История болезни
Дарья Яскеляйнен

Редактор Анастасия Викторовна Блинова

© Дарья Яскеляйнен, 2022

ISBN 978-5-0059-0566-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог
Май 2021. Верона, Италия

По освещённому холодным светом больничному коридору энергично шагал мужчина в белом халате. Доктор Николо Савоярди закончил утренний обход пациентов и возвращался в свой кабинет на кофейный перерыв. Внутренне считал минуты, оставшиеся до запланированного сеанса с Чиарой Манчини. Интереснейший случай!

Доктор любил свою работу, отдавал ей всю душу. Души он, собственно, и лечил – лучший врач-психиатр региона. Вот уже 30 лет посвятил практике, внимательный и строгий специалист, помог многим пациентам и их семьям.

День обещал быть жарким, неудивительно в июне. Беатриче наверняка будет ныть, чтобы он отвёз её на пляж, – для жены его пациенты ничего не значат. Вот и сегодня утром испортила всё настроение, закатила скандал, а после напомнила, что до пенсии Николо осталось всего два года. Доктор и думать не хотел о моменте, когда придётся закончить практику и остаться наедине с женой, выслушивать её претензии, выгуливать по магазинам и обсуждать сериалы. И что его, молодого и перспективного специалиста, дёрнуло влюбиться в хара́ктерную, безграмотную неаполитанку и жениться в неполных 30 лет?

Родители были шокированы, они хотели держать сына при себе лет как минимум до 40, а позже, когда ragazzo¹ войдёт в нужные лета, подыскать ему невесту с севера, работящую и интеллигентную девушку, да нянчить потом внуков, пока их мама и папа строят карьеру и зарабатывают. Юной знойной Беатриче едва исполнилось 20. Она украшала себя стразами с головы до ног, носила колготы в сетку и немыслимо яркие платочки, которыми подвязывала роскошные чёрные волосы, тщетно стараясь укротить их богатую природу. Лексикону Беа мог бы позавидовать портовый грузчик, это в семье Савоярди знали точно – дедушка Илия был моряком и любил шокировать домашних крепким словом. Но у Беатриче ему пришлось бы поучиться.⠀И всё же молодая неаполитанка не просто так завладела мыслями Николо. Она всем сердцем полюбила молодого доктора, и поженились они ещё до окончания его путешествия по южной Италии. Так и вернулся он домой с сувениром в виде экзотической жены.

Беатриче действительно любила мужа, но на новом месте ей было сложно изменить привычный образ жизни. Вечера в Неаполе она проводила на улицах с соседями. Каждый приносил из дома свой стул, и это стуломногообразие придавало ещё больше колоритности пёстрым нарядам и тяжёлым украшениям. Женщины судачили о знакомых, спорили о политике и поп-звёздах, соревновались в остроумии и строили глазки проносящимся на мопедах стильным парням от 15 до 90 лет.

В Вероне никто не выносил стулья на улицу, более того, даже на скамейки люди присаживались лишь для того, чтобы съесть gelato² или уткнуться в экран телефона, – какая скука! Беатриче страдала. Детей они так и не завели, и день за днём всю свою неуёмную энергию жена направляла на то, чтоб пилить бедного Николо и просить переезда домой, на улицы с пластиковыми стульями.

Правда, в последние годы Беа занялась помощью церкви, уйму времени тратила на сбор пожертвований от прихожан для малоимущих. Несмотря на ворчливый характер, в сердце женщины было много жалости и доброты. К тому же благотворительность повышала её шансы прослыть хорошей католичкой и щедрой натурой. Так благодетельница совмещала приятное с полезным. Доктор зарабатывал более чем прилично, но неаполитанские гены брали своё. Только истинные уроженцы этого города могли поселить в своём сердце религиозность, милосердие и желание поживиться за чужой счёт. Прихожане великодушно жертвовали церкви всё ненужное барахло, потому Беа, как сорока, приносила домой несочетаемые и совершенно бесполезные вещи – от сильно истаскавшихся пластмассовых браслетов до метровой статуи писающего мальчика из бронзы. Мальчик красноречиво украшал гостиную, во время обеда доктор неизменно закрывал его шторой, но уже на следующий день находил обнажённого во всей красе. Этот сценарий превратился в своеобразный ритуал. И вот этот день настал. Ник просто забыл прикрыть статую. Обед прошёл как обычно, вечером жена была подозрительно тихой и рано ушла в постель. А наутро драматично указала пальцем на мальчика и потребовала, чтобы муж немедленно убрал с глаз свидетельство конца его любви к несчастной, покинутой Беатриче, погибающей на чужбине. Доктор был не против избавиться от писающего сорванца, но тот весил слишком много, чтобы Николо смог удовлетворить требование жены, всё так же, кстати говоря, как в молодости, им любимой.

Мужчина с головой погряз в размышлениях, как выдворить бронзового обидчика из дома, и чуть не пропустил назначенное время. Ну ничего, в Италии никто и не ожидает, чтобы доктор приходил вовремя, не стоит менять традиции.

Николо достал из ящика с личными делами пациентов довольно пухлую зелёную папку с именем «Чиара Манчини». Всё было давно оцифровано, но доктор не мог расстаться с привычкой вести дела параллельно на бумаге. Проверил заряд на рабочем телефоне – по соглашению с родными пациентки сеансы записывали на видео. Вытащил часы на цепочке, протёр их платком и бережно погрузил в наружный карман халата.

С наслаждением допив последний глоток кофе, доктор Савоярди отправился в палату номер 8.

***

Вечером того же дня Николо никак не мог уснуть. Бронзовый мальчик остался на законном месте, традиционно прикрытый шторой. Беатриче, получив неизмеримую порцию комплиментов, огромный букет роз и любимые конфеты, быстро забыла об обиде, страстно и по-неаполитански отблагодарила мужа и уже спала на его груди. Николо нежно переложил её на подушку, прикрыл простынёй и неслышно поднялся. Он направился в свой кабинет. Там открыл портфель, достал рабочий телефон, наушники и зелёную папку. Ему необходимо понять, как помочь этой женщине, спасти её семью. Результаты терапии радовали, но до окончательной победы было ещё далеко.

Доктор скользнул взглядом по надписи «Чиара Манчини», зачем-то провёл указательным пальцем по имени, открыл дело на случайной странице и погрузился в чтение.

5 октября 2020. Гарда, Италия

Джорджио проснулся раньше жены. Утренний свет робко заглядывал в полуоткрытые жалюзи, создавая завораживающие узоры в комнате. Лучи переламывались в месте, где была погнута одна из полосок, и распускались над головой девушки, словно корона.

Мужчина рассматривал спящую: так молода и красива. Но выглядит уставшей, грустная и задумчивая: в последнее время ей явно не хватает прошлой жизни, которая была до пандемии… Волосы почти не распускает, хотя раньше собирала только на ночь да во время игры с сыном. Чезаре спокойно посапывает в своей кроватке, уже привык спать самостоятельно и всё же будит её по ночам, что не добавляет девушке сил. Надо бы помогать ей побольше, но где тогда брать средства? Если бы не деньги… Укатил бы куда-нибудь в страну, где не слышали о пандемии. Да разве такую найдёшь?

Увлёкшись мыслями, Джорджио не заметил, как жена открыла глаза. Она сонно потянулась, провела рукой по телу, от шеи по груди и вниз, и вдруг закричала на незнакомом языке:

– Руслан, где он? Где наш ребёнок?!

– Дорогая, Чиара, тише, тебе что-то приснилось.

– Чиара? Почему ты меня так называешь? Твоя конспирация сведёт меня с ума! – ответила девушка уже на итальянском и зарыдала.

– Не плачь, любимая, я с тобой. Это всего лишь дурной сон, тише, – Джорджио обнял жену, но она, отстранившись, смотрела на него колюче, словно пыталась узнать.

– Где я? Откуда эта комната с мебелью в закорючках и почему на мне парик? – Чиара дёрнула себя за волосы. – Ай, больно!

Джорджио недоумевал: что случилось с его женой? Это уже не походило на последствия сна, она действительно сама себя не узнавала. Да и мужчина почувствовал разницу: в том, как девушка напряжённо держала спину, вскидывала подбородок, хмурила брови, было что-то чужое.

Пока он размышлял, Чиара вдруг притихла и словно обмякла. Угловатость и резкость исчезли – вот его привычная муза, женственная и слегка рассеянная, как ребёнок.

Она посмотрела на мужа с нежностью:

– Доброе утро, любимый! Ты спал хорошо?

– Доброе. С тобой всё в порядке? – уточнил Джорджио.

– Совершенно. Хотя, если ты сейчас же меня не поцелуешь до пробуждения Чезарино, мне станет грустно, – кокетливо протянула жена, подставив губы, а затем одарила его такой улыбкой, что на душе Джорджио стало светлее.

«Нет, это был лишь ночной кошмар», – подумал он и поспешил исполнить пожелание любимой.

***

Но когда она снова не узнала его ещё раз, а потом ещё – Джорджио понял: с женой что-то неладно. Решив пока не волновать напрасно домашних, он стал внимательно наблюдать за Чиарой. Через пару дней, проходя мимо спальни, мужчина заглянул в приоткрытую дверь – жена, сидя на стуле, смотрелась в зеркало, гладила живот и что-то напевала. Джорджио достал телефон и включил камеру – ему нравилось снимать на память приятные моменты. В комнате был и маленький Чезарино, он играл на полу с деревянной машинкой. Отвалилось колесо, и карапуз подошёл к маме за помощью. Чиара подскочила со стула и закричала на него:

– Что ты тут делаешь? Тебя ещё не должно быть, ты ещё не родился! Отец будет в бешенстве, что всё идёт не по плану!

Малыш не понял маму, но ясно воспринял её искажённое злостью выражение лица и горько зарыдал.

Джорджио выключил камеру, вошёл в комнату, не обращая внимания на реакцию жены, забрал ребёнка и отнёс его к Роби.

Роби, как всегда, сидел за учебниками.

– Присмотри за братом, пожалуйста, нам с мамой надо поговорить, – стараясь оставаться спокойным, обратился отец к сыну.

– Пап, вы что, поссорились? Мне показалось, что мама кричала, – немного взволнованно спросил Роберто.

– Нет, всё в порядке, не о чем беспокоиться, – соврал мужчина, чего старался избегать в отношениях с женой и детьми. Но в этот раз всё было по-другому.

Джорджио вернулся в спальню. Девушка расчёсывала волосы как ни в чём не бывало.

– Чиара!

– Да, любимый.

– Буду говорить прямо. У тебя какие-то проблемы, нужно обратиться к специалисту. Я не брошу тебя в беде, мы во всём разберёмся.

– О чём ты говоришь? Со мной всё в порядке. Я не могла заразиться.

– Я не о вирусе. Что-то с твоей психикой.

– Не смеши, после выступления я словно ожила. Какая досада, что не прошло и месяца, как нас снова закрыли! Ну хорошо хоть, что успела выступить до того, как объявили локдаун, мы же так готовились! Жду, когда закончится и этот карантин, чтобы продолжить концерты, скорей бы на сцену! Где Чезаре? – вдруг встревожилась она. – Я что-то не заметила, когда он вышел. Малыш с Роби?

В ответ Джорджио достал телефон и показал Чиаре последнюю запись. Девушка молчала пару минут, обдумывая увиденное. Затем сорвалась и побежала в детскую. Джорджио остановил её, придержав за руку.

