Натали Р.
Стать богом

Пролог. Сон

Дрожащее марево над раскаленной землей, разодранной уродливыми трещинами. Чахлые, иссушенные до хруста кустики. Пламенеющее на западе небо, словно степной пожар. Солнце, глядящее грозным багровым оком сквозь пыльные тучи.

Земля содрогается. Жалкие кустики трещат и сминаются под копытами разгоряченного вороного жеребца. Взмах нагайки, искривленный в усмешке рот черноволосого всадника. Он еще очень молод. Кожа смугла, но не обветрена. Копна красивых вьющихся волос. Черная полоска над верхней губой. Гордый прищур темных глаз.

Конь несется от горизонта к горизонту, и не видно конца бешеной скачке… Словно мираж над пустыней, зависли в воздухе полупрозрачные башенки, зубчатые стены… Нет, это не мираж! Копыта звонко стучат по мосту, перекинутому с неба на землю. Стены утрачивают прозрачность, нереальность, каменеют прямо на глазах.

Всадника встречает женщина. Она ему не жена и не невеста. В облике ее – власть, в глазах – прожитые годы. И не мать: в ее чертах нет сходства с лицом прекрасного молодого джигита. Белая, как снег, кожа, неземные фиолетовые глаза, вздернутый нос и яркие красные губы. Длинные черные волосы, как змеи, пригрелись на узкой спине.

Юноша спешивается и падает на одно колено:

– Моя госпожа…

Он трепетно целует край ее фиолетового одеяния, но на дне зрачков – не покорность, а торжество.

– Да, мой мальчик, – голос госпожи одновременно резок и тягуч, как ликер из абрикосовых косточек. – Сегодня твой день. Вот это я берегла для тебя.

В ее руках появляется фиолетовый сверток. Юноша благоговейно принимает дар…

Это сон. Только сон. Не так ли?

Один и тот же сон снится в разное время разным людям.

И богам.

1. Охота за комарами

Загородный домик расположился вдали от шоссе, наособицу от коттеджного поселка, за перелеском, кажущимся в ночи черным пятном. У ворот не переговаривались охранники, не брехали собаки, лишь цикады звенели в высокой траве по обочинам узкой грунтовой дороги, выходящей из ворот и петляющей, словно стараясь запутать следы, прежде чем добраться до шоссе.

В окне второго этажа показалась детская мордашка. Окно открылось, и ребенок, стараясь производить как можно меньше шума, выбрался на подоконник. Обаятельный мальчишка, курносый и белобрысый, с проказливой хитринкой в глазах. На вид ему было лет шесть. Он, довольный, свесил с подоконника ноги и принялся ими болтать, ковыряя пальцем в носу.

Спать Виталику не хотелось. Не любил он этого. Лет пятнадцать назад он был не дурак поспать, дрых даже днем после обеда – но это было давно. Его очень обнадеживало папино обещание, что через сотню-другую лет он вообще перестанет нуждаться в сне. Это было бы здорово. Ведь ночью, особенно в этом мире, можно заниматься массой интересных вещей. Глазеть в телескоп на Луну – а здесь она совсем не такая, как в Хешширамане, не гладкая и скучная, а рельефная, со впадинами и горками, и у нее всегда разное настроение – не угадаешь! – и разные оттенки. Плавать в темной ночной речке наперегонки с рыбами, ощущая на коже холодные струи подводных течений, пока мама не видит и не беспокоится: сама плавать не умеет, вот и боится впустую за сына. Прокрадываться в коттеджный поселок и играть в привидение, пугая охрану и жителей – без всякой цели, просто потому, что это весело и забавно. А еще… Он выбросил вперед указательный пальчик, и с него слетела быстрая тоненькая молния. Крохотный комариный трупик упал на крышу маминого джипа.

Гигантская голова, прикорнувшая на капоте, открыла глаза – словно засветились два пурпурных прожектора размером с колесо. Импровизированная подушка была маловата для огромного существа, которое, пожелай оно того, смогло бы проглотить джип целиком, не поморщившись. И все же змей толщиной со средний человеческий рост и возрастом в сотни тысяч лет предпочитал подложить что-нибудь под голову.

Понаблюдав мудрым снисходительным взором за веером молний и поняв, что на его любимую подушку еще долго будут сыпаться комариные останки, змей зевнул и скользнул прочь от машины. В нескольких метрах находился конец его хвоста, опоясывающего дом по периметру. Змей поудобнее устроился на собственном хвосте и вновь закрыл глаза. Почему бы и не поспать, раз все спокойно?

Наглое комарье кружилось у окон. Виталик метнул несколько молний. Глаза горели азартом, пальчики дрогнули от нетерпения… Промах!

Мужчина, сидящий в кресле у компьютера, отпил кофе и поставил чашечку обратно на CD-ROM, рассеянно барабаня тонкими пальцами по мыши и не отрывая взгляда от экрана. Он был красив мрачной, темной красотой. Длинные вьющиеся волосы цвета воронова крыла перехвачены серебристой лентой, чтобы не падали на лицо и не мешали работать. Орлиный нос, жгучие черные глаза, хищные губы. Стройное тело с рельефно выступающими мышцами затянуто во что-то вроде черного трико. На расслабленно скрещенных ногах – серебристые домашние сандалии.

В окно влетела молния и ударила прямо в висящий на стене ковер. Ковер вспыхнул.

Мужчина резко обернулся и повел рукой в неуловимом жесте. Огонь погас, как и не было. А по экрану быстро пробежали помехи, компьютер жалобно пискнул и начал перезагружаться.

– Проклятье, – буркнул мужчина. – Вот и связывайся с этой электроникой.

В дверях появилась женщина в голубом атласном халате. Высокая коротко стриженая блондинка с одним серым глазом, глядящим сердито и заспанно, второй был закрыт серой бархатной повязкой. Она с сожалением поглядела на испорченный ковер, подошла к окну и позвала:

– Аррхх!

В ночной темноте проявились пурпурные зрачки гигантского змея.

– Милый, пожалуйста, излови этого чертова засранца, откуси ему голову и уложи наконец спать, – попросила женщина.

Мужчина искоса поглядел на нее:

– Вот так из прелестных малышей и получаются злые боги.

Она перевела взгляд на него – любящий, но строгий:

– Хешшкор, я сто раз объясняла тебе, что это CD-ROM, а не подставка для кофе. Неужто твоего божественного могущества не хватает даже на то, чтобы запомнить такую элементарную вещь? Так ты никогда не освоишь компьютер.

Он смутился, снял чашку и немного потискал в кулаке. Чашка исчезла.

– Вита, раз уж ты все равно встала… – он виновато улыбнулся. – Мировые новости я посмотрел, спасибо, но меня больше интересуют новости нашего круга.

– Посмотри на www.blackround.ru, – Вита прикрыла рукой зевок и села в другое кресло. Хешшкор протянул ей новую чашечку кофе, незаметно появившуюся в его руке. Она благодарно кивнула.

– Хм… – цепкие глаза Хешшкора впились в экран. – Оказывается, вчера был шабаш Черного Круга. Ты знала?

– Зачем мне эти глупости? Я же не колдунья. Конференций мне и без того хватает, через неделю опять полечу во Францию на симпозиум по биологически активным веществам. Нет, шабашами я сыта по горло. Если помнишь, Немире удалось настоять, чтобы несколько шабашей подряд я читала лекции о пользовании компьютером…

– Посмотри, – он кивнул на экран, голос его был напряжен. – Повестка дня.

Вита взглянула и обомлела. Второй пункт повестки дня гласил: «Посвящение Хешшкора Миленион».

Словом «посвящение» колдуны называли разные вещи. Это могло быть таинство установления связи между смертным и богом, символическое вручение души, а мог подразумеваться ритуал вступления в Черный Круг – сообщество магов, числящих своими покровителями бессмертных Тьмы. Но в любом случае посвящение было очень серьезным мероприятием. Однако Вита рассмеялась:

– Вот так бред!

