стало спокойнее и я могла позволить себе размышлять обо всем, не опасаясь способностей Брайса.

А поразмышлять было о чем.

Во-первых, я все еще не была до конца уверена, что все это не плод моего больного воображения. Оставалась вероятность, что сейчас я нахожусь в коме или в психиатрическом отделении. И все же сомнений оставалось все меньше, а значит, необходимо поскорее тут освоиться.

Во-вторых, нужно было выяснить, как я здесь оказалась, по чьей воле, с какой целью и, по возможности, как мне вернуться обратно.

В-третьих, гостеприимство Брайса не может длиться вечно, поэтому мне нужно скорее узнать всю необходимую информацию, чтобы получить шанс выжить в этом мире до возвращения в свой.

Ко всему этому добавлялись рассказы Брайса о том, что у меня может измениться внешность и даже проявиться магия. Последнее я проверить никак не могла, а вот в зеркало периодически поглядывала, высматривая малейшие изменения.

Все происходящее казалось невероятным, словно я угодила в одну из книжек, которыми зачитывалась Лилли: она мечтала однажды оказаться на месте героев книг и тоже отправиться в приключение.

Мысли о Лилли вызывали улыбку и вместе с тем сильнейшую боль, от которой перехватывало дыхание, но пока я не могла позволить горю меня поглотить. Только не сейчас. Поэтому я старалась не думать о том, что Лилли больше нет, и представляла подругу, занятую приготовлениями к свадьбе. Представляла ее живой и счастливой. Сомнительный способ обрести временный душевный покой, но другого у меня пока не было.

Из раздумий меня выдернул стук в дверь.

– Лив, можно? – послышался приглушенный голос Брайса.

– Заходи, – ответила я, закрывая шкаф.

– О, тебе очень идет, – одобрительно кивнул Брайс, рассматривая мой наряд.

Когда мы вернулись из города, он помог мне с водой в ванне, чтобы я могла смыть с себя дорожную пыль, а еще запах рыбы и дыма, которыми насквозь пропитались мои волосы и вся одежда.

Брайс случайно несколько раз провел нас через самую многолюдную часть рынка, где в основном располагались местные рыбаки, продавая свой улов как в сыром виде, так и приготовленном – сушеном, вяленом и даже жареном на костре. Жарили, конечно же, на месте.

Волосы пришлось мыть трижды, чтобы избавиться от этого «аромата», а одежда до сих пор плавала замоченная в том деревянном тазу, над которым я утром умывалась. Почти стерев щеткой кожу, я все же вылезла из ванны и оделась уже в обновку – белое платье из тонкой и очень приятной ткани.

Оно идеально село и выгодно подчеркивало все, что только можно: прикрытые плечи, но открытые ключицы и аккуратный вырез, оставляющий место воображению; заужено в талии, но со свободной юбкой, прикрывающей колени. Завершал образ местный вариант наших балеток красивого зеленого оттенка.

– Спасибо, – улыбнулась я, – за все. Даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя.

Теперь, когда мои мысли были под защитой, я позволила себе внимательнее рассмотреть своего спасителя.

Несмотря на то что благодаря стараниям Марка у меня развилась агрессивная форма аллергии на блондинов со всеми ее возможными осложнениями, я не могла не признать, что Брайс был чертовски красив.

Высокий, статный и идеально сложенный – пожалуй, Брайс был красивее большинства мужчин, которых я знала. Точеный подбородок, высокие скулы, прямой нос и аккуратные завитки пшеничных волос, которые добавляли его образу мягкости и очарования. А уж обольстительный взгляд его зеленых глаз и искренняя улыбка явно разбили не одно девичье сердце.

Учитывая, что к такой внешности добавлялся прекрасный характер, мне хотелось еще сильнее возненавидеть Марка, но это было невозможно.

– Ты ничего не должна мне, Лив, – произнес Брайс почти оскорбленно.

– И все же…

– Я кое-что принес тебе, – оборвал он меня и шагнул ближе. Только сейчас я заметила, что обе руки он прячет за спиной. – Вчера, когда я вытащил тебя из воды, ты сжимала это в руках.

На мгновение я забыла, как дышать, когда увидела свой телефон и тонкую цепочку с кулоном в виде сердечка.

– Ждал подходящего момента отдать это тебе, – сказал Брайс, когда я дрожащими пальцами забрала подвеску с его ладони.

Тихий щелчок – и вот я уже плачу, разглядывая две маленькие фотографии внутри кулона.

Слева – Лилли целует в щеку Спенсера, который зажмурил один глаз и игриво улыбается, высунув кончик языка.

Справа – мы с Мэгги обнимаем Лилли с двух сторон и все втроем смотрим в камеру с самыми искренними улыбками на лицах.

– Я хорошо помню тот день. Мы отмечали наши дни рождения в прошлом году, – прошептала я, касаясь пальцами нашего фото. – Мы все родились в августе и однажды решили устроить тройной праздник. В итоге это стало традицией.

– Лив, мне так жаль… – искренне сказал Брайс и аккуратно сжал мое плечо. Сквозь слезы я все же улыбнулась ему, закрыла кулон и подошла к зеркалу.

– И мне, – тихо сказала я, застегивая цепочку на своей шее. – Повезло, что я не разжала руку, пока была в воде, и фотографии не намокли.

– А это что? – спросил он, рассматривая мой телефон, и я растерялась от этого вопроса.