– Дорогая, давай не будем пугать детей. У Роби скоро экзамены, ты знаешь, как он перенимает твоё состояние. Постараемся уладить всё самостоятельно. Помнишь моего друга, Савоярди? С твоего позволения, я позвоню ему. Мы всего лишь проконсультируемся, возможно, достаточно наладить ночной отдых, – пообещал он. И Чиара доверчиво согласилась.

Идеальная няня
Конец октября 2020. Гарда, Италия

– Почему мужчина? – спросила Чиара мужа. Уже неделю они искали няню для Чезаре.

– Потому что мальчик уже большой, у него сложный характер, и ему нужен мужской авторитет.

– Но почему ты сам не можешь за ним присматривать? Ты его главный авторитет, на кого ещё равняться, если не на отца? – продолжала недоумевать девушка.

– Amore³, ты же знаешь, мне нужно работать. Франческо согласился взять меня в подмастерья только по большой дружбе, ну какой из меня автослесарь? – уже неделю, как Джорджио помогал другу в автомобильной мастерской.

– Обещай мне, что не забросишь занятия на виолончели и гитаре и будешь беречь пальцы! На этой новой работе столько опасностей: прищемить, порезаться, оторвать… – Чиара разволновалась, она знала, что для них обоих нет ничего в мире важнее музыки, исключая разве детей и друг друга.

– Ну, тише, не будем драматизировать, всё обойдётся. Я буду аккуратным. Обещаю, – так и будет, теперь она знала. Муж всегда выполнял обещания.

– Ну, а Роби? Он, кажется, тоже хороший пример, Чезаре его обожает, – вернулась к основной теме Чиара. При мысли, что в доме постоянно будет посторонний, ей становилось не по себе. Да и малышу нужна женская забота, разве мужчина сможет за ним усмотреть? Тут нужна способность к многозадачности.

– Tesoro⁴, Роби его балует и не сможет держать в строгости. Плюс сейчас Роберто нужно серьёзно учиться, ведь очень трудно осваивать программу дистанционно, такая учёба – это когда вся ответственность на тебе и никакой социализации со сверстниками! Я в лицей только для общения ходил, как помню, – заулыбался муж. – К тому же изоляция закончится, и наш студент должен будет вернуться в Финляндию на очные занятия, правда? Пусть малыш заранее привыкнет к одному постоянному человеку. Тем более у Микеле отличные рекомендации, он даже в театральном хотел учиться, правда актёрская карьера не сложилась. Зато успел поработать детским аниматором, пока в армию не забрали. Наша скрипачка Элиза рассказывала, это же её бойфренд…

– Бывший.

– Неважно, и, знаешь, я уже пообещал ему работу. Мы не можем себе позволить настоящую няню, мы на мели. Но тебе нужна помощь.

– Да, да. Тебе трудно теперь сказать нет, когда ты уже пообещал помочь! Вечно так, твой альтруизм неисправим! А ещё… – она вдруг посерьёзнела, – ты мне не доверяешь на сто процентов, боишься оставлять со мной нашего ребёнка.

– Дорогая, всё будет хорошо, – постарался привычно утешить жену Джорджио.

– Ты даже не пытаешься этого отрицать! Хорошо, пусть будет Микеле, хотя что-то внутри мне подсказывает, ничего хорошего из этого не выйдет, – На лице Чиары застыло выражение обиды.

***

Микеле приехал на пыльном дребезжащем внедорожнике, который был ровесником Роберто. Он выпрыгнул из машины, хлопнул дверью и уверенно расслабленной походкой хозяина жизни подошёл к дому. Не воспользовавшись звонком, сильно толкнул калитку – та, охнув от такого бесцеремонного отношения, осела и поддалась.

– Есть кто? – пробасил Микеле на весь дом.

Чиара только вышла из душа. Она вытирала полотенцем мокрые длинные волосы, пока Чезаре выворачивал ящики туалетного столика и высыпал содержимое на пол. Мама не будет ругаться, ведь для неё это единственная возможность ополоснуться.

Роберто ничего не слышал. С раннего утра он отгораживался от внешнего мира огромными звуконепроницаемыми наушниками и погружался в мир знаний. Ему было очень сложно – после травмы о славе профессионального хоккеиста пришлось забыть. Теперь он задумал проектировать спортивные школы и залы, а это требовало полного погружения в учёбу.

Чиару испугало вторжение незнакомца, все, даже её свекровь, обычно использовали звонок, оповещая о своём прибытии. Она накинула халат, взяла малыша на руки и поспешила вниз, по пути заглянув в комнату старшего сына. Тот недовольно указал ей глазами на монитор, мол, занят, уйди. Они договорились, что Чезаре не будет входить в комнату к брату, пока тот учится, так как после выдворить малыша было уже невозможно. Чиара передёрнула плечами, круто развернулась и вышла, правда, дверь оставила открытой.

Внизу в гостиной её ожидал огромный мужчина, почти в два метра ростом – редкость для итальянца. Джорджио, кажется, упоминал, что в семье Микеле были словенцы и хорваты. Нянь почесал щетинистый подбородок и сделал пару шагов в сторону хозяйки.

Грязные ботинки провалились в белоснежный ворс мягкого ковра.

– Добрый день! Прошу снять обувь снаружи. Если нужно, там у двери есть тапочки для гостей, – попросила она вежливо.

– Может, мне ещё носки снять? Проще убрать ковёр. Что это за новости – требовать от гостей снять обувь?

– Ты не гость, а наёмный рабочий, значит, я могу устанавливать условия. Впишем в договор, – резко ответила на грубость Чиара и тут же постаралась сменить настроение в комнате: – Носки можно оставить.

– Только предупреждаю, они воняют старым сыром, – ответил Микеле прежним тоном и сощурил глаза. Чиара поняла, что её попытка пошутить не увенчались успехом. – Условия вашего договора предусматривают чашку кофе перед началом трудного рабочего дня? Или вы, синьора, только приказы отдаёте, как военный генерал?

Он скинул ботинки и прошёл мимо неё прямо на кухню, по-хозяйски зашуршал там капсулами и начал тыкать на кнопки кофемашины.

«Бесполезно разговаривать с этим ужасным дикарём, пусть это сделает Джорджио», – подумала Чиара и принюхалась. Микеле преувеличивал, никаким старым сыром в помещении не пахло. Пахло страхом – этот мужчина вызывал у девушки безосновательную тревогу. Малыш Чезаре старался слиться с мамой в одно целое, остаться незамеченным, мимикрировать и пропасть, как богомол притворяется сухой травинкой, спасая свою жизнь.

Опрокинув чашечку эспрессо с тремя ложками сахара, Микеле значительно подобрел. Они с Чиарой обсудили детали сотрудничества и пришли к соглашению: испытательный срок – две недели. Вечером Чиара поблагодарила мужа за заботу и решила довериться судьбе.

***

Несмотря на напряжение первой встречи, Чезаре проникся к гиганту странной симпатией, перестал маскироваться и липнуть к матери и с удовольствием разделял с Микеле обед и ужин. Глядя, как доверчиво малыш несёт малознакомому человеку свои самые сокровенные игрушки, Чиара не могла расслабиться. Она решила поставить камеру на кухне, чтобы точно знать, чем и как кормят Чезаре. К тому же оттуда была видна столовая, где в основном играл нянь с её сыном.

Прошла неделя, и каждый день Чиара просматривала записи с камеры, не обнаруживая ничего странного. Тем более Микеле появлялся на 3—4 часа в день, пока она занималась домашними делами или репетировала в студии.

Джорджио надрывался на новой работе, которая ему совершенно не годилась. Особенно сложно отцу было подстроиться под новый график – он совсем не видел детей, хотя в своё время пожертвовал музыкальной карьерой, чтобы проводить больше времени с ними. Теперь, чтобы застать малыша до сна, приходилось отправляться из дома в 6 утра, а возвращался он к 6 вечера, а то и позже: Франческо использовал новенького в полную силу. Поспи Джорджио с утра на пару часов дольше – и вечером он уже сможет только поцеловать спящего Чезарино, пропустив бесценные часы совместного ужина, когда семья собиралась за столом. Но мужчина не жаловался: его спасали музыка в наушниках во время работы и массаж и ласка жены после.

***

Однажды Джорджио вернулся чуть позже обычного. По его взгляду, словно обращённому внутрь, Чиара сразу поняла – случилось что-то неприятное. Она не спешила с расспросами и, лишь накормив мужа вкусным ужином, завела разговор.

– Дорогой, мне показалось, что ты чем-то озабочен?

Джорджио пару раз глубоко вздохнул и сказал:

– Микеле больше не будет помогать нам с Чезаре.

– Почему это? Они отлично поладили. Я даже не ожидала, что наш мальчик примет чужого человека так быстро.

– Любимая, дело не в Чезаре. Сегодня мы встретились с Микеле, и он рассказал о вашей ссоре.

– Ты о чём? – Чиара внутренне похолодела, но, в чём дело, понять не могла.

– Возможно, твоя болезнь проявляется серьёзнее, чем мы думали, раз ты не помнишь. Но в любом случае такое поведение недопустимо. Ты же просто потеряла контроль! Это на тебя не похоже!

– Но я действительно не помню! Расскажи мне, может, какие-то детали помогут… – Чиара совсем растерялась, видя, как своими словами раздражает обычно спокойного мужа.

– Ты ворвалась в кухню во время обеда, когда Микеле кормил малыша. И устроила скандал из-за мяса. Хоть ты его и не ешь, но мы договорились, что на ребёнка это не распространяется. Ты накричала на Микеле из-за того, что он ослушался твоих распоряжений, хотя сама приготовила бифштексы на обед! Обозвала Микеле убийцей и живодёром и запретила появляться в нашем доме! И всё это при маленьком сыне. Думаешь, двухлетнему крохе такие спектакли пойдут на пользу?

– Этого не может быть, наверняка он всё придумал или сильно преувеличил… Я ничего такого не помню.

– Сомневаюсь, бифштексы я нашёл в мусорном ведре, да и Микеле не в той ситуации, чтобы отказываться от работы. В любом случае будем искать другого помощника, а пока постарайся контролировать себя. И перенесём поближе сеанс у доктора.

Джорджио оставил Чиару в расстроенных чувствах и ушёл укладывать малыша спать.

***

Чиара никак не могла поверить, что в ней уживаются разные личности, это было похоже на дурацкий сон, на психологический триллер, которые так любил её отец. В детстве он часто заставлял Чиару смотреть с ним такие фильмы, просто для компании. Девочка соглашалась, так как было сложно перечить отцу и отказаться от сладкого попкорна. Фильмы были явно не по возрасту, она смотрела их, закрывая ладонями лицо и подглядывая между пальцами. Это очень забавляло папу, но в дальнейшем довело Чиару до кошмаров. Правда, с того времени, как девушка познакомилась с Джорджио и йогой, мучительные сновидения практически прекратились.

Чиара включила запись видеокамеры за последние сутки. Она уже несколько дней не смотрела ничего, не чувствуя необходимости контролировать ситуацию. На видео и вправду разыгрался скандал – она кричала на Микеле, тот застыл с ложкой супа в руке и недоумевающим выражением лица. Чезаре хмурил брови, собираясь заплакать. Но она ли это была? Слова было сложно разобрать, но тон – голос звонкий, резкий, властный. Да и выглядит странно: спина прямая, ни следа от привычной лёгкой сутулости, руки жестикулируют, рассекая воздух. Чиара выключила запись. Она должна остановить всё, стать собой.