– Не смешно! – взвился он. – Это не смешно, это возмутительно! Проклятье! Что эти дохлые козявки себе позволяют? Посвятили, надо же! Да еще этой суке клятой, змее подколодной, сволочной фурии!

– Дорогой, – прищурилась Вита, – я в курсе, кто есть Миленион. Меня интересует другое: ты эти слова раньше знал или от меня нахватался?

Яростный огонь в глазах приугас.

– Н-ну… За сто тысяч лет чего только не узнаешь. Гляди-ка, – он радостно сменил тему, – тебе новое письмо.

Вита изящно села ему на колени и придвинула к себе «мышь».

– Ясное дело, – она пробежала глазами текст. – Опять Виталик учудил… Посмотри-ка, что пишет Фаирата. После того, как мы побывали у нее в гостях, она обнаружила разгром в лаборатории, – Вита снисходительно усмехнулась: с точки зрения кандидата химических наук, биохимика с мировой известностью, лабораторией колдовская комната подруги могла называться лишь с большой натяжкой. – Все ее зелья исчезли из сосудов и нашлись в перемешанном виде в детском ведерке. Твой сын поиграл в мага!

– Он такой же мой, как и твой, – осторожно заметил Хешшкор. Очень осторожно. Он хорошо знал, какого мнения Вита о том, кто несет основную ответственность за их общего ребенка. Разумеется, бессмертный Тьмы, от которого и Виталик унаследовал бессмертие и все связанные с этим преимущества и ограничения.

– Ладно, разберусь, – фыркнула Вита и с улыбкой скосила на него полуприкрытый глаз. – Но, думаю, ей придется некоторое время подождать. А?

Хешшкор ласково провел рукой по ее спине и приник к губам. Конечно, Фая подождет! Есть дела поважнее.

В самый ответственный момент затрезвонил мобильный телефон.

– Если это снова Фаирата, не бери, – мстительно посоветовал Хешшкор. – Половину удовольствия испортила, так пусть помучается.

Вита бросила взгляд на экранчик и тяжко вздохнула:

– Нет, не Фая. Да что ж такое? Никто без меня и пяти минут прожить не может.

– Кто на этот раз? – не слишком заинтересованно спросил Хешшкор, продолжая ласкать ее.

– Глава Черного Круга, – Вита взяла телефон – впрочем, без всякого пиетета. – Да, Немира, я слушаю. Проблемы с компьютером? А ты знаешь, сколько сейчас времени? Мне плевать, что ты живешь в другом часовом поясе: я-то живу в этом! А ты в курсе, что я не скорая компьютерная помощь? Этим занимаются другие фирмы, – яд в ее голосе не услышал бы только глухой. – Немира, мне до лампочки, сколько ты заплатишь, я не бедствую и в приработках не нуждаюсь. Что? Ну ладно, – смягчилась она. – Ладно, я приеду. Только попозже.

Она отключила телефон и воззвала к неизвестному собеседнику, воздев глаз в небо:

– Ну почему? Я же не программист, не сисадмин, вообще никакой не компьютерщик. Я просто не самый бестолковый юзер. Почему они все пристают со своими проблемами ко мне, а не, скажем, к своим богам?

Хешшкор хмыкнул:

– Вряд ли кто-то из бессмертных понимает в компьютерах больше, чем ты. Спорим, старик Деадарган, небесный покровитель Немиры, вообще не знает, что такое компьютеры и для чего они нужны?

– Уж лучше бы появился какой-нибудь бог, к которому неразумные пользователи Черного Круга, а заодно и Белого, могли бы обращать свои молитвы! – в сердцах сказала Вита, одеваясь. – Мне бы зажилось гораздо спокойнее. Возникла бы масса свободного времени и исчезла бы вечная головная боль.

2. Юный адепт

Молодой человек легко взбежал по лестнице, рывком, по-хозяйски отворил дверь. Небрежное движение руки – и помещение осветилось мягким светом. Заплясали блики на прохладной воде, заполняющей просторный бассейн почти до краев. Прищелк пальцев – и над водой заклубился пар. Юноша скинул запыленные сапоги и пощупал воду пальцами левой ноги. Теплая, почти горячая.

Вдруг в глазах сверкнула ярость. Он сорвал с себя кожаный жилет и гневно швырнул его в стену.

Проклятье, зачем я пробовал? Я же знал, что она нагрелась! До сих пор не могу привыкнуть.

Он не выкрикнул эти слова и не пробурчал их под нос. Молодой колдун был темпераментен, но сдержан на язык. Хорошее сочетание качеств для колдуна. Он произнес их мысленно и отбросил в сторону. А потом завершил раздевание. Стройное гибкое тело, блестящее от пота, отразилось в зеркале в массивной раме на противоположной стене. Многим девушкам грезилось оно в сладких снах, но лишь избранные удостоились чести касаться его наяву.

Юноша лениво погрузился в бассейн.

Да, сегодня мой день. Им все-таки пришлось признать меня, этим экзальтированным дамочкам и сумасшедшим старикам. Им доставляло изощренное удовольствие возить неофита мордой по столу. Они требовали от меня демонстрировать свои способности, как в цирке. Вынудили прислуживать за столом – испытание смирения, так они это называли, ха! Дотошно проверяли вызубренные наизусть заклинания – высокомерные склеротики, да неужели моя память хуже, чем ваша? И, что самое унизительное, заставили в течение многих месяцев набивать на диски содержимое волшебных книг! Заставили заниматься нудной, рутинной, отупляющей ерундой, работой в самый раз для дурочки-машинистки!

Он гневно фыркнул. Ты желаешь войти в Черный Круг не по праву наследства, заслуг или связей, сказали они. У тебя нет волшебных книг. И не будет. Ибо бумага как носитель информации устарела. В прежние времена ты переписывал бы их от руки. Скажи еще спасибо: работать с клавиатурой все-таки быстрее…

Ему пришлось раздобыть средства и купить компьютер. Освоить кучу прикладных программ, без знания которых это железо бесполезно. Приобрести принтер, сканер и модем, потому что без них компьютер как без рук и глаз. Оплатить выход в интернет, потому что Черный Круг требовал подключения к сети.

Ничего! Он сильно потратился и потерял много времени, но зато сообразил, какие перспективы это сулит. И он, колдун нового поколения, мог держать пари, что Черный Круг до сих пор этого не осознал. Эти догматики, старичье декларируют прогресс, но в душе не приемлют электричества и компьютеров и всеми силами цепляются за традиционные свечи и пыльные тома. Потому и не поняли то, что оказалось открыто молодому пытливому уму. А если бы поняли, то ужаснулись бы.

Вы еще поймете, но не обрадуетесь этому пониманию. Теперь уже скоро. Теперь, когда в его распоряжении не только огромная сила и ум, но и накопленная веками информация… Немира Деадаргана недолго продержится на троне верховной колдуньи, как мошка не усидит на стекле под порывом ветра. Нет, ему не нужно ее теплое кресло, просто идиотка Немира недостойна в нем восседать. А он метит повыше.

Я стану богом. Кем и должен был стать, если бы не… Судьба посмеялась надо мной, поманив обещанием и показав кукиш, но я вырву у нее бессмертие силой.

Молодой человек вылез из воды, сунул ноги в появившиеся из ниоткуда шлепанцы. С него стекали струи, но пол оставался сухим. Он сказал короткое слово и протянул руку – темно-синий махровый халат снялся с вешалки, пролетел по воздуху и почтительно лег ему на предплечье. Он надел халат, завязал пояс и, погасив свет легким жестом, прошествовал в соседнюю комнату.

Настало время поработать. В том числе над своей судьбой.

Он направил палец на кнопку «Power», не касаясь ее. Компьютер послушно взрокотал. Колдун опустился в кресло, придвинул к себе клавиатуру.

