Дарья Шварц
Чернолунье 2. Воровка сердец

«Мир – сцена, где всякий свою роль играть обязан»

Уильям Шекспир «Венецианский купец»

Глава 1. Падальщик

Ⅰ

Алнаир. Где-то над Саруксовым морем

Лилит умела встревать в неприятности. Она считала, что способна как создать их, так и справиться с ними сама. Но в тайне ото всех – и даже от самой себя – она надеялась, что кто-то придёт и обязательно спасёт её. Сначала, то был старик Байард – её опекун и раздражитель, потом его сменил ещё более опекающий и раздражающий Даймонд Леруш.

У Лилит даже появилась дурная привычка всегда ждать от кого-то помощи. Какая глупость! Она не дворянская барышня и живёт не в шелках. Она наёмница, бездомная воровка, выросшая в трущобах. Её жизнь – борьба за выживание и полагаться на кого-то кроме себя – непозволительная роскошь.

И сейчас ей никто не поможет. Ни старика, ни Дая – нет. Есть только она и проблемы. Она и опасность.

В старой бочке было ужасно тесно и воняло рыбой. Лилит и представить не могла, что способна уместиться в такое узкое и тесное пространство для перевозки и хранения продуктов.

Лилит была приятно удивлена, что её пожизненное недоедание и худоба хоть раз в жизни могут принести пользу, а не болезни.

Впрочем, Лилит никогда не болела больше дня. Она и человеком-то не была, несмотря на свою человеческую оболочку. Но от долгого неподвижного положения, её части тела всё равно начали затекать, а спина болеть.

Лилит хотела пошевелиться в попытке размяться, но совсем близко раздались грубые мужские голоса и брань на неизвестном ей наречии. Она замерла, затаив дыхание и прислушалась.

– Ну же, крошка, выходи, – протянул один из пиратов, прокрадываясь в каюту. – Я знаю, что ты здесь. Я видел тебя на трапе, видел, как ты на меня смотрела. – Он мерзко захихикал. – Но ни среди трупов, ни тем более среди заложников тебя не оказалось…

Через крохотную щель между досок бочки Лилит могла разглядеть его приземистую фигуру и лысый затылок, укрытый зелёной банданой, а ещё сверкающую в свете настенных ламп саблю в руках.

Лилит скривила губы. Этот пират стал очередной жертвой её проклятых чёрных глаз! И надо было ей, поднимаясь на дирижабль, окинуть взглядом сияющее под скалой море, песчаные просторы, корабли и встретиться взглядом с противным мужчиной у ограды посадочной площадки.

Она смотрела на него не больше секунды, и всё же этого хватило! Кажется, с течением времени «проклятие» её глаз только усиливается и набирает обороты. Мало ей одних проблем – нате вам другие!

Конечно, если её так достали эти глаза, она могла бы их вырвать, но тогда уж лучше сразу убиться и не мучиться. Ибо её жизнь без зрения – хуже смерти.

Лучше уж Лилит будет видеть, и создавать себе проблемы, нежели не видеть вовсе.

В этом мире – слабым нет места. Потому Лилит поклялась стать сильной. Не для защиты слабых, но для защиты себя.

Как учил Байард.

Пират склонился к полу, заглядывая под кровать. Лилит аккуратно сдвинула крышку с бочки.

– Где же ты прячешься? – обманчиво сладко спрашивал он, отодвигая в сторону сорванное с кровати бельё. – Я знаю, это ты первая заподозрила нас.

Лилит бесшумно вытащила из голенища сапога стилет.

– Но не бойся, – приторно продолжил он. – Выходи. Я тебя не обижу. Как там тебя называли те мужики?.. – задумчиво проговорил он. – Ли… Лина?.. Лита? Точно! – воскликнул он. – Лили!

Лилит схватила его за шкирку.

– Не угадал, сладкий, – жёстко прошипела она ему в ухо. Холодное лезвие кинжала упёрлось ему в горло.

Мужчина испуганно охнул. Его широко раскрытые глаза уставились в деревянные половицы. Бисеринка холодного пота скатилась со лба и упала на пол, размывая грязь и запёкшуюся кровь.

– Меня зовут Лилит, – сказала она и сдавила его сонную артерию. Пират рухнул, потеряв сознание.

Он ещё жив.

Лилит всё так же не может никого убить и взять на себя «грех».

Руки её вечно начинают дрожать, когда дело касается убийства. Эту слабость она никак не может подавить. Не может переступить грань между чёрным и белым, между монстром и человеком, чтобы окончательно обратиться в монстра. В того, кем ей и положено быть. В Сурта.

– Чувства только мешают, – прошептала она, сжимая в дрожащих пальцах стилет.

Рядом с её ногами лежало тело иностранной танцовщицы в атласном алом платье, которую они везли в столицу вместе с принцем Менкара. Красивые чёрные кудри её слиплись от крови и потеряли здоровый блеск. Раскрытые застывшие глаза стали стеклянными как у куклы. Яркое, выразительное лицо вымазалось в крови и утратило прежнюю красоту, а ещё воняло смертью.

Сейчас на Лилит смотрела не Франческа Рамос, а лишь её жалкое подобие. Пустая оболочка.

Все эмоции, что испытывала к ней Лилит, будь то неприязнь, восхищение или раздражение, померкли и угасли вместе с жизнью Франчески. Она больше ничего не чувствовала к этому опустевшему сосуду.

«Так и должно быть, – убеждала себя Лилит. – Мне не нужны чувства. Они разрушают. Они для людей»

И всё же перед глазами предстал знакомый образ: юноша с серо-голубыми, пасмурными глазами и дымчатыми волосами, отчаянно твердящий: «Ты человек!».

И на сердце стало так тепло и больно одновременно. Ведь именно этого юношу она предала, «отравила» и сбежала. Сбежала от воспоминаний и чувств, подальше от него, от мук совести, от прошлого. Но от себя она сбежать не могла.

Дай пробуждал в ней чувства, что она отвергала, разжигал потушенное ей же пламя. Он разжигал его и не знал, что сам в нём сгорит.

Лилит выглянула из каюты. В узком тускло освещённом коридоре никого не было кроме трупов на полу и пятен крови на деревянных стенах да коврах. Пираты, разграбив этот отсек, ушли грабить другой. Попутно они ищут выживших пассажиров, чтобы загнать их в пустующие клетки для перевозки цирковых животных на нижних ярусах, а потом потребовать выкуп с их семей или продать в рабство в других королевствах.

Похоже, из «незахваченных» осталась только Лилит. Всех «теней» – Климента и Зенрита – повязали ещё в начале резни. Кто-то явно подготовился к их появлению на этом дирижабле.

Лилит пробежала в конец коридора и вжалась в стену возле трупа пирата, начавшего вонять гнилью. Совсем рядом послышались мужские голоса. Она напряглась, сжав рукоятку стилета в кулаке.

– Эй, вы принца нашли? – нетерпеливо спросил пират. По-видимому, ему надоело стоять на месте и сторожить этот проход.

– Нет, чтоб его!.. – выругался второй. – Как сквозь землю провалился. Капитан рвёт и мечет. Уже слух пошёл, что, может, обман это всё, и не было на этом захудалом корыте никакого принца.

Лилит облегчённо выдохнула. Значит, Азеля ещё не нашли. Это радует. Не зря Климент придумал переодеть его как простолюдина. Ох, не зря! А вот Зен был недоволен этой идеей. Он вечно всем недоволен.

– А капитан, чё говорит?

– Он упёрся рогом, что принц есть! Почему? От чего? – кто знает, – пират развёл руками. – Но капитан непреклонен. Уже даже трупы перебирать заставил, говорит, кто найдёт принца, получит двойную долю! Прикинь!

– Дерьмо, – заскрипел зубами первый. – А я тут стою, трупы сторожу, пока награда к другим уходит!

– Так не стой, – заговорщицки подмигнул второй и хлопнул его по плечу. – Кому эти трупы сдались. Пройдись по коридору разок и айда с нами искать! Только твои коридоры не обысканные остались. Быть может, найдём принца…

Пират поднял брови.

– Найдём?

– Ну, да. Я же в доле…

Толстяк подозрительно хмыкнул, но возражать не стал.

Мужчины двинулись с места, заглядывая трупам в лица.

У Лилит сердце оборвалось. Они проходят совсем близко и скоро подойдут к её укрытию. Найдут и в лучшем случае убьют или поведут в клетку. В худшем – отправят «развлекать» команду.

Лилит стиснула кулаки. Такая «радость» её совсем не прельщала. А с двумя вооружёнными пиратами без убийств ей не обойтись.

Лихорадочно соображая, она вдруг поняла, что уже какое-то время цепляется пальцами за ожерелье на шее.

Вернее, за кожаное колье-коллар, на котором висел Чёрный камень.

Тот самый, с помощью которого Шрам три с лишним месяца назад отняла её внешность, лицо и тело. Тот самый, ради которого Дай прибыл в Краз, встретил Лилит и пошёл на сделку с Байардом, а потом ещё не раз рисковал жизнью. Тот камень – который Лилит нагло украла у Дая и сбежала.

Холодная стекляшка начала быстро нагревается от тепла её рук, и Лилит снова показалось, что она пульсирует. Точно в камне бьётся сердце. Её собственное сердце.

Оно зовёт, манит, обещает силу так убедительно и настойчиво, что сложно поверить, что это лишь обман, иллюзия! Воровство!

Пока одна рука вора отвлекает внимание, вторая уже обчищает карманы. Так и этот камень одной рукой даёт тебе силу, а второй высасывает энергию, магические частицы, на которых держится сама твоя жизнь!

Лилит знала об обмане непростого камушка и остерегалась его применять. Но сейчас у неё не было выбора.

Она спрятала кинжал в голенище и двумя руками обхватила яростно пульсирующий камень, мысленно молясь, чтобы всё вышло как надо. Он уже жёг ей ладони сквозь перчатки, как горящий уголь.

Лилит наклонилась к трупу пирата, осевшего у стены. Она уже слышала отчётливые приближающиеся шаги других пиратов. Они напоминали стук часов. Тик. Тик. Тик.

Дрожащими губами Лилит коснулась хладного лба трупа.

А затем её охватило тусклое свечение.

Время для неё растянулась вязкой бесконечной вереницей, а затем замерло. Угасли звуки. Угасло пространство. Её словно охватил прозрачный кокон. Тепло, мягко растекалось по телу, как горячий туман. Оно окутывало всё тело, и в первое мгновение Лилит было приятно, пока тепло не сменилось жгучим жаром, а лёгкость во всём теле обернулась тяжестью и нестерпимой болью.

Лилит кричала, скорчившись на полу, но ни один звук не покинул призрачную оболочку, всё чётче формировавшуюся вокруг неё. Она липла к телу, как живая одежда.

Вся кожа девчонки горела, словно в огне. Боль иглами пронзала каждый мускул, каждую клеточку! Ужасная, невыносимая, она поглотила все мысли, сузила мир до одной точки. Лилит хотелось только одного: чтобы эта пытка прекратилась.

И мольбы были услышаны.

Боль исчезла. Мир вернулся.

Лилит стояла на ногах и смотрела на свои руки, вернее, больше не её. Это были грубые руки пирата, чей облик она украла. Большие, покрытые шрамами и сильные. Не её тонкие пальцы с хрупкими костями, больше напоминавшими ивовые ветки. Но, присмотревшись, Лилит стала замечать свои очертания. С каждой секундой они проявлялись всё сильнее: пальцы начали худеть, и девушка испуганно встряхнула руки.

Иллюзия вернулась на место.

Ощущение было такое, будто Лилит натянула на себя чужую кожу. Хоть она и была прозрачной, невидимой и неощутимой для других. Лилит чувствовала, что находилась в оболочке. Эластичной и тёплой. Она скрывала её истинный облик от посторонних глаз.

И только Лилит знала, что это лишь временный обман зрения. Он всегда теряет силу, если человек начинает всматриваться.

Лилит не знала, сколько продержится «оболочка», но одно было ясно точно. Ей нравится быть кем-то другим. Ей казалось, что теперь всё дозволено!

Ответственность за поступки понесёт «оригинал».

Лилит усмехнулась. Какая развращающая душу власть. А ведь тогда в церкви она испугалась силы камня и теперь вспомнила почему…

Она увидела себя со стороны.

Не фальшивую оболочку в виде пирата, а свою, настоящую. Теперь напротив её сидела хрупкая девчонка в бордовом фраке с отрешённым, мёртвым взглядом, белым лицом и дырой в груди. Кровавое пятно расползалось по белой блузке и бинтам, просвечивающим под ней.

Лилит подавила рвотный позыв. Видеть свой труп со стороны было ещё омерзительнее, чем незнакомый.

Она поднялась на полусогнутых ногах, вдохнула поглубже, но легче не стало: отовсюду несло кровью.

Пираты были всё ближе. Лилит оттолкнулась руками от стены, рванула вперёд и врезалась в мягкое брюхо первого пирата. Её по инерции откинуло назад, но этого хватило, чтобы вернуть то, что принадлежит ей.

– Что ты здесь делаешь?! – возмутился мужчина, выхватив саблю.

Лилит испугалась, что «оболочка» слетела или она растеряла навыки вора и раскрылась. Но быстро взяла себя в руки. Ни то, ни другое – невозможно.

– Это мои коридоры! – закричал пират, грозно нависнув на ней. – Иди искать принца в другом месте!

Вот в чём дело.

– Не горячись, – успокоил его дружок. – Хватило уже поножовщины. Сколько наших скопытилось.

Толстый пират фыркнул.

– Нечего на рожон было лезть… А ты, – он обратился к Лилит. – Вали отсюда, пока я добрый.

Лилит состроила испуганное выражение на лице и, быстро ретировалась.

Она бесшумно шагала по коридору, заваленному трупами, пачкала подошвы сапог и голенища кровью.

Маскарад удался.

Лилит, Климент и Зен сопровождали принца Менкара – Азеля и танцовщицу Франческу в Алнаир на свадьбу. Свадьбу Азеля и принцессы Шеллы. Когда на дирижабль, на котором они летели, напали воздушные пираты. Они устроили резню, и много невинных людей пострадало от их рук. Климент и Зен хотели принять бой, но их схватили почти в самом начале, а с ними и переодетого в простолюдина Азеля. Пираты даже не догадывались, кого схватили.

А Лилит тем временем выходила из гальюна, услышала крики, ругань пиратов и спряталась. Франческу к тому времени уже убили в их совместной каюте. Лилит не успела её спасти. Тело Франчески и каюту обчистили. А с ними забрали и дорогую Лилит вещицу.

Лилит хищно оскалилась, сжав в кулаке позолоченный гребешок с маками-рубинами. Эту вещь ей купил Зен на Ночном рынке в Сегинусе и, можно сказать, это первое подаренное ей украшение.

Ⅱ

Обставить пиратов было не сложно, а вот найти Зена, Климента и принца – куда сложнее.

Она проникла на нижние ярусы к клеткам под предлогом смены караула. Ей пришлось строить из себя глухонемую, потому что, как она и боялась, камень не изменил её голос. Хотя у Шрам в церкви это получилось. Объяснение напрашивалось только одно: камень создаёт копию, основываясь на знаниях владельца. Лилит не знала голос того пирата вот и сымитировать не могла.

На эти же выводы Лилит натолкнуло отсутствие некоторых органов, обычно спрятанных под одеждой. А если точнее – в штанах.

Да, облик-то она поменяла, но то чего она не видела, не могло быть воссоздано и появиться из неоткуда.

Место, отведённое под клетки, представляло узкий мрачный и сырой коридорчик с несколькими зеленоватыми лампочками по левой стене. Справа же располагались сами клетки с толстыми железными прутьями.

Проходя мимо них, Лилит слышала женские всхлипы, стоны раненых и пострадавших, тихий детский плач. Многих пассажиров-мужчин «порешили» ещё в начале, остальных заперли в клетках. Они сидели тихо. Боялись, что в любой момент могут попасть под горячую руку.

С пиратами шутки плохи.

Лилит было жаль пассажиров. Сердце любого ёкнет, глядя на их затравленные, несчастные лица. Они не виноваты, что выбрали этот дирижабль, что полетели именно этим рейсом, что пираты напали именно на них и почти всех перерезали, а ценные вещи растащили. Всему виной было то, что пираты как-то прознали о перевозке принца этим рейсом. Скорее всего, они будут требовать выкуп за него у Менкара или Алнаира, если конечно найдут.

А пока вся надежда на спасение лежит на плечах Лилит.

Она заприметила нужную ей клетку, оглянулась по сторонам и вытащила ключ.

Зен у самого входа напрягся, приосанился. Руку к поясу потянул, должно быть, нашёл заточенный гвоздь где-то в клетке или выкрутил как раз для такого случая. Оружие-то отняли.

Мальчишка, разумеется, не узнал Лилит. Но только пока.

Лилит хитро блеснула глазами и всунула ключ в замочную скважину.

– Ваша Лиличка пришла и всем жопы вам спасла, – тихо пропела она, и глаза Зена стали круглыми как блюдца.

– Лилит? – ошарашено спросил он.

– Нет, Богиня свободы или, если хочешь, – Спасительница! – самодовольно заявила Лилит. – Можешь начинать кланяться в ноги.

С коротким скрипом дверь отворилась, но Зен не шелохнулся.