***

Через неделю она получила отклик на объявление о поиске няни, который они оставили на сайте. Написала девушка по имени Элис. И Чиара незамедлительно пригласила её на собеседование.

– На самом деле я Аличе, но мне не нравится, как это звучит, слишком грубо. Моя мама – русская и называет меня на иностранный манер, папе пришлось смириться. Он вообще не спорит с мамой, это бесполезно, плюс она до сих пор не очень-то говорит по-итальянски. Иногда даже меня не понимает, – Элис тараторила без умолку, успев перевернуть чашку с какао на белоснежную скатерть и усыпать всё крошками.

Час назад она появилась на пороге дома с коробкой пирожных и букетом полевых цветов, отчего Чиаре сразу стало необъяснимо тепло на душе. Элис немедленно попросилась познакомиться с Чезаре и, кажется, ему тоже успела понравиться. Малышу льстило, когда взрослые садились рядом с ним на пол и общались на равных.

Элис оказалась столь же мила и радушна, сколько неуклюжа и словоохотлива. За один разговор она успела рассказать Чиаре, что учится в лицее на биолога и мечтает посвятить жизнь спасению редких видов животных и растений, она уехала от родителей, которые остались в Тоскане, и очень по ним скучает. Элис было почти 18, девушка уже чувствовала себя самостоятельной и независимой. Не хватало только денег на собственные расходы, с остальным помогали родители. Опыт общения с маленькими детьми имелся – два младших братишки души не чаяли в Элис, и было трудно с ними расставаться. Но девушка готовилась поступать в университет Вероны, потому и уехала.

Чиара немного сомневалась, справится ли няня с неугомонным Чезаре, но эта лёгкость, юность и оптимизм наполнили её энергией, напомнили, какой молодой и задорной была сама Чиара не так давно.

Ещё до обсуждения с мужем она сказала Элис своё «да». Так в доме поселилось солнце.

***

Джорджио с радостью воспринял новость, он уже давно не видел жену на таком подъёме, а вот Роберто недовольно пробурчал:

– Надеюсь, меня эта девчонка воспитывать не будет, сразу говорю – ко мне в комнату вход воспрещён, предупреди её, мам.

– Элис будет помогать с уборкой, так что или придётся научиться держать комнату в идеальном порядке, или ты не оставляешь мне выбора, – педагогическим тоном начала Чиара.

– Мам, в моей комнате больше порядка, чем во всём доме. И это именно потому, что дверь на замке, – парировал Роби.

– Что страшно раздражает твоего отца, – оставила за собой последнее слово мать. Чезарино звонко рассмеялся, он не понимал сарказма, но всегда радовался, когда мама выигрывал словесные пари, – малыш чувствовал себя причастным к победе.

Элис приступила к работе на следующий день и оказалась очень проворной. Роберто не вышел знакомиться, у него была контрольная онлайн, но после он спустился к обеду. Прямо в этот момент из-под массивного кухонного стола кто-то запищал.

– Кто здесь? – спросил Роби, всё ещё мысленно упрощая тригонометрические выражения.

В ответ из-под стола закукарекали, а потом раздалось сдавленное хрюканье. Роби подошёл и поднял свисающий край скатерти. На полу булькал от хохота Чезарино, а его няня готовилась изобразить следующее животное, вот только от смеха ей это не удавалось.

– Приятно познакомиться, не знал, что мама наняла в дом ещё одного ребёнка, – строго заметил парень и опустил обратно край скатерти.

– Мууууу! – раздалось ему в ответ, а затем из-под стола на четвереньках выползла затейница. Она поднялась, суетливо поправила подол юбки, пригладила взъерошенные каштановые волосы и с любопытством уставилась на Роби. Элис рассматривала его бесстыже, глядя в упор и не моргая.

– Роберто, неудавшийся хоккеист и ботаник в заложниках изоляции, – представился парень.

– Ну уж нет, ботаник – это я, а ты даже не знаешь наверняка, как размножаются зонтичные растения, – рассмеялась в ответ девушка. Чезаре поддержал новую подружку хихиканьем.

– Да кому это нужно знать? – фыркнул Роби. – Синьорина Знайка, подавайте обед, я голоден.

– Я бы с удовольствием, но твоя мама сказала накормиться тебе самому и опылиться. Заодно принесу тебе завтра учебник по ботанике, – Элис выудила Чезаре из его убежища, наобнимала и звонко расцеловала в обе щёки. Роберто приготовился услышать истошный крик, которым обычно его младший брат сопровождал любые попытки несанкционированного тактильного контакта, но малыш лишь нахмурил брови и спросил:

– А где мама?

– Мама будет здесь уже скоро, а ты пока накорми старшего братишку, солнышко! Увидимся завтра, и я принесу гигантские мыльные пузыри! Полетим на Луну! Только кушай хорошо, чтобы набраться сил! – Элис ещё раз чмокнула малыша в лоб, посадила на стульчик и упорхнула, словно бабочка.

За неделю к Элис все привыкли. Чезаре был в восторге от неиссякаемых затей девушки. Италию уже снова поделили на разноцветные зоны. Территории с невысоким уровнем заражения были «жёлтыми», с уровнем чуть выше – «оранжевыми», а самые опасные – «красными». Каждый цвет предполагал свои ограничения в передвижении. Озеро, возле которого жила семья, пока попадало в «жёлтую» зону, но каждый день грозило оказаться в «оранжевой», а то и в «красной». Чиара волновалась по этому поводу, так как вместе с возможностью выходить из дома, семья потеряла бы не без того скромный заработок мужа и помощницу Элис.

Не только Чиара беспокоилась по поводу возможной смены цвета. Джорджио боялся, что придётся прервать терапию, которая, казалось бы, начала приносить успехи. Роберто надеялся, что границы откроются, и он сможет вернуться в лицей.

***

Осень выдалась тёплой, и Чиаре нравилось сидеть вечерами на открытой террасе с чашкой горячего зелёного чая с мятой. Она смотрела на тёмную гладь озера, обнимала кружку пальцами и мечтала, как скоро достанет своё макраме и будет плести узоры из нитей.

Она услышала, как на парковке остановилась машина, захлопали двери. К калитке приближался импозантный молодой человек в ливрее с двумя огромными чемоданами. «Таксист», – успела подумать девушка. За парнем показалась сухонькая дама с красиво уложенной копной волос, казавшихся непропорциональными для маленькой головы, в элегантном брючном костюме кричащего фиолетового цвета, отороченном мехом на воротнике. Дама уверенно вышагивала в сапожках на высокой платформе, походкой манекенщицы обогнула таксиста, выдала ему купюру в благодарность и послала воздушный поцелуй.

Чиара застыла на пороге, собираясь с силами и стараясь спрятать свои эмоции поглубже – в ближайшие дни они ей не пригодятся.

Дама поднялась на террасу, поставила лакированную сумочку на стол и изящным движением сняла очки. Её идеально покрытые перманентным макияжем губы сложились в красную улыбку.

– Здравствуй, мама, – тихонько поприветствовала девушка гостью.

– Сюрприз! Как ты могла не позвонить мне, когда тебе понадобилась поддержка? Кто, если не бабушка поможет с внуком? Да если бы не Роберто, я бы вообще не узнала о твоей болезни. Ужасно выглядишь, бледная, лохматая. Внук позвонил вчера. Он – единственный, кто помнит обо мне всегда. Я сразу приехала, знаешь, во сколько мне обошлось такси? Но это ерунда, со дня на день закроют границы между регионами, и я не смогла бы попасть к тебе, детка. Где твой муж? Просиживает штаны со своей виолончелью? Пусть поднимет чемоданы.

– Мама, дома только Роби, я попрошу его.

– И речи быть не может, не нужно ему носить тяжести.

– Чао, nonna⁵ Лючия. Вообще-то, мне уже почти 18, я в состоянии поднять две сумки, – Роберто, счастливо улыбаясь, выскочил встречать бабушку. В отличие от других членов семьи, он её просто обожал.

– Дорогой, чемоданы подождут на улице, я не хочу рисковать твоим здоровьем.

– Но я уже поправился, столько времени прошло! – негодовал Роби – он сердился, когда ему напоминали о травме.

– Я привезла свежайшие пирожные, с фисташковым кремом и ягодами, их только что приготовили. Чиара, сделай нам кофе, – распорядилась Лючия.

– Не могу, кофемашина разбудит малыша, ему надо ещё часик поспать, – неуверенно возразила девушка.

– О, не выдумывай, вечно ты под всех подстраиваешься. Не стоит отказывать родной матери в гостеприимстве только потому, что кому-то вздумалось поспать после обеда!

– Мама, ему два года, все дети спят в этом возрасте, это называется «дневной сон», – начала сердиться Чиара. – Ты подождёшь полчаса, выпей пока сок.

– Ничего, теперь я возьмусь за его воспитание, я совершенно никуда не тороплюсь и эту изоляцию переживу с вами, – Лючия уже вымыла руки и открыла дверцу буфета, придирчиво выбирая чашку, – ни одной фарфоровой, как вы пьёте из этих тазиков?

Не желая выслушивать придирки, девушка пошла наверх проверить, не проснулся ли Чезарино. Не успела она подняться на три ступеньки – на кухне уже загрохотала кофемашина.

Старые и новые знакомые
Октябрь 2020. Псковская область, Россия

Жизнь в экопосёлке изменилась. С приходом первых осенних холодов стало ясно, что запасов продовольствия не хватает – год выдался неурожайным.

Ещё пару недель назад Руслан размахивал вилами, поддевая картофельные грозди и переворачивая урожай на поверхность земли, а Ясна, счастливо смеясь, распределяла картошку по вёдрам: крупную, отборную – на зиму, среднюю – на посев в следующем сезоне, мелкую и порченую – для скота. Алекс под любым поводом отлынивал от работы, бегая то в туалет, то за водичкой, то просто перекусить. Руслан ловко пересыпал наполненные вёдра в ходовые мешки, а потом по одному перетаскивал их в сарай, стараясь успеть до первых капель дождя. Во время работы Ясна поскользнулась, ей показалось, что между бороздами пробежала мышь. Девушка отпрыгнула, вылетев одной ногой из резиновой галоши, и упала прямо в мягкую землю, зарывшись лицом в тёплую ароматную гряду. Муж подбежал в испуге, что она ударилась или причинила вред малышу, а Ясна лишь беззвучно тряслась от смеха, представив, как неуклюже она размахивала руками при падении. Руслан поцеловал её в грязные щёки и рот, полный земли, а она всё смеялась, смеялась и никак не могла остановиться. Это было так заразительно, что муж тоже заулыбался.

– Ну дети малые! – с ложным ворчанием поддержал веселье Алекс. Он нахлобучил на голову пустое ведро и стал похож на тощего, подтаявшего снеговика.

– Дети, ведите себя прилично! – продекламировал он дурацким голосом, а Руслан подхватил жену на руки и понёс в баню мыться.

Он сдувал с неё пылинки в прямом и переносном смысле, а она, наоборот, чувствовала себя сильной как никогда, здоровой и способной на любые подвиги.