«Имя пользователя?» – потребовал ящик.

Уверенной рукой юноша ввел:

«Хешшкор Миленион».

3. Скорая компьютерная помощь

Темноволосая дама в длинном благородно-коричневом платье и медвежьем боа раздраженно расхаживала по залу, освещенному свечами. Впечатление от величественной осанки и безукоризненного стиля портила нервная гримаса на лице. Время от времени дама с надеждой подходила к компьютерному столику, установленному на невысоком подиуме, застланном роскошным меховым ковром, садилась на пуфик перед клавиатурой и нажимала несколько клавиш, но картинка на экране не менялась. Гримаса становилась еще более нервной, и беспорядочное хождение взад-вперед возобновлялось.

Внезапно в углу зала воздух подернулся легкой рябью и слабым сиянием. Гримаса быстро сменилась выражением облегчения, и хозяйка поспешила навстречу женщине, чьи контуры оформлялись внутри светящегося облака.

– Виталия! Неужели ты не могла побыстрее?

Прибывшая провела руками по складкам голубого делового костюма с длинной юбкой, словно убеждаясь, что зафиксировалась в данном месте в полной мере, поправила прическу из коротких светло-желтых волос и обратила к хозяйке слегка удивленный взгляд серых глаз – теперь были видны оба ее глаза, подкрашенные бледно-синими тенями.

– Побыстрее? Немира, я не знаю, как у тебя в Деадарге, но у нас ночь. Тебе вообще повезло, что Хешшкор любезно телепортировал меня. Представляешь, сколько я добиралась бы транспортом? А если учесть, что у меня нет и отродясь не было аргентинской визы…

Она отвернулась и направилась к компьютеру, буркнув через плечо:

– Порядочные люди мастера бы вызвали, а не вытаскивали бы посреди ночи из постели честную женщину.

– Виталия, – Немира укоризненно взглянула на нее, но та проигнорировала этот взгляд, так как уже сидела за компьютером спиной к хозяйке. – Ну что я могу сказать мастеру? А если он спросит, где у меня розетка?

У странного компьютера не имелось сетевого шнура. И розеток вокруг подиума, конечно, не наблюдалось. Владелица компьютера была волшебницей, верховной колдуньей Черного Круга, и все приборы в ее замке питались магической энергией. Вита считала, что электрическое питание разумнее и экономнее, но подвести в Деадарг проводку от ближайшей подстанции было никак невозможно. Замок присутствовал в обычной реальности непостоянно, он принадлежал другому измерению, а завести какую-нибудь динамо-машину в своем измерении и заставить прислуживающих духов крутить ее с определенной частотой большинство магов то ли не догадывалось, то ли считало ниже своего достоинства. Проблемы с проводами приводили и к хитростям с выходом в интернет. Вита много раз пыталась объяснить, что здесь нет ничего сверхъестественного, что вход в сеть осуществляется по принципу обычной сотовой связи, но Черный Круг такого запредельного колдовства не понимал.

– Что, завис? – проворчала Вита. – А почему «Reset» не нажмешь?

Немира скрипнула зубами – уж очень не хотелось признаваться в собственной глупости.

– Можешь смеяться, но я закончила работу над сложным заклинанием, а записать его забыла.

Вита хмыкнула, тряхнув косой челкой:

– Ну, пиши пропало. Я не великий специалист, другого способа не знаю. А что это у тебя в другом окне? На заклинание не больно похоже.

– Волшебная книга, – хмуро ответила Немира. – В четвертый раз пытаюсь прочесть эту страницу, и все время зависает.

– Значит, судьба твоя такая. Сама как будто не знаешь, волшебные книги не всегда открываются и не перед всеми. Уловила аналогию?

Вита безжалостно утопила «Reset». Компьютер бибикнул и захрюкал, готовясь к новому рождению.

– Это было очень хорошее заклинание, – огорченно покачала головой Немира.

– Ну да, как превращать мышей в пауков или что-нибудь в этом роде, – фыркнула Вита.

– Не надо так! – резко сказала Немира. – Ты многое знаешь и умеешь, и мы многим тебе обязаны, но ты ничего не смыслишь в колдовстве. Магия не так примитивна, как тебе кажется. И трансформация мышей в пауков, между прочим – всего лишь частный случай трансформации живых объектов друг в друга, доказательство принципиальной возможности этого, стимул к размышлению о возможности трансформации живых объектов в неживые и обратно, и даже в нематериальные…

– И обратно, – закончила Вита. – Будешь оживлять мультяшек. Так и представляю покемонов, расползающихся по городу. Кстати, некоторых из них вполне возможно использовать в хозяйстве. Дарю идею.

Немира поджала губы.

4. Крабик

Хешшкор отпил шербета и взглянул на экран. На него была выведена картинка с камеры компьютера, находящегося в тысячах километров. Защита на том компьютере стояла неплохая, но Хешшкор был лучше, и теперь камера показывала ему чужую комнату. Целый час на противоположном конце связи никаких изменений. Скорее всего, это значит, что хозяйка ушла, а компьютер оставила включенным. Она-то не в волшебном замке проживает, платит за электричество копейки.

Пора, решил он и, вставив диск в CD-ROM, загрузил заклинание.

Это было древнее, примитивное заклинание по превращению пауков в мышей, результат академических упражнений какого-то недалекого мага, канонизированный и попавший в архивы. Никто из этих старых пней и не догадывается, какую конфетку можно сделать из этого никому не нужного умничанья. Он быстро отредактировал текст заклинания. Пару символов там, тройку здесь. Никакие законы не диктуют, что пауки должны быть непременно живыми пауками. Хоть бы и дохлыми, а хоть бы и вовсе ненастоящими, достаточно лишь нормировать параметр Е и привести формулы к общему виду.

Хешшкор сунул в сканер вкладыш от жевательной резинки. Сканер зажужжал, и на экране в отдельном окошке медленно появилось изображение одного из набивших оскомину покемонов. Кажется, его звали Крабби, а может быть, Кинглер. Этот плод воображения мультипликаторов имел круглое туловище, совмещенное с головой, сверху красное, а снизу – на брюшке – оранжевое, и шесть суставчатых ног, передняя пара которых заканчивалась клешнями.

Хешшкор открыл электронную почту и набрал адрес. Узнать его не составляло труда: хозяйка публиковала его в статьях, вставляла в презентации, раздавала визитки направо и налево… Весьма непредусмотрительно! Молодой человек прикрепил картинку и послал ее туда, где все еще работала камера. А потом активизировал заклинание и ввел несколько команд.

В темной комнате засветился экран, мирно спавший в режиме отдыха. Возникшее на нем изображение смешного крабика походило на заставку какой-нибудь компьютерной игрушки. Вначале крабик был неподвижен, потом совершил несколько движений и… вылез из экрана.

Вылезая, он по частям становился объемным. Сперва обрела плоть левая средняя нога, спустившаяся на стол, за ней – правая. Постепенно надуваясь, словно мыльный пузырь, из плоского экрана выдвинулось туловище с клешнями и, наконец, задние ноги. Существо покатало туда-сюда по голове выкаченные беленькие глазки, спрыгнуло со стола и, проворно перебирая тонкими ножками, устремилось в коридор.

Крабби-Кинглер учинил в доме настоящий обыск. Настоящий – за одним исключением: он не оставлял после себя никакого беспорядка. И, когда он вернулся к экрану, держа добычу в клешнях, ничто не обнаруживало вторжения.

Хешшкор щелкал «мышью», не в силах скрыть упоения властью. С какой легкостью картинка становится явью, предметы – электромагнитными волнами, и наоборот. Гениально!

Я всемогущ. Но не бессмертен. Чтобы стать богом, мне не хватает такой малости…

И я получу эту малость. Я добьюсь своего. Я – Хешшкор Всемогущий.