– Ну… это такая штука, чтобы разговаривать с нужным человеком, когда тот далеко.

– Хм.

Брайс заинтересованно крутил в руках устройство, всего два дня назад бывшее неотъемлемой частью моей жизни и потерявшее теперь всякий смысл.

Видимо, он нажал кнопку блокировки, потому что экран вдруг ожил. К своей чести, Брайс даже не вздрогнул, только удивленно распахнул глаза, рассматривая нашу с Марком совместную фотографию, которой я всю прошлую неделю наказывала себя за доверчивость и наивность.

– Кто это? – спросил он, встречаясь со мной взглядом.

– Мой бывший жених, – мне почти удалось равнодушно пожать плечами, и я мысленно взмолилась, чтобы амулет действительно защищал мое сознание. Взяв телефон из рук Брайса, я решила сменить тему. – Странно, что он пережил погружение под воду.

Смартфон действительно работал, словно и не уходил со мной на дно озера. Как такое возможно? Однажды я уронила такой же в лужу, сразу его достала и тщательно высушила, но так и не смогла спасти, а этот – как новенький.

Сознание милостиво показало мне одно из воспоминаний, когда Верика неожиданно прервала наше чаепитие и отдала мне телефон, оставленный на столе.

– Брайс, – я продолжала задумчиво рассматривать телефон. – Верика могла с ним что-то сделать, чтобы я оказалась тут?

– Это многое бы объяснило, – задумчиво сказал он и протянул руку. – Могу я его взять? Надо проверить его на остаточную магию.

Связи здесь, конечно же, не было, но телефон был наполовину заряжен, и я поспешила его выключить, чтобы оставить возможность хоть ненадолго вернуться в свою прежнюю жизнь – например, полистать наши фото и видео. Заплыв в озере телефон смог пережить, а вот восполнить заряд батареи в этом мире уже не получится.

Дождавшись, когда экран окончательно потухнет, я передала аппарат Брайсу.

– Только аккуратнее, ладно? – попросила я. – Надеюсь, для твоей проверки не придется разбирать его на части, бить молотком или топить в реактивах.

– Верну в целости, Лив, – заверил он меня, прежде чем направиться к двери. – Спускайся вниз, как будешь готова. Поужинаем, и я постараюсь ответить хотя бы на часть вопросов.

* * *

Распластавшись на кровати и внимательно изучая потолок, я прокручивала в голове все, что узнала за этот день.

Ужин прошел спокойно и был вкусным. Не знаю, как Брайсу удалось заполучить такое чудо, как таинственная Элика, но ее руки нужно демонстрировать в музее женской славы.

Нежнейшая рыба, овощное рагу и свежеиспеченный хлеб – все оказалось настолько вкусным, что на какое-то время в столовой повисла тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов и нашим довольным причмокиванием.

Когда мы, довольные и сытые, оторвались от своих тарелок, пришло время для моих вопросов. Брайс, как и обещал, рассказал мне немного о здешнем мироустройстве и пяти королевствах – Сарсéт, Эсили, Сóлтар, Рэса и Ферáлла.

Мне определенно потребуется время, чтобы привыкнуть к местным названиям и именам, потому что даже произнести их правильно у меня получилось не с первого раза.

Когда-то иномиряне бывали здесь гораздо чаще, поэтому некоторые вещи из нашего мира прижились и тут. На мое счастье, в список вошли единицы измерения и времена года, а в сутках все еще было двадцать четыре часа. И хотя мне еще предстояло во многом разобраться, например с местной валютой, и не запутаться в месяцах, которые даже не имели названий, я была рада тому, что хоть что-то для меня будет привычным.

Пока Брайс рассказывал мне о каждом королевстве, я все четче понимала: неважно, входило ли это в план Верики или мне просто повезло, но как же хорошо, что я оказалась именно в Сарсете, потому что в трех из пяти королевств меня бы, вероятно, убили в первый же день.

Рэса – самое северное королевство, где вряд ли кто-то захочет провести свой отпуск. Славится суровым нравом своего правителя и всего народа. Иномирянам там никогда не были рады, и, скорее всего, я бы замерзла насмерть в их снегах, потому что никто бы не стал мне помогать.

Фералла – королевство высоких гор, бескрайних степей и весьма опасных личностей, активно промышляющих разбоем. Велика вероятность, что в первые же несколько часов меня бы продали кому-нибудь как некую диковинку.

Эсили – держатся особняком и совсем не любят чужаков. Что интересно, Эсили еще называют серебряным королевством из-за особенностей местной магии. Из пяти королевств именно в Эсили большинство жителей обладают магией и ревностно оберегают свои секреты. Их границы закрыты для всех как на вход, так и на выход, а наказание для нарушителей только одно – смертная казнь.

А вот куда можно было бы отправиться в путешествие, так это в Солтар, которое занимает отдельный огромный остров и со всех сторон окружено морем. По словам Брайса, народ там мирный, даже дружелюбный, и очень гостеприимный.

Между королевствами редко заключаются какие-либо соглашения, помимо торговых, но все соблюдают границы и не суют нос в дела соседей. По крайней мере, открыто.

Я всегда была далека от политики, однако даже мне показалось странным такое положение вещей. Брайс пояснил, что так было не всегда, хотел рассказать мне о каких-то войнах и даже подсунуть книжку про них, но от обилия информации и событий в целом у меня разболелась голова.

