Илья Беляев
Замок. Откровение черного колдуна. Книга первая. Цикл "Октаэдр. Золотой аддон"

Зачин, или… то, что было ранее…

Я слишком стар, чтобы воззвать к порядку и уж тем более попытаться что-либо предпринять. У меня нет уже ни былых навыков, ни былой силы, ни былой власти. Все ушло, все забылось, как забывается большая часть нашей жизни. Никто и не помнит, с чего все началось и началось ли это вообще, но это было, было и есть сейчас. Я один, один оставшийся в живых из целого населения города. Те четверо, что спаслись со мной, уже умерли или были казнены бароном… нет, уже императором! Не выжил никто! Смерть прошла по городу как коса, не оставляя ничего. То, ради чего жили люди, в один день рассыпалось прахом и только я один помню реальные факты событий, из-за чего приходится постоянно скитаться по свету и не попадаться на глаза слугам барона. Они везде. Им нужен только я – единственный выживший, последний защитник Замка, того самого, который сейчас лежит в руинах, и его легенда покрылась тайной. И никто не решился узнать настоящую причину падения Великого Королевства Альвеста, одного самого лучшего и красивого города на всей земли империи.

Это была чудесная страна, со своими правилами и законами…

Великое королевство Горный Сокол было обязано своему появлению переселенцам из других стран, которые выбрали это место из-за удачного ландшафта, укрывающего их с севера и запада горами, а с востока лесом, за которым раскинулась река. Переселенцам настолько понравилась эта местность, что они решили ненадолго обосноваться здесь и разбить лагерь. Вскоре они и вообще отказались от идеи покинуть подножие горы, так как казалось, что сама природа помогает их существованию. Люди ловили рыбу, охотились на птиц и зверей, собирали ягоды, травы и растения. Им не приходилось жаловаться на бедность, все, о чем только можно было мечтать, было здесь, и они осели надолго… навсегда.

Население медленно, но уверенно разрасталось и одна единственная улица, в несколько домов, сначала превратилась в деревню, а потом деревня превратилась в поселок. Вскоре их умения и навыки достигли того предела, когда завязываются торговые отношения с другими городами. Люди торговали всем: коврами и пушниной, мясом и животными, изделиями из кожи и, конечно же, оружием. Город процветал, не зная бедствий и невзгод. Он мог бы стать идеальным местом той области.

Но пришел Он – барон Крониус, сын Нимбуса и осадил город. И разнесся страх на десятки миль вокруг, и сковала смерть прочной цепью жителей города, но удерживали они свои позиции и не сдавались. И прошло шесть раз по шесть месяцев, прежде чем барон сломал сопротивление и ворвался в город. Ужас, боль и отчаяние повисли над ним плотным туманом, и целый месяц стоял крик, и никто им не мог ничем помочь.

И уничтожил он народ, который был до сего момента непокорным и тысячи жизней, вскрикнув как эхо, оборвались, и все погрязло в крови, и утопали сами палачи, и не было им прощения, и молили жители, чтобы повергла барона кара, самая мучительная и жестокая из всех существующих. Но не случилось с ним ничего, и отчаялись люди, и сделались рабами, и возненавидел Крониус это место и проклял его.

Пришел лучший рыцарь и стал Он в десять раз сильнее, пришел лучший мудрец и стал Он в десять раз умнее, пришел лучший маг и стал Он в десять раз лучше любого волшебника, но пришел тот, кого все боялись, тот, пред чьим именем все трепетали. Из своего жерла Его выплеснул пятый круг Ада и ужаснулся Он, и зародился в Нем страх и понял Он, что не избежать Ему гибели, а Тот всего лишь ухмылялся и играл … играл как кошка с мышью.

– Ты стар, Лазарь! – сказал Он. – Ты уже не можешь, как прежде, полновластно владеть магией. Все мы когда-нибудь уходим в тень.

– Я…никогда!

Они расположились на огромной поляне в одном из лесов Эйрока. Лазарь находился не в особо выгодном положении. Он никак не мог понять, почему его заклятья не действуют на этого юнца. Он был в замешательстве, здесь заключалось нечто странное: колдуны, маги и чародеи не могли в совершенстве пользоваться холодным оружием, но на этот раз его противник не только превосходил его в волшбе, но и прекрасно владел двумя мечами. Создавалось впечатление, будто Он сумел разрушить грань бытия, созданную магами многие тысячелетия назад и смог совместить совершенно не совместимые вещи. О другом варианте маг не хотел даже думать – слишком ужасен он был даже для его восприятия. Он пытался отбросить эту мысль, но чем больше они сражались, тем больше он убеждался в своей правоте и тем меньше мог контролировать себя.

– Так-так, великий Лазарь находится в полнейшем бессилии. Я тебе давал выбор. Присоединяйся ко мне, стань моим рабом! Вместе, мы уничтожим Белый Совет и архиепископа Никона.

– Ты…ты не можешь мне указывать! Мы свободные маги…

– Достаточно разговоров. Ты, жалкий ничтожный человек, ты переступил грань, дозволенную черным магом, ты совершил то, что могут лишь избранные – лучшие Некроманты восьмого круга. Ты же…ты глуп и стар, ты немощен.

– Я лучший!

Лазарь сжал посох так, что посинели руки, поднял его над головой и с силой вонзил в землю. Рядом с Ним разверзлась земля, комья полетели вниз, и фонтан огня вырвался из недр. Он превратился в волну и стал накрывать Его, но Он стоял на месте; затем вскинул посох и волна, как от зеркала, отразилась в Лазаря. Одежда на нем загорелась и его, бормочущим заклинание, отшвырнуло на несколько ярдов. Привстав на одно колено, он начертил в воздухе полукруг, а второй направил сотворенное на Него. Полукруг черной густой тьмы стал сужаться и полетел вперед. Там, где тьма касалась земли, оставались выжженные полосы. Тьма сжирала все! В земле остались глубокая борозда, когда она ударила в Него, но Тот будто и не почувствовал этого…

– Глупец!

Подняв руку, Он выбрал нужное заклятье, и черный маг оказался замкнутым в цилиндрической колбе, сотканной из черноты и мрака. Она стала сжиматься, и Лазарь произнес последнее, решающее заклинание. Он вырвал посох из земли, схватился за него двумя руками и тот разлетелся на мелкие частицы, прилипнув к мраку. Вокруг мага создалось поле небольших размеров и его засосало внутрь. Он оказался в невесомости, без движения, без цели и без памяти. Он просто лежал на спине и спал, но пока. Скоро старик должен был проснуться, но когда это произойдет, не знал никто, даже он сам, когда создавал заклинание.

– Мир Большой Бабочки… глупец! Он не достоин быть Некромантом, даже в качестве подмастерий.

Сад.

Солнечный летний день. Теплые лучи согревали землю и всех жителей города. Великолепный сад раскинулся на площади в пол мили. Он давно расцвел и теперь аромат его цветов проникал не только в сам дворец, но и за его пределы. В нем любили отдыхать и проводить свободное время все хозяева замка без исключения. Это был их сад, и они дорожили им, пожалуй, больше, чем своими людьми.