Спустившись на стол, мультяшный чудик протянул ему две золотые сережки с пронзительно-синими сапфирами. Хешшкор поднес серьгу к уху, покосился на зеркало. Нет, мужчине не к лицу таскать в ушах такие побрякушки. Он задрал черную рубашку, обнажив красивый плоский живот, и вдел серьги в пупок.

Он посмотрел на иероглифы, украшающие модель кораблика в заэкранном интерьере, из которого только что вышел его посланец. Он знавал извращенцев, которым доставляет удовольствие клеить модели парусников – что ж, это было хотя бы объяснимо: тяга к старине, к тем махровым годам, когда и пароходов-то не строили, не то что атомных ледоколов, боязнь современности, ее скоростей и масштабов. Он презирал эти дурацкие попытки спрятать голову под крыло, уйти от действительности – но хотя бы понимал их мотивы. А зачем держать в доме макет военного корабля с радаром, ракетными установками и ядерным двигателем, если ты не моряк и не конструктор?

Но если вообще держать у себя какой-то макет, то какой бы ты сам выбрал? – мелькнула странная мысль.

До конца оформиться эта мысль не успела. Китайские завитушки мигнули и превратились в слова: «Морская звезда». Он торжествующе усмехнулся. Серьга-Переводчица не потеряла при трансформации своих свойств. А значит, сохранила их и вторая серьга – Искательница, и еще один ценный предмет, вынесенный крабиком из чужого дома.

Хешшкор бережно взял из второй клешни кольцо с большим незамутненным сапфиром, полюбовался им и надел себе на палец. Кольцо, похищенное у изящной женщины, как ни странно, оказалось впору, и он удовлетворенно кивнул: таково было, по описаниям колдовских книг, одно из неотъемлемых свойств перстня Тюремщика Флифа.

– Перстень впору любому Тюремщику, – проговорил он вслух. – Он не отнят силой, а потому магических свойств не теряет. Что ж, теперь у Флифа новый Тюремщик. И теперь ничто не помешает мне убить тебя, – его глаза сверкнули.

Мне придется это сделать. Даже если бы я не ненавидел тебя всем сердцем – мне нужен твой нож и жизнь твоего сына. Ведь ты не отдашь мне их, пока жива.

Он стиснул кулаки, но заставил себя вернуться к делу. Его работа и работа крабика еще не кончилась. Он щелкнул серьги и кольцо фотоаппаратом «Поляроид», дождался снимков, отсканировал их и отослал. А оживший на том конце связи Крабби-Кинглер положил на место прекрасные, неотличимые от настоящих подделки.

5. На химфаке

По коридору химического факультета МГУ шли две женщины средних лет, причем одна, натуральная блондинка, чуть ли не тащила за собой вторую, миниатюрную рыжую красавицу с тонкими чертами лица и зелеными глазами-омутами.

– Да не волнуйся ты, Файка, – уговаривала блондинка. – Нет никакой нужды сидеть у хроматографа над душой и бормотать заклинания.

– У твоего хроматографа нет никакой души, – вяло отбрыкивалась рыжая.

– Ну, все равно. У нас же автоматика. Разделится твоя смесь, никуда не денется.

– Моя? Это твой ребенок смешал все мои колдовские ингредиенты! Не ребенок, а вреднёнок.

– Ты уже забыла, какими бывают дети, – улыбнулась она и похлопала подругу по круглому животику. – Ничего, скоро вспомнишь.

– Мои двойняшки побузят и вырастут, как и их старший братец, – возразила Фая, одернув складки просторного темно-зеленого платья с огромным бантом на груди, прикрывающим животик. – А твой останется шалопаем навеки!

– Почему же навеки? Всего на какую-нибудь сотню лет, – она засмеялась. – Не ной, Файка. Малые дети утомительны, но милы. Я рада, что не увижу, как из сладенького малыша он превращается в нескладное, неопрятное, заросшее щетиной чудовище, от которого разит потом и табаком.

– Витка, и это говоришь ты?! – в зеленых глазах отразилось изумление. – По-моему, щетины тебя никогда не смущали. К тому же все твои мужики курили, да и ты сама…

– Хешшкор не курит, – заметила Вита. – И меня отучил. А к хорошему быстро привыкаешь. Он и сейчас частенько залетает ко мне, так что я держусь в форме. Вот недавно был, сидел полночи в инете… Все, пришли.

Она толкнула дверь лаборатории. Из помещения ударила в коридор волна шума, смеха, винных и закусочных ароматов, пьянящих как по отдельности, так и в сочетании. Фая робко заглянула внутрь. Она была колдуньей, самой настоящей, и тем не менее чувствовала себя не в своей тарелке. Научные круги казались ей совершенно чуждыми и внушали иррациональный страх, совсем как магия – какому-нибудь аспиранту.

Вдоль стен на высоких столах громоздились грозно гудящие и мигающие таинственными огнями приборы неизвестного назначения, множество стеклянных сосудов диковинных форм с разноцветными жидкостями и без оных, десятки – нет, сотни мелких баночек и пузыречков с неведомым содержимым, стопки книг и брошюр. В углу были свалены рулоны ватмана с какими-то таблицами и графиками. Но посредине, от окна до самой двери, тянулись составленные столы, ломящиеся от разносолов, что представляло собой весьма успокаивающее зрелище. Концентрация бутылок тоже была велика, и это сказывалось на румяных и добрых физиономиях, теснящихся вокруг.

Дородный бородатый мужчина, сидевший во главе стола, у самого окна, поднялся с гостеприимной улыбкой:

– Виталия! Ты ли это?

– Я ненадолго, Серёжа, – улыбнулась Вита. – Хочу поднять за тебя бокал, – в ее руку тотчас вложили невразумительный сосуд с чем-то соответствующим. Фае показалось, что он больше напоминает пластиковую кружку, чем бокал, но она держалась за спиной Виты и помалкивала, понимая, что на чужом шабаше свой устав не диктуют. – За твою докторскую, Сережка! Свершилось: еще один однокурсник стал доктором химических наук!

Народ радостно завопил, потянулся чокаться. Бородатый Сережа зарделся, выпил и благодарно кивнул.

– Спасибо, Виточка, солнышко. Сказать по правде, у тебя-то материала на докторскую поболее моего наработано. Почему не защищаешься?

Вита фиглярски вжала голову в плечи, скорчила испуганную рожицу – до того забавную, что все расхохотались, – и писклявым голоском пожаловалась:

– Муж не велит!

Они уже уходили, а взрывы смеха еще настигали их. Все прекрасно знали, что нет у Виталии никакого мужа, только дружок со стрёмной кликухой Хешшкор – не то из рок-певцов, хотя на сцене его никто не видел, не то из байкеров, хотя в мотоциклетном шлеме никогда не ходил. Знали, что вроде бы был у них ребенок – видать, зачатый по пьяни, потому что обнаружилось у него отставание в развитии и проживал он теперь в каком-то дальнем санатории. Так что отшутилась Виталия. Да и хотели бы они посмотреть на кого-нибудь, пусть даже мужа, кто попробовал бы что-то запретить этой целеустремленной даме с холодным взглядом серых глаз! Хорошая шутка.

Возвращаясь вслед за Витой в ее лабораторию, Фая глазела по сторонам, на висящие по стенам портреты бородатых мужчин с колбами и ретортами в руках. Вита говорила, что это великие химики прошлого. Лица у химиков были суровыми и возвышенными над всем земным. Фая гадала, сколько в этом правды. Наверняка и они сиживали за тесными столами, бурно отмечая свои и чужие защиты, пили и балагурили. Просто такие моменты никто не увековечивает.

Открывая дверь, Вита встретилась взглядом с Фаей, и Фае вдруг показалось, что она так же сурова, замкнута и далека от реальности, как и химики на портретах. Хоть сейчас живописуй для потомков. Это было настолько непохоже на Виту…

– Витка, да ты что? – затормошила она ее.

Фая вдруг поняла, в чем дело. Ее железная подруга едва сдерживается, чтобы не заплакать!