После бани и ритуальных почестей домовому отец вызвал Сашку сражаться на вениках, а Ясна накипятила воды и заварила вкусный чай с малиновым листом. Для Сашки открыла ледяной вишнёвый компот – он терпеть не мог горячего после парилки. Стемнело рано, загорелись уютные шарики-лампочки на гирлянде, зажглись свечи с ванилью и корицей, развернулись тёплые мягкие пледы, и до поздней ночи не смолкали на веранде дружный смех, перебор гитарных струн и удивительно чистый и нежный голос. Желание петь пришло к Ясне вместе с беременностью. Больше всего она любила длинные русские романсы, Алекс называл их «душераздирающими», но с удовольствием аккомпанировал маме. Всё это было словно вчера, а потом Руслан уехал.

Как он мог так с ней поступить?

Ясна сидела одна в сарае на маленькой скамеечке, широко расставив ноги, чтобы не давить на живот. Он увеличивался с каждым днём, а у девушки не было возможности купить новую одежду. «Скоро придётся одолжить штаны у мужа», – подумала она. «Или просто съездить в город и купить всё, что нужно», – прошептал внутренний голос, но Ясна от него отмахнулась. «Одна гнилая, ещё одна – так мы останемся без еды на зиму», – девушка решила сама разобраться с урожаем, хотя в погреб овощи понесут, конечно, Алекс с Пашкой. Хорошо, что они подружились, – у сына появилась компания. Парни почти одного возраста и сошлись на нелюбви к сельской жизни и работам на огороде. Алекс предпочитает искусство, Пашка – науку.

– Вот пусть побеседуют о высоком, складывая картоху в бурт, – у Ясны появилась привычка разговаривать вслух, словно малыш уже всё слышал и понимал. Он был прекрасным собеседником!

И что увлекательного месяц назад она нашла в компании картошки? Точно гормоны голову вскружили. Без него всё не так.

Как бы Ясна ни старалась отвлечься, мысли о муже не покидали её.

Руслан уехал неделю назад, просто поставив её перед фактом, как делал это раньше.

– Мне нужно уехать. Уладить кое-какие дела, – сообщил он жене за ужином. – А ты не выезжай пока из посёлка, проследи, чтобы все работы по огороду были закончены, укрой растения, слей везде воду до первых заморозков. Я написал тебе список заданий.

– Очень интересно. А к врачу я как попаду? – подумав в первую очередь о ребёнке, спросила девушка.

– Пусть тебя отвезёт кто-то из братьев, сама за руль не садись и одна не выезжай. В крайнем случае возьми с собой сына. Я оставил пистолет и ружьё, надеюсь на Алекса. Тебе сейчас оружие в руки лучше не брать, испугаешь малыша, – Руслан, как всегда, был предельно прямолинеен.

– Разве есть какая-то необходимость уезжать сейчас, оставляя меня одну? – так же откровенно спросила Ясна.

– Дорогая, ты же знаешь, если я еду – я должен ехать. Надеюсь справиться за пару месяцев.

– Я думала, речь идёт о паре дней! – взорвалась Ясна, покой, овладевший ей в последнее время, мгновенно улетучился. – Ты никому больше ничего не должен, пожалуйста, останься с нами!

Она никогда так не просила, боялась показать, что без него она может с чем-то не справиться. Но сейчас сердце подсказывало находиться поближе к мужчине.

И всё же он уехал.

***⠀

Как-то вечером к Ясне пожаловал с новостями Паша, племянник Руслана. С тех пор как ему пришлось вернуться в дом к родителям, он замкнулся и к дяде больше без причины не заходил, хотя раньше частенько забегал проведать. Не мог простить, что дом, где он прожил три месяца как в своём, отдали чужакам – семье Артёма, которая присоединилась к поселенцам позже. Но к Алексу всё же забегал, хотя предпочитал встречаться с ним вне дома.

– Вечер добрый. Руслан ещё не приехал из города? – робко побеспокоил Пашка Ясну, вынырнув у крыльца откуда-то из тёмной глубины сада.

Девушка уже собиралась закрыть дверь на ночь, а тут он.

– Алекс дома, а Руслан нет, ещё не вернулся, – Ясна знала, что надо бы пригласить парня в дом, но её так мучил токсикоз, за день она уставала страшно. Скорее бы в кровать.

– А может, есть какая с ним связь? – поправил очки парень, настаивая на своём, что, в общем-то, было не в его духе.

– Случилось что? Давай-ка зайди, чаю выпей, – что-то в его поведении заставило Ясну забыть об усталости.

– Неудобно. Поздно уже, кто в гости ходит в такое время…

– А ну проходи, подумаем, как с Русланом связаться, – распорядилась Ясна, хотя успела подумать, что, кто его знает, где этого Руслана-ясна сокола носит.

Племянник не стал себя заставлять и прошёл в дом, к тёплой печке, в которой горел огонь, уютно освещая углы кухни.

– Топите уже? Мои ещё не начали, ждут заморозков, – чтобы заполнить неловкую паузу, начал Паша.

– Мы привыкли к прохладе, но я сейчас чувствительная к сквознякам, и пол холодный… Да ты не тяни, рассказывай!

– В общем, ходил я сегодня в деревню и узнал неприятную новость, – начал парень, но вдруг запнулся и замолчал, увидев в дверях Алекса. Паша приветливо помахал другу.

– А чего ты туда ходил, в деревню-то? – полюбопытствовала Ясна.

– Да я это… – Пашка вдруг замялся, – в магазин.

– И что сподвигло нашего домоседа отправиться в такое дальнее путешествие? – заинтересовался Алекс.

– Неважно. Конфет надо было купить. Так вот, я узнал, что в деревне завелась преступная группировка, она же банда. А главарь у них – Мишка Круглов, тот самый Алёнкин муж. И компания у него премерзкая, я только одного местного видел, Юру Хлебникова, нас чуть постарше.

– Прямо-таки и преступная, – задумалась Ясна, стараясь не показать паники, охватившей её только от одного упоминания имени заклятого врага. Но в этот момент почувствовала слабое колыхание под рёбрами – её волнение передалось и ребенку. – Это малыш! Он шевелится! Я чувствую! – она схватила руку Алекса, который стоял, опираясь на спинку стула матери, и прижала её к животу.

– Ничего нет, тебе показалось, – совсем не ласково сказал Алекс, то ли ревнуя, то ли не желая показать товарищу свои эмоции.

Разговор прервался, Ясна уже не могла думать ни о чём, кроме малыша. А потому пообещала Паше постараться связаться с мужем и проводила его домой.

***

Беременность лишила Ясну привычной самоорганизованности. Порой ей казалось, что даже в каком-то смысле отняла у неё рассудительность. Иначе она бы никогда не позвала свою маму в деревню.

Руслан предлагал написать Светлане Эдуардовне ещё раньше, сразу после неприятной истории с Мишей, но Ясна и думать об этом не хотела. На маму у неё была обида, живущая глубоко внутри. Когда Ясне было всего 10 лет, мать ушла к другому мужчине, оставив дочь жить с папой. Нет, она, конечно, спросила девочку, с кем та хочет жить. И Ясна ответила не раздумывая: с папой и мамой. Тогда мать предложила ей нового отца, молодого студента Игоря, который недавно выпустился с театрального факультета, где Светлана Эдуардовна преподавал сценическое движение. Мама даже пообещала девочке кругосветное путешествие: Игорю светло перспективное будущее, да и сама Светлана ещё блистала на сцене. Ясна осталась с профессором. Она рассуждала просто и логично: раз у мамы есть Игорь, у папы должна остаться она, Ясна. Всё честно.

Профессор посадил дома драцену и беседовал с ней с утра до вечера, называя Светиком и советуясь по любым мелочам. Через несколько лет растение разрослось и стало занимать слишком много места в квартире и слишком много времени в разговорах отца. Ясна залила дерево марганцовкой, а после выбросила на помойку, изрезав предварительно на мелкие кусочки. Папа горевал, но нового Светика не завёл, привык. Ему хватало растений в лаборатории.

Узнав о своей беременности, девушка была так счастлива, что импульсивно поддалась сантиментам и написала матери. Светлана гастролировала где-то в Астраханской области, после чего с удовольствием приехала к дочке и внуку.

Ясна заранее подготовилась, спрятала всё оружие, одежду, маскировки – всё, что могло насторожить маму и вызвать сомнения в том, что дочь живёт спокойно и счастливо в деревне, а не участвует в секретной операции по спасению членов семьи в новых условиях. Достаточно уже было того, что они жили под вымышленными именами, одно это вызывало у Светланы протест и возмущение. Маме не нужно было знать, что её ребёнок – натренированный боец, готовый ко всему. Благо с беременностью Ясна немного округлилась, стала ещё более женственной. Волосы отросли, походка приобрела плавность. Вот только спина – всегда прямая и чрезмерно напряжённая, словно натянутая тетива, выдавала внутренний несгибаемый стержень.

Девушка поехала встречать мать на вокзал в райцентр. Алекс вызвался составить ей компанию, оно и к лучшему – на обратном пути пусть он обсуждает с бабушкой её гастроли. Ясна терпеть не могла театр и никогда не ходила на постановки, хотя Светлана часто присылала ей билеты в первый ряд. Девушке претило то, что актёры притворяются, играют всё не по-настоящему: радуются, страдают, любят и теряют. То ли дело книги.

***

Мама Света приехала на скромном рейсовом автобусе, скрипучем и полном галдящих людей. Маршрут пролегал через садоводства и дачные участки. Круговорот пассажиров с тележками, нагруженными картошкой, свёклой и другими корнеплодами, авоськами, полными ароматных яблок, груш и грибов, не заканчивался до конца октября. Первые заморозки ещё не случились, так что дачники везли домой капусту, сельдерей и последние тепличные огурчики. А если у кого-то в ведре оказывался свежий хрен, весь автобус и пассажиры пропитывались резким терпким запахом.

Алекс выпрыгнул из машины, завидев издалека статную фигуру в старомодном наряде. Бабушка Света привлекала взгляды, где бы ей ни удалось оказаться. Она ничуть к этому не стремилась, почтения публики ей хватало и на сцене, но было невозможно не обратить внимание на её прямую спину, изящную строгую ракушку из волос и длинное старинное платье с широкими юбками в пол, совершенно неуместными в автобусе с грибниками и огородниками.

Светлана встала чуть в стороне от шумной толпы прибывших и начала искать глазами дочь. Когда к ней подошёл молодой симпатичный парень выше её ростом, она далеко не сразу узнала внука. Прошло три года с их последней встречи, и мальчик очень вырос и возмужал – на днях ему исполнялось 17.

– Робик, неужели это ты? – уточнила женщина.

– Привет, бабуля, – ответил парень, улыбаясь уголком рта

– Ой, мы же договаривались в прошлый раз, зови меня просто Света, пожалуйста! – театрально приложив ладонь к груди, быстро и тихо заговорила бабушка.

– А ты не зови меня Робиком, и всё будет ок! Я – Алекс. Ну хоть Сашкой, как батя. У меня от этого Робика-бобика мурашки, какая девочка на меня посмотрит с таким именем?

– Рано тебе ещё о девочках думать, – вмешалась Ясна, которая плавно подошла к разговаривающим.

– Отчего же рано? Это никогда не рано! Вот Ромео Монтекки было всего 16 лет.

– Ну, этого Шекспир не говорил. Хорошо, что парня не успели посадить за слишком ранние чувства. Здравствуй, мама. Мы уж не думали, что ты приедешь. Как там в Астрахани?