Между деревьями, как всегда рано утром, гулял Тим. Сад ему нравился, и он постоянно находился здесь, рядом с деревьями и только им одним он мог доверить все свои тайны и мечты. Он был самым младшим сыном барона Крониуса и тот больше всех, из троих, любил только его. Тим походил на отца, и барон гордился этим. Но единственное, чего он не понимал, так это то, почему Тим в свои двадцать восемь лет не был женат и не собирался этого делать. Даже в обыденных разговорах, он старался обходить эту тему. Крониус оказался слишком старым и больным, а два старших сына внушали серьезные опасения, и уже сейчас стали плодиться слухи о том, что братья вознамерились захватить власть и только личная стража, готовая отдать жизнь за Крониуса, внушала страх, но барон верил им и не слушал мнение других.

В его стране существовал закон, по которому только старший сын был способен занять место после смерти отца и никто другой. Барон же, уже сейчас, подумывал о том, чтобы изменить закон и поставить властвовать младшего. Это было вопреки всем законам и правилам, но он бы пошел на это, если бы сын женился именно на той, которую советовал отец; но сын совершенно не придерживался его мнения, и не желал ни титулов, ни слуг – только простую и размеренную жизнь, подальше от забот в каком-нибудь отдаленном поместье. Барон дважды предлагал сыграть свадьбу в их родовом имении, но Тим постоянно отказывался, ссылаясь на разные причины. После третьего отказа, закончившегося печальными последствиями для слуг младшего сына, Крониус дал ему время до завтрашнего бала и ровно в полдень тот должен был дать окончательное решение. Или он женится, или…

Тим выбрал одну из скамеек и сел в тень яблони, которая раскинула свои ветви подобно вековому дубу. Он сидел и думал, как поступить с решением отца. Юноша не желал принимать подобный совет, но и не мог ослушаться. «Но я же не люблю ее и ту, другую, как он не понимает, или он хочет, чтобы я всю жизнь жил в горе и печали? Зачем она мне? Честно сказать она такая уродина, хотя братьям почему-то нравится. Что с ним происходит, я впервые вижу его в таком гневе. Похоже, ему еще никогда никто не перечил. Да, он стар, у него не такое большое влияние на Совет и Епархию, но он все же барон и не просто какой-нибудь, а тот, кто сумел вытеснить шесть ближайших соседей. Он лучший на многие сотни миль. Его все боятся. Но вот братья… Старший ждет смерти отца, я вижу это и слышу собственными ушами, когда он приезжает. Отец ничего не замечает, не хочет замечать,… а тут моя свадьба. Никогда! Я не брошу отца, он слаб, уже слаб и он не имеет права женить меня без моего согласия…»

Мысли сосредоточились на проблеме, и юноша хотел разобраться непосредственно в том, почему отец, во что бы то ни стало, вознамерился сыграть его свадьбу (братьям такого не предлагал), но его размышления прервали, прервали грубо, и Тим собрался уже обругать незадачливого слугу, который не имел права отвлекать его. Он обернулся и замер. Невдалеке стоял сам Крониус, поддерживаемый под руку лакеем.

Да, это был уже не тот седобородый мужчина, азартно ведущий свою армию в бой, не тот, кто крушил замки и стирал в пыль города. Это был измученный жизнью старик, совершенно седой и еле передвигающийся на ногах. Щеки впалые, глаза затуманенные и еле видящие. Лицо и руки иссохшие и время от времени подрагивающие. Но все же он оставался бароном, и все преклонялись перед ним, даже его сыновья.

Крониус оттолкнул лакея в сторону и стал медленно подходить к сыну. Тот склонил голову, протянул ему руку и, поддерживая отца, подвел к скамеечке. Сев, барон расправил узорчатый плащ с фамильным гербом и, стряхнув несколько опавших листочков, заговорил тихим протяжным голосом.

– Я не хотел нарушать твоего покоя и уединения, но у нас остался один не оконченный разговор и мне нужно убедиться, готов ли ты к завтрашнему ответу.

– Но отец…

– Я знаю, что ты скажешь, но хочу предупредить, что ты единственный мой сын, который меня понимает и ценит. Ценит не как барона и богатого отца, после смерти, которого останется большое наследство, а просто как… любимого человека, который нужен…

– Я понимаю тебя и про все это давно знаю, но я не могу поступить так, как ты хочешь и не из-за того, что она не красивая и не из-за того, что не люблю, а из-за того, что мне дорог ты, отец.

– Я слишком стар, мои дни сочтены. Уже сейчас я вижу по ночам дьявольские видения, свидетельствующие о моей кончине, и я понимаю – этот день не за горами.

– Не говори так, ты пугаешь меня.

– Смерть всегда пугает людей. Они знают, что она придет, и все равно боятся этого момента, они каждый раз пытаются отодвинуть этот миг дальше, прожить больше. Я не хочу. Я много видел и много сделал, возможно, мне придется заплатить за свои ошибки. Ты, как и другие братья, продолжатель нашего фамильного рода. Что будет, если твоя жизнь внезапно оборвется и после тебя никого не останется? Кто будет плакать, горевать, возносить мольбы к Всевышнему?

– Но это еще так далеко, за это время может многое произойти.

– Да, ты прав, когда-то, будучи в таком же возрасте, как и ты, я тоже считал, что время течет медленно и его хватит с избытком, но посмотри, в кого я превратился сейчас. Мне шестьдесят пять, а выгляжу и чувствую я себя не девяносто, у меня уже нет сил, бороться с болезнями, а как все хорошо начиналось!

Старик закрыл глаза и откинулся к спинке скамеечки. Его подбородок подрагивал, но на лице расцвела озорная, совсем не сочетающаяся с его годами, улыбка. Он вспоминал давно ушедшую молодость, походы, битвы и завоевания, осады цитаделей… «Нет! – он резко открыл глаза. – Я не буду вспоминать. Жалкий народ, пусть копается в своей мерзости. Ненавижу его!» Его лицо моментально изменилось, в нем появилась ярость и отвращение, глубокие борозды морщин появились на лбу, висках, щеках; его руки задрожали от нахлынувшего гнева, и он крикнул:

– Слуга, отведи меня в дом!

– Может мне стоит проводить тебя?

– Нет! У тебя мало времени, используй его для достойных мыслей.

– Все решено. Сейчас, видя твое состояние, я не намерен жениться ни на ком бы то ни было, даже на самой прекрасной девушке мира и мое решение неизменно. Я не нашел ту, которой бы отдал руку и сердце.

Крониус размахнулся и ударил сына тыльной стороной руки по лицу, потом покачал перед ним иссохшим пальцем и повторил:

– У тебя мало времени!

Слуга подошел ближе, поклонился барону, его сыну и, взяв Крониуса под руку, сопроводил в дом.

Вновь оставшись в одиночестве, Тим провел пальцами по щеке и медленно пошел вперед, ища более уединенное место. Он должен был разобраться в происходящем, но вот, как и что предпринять, пока не знал. Юноша сидел под громадным вязом и пытался найти любое противоречие своим мыслям, вспомнить то, что должно было помочь. Он закрыл глаза, уронил голову на грудь и стал думать. Все перемешалось, нужное решение никак не могло сложиться в единое целое и придти за такое короткое время. Память Тима была великолепная, и он стал вспоминать, вспоминать все что слышал и видел. За четверть дня пребывания в уединении его посетило много странных, и даже иногда ужасных мыслей и цепь никак не могла собрать все звенья. И впал он в отчаяние о предстоящем дне, но дал он себе клятву понять непостижимое и узнать неизведанное.