– Держись, Витка! Это из-за нее, да? Из-за проклятой диссертации?

– Каждый раз одно и то же, – глухо отозвалась Вита, усаживаясь на табурет перед хроматографом и подпирая виски руками. – Каждую защиту. «Когда же ты?» – передразнила она и шмыгнула носом. – Мне никогда не стать доктором! Проклятый обет! Может, стоило снова, как в тот, прошлый раз, дать зарок не искать мужчину своей мечты? Но я побоялась, что он утратил актуальность. Ну, с тех пор как мы с Хешшкором, мужчины меня не очень волнуют.

– Да, жертва должна быть жертвой, – кивнула Фая. – Но не грусти, Витка. Зато подумай, ради чего ты принесла эту жертву, обет Тюремщицы Флифа. Не такая уж большая плата за существование Вселенной.

Вита вздохнула, но ничего не сказала. Когда-то в доисторические времена, двадцать семь лет назад, магические книги Черного Круга сказали, что избавить мир от угрозы быть сожранным вырвавшимся на волю темным Абсолютом, чудовищным Флифом, может лишь девушка, не чтящая ни белых, ни черных богов. Так студентка МГУ Вита вынуждена была принять на свои хрупкие плечи груз обязанностей Тюремщика Флифа. За прошедшие с тех пор годы ее знакомство с колдунами перешло в тесное сотрудничество, а ее любимым и отцом ее ребенка стал бессмертный Тьмы – бог, которому была посвящена Фая.

При всем при том Вита оставалась человеком материального мира, человеком науки. И невозможность закрепить свои научные успехи защитой докторской диссертации грызла ее тупыми зубами.

Фая дружески потрепала ее по предплечью. Она разделяла чувства Виты: рыжей колдунье тоже приходилось давать обеты. Некоторое время назад она вынуждена была соблюдать клятву не пить спиртного, и воздержание давалось ей с трудом и сопровождалось страданиями. Но, с другой стороны, она-то никогда не собиралась защищать диссертацию. И, честно говоря, с трудом понимала, для чего это вообще нужно.

Вита посмотрела на большую установку препаративной хроматографии. Процесс шел нормально, на выходе что-то капало в очередной приемник. Скоро Фая получит свои ингредиенты в исходном виде. Она подбросит ее до Хешширамана на джипе – в таком положении колдунье не стоит телепортироваться – и отправится домой готовиться к симпозиуму.

6. Детство хакера

Хешшкор улыбался. Если бы кто-то мог видеть его улыбку, у него душа ушла бы в пятки. Улыбка была злой.

Пальцы бегали по клавиатуре, на экране появлялись буквы, цифры, символы. Со стороны юноша походил больше на одержимого программиста, чем на мага. А так ли уж различны эти профессии? Хороший хакер всегда немножко колдун, и ни одно заклинание не обходится без алгоритмов, циклов и массивов переменных, хоть и обозначается все это в классике другими словами… Сложись его жизнь иначе, Хешшкор мог бы стать талантливым программистом.

Но жизнь его сложилась так, как сложилась.

В младенчестве он считал себя бессмертным богом. В этом его уверяла прекрасная золотоволосая женщина с ласковыми руками. Он звал ее мамой и верил ей. Его детство было беззаботным и розовым. Он жил в чудесном месте, где всегда стояла хорошая погода и не было ни болезней, ни смерти. Он был счастлив и беспечен, и все его желания исполнялись. И он любил эту женщину, которая дала ему имя и звала сыном. Первое, что он помнил в своей жизни – это тепло ее груди и нежность рук, расчесывающих его детские кудри.

Ему до сих пор иногда снилось, будто он младенец, и время абсолютного счастья еще не кончилось. Он сидит на пушистом облачке, мягком, воздушном и всегда сухом, как лучший в мире подгузник, и играет солнечными зайчиками и разноцветными снежинками, вовсе не холодными, а теплыми и приятными на ощупь, мягко щекочущими ладони. А потом приходит мама, такая добрая и красивая, берет его на руки, прижимает к себе и шепчет на ухо глупые нежные словечки, смысл которых крохе еще не ясен, только настроение. Беспечальные, ласковые сны.

Тем горше пробуждение.

Она его предала. Ему и пяти лет не сравнялось, когда она вдруг выросла перед ним, встрепанная и сердитая, и какая-то чужая – такой он никогда до тех пор ее не видел. Он был малышом, но сразу понял: чему-то пришел конец. И конец действительно пришел.

– Я ошиблась, – бросила его прекрасная мама, не глядя на него – словно не ему, а куда-то мимо. – Ты не бог. Ты простой смертный ублюдок.

Она схватила его за руку – не ласково коснулась, как прежде, а именно схватила, цепко и слегка брезгливо. Его мир, солнечный, чудесный и любимый, закружился перед глазами и исчез навсегда.

Она оставила его посреди степи, в колючей траве и пыли, и растворилась в воздухе. Тогда ротик малыша непроизвольно искривился, из горла вырвался обиженный стон, и что-то потекло из глаз. Он не понимал, что это: ведь ему никогда еще не приходилось плакать. Он плакал долго и безнадежно – первый раз, но не последний.

Он не умер чудом от голода, палящего дневного жара и холода ночи. И еще – от острого, режущего, не имеющего названия чувства, что поселилось в нем надолго и терзало то яростней, то слабее.

На третьи сутки его подобрали пастухи. Чумазого, обожженного солнцем, икающего от слез ребенка накормили, завернули в большую, не по росту, некрашеную рубаху и привезли в поселок. Так началась его новая жизнь, настолько непохожая на прежнюю, что он думал иногда: а может, он все-таки умер, а то, что происходит теперь – это жизнь какого-то совсем другого мальчика, случайно носящего то же самое имя?

Он не остался без крыши над головой и без куска хлеба. Но он не был никому родным. Его заставили работать: носить воду, бегать с поручениями, пасти птицу и коз, а когда чуть подрос – лошадей. У него не было игрушек и хорошей одежды, и никто не защищал его, когда его били соседские мальчишки. Только что он был богом, а стал никем. И все его наивные представления о мире хозяин выколотил тугим кожаным ремнем. Вначале он много плакал, потом – озлобился. В десять лет он дал сдачи хозяйскому сыну, что был старше его на три года и не уставал издеваться над безответным приемышем, и его вышвырнули из дома.

Теперь он уже был не столь беспомощен. Он многое успел узнать об окружающем его мире. Мир был злым. В лучшие дни – равнодушным, но чаще злым. И, если хочешь жить, с ним следовало бороться. Драться с такими же босоногими нищими за лучшее место на рыночной площади. Драться с пацанвой, претендующей на ту же грязную работу. Врать придирчивым нанимателям, увеличивая свой возраст. Обирать ночных пьяниц и мертвецов. Отбиваться зубами, ногтями и жалким ножиком от извращенцев, охочих до красивых мальчиков, и от потерявших человеческий облик матерых бомжей, видящих в нем кусок свежего мяса.

Когда он бродил босоногим беспризорником от одного города до другого, воровал или ишачил за мелкую монету, ночевал в подворотнях и под открытым небом, ему приснился сон. Совсем новый сон, не о былом, а о грядущем. Во сне была величественная женщина в богатой фиолетовой накидке, с крупными темно-фиолетовыми глазами, с длинными черными волосами и губами, алыми и зовущими. Нет, это была не обычная подростковая греза, после которой просыпаешься мокрый и сконфуженный. У него даже мысли не возникло, что эта гордая незнакомка может быть желанна. Она звала его не для любви – для власти. И снилась ему еще не раз. И однажды во сне он пал перед ней на колени и сказал, что готов вручить ей свою душу и принять власть из ее рук.

А наутро все изменилось. И небо, и земля – все казалось окрашенным в неземные, неведомые цвета, и собственное тело показалось ему незнакомым и чужим. И, когда он увидел свою госпожу наяву, даже не очень удивился.