Застывшее лицо его невозможно было описать словами. Лилит почти физически слышала, как скрипят шестерёнки в его мозгу, силясь осознать, что крупный грозный мужик может говорить голосом молодой девчонки. Причём, вполне знакомой ему девчонки.

Лилит довольно усмехнулась. Именно это выражение лица она ждала.

– Отомри, – разрешила она и спросила: – Где царевич?

– Что? Как? Что за трюки?! – возмутился он.

– Секрет фирмы, – ухмыльнулась она и посерьёзнела. – Нет времени объяснять.

Лилит почувствовала, как немеют пальцы. Она сжала руку в перчатке в кулак.

Похоже, шесть минут её придел. Как прискорбно.

– Ноги в руки, – хрипло проговорила она, – и бегом искать принца.

Лилит кинула Зену ключ.

– А ты?

– Я пока на шухере постою.

Она прошла по коридору, чувствуя на себе косые, настороженные, удивлённые и даже полные надежды взгляды пленённых. И мысленно приказала себе не оборачиваться, не смотреть на них. «Тени» позже их выпустят. А пока эти люди просто балласт. Чего гляди начнут шуметь и всю кантору спалят.

Лилит встала у лестницы, глядя через узкое окошко на клочки закатного неба. Прямо как тогда на колокольной башне в Акрусе. Тогда и «холод» также начинал ползти по рукам. Лилит стояла на коленях на бортике башни и цеплялась пальцами за одежду Дая.

Всё пространство вокруг затопил рыже-красный свет заката. Он скользил по серым пыльным колоннам, камню на полу, медному колоколу и одежде. Тени Дая и Лилит удлинились, стали резче и слились в одну большую и толстую.

Лилит жалась к Даю, ища тепла, и впивалась клыками в его трепещущую шейку. Он дрожал, боялся, но не отталкивал её, лишь нежно гладил по спине. Стало тепло, к горлу подступил ком, а сердце вдруг начало биться быстро-быстро.

Распахнулась дверь, разрушив иллюзию. И Лилит вспомнила кто она, зачем здесь и что должна сделать.

– Ты ещё кто? – возмущённо спросил пират. – Почему не на карауле? Назовись!

Это был помощник капитана. Среднего роста и телосложения с какой-то бумагой в руках. Сойдёт на разок.

– Ты как раз вовремя, – чарующе прошептала она, делая шаг вперёд и заглядывая своими черными глазами в его распахнутые бледно-карие.

В этом была единственная полезность её проклятых глаз. Они ненадолго вводили людей в транс или что-то подобное. И только благодаря им Лилит всё это время выживала в Кразе. Находила «добычу».

Они её проклятие, но в тоже время – спасение.

Лилит порывисто приблизилась к застывшему пирату, схватила за грудки и, раздёрнув их в стороны, впилась клыками в шею.

Мужчина был грязен, вонюч и мерзок. А вкус его крови так же отвратен, как и у всех. Привкус железа и пота. Гадость.

Единственный, чья кровь казалась ей менее противна, – Дай. «Ищейка» Ордена теней. Грис-полукровка. Дворянин.

«Ты не монстр, – говорил он. – Ты человечнее многих из людей»

– Ты ошибаешься, – прошипела Лилит сквозь стиснутые зубы, пират жалобно заскулил.

Разве людям нужно пить чужую кровь чтобы выжить? Монстрам нужно. Суртам нужно. А людям – нет.

Холод исчез из пальцев. Лилит выпустила мужчину, и он без чувств осел на пол.

Теперь иллюзия продержится ещё немного. Но этим лучше не злоупотреблять. У всякой магии есть цена, и какую возьмёт камень ещё не известно. Лилит чувствовала: только магическими частицами тут дело не обойдётся.

Дирижабль тряхнуло, лампочки на секунду погасли, затрещали и снова зажглись.

Лилит занервничала. Нужно завершить «маскарад» как можно скорее. Принца в зубы и линять с чёртового дирижабля!

– Зен! – позвала она, оглядываясь во тьму коридора. Звук потонул, как в глубоком колодце. Лилит сглотнула. – Поторапливайся! Слышишь, Зен?

Ответа нет.

Лилит пошла вперёд, потянулась к камню на шее и ойкнула. Он раскалился и обжёг ей пальцы. Этого хватило, чтобы иллюзорный образ подёрнулся рябью, и иллюзия стремительно исчезала.

Лилит чертыхнулась, дуя на пальцы. И тут чья-то тяжёлая ладонь упала ей на плечо.

Она резко обернулась, выхватывая из-за пояса кинжал с искривлённым лезвием – ещё один сувенир из Менкара – и приставила его к горлу «шутника».

– Тише, – удивлённо сказал высокий мужчина, подняв ладони. – Я просто пошутил. Не стоит так сразу на людей с оружием бросаться, девочка-кукла.

– Климент Бэрос, – процедила Лилит, и ледяная усмешка исказила её лицо. Перед остриём кинжала был симпатичный мужчина около тридцати-тридцати пяти лет, точного возраста она не знала. Волосы у него были светло-коричневыми и подобранными в небольшой пучок на затылке. Несколько прядей выбивалось на широкий чуть загорелый лоб и шею (за три месяца их путешествия он ни разу не подстригся), лицо имело благородные черты. Нос тонкий, острый, как клюв, брови пушистые, «в разлёт», скулы впалые.

– Ты же знаешь, – продолжила девчонка, – со мной шутки плохи. Я и прирезать могу.

Он подозрительно сощурил бледно-голубые глаза.

– Уж скорей бы кого-нибудь прирезала, а то «тенью» никак не станешь.

Лилит внимательно посмотрела на него и надавила на нож. Капля крови проступила под острием.

– Можно начать с тебя.

– Ну, что ты, что ты, не горячись, – затараторил он. – А то своей серьёзностью ты стала похожа на нашего милого «Ищейку». – Губы Климента растянулись в мерзкой улыбке, когда он заметил, как переменилось лицо Лилит, а рука её дрогнула.

Он понял, что нашёл больное место и продолжил, бить по нему, смелее напирая на неё:

– Теперь и шуток не понимаешь, прям как он. Становишься зану-у-удой.

– Молчи, – холодно приказала она и приблизила своё лицо к его почти вплотную. – И не говори о нём в моём присутствии. Надоело выслушивать, как ты дерьмом изливаешься. Чем же Дай тебе так не угодил?

Лилит гаденько улыбнулась, отдёрнула кинжал и снова спрятала в ножны на поясе, отвернулась и пошла вперёд.

– Только ли в этом дело? – промурлыкал вслед Бэрос, потирая шею.

Лилит услышала, но не ответила. Не было смысла. «Привратник» Ордена не поверил бы ни единому её слову. Сколько бы она не твердила, что ничего к Даю не чувствует.

Она сама себе боялась признаться, что за прошедшее их приключение, он стал значить для неё больше, чем просто «корм».

Климент бесшумной тенью следовал за ней и что-то бормотал. От этой его привычке Лилит всегда коробило.

– Зен! – позвала она, увидев ссутулившуюся возле клетки спину.

Зенрит развязывал руки принцу Азелю. Тот был бледен, как мел, и тревожен. Даже загорелая кожа и тёмные кудри, не могли этого скрыть. Каре-золотые глаза из-под капюшона смотрели затравленно, как у дикого волчонка. Да и весь он был как на иголках.

Оно и не удивительно. Когда за тобой охотятся пираты и ищут по всему кораблю – будешь тут спокоен. Принц – самая важная персона на всём дирижабле. И вот эту персону они должны были доставить в Алнаир на свадьбу с Шеллой в целости и сохранности.

– Как вы, Высочество? – дерзко спросила Лилит, подходя ближе. В голове её так и застучал знакомый возмущённый голос, вечно читающий нотации: «Какое он тебе „Высочество“?! Он Азельшах Эль-Асель Менкарий Третий!»

Лилит усмехнулась.

Принц вздрогнул.

– Н-нормально, – буркнул он. – Пока держусь.

Зен спросил, распутывая верёвку:

– Ты знала, что здесь есть второй выход? В той стороне, – он небрежно мотнул головой вперёд, в сторону сгущающейся темноты в коридоре. – Я только что нашёл его с Азелем. Вернее, это не совсем выход…

– Ну, и отлично, – бодро кивнула Лилит. – Значит, можем выйти оттуда, не привлекая внимание лишний раз. Я тогда пой…

Мир перед глазами Лилит пошатнулся. Голова её закружилась, в глазах помутилось, и корпус повело вперёд, точно она была пьяна. Пол под ногами шатался. Одной рукой Лилит оперлась о стену, второй схватилась за потяжелевшую голову.

Обеспокоенный голос Зена, какое-то время слышался издалека, а затем потонул в гуле крови в ушах.

Лилит села на корточки, держась за голову.

Мир перед глазами дрожал и кружился. Уши заполняли неведомые звуки: свист ветра или поезда, стук колёс, голоса людей, гам, смех толпы, неразборчивые фразы, земная дрожь и внутренняя. Гул всё нарастал и усиливался, пока не превратился в какофонию звуков. Они наполняли её голову, проникли в мысли и путали их. Лилит казалось, что она сейчас взорвётся.

Лилит зажмурилась, бессильно зажав уши, и зашептала:

– Всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке, все в-порядке, всё-в-порядке- всё-в-порядке-всё-в-порядке-всё-в-порядке-всё-в-порядке-всё-в-порядке…

Звук оборвался, как лопнувшая струна.

Лилит распахнула глаза и оказалась в мире, наполненном тьмой. Вокруг не было ничего: ни мебели, ни души, ни звука. Лишь тьма.

Она была повсюду.

И вот она сгустилась вокруг Лилит и приобрела черты коридора. Узкого и давящего.

Где она? Что это за место?

Лилит задрожала толи от холода, толи от страха.

Неужели так выглядит смерть?

Вдруг среди абсолютной тьмы зажегся свет. Тусклый тёплый огонёк на горизонте, будто бы исходивший от лампы.

Все всегда твердят: свет в конце туннеля указывает дорогу в «мир иной». Лилит умирать не хотела. Как и оставаться на месте. Она чувствовала, что огонёк совсем скоро погаснет, и тогда она рискует застрять здесь навеки.

Лилит никогда не была суеверной и в загробную жизнь не верила, но, оказавшись в подобных обстоятельствах, и не в такое поверишь.

«Стой» – твердил разум.

«Беги!» – кричали инстинкты. Лилит привыкла доверять «вторым» и, поборов сомнения, пошла вперёд.

Свет, казавшийся таким далёким, приближался всё быстрее. Идти во тьме оказалось не сложно, когда знаешь куда.

С каждым её шагом свет становился всё ярче и чётче. Теперь уже и тело Лилит не казалось бесформенной частью пустоты. Она могла разглядеть свои руки и ноги. А когда подошла совсем близко поняла, что огней вокруг было гораздо больше.

Это светили зажжённые свечи и керосиновые лампы. Они стояли на бочках, старых полусгнивших коробках, и даже на деревянном полу.

А затем Лилит услышала голоса, падающие как капли. Детские голоса.

И увидела их обладателей.

Пять мальчиков в драных одёжках обступили кольцом одну единственную девочку, сидящую на бочке. Длинные тёмные волосы её были влажными от воды, как и грязно-коричневый сарафан, лицо – растерянное, взгляд – затравленный.

Это была Лилит. Пять лет назад. И тот самый день.

– Ты, правда, совсем ничего не помнишь? – спросил у неё русоволосый мальчик в полинявшей кепке.

Она поджала губы и отрицательно мотнула головой. Каштановые пряди волос разметались по худым плечам.

– Даже своё имя? – продолжал допытываться он, с тревогой и заботой заглядывая ей в лицо.

Девочка виновато вжала голову в плечи.

– Н-да, – протянул стоявший рядом длинноволосый блондин в одежде, больше напоминавшей старую хламиду, чем куртку и штаны.

Он стоял, скрестив руки на груди, и окидывал «новенькую» хмурым взглядом. – От неё толку не добьёшься, Сэм. Очевидно же – у неё амнезия!

Повисло молчание.

В комнате, где они находились, были низкие давящие потолки и полумрак. Свет лился не с потолка, а снизу, от свечей и керосиновых ламп. Пламя бросало на лица трепещущие отсветы, делая их таинственными и пугающими. И Лилит не всегда могла разобрать, о чём думал каждый из присутствующих.

Откуда-то тянуло тухляком, отходами и серой.

Всё так, как и запомнила в детстве Лилит.

Сэм, главный среди беспризорников, обнаружил тело Лилит в катакомбах возле завалов. Девочка оказалась жива, и он привёл её в их убежище: верхние ярусы катакомб.

Сэм был старше Лилит примерно на два года, остальные ребята были младше него, и потому слушались.

За исключением одного… Рея.

Он был ровесником Сэма, жил и воспитывался в монастырском приюте, был очень умным и начитанным. И резко выделялся своей чёрной шевелюрой и холёной внешностью на фоне светлоголовых оборванцев.

Даже сейчас, оглядываясь назад, Лилит всё ещё не могла понять, зачем он якшался с грязными беспризорниками и помогал им. Какую выгоду он с этого имел?

– Предлагаю вернуть её туда, откуда вы её взяли, – безжалостно высказался Рей, не отрывая глаз от раскрытой на коленях тяжёлой книги.

– Ты всегда это предлагаешь, – возразил Сэм. – И я всегда говорю тебе одно и то же: мы сирот и беспризорников не бросаем. Такие у нас правила. Знаешь же…

– Правила для дураков, – буркнул Рей.

– Значит, я самый большой дурак, раз их придумал.

Рей безразлично хмыкнул.

– Ты совсем-совсем ничего не помнишь? – с мольбой во взгляде спросил Сэм у девочки.

Она смущённо отвела глаза, разлепила пересохшие губы:

– Нет.

Послышался обречённый вздох.

– Слушайте, а может она из лаборатории сектантской сбежала? – предположил второй «мальчик в хламиде». Они с первым патлатым блондином были близнецами, похожими как две капли. – Я слышал, там вчера взрыв прогремел. Тогда ничего удивительного, что она память потеряла: сектанты могли мозги ей промыть.

Ребята поёжились. Секта – худший враг любого ребёнка без родителя. О ней самые разные жуткие слухи ходили. Якобы сектанты отлавливали детей и ставили над ними опыты. Тот, кто «исчезал», больше никогда не возвращался.

– Да, не-е… – протянул первый брат, – быть такого не может – она же вылитая аристократка. Сектанты с аристократскими детьми дел не имеют.

– Тогда, может её похитили!

– И прятали в канализации, – закончил первый. – Из ума выжил?

– А что ты предлагаешь?

– Не знаю, – насупил светлые брови он.

– А я считаю, – уверенно заявил второй, – лаборатория всему виной! Видели? У неё же жуткие шрамы на запястьях.

Девочка смущённо спрятала руки в складах грязно-бурого сарафана. Продолговатые рубцы на её запястьях действительно вызывали отвращение. Они имели рваные края и большую глубину, хотя уже начали затягиваться. И всё равно кожа растрескивалась и начинала гноить и кровить заново.

– Прекрати, Вик, – нахмурился Сэм. – Не обижай её. У всех нас есть дефекты.

– Какое красивое слово ты нашёл, – наигранно воодушевлённо похвалил его Рей, но голос его тут же ожесточился: – для наших уродств. Что такого в том, чтоб называть вещи своими именами?

Сэм предупредительно глянул на него исподлобья. Стиснул кулаки.

Рей криво усмехнулся, сжав в пальцах обложку книги.

И, казалось, быть драке, но тут в разговор вступил дугой мальчик, самый младший из них:

– А мне кажется, она похожа на «тайную» принцессу, о которой упоминал однажды Рей. Красивая. Темные волосы, как шёлк; глаза чёрные, как небо в безлунную ночь, и кожа белая и гладкая, как фарфор.

– Ты много фантазируешь, Эдан… – начал Рей, но его перебили.

– Но ты же так её и описывал!

– Не я описывал, а мальчишка из моего приюта. Говорят, его забрал в замок важный аристократ, и он видел там принцессу, которую прячут от общественности. Но я в это слабо верю и с тобой не согласен. Эта девчонка со шрамами не может быть принцессой. Принцессе положено сидеть в хоромах замка…

– Тогда, если она принцесса, как её звать? – встрепенулся Вик.

Рей скрипнул зубами. Его слова пропустили мимо ушей.

– Наверняка как-нибудь по-цветочному, – промурлыкал мечтатель-Эдан, заправив за ухо светлую кудряшку.

– Календула? Фиалка? Ромашка? – предложил Вик.

– А покрасивее придумать, не? – Ник иронично выгнул бровь.

– Да, я больше не знаю цветов!

– Может Камила?.. – задумчиво протянул Эдан. – Или Лаванда?

– Тогда уж лучше Роза, – предложил Сэм и дружелюбно улыбнулся девочке. – Королева цветов.

Щеки её порозовели.

Лилит знала – её маленькое сердце забилось чаще от волнения и предвкушения. Имя понравилось ей. Она ждала, что кто-нибудь позовёт её так. «Утвердит» своим вниманием это имя. Но…

– Нет, – спокойно возразил Рей, все притихли и повернулись к нему. – Имя розы ей не подходит. Скорее она – Лилит, вестник наших бед. Это имя королевы демонов, переводиться как Чёрная луна. И глаза этой девчонки, – он устремил недобрый взгляд прямо ей в глаза и усмехнулся, – точно «чёрные луны».