Бал, как всегда по традиции, распахнул свои объятия в полдень. Слава о нем давно разлетелась по самым отдаленным уголкам империи. Начиналось приготовление, как и положено в таких случаях, за неделю, а то и раньше. Все слуги имения и гостиного двора выполняли возложенные на них задания и поручения. Совсем скоро, под строгим надзором барона, неприступный грозный замок, превращался в поистине великолепный рай, как для его обитателей, так и тех, кто в этот день будет приглашен. Все расцветало и благоухало тончайшими ароматами, никто не мог упрекнуть Крониуса в скупости – он не жалел денег ни на что. Золото… Лишь золоту и серебру отдавал предпочтение старый барон, однако и во всем остальном виделась исключительная роскошь.

Наступала центральная часть торжества. В имении присутствовали только избранные люди. Великолепное разнообразие фасонов поражало глаз даже самых изысканных модниц, каждая из которых хотела выделиться из толпы и привлечь к себе внимание сыновей барона. Вокруг сновали слуги, разнося подносы с разнообразными и подчас удивительными блюдами. Некоторые гости мило беседовали друг с другом, другие, окунувшись в чудесную музыку и вовлеченные в водоворот танца, выплескивали свои эмоции через знакомые и давно полюбившиеся па; третьи, просто восхищались красотой имения и богатством Крониуса. Но все без исключения были довольны и старались не упустить свой шанс, в очередной раз, приглашая на танец понравившегося кавалера.

Здесь же, рассматривая приглашенных и легким движением головы приветствуя их, как и полагается сыну барона, находился Тим. Он, один из немногих, кто ненавидел балы и всевозможными способами отговаривал отца от их дальнейшего проведения, но тот лишь хитро улыбался и отрицательно качал головой. Рядом с юношей стоял, пожалуй, единственный друг в имении – Эдуард. Он на протяжении пятнадцати лет исправно следовал за Тимом. Старше его всего на два года, Эдуард не раз приходил к нему на помощь в особо трудных моментах жизни молодого барона. С детства он помогал Тиму в решении сложных проблем, предлагая помимо вариантов друга, свои собственные выходы из тупиковых ситуаций. Теперь же Эдуард умел все, что делал Тим: ездить верхом, стрелять из лука, легко владеть мечем, двумя.…Из простого деревенского парня он превратился в строгого (к самому себе) светловолосого, кареглазого юношу с обворожительной улыбкой и обходительными манерами. Он, как губка, впитывал в себя все, чему его обучали и быстро привык к ненависти барона, за то, что его сын связался с каким-то безродным оборванцем.

Крониус, чувствуя себя при подобных пиршествах бароном, королем, императором… восседал на золотом троне с гербом меченосца на белом льве на красном фоне. Он рассматривал людей, не удосуживаясь даже кивать им в ответ. Сегодня он был в приподнятом настроении и, посмеиваясь, беседовал с советником, по всей вероятности о каких-то «важных» делах, затем резко встал, хлопнул в ладоши, призывая всех к тишине, и когда музыка остановилась, а танцующие пары прекратили свои движения и подошли ближе, расправил складки красного плаща и торжественно объявил:

– Сегодня радостное событие в истории нашей семьи. Мой младший сын Тим, наконец решился и в скором времени женится на своей избраннице.

В толпе послышалось странное перешептывание, и даже возгласы одобрения.

Тим просто остолбенел, у него ясно читалось такое удивление и гнев в глазах, что Эдуарду стало страшно за предстоящие события. В прошлый раз его отец, будучи в подобном состоянии, избил (и приказал избить) более десятка слуг сына, но сейчас все представлялось совершенно в ином свете. Тим, сжав кулаки, стал медленно пробираться через толпу, поближе к трону, а отец продолжал:

– Мы сыграем свадьбу в начале будущего месяца, в этом имении. Я рад за тебя, сын.

Тот остановился, толпа расступилась перед ним, и он оказался напротив отца, в десяти шагах от него.

– Кто давал право распоряжаться моей судьбой?

– Полдень давно прошел, сын. Ты не дал отрицательного ответа и дело можно считать улаженным. Я твой отец и я знаю, что тебе лучше…

– Да, ты мой отец, но срок могу назначать только я и я говорю тебе, говорю всем здесь присутствующим: свадьбы не будет ни в начале месяца, ни в конце, ни когда бы то ни было еще. Я не давал на нее согласие, и я отказываюсь от всех слов, произнесенных моим отцом. Мое молчание – знак отказа. Ты неправильно истолковал мои мысли, отец.

Барон изменился в лице: взгляд стал холодным, тело напряженным, как будто налилось свинцом, голос огрубел, и в нем появились нотки гнева.

– Ты неразумен, тебе же открываются такие блага…

– Отец, взгляни на себя, взгляни вокруг. Как ты живешь? Роскошь, блеск, чрезмерное великолепие! Посмотри на других, выгляни за свои стены – люди нищенствуют, голодают, их замучили болезни и эпидемии! Ты ничем им не помог, наоборот, сокращаешь их существование! И теперь, когда ты купаешься в золоте, другие бродяжничают и попрошайничают. Как это понимать, отец, как понимать?

– Они сами себе хозяева, сами выбрали свою судьбу, – сквозь зубы процедил Крониус.

– Раньше – да, но сейчас – нет. Ты превратился в хозяина, они – в твоих рабов, а помнишь, как они шли за тобой, умирали, проливали кровь?! Помоги им, сделай жизнь более достойной!.. Ты скуп, отец, признай это!

– Да как ты смеешь говорить мне о таких вещах? – закричал старик, его руки сжались в кулак и затряслись мелкой дрожью.

– Когда-нибудь они отвернутся от тебя.

– Ты хочешь пойти против своего отца?

– Нет, я всегда любил тебя и продолжаю любить, но…

– Ты перечишь собственному отцу! – закричал он. – Я властвую здесь над всем, и я приказываю тебе исполнить мою волю!

– А если откажусь, что, убьешь?

Юноша смотрел в глаза барона и ждал. Бал прекратил свое существование, и все это понимали. По залу прокатились возгласы удивления и негодования, но никто не вмешивался в грядущую бурю, боясь оказаться в эпицентре ее разрушающего воздействия. Все молчали и были поражены тем обстоятельством, что впервые кто-то пошел против воли Крониуса. До сих пор никто, даже старшие сыновья и самые приближенные к барону не осмеливались противостоять ему. Против него не было высказано ни единого противоречивого слова, но теперь, сейчас… рушилась та стена повиновения и покорности, возведенная некогда молодым Крониусом, дабы ни один не смог бы осквернить его «светлую» душу своими погаными словами.

– Ты обязан это сделать!

– Нет!

– И это все, что ты можешь мне сказать? – срывая голос, закричал старик.

– Именно так.

– Повтори!

– Я никогда, никогда не последую твоему совету и не женюсь на той, которую ты мне предлагаешь.

– Жалкий, ничтожный глупец, – проговорил борон, доставая из голенища сапога всегда носимый пре себе нож. – Ты поплатишься за это! – еще секунда и он бросил его в сына.