– Не бойся своей новой силы, – шепнула она. – С ее помощью ты достигнешь всего, чего пожелаешь.

Ему стало везти, и он все реже попадался на кражах. Он начал замечать за собой странные способности: например, насылать сон и зажигать огонь движением руки. Госпожа посещала его все чаще и нашептывала секреты и советы. Он бросил мелкое воровство и, несколько раз сжульничав по-крупному, обзавелся документами и жильем. Он стал следить за своей внешностью, учиться читать и писать, и составлять заклинания, и плести незримые сети…

Госпоже он был обязан всем, что знал и имел. И она не предавала его, как те две женщины.

На самом деле их было две. Золотоволосая «мама» вовсе не приходилась ему матерью, теперь он знал. Родная мать бросила его, новорожденного, на верную смерть, украв всю божественную силу, положенную ему по рождению, и отдав ее другому своему сыну. Он, конечно, не помнил этого – что может помнить младенец, у которого еще пуповина не отпала? Но так сказала госпожа, а он ей верил.

Госпожа всегда поддерживала его. И искренне радовалась, когда он решил восстановить справедливость. Вернуть себе принадлежавшее ему бессмертие. И наказать предательниц. Воздать обеим за каждую слезинку, пролитую невинным ребенком.

Скомпонованное заклинание, настроенное на уничтожение всего живого в радиусе трехсот метров, пустилось в путь по компьютерной сети.

7. Список подозреваемых

Вита не сбавляла скорость. Она двигалась к цели, видимой ей одной – к замку, чьи призрачные очертания уже начали вырисовываться вдали меж деревьев Битцевского парка. Хешшираман, обитель Фаираты Хешшкора Огненный Локон, колдуньи Черного Круга, существовал в ином пространстве, но порой – когда это было нужно его хозяйке или одобренным ею гостям – проявлялся на Земле. Увы, в строго определенном месте, куда не во всякий сезон было удобно и быстро добираться на машине. На то, чтобы материализовать замок в произвольной точке, сил у Фаираты не хватало.

Джип промчался мимо зловеще чернеющей Бетреморогской башни – обиталища Флифа Пожирателя Душ, воплощения Тьмы, чьей Тюремщицей и являлась Вита, – и затормозил у крыльца, едва успевшего окончательно утратить призрачность и окаменеть. Вита выскочила, не озаботившись поставить машину на сигнализацию, и промчалась по ступенькам вверх. Зачарованные двери сами распахнулись перед ней, признав старую добрую знакомую.

Девушка с длинным хвостиком прямых русых волос ойкнула и поспешно отпрянула от хмурого парня с таким же хвостиком, только рыжим и кудрявым.

– Извините, – буркнула Вита и хотела нестись дальше в поисках Фаи, но вовремя подумала, что лучше спросить. – Фёдор, где мать?

– По лесу гуляет, – промолвил рыжик. – Дышит свежим воздухом. Да вы садитесь, тетя Вита, выпейте вина.

Вита плюхнулась в кресло, обитое пурпурной кожей, и взяла бокал, сам собой появившийся на столе. Пока она пила, перед ней возникла тарелка с сэндвичами. Вита не находила в этом ничего удивительного: в колдовском замке прислуживают невидимые духи, дело житейское. Она откусила сэндвич. Терпкое вино пошло хорошо – вина у Фаираты всегда отменные. Заклинания она над ними читает, что ли?

– Что, Федя, невесел, голову повесил? Даже Катя тебе не в радость?

Сын ее подруги Фёдор, известный в Черном Круге как Феод Хешшкора, всегда с удовольствием общался с Катенькой, иначе говоря, Катриной Хешшвитала. Они дружили с детства и лет пятнадцать назад играли вместе с сыном Виты. Тогда, в детсадовском возрасте, Федя очень обижался, что Катенька ходит хвостом за Виталиком и смотрит ему в рот, а на него, такого замечательного рыжего карапуза, почти не обращает внимания. Но прошли годы, и девушка, выросшая из тонконогой серенькой девчонки, стала уделять ему гораздо больше времени. А он, в свою очередь, смирился с тем, что главное место в ее сердце всегда будет занимать так и не повзрослевший Виталик – Хешшвитал, сын Хешшкора Всемогущего, бессмертный Тьмы.

– Мне, тетя Вита, повестку прислали, – мрачно объяснил Фёдор. – Из Черемушкинского военкомата.

Вита не удержалась от кривой ухмылки:

– А я тебе предлагала: поступай к нам на химфак. Был бы студентом – и в армию бы не пошел, и чему-нибудь полезному, глядишь, научился. Не все ж мне одной зелья на заказ варить.

– Да-а, вам смешно… Между прочим, чтобы на ваш химфак поступить, надо кучу экзаменов сдать.

– Мне бы твои проблемы, парень! – фыркнула она. – Откоси, делов-то.

– Как это? – полюбопытствовал он.

– Боже мой! – Вита воздела очи горе.

Она не вкладывала в эти слова никакого личного обращения, считая их всего лишь фразеологическим оборотом, но Катя хихикнула. Маги имели со своими богами вполне конкретные отношения. Вот только тетя Вита не отдавала свою душу ни одному богу. Вопреки мнению некоторых товарищей из Черного Круга, она вовсе не была посвященной Хешшкора. Связь ее с бессмертным Тьмы была равноправной. Любовной, где-то даже семейной. Но он не являлся ее богом. Ни он, ни кто-либо другой. Это порой восхищало Катю, порой пугало, а иногда – вот как сейчас – забавляло.

– Федя, колдун ты или нет, в конце концов? Вот и наколдуй что-нибудь, чтобы приняли тебя за инвалида детства! А если фантазии не хватит или умений – приходи, сварганю тебе какую-нибудь отраву, за психа сойдешь.

– Спасибо, тетя Вита, – искренне поблагодарил Фёдор и даже нашел в себе силы улыбнуться Кате.

Дверь отворилась, и в обеденную залу вплыла хозяйка. Фаирата была в простой прогулочной одежде: джинсовый комбинезон для беременных с раздвижным брюшком и персикового цвета маечка, но пышные волосы, переливающиеся сполохами огня, были убраны со лба не какой-нибудь дешевой бижутерией, а заколкой с натуральным розовым жемчугом – таким же, как в ушах. Фаю сопровождал подтянутый подвижный мужчина с редкими нитями седины в стильной короткой бороде и с фотоаппаратом, висящим на шее.

– Привет, ма, па, – сказал Федя. – А у нас гости.

– Если ты имеешь в виду Катрину, – с улыбкой ответила мать, – то, думаю, она не обустраивает собственный замок потому, что собирается поселиться в нашем. Так что ее можно назвать гостьей лишь с большой натяжкой… – тут ее взгляд, расслабленный ее положением, добрался наконец до угла, в котором сидела Вита, угрюмо уткнувшись в бокал, и она оживилась: – О, Витка!

– Привет, – она подняла глаза. – Здравствуй, Саша.

Саша приветливо пожал ей руку и, отодвинув изящное кресло, сел к столу. Перед ним начали возникать тарелки с разнообразной снедью. Но Фая садиться не торопилась.

– Что с тобой? – забеспокоилась она, всматриваясь в Витино лицо. – Что, небо рухнуло на землю аккурат над твоим химфаком? – она знала не понаслышке, какие железные нервы у ее подруги, и если Вита так подавлена…

– Со мной – ничего. И химфак стоит, не обвалился. Аррхх… Сядь, Фая, – она подождала, пока та усядется за стол, и собралась с духом. – Не хочется тебя расстраивать, но и утаить не могу. Аррхх мертв.

– О Всемогущий Хешшкор, – Фаирата нашарила на груди амулет в виде золотой раковины и вцепилась в него, словно желая почерпнуть сил. – Как же так? Разве он может умереть?