Брайс устал не меньше меня, поэтому был только рад перенести наш разговор, и вскоре мы разошлись по комнатам.

Чем дольше я находилась в этом доме и осматривалась, тем больше убеждалась, что тут почти все пропитано магией. Даже свет в комнатах управлялся ею.

Поскольку магией я не обладала, Брайс после ужина выдал мне большие свечи, и я с широко раскрытыми глазами наблюдала, как он достал небольшой круглый камень черного цвета и мягко провел по нему тонкой палочкой, на конце которой тут же вспыхнул огонь. Со стороны это выглядело как нечто среднее между нашими спичками и высечением искр.

К слову, огонь эту палочку совсем не портил, поэтому ее можно было не выбрасывать, как спичку, а использовать многократно.

Предчувствуя, что, несмотря на усталость, сон придет не скоро, я расставила свечи по всем доступным поверхностям, чтобы в комнате было светло, и только после этого забралась под одеяло.

Заснуть действительно не получалось, голова все еще болела, и я пожалела об отказе от волшебного напитка Брайса, наивно полагая, что все пройдет само. Но было уже поздно, и мне совсем не хотелось будить человека, который и так слишком добр ко мне.

Пролежав в раздумьях еще с полчаса, я вылезла из постели, чтобы погасить свечи и снова попробовать уснуть, как вдруг тишину дома нарушили тяжелые шаги в коридоре. В первую секунду я обрадовалась, что Брайсу тоже не спится и он спасет меня от адской головной боли, но быстро поняла – это не он.

Шаги были медленные, словно кто-то крадется, и я была уверена, что это не Брайс, ведь он бы не стал пугать меня.

Босые ноги давали мне преимущество, поэтому я тихо подошла к небольшому камину напротив кровати, осторожно подхватила кочергу и заняла позицию сбоку от двери, замахнувшись для удара.

Когда дверь распахнулась и в комнату кто-то вошел, я, зажмурившись от страха, взвизгнула и нанесла удар. Незваный гость громко выругался на незнакомом мне языке, а я распахнула глаза и отпрыгнула назад, пока тот растирал свое плечо.

– Ты кто такая?! – взревел незнакомец.

В коридоре послышались торопливые шаги. Вскоре появился сонный и взволнованный Брайс, и ему открылась довольно странная картина: разгневанный мужчина, из-за размеров которого в комнате стало тесновато, растирающий ушибленную конечность, и полуодетая, перепуганная я, размахивающая кочергой.

– Брайс, демоны тебя раздери, кто это? – спросил незнакомец.

– Разве ты не собирался вернуться только через месяц? – поинтересовался у него в ответ Брайс. – И что ты тут забыл? Твоя комната в другой части дома.

– Увидел свет, решил проверить. Так что это недоразумение делает в нашем доме?

Я чуть не задохнулась от возмущения и покрепче сжала кочергу.

– Это моя гостья, – сказал Брайс и с опаской посмотрел на меня. – Лив, будь добра, положи кочергу.

Решив, что мне ничего не грозит, я опустила оружие на пол, потому как приближаться к незнакомцу мне не хотелось.

– Прости, что так вышло, – извинился Брайс.

– Она меня кочергой ударила, а ты перед ней извиняешься? – усмехнулся незнакомец, разглядывая меня самым наглым образом.

– Могу еще раз ударить, специально далеко не убирала, – я пожала плечами и, наступив на горло собственному любопытству, не удостоила незнакомца даже взглядом, сосредоточившись на Брайсе.

– Интересные у тебя гости, братец, – задумчиво сказал мужчина.

Так это и есть тот самый старший брат? И как только Вселенная допустила, что у такого прекрасного человека, как Брайс, столь невоспитанный и бесцеремонный родственник? Законы равновесия в действии, не иначе.

– Я не хотела никому причинить вреда, – обратилась я к Брайсу. – Просто испугалась. Не так часто ко мне среди ночи вламываются незнакомцы, чтобы поглазеть.

– Лив, мы уже уходим, – сказал он, выталкивая брата в коридор.

Прежде чем дверь за ними захлопнулась, я услышала: «Было бы на что смотреть», – и пожалела, что ударила наглеца только один раз.

Глава 8
Аллергия на хамство

Новый день встретил не очень радушно. Проснувшись от невыносимой духоты, в промокшей насквозь рубашке, я распахнула окно, чтобы впустить немного воздуха в комнату, и увидела, что все небо затянуло грозовыми тучами, а сильный ветер так и норовил согнуть деревья перед домом пополам.

Погода за окном полностью отражала мое настроение.

После ночного происшествия я еще долго смотрела в потолок, прежде чем погрузилась в беспокойный сон, поэтому чувствовала себя разбитой, а тяжелая голова только добавляла раздражения.

Надежды на то, что мое плачевное состояние хоть немного исправит контрастный душ, сразу же испарились, ведь – вот сюрприз – душа в этом мире не было. С прискорбием подумала, что про кофеин тут тоже вряд ли слышали, и поняла – это будет очень долгий и тяжелый день.

Тяжело вздохнув, стянула с себя влажную рубашку и направилась в ванную. Открыла дверь – и замерла на месте: ванна оказалась наполнена водой. Горячей водой, судя по пару, поднимающемуся к потолку. Искушение смыть с себя последствия духоты оказалось сильнее желания откусить кому-нибудь голову за такое бесцеремонное вторжение в выделенную мне комнату, но сегодня явно прольется чья-то кровь.