– Ну, ты, Рей… – Сэм не мог подобрать слов. Он весь трясся от злости. Стиснув кулаки, хотел двинуться на мальчишку, чтобы прочистить тому мозги, но девочка его остановила. Легонько схватила за рукав.

– Я буду рада любому имени, – сказала она с опущенной вниз головой. Волосы падали ей на лицо и нельзя было его рассмотреть, но Лилит точно знала, что оно выражало в тот момент. Печаль и горечь.

Её лицо и сейчас выражало те же эмоции. Только к ним теперь примешалась ещё и виновность.

«Только не бросайте меня» – думала она тогда, а вслух произнесла:

– Лилит тоже очень красивое имя.

Рей ухмыльнулся, захлопнув книгу, и соскочил с бочки. Как гепард он ловко и бесшумно подкрался к ней.

В синих глазах его сверкнули лукавые огоньки.

– Ну, вот и порешили, – довольно сказал он, сжав её костлявое плечо под хмурым взглядом Сэма. – Теперь мы будем звать тебя Лилит. Не правда ли, Сэм?

Но Сэм не ответил – воспоминание застыло.

Лилит осторожно прошла между Виком и Ником, встала напротив Рея, повернувшего голову в сторону Сэма.

– Простите меня, – пробормотала она. – За то, что бросила, за то, что сделала… – голос её дрогнул, и Лилит смолкла.

Она всегда хотела извиниться. За то, что произошло четыре года назад с их убежищем, за то, что она Сурт и принесла им беды, за то, что случилось с Реем…

Все они были точно такими, какими Лилит их запомнила. Худой и не очень высокий Сэм; тёмный, высокий и угловатый Рей; братья близнецы Вик и Ник с почти седой длинной шевелюрой и жиденькими белёсыми бровями; мечтательный Эдан с кудрявыми блондинистыми волосами и детским, открытым лицом. Он будет первым из мальчиков, кто пропадёт после прихода Лилит. За ним канут и все остальные.

Как и предрекал Рей. Она стала предвестником их бед. Стала Лилит.

Она вдохнула полной грудью холодный воздух.

– Я не хотела этого… – прошептала она. – Рей, Сэм, мальчишки, простите меня. Простите… Мне так жаль. Рей…

Лилит потянула руку к его лицу. Он всегда носил чёлку на одном глазу, и Лилит только раз удалось увидеть, что он прячет за ней.

За него она винила себя больше всех.

– Рей, – прошептала она дрожащими губами. – Прости, прости меня!

Она почти коснулась его волос, как вдруг Рей устремил на неё глаза, полные жгучей ненависти, и схватил её за руку мёртвой хваткой.

Лилит шарахнулась назад, а он рявкнул нечеловеческим голосом:

– ЭТО ТВОЯ ВИНА!

Лилит распахнула глаза и увидела плывущие под собою облака и море.

Яростный ветер хлестал её по лицу, шумно трепал волосы. Кто-то крепко держал её за локоть и кричал. Но слов было не разобрать.

Нечто очень холодное упиралось в живот. Точно. Перила.

Лилит перегнулась через них, склонившись над пропастью, и лишь рука Зена удерживала её в шаге от смерти.

Она испуганно отпрянула назад. Зен схватил её за плечи.

– ДУРА! ИДИОТКА! – вопил он. – Что на тебя нашло?! Поплавать захотела?!

Лицо его было красным от бешенства, глаза распахнуты.

Он ещё что-то говорил, но до Лилит долетали только обрывки фраз:

…зима в Алнаире… холодные воды… падение… кости всмятку.

– Самоубийца! – кричал он. – Дура!

И вдруг замолк.

Лилит озадачено посмотрела на него и по бледным губам прочитала: «кровь».

И правда привкус соли и железа стоял во рту. Лилит рассеянно провела рукой по губам. На пальцах осталась рубиновая жидкость.

«Из носа», – догадалась она.

Зен смотрел на неё как на умалишённую, потом чертыхнулся, вытащил из кармана платок и протянул ей.

– Что со мной случилось? – спросила Лилит, вытирая нос.

– Самому бы знать! – проворчал он больше для вида, потом добавил уже серьёзно: – Мы начали обсуждать план действий, а ты вдруг смолкла, встала столбом, а затем пошла вперёд с безликим выражением. Точно под гипнозом. Я сначала не понял, позвал тебя, но ты не отозвалась. И тут я понял – дело нечисто и пошёл за тобой, оставив Азеля на Климента. А ты всё шла в направлении «выхода», который мы с принцем нашли. Вышла на балкон, что-то бормоча, а потом перекинулась грудью через перила. Чуть не сверзилась вниз. Хорошо я успел, подскочил, схватил тебя на руку. Если б ты упала с такой высоты, то не выжила бы даже будучи монстром. Во что ты только опять вляпалась? – Зен подозрительно сощурился.

– Самой бы знать, – в такт ему ответила Лилит со вздохом. И то было отчасти правдой.

Она могла только догадываться, что происходило. Почему она попала в «ничто» (так она это окрестила), видела там своё прошлое, да ещё и в таких ощутимых подробностях… Даже запахи того времени чувствовала.

Всё было настолько реально, что аж до жути.

И пока сознание путешествовало, ловило галлюцинации и воспоминания, её тело чуть не погибло. А причина всему – Чёрный камень. Лилит убеждена, что это была его «отдача».

За своё применение он хотел забрать не только магические частицы из её крови, но и её жизнь.

Лилит подошла к перилам (Зен напрягся) и задумчиво коснулась камня под воротом рубашки.

Эта стекляшка не так проста. Она таит в себе ещё очень много загадок, которые Лилит вознамерилась разгадать, во что бы то ни стало.

«Самоубийца», – прозвучал в голове знакомый голос.

«Авантюристка», – так же мысленно поправила она, а вслух сказала: – Расслабься, Зен, не собираюсь я прыгать.

Но съязвить в ответ он не успел. Откуда-то слева, где к их гражданскому дирижаблю с помощью канатов и лестниц пришвартовался огромный пиратский, донёсся крик:

– Нарушители! Беглецы на балконе! Беглецы!..

Лилит и Зен сорвались с места и нырнули в коридор, под защиту крыши и стен. Но было поздно. Их уже заметили и подняли тревогу.

Загудела сирена, застучали по палубам тяжёлые пиратские сапоги. Дирижабль задрожал.

Зен грязно выругался и поспешил назад к клеткам, туда, где они оставили принца. Нужно было срочно хватать его и сматываться. Лилит бежала за ним.

– Что произошло? – недовольно спросил Климент, спеша им на встречу.

– Нас заметили, – шикнул Зенрит. – Пираты будут здесь с минуты на минуту.

Климент досадливо цыкнул, бросив взгляд на Лилит. Она упорно глядела по сторонам с невинным видом.

– Что теперь делать? – растерянно спросил принц.

– Что-что. Валить! – выпалил Зен.

– И бросить людей?! – возмутился Азель. – Их же убьют или продадут в рабство!

– Жизнь Его Высочества в приоритете, – спокойно возразил Климент. – Мы все здесь только чтобы защищать вас. За остальное нам не платят.

– Н-но, – заикнулся принц и не нашёл, что возразить. Клим прав. Совет платит «теням» не за охрану гражданских, этим занимаются рыцари и полиция. Но Лилит не «тень». Хотя даже их «благородства» в ней нет. Она просто пытается выжить. А другие люди… уж как получится.

– Без паники, мальчики, – объявила Лилит, положив руку принцу на плечо. Хитро оскалилась. – У меня есть план.

– Твоя ухмылка не предвещает ничего хорошего, – высказался Климент, скрестив руки на груди, и слабо усмехнулся. – Но мне это нравится. Что ж спасай нас, бедствие.

Ⅲ

– Если я из-за вас помру – прикончу всех! – угрожал «Палач» Ордена теней, крепко обвязывая пояс верёвкой.

– Мы и так все помрём, если ты облажаешься, – парировал Климент.

Ветер на палубе стоял жуткий. Холодный и свирепый. Он трепал волосы и проглатывал половину звуков. Зато вид оттуда открывался потрясающий.

Сквозь рваные облака проглядывало море. Последние лучи закатного солнца плясали на его волнах и были похожи на всполохи огня на ночном небосводе. На фейерверк с Фестиваля цветов в Гиансаре.

– Поэтому постарайся выжить, – нагло посоветовал Климент.

Ну конечно. Ему же собой не рисковать. Постоит на палубе, принца посторожит, пока Зен будет прыгать через пропасть и отбиваться от пиратов.

Кажется, он сказал это вслух.

– Почти все пираты из-за тревоги явятся на этот дирижабль, а там, – он указал на пиратское судно, – останется всего пара человек, и то ненадолго…

Климент вдруг пригнулся к мальчишке и понизил голос:

– И не забывай, малыш-Зен, я «Привратник», а не «Палач». Тем более вспомни, из-за кого мы всё это делаем.

Зен скрипнул зубами и покосился на Лилит. Всё из-за неё! А она стоит, зловеще ухмыляется. Они оба ухмыляются! Лилит явно гордилась своим планом и предвкушала будущий переполох (чёртова адреналин-зависимая!), а Климент просто забавлялся ворчанием Зена. Чужие страдания ему по вкусу… садист-извращенец!

Психи. Зен что – один здесь в здравом уме?

– Тем более наша милашка-Лилит поможет тебе. На неё можно положиться.

«Положиться в гроб» – добавил про себя Зен, проверяя крепление ремня на сумке.

И этот псих Климент Бэрос вечно поощряет сумасбродные затеи Лилит. Подливает масла в огонь и наблюдает, как зажжённая спичка приводит к яростному пожару.

А Лилит… она точно неадекватная.

Перед лицом опасности глаза её загораются от предвкушения.

Она вцепилась в перила и смотрела то на проплывающие под дирижаблем серые облака, то на пиратский корабль, напротив. Ей всё равно куда бросаться: в огонь, воду или пропасть. Всё равно, чем рисковать: своей жизнью или чужой. Всё становиться неважно, когда в ней просыпается азарт.

«Всё или ничего» – вот как она жила. И это Зен понял со дня их знакомства очень быстро.

Она хотела – она рисковала. И ничто не могло ей помешать. Даже страх.

Людям свойственно бояться. Страх сковывает их движения, ограничивает возможности. Страх для людей – капкан. Это нормально.

Но Лилит не такая.

Страх для неё – вызов. Он оживляет её чувства, мысли, эмоции, распаляет и опьяняет, как самое крепкое вино. Конечно, она боится, как и все, но ведёт себя так, будто это «страх» должен её бояться.

Это-то Зена в ней и пугало больше всего. Лилит неудержима, непредсказуема, как дикое пламя.

Сегодня она бесстрашный воин, а завтра готова наложить на себя руки.

– Готов? – резко спросила Лилит, обернувшись. Она пыталась скрыть напряжение за беспечной улыбкой, но дрожащие руки выдавали её.

Лилит боится, но никогда не признается в этом.

Безумная девчонка.

Но разве Даю могла понравиться нормальная?

– Так точно, капитан, – без энтузиазма протянул Зен.

– Тогда вперёд! – скомандовала она, сжав в руках верёвку.

Ⅳ

Они стремительно бежали вдоль палубы. Две точки: красная и чёрная.

Заходящее солнце выглянуло из-за облаков и осветило их лица. Ветер раздувал волосы девушки в пышную гриву, отливающую медью, и трепал плащ мальчишки, словно парус.

Как и ожидалось, пираты заметили их. Дураки!

С криками: «Вот они! Держи!» – они кинулись в погоню.

Лилит слышала их топот за спиной, лязг сабель, выкрики, но продолжала бежать. Сердце её колотилось как бешеное, а лёгкие горели. Но она бежала.

«Я ненавижу убегать, – однажды сказала она друзьям-беспризорникам. – Это трусость!»

«Но мы должны делать это, Лилит, чтобы выжить. Побег – удел слабых. И мы слабы, мы всего лишь дети без родителей. И мы умираем первыми. Потому и бежим. Беги не как трус. Беги, чтобы жить, Лилит!»

«Беги, чтобы жить».

Время для неё замедлилось.

Лилит вскочила на ящик. Один опрокинулся. Второй.

Их падение эхом доносилось до ушей. Чужие руки потянулись к её одежде.

«Не оборачивайся!»

Ещё шаг.

«Не смотри!»

Толчок правой о перила. Руки стиснули верёвку.

«Ни шагу назад!»

Прыжок.

Мгновение растянулось в вечность. Дыхание замерло. Тишина поглотила всё.

Остались только Лилит и полёт. Лилит и свобода. Рыжие облака и переливающееся на солнце море медленно ползли под её ногами. Лилит почувствовала себя птицей, парящей в небе. Бесконечно счастливой и бесконечно свободной.

Но наваждение длилось лишь миг.

Девчонка вскинула руки, и её верёвка сомкнулась с канатом. Лилит тряхнуло и с пугающей скоростью понесло вперёд, навстречу тёмно-синей корме пиратского корабля. Завоняло палёными нитями, и мозоли взвыли даже через перчатки. Ветер тугой струёй бил в лицо, а внутри всё переворачивалось от видов такой далёкой морской глади.

«Удар, как об цемент» – вспомнила Лилит слова Зена и сглотнула. Всё ли с ним в порядке?

Она глянула вправо. Зен, бледный, с перекошенным от страха лицом скользил по соседнему канату. Зато живой. Вцепился железной хваткой в верёвки, впрочем, как и Лилит.

Сколько бы она не отрицала разумом страх, тело всё равно боялось. Но оно не даст ей умереть раньше времени.

Посадка была жёсткой.

Лилит отпустила верёвку и кубарем свалилась на палубу. Колени и ладони – в кровь, правый бок – один сплошной синяк.

Она зашипела, выпрямляясь. Рядом Зен плевался и бранился как сапожник.

Позади остался пассажирский корабль с шайкой пиратов. Скоро они придут сюда, за ними. И тогда в силу вступит хитроумный план Лилит.

Она едва подавила коварный смешок.

А Дай ещё дурой её называл. Сам дурак! Она представила, как вытянется его лицо, когда он узнает, как Лилит спасла целый дирижабль с гражданскими. Да у него просто челюсть до пола отвиснет! Будет знать, какая она прекрасная, чёрт возьми!

– Долго стрёмно ржать будешь? – недовольно спросил Зен. – За работу! Они скоро будут здесь.

Лилит фыркнула, поймала сумку Зена и потрусила к поручням, где крепились канаты.

В их задачу входило: привлечь внимание пиратов, чтобы переманить их обратно на их дирижабль, а пока те ищут способ перебраться, расклеить взрывчатку у канатов.

По сигналу Зена Климент взорвёт пиратский дирижабль, и тот отцепится от гражданского. И пока все будут в панике, Лилит и Зен улизнут на единственной уцелевшей верёвке.

Лилит и Зен быстро справились с взрывчаткой, сделанной Климентом с помощью магии и подручных средств. Как он её делал – для Лилит загадка, и как он её запустит – тоже. Но факт фактом.

Лилит прилепила к периллам у смотровой вышки последний кусок взрывчатки, напоминавший подтаявшее мыло. Из чего оно Лилит без понятия, но оно точно неприятно воняло и маслило руки.

Девчонка брезгливо вытерла ладони о верёвки и кинула взгляд на Зена, возившегося у самого дальнего края.

– Зен! – окликнула она, махнув рукой. Подала сигнал.

Он угрюмо кивнул, не отрываясь от дела.

Стояла подозрительная тишина. Слышался лишь шум ветра, да гудение двигателей дирижабля. Тихо. Нет ни пиратов, ни сирены.

Лилит забеспокоилась.

Это подозрительно. Пираты уже должны были найти путь и перебраться на корму, с шумом и гамом напасть на них, или окружить, показаться в конце то концов! Но было тихо. И пусто.

Без пиратов на пиратском корабле их план провалится. Быть может, их замысел раскрыли? Может Азеля и Климента уже схватили и бросили в клетку?

«Нет – успокаивала себя Лилит. – Без паники»

Она заозиралась по сторонам. Где же они? Где прячутся эти жалкие пираты?

«Думай… Где лучшее место для нападения?»

Взгляд Лилит упёрся в фигуру Зена. Худой и мелкий, ростом с неё, хотя и старше на целый год. Полная противоположность высокого, благородного Дая, однако своей ворчливостью они были до жути похожи.

Мальчишка выпрямился, сжимая в руках лямку от сумки. Приподнял согнутую руку. Сейчас подаст сигнал.

Лилит бросила взгляд на капитанский мостик гражданского дирижабля. Где-то там должны скрываться Азель с Климентом и ждать сигнала.

Что-то сверкнуло на палубе, точно зеркальце или металл, отразивший лучик света. Металл…

Лилит сорвалась с места.

– Ложись! – гаркнула она, но не успела сбить Зена с ног.

Он поднял руку с сумкой выше перила и хлопнул выстрел.

Сумка вылетела из руки и проскользила по половицам к каюте капитана. Кровь Зена пролетела перед распахнутыми глазами Лилит.

Юноша взвыл от боли, хватаясь за порезанные выстрелом пальцы. Он упал на колени, стискивая зубы и сдерживая крик.

Лилит хотела подползти к нему, хоть как-то помочь, но на палубе появился капитан. В сине-зелёном сюртуке, расшитым золотом и эполетами того же цвета.