Толпа ахнула. Юноша с трудом отпрянул в сторону, уворачиваясь от предмета. Тот продолжил свой полет и стоящий за спиной Тима слуга, с открытыми глазами упал на спину. Толпа безмолвно расступились, образовывая круг. Над лежащим нагнулся Эдуард и, посмотрев на друга, отрицательно покачав головой.

– Именно так ты и поступаешь со всеми, кто тебе не нужен?

Тим закрыл слуге глаза, вытащил из груди вошедший в плоть по самую рукоятку нож и повернулся к отцу. Вперед вышло несколько человек личной охраны барона.

– Ты жесток, отец, но жизнь твоя подходит к концу. Возможно, после смерти появится жизнь.

Он метнул нож в сторону, и тот вонзился в деревянное подножие трона, в трех шагах от Крониуса.

– Вон! Вон из имения! Ты был моим сыном, но теперь воспоминания о тебе стерлись, твое имя забыто, отныне, ты считаешься изгоем в моей империи. Забирай своих никчемных слуг и этого безродного пастуха, возомнившего себя твоим другом, ничтожество! Возможно, ты забыл, что именно я вытащил его из того навозного места, где он находился до твоего знакомства, именно я дал ему образование. Ты, – указал он кривым пальцем с алмазным перстнем на сына, – немедленно отправляешься в самую восточную часть империи – место, под названием Этилия и не дай тебе бог встретиться со мной, где бы то ни было. Вон! – он топнул ногой и сел на трон.

Сын, соблюдая все почести, поклонился и вышел из зала. За ним шел Эдуард и трое слуг, с обречением глядящих по сторонам и ждущих удара из-за угла, как обычно поступала стража барона, когда Тим выходил из повиновения.

– Вон, все вон! – услышал юноша, выходя из дворца.

Сборы не заняли большого времени, да и что было брать? Все самое ценное и нужное в пути уместилось в двух заплечных мешках, отданных слугам. Экипировавшись в кожаный жилет и подвесив слева легкий меч, Тим спустился в конюшню, где стоял его красавец – рыжий конь Сиозор. Слуги оказались в седлах мгновенно, но вот Эдуарда пришлось подождать. Отведенных ему полчаса не хватило на сборы воинов младшего сына барона. Только через час, ближе к трем дня, ему удалось собрать все две с половиной сотни пикинеров и полсотни лучников. Именно эти триста человек пару лет назад отдал Крониус сыну и то только для того, чтобы тот научился командовать и вести их в бой. Время шло, и вскоре лучники Тима стали почти самыми лучшими снайперами империи, а пикинеры – самыми выносливыми и ловкими. Барон, видя их превосходство, хотел вернуть их обратно, но Тим, под угрозой собственной смерти, отказался и сумел добиться своего. Теперь они стояли ровными рядами около юноши и ждали любого приказа. Золоченые, начищенные до блеска кольчуги, сверкали на солнце не хуже любого золота; острые пики – в правой руке, всегда заточенные мечи – с левого бока, стрелы с железными наконечниками – в колчанах, луки переброшены через спины. Одно слово и все двинутся вперед, не разрывая строй.

Они подходили к уже открытым воротам, когда их догнал старший сын барона – Рион. Длинные, до плеч, волосы развивались, когда он скакал верхом. Остановившись, он провел рукой по усам и маленькой бородке, спешился и взял поводья брата.

– Зачем ты разорвал отношения с отцом, он ведь так любил тебя, неужели нельзя было согласиться с ним?

– Нет… Я не мог! Брат, ты тоже намереваешься склонить меня к идее отца? Если так, то у тебя ничего не выйдет, отойди в сторону, и я начну свой путь.

– Не спеши, Тим, я пришел не только за этим. Отец по-прежнему остается отцом и, хотя он в ярости, я уговорил его отдать часть личной охраны. Дорога до Этилии опасна и занимает восемь дней конным шагом, с привалами и остановками – двенадцать, а пешим строем и того больше. На тебя могут напасть как ненавистники нашего семейства, так и дикие звери, заполонившие в последнее время леса. Не отказывайся, они помогут тебе! – он указал рукой на приближающихся воинов. – Семьдесят солдат: двадцать арбалетчиков и пятьдесят мечников.

Старший брат не ошибся и не обманул, к изгоям Тима добавлялась личная охрана барона. Ее легко можно было узнать по серебряным латам с синими нашивками на предплечьях. Это, конечно же, не те седобородые «старики», находящиеся с Крониусом повсюду, а юнцы, не более тридцати лет, но, тем не менее, даже они считались лучшими из всего замка с прилежащими к нему окрестностями.

Идеально ровный строй поравнялся с братьями и из него вышел один – единственный пожилой воин и, поклонившись одному, другому, сказал:

– Не гневись на нас, молодой император, мы по собственному желанию, да с подсказки старшого к тебе пришли. Нет сил и житья с бароном, загонял он нас совсем, все деревни и города строевым маршем прошли, прежде чем поступили к нему на службу, а не прошли бы – все с голоду б подохли, – не любит он свой народ!

Тим посмотрел на Риона, потом на Эдуарда и коротко кивнул головой.

– Хорошо, я готов вас взять. Пойдете после лучников, но на первом же привале поменяете свои нашивки на желтые.

Мужчина склонил голову.

– И еще, – добавил Тим, – на время нашего перехода до Этилии, назначаю тебя мастером – мечником. Ты знаешь всех своих людей и на что каждый способен, а там… посмотрим.

– Не ожидал от тебя такого, молодой император. Спасибо! – он еще раз поклонился и повел свою группу в тыл воинов Тима.

– Лихой ты брат, лихой, – покачал головой Рион. – быстро находишь лучших воинов.

– На то они и лучшие, чтобы быть лучшими.

Юноша тронул коня, и все двинулись за ним. Старший сын барона вскочил в седло, да так и остался сидеть до того момента, когда последний мечник не скрылся за громадными деревянными створками ворот.

Позади остались воспоминания, дом, считавшаяся до сего момента семья, но Тим совершенно не жалел о содеянном. Он думал, что возможно и не стоило выставлять барона таким кровожадным убийцей и скупердяем, но относительно всего остального, юноша был спокоен. Раньше ему мало проходилось путешествовать по городам и замкам, но зато сейчас он был доволен своим положением, и хотел увидеть настоящую империю собственными глазами. За все время пути, Тим пытался узнать, что происходит с некогда великой, процветавшей страной. Сейчас же она представлялась совершенно старым, дряхлым, сгорбленным стариком, который доходит с клюкой свой остаток жизни в нищете и разорении.

Пустые деревни, села, перевалочные пункты, брошенные вещи и недоделанная работа свидетельствовали о зародившемся в народе страхе, об их выходе из империи и, возможно, смерти в неизвестном далеком месте. Все оказалось намного странным и требующим долгих и кропотливых разъяснений и изысканий. В данный момент на это не было совершенно никакого времени. Три сотни людей шли с тремя перерывами в день: на сон, обед и ужин. Они стремились покрыть расстояние за пятнадцать дней, так как ограничение в еде не давало возможности задержаться на больший срок. Дела у них пошли лучше, когда добрались до леса. Там шли медленнее, каждый день посылая полсотни человек на охоту и по вечерам, на ночном отдыхе, обильно смаковали дикой свининой, олениной и другой подстреленной дичью.