Возможно, у них тут так принято и считается проявлением гостеприимства, но меня это точно не устраивает. В конце концов, я ведь и голая могла спать.

После ванны я почувствовала себя немного лучше, но лишь до тех пор, пока не вспомнила ночное появление незнакомца, чьего имени я так и не узнала, и его хамский комментарий про «было бы на что смотреть». Злость во мне вспыхнула, как спичка, а настроение упало еще ниже.

Надев то же белое платье, что и вчера – очень уж оно оказалось удобным, – я села за туалетный столик и принялась расчесывать влажные волосы, при этом внимательно рассматривая себя на предмет каких-либо изменений.

Из-за плохого сна и всех переживаний моя кожа выглядела бледнее, чем обычно, но в остальном все по-прежнему, никаких перемен, что не могло не радовать.

Я как могла оттягивала момент встречи с братьями и мысленно представляла, как внизу увижу Брайса и тот радостно сообщит, что его старший брат решил уехать в ту же минуту, как ночью за ними захлопнулась дверь моей комнаты. Возможно, хоть и маловероятно, я даже смогу для приличия изобразить, как сильно опечалена такой новостью.

Немного подняв себе настроение, я отрепетировала в зеркале вежливую и милую улыбку, на что отражение закатило глаза и показало мне язык.

Весь дом был погружен в абсолютную тишину, нарушаемую только моими шагами по деревянному полу. Спустившись в пустую гостиную и немного потоптавшись в такой же пустой столовой, я решила проверить другие комнаты и направилась на кухню.

Это было небольшое помещение в дальнем углу, так же не имеющее двери, как и все остальные комнаты на первом этаже. Даже библиотека, которую показал мне Брайс во время небольшой экскурсии по дому, и та не закрывалась.

Вместо дверей были широкие полукруглые арочные проемы в обрамлении темного дерева. Выглядело это все красиво, хоть и непривычно: моя мать настолько не выносила запахов с кухни, что разместила ее на цокольном этаже, а все двери в нашем доме были плотные, с максимальным уровнем звукоизоляции и надежными замками.

В доме Брайса же царила атмосфера абсолютного доверия к ближним.

На кухне тоже никого не было, и я уже начинала волноваться, но позади меня вдруг хлопнула дверь, и в дом зашел промокший насквозь Брайс.

– Лив, доброе утро, – улыбнулся он, проводя рукой по мокрым волосам. – Как спалось?

– Все хорошо, спасибо, – соврала я не очень убедительно. – Смотрю, дождь все-таки начался.

– Льет стеной! – воскликнул парень и немного театрально выжал низ своей рубашки, которая плотно облепила его идеальную фигуру, словно вторая кожа.

– Тебе нужно скорее переодеться, чтобы не заболеть, – сказала я, прикусив губу, чтобы привести себя в чувство и перестать пялиться на его пресс.

За моей спиной раздалось громкое покашливание, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Она твоя гостья или нянька? – спросил низкий мужской голос с хрипотцой, которая в иных обстоятельствах лишила бы меня душевного покоя.

Брайс, до этого увлеченно выжимающий рубашку, поднял на брата укоризненный взгляд.

– В каком лесу тебя воспитывали? – процедил Брайс сквозь зубы.

– В том же, что и тебя.

– Прости, Лив, – Брайс виновато улыбнулся мне. – Познакомься, это мой невоспитанный старший брат. Хаким, познакомься, это наша гостья, Лив.

Взяв себя в руки и решив, что не стану уподобляться этому хаму, я обернулась и протянула ему руку в знак приветствия.

«Вот же черт», – подумала я, как только увидела Хакима при свете дня.

Еще минуту назад я восхищалась красотой Брайса, а теперь с трудом сдерживала свой взгляд в рамках приличия, почти забыв, как дышать.

Хаким был сложен как какой-то бог.

Брайс был статным, со спортивной фигурой и казался сильным, особенно в сравнении со мной, но его брат… Он был немного выше, шире в плечах и в целом выглядел устрашающе: от него словно волнами сходила какая-то невидимая сила, мощь.

Свободная черная рубашка с закатанными рукавами позволяла рассмотреть часть загорелой груди и сильные руки с выступающими венами, от которых, я даже не сомневалась, здешние дамы сходили с ума не меньше, чем в моем мире.

Опасаясь, что мое глупое сердце не выдержит, если лицо Хакима окажется таким же идеальным, как и его тело, я сглотнула и сосредоточилась на своей протянутой руке.

– Приятно познакомиться, – сказала я и даже улыбнулась.

– М-м-м.

Не выдержав, я все же скользнула взглядом по его прекрасному, но такому холодному и надменному лицу. Идеальные черты, прямой нос, темная щетина, обрамляющая манящие губы. Я сглотнула.

Оскорбленно опустив руку, снова повернулась к Брайсу, который явно не ожидал такого поведения от своего родственника.

– Лив тут всего пару дней. Она иномирянка, – добавил Брайс.

– Оно и видно, – ответил Хаким, и я закрыла глаза, чтобы не взорваться. Чаша моего терпения была почти наполнена, хоть я и не понимала, чем так ему не нравлюсь.

– Лив, ты иди в столовую, – виновато улыбаясь, попросил меня Брайс. – Скоро присоединюсь к тебе, только переоденусь в сухую одежду.

Я кивнула и молча покинула гостиную.