– Он умер не сам, это очевидно, – Вита тяжко вздохнула. – И не только он. Рыбки в аквариуме, тараканы на кухне, комары и мухи в саду.

До сих пор перед ее взором стояла земля, усыпанная трупиками насекомых. Она только что вернулась из Бордо, в мозгу крутился чей-то запомнившийся доклад, и она даже не сразу поняла, что это – пока не увидела толстый длинный канат, черный и обтрепанный до лохмотьев – и вдруг до нее дошло, что это клочья обгоревшей кожи, кое-где на них еще остались золотинки… Тело гигантского змея съежилось, а на месте всепонимающих пурпурных глаз зияли черные провалы.

Гибель надежного друга, которого Вита в глубине души считала бессмертным, хотя он ни разу не подтвердил этого ни единым словом, потрясла ее. Аррхх был древним и мудрым существом, уникальным в своем роде, рожденным от Света и Тьмы на заре времен. Он насчитывал больше лет, чем многие бессмертные боги. Долгое время он жил в колдовском клане, последними представителями которого были умершая при родах Файгамея и ее дочь Фаирата, оказывая им услуги – то ли отдавая долг, о сути которого никто уже не помнил, то ли из личной симпатии, то ли от скуки. А потом в жизни Фаираты появилась Вита, и завертелось колесо событий, в ходе которых змей привязался к храброй, независимой девушке, на чьи плечи легла тяжкая ноша. Вита доверяла Аррхху больше, чем даже Хешшкору, с которым ее связывала страстная любовь и общий ребенок. Аррхх не раз прикрывал ей спину, помогал советом или удачным намеком. Вместе с Аррххом они сражались против черных порождений Флифа, вместе пересекали границы миров. В последнее время Аррхх переселился в ее загородный дом, и с ним Вите не нужна была ни охрана, ни нянька для Виталика. А теперь он мертв, и она бессильна что-то сделать.

Не сдержавшись, она всхлипнула.

– Его… убили? – прерывающимся голосом спросила Фаирата. Для нее змей значил, пожалуй, не меньше, чем для Виты. – Кто?

– Если бы я знала! – Вита кое-как справилась с вырывающимся рыданием. – Сама понимаешь, ментов вызывать бесполезно. Начни я рассказывать следователю о гигантском змее с пурпурными зрачками, мне тут же поставят диагноз и припаяют еще парочку дел с тяжелыми наркотиками. В общем, не вариант.

Фая горестно покивала. Даже лучшие кадры угрозыска, искренне заинтересованные в том, чтобы наказать преступников, а не увеличить раскрываемость за счет кого попало, не стоит провоцировать заявлениями, выходящими за рамки привычной для них реальности. Обычно маги не слишком расстраивались, что им приходится разбираться в своих делах без помощи милиции. Но в некоторых случаях оставалось лишь пожалеть о невозможности обратиться к компетентным специалистам.

– Хорошо, что Хешшкор как раз явился встретить меня с симпозиума. Он обследовал все вокруг, а это он действительно умеет. Никого. Никаких следов. Как будто с неба нейтронную бомбу сбросили, фьють – и улетели. Только радиации никакой, я проверяла. Хешшкор нашел границу зоны поражения по трупам жуков и прочих букашек. Эпицентр в доме.

– Может, газ взорвался? – неуверенно предположила Фаирата.

– Не глупи, от взрыва газа весь дом бы разнесло. Да к тому же у меня электрическая плита. Откуда взяться газу? И с электричеством ничего не случилось, короткого замыкания не было. Компьютер как не вырубала, так и работает до сих пор, даже не жалуется на некорректное выключение… – она осеклась.

– Вот оно! – Вита вскочила и заметалась по зале, ее каблуки чудом не путались в ворсе ковра. – Компьютер! То, что случилось, больше всего похоже на электромагнитный импульс с собственной частотой клеточных стенок. Он заставил их разогреваться и воспламеняться. Наверняка это новый вирус, который написал какой-нибудь сдвинутый маньяк! Проклятье!

Она вдруг осознала, что размахивает мечом. Этот клинок длиной в локоть из светлого, как серебро, но твердого, словно алмаз, металла должен был бы зваться ножом, но Вите больше нравилось слово «меч». Оно звучало гораздо внушительнее. Ближе к рукояти на лезвии виднелись китайские иероглифы – не чеканка, не инкрустация: поверхность была идеально ровной, просто металл как будто бы поменял цвет в этом месте – печать древнего бога Света.

Вита смущенно убрала меч в ножны и спрятала в складках юбки. С оружием она не расставалась. Она редко испытывала в нем настоящую нужду, но в критические моменты меч всегда был под рукой, и она не уставала поминать добрым словом китайского пирата Дэна Ши, подарившего ей клинок своих предков и хороший совет, как сохранить жизнь.

– Не буду я тебя, пожалуй, убивать, – выслушав ее рассказ, промолвил пират, поигрывая биноклем. – Я даже дам тебе совет, как выжить. Никогда не расставайся с оружием – никогда!

– Твой совет – не более чем совет, – заметила Вита. – Ведь у меня попросту нет оружия.

– Пошли, – сказал он коротко.

Они спустились в каюту. Дэн Ши присел на корточки, и Вита посмотрела на него с интересом.

– Я бы дал тебе пушку с компьютерным наведением, – сказал он, – но магия с современным оружием несовместима. Так что возьми вот это, – он отвернул ковер и вынул из-под него грубые кожаные ножны.

Вита протянула руку и чуть не выронила презент, не рассчитав тяжесть того, что было в ножнах.

– Ого! – воскликнула она и, взявшись за резную костяную рукоятку, с любопытством вытащила клинок.

– Это древняя вещь, – проговорил Дэн Ши. – Ее ковали в тибетском монастыре. Дядя завещал мне ее перед смертью.

Вита с благоговейным трепетом вложила клинок обратно в ножны и, поколебавшись, протянула ему:

– Я… я не приму от тебя такой подарок. Как ты можешь отдать его?

– Тебе нужнее, – ответил он, пряча глаза.

– Спасибо, – прошептала она и с благодарностью прижала к груди новообретенное оружие.

Китаец все еще сидел на корточках, наклонив голову. Повинуясь охватившему ее порыву, Вита быстро опустилась на колени рядом с ним и приникла к его губам поцелуем…

Сложись все чуть иначе, это Дэн Ши встречал бы ее с конференций и оставлял бы на CD-ROMе бокалы с недопитой текилой. А может – чем черт не шутит? – она наплевала бы на научную карьеру и стояла бы сейчас, широко расставив ноги, на качающейся палубе «Морской звезды» с косынкой на голове от соленых брызг, с бутылкой в одной руке и с мечом в другой, а рядом стоял бы хищно прищурившийся Дэн с биноклем, обвешанный разнокалиберными пушками… Ради того, чтобы быть рядом с ним, она могла бы выбрать такую судьбу. Но только что теперь гадать, как бы оно было? Вита тогда шла своим путем: спасать мир и получать награду – молодая была, глупая. И не знала, какую плату возьмет злодейка-судьба. Дэн Ши погиб из-за того, что она не осталась с ним. Он был не первым, кто погиб из-за нее. И, увы, не последним…

Вита снова села к столу.

– Эти вирусы фиг сотрешь, – руки еще дрожали, когда она наливала себе вина, но к лицу уже прилила отхлынувшая было кровь. – Надо переформатировать винчестер.

Над креслом напротив сгустился и замерцал воздух, формируя темную фигуру. По фигуре пробежала рябь и застыла, став мрачноватым красавцем лет тридцати в черных обтягивающих штанах вроде трико и в черной майке-борцовке. В лице его сквозило замешательство.

– Повелитель мой Хешшкор, – Фаирата попыталась почтительно склониться, но животик ей мешал.

Хешшкор снисходительно отмахнулся. Низкого поклона Фёдора, вскочившего с дивана и не отводящего от него восхищенного взора, словно фанат от своего кумира, бессмертному вполне хватило.