На нём были ботфорты из грубой чёрной кожи и с ремешками по бокам. На голове – широкополая шляпа с ярким красным пером неизвестной птицы, из-под неё на плечи кольцами спадали тёмные кудри.

Лицо мужчины острое, сухощавое и загорелое рассечено было тонкими шрамами, совсем не портящими его. Орлиный нос, острый взгляд, горделивая осанка – всё выдавало в нём человека, имевшего не последнее отношение к дворянскому или, возможно, менкарскому происхождению.

Он окинул нарушителей равнодушным взглядом. И замер. Тонкие губы тронула усмешка.

Капитан щёлкнул пальцами и словно из неоткуда на палубе возникла целая дюжина пиратов. Они взяли Зена и Лилит в широкое кольцо. У каждого по сабле руке и кривому оскалу на лице.

За время своего путешествия Лилит поняла, что магия – очень редкий дар во всех странах. И те, кто обладали ей, имели уважение и почёт. А тут пират-маг, что может быть хуже? Только капитан-пират-маг.

Даже в небе работает первое правило «подпольщиков» – правит сильнейший.

Может то был животный инстинкт или раболепство, свойственное каждому человеку, но Лилит не могла поднять головы. Руки её дрожали, глаза бессмысленно таращились на кровь Зена на металлическом полу, а в мыслях творился полнейший хаос.

«Беги!»

«Это конец…»

«Спасай свою шкуру!»

«Прими свою кару…»

– Что же мне с вами делать? – от бархатного баритона капитана у Лилит мурашки пробежали по спине. Где-то она его уже слышала. Но где?

Лилит заставила себя задрать голову. И обмерла.

– Убьём их? – гадко спросил один из пиратов.

– Будем пытать? – предложил другой.

– Продадим?

– С девкой можно и поразвлечься.

– Да и этот второй, небось тоже переодетая девка. Очень уж похож…

Толстые пальцы схватили Зена за подбородок и задрали кверху.

Пират присвистнул.

– Какая мордашка, бардельные шлюшки и рядом не стояли.

Зен плюнул ему в лицо.

Мужик рассвирепел и заехал ему кулаком в живот.

Палач Ордена упал на бок, закашлялся и криво усмехнулся. Пират замахнулся ногой.

– Достаточно, – оборвал капитан. Легкая улыбка блуждала на его губах. Недобрые огоньки плясали в глазах. Он безотрывно смотрел на Лилит.

– Давно не виделись, куколка-рестлер из Хадара.

Лилит свирепо оскалилась.

– Моря уже не по твоей части, Джек Харкер?

– Моря нынче не так прибыльны, – доверительно сообщил он, разведя руками. – А впрочем, я готов бороздить и моря и небеса в поисках такой редкой находки как ты. – Он посмотрел на неё серьёзно.

Лилит фыркнула.

– Ты? Искал меня? – самодовольно спросила она, силясь скрыть волнение. – Зачем? – Лилит попыталась встать на ноги как можно естественнее и непринуждённее. Пираты рядом напряглись. – Не слишком ли много чести для моей скромной персоны?

Джек бесшумно рассмеялся.

– А где я ещё найду нечеловечески сильную девчонку? Я, знаешь ли, предприниматель, – шуточно похвалился он, но карие глаза его не улыбались. – И у меня есть далеко идущие планы. И для этих самых планов не хватает только тебя.

Он сделал шаг к ней и понизил голос:

– Хочешь в мою коллекцию?

– Разве ты не должен сначала позвать меня в свою команду?

Пока Лилит тянула время – лихорадочно соображала, как выкручиваться и что делать. Но в голову лезли только трусливые мысли о погибели и безысходности. И то, куда клонился их разговор, ей совсем не нравилось.

– Быть частью «коллекции» престижнее и лучше, – терпеливо пояснил он. – Я сразу предложил тебе самую выгодную сделку.

– Сделку?

Она не ослышалась?

– Даааа… Я даже буду платить тебе и сохраню жизнь твоему дружку.

Лилит бросила взгляд на Зена. Он съёжился на полу в комочек и не двигался, со стороны, казалось, что он плачет. Такой маленький и беззащитный. Климент говорил, что он всего на год старше Лилит.

Совсем мальчишка. Она не может его бросить.

В груди Лилит неприятно заныло. И тут «тени» встретились взглядами. В глазах Зена не было боли или жалости к себе лишь жёсткая уверенность. Он едва заметно кивнул.

Зен тоже не собирался здесь оставаться и тем более умирать. Он готов рискнуть.

Лилит сглотнула и повернулась к Джеку.

– Тебе нужно только присоединиться ко мне, – продолжил он, – и…

– Стать твоей подстилкой? – Лилит брезгливо дёрнула губой. – Нет уж, увольте.

– Погоди делать поспешные выводы, милая, – попытался сгладить углы капитан. С мягкой улыбкой он поднял две руки в обезоруживающем жесте и сделал к Лилит ещё шаг.

Хотел погладить её по плечам, думал Лилит злится, но всё это лишь игра одной непризнанной актрисы.

Она уже заприметила своим острым воровским глазом, что прячет пират под бортами сюртука.

– Я и словом об этом не обмолвился, – с не очень-то виноватой улыбкой оправдывался он и нервно тронул её за плечо. – И даже если бы и обмолвился… я не так уж и плох. Мужчина в самом рассвете сил и даже не пью.

– Вы не пьёте, капитан?! – удивилась его шайка. – Но вчера…

Он громко цыкнул, и пираты заткнулись.

– Я хорошо позабочусь о тебе… – его сальный взгляд скользнул по её манишку.

Ветер раздувал фалды бордового фрака Лилит, трепал волосы и доносил до неё неприятные комментарии пиратов вместе с их ухмылками и смешками.

Солнце почти исчезло за горизонтом. Наступало её время суток. День – удел людей, источник их сил, их спаситель; ночь же принадлежит монстрам и «подпольщикам», она даёт им преимущества, скрывает и оберегает под своим покровом.

Лилит всегда относила себя ко вторым.

– Так что же ты решила, Лилит?

Она глубоко вздохнула, ускоряя в жилах кровь. Они с Зеном переглянулись.

– Знаешь… – она выдержала драматическую паузу. – Я, пожалуй, откажусь.

Её пальцы метнулись к стыку металлической руки и кожи на плече Джека.

И с хрустом вырвали провода и сухожилия.

Пират завопил от боли. Лилит толкнула его в оцепеневшую команду.

Об этом слабом месте механических рук Лилит узнала от Климента случайно. Пока расспрашивала его о травме, наблюдала, как он подкручивает механизмы в руке, проверяет их каждый раз перед сном. Он случайно обмолвился, что сращивание «мехарук» и живых нервов крайне сложное и мучительное дело и что он всегда боится за место стыка.

Кровь ручьём хлестала из руки Джека, заливая всё вокруг. Его команда паниковала, пока он плевался ругательствами и не мог отдать внятный приказ. Лилит и Зен сорвались с места.

Девчонка рванула к отлетевшей сумке, их «сигнальному огню». Зен бежал к их спасительной верёвке по краю бортика, опасно балансируя над пропастью и переполошённой гурьбой пиратов.

Лилит схватила сумку за лямку, перекинула через плечо и тут услышала яростный визг Джека:

– Схватить эту сучку!

Длинные тени заплясали на полу. Руки потянулись к ней.

Лилит ушла в сальто назад и впечатала подошвы ботинок в чьи-то плечи. Дыхание её перехватило. Мужчина зашатался. Пнув его, девчонка подпрыгнула и руками приземлилась на плечи другого пирата.

И так она скакала по живым трамплинам, будто циркачка-акробатка. Кровь стучала её в ушах, а дыхание сбилось, но она не переставала уклоняться и бежать к Зену. До него оставалось совсем чуть-чуть.

Пот застил ей глаза. Мальчишка уже махал рукой издалека, как вдруг кто-то схватил её за ноги и сгрёб вниз, ударив спиной о палубу. Воздух выбило из лёгких.

Но Лилит не выпустила из рук лямку сумки.

Её схватили за грудки, она врезала коленом захватчику под дых. Кости его затрещали, и он влетел в своих товарищей.

– Нападайте, твари! – яростно взревела она и впечатала второго «смельчака» лицом в мачту. Третий отправился в краткосрочный полёт и приземлился в ящики. Четвёртый получил удар в кадык, пятый – в нос.

Руки, руки, руки – повсюду руки! Большие, маленькие, толстые – тянулись к ней, хватали,

с хрустом ломались

пальцы

кости

крики

больно

красный цвет

знакомый

чужие ладони шарят по телу

испуг

Зен закричал и Лилит очнулась. Он тряс её за плечи и кричал. Что кричал? Зачем?

Ветер и писк в ушах заглушали всё. Зен сорвал с её плеча сумку, пнул пирата.

Лилит с трудом приходила в себя. Она растворилась, но теперь вновь стала целой. Чёрный камень на её шее раскалился и жёг кожу. Боль отрезвила.

Она схватила Зена за руку с сумкой и побежала, махая ей на ходу. За противоположным бортом пассажирского дирижабля сверкнул в темноте огонёк.

Сигнал получен.

Лилит крепко схватилась за Зена, он вжался лицом в её туловище, и они пригнули.

Оглушающий взрыв прогремел на пиратском дирижабле, и огонь расцветил небеса.

Взрывная волна толкнула беглецов вперёд, обдав жаром спины. Горящие обломки судна, привязанные канатами к пассажирскому кораблю, вместе с осколками летели вслед за ними.

Лилит видела, как пиратский дирижабль охватил пожар, верёвки и воздушный купол вспыхнули как спичка, пираты закричали. Вражеский дирижабль начал стремительно падать, как подбитая птица.

Они сумели, справились. План Лилит удался.

Её сумасбродный план. Её! Видел бы Дай. Как бы вытянулась его бледное лицо! Да ему такое и в страшном сне не приснилось бы!

«Я гениальна, чёрт возьми!» – думала Лилит, зловеще смеясь.

Ⅴ

«Ну, почти»

Когда Климент вытянул их за верёвку на корабль, люди на палубе суетились, бегали и пытались тушить пожар уже на их дирижабле. Горящие обломки перекинули беду и на их воздушную «лодочку».

Этого Лилит не просчитала. А что вы хотели?! Она не профессиональный стратег и тактик. Она просто любитель! За такую малюсенькую оплошность её можно и простить.

Хорошо хоть принц вывел гражданских из «клеток». Многие из них остались в главном холле внутри, но некоторые сейчас успешно тушили огонь.

Зен ушёл помогать остальным.

Корабль тряхнуло, и Лилит упала руками на бортик. Чертыхнулась и почувствовала запах палёных верёвок. Он разносился по всей палубе, но здесь воняло особенно сильно. Не могли так вонять обломки да канаты. Их потушили почти. Если только…

Лилит задрала голову.

…пожар не перекинулся на другие места.

Сердце её ухнуло в пятки. Огонь переполз на купол!

– Клим! – заорала она, переходя на бег. – Климент!

Лилит пересекла палубу, обогнула капитанский мостик.

– Куда подевался этот…

– Чего тебе? – недовольно отозвался он, туша скатертью кусок корабельного борта. Рядом с ним обнаружился и Зен.

– Огонь!.. – выдохнула она. – Огонь охватил купол! Мы упадём!

Ⅵ

Лилит, Зен и Климент бежали по внутреннему коридору дирижабля в поисках пункта управления. Если уж они начали падать, надо узнать, где они сейчас пролетают и далеко ли до суши, со штабом связаться, в конце концов.

Сапоги гулко бухали по стальным помостам. Три тени, подрагивая, скользили по стенам, как по водной глади. Бледными призраками горели лампочки под низким потолком. Коридор казался бесконечным, узким и мрачным. Он сковывал движения, а разум обуял страх.

Лоб Лилит взмок. Она не любила узкие пространства.

– Разве ты не можешь потушить огонь? – пыхтя, спросила она. – Ты же маг огня, как Дай, да? Или типа того…

– «Типа того», – гаденько передразнил Климент. – Я не маг огня, я маг взрывов, а это, малышка Лилит, совершенно разные специализации. И больше не сравнивай меня с этим серым отбросом. Если так соскучилась по нему, могла не уезжать.

Лилит фыркнула.

– Это ты постоянно о нём вспоминаешь! Он что твой неудавшийся любовник?! Ведёшь себя как ревнивая бывшая.

Зен тихо прыснул. Климент остро глянул на него.

– У нас с ним свои… трения и тебя они не касаются. А о необычных половых связях лучше спрашивай Ищейку. Уж в этом он поопытнее меня будет. – Он довольно усмехнулся, Зен заржал, а Лилит почему-то покраснела.

Чем дальше они шли, тем жарче в коридорах становилось. Или это только воображение Лилит разыгралось? Она расстегнула воротник-стойку фрака.

– Если ты такой крутой маг взрывов, – подала голос Лилит. – Зачем мы тогда совались на пиратский корабль и расклеивали эти нелепые куски мыла?

– Моя магия бьёт недалеко. – Он щёлкнул пальцами, и воздух хлопнул перед носом Лилит. Дым ударил в нос, она закашлялась. – Чтобы использовать её на большом расстоянии, мне нужны катализаторы. Те «куски мыла» – как ты их назвала – дорогостоящие ингредиенты.

– Как магические самоцветы? – затаив дыхание, уточнила девчонка. Уж с этим она сталкивалась. При ней Дай использовал их по назначению только один раз, когда зажёг канделябры в заброшенной церкви.

Тогда Лилит стояла как зачарованная.

Она знала, что самоцветы безумно дорогие, но украла их у Дая ещё и по другой, более детской, причине. Ей хотелось научиться такому же «фокусу».

– Да, – удивлённо кивнул Климент, – эта вещь похожа на самоцветы, но всё же отличается. Самоцветы позволяют использовать магию разных стихий, «Мастика» же связана напрямую с моим типом магии. Как ты знаешь у каждого мага своя уникальная магия. И без катализаторов вроде камней или других магических предметов ты сможешь использовать только свою прирождённую магию.

– Ого, – протянула Лилит. – Значит, даже я могу пользоваться самоцветами?

Климент тяжело вздохнул.

– Ты меня совсем не слушала…

– Воспользоваться то ты сможешь, но не факт, что безопасно, – вставил своё словцо Зен и покосился на неё. – Любая магия отнимает магические частицы.

Лилит надула щёки.

В отличие от Климента, Зен знает, что она не человек. И теперь постоянно напоминает про «обледенение» и нестабильность частиц и бу-бу-бу, бе-бе-бе. Может ей теперь и не жить совсем?! Запереться в четырёх стенах и лакать кровь из баночки каждую минуту. У неё же постоянно кончаются «магические частицы»!

Они бежали по коридору, вслушиваясь в свои гулкие шаги и учащённое дыхание. Тускло горела дорожка лампочек на стенах, точно указывая им путь. Стены гудели все заметнее. Значит, они уже близко.

Впереди, из-за угла вышла вооружённая тройка пиратов. Похоже на дирижабле ещё осталась часть команды Харкера. Они увидели нарушителей и закричали, обнажив сабли.

Но не успели ими взмахнуть, как Климент, рывком преодолел всё разделяющее их расстояние и одним отточенным движением перерезал им глотки.

Брызнула кровь, и тела с глухим стуком повалились на пол.

Лилит вздрогнула. Ей не привыкать к виду крови, но скорость реакции Климента поразила её. «Теней» не просто так называют тайной стражей Алнаира.

Из глубины коридора послышался топот сапог и гул голосов. Подкрепление.

– Бежим! – крикнул Климент. – У нас нет на них времени!

И они сорвались с места.

Лилит задыхалась от бесконечного бега. Они заворачивали за один угол, натыкались на противников и кидались в другую сторону.

Сколько это длилось Лилит не знала, почему они выбрали побег, а не бой – тоже. Хотя она догадывалась, что это для того чтобы не тратить время. Но она так устала и озверела, что сейчас разнесла бы всех и вся на своём пути.

– Чтоб тебя, Бэрос, ты вообще знаешь дорогу?! – вспылил Зен. Тоже убегался.

– Не зуди, ведёшь себя как Лилит, – цыкнул Климент.

– Ах, ты!.. – не успела возмутиться Лилит, как у неё над ухом просвистел выстрел.

Она обернулась с круглыми, как блюдца глазами, не сбавляя темпа бега.

Два мордоворота с горящими глазами бежали за ними и выкрикивали ругательства. У одного из них оказался кремниевый револьвер. Револьвер у каких-то пиратов?! Это же безумно дорого!

Второй выстрел просвистел у её пяток. Лилит чертыхнулась.

И почему это ей приходиться бежать замыкающей и вбирать в себя основной урон? Она хоть и в мужской одежде, но дама, джентльмены вы недоделанные!

Лилит тихо пыхтела себе под нос.

Они бежали по коридору, залитому кровью. Тусклые лампы выхватывали силуэты тел несчастных, убитых пиратами во время облавы.

Лилит сочувствовала им. Этим людям просто не повезло оказаться не в то время, не в том месте. Как она поняла из разговора с Джеком Харкером, он пришёл сюда за ней, и Лилит опять во всем виновата, но, возможно, ещё ему понадобился принц для шантажа и выкупа.

Это помогало Лилит облегчить и так измученную совесть. Не может же она всегда приносить одни только беды? Хоть это и невозможно вообразить – она Сурт – но ей хотелось верить в лучшее.

Пираты неустанно настигали их.