– Клара, ну ты же знаешь, что я всегда рада приехать.

– И оттого мы тебя три года не видели, – вслух сказала Ясна, а про себя подумала: «Хорошо, что Игорь сюда не приехал», – она знала: несмотря на разницу в возрасте, он очень любил жену и сильно её ревновал. Но театр Игорь любил намного больше, потому настаивал, чтобы Светлана бросила карьеру и превратилась в домохозяйку. Она попробовала, но больше года не продержалась. Муж витал в облаках, репетировал сцены, а она с завистью перемешивала суп и проговаривала внутри его монологи с куда большим профессионализмом. Игорь на сцене любовался собой, она же действительно играла. Поэтому как только ей предложили роль – сразу согласилась. Результатом стала трёхлетняя разлука с дочерью и её семьёй. Но Ясна уже привыкла.

Мать настойчиво не принимала их перемены имён, а в посёлке не все знали тайну семьи, потому это могло стать проблемой, как минимум – неприятной неожиданностью.

– Мама, давай сразу договоримся, мы зовём друг друга Алекс, Ясна и Руслан. Пожалуйста, уважай эту необходимость, это важно.

– Ну, а будущего ребёнка как ты назовёшь? Дай ему сразу два имени, как это делали в старые времена. Кстати, а отчество? Какое у него отчество? Вот у тебя, Алекс, какое – Русланович или Георгиевич? А Алекс – это Александр или Алексей?

Ясна защитным жестом, ставшим уже привычным, прикрыла живот:

– Мама, оставь его в покое, пусть называется как хочет…

– Светлана, позвольте проводить вас в такси! – прервал мать Алекс и взял бабушку под локоть, подхватив свободной рукой сразу две её дорожные сумки.

***⠀

Ясна опасалась, что мама может обнаружить их настоящие имена и историю семьи, но она принесла другую беду.

В домике Руслана было маловато места, на террасе было прохладно спать, и там устроился Алекс, уступив бабушке свою комнату. Уже вечером по приезде домой Светлана пожаловалась на усталость с дороги и отправилась рано на отдых. На следующий день Ясна позвала в гости Алёну, присутствие племянницы мужа помогло ей не оставаться с матерью наедине, а значит, не нужно было обсуждать неприятные темы. Женщины провели день за домашними делами и непринуждёнными беседами: Светлана охотно рассказывала о своих гастролях, коллегах, только про мужа почти не заикалась. А Алёна любила театр, много читала и мечтала когда-нибудь сыграть на сцене. Когда Миха пропал, она даже подумывала уехать в город из поселения, но Руслан попросил остаться, пока не уляжется напряжённая обстановка. Алёна не знала, в чём дело, но не ослушалась. Беременность Ясны переживала как свою, её даже тошнить стало от мясного и горького. Во всём помогала, девушки очень подружились. В этот день Светлана снова рано отпросилась в постель.

«Не я одна избегаю ситуаций, когда есть риск разговориться по душам!» – подумала Ясна, но тут с работы в буртах вернулся Алекс, и вечер пролетел незаметно.

Ночью у бабушки поднялась высокая температура, началась одышка. Промучившись до утра, не желая никого разбудить, женщина совсем выбилась из сил.

Ясна проснулась, как обычно, очень рано и тихонько начала порхать на кухне: захотелось на завтрак выпечки.

– Клара, доченька, – на пороге появилась бледная Светлана.

Алекс любил поспать подольше, поэтому Ясна совсем отвыкла, что кто-то просыпается рано. Она вздрогнула от неожиданности, но ещё больше её напугало полотенце, которое мать намотала на лицо.

– Что с тобой? – спросила девушка, понимая внутри, что откуда-то уже знает, но не хочет слышать ответ.

– Продуло, наверное, в пути. Нездоровится. У тебя марля есть? И аспирин.

– Я меня есть кое-что получше, сейчас принесу, – Ясна выдохнула на ходу и отправилась в сарай.

На дорожке она услышала хруст под ногой – вот и первые заморозки. Девушка поёжилась и поспешила вернуться с банкой малинового варенья, клюквой, что насобирали Алекс и Паша, и пластиковой маской-экраном на всё лицо.

– Вот, надень. Сейчас морс заварю, иди полежи. У нас и градусника нет. Да убери ты уже эту тряпку от лица, от неё никакого толку!

– Такую страшную притащила, словно у меня чума, – всплеснула руками бабушка и расстроено начала натягивать маску на лоб.

– Чума или нет, а мы с Алексом к Алёнке пойдём пока, ты тут на карантине побудешь.

– Нет уж, я вас из дома не выселю. Ты беременная, тебе тут удобнее. Сама к Алёне поеду, а как выздоровею – так вернусь, я домой не тороплюсь.

И как Ясна её ни уговаривала – Светлана не соглашалась.

***

Алёна без проблем согласилась принять гостью, тем более у неё было много места: Миха наделал к домику кучу тёплых пристроек, в которые можно было заходить, не встречаясь с другими обитателями. Дома изначально были у всех примерно одинаковые, но ему нравилось выделяться – всё старался казаться лучше других.

Порешили, что продукты Алекс будет оставлять снаружи, а Алёна несколько дней поухаживает за Светланой в карантине, дома посидит. К Васе позвали девочку-подростка Алису, она часто помогала в поселении с малышами.

Через четыре дня Светлана в маске и полотенце, неопрятно намотанным поверх, вышла на крыльцо и стала звать на помощь. Подоспел Паша, позвал мать, и та быстро добралась до домика Ясны.

– Алёнка совсем плоха, теряет сознание, звони доктору. Телефон только у вас в штабе есть, – пользоваться связью в экопоселении было коллективным решением запрещено.

Ясна запрыгнула в сапоги и побежала в штаб. Она полезла в сейф, нащупала телефон, но отбросила его в сторону. Девушка искала ампулы. Если это вирус – надо срочно дать противоядие. Так учил Руслан.

Коробка пропала. После того как девушка под риском смерти украла лекарство в собачьем вольере, муж перенёс коробку в сейф, и там она лежала вместе с оружием, деньгами и поддельными документами. Пусто. Неужели он снова спрятал ампулы на псарне? Ясна взяла телефон, поставила на зарядку и сказала Алексу, который как раз подоспел на помощь:

– Иди к собакам, проверь ящик, нам нужна ампула. Никаких вопросов, и чтоб никто не видел! – отдала она распоряжение.

Сын беспрекословно послушался. Он, в отличие от матери, обожал этих зверей и даже жил с ними в вольере, когда сбежал из дома. Животные платили ему преданной любовью.

– Ампул нет, пусто! – нервно объявил он матери через 10 минут.

– Значит, отец забрал с собой. Больше им быть негде, – спокойно вслух сказала Ясна, чтобы не распространять панику. Но внутри её всё разрывалось от боли. Как он мог так с ними поступить? Куда поехал? Забрал шанс на спасение. А если бы это Алекс заболел? При этой мысли у Ясны волосы на теле встали дыбом.

Она начала звонить в скорую.

Состояние девушки было тяжёлым, её сразу госпитализировали. Светлана была ещё больна, но доктор успокоил, что жизни угрозы уже нет, кризисный момент миновал. Решили, что за женщиной присмотрит Алиса, Васюткина няня. Они с мальчиком были тут же, в другой части дома. Вирус не трогает детей, успокоил врач. И Алиса с Васей остались со Светланой.

***

На следующее утро Алекс, проснувшись, застал мать за столом. Она сидела, обняв себя за живот обеими руками, тихонько качалась и пела. Увидев Алекса, девушка бросилась ему на шею.

– Она была беременна! Понимаешь? А я её отправила маму сторожить! Мою маму! Чтобы не рисковать моим ребёнком. А она была беременна. Своего ребёночка нерождённого за моего отдала. Никогда себя не прощу! И его! И мать… Только горе может принести… – Ясна плакала, и Алекс вместе с ней, а потом они долго сидели обнявшись, не произнося ни слова.

И было что-то нестерпимо страшное в этой тишине.

– Васютку заберём? Хоть на день. Сходи за ним, пусть Алиса отдохнёт, – чуть позже попросила сына Ясна.

Она должна это пережить. В тот день, когда она увидела в бане синяки на теле у племянницы, узнала, что Миша изнасиловал жену. Значит, это не прошло без последствий, и Алёна ждала малыша, не догадываясь об этом. А теперь его нет, и это её, Ясны, грех. Как она будет смотреть в глаза Алёне? Руслану? Нет, он тоже виноват, он вообще бросил её одну во всём этом!

От тяжёлых мыслей девушку оторвал нежный голосок Васи – он разговаривал с Алексом. Ясна встряхнула головой, вытерла слёзы и вышла к детям с натянутой улыбкой на губах.

Свадьба с подвохом
Октябрь 2020. Котка, Финляндия

– Я хочу нормальный свадебный день, всего лишь, чтобы и горка с шампанским, и не меньше пяти смен блюд, и чтоб sorbetto⁶ в промежутках, – Юрки кружил по комнате, поднимая поочерёдно руки и словно заламывая их за спину. Он всегда так делал, приходя в возбуждение.

– Тогда давай просто всё отменим и поженимся в Италии, – спокойно ответила уже привыкшая к его эмоциональным проявлениям чувств Клэр. Она сидела перед зеркалом и подкрашивала глаза, но у неё это плохо выходило. Жених настаивал, чтобы на встречу со свадебным организатором они отправились при параде.

– Ты прекрасно знаешь, любимая, что в Италии нас заставят надеть намордники, а я не хочу провести в маске самый знаменательный день в моей жизни! – венецианец закрыл лицо руками, казалось, он сейчас заплачет.

– Можно подумать, что невеста – это ты, – Клэр искренне забавлялась поведением будущего супруга, в таком нервном состоянии она его ещё не видела. Было приятно думать, что из-за неё и из-за их свадьбы он весь на взводе.

– Пожалуйста, давай относиться ко всему серьёзно! Ты словно каждый день выходишь замуж! Ну откуда в тебе столько спокойствия? – Amore уже перестал прятаться за ладонями и с любовью разглядывал девушку, сосредоточенно старавшуюся подвести аккуратную стрелку на веке.

– От родителей, конечно. И от предков, скандинавская кровь. Это ты ещё мою маму не видел, – ответила Клэр, когда её старания наконец увенчались успехом.

Amore на секунду присел на уголок стула напротив девушки и посмотрел ей в глаза.

– Кстати. О маме. Я должен тебе признаться заранее, что приготовил сюрприз. Лииса будет на церемонии! И она очень обрадовалась твоему приглашению! – Юрки победоносно посмотрел на невесту явно в ожидании похвалы за такую новость.

Вместо этого Клэр швырнула туши в ящик трюмо и вскочила на ноги.

– Ты с ума сошёл! Я её не приглашала!

– Конечно, это я её пригласил от нашего имени. Хотел сделать тебе сюрприз! После того как не стало Нико, у тебя больше нет родных, неужели я мог позволить тебе остаться без поддержки семьи в такой день? – итальянец искренне не понимал возмущения Клэр.

Девушка уже взяла себя в руки.

– Это ещё как-то можно отменить?

– Боюсь, что нет, моя дорогая. До свадьбы неделя, и Лииса уже ответила мне согласием. Прости, я не ожидал, что ты расстроишься, – мужчина совсем поник, но продолжал нежно смотреть на любимую.