– Извини, детка, – обратился он к Вите, – я знаю, что в компьютере у тебя важная информация, сообщения и все такое, и мне жаль, что тебе придется нести лишние расходы, и… в общем, я его испепелил.

Она вздохнула.

– Я как раз об этом думала, дорогой. То есть не совсем об этом… Я была бы более счастлива, если бы ты просто отформатировал диск.

– Времени не хватало, – хмуро ответил Хешшкор. – Да и не в диске проблемы, а в твоих контактах. Пошел самовскрывающийся мэйл, и я едва успел заткнуть твою железку до завершения передачи. Триста проклятий! Я мало что понимаю в программах, но это точно что-то жуткое. Во всяком случае, начало отбило у меня всякую охоту дожидаться конца.

– Мэйл, говоришь? – Вита наморщила лоб. – Черт!

– Думаешь, он? – встревожился бессмертный. – Когда ты успела с ним поцапаться?

– Да нет, – раздраженно бросила она. – Я не имела в виду ничего такого, просто выругалась. Ну прости, забыла, что тебе не нравятся упоминания о нем.

Она налила себе еще вина, пригубила и выговорила:

– Вначале я решила, что смерть Аррхха – сообщение, этакое жестокое послание. Знаете, порой кое-кто из богатеньких находит у себя в спальне труп любимой кошки или канарейки. Это значит что-то вроде: «Гони бабки, не то и с тобой так же поступим». А я женщина не бедная, к тому же известная в определенных кругах, да и другие поводы шантажировать меня имеются. Так что, когда я подумала, что, возможно, виноват компьютерный вирус, то даже почувствовала облегчение. Вирус, пусть и смертельно опасный – всего лишь вирус, ничего личного, гуляет себе по сетям и гадит всем подряд. Но если было мыло, дело принимает серьезный оборот. Мыло кто-то послал. Послал мне. В первый раз он, видимо, просто промахнулся. А вторая попытка говорит о том, что он знает о промахе. Охота идет на меня.

Бокал был пуст. Вита повертела его в руках, словно не понимая, что с ним делать.

– И какие будут идеи? У кого на меня зуб?

– Немира, – тут же предположила Фаирата. – У нее комплекс вины перед тобой, вот и надумала избавиться от тебя, а заодно и от комплекса.

Над Немирой Деадаргана висел долг, и немалый. Ту самую награду за спасение мира, на которую рассчитывала Вита, глава Черного Круга так и не вручила ей. Как выяснилось, не все на свете под силу колдунам. И обещали они наивной девушке исполнить ее желание лишь потому, что ей предстояло умереть, выполняя свою задачу. Обагрить своей теплой кровью ступени Бетреморогской башни, дабы больше никогда золотая змея Соа не могла освободить чудовищного Флифа. Но вышло по-иному: Вита справилась с работой и осталась жива, а Черный Круг не смог расплатиться.

– Милая, – Саша ласково похлопал Фаю по руке, – будущее материнство плохо отражается на твоей логике. Немира, по твоим же отзывам, не умеет пользоваться компьютером в должной степени, и только помощь Виты держит ее на плаву в океане Windows. А кроме того, уничтожь она Виту, комплекс вины лишь возрастет, да как бы не в несколько раз. Прямо скажем, плохой путь покончить с неврозом. Лично я думаю вот о чем. Компания Microsoft наверняка прослышала, что Вита распространяет их программное обеспечение, пиратским образом растиражированное, в могущественных колдовских кругах. Это же для них целый неосвоенный рынок! Они и порешили ликвидировать тебя. Хитромудрый компьютерный способ – явно их почерк.

– Тетя Вита, – вмешался Фёдор, – а это не может быть тот хмырь, с которым вы спорите о приоритете открытия какого-то там метода? Он ведь компьютерщик по образованию, если я ничего не путаю?

– Не путаешь, – Вита хмыкнула. – Но тебе не кажется, что это чересчур круто – отстаивать приоритет таким образом?

– Айанур, – выдавил Хешшкор. – Это Айанур опять взялась за свое. Зря ты не убила ее, детка, когда у тебя была такая прекрасная возможность. Ей трудно смириться с вашим одновременным присутствием во Вселенной, уж я-то ее знаю.

Бессмертная Тьмы Айанур была раньше любовницей Хешшкора и бесилась от ревности с тех пор, как он встретил Виту. Узнав, что у Виты и Хешшкора родился сын, она вообще обезумела и украла Виталика. Айанур хотела развоплотить его и убить соперницу, чтобы занять прежнее место в сердце любимого. Как любимый смог бы впустить в свое сердце стерву, уничтожившую его ребенка и его женщину, Айанур не задумывалась. Вита полагала, что она непроходимо глупа, даже для богини. Потому и простила дурочку. Нет ума – считай, калека, а кто же с калеками воюет? Последние пятнадцать лет богиня, получившая внушительную вздрючку, вела себя тише воды, ниже травы и на глаза не показывалась. Но о чем она думала все эти годы, вот вопрос! Могла замыслить месть, чисто по глупости. Некоторым одного урока не хватает, даже такого болезненного.

– Миленион, – подала вдруг голос притихшая Катя. – Вот кто никогда не смирится с одновременным присутствием… как вы сказали? Миленион – гадина.

В отличие от Айанур, ее сестра по Тьме Миленион глупой не была. Если и не умна, то определенно коварна и изощренна. С Витой у нее были давние счеты. Вита снесла голову Дарьену Миленион, бывшему верховному колдуну Черного Круга, когда он восхотел пролить ее кровь на ступени Бетреморогской башни. Вита ничего против него не имела, он ей даже нравился поначалу, но свою жизнь она ценила больше. Дарьен был первым человеком, убитым Витой, тогда еще совсем неопытной девочкой. Она до сих пор отчетливо помнила растерянность в глазах колдуна, когда его меч, вместо того чтобы рассечь нежную девичью шею, лязгнул о подставленный клинок, и изумление, когда он ощутил в своем сердце холод острой стали, и дымящуюся кровь на тающем снегу…

А потом еще один посвященный Миленион, старый маг Хафиз, умер при непосредственном участии Виты. И какая разница теперь, хотела она этого или нет? Может, мысленно и желала старому козлу сдохнуть, но не всерьез. А он взял и умер: сердце не выдержало накала страсти. Таким образом богиня осталась без посвященных и развоплотилась. А когда вновь обрела тело, принялась мстить, да так, что на нее не сразу и подумали. Ей пришлось поумерить свою активность на этом поприще лишь потому, что собственная колдунья вынудила ее дать страшную клятву. Миленион вечным небытием поклялась, что не убьет ни Виталию, ни кого-то из ее родни. А куда деваться, если единственная до поры до времени посвященная, оказавшаяся способной услышать ее бесплотный зов через границы реальности – родная сестра триста раз проклятой Виталии? Но сейчас ситуация изменилась: Миленион обрела нового адепта и, по идее, могла пересмотреть свои отношения с посвященной. Кто знает, насколько крепко держат клятву бессмертные?

– Н-да, – промолвила Вита, поерзав в кресле. – Лучше бы прав оказался Саша. Microsoft как противник нравится мне куда больше этих психованных богинь, – по мнению Виты, которое она предпочитала не афишировать, вообще ни один бессмертный, включая ее любимого Хешшкора, не являлся нормальной по человеческим меркам личностью, но эти две красавицы, несомненно, били все рекорды неадекватности. – С компанией можно судиться, а в крайнем случае решить вопрос деньгами. Саша, будь другом, проверь эту версию по своим каналам.

8. Стратегия устранения

Хешшкор невольно отшатнулся от экрана, когда рука бессмертного, изображение которого виднелось в одном из окон, протянулась прямо к нему, и из нее ударил сполох лилового огня. Вспышка залила все окно, потом оно потемнело, и на экране возникла красная надпись: «Disconnected

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.