Спустя минут десять мы уже наслаждались завтраком. Хотя «наслаждались» – это громко сказано.

К моему огромному сожалению, Хаким не сломал ногу по дороге в столовую, а присоединился к нам, из-за чего напряжение за столом можно было при желании потыкать вилкой.

Этот мерзавец сел прямо напротив меня и хотя всем видом демонстрировал, что меня для него не существует, я все равно чувствовала на себе его взгляд, от которого кусок в горло не лез. Серьезно, я несколько раз чуть не подавилась.

Первым напряжения не выдержал Брайс.

– Хак, раз уж ты приехал, – обратился он к брату. – Поможешь мне проверить одну вещицу на остаточную магию?

– Для нее?

– Для Лив, да, – настороженно ответила лучшая половина семьи.

– Нет, – Хаким продолжил увлеченно расчленять морковку.

– Почему?

– Потому что мне все равно, – мерзавец равнодушно пожал плечами, отправляя несчастный овощ в свой хоть и гадкий, но совершенно незаконно сексуальный рот.

– Не будь таким кретином, – скривился Брайс. – Нужно помочь Лив вернуться домой.

– Так бы сразу и сказал, что хочешь от нее избавиться.

Блондин подавился соком и, судя по характерному звуку, пнул под столом своего невозмутимого брата. Тот даже бровью не повел:

– Тогда я к твоим услугам.

Замечательно, третий день я в этом чокнутом мире, а уже успела встать кому-то поперек горла. Аппетит пропал окончательно, и я отодвинула тарелку, что не ускользнуло от внимания Брайса.

– Лив, не слушай его… – начал он, но я подняла ладонь и покачала головой, вынуждая его остановиться. Сделала глубокий вдох и встала из-за стола.

– Господа, вынуждена прервать нашу очаровательную беседу, – сказала я, из последних сил сохраняя спокойствие. – У меня болит голова, видимо, реакция на погоду. Или же аллергия на хамство, тут как посмотреть.

Это была чистая правда. Голова гудела, словно в ней вдруг обосновался рой пчел, и на меня волнами накатывала слабость.

– Лив…

– Поднимусь в комнату, – вымученно улыбнулась я Брайсу и направилась к выходу из столовой.

Слишком быстро легкая слабость переросла в сильное головокружение, и мне пришлось ухватиться за спинку одного из стульев, чтобы устоять на ногах. Разумеется, это оказался стул Хакима.

– Что, не можешь заставить себя отойти от меня? – съязвил тот, поднимаясь. – Спешу огорчить – не заинтересован.

Его слова на миг привели меня в чувство, и я решительно встала перед ним, стараясь ничем не выдать свое состояние.

– У тебя какие-то проблемы со всеми женщинами или конкретно со мной? Что я тебе сделала? – прошипела я, старательно удерживая взгляд на его лице, но перед глазами все плыло.

– Ты слишком переоцениваешь свое значение, жалкая иномирянка.

Его слова и высокомерный тон стали последней каплей. Не желая больше слушать подобное в свой адрес, я замахнулась и влепила этому идиоту пощечину, от которой ладонь резко защипало, словно я какое-то время держала ее над огнем.

Напряжение в комнате достигло предела и готово было в любой момент взорвать тут все к чертям.

– Ами просила передать тебе привет, – из последних сил улыбнулась я и с плохо скрываемым удовольствием наблюдала, как удивление в его глазах сменяется сначала еще большим удивлением, затем пониманием и уже потом раздражением.

Но полностью насладиться этим зрелищем я не смогла, потому что надолго сфокусировать взгляд оказалось недоступной мне роскошью.

Желая как можно скорее оказаться подальше от обоих братьев, я направилась к выходу, но не успела сделать и несколько шагов, как головокружение усилилось и я начала оседать на пол.

Хаким среагировал моментально и не допустил моей болезненной встречи с жестким паркетом. Стоило сильным рукам обхватить мою талию, как кожу обожгло от его прикосновений, словно кто-то пустил разряд тока, и это стало последним, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.

* * *

– Это все исключительно твоя вина, – в злобном шипении я с трудом узнала обычно приятный и дружелюбный голос Брайса. – Доволен теперь?

В воздухе витал аромат лаванды, поэтому я сразу поняла, что нахожусь в своей комнате: утром умудрилась пролить ароматное масло прямо на одеяло, потому что пробка в пузырьке никак не желала поддаваться.

– Я…

Если слуховое восприятие меня не обманывало, то братья препирались где-то перед кроватью, а младший к тому же еще нервно мерил комнату шагами, пока отчитывал Хакима.

– Что с тобой случилось в Солтаре, что ты вернулся таким придурком? – не унимался Брайс.

– Ничего не…

– Демоны тебя раздери, Хак, она и так уже несколько дней находится в бесконечном кошмаре. Ты даже не знаешь, через что ей пришлось пройти. И ведь не по своей воле.

– Ты дашь мне сказать? – послышался тихий, но раздраженный голос Хакима.

– А ты еще недостаточно сказал? – рявкнул Брайс явно громче, чем планировал, и снова перешел на шепот. – Клянусь всеми Богами, Хаким, никогда мне еще не было за тебя так стыдно.

– Брайс…

– Ты извинишься перед ней, – холодно отрезал он, – и поможешь мне выяснить, что произошло.

– Помогу, – Хаким обреченно вздохнул.