– Всё в порядке, я знаю, что ты действовал из лучших побуждений. Мы как-нибудь справимся. Это мои старые проблемы, надеюсь, после официальной церемонии мама уедет. Пойдём, мы, как всегда, опаздываем!

– Неправда, у нас ещё 15 минут! – взяв телефон, возразил Amore и тут же провалился в полученные сообщения.

– Amooore, тут идти полчаса, прочтёшь после! – позвала Клэр уже из прихожей, обувая сапоги. – Не забудь шарф и зонт, там отвратительная погода.

– Вот чего не могу понять, – философствовал Юрки по дороге к лифту, – вы, скандинавы, такие спокойные, у вас холодная кровь. Это вы должны везде опаздывать из-за своей медлительности. А мы, южный народ, наоборот – легки на подъём. Почему же такая несправедливость?

– Ты же сам мне объяснял: вы не опаздываете, вы просто наслаждаетесь каждым моментом, и если жизнь предложила по пути чашку кофе или встречу со старым знакомым – это повод задержаться на 15 минут, и пусть весь мир подождёт.

– Ну да, ты права. Надеюсь, наша церемониймейстер тоже знает толк в наслаждении жизнью, – приобнял невесту мужчина, и они нырнули в холодный октябрьский дождь.

***

Изначально свадьбу планировали в Италии, конец октября – ещё вполне тёплое и приятное время, если повезёт застать солнечный денёк. В Финляндии же наступила глубокая холодная осень. Но приготовить свадьбу за месяц было не под силу даже лучшему профессиональному агентству. В Финляндии было проще, свободнее. Никаких обязательств по ношению масок, почти отменены запреты на массовые сборища – этот фактор стал решающим.

Будущие молодожёны также не планировали тратить лишнего на свадьбу, за последний год многое изменилось, и жизнь перестала казаться стабильной.

Клэр настаивала на типичном для финнов бракосочетании: расписаться в магистрате, тихо поужинать наедине в романтической обстановке и рано отправиться спать, чтобы восстановиться перед работой. После первого обсуждения с женихом она даже согласилась на вечеринку в баре и дополнительный выходной. Но у итальянца были совершенно другие планы. Он видел свадебную церемонию в церкви (не учитывая разницу в вероисповедании), невесту в шикарном платье и кучу гостей. Впечатляющий банкет, карета с лошадьми, трёхэтажный торт – его фантазии не было предела. Влюблённые сошлись на скромном празднике в кругу семьи и самых близких друзей, элегантном белом платье и старинном кадиллаке вместо кареты.

Клэр пригласила всего двух подруг с работы, одноклассницу и коллегу из музея. На этом список её гостей обрывался – отец недавно скончался, братьев и сестёр не было, а маму девушка решила не звать. У неё была на это веская причина: мать бросила их без объяснений. Они регулярно встречались и проводили вместе строго 50% времени, поровну с отцом. Но в 18 лет Клэр прервала эту традицию, и после они с Лиисой виделись очень редко. Мама переехала в Лапландию и работала в гостинице, среди рогатых оленей и волшебного северного сияния.

⠀Юрки пригласил со своей стороны скромную часть семьи, лишь самых приближённых – всего 12 человек, и многочисленных друзей со всеми их семействами.

– Многие не приедут, так что мы ничем не рискуем. А если приедут – вот это будет festa⁷! – успокоил он невесту, когда увидел её округлившиеся от длинного списка гостей глаза.

В итоге она сдалась и занялась поисками платья, которое было бы свадебным и в то же время практичным для дальнейшего использования. Девушка решила начать со свадебного салона.

Позвонив в дверь и разглядывая в ожидании через стекло великолепные наряды, она почувствовала незнакомое прежде приятное возбуждение. В голове мелькнула шальная мысль: не купить ли самое роскошное платье и сразить Amore наповал!

Дверь открылась. На пороге стояла невзрачная женщина в серой футболке и растянутых джинсах, без намёка на макияж и укладку. Она придирчиво оглядела Клэр с головы до ног и сказала:

– Вы не можете войти. Позвоните и запишитесь.

– Но как же, я же покупатель! Я пришла в магазин и хочу купить платье.

– Платья по записи, на примерку. Ближайшая на декабрь, – серая женщина уже приготовилась закрыть дверь, но Клэр настаивала:

– Пожалуйста, помогите мне! У меня свадьба через месяц, мне очень нужно платье, жених настаивает, ему это важно.

Женщина ещё раз оглядела Клэр и позволила войти.

– Только снимите всю мокрую верхнюю одежду, разуться можете у двери, – она бросила газетный лист под ноги Клэр.

Девушка действительно немного промокла – попала под дождь по дороге. Она разделась, разулась и прошла за строгой хранительницей в зал с платьями, заворожённо разглядывая изящные силуэты, блестящие пайетки, люрекс и капельки жемчуга.

– Это не для вас, – резко прервала её продавщица. – Здесь платья от двух тысяч евро, есть даже за 10 000. Я провожу вас в другой зал, попроще.

От возмущения у Клэр пропал голос вместе с желанием покупать красивое платье. Она автоматом прошла за продавцом во второй зал, чтобы высказать своё недовольство. Здесь висели платья поскромнее, многие в отвратительном состоянии, с оторванными молниями и следами тонального крема на декольте.

– Это что, уже использованные платья? – не веря своим глазам, спросила Клэр у продавщицы.

– А какая разница? Постираешь, после свадьбы такое же будет, так и вернёшь. Это напрокат, дёшево и практично.

Клэр развернулась и пошла к выходу, не подарив серой женщине ни слова больше.

К сожалению, другого магазина свадебных платьев в городе не было, как и времени ехать в столицу.

Клэр возвращалась домой и вдруг в витрине комиссионного магазина увидела его. Это было не совсем свадебное платье, скорее наряд XIX века, c длинной, не слишком широкой юбкой в пол, изящным корсетом и широкими рукавами. К платью прилагался маленький приталенный пиджачок, шляпка и перчатки. Клэр вдруг явно увидела себя в этом наряде. Работая в музее, она часто мечтала, как бы она жила в прошлом и носила такие наряды.

Девушка купила костюм без примерки. Состояние было отличное, но Клэр всё равно отнесла платье в прачечную. А вот перешивать ничего не пришлось, село как влитое.

Amore же заказал себе костюм ручной работы у известной итальянской портнихи. Они пересылали прототип наряда в почтовой коробке на дополнительные примерки и доработки, пока посылка просто не потерялась в пути. Тем не менее наряд вышел отличным: двубортный пиджак с золотыми пуговицами, длинные фалды – такому костюму позавидовал бы дизайнер известного дома моды. «Да, фантазии моему будущему супругу не занимать», – снова подметила Клэр.

⠀

С гостями дело обстояло сложнее – прямо накануне свадьбы выяснилось, что большинство не смогут приехать по «неожиданным» причинам: не с кем было оставить детей, собак, любовниц и престарелых родителей. Многие обнаружили себя крепко связанными обстоятельствами, обещаниями и чувством долга. Жених был до глубины души возмущён, но Клэр, по своему обычаю, рассуждала логически: изоляция изменила людей. За полгода люди привыкли ценить то, что имеют дома, и не вылезать из зоны комфорта. Оказалось, что и без путешествий можно прекрасно познакомиться со страной – по видео, почитать блог или на крайний случай посетить виртуальную экскурсию. Встречаться с друзьями тоже стало не так обязательно, люди научились устраивать рабочие кофе-брейки и званые ужины, находясь в одной зум-комнате, даже напиться и поговорить по душам стало нормальным в онлайн-режиме. Зато животных в магазинах раскупили, четвероногие оказались настоящим спасением от одиночества! Мужа или детей так быстро не заполучить, вот и посыпались заявки в магазины, приюты и в почтовые ящики заводчиков. В Финляндии раньше не знали, кому пристроить беспризорного котёнка или щенка, а сейчас цены на любого четвероногого друга выросли на сотни евро. И пусть после случится много возвратов, сейчас на лохматых компаньонах можно было здорово заработать, спрос значительно превышал предложение, и торговля процветала. Но, взяв на себя ответственность за животное, людям стало сложнее оставлять свои дома даже после карантина, когда представилась такая возможность. Появился страх: вдруг, пока я там праздную три дня, что-то случится, и я не смогу вернуться? Вынужденную разлуку перенесли тысячи сердец, так что рисковать боялись. Многим просто не хотелось погружаться в неприятный новый мир, полный проверок, тестов, вакцинированных паспортов и зелёных пропусков. Другие боялись заболеть.

В итоге из Италии ждали четырёх гостей: родителей Юрки и его кузину с мужем. Остальные не смогли.

Итальянец сокрушался о том, что пандемия убивает дружбу. Её в привычном виде больше не существует.

⠀

Клэр предлагала отменить вообще всю церемонию, вернуться к её варианту. Но потом решила – будь что будет, может, оно и к лучшему.

– Зато сэкономим кучу денег, – говорила себе Клэр. Она всегда спокойно принимала изменения. – А отпразднуем потом, когда мир вернётся к порядку.

Ей всё ещё не верилось, что она окажется способной прожить в браке, а не сбежит, как мать.

⠀

Им повезло: в последний день октября светило прохладное солнце, белые облака, словно сладкая вата, намотанная рукой щедрого продавца, неслись наперегонки по яркому голубому небу. Клэр захотелось упасть на спину в траву и смотреть за ними целую вечность. Но в белом платье с узкой длинной юбкой это желание было совершенно неуместным, потому уступило место другим чувствам.

Вопросы мелькали в голове быстрее облаков. А вдруг ничего не получится? Может, пора остановиться, пока не поздно? Правда ли он её любит? Что вообще такое любовь? Поможет ли брак спастись от одиночества или правы те, кто говорит, что человек рождается и умирает в одиночестве?

Анника встала перед Клэр, разглядывавшей небо, взяла её за обе руки и пожала их. Невеста перевела взгляд на подругу. Сегодня та не поленилась красиво уложить блондинистые волосы, пригладила вечно топорщащуюся домиком чёлку, нарядилась в лиловое платье и даже обула туфли на каблучке. В васильковых улыбающихся глазах Анники девушка прочла искреннюю радость. Такие люди, как её верная подруга, – на вес золота. Они всегда знают, как надо. Как будет правильно. Или неправильно. Но знают как. Их уверенность мерцает негасимой звездой в тумане сомнений и страхов. Клэр пошла на свет.

– Моя дорогая. Мы дружим с детства. Ты заслуживаешь быть счастливой, и я верю, твой избранник сможет сделать тебя такой. Это ваш день. Пойдём в него. Ты прекрасна!

Клэр чуть не заплакала, но вовремя вспомнила, что на макияж подруги потратили больше часа – так долго Клэр никогда никуда не собиралась. Уже одно только это она запомнит на всю жизнь.

Мия за два часа каким-то волшебным образом соорудила из редких волос Клэр настоящий памятник парикмахерскому искусству, но с этой «пизанской башней» Клэр не могла смириться, потому всё распустили и собрали в аккуратный пучок за пять минут.

После макияжа и одевания невесте хотелось уже только одного – оказаться в пижаме в обнимку с Amore и пледом. Но не сегодня.

Подъехал автомобиль, девушки уселись и отправились жениться.