Лилит бежала, то и дело оскальзываясь на крови, равновесие держать удавалось только чудом. Они точно на каток попали.

Девушка начала отставать.

Выстрел просвистел перед носком сапога Лилит, вспоров железный помост, и она поскользнулась и упала. Колени и ладони больно состыковались с рифлёным полом и тут же промокли.

– Лилит, лови! – крикнул Климент и кинул ей что-то маленькое, белое и матовое, напоминавшее пастилу или кусочек мыла. Оно блекло сверкнуло в свете ламп и упало в раскрытую ладонь.

И Лилит узнала.

Сердце её ухнуло в пятки и затрепетало на уровне горла. В руках у неё была та самая «Мастика» (как назвал её Климент). А по-простому – взрывчатка.

Пираты настигали её. Климент умчался вперёд, но мир перед её глазами словно замедлился. Люди двигались медленно, растянуто и только пот сбегал по её лбу на подбородок и воротник быстро.

Вот пираты занесли над ней сабли. Рядом чуть впереди закричал Зен с искажённым от ужаса лицом. Климент даже не обернулся. Он поднял пальцы, для щелчка. И только Лилит бессмысленно таращилась на мастику в своих ладонях. Это конец.

Она зажмурилась, вжав голову в плечи. И яркий свет ударил в веки.

Ⅶ

– Ты что творишь?! – взвился Зен, схватив Климента за ворот рубашки.

Они достигли пункта управления и сейчас стояли под железной дверью. Перед самым входом, Климент решил избавиться от хвоста посредством Лилит.

– Не кипятись, – похлопал его по руке Климент, – всё же нормально.

– Нормально?! – взвизгнул Зен – А если бы я не успел!..

– Но ты же успел. – Климент осклабился.

Зен надулся, пыхтел и злобно фыркал, но ничего не говорил. Когда из-за ошмётков тел показалось движение, негодование схлынуло с него. Зен устремил тревожный взгляд на девчонку.

Лилит поднялась на четвереньки из груды костей, разорванных сухожилий и других органов вся красная с головы до ног от крови. Только два горящих чёрных глаза выделились ещё больше на полностью окрашенном кровью лице с впалыми щеками.

У Зена по коже пробежал холодок. Лилит всегда необъяснимо пугала его, а больше всего – сейчас. Он не знал: из-за крови ли это? Из-за того, что она монстр? Или в самой ней было нечто жуткое?

Лилит провела рукой по щеке, но её пальцы лишь размазали кровь по губам. Холодную, липкую, ненавистную. Лилит замутило.

– Всё же имя «Падальщик» ей страшно подходит, – сказал Климент, жутко улыбаясь. – Жду не дождусь, когда же она вступишь в наш Орден. А ты как думаешь, Палач?

«Палач» скептически покосился на Климента, а тот продолжил:

– Она вечно роется во всякой падали и с ней же якшается. Да и разве Ищейка – не та ещё падаль? Два сапога…

Климент зловеще оскалился. Зен сочувственно взглянул на Лилит. Не дай бог ей теперь попасть в Орден и получить такую кличку.

Лилит же, поднимаясь на ноги, сверлила Климента свирепым взглядом.

– Наржался? – бросила она. – У нас, кажется, есть неотложное дело…

– Даже не спросишь, почему выжила при взрыве? – промурлыкал Климент, берясь за дверную ручку кабины.

– Догадываюсь, – пробормотала она и встретилась с Зеном взглядом.

– Наш малыш Зен редчайший маг крови, – любезно пояснил Климент, – Он может управлять как своей, так и чужой кровью.

«Разве это не значит, что он может управлять людьми?» – в ужасе подумала Лилит.

Да, он чертовски силен и опасен! Она всегда таких типов сторонилась. А теперь…

– Значит ты… – Лилит сглотнула подступивший ком. Зен угадал ход её мыслей и состроил кислую мину.

– Ты сильно преувеличиваешь мои способности, Бэрос, – сказал он Клименту. – И я могу использовать только пролившуюся кровь, – обратился он уже к Лилит.

Ей от этого легче не стало.

Они вошли в пункт управления.

Как потом рассказывал Зен, он использовал кровь убитых в коридоре людей, чтобы создать вокруг Лилит защитный кокон, в секунду взрыва. Всё получилось только потому, что кровь по сути своей та же вода: не горит и не сжимается. Она поглотила весь удар. Но это было очень рискованно: Зен мог не успеть, тогда бы Лилит погибла.

– Друзья, у меня две новости, – объявил Климент, быстро нажав какие-то кнопки. Зазвучала сирена пожарной тревоги и из круглой железки на потолке хлынула холодная вода. Лилит чуть не разрыдалась: теперь её одежда не только грязная, но и мокрая. – Хорошая новость – мы совсем недалеко от суши.

Кровь заструилась по лицу и волосам девчонки на одежду. Тяжёлые мутные капли застучали по полу.

Лилит обхватила плечи руками и недовольно скривила губы.

– А плохая?

– Мы всё равно упадём.

Дирижабль тряхнуло, и сирена завопила яростней. Весь корабль задрожал.

– Хватайтесь за что-нибудь! – скомандовал Климент, и Зен с Лилит вцепились в железные балки на стенах, выглядевшие более-менее надёжно. – Надеюсь, принц выживет!

Дирижабль стремительно падал. Из панорамного окна уже было видно, как приближаются покрытые снегом зелёные макушки сосен и елей.

Лилит зажмурилась.

Обшивка корабля заскрежетала по деревьям.

Глава 2. Грис

Ⅰ

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Гиансар.

Даймонд сидел посередине Каменного зала с закрытыми глазами.

Каменный зал предназначался для тренировок, но сейчас его посещали редко. Наступившие холода, спугнули всех любителей побороться на свежем воздухе.

Поэтому сейчас зал целиком был в распоряжении одного Дая.

Какие-то десять метров и множество каменных колон отделяли его от сада с облетевшими деревьями и травой, покрытой инеем. Стояли сумерки, и лишь тусклое свечение с улицы просачивалось в тёмный зал.

Холодный ветерок трепал серые волосы Дая. Свежо. Но ей бы здесь не понравилось. А вот Дай любил холод. Он помогает очистить мысли и усмирить бурлящие чувства и эмоции. А сейчас это нужно Даю сильнее всего.

Гнев, страх, отчаяние и обиды кипели в нём и искали выход. Но он заставил себя собраться, найти баланс, нащупать эту тонкую грань между чувствами и разумом. Между магическим и физическим.

Магия – это способ воздействия на физический мир. Как таковая, она не имеет формы и материи, она есть везде и нигде. Как воздух. Мы не можем её увидеть, но чувствуем, дышим ей. И как без воздуха – человек не выживет без магии.

Но магия же и убивает его.

В попытке повлиять и изменить физический мир, с помощью магии человек вмешивается в законы мироздания и за это расплачивается жизнью. «Магические частицы», текущие в его крови заканчиваются. А когда они кончаются – человек умирает. Это людская кара. Это делает всех смертными.

Но у «особенных людей», у магов, запас частиц куда выше обычного.

Дай мысленно вернулся на десять лет назад.

Тогда он ещё не знал этих простых истин, не знал, что магию безопасно творить только с помощью специальных предметов-катализаторов, и воспользовался ей. Хотел зажечь камин. Высвободил магию огня и чуть не спалил церковь и сам не помер. Силы резко покинули его, и он упал, как парализованный, не мог пошевелиться.

Пастор Лойд потом ещё очень долго его отчитывал, а затем раскрыл «истину магии». Дай плакал и топал ногами: «Это не справедливо! Не хочу умирать из-за магии!»

«Ты задолго переживёшь всех нас, Дай. Ты же грис с далёкого острова Мифрид. Ваши жизни исчисляются столетиями. Даже если ты и не чистокровный грис, магических частиц в тебе хватит на две или три моих жизни. Конечно, только если ты будешь использовать магию лишь в крайней необходимости и поддерживать баланс».

«Магия – хаос, поток частиц, рвущийся наружу. Будь спокоен и холоден, словно камень, и даже «река» расступится перед тобой».

Дай глубоко вдохнул, усмиряя мысли.

Людская магия ограничена так называемым Порогом, за который простые люди не могут переступить и «влиять на мир». Маги так же не могут преступить Порог, но у них есть большой запас магических частиц, что позволят им колдовать, пока грань не будет достигнута. Если маг достигнет Порога – организм выключит разум, чтобы сохранить жизнь тела.

С Даем было так трижды. В детстве – в приюте, у камина; затем – когда он убил революционеров после «трагедии»; и в поезде – когда напали сектанты. Тогда с ним ещё была Лилит. Она спасла его «уснувшее» тело.

Лилит… Это тот ещё подарочек. Она не человек. Сурт! Самый редкий вид монстров.

Если бы Даю три месяца назад сказали, что он встретит живого, настоящего Сурта, он бы нервно рассмеялся «сказочнику» в лицо и покрутил бы пальцем у виска.

Но вот он встретил Лилит. Сурта. И он не считает её монстром. Он сочувствует ей.

Ведь Сурты – простые люди. Они не виноваты, что в их организме всегда не хватает магических частиц, и они вынуждены добывать их извне, с чужой кровью, чтобы не умереть страшной смертью от «обледенения». Они всего лишь больны.

Но люди распустили о них самые жуткие легенды: «они приносят беды», «где Сурт – там смерть», «кто поможет Сурту – умрёт» – и всё в таком духе.

К счастью Дай не страдал суеверием.

Однако Лилит оказалась той ещё… гадиной. Ограбила его и сбежала. А самое главное – утащила с собой Чёрный камень, из-за которого Дай – всего-то! – рисковал своей жизнью.

Кулаки свело от напряжения, и дыхание сбилось. Юноша очнулся, разжал задеревеневшие пальцы.

– Спокойно, – пробормотал он. – Всё в порядке.

Перевёл дыхание.

– Опасности нет.

– Снова сам с собой разговариваешь? – эхом прокатился по залу насмешливый голос.

Наигранно громкий смешок. Скрытая в походке нервозность. Лиам пришёл за ним.

– Похоже, твои медитации бесполезны, – заключил принц, преувеличенно лениво вышагивая по плитке. – Хоть чуть-чуть полегчало?

В голосе промелькнула тревога, и Даймонд улыбнулся уголками губ. Лиам всегда был таким: чувствительным. Всегда подмечал все перемены в настроении и состоянии друга. И, разумеется, самый первый заметил, что с ним стало что-то не так.

– Да, – ответил Дай.

В последнее время с ним творилось неладное. Кровь неугомонно кипела в жилах, билась и дёргалась: что-то внутри него рвалось наружу. Что-то пробудилось в нём, избавиться от чего было невозможно. И оно рвалось наружу.

Оба знали, Дай подолгу наведывается в Каменный зал не для тренировок «на свежем воздухе» и не для того чтобы простудиться, а для медитаций. Они помогали хоть как-то усмирить бушующую в нём силу. Правда, всегда ненадолго. Любая мелочь могла вывести его из себя и пробудить «пламя», сжигающее изнутри.

Тогда под горячую руку мог попасть кто угодно. Даю светил бы новый скандал.

О нём и так всякие слухи ходят: то он в сговоре с убийцами, то сбежал с женой графа, то прогулял состояние Леруш и вернулся. Не хотелось добавлять ещё: «избил в сердцах слугу». Или рыцаря. Или принца.

Ох уж этот принц… Специально ведь нарывается.

– В последнее время, Дай, ты сам не свой, – начал Лиам, подходя ближе. – Неужели всё дело в какой-то девчонке?

Дай тяжело вздохнул. Лиам уже не первый раз заводит одну и ту же пластинку.

– Это не «какая-то девчонка», – привычно вставил он. – Её Лилит зовут.

– Без разницы, – отмахнулся принц. – Когда я услышал, что ты привёл в замок девчонку, то поразился! Ты? И девчонка?!

Дай закатил глаза.

– И что с того?

Он увидел рядом с тренировочным манекеном меч. Руки так и зачесались. Не прибить бы случайно принца.

– Как что?! – взвился Лиам и обогнул его стороной, чтобы Дай смотрел ему в глаза. – Ты хоть раз приводил девчонку в дом?

Дай хотел резко ответить, что замок ему не дом и что он вообще приёмный. Но не стал. Это бы обидело Лиама и подтолкнуло к очередной ссоре.

Лиам угрюмо поджал губы. Понял его мысли.

Дай взял в руку меч. Тяжёлый. Непривычное, но приятное ощущение, напомнило о детстве, когда Лиам и Дай учились у Бертрама Леруша фехтованию. Дай всё время проигрывал принцу и потому много плакал.

Он улыбнулся, но принц вновь подал голос:

– Наверняка, эта Лилит настоящая красотка раз ты на неё так запал.

Дай поперхнулся.

– Я не запал!

– Угу, – закивал Лиам, – И каждый вечер не убиваешься здесь своими медитациями. Они хоть пользу приносят? Или ты просто жалеешься себя: «Какой я несчастный! – передразнил он. – Меня все бросили!»

– Лиам, прекрати, – угрюмо оборвал Дай. Рука с мечом задрожала.

– Жаль я не видел эту Лилит, – ничего не замечая, продолжил принц. – После Лилии ты ни по кому так не убивался.

– Лилия мертва, а Лилит…

– Похожа на неё? – Лиам выгнул бровь. – И характер, наверняка, такой же… кх-м… бойкий.

– Не то слово, – жёстко усмехнулся Дай. – Аж тошнит. Она своим характером умела проблем найти, а я потом разгребай!

Он замахнулся и ударил мечом по манекену.

«При первой встрече она и вовсе меня ограбила» – про себя добавил Дай и снова нанёс удар. Иллюзия руки воровки в кармане пропала.

Манекен упал на пол с глухим стуком.

– Столько бед из-за неё хлебнул, что на год вперёд хватит.

Лиам фыркнул.

– Да ты три месяца без неё едва протянул. Первые дни не ел и не пил. Я уж думал, что помрёшь.

Дай остро глянул на него. Но Лиам нагло продолжил:

– Вот медитировать начал, решил душу успокоить. Просто признай, что у вас любовь.

– Какая ещё «любовь»? – кисло поморщился Даймонд. – Нет.

Он смолк. Вспомнил самоуверенное лицо Лилит, лукавый блеск в чёрных глазах, кривой насмешливый оскал.

У Дая ни разу не получилось смутить эту нахальную девчонку, заставить её сердце биться чаще. Она не пускает его в душу. Она закрыта.

Даймонд грустно улыбнулся. Сам-то он часто краснел из-за неё как мальчишка.

– У нас не такие отношения, – тихо сказал он.

«У неё уж точно»

– Все так говорят, – скучающе протянул Лиам. – Не такие отношения… бла-бла-бла… Мы друзья… бла-бла-бла. А как праздник или пьянка, так первые обжиматься на балкон бегут.

– Не будет у нас такого, – насупился Дай и вспомнил поезд, ночь, горячее дыхание на своей шеи, касания и многообещающие поцелуи, пьянящий взор и россыпь родинок на белоснежной груди… как звёзды. И одна маленькая «звёздочка» на подбородке чуть сбоку. Такая манящая…

Щёки Дая запылали, а в комнате резко поднялась температура. Он был рад, что из-за сумерек Лиам не видел красок на его лице.

– У нас всё сложно, – сконфужено ответил он и отвернулся.

Лиам закатил глаза.

– Банальнее фразы придумать не мог? «Просто» ни у кого не бывает.

Дай промолчал. Принц вздохнул и направился к стене, на которой висели в ножнах тренировочные мечи. Он сощурился, вглядываясь в темноту.

Дай щёлкнул пальцами, и подсвечники на стенах вспыхнули.

– Выпендрёжник, – буркнул принц и снял со стены небольшой меч. Лязгнули ножны, и в холодном лезвии отразился тёплый свет огней.

Дай задумчиво смотрел на блеск стали. Казалось, что меч горит изнутри, прямо как он. Сердце его учащённо забилось. Откуда это тревожное волнение в груди?

– Может сразимся? – предложил Лиам с опасным блеском в глазах. – Помнится раньше я всё время тебя побеждал.

Дай скептически окинул взглядом его худощавую фигуру. Если сравнивать Дая пятилетней давности и сегодняшнего, он заметно изменился: стал атлетичнее, выше и крепче, хотя до «шкафов»-стражников ему ещё далеко.

Лиам же в тринадцать лет был сильнее Даймонда, здоровее, но сейчас из-за ленивого образа жизни он Даю не соперник. Худой, высокий, но в плечах и мускулатуре подкачал.

Лиам заметил его сомнения и недовольно насупил брови.

– Сколько можно себя жалеть? – подлил он масла в огонь. – Уже почти середина декабря, и тебе скоро девятнадцать, а ты всё также боишься мне продуть?

Принц заслужил усталый смешок.

«Я боюсь тебя покалечить», – подумал Дай, но вслух не сказал. Это бы сильно уязвило и так низкую самооценку Лиама. Они бы точно тогда поссорились, а Даю этого не хотелось.

«Дерись…»

Но кулаки подраться так и чесались.

«Сражайся…»

Что-то неугомонно билось внутри Дая, толкало его использовать силу, окунуться в битву, рисковать. Гореть!

«Давай!»

«Поддамся немного» – решил Дай, стиснув в руке меч. Выставил его перед собой.

«Жалость для слабаков…» – прозвучал презрительный голос Лилит в его голове.