– Нужно приготовить отвар, – уже спокойнее сказал Брайс. – Скоро вернусь.

В комнате стало тихо, и я подумала, что они оба вышли, но тут послышались шаги.

Хаким, присев на кровать возле меня, вдруг провел пальцем по моей щеке. Его мимолетное прикосновение снова обожгло кожу, а сердце заколотилось как бешеное, и я чудом сдержала нервный вздох, который сразу разрушил бы мое прикрытие для подслушивания.

– Лучше бы ты оставалась в своем мире, – прошептал он, вновь касаясь моего лица.

Поддавшись порыву, я распахнула глаза, мгновенно об этом пожалев.

– Ты… – скорее выдохнула, чем произнесла я, встретившись с парой невероятно красивых и таких знакомых глаз, яркий цвет которых, как и во снах, напоминал мне о морозном небе.

Хаким замер, словно мраморное изваяние, все еще касаясь пальцами моей щеки.

– За что ты так ненавидишь меня? – прошептала я.

Что-то промелькнуло в его глазах, и он хотел ответить, но тут в комнату ураганом залетел Брайс, вынудив старшего брата мгновенно одернуть руку, и момент был упущен.

– Лив, хвала Богам, ты очнулась, – обрадовался блондин так искренне, что я не сдержала улыбки. – Хак, ты чего тут расселся?

– Прости, что добавляю хлопот, – извинилась я, краем глаза наблюдая, как Хаким поднимается и отходит в сторону. – Обычно я не склонна так реагировать на плохую погоду.

– Никаких хлопот, – заверил Брайс, расставляя на небольшом прикроватном столике дымящуюся чашку и кусок пирога на тарелке. – Это нужно выпить и съесть. Вот увидишь, тебе сразу станет лучше.

– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась я, усаживаясь поудобнее, и взяла чашку. – Твои напитки творят чудеса.

– Хаким предложил помощь с… той твоей штуковиной, – нагло соврал мне Брайс и глазом не моргнув. – Возможно, мы скоро узнаем, как ты тут оказалась.

– Мне повезло, что твоему брату так не терпится отправить меня домой, – бросив на старшего испепеляющий взгляд, я невинно улыбнулась Брайсу.

– Кхм… Хак, ты вроде хотел что-то сказать, – Брайс многозначительно покосился на брата.

Сделав вид, что для меня нет ничего интереснее в этом мире, чем мутная зеленоватая жидкость в чашке, я старательно сдерживала себя, чтобы не смотреть на Хакима, чертовы глаза которого въелись в мое сознание.

– Ты права, мне не терпится от тебя избавиться. – Я поперхнулась напитком. – Брайс, жду тебя внизу. Давай уже покончим с этим.

Откашлявшись, я все же подняла глаза, но увидела только его спину. Со злости запустила ему вслед деревянной чашкой, но не успела, и та с грохотом врезалась в стену, оставив на ней мокрое пятно.

Я сама от себя не ожидала такой вспышки и испуганно прижала ладонь к губам.

– Брайс, прости, – прошептала я, вскакивая с кровати. – Господи, я не хотела. Не знаю зачем… Я все уберу!

Да что со мной сегодня? Откуда столько злости? Никогда я не позволяла себе подобного.

– Лив, дыши, – ответил он поразительно спокойно, затем сжал мое плечо и улыбнулся. – Я только жалею, что ты не попала ему в голову.

– Я ведь совсем не такая…

– Тебе будет трудно поверить, но Хаким тоже никогда себя так не вел. Кажется, вы с ним пробуждаете друг в друге… не совсем для вас характерные черты.

– Ты прав, – согласилась я. – Ни за что не поверю, что обычно он душка, каких поискать.

Брайс понимающе улыбнулся.

– Отдыхай, Лив. Я зайду к тебе позже, – сказал он, после чего вышел из комнаты и закрыл дверь, оставив меня наедине с миллионом вопросов, на которые я, возможно, никогда не получу ответы.

Глава 9
Слепая вина

Страх. Боль. Отчаяние.

Я словно тону в этих эмоциях, но они мои лишь отчасти.

Чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов, на негнущихся ногах я продолжаю идти вперед, но люди, облаченные в траурный черный, не желают пропускать меня просто так.

Их осуждение сменяется жгучей ненавистью, каждый шепчет проклятия и пытается до меня дотянуться, но мне все же удается их растолкать и выйти вперед.

От увиденного подкашиваются ноги, и я падаю на колени возле открытого гроба, позади которого уже вырыта свежая могила.

Все вокруг окрашено в черный, и единственным лучиком света тут, как и при жизни, является Лилли. Рыжеволосая, одетая в яркое желтое платье – кажется, что подруга просто спит и стоит лишь произнести ее имя, как она откроет глаза и улыбнется мне.

– Лилли… – шепчу я, дрожащей рукой касаясь ее холодной кожи. – Мне так жаль. Умоляю, прости меня.

– Это ты виновата, – звучит справа от меня голос Мэгги.

Оторвав взгляд от Лилли, я понимаю, что нахожусь в окружении моих друзей, но в их глазах все та же ненависть, что и у людей в толпе.

– Как ты могла, Лив? – спрашивает меня Спенсер, осунувшийся и словно постаревший лет на десять. – Это ты должна была умереть, а не она.

– Спенс… я…

– Молчи! – рявкает он. – Не смей ничего говорить. Из-за тебя она погибла.