Возле церкви уже собрались прохожие, оказалось, что ещё двое друзей Юрки прилетели в последний момент, прихватив детей и даже собаку. У малышей и четвероногих прививки и тесты не требовали, словно вирус их не касался, так что проблема разлуки оказалась решена. В центре всех Клэр заметила будущих свёкров, с которыми уже успела поздороваться. Но её жениха не было.

Девушка решила не выходить из машины, пока он не появится, ей хотелось видеть его лицо. И тут она обнаружила Amore рядом с полной невзрачной женщиной в бежевом пальто, из-под которого торчали непропорционально тонкие ноги в чёрных брюках. «Словно перевёрнутое яблоко», – подумала Клэр. Яблоком оказалась Лииса, её мать. Она сильно постарела с последней их встречи, и девушка вдруг почувствовала укол совести. Она так мало знала о матери. Но та сама решила подарить свою жизнь оленям и туристам, а значит, выбор сделан. О чём они так бойко болтают, смеются? Клэр вдруг ощутила ревность к обоим.

Тут машина подъехала близко, и итальянцы начали кричать приветственные слова и свистеть. Дети радостно захлопали в ладоши. Финские очевидцы улыбались бурной реакции итальянцев и смотрели на чудаков, словно на обезьянок в зоопарке.

– Мы такие разные! – воскликнула Анника.

«Amore не такой, он особенный», – промелькнуло в голове у Клэр, но невеста промолчала, собираясь с духом, чтобы выйти из машины. Девушка очень сложно переносила чужое внимание, а сегодня все взгляды будут обращены на неё.

«И пусть, я того достойна, это мой день, и я ещё никогда не была так красива, – пришла светлая мысль. И тут же в голове снова заворчали сомнения: – Да уж, будет им что пообсуждать: помада как кровавое пятно, надо было выбрать посветлее».

Amore подошёл к автомобилю и распахнул дверцу. Он отступил на пару шагов назад и приготовился. Клэр разглядывала его из машины, удивляясь, как портнихе удалось сшить такой идеальный костюм без примерок, на расстоянии.

Он улыбнулся, и Клэр словно очнулась ото сна, глубоко вздохнула, подала ему руку и вышла из машины.

Она напрасно переживала.

– Ты прекрасна. Пойдём жениться. Сделай меня самым счастливым мужчиной на свете, – сказал итальянец, не отрывая глаз от невесты, и они пошли вместе, рука об руку, в новую жизнь.

У входа в церковь Клэр остановилась поприветствовать гостей. Мама махнула ей рукой издалека, девушка кивнула в ответ. Время поджимало, они вошли внутрь, и церемония началась.

Уже через полчаса молодожёны обменялись клятвами и вышли из церкви счастливой новой семьёй.

Лииса подошла к дочери, от души поздравила и обняла. Клэр смотрела прямо в лицо матери: глаза, обрамленные сеточкой морщин, со скромно проведённой по ресницам тушью, которая уже начала отсыпаться, расплывшийся контур губ. В объятии два сердца оказались слишком близко, и Клэр вдруг задохнулась от поднимающейся изнутри невидимой волны. Ей хотелось разрыдаться, но сила эмоций оказалась так велика, что слёзы исчезли, пропал голос, стало страшно остаться навсегда снаружи своего тела, без возможности как-либо принимать участие и контролировать ситуацию. Это состояние длилось секунды, но Клэр показалось, что прошла вечность.

– Спасибо, мама. Мы поговорим попозже, – смогла ответить девушка и отстранилась.

Лиису сменили другие поздравляющие. Клэр попыталась поймать взгляд мужа, искала его руку, но он ничего не заметил, увлечённо принимая поцелуи и объятия от друзей, словно её, Клэр, тут и не было.

Девушка прикрыла глаза и почувствовала сильное рукопожатие, узнав его на ощупь.

– Спасибо, Анника, – прошептала она, – уведи нас с мужем отсюда, я хочу спрятаться.

История болезни пациентки Чиары Манчини
Записки доктора Н. Савоярди

01.11.2020

…Первая встреча с пациенткой прошла мирно и походила на консультацию психолога. Девушка открыта, много рассказывает о себе и легко отвечает на вопросы.

На первый взгляд кажется, что проблема надумана и дело в легкой истеричности пациентки. У синьоры Манчини повышенная потребность во внимании к своей персоне. Она не самодостаточна, излишне драматизирует мелкие проблемы и не желает брать на себя ответственность. Создала маленький уютный мир, где всё подчиняется её требованиям, и не хочет покидать эту зону комфорта. Оказываясь вне, девушка теряет контроль над ситуацией и пытается немедленно переложить принятие решений на других. Главный объект – синьор Манчини. В нём пациентка видит фигуру отца, и старается прожить в настоящем проблемы, которые ей не удалось решить в детстве. Девушка болезненно переносит потерю внимания со стороны мужа, когда он фокусируется на музыке или новой работе. Синьора Манчини не признаёт своей инфантильности и обвиняет весь мир.

Расстройство личности, которое я предположил по описанию проблемы, никак не проявилось на первом сеансе, а провалы в памяти, которые озвучил синьор Манчини, могли быть вызваны стрессом из-за перемен в жизни, страхом будущего. Психосоматика такого заболевания в том, что оно часто является способом вернуть внимание близких, в случае Чиары – со стороны мужа.

Неформальная встреча
Ноябрь 2020. Гарда, Италия

Джорджио обнаружил жену в обычном для неё месте: девушка занималась йогой в гостиной на полу. Он не стал её беспокоить, решив не предупреждать о званом обеде и приготовить всё самому.

Для медитаций и занятий был выделен уголок в мансарде, где практикующая могла побыть одна. Девушка сама развесила стеклянные и пергаментные восточные лампы, расставила благовония и статуэтки, а на пол постелила мягкий ковёр фиолетового цвета, располагающего к философским размышлениям. Но это место у неё отвоевал Чезарино, ему пришлось по душе уютное гнёздышко мамы. И даже когда он отправлялся спать, в мансарде оставались его следы – игрушки, рисунки, колючие кубики конструктора и пищащие зайцы, – всё это мешало Чиаре сосредоточиться и отрешиться от бытия. Поэтому она устроила свой храм внизу, прямо в гостиной, у камина. Эту комнату Джорджио оформил по своему вкусу: мебель привезли с острова Бали, лампы и элементы декора были весьма экзотическими, в непривычном европейцам восточном стиле, мраморный пол покрыли тёплым натуральным деревом. Через стеклянную дверь открывался прекрасный вид на Альпы и озеро. Здесь Чиара нашла своё место. Она черпала силы у массивных безмолвных гор, восславляя их величие духовными практиками. Медитируя, она сама становилась частью каменной гряды, то покрытой плодородной почвой, поросшей свежими травами и густыми деревьями, то сухой и жёсткой, без единого намёка на зелень.

Расслабляющая музыка на низких частотах из качественной стереосистемы – другой не могло быть в доме музыкантов – погружала девушку в иные миры, где та была свободной, летала и танцевала, не касаясь земли.

⠀

Чиара посвящала много времени практикам, так она чувствовала себя здоровой и прежней. С тех пор как появилась Элис, Чезаре перестал быть помехой занятиям, и Чиара часами оставалась между небом и землёй, пока не возвращались с прогулки малыш, его няня и Роберто, взявший моду контролировать Элис. Бабушка Лючия с утра наряжалась, вызывала такси и выдвигалась в бар выпить традиционную чашечку капучино со свежеиспечённой хрустящей выпечкой. Там она обсуждала мировые новости с синьорами, барменом и официантами, а после отправлялась на прогулку. К обеду, следующему почти сразу за завтраком, бабушка уже была в гостях у новообретённых знакомых, каких она заводила на каждом углу, сама того не желая, а вот после обеда возвращалась домой, чтобы вздремнуть и посмотреть любимые сериалы. И только ближе к ужину Лючия вспоминала, что приехала к семье дочери, и рьяно претендовала на внимание внука. К её сожалению, у Чезаре были свои предпочтения и планы – малышу нравилась компания задорной Элис, да и с братом, благодаря новой няне, они сблизились.

У бабушки Лючии было слишком много дел, чтобы озаботиться поведением дочери, зато интерес между Роби и Элис она заметила первая.

Женщина много думала об этом, испытывая странную ревность к внукам. Нет уж, она не позволит вертихвостке украсть у неё внимание мальчиков! Как-то вечером она никак не могла уснуть, прокручивая в голове варианты, затем вскочила с кровати, стала нервно расхаживать по комнате и массировать пальцы – это помогало ей успокоиться и найти решение.

Война была объявлена, а на этом поприще Лючия чувствовала себя отлично. И бабушка начала с разговора с дочерью.

– Смотри, Киара, – мать всегда называла девушку на официальный манер, – как бы эта девчонка не начала приглядывать за моим старшим внуком вместо младшего.

– Ах, мама, что ты выдумываешь? Просто Роби нравится играть с братом, и вообще – он далеко от друзей, ему не с кем общаться.

– Как же, нет друзей. Он же у себя дома, он тут вырос! Когда это он успел в своей Финляндии друзей заиметь, без которых свои родные не милы?

– Ты же знаешь, мама, ему с детства сложно было найти компанию. Итальянцы для него слишком шумные, он другой, – как всегда, встала на защиту сына Чиара.

– Другой? Да чем он другой? Мама и папа – итальянцы, у нас в роду иностранцев не было, это ты из него сделала белую ворону, – уверенно продолжала Лючия.

– Это особенность его темперамента. Ты вот, например, холерик, Джорджио сангвиник, а он – просто меланхолия, очень вдумчивый, любит покой, книги.

– А ты-то сама кто? Не верю я, что можно человека запихать в рамки какого-то типа, все мы можем быть кем нужно, да вот только не хотим. Посуди, если он искал покоя, почему тогда выбрал хоккей, а не шахматы, например? Или вязание крючком? – Лючия рассмеялась звонким задорным смехом от своей же шутки.

– А вот кто я – сама не знаю. Иногда мне кажется, что во мне несколько разных типов уживаются, – задумчиво произнесла Чиара, не обращая внимания на смех матери.

– Да что там типов – в тебе несколько баб живёт, как бы в дурдом не попала! Меньше надо ерундой забивать голову. Почитать можно и не только книги о духовных исканиях, но и простой бульварный роман, вот где жизнь! А ещё лучше сериал, вот, например, «Богатые и знаменитые»… – Лючия продолжала говорить, не обратив внимания, что по щекам дочери потекли слёзы. Она умела быть жестокой, но делала это не со зла.

***

В детстве маленькая Лючия, заполняя школьные анкеты одноклассниц – пухлые тетради, прототипы современных социальных сетей, – в графе «самая красивая девочка в классе» писала «Лючия», а в строке «лучшие подруги» – ставила длинный прочерк. Сколько она себя помнила, её единственными спутниками были пустота и одиночество. Она не была злой от природы, просто дома всегда говорили, что она самая красивая, сообразительная и вообще лучшая в мире – разве могла она не верить маме и папе? Лючия открыто делилась ощущением своего превосходства с другими детьми, а они высмеивали девочку, дразнили «королевишной» и старались держаться от неё подальше. Лючия была потешной спичинкой с короткими прямыми волосами, слишком большими глазами и невидимым ртом – красавицей назвать эту девочку было сложно. Всё время малышка посвящала поиску друзей, но вместо того, чтобы разобраться в механизме дружбы и понравиться, она ставила перед фактом, заранее обрекая потенциального друга на невозможность собственного выбора. А потому одиночество не покидало Лючию никогда. С каждой новой попыткой приходило разочарование, а за ним – пустота. Лючии было неинтересно с самой собой, главной целью стало заставить других полюбить её. Так она провела всю жизнь, самосовершенствуя себя, изнуряя жёсткими диетами, проводя в салонах красоты кучу времени, создав привлекательную обёртку с совершенно пустой начинкой. В этот период жизни она встретила отца Чиары, богатого бизнесмена почти вдвое старше её двадцатилетней. На какой-то момент Лючия почувствовала себя у цели, одиночество перестало быть таким очевидным, и девушка с готовностью, не раздумывая бросилась замуж. К сожалению, семья просуществовала недолго. Лючия снова оказалась в одиночестве, с неизмеримой дырой в груди, имя которой – внутренняя пустота.