Бывшие баронские стражники, как и говорил юноша в замке Крониуса, переименовались в Желтых Лерионеров Тима и ближе к концу пути, они уже считали друг друга братьями и клялись на библии помогать, даже ценой собственной жизни. Командование Тима было легко и просто, но в то же время, как и полагается, жестоко. Почести заслуживал тот пехотинец, который выполнял все требования Высшего (именно так называли Лерионеры молодого императора) и был лучше во всем любого, не входящего в Желтое Братство. Любое неповиновение или отклонение в школе мастерства, заложенной самим младшим сыном барона, строго каралось и наказывалось от простого выхода из Лерионеров, до смертной казни в исключительных случаях. Но до сих пор не был изгнан ни один человек, а что касается казни, то о ней уже наверняка все позабыли.

Месяц выдался жарким, засушливым, солнце нещадно пекло до самого захода, а на небе не появлялось ни единого облака. Иногда сталь накалялась до невыносимого держания, обжигая руки, но никто не обмолвился об этом и словом, считая подобный поступок слабостью.

Еще одна совершенно пустая деревня Андрэс осталась далеко позади, но на этот раз она была разорена до самого ничтожного предела. Близился одиннадцатый день перехода.

Неожиданно наступившее похолодание подняло походный дух. Лагерь разбили на небольшой поляне у входа в многовековой лес. Очередных десять человек разведчиков должны были с минуты на минуту вернуться, сообщив, что все в порядке. Восемь из них пришли, как и полагается в назначенное время, двое задерживались. Когда они, запыхавшиеся, наконец, выбежали из леса, то сразу же направились к Тиму.

– Высший! – обратился один. – Мы видели вооруженных людей в двух милях отсюда.

– Это работорговцы и у них есть товар на продажу. Они везут их в клетках по семь – восемь человек.

– Сколько их всего?

– Сотня, не меньше.

Юноша вскинул брови.

– Неужели это все рабы?

– Восемнадцать клеток. Целый караван.

Тим повернулся к Эдуарду.

– Поднимай лучников и арбалетчиков, я выхожу. Пойдешь со мной! Остальные останутся в лагере – за старшего Мэлани.

–Ты доверяешь людям отца? – удивился Эдуард.

– Они уже давно не люди отца.

– Ладно, хорошо… что касается пленных…неужели ты хочешь их освободить? Навлечешь ты на себя беду. Сам Аден, возможно, попытается отомстить за пропажу одного из своих караванов, тем более мы не знаем кто эти люди, в клетках.

– Неужели ты думаешь, что убийцы или воры дали бы себя поймать. Собирай людей. Идем!

Эдуард покачал головой, мысленно упрекая друга в безрассудстве, но подчинился.

Они вошли в лес, практически бесшумно передвигаясь по сухой прошлогодней листве и упавшим от ветра или сломанных грозой, ветвям деревьев.

Где-то через милю, идущий впереди всех Тим, заметил вверху какое-то движение и знаком руки остановил остальных. Подняв голову к кронам, он увидел белую порхающую ленту. Похоже, она была наделена даром видеть и понимать, так как встрепенулась, перевернулась в воздухе и, пролетев над головами людей, стрелой умчалась вглубь леса. Лерионеры вскинули арбалеты с луками, но юноша вновь поднял руку.

– Нет! Что бы это ни было. Мы не причиним ему вреда.

– Это духи Вековечного леса, – задумчиво произнес Эдуард, вглядываясь вдаль.

– Разве такие существуют? – спросил Тим, продолжая движение.

– Да, мне о них рассказывала покойная бабушка, когда я был совсем маленьким.

– Мой отец…

– Твой отец никогда ничего не видел дальше своего имения и терпеть не мог присутствие каких-либо духов, поэтому запретил о них говорить и многие слушались, а другие просто не знали. Прабабка когда-то говорила своей правнучке, то есть моей бабке, что застала еще последнюю битву людей с магами. По сказаниям тогда пролились реки крови и люди одержали победу, но какой ценой… им кто-то помог! Магам пророчили скорое возвращение. Их час близок.

– Маги… смешно звучит. О магах, как мне известно, никто не слышал многие сотни лет. Даже простые колдуньи с чародеями прекратили свое существование.

– Крониус в свое время позаботился, чтобы их полностью уничтожить. До самой Океании они стерлись с лица земли.

– Да-а, без них люди стали еще более жестокими. Так хоть было за кем поохотиться, да и церковь не спала как сейчас.

Они дошли до той тропы торговцев людьми, о которой говорили дозорные, но Тим повел свой отряд немного западнее, намереваясь устроить засаду до того момента, как они подойдут. Место оказалось намного удачнее, чем предполагал Высший. Людей от посторонних глаз скрывали частые кусты и низкие, набирающиеся сил молодые деревья. Ждать пришлось не долго. Буквально через несколько мгновений после того, как семь десятков Лерионеров выстроились вдоль лесной просеки, прозвучал первый свист спускающийся тетивы. Трое следопытов каравана так и остались лежать между дубом и ольхой, на расстоянии каких-нибудь пяти метров друг от друга. Торговцы лишились своих глаз, и теперь осталось не выпустить зверя из ловушки.

Скоро на тропе появились первые люди. Они шли медленно, ведя под уздцы коней, запряженных в большие телеги с огромными клетками; и все время оглядывались, но в очередной раз убеждались, что кругом тихо и спокойно, продолжали двигаться вперед, к известной им цели. В клетках сидели, стояли, лежали как мужчины с женщинами, так и совсем маленькие дети. Торговцам было безразлично, кого брать и угонять с собой, их алчная жажда к деньгам, побеждала над всем существованием и теперь гнала к еще одному легкому обогащению. Заключенные, которые вскоре должны стать чьими-то рабами, представляли почти все слои населения, от самых нижайших: бедняков, нищих, бездомных, попрошаек, грязных, в оборванной одежде; до ремесленников, лавочников, торговцев, о которых свидетельствовали вымазанные, но еще узнаваемые наряды из шелка и другой материи. Оставалось только догадываться, почему работорговцы не оставили дорогие одежды себе.

Они шли, прекрасно понимая, что их ждет в ближайшем будущем, но, совершенно не подозревая о грядущем настоящем. Некоторые сидели на телегах, некоторые шли рядом с конями или просто, на расстоянии десятка шагов от клеток. Вначале они даже не поняли, что произошло. Первый арбалетный болт пробил голову впереди идущего, пригвоздив того к лошади и животное, забив в агонии ногами, повалило уже мертвое тело на землю. Следующий залп, намного мощнее предыдущего, поверг более половины людей. Они, скорчившись, падали, прекрасно осознавая, что разведка допустила просчет и из охраны каравана в живых никого не останется. Буквально через мгновение лучники добили остальных, и на просеку вышел Тим, следом выступили на свет и все его воины.

– Открыть клетки! – приказал он, и сам разрубил мечом плохо сделанный замок на одной из ближайших клеток.

Через четверть часа все заключенные были освобождены, а телеги сдвинуты воедино и подожжены. На лесной дороге, перед Тимом, в окружении лучников и арбалетчиков, стояло немногим больше двенадцати десятков людей. Голодные, избитые, умирающие от жажды, они едва держались на ногах. Высшей сочувствующе посмотрел на них и сказал:

– Теперь вы свободный народ и у вас такие же права, как и у остальных. Вы можете идти туда, куда сочтете нужным, но только не за мной. Я всего лишь выполнил зов сердца и освободил таких, как сам. У вас есть кони, я оставляю их всех, оружие и доспехи, надеюсь, большинство умеет с ними обращаться, вы знаете дорогу домой. Прощайте!