– Даже не вздумай поддаваться, – прошипел Лиам, приняв ту же стойку.

«Убийство страшнейший из грехов» – говорил пастор Лойд.

Дай криво усмехнулся. Придётся вспомнить приёмы, которым его учили в замке, а не в реальной битве.

«Убей» – властно твердил незнакомый голос.

Нет.

То был… его собственный?

– Как прикажете, Ваше Высочество.

И ринулся в бой.

Клинки столкнулись, выбивая искры. Лиам стиснул зубы, сдерживая удар. Дай отпрыгнул.

Он знал, что мышцы Лиама свело от напряжения. Принц тяжело дышал.

– Не пора ли закончить? – снисходительно предложил полугрис.

– Мы только начали, – процедил Лиам.

Он сорвался с места, целясь мечом Даю в горло. Удар «Укус». Даймонд уклонился. Клинок рассёк воздух перед его лицом. Потом следующий выпад – «Гильотина». Дай парировал его, и правую руку свело с непривычки. Он давно не дрался на мечах. Уже привык к лёгкому стилету из трости.

Тренировочных боёв у него тоже давно не было. Однако он до сих пор помнил ненужные названия этих атак.

Бертрам Леруш заставлял учить их не хуже, чем формулы счёта и историю королевства. Но жестокая истина в том, что в настоящей битве эти «танцы» бесполезны. Там побеждает свирепость, выносливость, скорость и хитрость, а не красивые для постороннего наблюдателя выпады.

Соперники снова сцепились в каскаде быстрых ударов. Их тени плясали на плитке пола: то сливались воедино, то распадались. Мечи летали, лязгали и сверкали в свете свечей.

И всё же Дай мог биться лучше. Он видел все атаки принца насквозь, знал нужные приёмы, мог вывести его из битвы одним ударом! Но сдерживался.

«Он принц, – раздражённо повторял про себя Дай, – его нельзя ранить».

Но кровь в его жилах бурлила. Она требовала большего. Она требовала настоящего боя.

– Ты совсем расклеился из-за девчонки, – пропыхтел Лиам. Специально бесил его. Но это не задевало Дая.

Его больше раздражала несерьёзность драки. В ней не было риска. Не было азарта. Здесь не стоял вопрос: «не на жизнь, а насмерть».

Точно такая же битва была у Дая когда-то с Лилит в заброшенной церкви. И даже тогда Лилит билась, как дикая кошка, бросалась на него, кусалась. Не смирялась до последнего.

В той драке не было чести и высокопарных названий ударов. Там была лишь дикость, беспринципность и желание победить любыми средствами. Потому Дай не выписывал перед ней красивые «па». Он использовал её же методы.

Лиам замахнулся так широко и неуклюже, что Дай взбесился. Принц давно бы умер в настоящей битве.

И тут!.. Сила и ярость накрыли его как волна.

Порыв ветра погасил свечи, погрузив зал во мрак. Дай отбил удар и врезал кулаком Лиаму в живот.

Тот задохнулся от неожиданности и боли. Меч со звоном повалился на плитку. Принц упал на колени.

– Это не честно, – прохрипел он.

Дай приставил клинок к горлу Лиама. Он был затуплен специально для тренировок, но ранить всё же мог.

– В настоящем бою нет места чести.

Дай надавил на рукоять. Глаза его горели странным, пугающим огнём. Он с затаённым дыханием ждал, когда меч, наконец, прорежет кожу Лиама, а из раны прольётся кровь и обагрит холодную сталь клинка. Тогда Дай надавит сильнее и вспорет ему горло. Как вспорол живот Шрам, Нуару и многим другим. Красивый алый цвет окрасит всё.

Дай чувствовал власть и могущество. Нечто нашёптывало ему: «Убей… Присвой…».

«Всё будет твоим. Она будет твоей»

Лиам таращился на Дая, как на безумного. Он замер, будто испуганный кролик перед лицом волка, и боялся вдохнуть. Шок и страх застыли в его распахнутых голубых глазах.

Дай пришёл в себя. Попятился.

О чём он только думал? Что хотел сделать со своим другом?!

– Прости, – прошептал Дай и брезгливо отбросил меч. Кровь всё ещё стучала в ушах. Он прижал пальцы к вискам. Серая чёлка прилипла к взмокшему лбу. Жилка на шее пульсировала.

Стало тихо. Где-то, срываясь с ветки, ухнула сова.

– Ты в порядке? – обеспокоено спросил Лиам, вставая на ноги. Он с опаской косился на Дая, пока отряхивал брюки.

Дай дёрнулся от его голоса.

Он точно не в порядке. Они оба знали. Лиам держался на расстоянии и глядел на друга, как на опасного зверя, готового броситься на него в любую минуту.

– Да.

Принц открыл рот, но сказать ничего не успел. Дверь в Каменный зал распахнулась и вовнутрь стремительно прошла Рэйка.

Она окинула их оценивающим взглядом, заметила мечи на полу, помятый вид Лиама и бледный – Дая.

– Игры кончились, мальчики, – строго объявила она и выразительно посмотрела на сероволосого. – Пора заняться делом.

Дай зябко поёжился и накинул на плечи чёрную шинель с золотыми пуговицами. Пришли холода и любимый сюртук пришлось сменить на одежду потеплее.

– Отправляйся туда, – она вручила ему бумажку с адресом. Буквы на ней были выведены красивым женским подчерком. Писала Рэйка. Она пусть и рыцарь, но всё ещё женщина благородных кровей и не забыла то, чему её учили. – Детали тебе расскажут на месте. В помощники я тебе определила рыцаря Саймона. Отправляйся сейчас, он встретит тебя.

– К чему такая спешка? – хмуро поинтересовался Дай, спрятав бумагу в нагрудный карман. – И даже рыцарей привлекли… Неужели что-то серьёзное?

– Да, Дай, – твёрдо сказала она и посмотрела ему в глаза. Рыцарша приблизилась и сжала его плечи, юноша поморщился. – Дело связано с Бертрамом.

Ⅱ

Бертрам Леруш – опекун Дая и прошлый глава Ордена теней – пропал пять лет назад, через месяц после трагедии, в которой погибла принцесса Лилия. Именно он до Дая занимался делом, связанным с пропажами детей в столице. Позже это дело приобрело больший охват: люди стали пропадать по всей стране и среди них были не только дети. Бертрам догадывался, что в деле замешана секта Регул. После роковых событий того дня, он как нельзя близко подобрался к верхам секты. И вдруг пропал. Исчез вместе с королём Алнаира – Гленом, и никто до сих пор не знает, где они и что с ними.

Ни зацепки не осталось. Исчезли даже документы Бертрама по делу секты. А ведь он совершенно точно вёл их. Когда Дай был младше, он видел в кабинете «отца» разные снимки, письма и доклады. Но после исчезновения Леруша, они как в воду канули.

Даймонд обыскивал и кабинет, и комнату, даже тайники искал, но всё безрезультатно. Ему пришлось начинать расследование с нуля.

А под секту он начал копать лишь потому, что шрамы на запястьях, оставленные на детях-жертвах Регула, очень походили на те, что он видел в день трагедии у принцессы Лилии.

Совет недвусмысленно намекал ему прекратить расследование – оно бесполезно и опасно – но Дай продолжал. Реакция Совета показалась ему подозрительной, а в свете последних событий – в Собрании затесались предатели – Даймонд ещё больше насторожился.

Единственные зацепки, которые имелись у него сейчас: дети со шрамами на руках (в их числе Лилит), письмо к виконту Круфорду (адепту Регула) и чертежи странных машин (одна похожа на электрический стул, вторая – на шлем с проводами и лампами). Так же были фотографии «магических ампул», производимых сектой, и описания их эффектов. В последние вещдоки Дай внёс коррективы: Регул изобрёл новую ампулу с густой чёрной жидкостью. Она превращала людей в монстров.

В свои последние дни Бертрам привёл в Орден теней Зенрита Раэля, а в Орден рыцарей – Рэйку Урвию. Дай не знал, чем руководствовался Бертрам, когда брал под крыло замка слишком молодых для убийств людей. Знал ли он, что повесит на них тяжкое бремя? Или, может, готовился к тому, что исчезнет?

У Дая было слишком много вопросов без ответов.

Адрес, который дала Даймонду Рэйка, привёл его к поместью известного коллекционера графа Жерона.

Он был любителем светских раутов и слыл частым гостем на балах Замка. В «Собрание главных семей» он не входил, но всегда стремился туда попасть. Любил деньги и азартные игры, коллекционировал старые предметы и попытался однажды купить Дая себе на службу телохранителем или ассистентом. А всё потому, что тот – человек редкой «породы». Грис (пусть и наполовину). Они славятся своей особенной внешностью и силой как магической, так и физической.

Он даже пытался подбить Дая на игру в карты, чтобы выиграть его в качестве приза. А ведь рабовладельчество в Алнаире запрещено! Но, как и всех избалованных богачей, графа это мало заботило. Хорошо хоть Дай сразу разгадал все его помыслы, ведь были и другие попытки…

Дая передёрнуло от воспоминаний. В общем, о графе Жероне у него остались только самые неприятные впечатления.

Его карета остановилась возле высоких кованых ворот, за которыми стоял огромный старинный дом из серого камня с зубчатой крышей, по бокам которой расположились каменные горгульи. Зрелище мрачное и неприятное. А сумерки и пасмурная погода создавали на нём ещё и жуткие кривые тени.

Дай вышел на улицу, и холодный воздух обжёг щёки. Он зарылся носом в воротник шинели и пожалел, что оставил шарф в своей комнате в замке.

Дом был оцеплен полицией. Констебли суетились вокруг, и, казалось, никто не замечал Дая. Стоило сокрыть серые волосы под головным убором, так он словно невидимым стал. Даже несколько прохожих зевак лишь тревожно перешёптывались в отдалении и с опаской косились на дом.

С одной стороны это то, чего всегда хотел Дай – меньше внимания к своей персоне – но почему-то сейчас он почувствовал укол раздражения и сильнее надвинул на глаза кепи¹.

Моросил мелкий дождь, и холод пробирался под одежду. Фонари на заборе у дома горели тускло, и под одним из них Дай только сейчас заметил человека. Это был молодой парень примерно одного с ним возраста, волосы его тёмные, как и глаза в обрамлении густых ресниц. Одет он был в синюю шинель, пуговицы которой отливали в свете серебром, на голове – картуз.

Сырой туман скользил у его ног. Он спокойно стоял, скрестив руки на груди, и безотрывно смотрел на замершего Дая. В чёрных глазах его горели лукавые огоньки. Он по-волчьи усмехнулся, и Даю точно иглу вонзили в сердце. Так знакомо это было!

Парень оторвался от ворот и через несколько быстрых шагов оказался напротив Дая. Он протянул руку в чёрной кожаной перчатке.

– Мы лично ещё не знакомы, – бархатным басом сказал он, – но я наслышан о вас, Даймонд Леруш. Я новый рыцарь Ордена – Саймон Джагер.

Он схватил Дая за руку.

– Очень приятно… – пробормотал Дай под его насмешливым взглядом. Что-то в Саймоне незаметно начинало раздражать.

Ⅲ

– Поскольку пропало важное государственное лицо, известный коллекционер и граф Жерон, в этом деле меня назначили вашим напарником. – Объяснял Саймон, пока они поднимались по лестнице на третий этаж.

Слово неприятно резануло по ушам. Знавал он уже одну «напарницу»… и чем это кончилось?

Нет уж. Теперь Дай с напарниками будет на стороже. Одного раза ему хватило.

– Так граф пропал? – уточнил Дай, осматриваясь по сторонам. Они вышли в коридор. На каждой стене висели дорогие картины и портреты в золочёных рамах, на столах и тумбочках стояли искусно расписанные вазы из разных стран и династий. У Дая возникло чувство, что он на выставке. – Он не убит и не похищен?

– Вероятность похищения очень велика, – задумчиво ответил Саймон. Они бесшумно шли мимо комнат. Лишь тихо позвякивали ножны на поясе Саймона, да «трость» Дая. Кое-где стояли слуги, а рядом с ними констебли. Они брали показания.

Саймон и Дай приветственно кивнули им.

– Служанка графа уверяет, что слышала в его комнате звуки борьбы, – продолжил он. – А когда она вбежала туда, огромная тень уже выпрыгнула в окно.

Саймон остановился напротив широкой двери, по бокам которой дежурили констебли и следили, чтобы ни один посторонний не пролез на место преступления.

– Саймон Джагер и Даймонд Леруш прибыли, – отчеканил он и дружелюбно улыбнулся, показывая удостоверение. Внимательные глаза охранников скользнули на Дая.

Он поспешно раскрыл своё фальшивое удостоверение детектива и с кислой гримасой кивнул.

– Надеюсь, вы помните – ничего не трогать, – строго сказал констебль, подозрительно косясь на тёмно-серую макушку Дая. Он снова надвинул на голову кепку.

– Я помню.

Двери перед ними распахнулись, и Дай вошёл первым, на ходу натягивая чёрные перчатки. В комнате стоял полумрак, тихо потрескивали зажжённые подсвечники на стенах, пахло сыростью и прохладой из-за распахнутого окна.

Напротив него расположился дубовый письменный стол с бархатной бордовой вставкой посредине. По левой стене стояли пустые книжные полки, а сами книги валялось рядом на полу. Бордовое кресло было опрокинуто. Ковёр на паркете сбит и истоптан грязными ботинками.

Дай презрительно хмыкнул. Что за отношение такое к месту преступления?!

Но даже не в этом было самое страшное.

Дай поднял глаза и обомлел. Стены в комнате и углы были изрезаны или тяжёлым мечом или… когтями. Да, разрезы большие, словно следы от когтей какой-то твари. Словно какой-то зверь взбесился и начал в исступлении бросаться на стены.

Сзади объявился Саймон, он держал в руках откуда-то взявшееся досье, раскрыл его и зачитал:

– Граф Кэтрис Жерон, после ужина попросил служанку Вайолет подать его любимого мятного чаю, а сам уединился в своём кабинете…

Из доклада Дай понял: служанка Вайолет, поднимаясь по лестнице с подносом в руках, услышала звуки борьбы, после чего с криками о помощи ворвалась в комнату графа, но «некая огромная тень» к тому моменту уже выпрыгнула из окна.

Женщина считает, что графа похитили, но следствие придерживается нейтральной позиции.

– Требования выкупа не поступали? – спросил Дай, присев на корточки возле опрокинутого кресла. Он прикоснулся пальцами к жидкости, пролитой на полу. Она смахивала на чай своей полупрозрачностью, но Дай-то помнил, что чай служанка донести не успела.

– Нет, – со вздохом ответил Саймон, – потому версия с похищением не подтверждается. Возможно граф…

– Сам выпрыгнул из окна? – Дай усмехнулся, встал и подошёл к канделябру, посмотрел на жидкость с пальцев на свету. Она переливалась и сверкала крохотными золотистыми частицами.

– Так-так, – пробормотал Дай, не сдержав злорадную ухмылку. – Похоже, наш граф баловался местным «наркотиком».

«Жидкое золото».

– Вы уверены? – уточнил Саймон, подходя к нему ближе, и Дай нахмурился, он совсем о нём позабыл.

– Нет, – буркнул он и пошёл вдоль стены с широкими глубокими порезами. Можно было только гадать, кто и чем их оставил. – А что это? – спросил Дай, указал на срез.

– В протоколе говорится, что следы оставлены саблей, – ответил Саймон, не сводя с Дая любопытного взгляда. – Они висели на стене кабинета, между книжными шкафами.

Дай бросил туда взгляд. Сабли осталось две, третьи ножны – пустые.

– Вероятно, граф пытался обороняться, – добавил рыцарь.

– И исполосовал стены, вместо того чтобы целиться в противника, – саркастично подметил Дай.

Саймон беззвучно рассмеялся. Белозубая, острая улыбка его походила на насмешливый оскал.

Дай насупился, провёл пальцами по порезу на стене. Никакая сабля, да и вообще оружие не оставит такие широкие разрезы. Только когти зверя. Но какая сила должна быть у животного, чтоб прорезать каменную стену на десять сантиметров в глубину!

– Что-то не вяжется… – тихо пробормотал под нос Дай.

– Я тоже так считаю, – снова вклинился Саймон, он оказался к нему совсем близко, от неожиданности Даймонд вздрогнул и неосторожно попятился.

Что-то хрустнуло под каблуком сапога. Дай поспешно оторвал ногу.

Это была пустая ампула, колбочка, как те, что продают сектанты. Все ампулы изготавливались разной формы, это зависело от содержимого. Эта была не от «жидкого золота», ранее замеченного на полу. Она была похожа на ту, с чёрной, живой жидкостью.

Дай подскочил на месте. К этому делу точно причастна мерзкая секта Регул! Они производят странные вещества под названием «магические ампулы» и распространяют по всему городу, – нет! – возможно, уже и по всей стране. Эти ампулы дают людям сверхсилу или исцеляют раны или омолаживают – слухи ходят разные. Но известно наверняка – они вызывают привыкание.

Убийца Шрам, с которой три с лишним месяца назад расправился Дай, была зависима от этих ампул, она даже напала на хранилище замка, чтоб украсть «камень» и выменять его у Регула на ампулы. Мерзкая убийца, сошедшая с ума и пытавшаяся убить Лилит, мерзкая секта с её экспериментами над людьми, мерзкое правительство заминающее дело.