***

На следующий день Лючия пожаловалась на недомогание и осталась дома.

– Когда придёт девчонка, пришли её ко мне, я дам задания.

– Мама, она не твоя гувернантка, не фантазируй, – прервала её Чиара.

– Я просто попрошу купить кое-что, по мелочам, – пообещала Лючия.

Однако когда Элис поднялась к ней в комнату и услужливо предложила помощь, бабушка решила устроить девушке допрос, что и было целью утренней просьбы.

– Посиди со мной немножко, дорогая. Давай познакомимся поближе, меня постоянно нет дома, даже неудобно, никогда толком не поговорили, – начала она сладко.

Поговорить Элис любила. Она с удовольствием присела на кресло возле столика и прямо посмотрела на женщину, лежавшую на узкой односпальной кровати, обложившись подушками. В гостевой комнате она с трудом согласилась остановиться, настаивая выдворить туда Роби и занять его светлую и просторную обитель.

– Я Элис, учусь на биолога, люблю детей, – вежливо начала девушка.

– Это я знаю. Ты мне лучше расскажи, как тебе работать в этом доме, нравится?

– Конечно. Здесь все чудесные, правда, я ни с кем особо не общаюсь. Вас я вижу редко, синьора Чиара всегда занята своими делами, синьор Манчини на работе – остаются только мои верные друзья: Чезарино и Роби, – девушка закинула ногу на ногу и мечтательно посмотрела в потолок.

– И о ком же из них тебе больше нравится заботиться, дорогая? – бабушка Лючия пошла в прямое наступление.

– О Роби, конечно. Он сам не вспомнит поесть, не найдёт ключи, не будет отдыхать от учёбы. А с малышом всё просто – он маленький взрослый, самостоятельнее своей мамы, – рассмеялась Элис и тут же осеклась, поняв, что сболтнула глупость. – Извините, я не хотела ничего плохого сказать про синьору Чиару, я в общем произнесла про маму, без смысла…

На лице Лючии появилось невыносимое выражение, и женщина промолвила:

– Будь моя воля, девочка, за такую наглость я бы тебя сегодня же выгнала. Что ты о себе возомнила, шутить над болезнью хозяйки? Да ты змея, которую моя дочь пригрела на своей доброй груди! Что касается моих внуков – напоминаю: ты здесь, чтобы менять грязные подгузники, вытирать с подбородка кашу и сотню раз в день заводить юлу. Роберт в твоих услугах не нуждается. Думаешь, я не вижу, как ты перед ним веришь хвостом? И я поговорю с зятем, когда он вернётся. Не буду разбивать сердце Чиаре – это ухудшит её состояние. Бедная моя девочка… Да я сама буду воспитывать внуков, ты нам не нужна, лишние расходы. Решено, обсужу с Джорджио сегодня же вечером. Ты свободна, можешь идти. Чиаре ни слова – не смей её беспокоить. Она, как ты не постеснялась заметить, несамостоятельна и решения не принимает.

Элис не ожидала такого монолога и постаралась справиться с эмоциями, всё-таки пожилой и больной человек. Роби уже порассказывал ей, что за птица его бабушка, и Чиара предупреждала не обращать внимания на её выходки. Но Элис была не из тех, кто позволяет обижать невиновных, а серьёзной вины за собой она не чувствовала.

– Вы просто одинокая и жаждущая власти над всеми старуха, сердитесь, что не можете держать всё под контролем! – выпалила девочка и удалилась, высоко вскинув задрожавший подбородок.

***⠀

– Это было очень жестоко! – возмущался Роберто. Он оторвал взгляд от монитора и даже развернулся на крутящемся кресле спиной к столу. – Я сейчас же пойду и поговорю с ней.

– Нет, пожалуйста, не делай этого. Оставь всё как есть, я не хочу, чтобы кто-то решил, будто я жалуюсь! Мне лишь очень жаль покидать этот дом… Вас… Чезаре и тебя… Малыш такой сладкий, я его полюбила! – Элис стояла в углу комнаты, вжимаясь в стену и обнимая саму себя руками, словно защищаясь от невидимого врага. Она показалась Роберто такой хрупкой. Не осталась и следа от шкодливой задиры, которой она выставляла себя весь месяц. Обычно ему хотелось поддеть её и услышать язвительную колкость в ответ, но сегодня, поддавшись непонятному порыву, парень вскочил на ноги, в момент оказался рядом с девушкой и вдруг обнял её, прижав к груди. Вернее сказать, к животу, так как она была значительно ниже Роби.

Когда его руки сомкнулись, он почувствовал, что простоял бы так вечно, обнимая эту плачущую девушку. Раньше он никогда её не трогал, это казалось лишним. Элис была тёплой, мягкой и оттого невероятно волнующей. Она не старалась отстраниться, а просто изливала свою обиду в большую сильную жилетку. Парню вдруг захотелось защитить эту девушку от всего мира. Никто не имел права обидеть её.

– Если меня выгонят, я не смогу помогать папе, они разочаруются во мне. Придётся снова просить денег на каждый автобусный билет. Рестораны закрыты, даже официанткой или посудомойкой не могу устроиться!

– Ты останешься. Я так решил, я этого хочу. Я обо всём позабочусь, – произнеся эти слова, Роби и вправду почувствовал, возможно, впервые в жизни, что ему очень хочется позаботиться о ком-то, кроме себя.

***

– Дорогая, где у нас пеперончино? – весело спросил Джорджио у жены. Он уже два часа колдовал у плиты, наполняя дом ароматами итальянских пряностей и свежих морепродуктов.

– Только не говори, что хочешь положить его прямо в соус, вдруг гости не любят острое, – Чиара до блеска натирала столовые приборы и аккуратно выкладывала их возле элегантных тарелок прохладного мятного цвета.

– И не подумаю, разве я когда-то так делал? Как только увидел, что он с тобой творит, – помнишь, как ты чихала в аэропорту Дели, когда решила перекусить местного супа? – так и думать забыл про пеперончино! Кстати, где он? Добавлю только в свою тарелку.

– Ты сегодня на удивление счастлив! Давно не видела тебя таким, Amore, – Чиара подошла к кухонному шкафу и не глядя выудила из десятка баночек с приправами нужную, с красной крышкой. Настроение у мужчины и вправду было отличным, давно в доме не собирались гости. С того времени, как началась первая изоляция, визиты стали запрещены, а когда пришло послабление ограничений, итальянцы разделились на два лагеря. Первые окунулись в привычную социальную жизнь как в омут с головой: вечеринки, завтрак в баре, обед на террасе и ужин в ресторане, частые визиты к родственникам, друзьям и просто соседям, вино, поцелуи, вкусная еда и много хорошей музыки – всё, без чего жизнь итальянца не имеет смысла. Другие же так привыкли к социальной дистанции, что не заметили послабления и продолжали вести жизнь затворников. Семья Манчини принадлежала ко вторым, они ценили покой, и супругам хватало общества друг друга. Но иногда хотелось пригласить друзей, поиграть для них, посмеяться над пограничными шутками мужчин и обсудить знакомых.

В гости ожидали Николо Савоярди и его жену, Беатриче. С тех пор как доктор познакомился с Чиарой и её историей болезни, он думал о ней каждый день, высказываясь вслух, и носил с собой зелёную папку с её документами. Беатриче не на шутку встревожилась, почувствовав мужа отдалившимся и чересчур увлечённым новой пациенткой. Она сама не знала, была ли это ревность к Чиаре как к женщине, или ревность к работе мужа как к сопернице за его внимание. Тем не менее когда Джорджио заикнулся о возможности совместного обеда, доктор не возражал и Беатриче тоже с готовностью согласилась. Николо надеялся в неформальной обстановке более расположить Чиару и помочь ей раскрыться, Беа же думала совсем о другом: она считала, что врага надо знать в лицо. Она девчонкой впитала в себя нравы улиц Неаполя, где соперникам дают ответный бой. И решила хорошо подготовиться.

Чиара не разделяла бурной радости мужа, она волновалась перед визитом доктора. Девушка понимала, что её Джорджио и врач – старые друзья, но никак не могла отделить Николо Савоярди от доктора Николо. Она во всём искала смысл. Что он подумает, если она вместо мятных тарелок положит синие? Может, что она не рада их визиту? Так как синий подавляет аппетит, и гости скорее насытятся и уйдут. А какие свечи лучше зажечь? В классических серебряных подсвечниках? Современные круглые? А если она поставит свою любимую в форме маяка, не подумает ли он, что его пациентка чувствует себя одиноко и видит в нём последний луч света, свою надежду? О чём говорить? Как поддерживать беседу, если каждое твоё слово будет расценено с точки зрения психиатра? Бедная жена доктора! Как она с ним живёт? Даже не будь она, Чиара, пациенткой Николо, она бы ей себя почувствовала. Девушка была уверена: профессиональная деградация есть у всех. Сама она лично всегда прислушивалась к тембру, высоте и ритмичности речи собеседника, будь то почтальон или её собственный муж. Она пропускала людей через призму музыкальных способностей и особенно предрасположенности к вокалу. Её отец по ботинкам и запонкам мог сразу определить финансовое положение человека, а Джорджио всегда смотрел людям на пальцы – хорошо ли гнутся? Для игры на виолончели это важно. С такими мыслями Чиара сервировала безупречный стол в классическом итальянском стиле, поблагодарив Вселенную за то, что муж взял на себя заботы о блюдах, поручив ей приготовить только десерт. Ароматнейший тирамису уже настаивался в холодильнике, нужно было лишь посыпать его какао перед подачей на стол.

Савоярди опоздали всего на 10 минут, Джорджио даже не успел переодеться и, извинившись, отправился в душ. Чиара осталась развлекать гостей. Бабушка Лючия, по-видимому, также как и дочь неуютно чувствовала себя в обществе психиатра, потому придумала важный шопинг, который можно было совершить лишь в эту субботу. Элис и Роби увели Чезаре на прогулку, чтобы родители могли подготовиться ко встрече гостей, и, как всегда, не соизволили воротиться к назначенному времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ragazzo (ит.) – парень, может быть уже в возрасте хорошо за 40, но молод духом.

Вернуться

2

Gelato (ит.) – итальянское мороженое.

Вернуться

3

Amore (ит.) – обращение к любимому, дословно переводится как «любовь».

Вернуться

4

Tesoro (ит.) – сокровище, драгоценность.

Вернуться

5

Nonna (ит.) – бабушка.

Вернуться

6

Sorbetto (ит.) – щербет.

Вернуться

7

Festa (ит.) – праздник, вечеринка.

Вернуться