Он развернулся, собираясь уходить, но из толпы выскользнула девушка, опустилась на колено и, склонив голову, заговорила:

– Я не знаю, кто вы и как вас зовут, но я и мои люди желаем присоединиться к вашим воинам. Лес и его окраины очень опасны, а мы как раз знаем все тайные тропы и можем за очень короткий период провести вас куда угодно.

Юноша посмотрел на нее. Это была совсем молодая, если не сказать юная, девушка с копной золотистых растрепанных волос. Ее великолепно слаженное тело наверняка представляло интерес у окружавших ее мужчин, но Тим только восхитился этим изяществом и отбросил мысли в сторону. Обладать ей? Так сразу? Нет, он только что ослушался отца по этой же самой причине и не хотел, чтобы кто-то напоминал о случившемся раздоре, но вот ее голос… мягкий…

– Нам не нужны проводники. Мы сами знаем местность.

– А воины?

– Разве у меня их мало?

– Лучников у вас хватает с избытком, но вот настоящих мечников… – хитро улыбнулась девушка.

– Мечники? – удивился Эдуард. – Зачем?

– А личная охрана?

– Мы имеем все, что нужно, – спокойно произнес Тим. – Но неужели ты – воин?

– Хотите проверить?

Кто-то из толпы бросил ей меч, и она встала в первую, классическую позицию нападения. Тим усмехнулся и сделал несколько шагов к девушке.

– Ну, если ты так настаиваешь… Нападай!

– На безоружного? – удивилась она.

– Попробуй.

Она сделала выпад, клинком вверх, целясь в подбородок, но юноша плавно скользнул в сторону, в мгновение ока выхватил меч и даже успел отвести удар от уже пустого места перед девушкой. Та развернулась, ее меч запорхал, засиял в воздухе, обрушиваясь на сталь Тима, ушла вправо и взмыв вверх, распорола ткань жилета и оставила на кисте руки кровавый надрез. Юноша сделал оборот вокруг себя, при этом, не глядя, отразил удар незнакомки. Острие ее оружия ударилось в середину клика юноши и тот, продолжив движение, рассек ее рубашку из под которой показалась тонкая красная полоска. Она занесла меч.

– Довольно! – крикнул он и воткнул свой в землю.

Девушка не отреагировала на его слова. Тогда Тим вырвал оружие из земли, устремил рукояткой вверх и блокировал опасную сталь. Затем повернул меч к ней острием, намереваясь приставить к горлу и выбить его, но незнакомка даже и не собиралась сдаваться. Она легко ушла в сторону, вырвала клинок из цепких объятий и, сделав дугообразное движение, намеревалась распороть юношу снизу вверх. Тот приложил немалые усилия, чтобы отвести удар и еще больше сил ему потребовалось на то, чтобы уклониться от второго выпада и выбить, наконец, оружие из рук. Оно звякнуло о камень позади юноши, и девушка непонимающе развела руками. По-видимому, с ней еще не обращались таким наглым образом.

– Довольно! – еще раз произнес он, пытаясь выровнять дыхание.

«Такого не может быть. Уже после первого раза она должна была остаться безоружной. Неужели я где-то допустил ошибку?»

Незнакомка вновь опустилась на колено и склонила голову, пытаясь левой рукой остановить кровотечение из раны.

– Я вся в вашей власти, господин. Еще никому, до сего момента, не удавалось обезоружить меня в честном бою. По законам пройденной мною школы, в случае вашего отказа, мне придется совершить самоубийство, со всеми подобающими почестями, дабы смыть полученный позор.

«Такая милая девушка… девушка – воин! Нет, я никогда не свяжу свою судьбу с подобной. Мне нужна хрупкая и нежная, чтобы оберегать и заботиться о ней, но не эта…»

– Как тебя зовут?

– Соня.

– Соня? И это все?

– Да, именно так меня все и называют, и я не требую большего, наоборот… – она замолчала.

Тим посмотрел на Эдуарда, но тот лишь, улыбнувшись, пожал плечами, мол, решение как всегда за тобой, от меня здесь ничего не зависит.

– Ну что ж, хорошо. Ты доказала свое умение обращаться с мечом и если у тебя была такая странная школа, то можешь остаться. Но предупреждаю, мы идем быстро, покрывая за день огромные расстояния, если отстанешь, за тобой никто возвращаться не будет.

– Я поняла вас, господин…

– Обращайся к нему Высший, девушка! – сказал карот – седовласый мужчина, главенствующий над отрядом лучников.

Девушка сморщилась как от удара, но сохранила спокойствие. Из толпы вышло около двух десятков людей и, последовав ее примеру, опустились на колени. Она не оборачиваясь, и не поднимая головы, заговорила:

– Я и мои люди преклоняемся перед тобой, Высший. Для нас нет ничего лучше, следовать за тобой.

– Ты хочешь, чтобы я взял с собою еще и этих?

– Да, это мои люди – восемнадцать собранных воинов. Мы странствовали везде, где только могли, но именно здесь угодили к торговцам людьми.

– А если я откажусь принять их?

– Ты хочешь лишить меня жизни?

Он повернулся к ней спиной и сделал несколько шагов в сторону.

– Хорошо, но прежде умойтесь где-нибудь и снимите с себя эти лохмотья.

– Позволь узнать, кому мы будем служить? Кто ты и как тебя зовут? – нежно спросила Соня.

– Я? – юноша усмехнулся. – Я тот, кого все прокляли и считают изгоем; я есть, но меня уже не существует; я тот, кому должны были преклоняться в будущем, но, воспротивившись этому, потерял все; я – Тим, младший сын барона Крониуса, сына Нимбуса.

Стоящий народ отпрянул от удивления и ужаса. Им с детства внушал страх как сам барон, так и вся его семья со слугами и воинами. Соня лишь подняла голову и округлившимися глазами смотрела вслед удаляющемуся юноше. Тому было совершенно все равно, что о нем подумают окружающие люди. Он их спас, знает всего несколько минут и через такое же время забудет. Их благодарственные взгляды и решимость следовать за спасителем, сменились подобием страха и нерешительностью. За юношей последовало только девятнадцать человек, остальные быстро разобрали лошадей, оружие и растворились в лесу.

Тим вышел на поляну, где уже давно раскинулся его лагерь. Через довольно долгое время, когда все поднялись и тронулись в дальнейший путь, из леса показалась Соня со своими людьми. Эстэр приказал остановить пришедших, но Эдуард присвистнул, останавливая направившихся было к неизвестным мечников и, подскакав на коне, объяснил, кто это. Девушка несказанно удивилась, видя такое количество воинов. Она, в свои молодые годы, не участвуя в великих походах и войнах, лицезрела не больше сотни пехотинцев и лучников, на которых она натыкалась во время странствий. Ее люди, привыкшие, в основном, драться с небольшими группами противников, оказались в подобной ситуации и рассматривали Желтых Лерионеров с неподдельным восторгом и завистью. Ведя под уздцы откормленного коня, она, со своими спутниками пристроилась в конец армии и спокойным шагом двинулась за ними. Сейчас Соня походила на дочь какого-нибудь зажиточного купца или командующего войском: волосы причесаны, разделены на пробор и свисают спереди спиралью; лицо вымыто и кажется еще более прелестным; легкая сетчатая кольчуга сидит на ней как влитая, а меч и торчащий за сапогом кинжал говорят о ее воинственности. Следующие за ней люди также переоделись в лучшую одежду и более – менее походили на воинов, не как составляющее звено какой-нибудь армии, а просто на бродячих воинов – одиночек, объединившихся в клан.