Дая затрясло.

– Мне нужно выйти, – глухо бросил он и, стиснув кулаки, выбежал из комнаты. Прочь отсюда, прочь из дома этого гнилого Жерона!

В след ему донёсся оклик Саймона, но Дай не обернулся. Уйти ему никто не препятствовал, наоборот все, кто попадался на пути, испуганно расступались перед ним. В коридорах Дай заплутал и выскочил на улицу через чёрный ход.

Холод обжёг лицо и голую шею. С губ Дая сорвалось облачко пара.

Дай понятия не имел, зачем секте понадобился «камень», но он знал, что ни к чему хорошему это бы не привело. Секта как-то связана с трагедией пятилетней давности, с погибшей принцессой Лилией, с пропажей людей и предателями в замке.

На этот раз Дай всё выяснит, обязательно докопается до правды!

Он тяжело и часто дышал, лёгкие уже начали гореть. Противный липкий дождь накрапывал с чёрно-серого неба.

Ярость начала утихать. Дай попытался очистить разум, но не вышло: перед глазами всё время всплывало изуродованное лицо Шрам с ядовитой ухмылкой.

«Мы похожи»

– Знаете, Даймонд, – послышался уже знакомый глубокий голос.

Раздражает.

– Я наслышан о ваших способностях от Рэйки. Она гордится вами, говорит, что вы честный, благородный человек, да ещё и истинный профессионал своего дела. Имя Ищейка вам страшно подходит, – Саймон едко улыбнулся.

Даймонд медленно повернулся и вперился в него свирепым взглядом.

Саймон стоял возле уличного фонаря. Его короткие каштановые волосы, торчавшие из-под картуза, вились от влаги и отливали в свете медью. Чёрные глаза всё так же опасно и хитро блестели.

Саймон только попал в Орден, но уже стал правой рукой Рейки. Наглый мальчишка, которому, по мнению Дая, Рэйка чересчур доверяет. А ещё он очень хитрый, пусть и притворяется повесой. Говорит складно, умеет польстить и втереться в доверие.

Но Дай на эти дешёвые трюки не купится. Он чувствует ложь и потому не доверяет ему совершенно.

Саймон не тот, кем кажется.

А ещё он ужасно кого-то напоминает…

Дай скрипнул зубами.

– Я тоже наслышан о вас от Рэйки, двенадцатый рыцарь Саймон. Вы сильны и компетентны. Впрочем, на Рэйку легко произвести впечатление, когда дело касается исполнения служебного долга.

– Я вам не нравлюсь, – изобразил в голосе горечь Саймон и несчастно вздохнул. Дай чувствовал, что тот ни на секунду не огорчился и даже не удивился.

Даймонд хмыкнул.

– Каждый имеет право кого-то любить и недолюбливать, – холодно отрезал он. – Чтобы что-то изменилось нужно время, но! – Дай сделал акцент на последнем слове, – я не имею привычки доверять каждому встречному.

Саймон расплылся в довольной улыбке, точно кот, получивший сметану.

– В этом я с вами солидарен.

Дай натянул угол рта. Саймон бесшумно зашагал к нему.

По скулам Дая ходили желваки, гнев снова подступал, стискивал горло в стальной хватке. Он был рад, что на улице темно, и Саймон не видит его состояния. Мальчишка необъяснимо раздражал его одним своим присутствием. Что-то было в его лице, его походке и даже наклоне головы!

Саймон подошёл очень близко. Они были одного роста, и Даймонд смотрел прямо ему в глаза. Чёрные и такие знакомые.

– Знаете, я ищу свою сестру, – доверительно сообщил он и, не сводя с Дая глаз, достал из внутреннего кармана шинели картонку. Нет. Не картонку.

Дай присмотрелся. Это фотография.

– Она сделана три года назад, – сказал Саймон, когда Дай, поколебавшись, взял её в руку.

Фотография была нечёткая, тёплый свет огней засветил её, люди по краям размыты, но фигура в центре вырисовывалась чётко. И Дай узнал её – не мог не знать! – то была Лилит.

Длинные каштановые волосы заправлены в воротник мешковатого пальто, белая как молоко кожа, сутулая тощая фигурка, руки в карманах, на голове кепи, из-под козырька которой в разные стороны смешно торчит чёлка. А её лицо! Какая-то детскость и наивность читалась во взгляде. Не было ни хитрой усмешки, ни злости, ни страданий.

Только чистота и любопытство.

Дай никогда не видел Лилит такой, даже когда она задумывалась, глядя в окно, лицо её хранило отпечаток трагедии прошлого и бесконечной грусти.

Фотография была сделана ночью, в толпе, возле ярких ярмарочных огней. Дай легко мог ошибиться, обознаться. Но нет. Это точно Лилит. Младше, чем сейчас, нежнее, лучше.

Тепло разлилось в груди Дая, а потом он увидел тёплую улыбку Саймона и похолодел.

Саймон назвался её братом.

Но Дай знал: Лилит – сирота, выросшая в столичных трущобах. Последний человек, опекавший её – старый наёмник из Краза – погиб. Лилит осталась одна. Одна! Не было ни братьев ни сестёр… только Дай. Он первый появился в её жизни после смерти старика. Он первый протянул ей руку помощи в трудную минуту. Он единственный, кто заботился о ней больше чем о себе. Он ненавязчиво занял в её жизни далеко не последнее место, даже если сама Лилит этого ещё не осознала.

Дай стал для неё важен.

И он хочет, чтобы всё так и оставалось.

Только он и она.

И никакой Саймон никаким боком тут не впёрся. Кто он вообще такой?! Как смеет называться её братом? Где он раньше был, а?

– Она пропала три года назад, – тихо сказал Саймон. – Я учился за границей и ничего не знал, а когда вернулся… – голос его сорвался и стих.

«Неплохая актёрская игра» – скептически хмыкнул про себя Дай.

Он в упор посмотрел на Саймона и, наконец, понял, что так его раздражало. Саймон был похож на неё.

И цвет волос, и кожи, и тот же насмешливый блеск в глазах и острая улыбка-оскал. Теперь Саймон бесил ещё сильнее. Да как он смеет, аферист!

Дая почти трясло от гнева. Он хотел разорвать фотографию в клочья, а потом так же поступить с Саймоном. Лишь бы ничто в нём больше не напоминало Лилит и их, возможную (нет!!!) связь.

Но Дай сдержался.

– Впервые вижу эту девушку, – спокойно сказал он, отдав фотографию.

– Я хотел попросить вас о помощи в поисках. – Саймон спрятал фотографию под цепким присмотром Дая. – Я слышал, вы лучший в этом деле.

– Боюсь, мне нечем вам помочь… – холодно отрезал он, и Саймон поник.

Дай не доверял ему с самого начала, а теперь ещё больше. Но он должен держать его под контролем, следить за ним. Что же он замышляет? Кто он такой на самом деле? Всё новые и новые вопросы возникали в голове.

– …но я подумаю, что можно сделать.

Саймон радостно улыбнулся, а Даймонд нахмурился.

Он не позволит никому забрать у него Лилит.

Глава 3. Новый мир

Ⅰ

Три месяца назад. Королевство Алнаир

Ни к кому не привязывайся, нигде не задерживайся, будь на чеку – таких правил всегда придерживалась Лилит.

Но умудрилась нарушить все.

Потому, когда она, трусливо поджав хвост, убегала от Дая, заблаговременно обчистив его карманы, Лилит повторяла про себя, что поступает верно и наконец-то возвращается к соблюдению своих правил. Правил, которые неизменно спасали её шкуру на протяжении пяти лет и помогали выжить даже в самые худшие времена.

Первое правило она нарушила два года назад, когда старик Байард приютил её. Он воспитывал её, давал работу и даже дарил подарки на – предположительный – день рождения. Она невольно привязалась к нему, как и он к ней, и нарушила второе правило, оставшись с ним. Вероятно, это и сгубило его.

Нельзя привязываться к Суртам – они приносят дорогим и близким только беды. Таково их проклятье.

Была старая детская песня-страшилка, в которой говорилось об этом.

Лилит поклялась больше ни к кому не привязываться и искоренить в себе любые проявления человеческих чувств. Тогда из-за неё никто больше не пострадал бы.

Но появился Дай и разрушил третье правило, а с ним и все остальные.

Лилит не знала, как описать те чувства, что испытывает к нему. Он пробуждал в ней человека с его обычными эгоистичными желаниями и потребностями. Даже не осознавая, Дай сам упёрто рыл себе могилу.

Лилит не хотела уходить, но ушла. Заставила себя.

Уйти, не прощаясь, – было легко, не оглядываться – сложнее.

Она знала, что поступила подло: ограбила и сбежала. Но чувствовала, что если задержится ещё хоть на миг, – больше не сможет его отпустить.

Дурацкое желание – быть с кем-то связанным.

Лилит чуралась его, как чумного, и презирала. Глупые людишки желают сковать себя цепями уз, родства, дружбы, любви. Связать себя нитями, лесками, канатами чужих надежд, переживаний, нужд и судеб. Они легко отбрасывают свободу, боясь одиночества.

Но Лилит не боялась одиночества или, по крайней мере, так считала. Она думала, что не такая как все, что сможет искоренить в себе человечность, ведь она монстр! Она хотела достичь истинной свободы, независимости, думала, что легко с этим справится, будучи не человеком.

Но ошиблась.

Чувства незримо вонзили в неё свои клыки, как зверь вонзает их в горло слабой добыче. И они до сих пор в ней. Раздражающие, напоминающие о себе, как больной зуб: знаешь, что, если тронешь – заноет, но всё равно продолжаешь поддевать языком.

Ⅱ

Три месяца назад. Диамантовые воды

Первые дни путешествия на корабле не дались Лилит легко.

Уже на третью ночь она жалела, что вообще сунулась в эту авантюру. Поехала чёрт знает, куда с чёрт знает кем! Она вообще в своём уме была, когда соглашалась плыть через открытое море в неизвестную ей страну, о языке и культуре, которой ничего не знает?

Да, ей нужно было действовать, уезжать, но не абы куда! И с кем? Кто эти люди, с которыми она каждую ночь спит под одной крышей? «Тени», убийцы…

Она ничуть не доверяет ни пересмешнику Клименту, ни вечно ворчливому Зену.

Зачем она уехала? Наверняка никакого «лекарства» от проклятия не существует… А если и существует, как она будет его искать и успеет ли вернуться пока не поздно?

Ещё ни одну ночь на этом треклятом, вечно качающемся и скрипящем судне Лилит спокойно не спала. Она напряжённо лежала в позе эмбриона, прислонившись спиной к стене, и, сжав в руках нож, держала ухо востро.

Ей всё время мерещилось, что за дверью её каюты кто-то ходит, крадётся, скрипит половицами и ждёт, когда она заснёт, чтобы войти и убить. А если не убить, то ещё хуже…

Единственное, чем Лилит на самом деле дорожила – её целомудрие. Она как-то умудрилась сохранить его, несмотря на места, в которых ей довелось пожить. Другим её сверстницам везло меньше, от того Лилит ценила себя ещё сильнее.

Она будет биться насмерть, но никому не позволит обесчестить себя!

Лилит лежала с закрытыми глазами, претворялась спящей, но «некто» ни разу не зашёл в каюту. То ли чувствовал, что она не спит, то ли просто проверял: на месте ли жертва.

С утра девчонка выглядела измождённой, но, конечно же, ни Клименту, ни, уж тем более, Зену она ни на что не жаловалась.

Ей нужно продолжать путь, каким бы трудным он не был. У неё есть важная миссия. А ноющая девчонка – плюс один повод выкинуть её за борт.

Но если Лилит удавалось случайно забыться в тревожном сне, её начинали мучить кошмары. Один и тот же кошмар.

Ей снился Дай.

Прекрасный. Тонкий и бледный, как искусно сделанная хрустальная ваза. Настоящий аристократ.

Таким она его и запомнила в их последнюю встречу: хрупкий на вид, но совсем не такой внутренне, вечно хмурый юноша с дымчатыми волосами и грустными глазами.

Но тут его силуэт менялся. Серо-голубые, чистые, глаза заливала чернота, тело прорезала трещина, раскол, рваный шрам, из которого сочилась такая же чёрная, порченая кровь.

– Что ты сделала со мной? – страдающе вопрошал Дай. Густые, как кровь, смоляные слёзы бежали по его щекам.

Сердце Лилит разрывалось, но она не могла издать ни звука, даже если открывала рот и напрягала голосовые связки. Её крик оставался безмолвным.

От этого Даймонд начинал злиться. Его лицо искажалось в уродливой звериной гримасе, полной ненависти и злобы. Вены вокруг глаз темнели, и тьма эта начинала бурлить по всему телу.

– Это ты виновата! – страшным, незнакомым голосом кричал он. – ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я УМЕР!

Лилит просыпалась, тяжело дыша, и дрожала от страха всем телом. Ей приходилось вскакивать с постели и мчаться наружу, отгоняя последние остатки сна. Морской ветер, влажный воздух и прохлада успокаивали измученную душу.

Так прошло почти две недели. Их маленький корабль мирно бороздил синие моря и лазурные воды, лишь изредка останавливаясь у пыльных пристаней небольших торговых городов, чтобы пополнить провизию.

У Лилит совсем не было сил, под большими глазами пролегли тёмные круги. И на сушу девчонка ступала всё реже.

Климент и Зен начали что-то подозревать, но молчали, как и матросы, бросавшие на Лилит сочувственные взгляды. Наверняка, они думали, что у неё морская болезнь или что-то другое, связанное с непривычкой к морским путешествиям.

Но Лилит никогда не страдала ничем подобным. Даже серьёзно не болела ни разу. Возможно, Сурты вообще не способны болеть дольше дня.

Когда Лилит в очередной раз вышла ночью на палубу, убитая кошмарным сном, вдруг столкнулась с Климентом.

Мужчина равнодушно взирал на жёлтые огни, очередного приближающегося города на горизонте, и… курил?

Он стоял, облокотившись на перила, весь такой высокий, широкоплечий, но стройный и напряжённый как жгут. Чёрный сюртук с золотой оторочкой сидел на его спине идеально (наверняка всем «теням» одежду шьют на заказ), и Лилит почувствовала себя нищенкой. Кроме бордового фрака, что купил ей Дай, у неё не было добротной одежды.

Да и сейчас она была одета в длинную ночную рубашку с глупыми рюшами и кружевами на рукавах, воротничке и подоле, которую приобрёл ей в портовом городе Климент и заставил носить, пригрозив, что вышвырнет Лилит с корабля. Он объяснял такое требование тем, что девушки в платьях нравятся ему больше. Хотя он даже ни разу не взглянул на неё в этой нелепой рубашонке! Она же в ней вылитая кукла!

Сизый дымок тянулся над его головой, и пахло табаком. У Лилит зачесался нос.

Она нерешительно переминалась на пороге с ноги на ногу и сильнее куталась в одеяло, стащенное с постели.

После Праздника цветов, обозначавшего наступление осени, на улице заметно похолодало, и ночью уже было не выйти без тёплого плаща или другой верхней одежды. Особенно близ воды. Там температура стремительно падала: от моря тянуло сыростью, да и ветер обдувал корабль со всех сторон.

Лилит зябко потёрла голые лодыжки друг о друга.

Наступила осень, а значит, и до зимы недалеко. А Лилит так и не приблизилась ни на шаг к истинной цели своего путешествия.

Морской бриз обдувал ноги и лицо, оставляя на губах солоноватый привкус.

Климент наверняка уже заметил присутствие Лилит, но от чего-то молчал. И это молчание начинало нервировать.

Девушка сделала вперёд несколько решительных шагов и с дерзкой усмешкой спросила:

– Не спится?

Она встала рядом с ним и с интересом заглянула в лощёное лицо.

– Как и тебе, – натянул уголок губ он.

Они помолчали, вслушиваясь в шум ветра и волн, бьющихся о борт.

– Кошмары мучают? – издевательски прошептала Лилит и лукаво сощурилась.

– Как и тебя, – снисходительно глянул на неё Климент. – У всех нас свои страхи.

– Я ничего не боюсь, – соврала девчонка.

– Неужели? – едко подметил Климент. – Тогда почему ты всё время скулишь во сне.

– Так это был ты!..– ошарашено выдохнула Лилит. – Зачем ты заходишь в мою каюту?!

Она возмущённо воззрилась на него, стиснув в кулаках тёплое одеяло.

Он оценивающе покривил губы.

– Проверяю.

– Что?

– Не сбежала ли ты. – Он понизил голос до шёпота и наклонился к ней так близко, что Лилит могла разглядеть тёмные прожилки в молочно-голубой синеве его глаз: – От одного нашего общего знакомого ты уже сбежала. А я, можно сказать, чувствую ответственность за твою маленькую жизнь. Ведь это я впутал тебя в наши опасные дела.

Лилит поджала губы и отвела глаза.

Папироса в жилистых пальцах Климента тихо тлела, выпуская в ночь тоненький дымок. Мужчина не спешил восстанавливать дистанцию, и Лилит брякнула:

– Не знала, что ты куришь.

– Курю, как видишь, – согласился он, выпрямился, затянулся и выпустил в звёздную ночь облако дыма. Лилит поморщилась, она терпеть не могла табачный запах. – Ты раскрыла мой секрет. – Климент усмехнулся с закрытыми глазами. – Прости. Тебе не предлагаю – малёк совсем, да ещё и дама.