Рик прижимает к себе плачущую Мэган.

– Ты убила ее.

– Как жаль, – появившийся из ниоткуда Марк нависает над гробом и ехидно улыбается. – Малютка Лилли могла прожить долгую и счастливую жизнь. А ты лишила ее этой возможности, Лив.

– Убийца, – шепчут вокруг все и в то же время никто. – Она убийца.

Я кое-как поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к друзьям, ненависть которых причиняет мне почти физическую боль.

– Я не хотела… Я пыталась помочь ей, но…

– Ты убийца, – говорит Спенсер и как по команде они все надвигаются на меня, вынуждая отшатнуться назад и упереться спиной в грудь Марка, который… смеется.

Он делает шаг в сторону, занимает позицию наблюдателя и широко улыбается, словно предвкушая, как сейчас станет свидетелем чего-то прекрасного и увлекательного.

– Ты убийца, Лив. Теперь все это знают, – он буквально выплевывает эти слова, словно яд. – И теперь ты осталась одна.

– Мэгги… – шепчу я в отчаянии, сквозь слезы вглядываясь в лицо подруги. – Мэгги, прошу, поверь мне.

Но та в ответ лишь качает головой и отворачивается, наградив меня напоследок взглядом, полным разочарования и отвращения.

– Ты еще не поняла? – снова смеется Марк. – Тебе больше никто и никогда не поверит.

Лица друзей перекошены от ярости, и они бросаются на меня.

– Ты должна умереть.

Очнувшись от собственного крика и жадно хватая ртом воздух, я громко расплакалась, даже не подумав, что могу перебудить весь дом. Я все еще слышала голоса друзей и видела их глаза, наполненные чистой ненавистью.

«Это ты виновата».

«Малютка Лилли могла прожить долгую и счастливую жизнь. А ты лишила ее этой возможности, Лив».

Боль разрывала меня изнутри, и я не знала, как вынести ее, как с этим справиться.

«Ты убила ее».

– Я не могу. Это выше моих сил, – мой голос больше походил на вой.

До конца не осознавая, что делаю, и будто не владея больше ни единой клеточкой своего тела, я поднялась с кровати, подошла к туалетному столику и взяла кинжал, который несколько дней назад подарил мне Брайс.

«Это ты должна была умереть, а не она».

Они правы. Лилли не должна была погибнуть.

«Ты убийца, Лив».

Они правы. Я убийца.

«Ты должна умереть».

Они правы. Я должна умереть.

Не отрывая глаз от зеркала, из которого на меня смотрели друзья, ожидающие моего следующего шага, я отбросила в сторону ножны и прижала лезвие к своему горлу.

Все казалось таким странным, ведь это я стояла перед зеркалом и видела в отражении лица друзей за своей спиной. Но при этом я же и наблюдала за своими действиями со стороны.

«Ты должна умереть», – говорили друзья, и я была с ними согласна. Есть только один выход, только один способ избавиться от невыносимой боли и искупить свою вину.

Жизнь за жизнь. Я должна умереть.

Дверь с грохотом распахнулась, и полумрак комнаты озарился ярким светом, но мне было уже все равно. Все мое внимание было приковано к зеркалу.

Я почти вжала острие кинжала в свое горло, когда раздался грозный голос Хакима:

– Что ты творишь?!

Выхватив из моей руки оружие, он отшвырнул его в сторону и, удерживая за плечи, встряхнул меня, как тряпичную куклу.

– Лив, посмотри на меня!

«Ты должна умереть», – шептали знакомые голоса.

– Я должна умереть, – повторяла я, глядя через его плечо в зеркало. – Я убила ее.

Хаким проследил за моим взглядом, громко выругался и, заслонив меня собой, запустил чем-то в туалетный столик, отчего зеркало рассыпалось на множество кусочков.

– Лив, посмотри на меня, – потребовал он, снова встряхивая меня за плечи.

Сознание заволокло пеленой тумана, и я не понимала, где сон, а где реальность. Голоса не уходили. Хаким тоже. Он схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть на него, а не на осколки.

– Не слушай их. Слушай только меня, Лив.

На мгновение поймав мой взгляд, он меня уже не отпустил. Хаким что-то говорил, но я ничего не слышала. Я больше не наблюдала за происходящим со стороны, всецело сосредоточившись на колючем, но полном беспокойства взгляде морозных глаз.

Когда туман в голове немного рассеялся, ноги сразу ослабли, и я не упала лишь благодаря Хакиму. Подхватив меня на руки, он подошел к кровати и сел, прижимая меня к груди.

Я не проявила даже самого вялого сопротивления: в тот момент не было ни сил, ни желания ненавидеть того, кто спас мою никчемную жизнь, несмотря на то что последние две недели он лишь изредка удостаивал меня нормальной беседы: в основном Хаким либо хамил мне, либо игнорировал.

– Лив, прошу, скажи хоть что-то, – прошептал он.

Ответа не последовало, но Хаким и не настаивал, лишь продолжил молча обнимать меня.

Голоса. Они были всюду.

– Ты правда здесь или это сон? – тихо спросила я спустя пару минут, не до конца уверенная, что он услышит.

– Я здесь, – ответил он, зарываясь пальцами в мои волосы на затылке.

Его рубашка пропиталась моими слезами, которые никак не заканчивались, но Хаким крепко прижимал меня к себе, пока я выплескивала свои боль, страх и отчаяние, начиная осознавать, что могло случиться, не зайди он в комнату.