Следующие три дня прошли также уныло и скучно, как до встречи с караваном. Эдуард и Эстэр, знающие дорогу до Этилии, немного подустали, соскучившись по хорошему звону скрещивающихся мечей. На четвертый день Соня не выдержала и, подъехав к Тиму, заговорила.

– Позволь спросить, Высший, далеко ли до того места, куда ты собираешься придти?

– Твое нежное тело устало скакать верхом?

Она покраснела.

– Ты не прав, Высший, я готова следовать за тобою даже в ад, но когда знаешь цель конечного пути, ехать становиться гораздо легче.

– Ты только посмотри, – шепнул на ухо Эдуарду Эстэр, где-то раздобывший коня и ехавший с ним на равных. Они отстали от Тима на десяток шагов и теперь только наблюдали, – а она время зря не теряет, вчера ехала позади всех, а теперь уже пытается совратить молодого императора.

– Возможно, ты и прав, но она поистине красива, молода…

– На его месте я бы не отказался от такой жены.

– Ему не нужна жена – воин.

– Правда? – мужчина усмехнулся в усы, не сводя глаз с девушки.

– Если ты так хочешь знать, мы едем в Этилию.

Она вдруг остановила коня, опустив голову, о чем-то подумала и догнала юношу.

– Но Этилия, это же…

– Про нее ходит много разных слухов и страшных преданий, но мне велено там жить и я разрушу все порочные легенды, посрамляющие имя города.

Многозначительно посмотрев на Тима, Соня углубилась в свои размышления.

День давно пошел на убыль, предоставляя очередное право главенствования ночи, лагерь давно был развернут на большой поляне перед холмом и два десятка охотников, вернувшись с добычей и смачно поужинав, спали у костра. Но не все придавались ночному забытью. На окраине сидел человек, обхватив ноги руками и положив на них голову, о чем-то размышляя. Девушка думала о Тиме, о своем спасителе, которому принадлежала. Она несколько раз обошла вокруг спящего юноши, всякий раз боясь подойти ближе и лечь рядом и всякий раз, за Соней скрытно от нее самой, наблюдал Эдуард, боясь за жизнь друга. Теперь же она сидела и собиралась с мыслями, готовясь к завтрашнему дню. Что будет завтра, она не знала, но хотела сделать по-своему. А утро наступило намного раньше, чем предполагала Соня, уснувшая в густой траве.

Лагерь собрался, тронулся в путь и уже к полудню перевалил через громадный вал и подобрался к подножию третьего.

– До Этилии полдня, максимум день, – сказал Эдуард.

– Хорошо бы. Переход слишком затянулся.

– Я хочу поговорить на счет спасенной и принятой к нам девушки. Она…

– Я знаю все, что ты собираешься мне сказать, друг, и про ночь тоже. Не беспокойся, я разберусь с этим.

– Как знаешь, – только и смог он ответить.

Он вернулся назад к Эстэру, продолжая начатую беседу, а мимо них, нагоняя Тима, промчалась Соня.

– Зря молодой император взял ее с нами, быть большой беде, уверен, – голос Эстэра прозвучал несколько неодобрительно.

– Высший! – сказала девушка, опустив голову и глаза.

– Я знаю про эту ночь. Ты ходила вокруг, я не спал!

Она еще больше опустила голову, пытаясь спрятать заливающее краской лицо в золотистых волосах. Соня натянула поводья, конь заржал, дернулся в сторону, и она уткнулась губами в его щеку, но не удержала равновесие и свалилась между лошадьми.

Впереди на пригорке показался волк.

– Стая! – прошептал Эстэр.

Тим схватил барахтающуюся в густой траве девушку и взволок в седло позади себя, развернул коня и поскакал к отставшим воинам.

Перегруппировка заняла около минуты. В три линии выстроились мечники и пикинеры, взяв в полукруг лучников и арбалетчиков. Соня, со своими людьми, заняла тыл позади всех. Первый волк сбежал с горки достаточно быстро. За ним показался второй, десяток, два, сотня, другая… По подсчетам Эдуарда, их было чуть больше четырех сотен. Пикинеры опустились на колено, воткнув древко копья в землю и, выставив острие на приближающихся животных, вынули мечи из ножен и положили рядом. За ними, дыша в затылок, стояли пять десятков мечников с оружием в руках. Между людьми последней линии устроились лучники: одни опустившись на колено, другие стоя. Арбалетчики, разделившись, отошли вправо и влево. В центре стояли Тим, Эдуард и Эстэр.

Волки приближались с огромной скоростью, казалось сам ветер гнал их вперед. Они были не простыми хищниками, а превышали их в полтора, а то и в два раза. «Колдовство? Нет, оно вымерло. Тогда что?» – думал юноша. Он поднял вверх руку с мечом: послышался звук натягиваемой тетивы, арбалетчики прижали к груди арбалеты, целясь в серую волну мяса, дыхание участилось, мечники, заскрипев железными перчатками, сжали рукояти, опустив лезвие вниз. Подпустив голодного врага на минимальное расстояние, Высший опустил меч, указывая на лавину бегущих. Сотня стрел и железных болтов устремились вперед, сметая первую часть хищников, второй заход уничтожил столько же, но порождения леса достигли воинов, и первая сотня, ломая пики, насаживаясь на них как на вертел, давала беспрепятственно затопить людей остальными волками. Лучники с арбалетчиками резко подались назад, а задние ряды, слившись в один, сделали шаг вперед и взметнули мечи вверх. С секундным опозданием то же проделал и первый ряд пикинеров, те, на кого еще не успела наброситься стая. Трава моментально обагрилась кровью. Люди и животные слились воедино, пытаясь уничтожить друг друга. Мечи, сверкая на солнце, опускались на головы волков, вспарывали им животы, разрубали шеи, лапы… Хищники пытались прокусить железные латы, но только скребли клыками сталь и изредка слышался крик человека не облаченного в доспехи. Трупы устилали поляну, но забрызганные кровью, мозгами, погрязшие, по колено, в развороченных внутренностях тварей, люди не ослабляли защиту. То там, то здесь слышался визг и предсмертный хрип раненого зверя. Арбалетчики, еще не утонувшие в разъяренной, изголодавшейся волне, отбежали на несколько ярдов назад и дали залп по остатку приближающихся падальщиков. Натиск ослабевал. Не прошло и четверти часа, как единицы выживших, поджав хвосты и, озираясь по сторонам, углубились в чащу, оставшегося в нескольких милях восточнее, Вековечного леса, зализывать свои раны.

Люди собрались и выстроились перед Тимом. На удивление и Соня, и ее спутники оказались живы–здоровы и отделались меньшей кровью. Эдуард с Эстэром осмотрели убитых и помогли раненым.

– Тридцать шесть не добрались до Этилии и останутся здесь навсегда, – склонив голову, сказал карот. – Восьмерым нужна помощь, из них у одного обезображено лицо. Остальные готовы к дальнейшему переходу.

По приказу Высшего, для слепого, с искромсанной ногой мужчины, сделали носилки и, решив достичь Этилии до захода солнца, бросились в путь.

Проходя мили, люди всматривались в даль открывавшейся равнины, с опаской поглядывая на кажущимся добрым лес. Местность опустела, даже не стали попадаться одиноко растущие деревья и кусты, но зато появились первые признаки людей – полуразвалившиеся и покосившиеся от старости, ветхие деревянные строения. С приближением к Этилии они увеличивались в своем числе, но представляли такие же грязные, нищие, убогие жилища.

Ближе к восьми вечера, отряд вошел в Этилию – самое дальнее восточное поселение империи Крониуса. Оно представило прибывшим свое нутро – жалкое существование населения… города? Едва ли. Это с трудом можно было назвать городом, скорее вымирающая деревенька, где каждый житель доживает свою жизнь, совершенно не интересуясь заботами других. Здесь был поросший мхом и кустарниками замок, обшарпанная, обвалившаяся стена вокруг, но это все, что напоминало о городе. Выливающиеся на улицу помои прямо с порога дома, реки зловоний, едкий режущий запах гари и дыма, кучи гниющего мусора, костей животных и вызывающие отвращения колодцы, из которых люди, похоже, берут воду для питья… Все увиденное вызывало тошноту и немедленное желание убраться отсюда на много, много миль дальше, забыть, стереть воспоминания и никогда больше не возвращаться, но судьба распорядилась иначе – здесь суждено жить.

«Нет! Я не буду вспоминать. Жалкий народ, пусть копается в своей мерзости. Ненавижу его!» – эти слова как будто кто-то прокричал издали, будто разломал разум юноши и стал диктовать свои условия. Тим схватился за голову, но это закончилось так же быстро, как и началось.

Он, держась за виски, подождал, когда соберутся жители: в изорванных, грязных одеждах, неумытые и не причесанные, и, посчитав количество достаточным, привстал в стремях и крикнул:

– Кто из вас староста, мне нужно с ним поговорить!

Вперед вышел старик с клюкой и, подняв морщинистое загорелое лицо, сказал:

– Я буду старостой, но позволь тебя спросить, молодой господин, что тебе нужно в этих краях?

– Как раз это я и хотел обсудить. Меня зовут Тим, я младший сын барона Крониуса, сына Нимбуса. Будучи в состоянии несправедливого гнева, он изгнал меня и обрек на существование здесь, в Этилии…

Народ отпрянул от этих слов. Волна нескрываемого шепота прошлась по стоящим впереди. Ужас и страх вновь завладели сознанием людей. Они вспомнили старое и постигли боль.

– … и видя ваше ничтожное существование, я помогу вам, но вы поможете мне…

Староста упал на колени прямо в лужу и заговорил:

– О Великий Господин, мы – жалкий народ, не достойный твоего внимания. Не гневайся на нас, мы всего лишь рабы! Нас прокляли и обрекли на вымирание, но мы продолжаем жить в этом аду, лелея надежду лучших дней.

– Мир меняется. Ваша надежда стоит перед вами.

Он спустился с коня, помог старику подняться и продолжил:

– Нам нужно добраться до замка. Сопровождай нас!

Тот поклонился и робко зашагал вперед. Воины последовали за ним. Тим бегло осматривал народ, проходя между ними. И тут он заметил девушку, чумазую, смешную, но в то же время прекрасную. Юноша остановил взгляд и она, не выдержав, смущенно подалась назад, скрываясь в толпе.

– Много ли у вас людей? – спросил он.

– В самом городе сотни две, да за его пределами, если хорошо поискать, едва ли пять наберешь. А ты, верно, в какой-то поход собираешься? – прищурив глаз, спросил он и, подумав, все-таки осмелился спросить. – Не на барона ли?

– Нет, отца я чту, но мне нужны все, способные работать. Через неделю начнется восстановление города. В таких отбросах невозможно жить – это самоубийство. Мы должны воскресить прежнее могущество!

– Ты только что приехал, а уже думаешь о таком несбыточном…ты молод, Господин и многое не знаешь.

– Все обращаются ко мне: Высший. Зови так! Мне рассказывали кое-что в детстве, да и сам многое читал из летописи. И все-таки я не знаю большего, да и говорилось обо всем полушепотом, или вообще молча, а из уст видевшего, события принимают истинный смысл. Что произошло? – проигнорировал он слова старосты.

Старик вздохнул. Было видно, что прошлое доставляет ему боль, но он лишь поморщился, закрыв глаза и, как показалось Тиму, пошел быстрее; видимо, намереваясь скоро закончить разговор.

– Когда это произошло, я был еще совсем маленьким. Мы жили независимо ни от кого, своей уединенной общиной, своим городом, выстроенным собственными руками, но пришел тот, кто подминал под себя народы и рассыпал прахом замки. Это был барон Крониус, сын Нимбуса, в таких же годах, как и ты. Три года длилась осада, с каждым месяцем уничтожая наших людей и истощая запасы продуктов. Сам борон показался только при самом последнем штурме и с триумфом разъезжал по разоренному городу. Его пять тысяч солдат исправно пополнялись новыми людьми, присланными с уже покоренных земель, и все чаще и чаще бросались они на стены города. Последний оплот сопротивления был подавлен в самом замке, уже после поголовного истребления населения. Мне чудом удалось спастись. Едва ли найдется десяток человек, которые пережили творившейся тогда ад. Но даже после взятия города, продолжали пропадать люди барона, провозгласившего себя впоследствии императором всего покоренного Альвеста; а потом находились зверски убитыми в разных концах Этилии. И возненавидел нас за это Крониус, что не сумел до конца покорить людей, подмять под свою железную руку, и разрушил храм Спасителя, и проклял это место десятью десять раз, но забоялся его и не оставил здесь ни единого своего воина, а только тех, кто по его мнению заслуживал кары. С тех пор прошло много времени: население увеличилось, мы кое-как существуем, немного отстроились и даже возвели небольшую церквушку, но это все, чем можно гордиться. Земля продолжает оставаться проклятой. Горный сокол давно улетел и своим исчезновением положил конец всему нашему, некогда, великолепному миру. Горное Королевство прекратило свое существование полвека назад. Герб Горного Сокола перестал виться над замком. Все ушло в прошлое. Люди отчаялись!

Старик остановился. Они находились у входа в замок – пугающий и страшный в своих теперешних очертаниях. Он с трудом воспринимался центральной твердыней города. Выбитые, разрушенные, покосившиеся стены взирали на нового хозяина.

– Здесь мы останемся на ночь! – сказал юноша войску – Разбивайте лагерь! – и повернулся к старосте. – Приходите на рассвете, мне нужно, чтобы вы отвели меня к настоятелю, да и с народом необходимо поговорить.

Тим всегда с уважением относился к старикам, понимая их мудрость. Старец ушел и до утра, решено было, не приниматься ни за какие работы.

Единственное, что было сделано – это возведение палаты-врачевальни, где оказали слабую, практически бессмысленную помощь покалеченным воинам, лишь на время продлив жизнь. Ее поставили вблизи замка, чуть в отдалении от главного входа в холл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.