В голове не укладывалось, что я сама едва не лишила себя жизни. Всего несколько минут назад те чувства и мысли казались мне такими настоящими, словно были моими собственными, но это не так.

В первый же день я решила для себя, что буду жить, что смерть Лилли не окажется напрасной. Решила, что справлюсь со всем, что меня ожидает в этом мире и, если получится, вернусь в свой.

Вот только есть ли куда и к кому возвращаться?

«И теперь ты осталась одна».

«Тебе больше никто и никогда не поверит».

Эти слова терзали мой разум. Пусть все было лишь игрой моего подсознания, но я понимала, что это может оказаться правдой и мои друзья сейчас всем сердцем ненавидят меня и желают смерти.

Что они подумали, когда не нашли меня? Что я умерла или что сбежала, оставив Лилли в том озере одну, спасая только себя?

В любом случае нет никакого смысла возвращаться и заставлять их снова переживать потерю Лилли. Лучше мне остаться тут.

Их шепот сводил меня с ума.

Единственным якорем в реальном мире был Хаким, и я отчаянно цеплялась за него во всех смыслах.

Но действительно ли все было лишь плодом моего измученного сознания? Нельзя забывать, где я нахожусь: в этом мире есть магия, и я не настолько наивна, чтобы полагать, что все используют ее во благо.

Уверена я была только в одном: я бы никогда не лишила себя жизни по собственной воле.

Почувствовав мое напряжение и неправильно его истолковав, Хаким перестал нежно перебирать мои волосы и немного отстранился, чтобы поймать мой взгляд.

– Тебе лучше? – он выглядел взволнованным. – Я позову Брайса.

Он собирался пересадить меня на кровать, но я вцепилась ему в плечо и в панике заглянула в его глаза, на миг увидев в них то же беспокойство, какое было в одном из моих снов.

– Прошу, не уходи, – взмолилась я, боясь лишиться его поддержки и остаться в одиночестве.

Хаким смотрел на меня и хмурился так, словно от его решения сейчас зависела чья-то жизнь, но все же кивнул.

– Хорошо, – тихо сказал он, пальцами стирая с моей щеки слезы. – Только не плачь, Лив. Красные глаза тебе совсем не идут.

С моих губ слетел нервный смешок.

– Вот, – Хаким улыбнулся мне, кажется, впервые за все время нашего знакомства. – Так гораздо лучше.

Голоса друзей стихли, но не исчезли. Они продолжали нашептывать, обвинять и требовать. Я боялась, что схожу с ума, но виду не подавала.

«Ты убила ее».

«Это ты должна была умереть, а не она».

«Ты должна умереть».

Они никак не унимались, а в следующий миг оказались уже не только в моей голове: их едва различимый шепот заполонил всю комнату, сжимая меня в плотное кольцо. Я пыталась определить источник, но не хотела давать Хакиму лишний повод заподозрить меня в безумии.

Покосившись на осколки слева от нас, я с ужасом обнаружила, что в каждом из них все еще вижу знакомые лица. Подпитываемые моим вниманием, голоса становились все громче, и я в ужасе прижала руки к ушам, но все тщетно.

Они были всюду. Заполняли каждый миллиметр комнаты и моего сознания.

– Лив, что с тобой? – Хаким схватил меня за запястья, и мне ничего не оставалось, кроме как признаться. Возможно, ему по силам избавить меня от этих голосов.

– Я слышу их, – прошептала я и кивнула на осколки: – И вижу.

Он одним ловким движением пересадил меня лицом к себе, и мои ноги рефлекторно обхватили его талию, из-за чего рубашка неприлично задралась. Хаким сжал пальцами мой подбородок, не позволяя вновь поддаться порыву и повернуть голову в сторону разбитого зеркала.

Когда наши взгляды встретились, по всему телу прошел электрический разряд, и меня захлестнул целый вихрь чувств и эмоций, как бывало каждый раз, но сейчас страх перекрывал их все.

– Смотри на меня, – приказал Хаким, когда я, сама того не осознавая, снова попыталась взглянуть на осколки.

– Я схожу с ума, – мой шепот буквально сочился отчаянием.

– Нет. Все будет хорошо.

– Мне страшно, – в попытке сдержать вновь подбирающуюся истерику, я с такой силой закусила губу, что ощутила во рту металлический привкус. – Пожалуйста, пусть они замолчат.

«Ты убила ее».

«Это ты должна была умереть, а не она».

«Ты должна умереть».

Я снова хотела зажать уши, но Хаким поймал мои руки и обвил ими свою шею, мягко сжав запястья. Мы оказались еще ближе друг к другу, и мое дыхание сбилось, а сердце заколотилось, как у загнанного кролика.

– Тебе нужно осознать, что они не имеют над тобой власти, – сказал он. – Это можешь сделать только ты.

– Как? – выдохнула я, невольно опуская взгляд на его губы.

– Не думай о них, – его рука легла на мое обнаженное бедро, и ощущение показалось настолько острым, что я почти не сомневалась: ладонь оставила ожог на моей коже. – Отвлекись. Думай о чем угодно, только не о них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

В архитектуре – интерьер, помещение, большой зал с высотой стен в два этажа, не разделенных внутренними перекрытиями. При наличии двух ярусов оконных проемов такой зал именуют двусветным, а «вторым светом» называют верхний ряд окон.

Вернуться