Лилит презрительно фыркнула.

– Не нужны мне твои ци́гарки. Меня от одной вони тошнит. – Она брезгливо наморщила носик и выразительно отвернулась.

Климент беззвучно рассмеялся.

– Ты в своём репертуаре, девочка-кукла.

– Я не кукла, – проворчала Лилит, и лицо её было вполне серьёзным: аловатые губы плотно сжаты, обычно белое, как фарфор, лицо раскраснелось толи от холода, толи от гнева, а большие чёрные глаза метали молнии.

– Не кукла, – подтвердил Климент и протяжно хмыкнул. – А жаль. Тобой залюбоваться можно, когда молчишь. – И будто в подтверждение произнёс: – Ты очень красивая.

Лилит обомлела. Сказать, что у неё челюсть отпала – ничего не сказать. Уж от кого, а от Климента таких слов она не ожидала. Ещё и смотрит так тепло, но в тоже время изучающе.

Лилит стало не по себе. Ей было самодовольно приятно и одновременно жутко некомфортно. Захотелось скрыться под одеялом с головой, но она только ссутулилась сильнее и вжала голову в плечи.

Уже давно никто не называл её красивой. Само это понятие стало для неё чем-то размытым, туманными.

Пока Лилит таращилась на Климента, как на внеземное, странное и пугающее существо, он сложил окурок в серебряный портсигар и спрятал коробочку обратно за пазуху сюртука.

Он посмотрел на Лилит, насмешливо выгнув брови.

Черты лица у Климента резкие: острые скулы, острый подборок и нос. Но есть в нём и нечто приятное: тонкие, будто изогнутые в вечной насмешке, брови, таинственная полуулыбка, хитрый прищур.

Лилит и не заметила, когда их лица снова оказались на одном уровне. Губы к губам, глаза к глазам, ресницы к ресницам. У неё перехватило дыхание.

У Климента глаза светло-голубые, как полуденное небо, и смешливые морщинки в уголках. У Дая морщинка была меж бровей, а глаза серо-голубые, как штормовое небо. Какие же они разные.

Климент шарил взглядом по её лицу, как вор обычно шарит по карманам – быстро и цепко. Но не спешил сокращать последние миллиметры между ними.

Лилит стояла прямо и бесстрашно, хоть её и начинала бить волнительная дрожь.

Будь это Дай она бы отпустила едкую шуточку и смутила его. Но это Климент. И она, затаив дыхание, просто ждала, что будет дальше.

– В чём твой секрет? – шёпотом спросил он. В глазах его блестели два золотистых лукавых огонька.

– Какой из? – ухмыльнулась Лилит. – У женщин много секретов.

– Тот, из-за которого наш недружелюбный Ищейка так к тебе привязался.

Лилит возмущённо выдохнула и резко отвернулась. Романтическая атмосфера и прочая бабская чепуха разбились вдребезги.

Воровка мысленно кляла свою наивность и дурость. Как она могла на это повестись?! Всё было игрой лишь для того, чтобы выпутать её тайны. Узнать, как она сблизилась с Даем…

И, конечно же, Лилит не могла рассказать Клименту, что приходится монстром. Да ещё весьма редким – Суртом. Дай только потому к ней и прилип. А если Климент узнает, как он отреагирует? Он не Дай, а… нормальный.

Эх! А ведь её путешествие так хорошо начиналось!

– Не знаю никакого такого секрета, – Лилит развела руками и пожала плечами как можно непринуждённее.

Климент, конечно, не поверил ни на секунду. Но вдруг развеселился, выпрямился, уперев рук в боки.

– Кстати, я сообщил Даю, что ты поехала с нами. Отправил ему письмо, и оно уже должно было дойти… – Он злорадно ухмыльнулся каким-то своим мыслям.

– Зачем? – мрачнея, спросила Лилит.

– Чтоб не переживал, – невозмутимо ответил. – Ты же вернёшься…

– Я не планировала больше с ним встречаться, – холодно перебила Лилит, откидываясь локтями на перила. Импровизированная мантия из одеяла раскрылась, пропуская холод, и белый подол ночной рубашки заколыхался на ветру. – Я, может, вообще не вернусь.

«Так было бы лучше для всех».

Климент окинул её сочувственным взглядом.

– Ты врёшь. И если не мне, то самой себе, а это ещё хуже.

Лилит горько усмехнулась. Сил спорить у неё не осталось, наверное, впервые (о, как ба обрадовался Дай!).

Чтобы сменить тему она спросила:

– А что за серьга у тебя в ухе? Я видела такую же у Зена и Дая…– Упоминание о последнем заставило Климента поморщиться.

Он окинул Лилит скептическим взглядом, будто раздумывая, стоит ли посвятить её в страшную тайну.

– Это не просто серьга, – спустя долгую минуту сказал он. – Это наш «ошейник». – Мужчина невесело усмехнулся.

Лилит непонимающе нахмурилась, ожидая разъяснений.

– Мы – тайный Орден, существуем лишь из прихоти Совета, – продолжил Климент. – Мы их верные собачонки. «Серьга» обеспечивает нашу преданность. На случай если кто-то вдруг решит сбежать, – он многозначительно понизил голос, и Лилит поняла, о ком он говорит, её сердце тяжело забилось о грудь, – запускается механизм, и серьга взрывается. БАМ! – Он резко разжал кулаки у лица Лилит, и она вздрогнула. – Твой мозг разлетится на кусочки. И никакая магия не поможет.

Он опустил руки – одну механическую, вторую настоящую, из плоти и крови.

Заметив её взгляд, Климент завёл стальную ладонь за спину.

– Ты же знаешь, что все «тени» – преступники, приговорённые к смертной казни? – спросил он, глядя на колышущуюся морскую гладь за бортом.

– Да… – шевельнула пересохшими губами Лилит. Об этом ей рассказывал пастор Лойд из монастырского приюта. Он был наставником Дая, пока того не усыновил аристократ.

– Мы должны были умереть, но за исключительные способности получили выбор: казнь или пожизненная служба. Как понимаешь, мы все выбрали второе. – Климент перевёл взгляд на побледневшую Лилит и криво усмехнулся.

– Ты не волнуйся, – вдруг добавил и повернулся к ней всем телом. Лилит невольно отступила. – Тебе не обязательно также «грешить» как нам, чтобы стать «тенью». Достаточно убить одного человека, и я замолвлю за тебя словечко перед Советом.

Лилит закусила губу и, подобно Клименту несколько минут назад, повернулась к морю и его мигающим на горизонте огням. На чёрной водной глади золотились дрожащие дорожки от ламп корабля.

Девчонку поразило, с какой лёгкость Климент говорит об убийстве. Как будто лишить человека жизни не сложнее, чем чайка испить. Для Лилит даже решиться на такой шаг невозможно. Ей проще убить себя …

Но ведь она знала, на что идёт и с кем. Знала и упорно гнала от себя тревожные мысли, подменяя их романтическими, приключенческими и такими… по-детски наивными.

Лилит стиснула железный поручень, бодрящий холодок обжёг ладони и отрезвил.

– Зачем ты решила вступить в Орден? – Климент внимательно всмотрелся в её лицо.

Лилит искоса взглянула на него. Хорошо, что он не умеет читать мысли.

– Мне казалось, это будет интересно, – произнесла она без тени улыбки, – и опасно.

Климент ошеломлённо уставился на неё, но поняв, что она говорит вполне серьёзно, разразился громким хохотом.

– Если это правда… – отсмеявшись, начал он. – Надеюсь, ты не ответила Даю так же?

– Не ответила, – скупо бросила Лилит.

Даю она сказала правду. Она ищет свои воспоминания, но об этом никому знать не обязательно. Пусть лучше Климент считает её дурочкой и ребёнком.

Мужчина недобро сощурился. Гадал, кому она в таком случае соврала: ему сейчас или Даю?

Лилит стойко выдержала его взгляд, всеми силами стараясь не выдать дрожь в руках.

В Орден теней она пришла не за приключениями, на свою жо… голову, а за утраченными воспоминаниями. Лилит помнила себя примерно с 11-ти лет, когда беспризорники нашли её в завалах катакомб и приютили. Что было до этого – воровка не помнила, даже имени своего не ведала. Единственной ниточкой, ведущей к разгадке прошлого, оказались продолговатые с рваными краями шрамы на запястьях.

Лилит было тринадцать, когда она впервые услышала легенду о таинственном Ордене теней – тайной страже Алнаира. Об Ордене убийц. И её как молния прострелила.

Она не знала почему, но сердце забилось как бешеное, а в голове запульсировала яркая настойчивая мысль: Орден как то связан с её прошлым! Лилит уже слышала о нём, до потери памяти. Сомнений нет!

И она решила: если сможет приблизиться к Ордену – сможет приблизиться и к разгадке своего прошлого. Хотя тогда её одолевали сомнения в существовании «теней».

Вперёд вела только интуиция. Сильная, звериная и хорошо развитая, как у любого монстра, она не раз выручала Лилит в самую трудную минуту и почти никогда не подводила.

И, несмотря на всё, Лилит нравилось думать, что в Ордене теней она сможет раскрыть себя, окунётся в незабываемые приключения, опасности, новые загадки, и отыщет деньги. Много денег!

Однако она не хотела убивать людей. Не могла решиться на это. В глубине души, сокрытое ото всех и даже от неё самой, затаилось чувство страха.

Кому оно принадлежит? Ей настоящей или ей прошлой?

Ответа Лилит так и не нашла, ясно было одно – она не собирается загонять себя в очередную клетку. Никакие «серьги» не привяжут её к Ордену, стране, людям или кому-то ещё.

Она будет свободна и никого не убьёт.

Лилит отправилась в это путешествие не для того чтобы стать «тенью», а для того чтобы найти лекарство от проклятия Сурта и спасти Дая. Возможно, на чужбине она найдёт способ? Возможно там, в изучении Суртов преуспели больше, чем в Алнаире? Возможно…

А пока Лилит и дальше будет притворяться, что горит желанием войти в Орден теней.

– Ах, да, Климент! – оборачиваясь, воскликнула она на подходе к лестнице, ведущей к каютам. – Переселите меня в вашу с Зеном каюту.

Брови Климента поползли вверх.

– Зачем? Ты же боишься мужчин…

– Ничего я не боюсь, – зашипела Лилит. – Просто не могу спать в комнате одна.

«Отвыкла после знакомства с Даем» – добавила она мысленно.

Климент усмехнулся.

– Разве не из-за недоверия к нам ты мучаешься бессонницей?

– Нельзя жить в страхе, – невозмутимо парировала Лилит.

Она решила больше не бояться, а лечить подобное подобным. Если она боится пауков, то идёт в чулан, набитый ими. Если она не доверяет Клименту и Зену – значит довериться им, что бы не твердил её воспалённый негативным жизненным опытом мозг.

Лилит решила больше не убегать от проблем. В конце концов, она всю жизнь гонялась за ними сама.

– Но я всё равно не смогу подселить тебя к нам, не хватит места… – задумчиво пробормотал Климент. – Придётся кому-то поменяться с тобой и…

– Без проблем! – довольно кивнула Лилит и быстро спустилась по лестнице, исчезая в темноте узкого коридора.

Ⅲ

Климент поменялся с ней местами. Он ушёл в одиночную каюту, а Лилит поселилась вместе с Зеном. Сначала он откровенно игнорировал её присутствие, но потом свыкся, и периодически они перебрасывались парой-тройкой фраз перед сном.

И всё же Зенрит Раэль продолжал косо и недоверчиво на неё посматривать.

Иногда в его жёлто-зелёных проницательных глазах она читала замешательство или даже страх. Он также шарахался от неё, если она вдруг бесшумно возникала в комнате, хватался за небольшой кулон в форме круга с какими-то палочками и чёрточками внутри и по бокам и начинал, что-то неразборчиво шептать, на неведомом Лилит языке.

Как потом Лилит узнала от Климента – Зен так молился. Его религия отличалась от той, что исповедуют в Алнаире. Он же родом с Фуруда, а там поклоняются магии, а не богу.

Подвеска на его кулоне обозначает единство и в тоже время непостоянство магии. Круг – непрерывный поток магической энергии, частиц; чёрточки и палочки – хаотичность, беспорядочность.

Всего религий было шесть.

– А на родине Дая какая религия? – однажды спросила Лилит у Климента. – Он же этот… грис.

– Наш Ищейка – полукровка, – морщась, ответил мужчина. – Таких как он на его «родине», Мифриде, не жалуют. Он вырос в Алнаире, да ещё и в монастырском приюте. Дай как никто другой, верит в бога Алнаира.

– И всё же? – настаивала Лилит. – Какая религия у Мифрида?

Климент тяжело вздохнул и отчего-то погрустнел.

– Грисы ни во что не верят. Ни в Бога, ни во Вселенную, ни в Магию. Ни. Во. Что. Вера мешает им стать абсолютным оружием.

Это удивило Лилит. Она ничего не знала о других королевствах. Жизнь в трущобах, а потом и с наёмниками к образованию не располагала. Для Лилит весь этот большой мир за пределами Алнаира был в диковинку. И ей нравилось узнавать что-то новое.

Небольшие кусочки знаний, что давал ей Климент, она впитывала с большим удовольствием. А когда они останавливались в малюсеньких островных городах-колониях разных королевств, Лилит таращилась по сторонам.

Её поражало всё: внешность людей, их одежда, оружие, манеры, товары.

Это были портовые города, поэтому ошивались там одни только торговцы и изредка проплывающие суда, вроде кораблика «теней». Назывался он, кстати, «PETREL».

«Буревестник».

Лилит сама не поняла, как умудрилась прочитать на корме буквы неизвестного ей алфавита, да ещё и сделать это вслух. Климент услышал и удивился, ведь она рассказала ему, что полный ноль в образовании. А вот Зен стал коситься в её сторону с ещё большим недоверием.

И только Лилит поняла, что знает этот язык благодаря своему забытому прошлому. Другие выводы не напрашивались.

Поездка с «тенями» всё больше оправдывала себя.

Климент мимоходом учил её географии, основам истории, письменности, чтению и даже танцам. И если первые две науки были для неё в новинку, последние давалась ей влёт, ведь старик Байард учил её читать, писать и даже рисовать (хоть и считал это дело бесполезным, он говорил, что, если у неё обнаружится талант, они разбогатеют; талант так и не обнаружился, к большому огорчению обоих).

Особенно Лилит нравились уроки танцев. Классические – дворцовые – были сложны, но ноги Лилит очень часто двигались сами собой, а движения рук и головы угадывались случайно. Из чего Климент сделал вывод, что она способная, а Лилит – что в утерянном прошлом ей уже доводилось учить придворные «науки». Что-что, а мышечную память амнезия забрать не смогла.

Трудно было только с «пропитанием». Лилит приходилось раз в три дня ускользать с корабля и искать «источник магических частиц».

Помогало ей только то, что как бы не отличались иностранцы от Лилит внешне, внутренне все люди были одинаковы. Особенно когда напьются.

Она караулила свою жертву у кабака. Пьяных вдрызг – Лилит никогда не трогала. Она ненавидела вонь алкоголя и грязного тела, которую источали эти хмыри. Нахватало ещё от их крови опьянеть!

Всю жизнь Лилит ненавидела таверны, кабаки и прочие… «притоны». И как на зло, жизнь всегда сводила её с ними. Будто невидимые нити натягивались всякий раз, когда девушка отходила слишком далеко, и отбрасывали её назад.

Ещё свежи в памяти те дни со стариком Байардом, когда она выходила из его ломбарда на ночную «охоту», в дождь, снег или зной. Она неизменно стояла у какого-нибудь кабака, притаившись в самом тёмном переулке напротив или рядом, чтобы видеть, кто выходит наружу. Лилит всегда высматривала жертву средней степени пьяности, и обычно такая появлялась.

Воровка так же поступила и сейчас. Перед тем как, подходящая жертва объявилась на пороге заведения, Лилит пропустила двух пьяных в дым мужчин.

Из окон трактира лился яркий, тёплый свет. Доносился раскатистый смех, болтовня, крики, ругань и бодрая музыка. Пахло спиртным, едой и потом.

Лилит стояла, прислонившись плечом к углу трактира. Ей даже не пришлось специально выискивать тёмный переулок: на улицах почти не было фонарей, и тьма царила повсюду.

Ночь выдалась тихая, тёплая и безлунная. Глаза Лилит слипались, после сытного ужина, но она не забывала одёргивать себя. Если сегодня же не пополнит запас своих магических частиц, все узнают, что она Сурт.

Чёрное обледенение уже началось: девушка почувствовала лёгкое покалывание в пальцах ног и рук. Но она знала, что скоро оно усилится, и пальцы вообще откажут, закоченеют.

Дверь трактира открылась, но не с грохотом как прежде, а с тихим скрипом. Мужчина, подвыпивший, но не сильно, несколько секунд стоял на пороге, привыкая к ночной прохладе, потом укутался в воротник старенького пальто и пошёл вперёд по улице, в направлении доков.

Лилит отлипла от стены и тенью последовала за ним.

Они проходили уже знакомый ей маршрут, поэтому девушка перегнала его по соседней улице и затаилась в переулке.

Послышались шаги, затем она увидела приближающуюся тень и, больше не теряя ни секунды, вышла из укрытия.

Мужчина вздрогнул и отшатнулся, чуть не потеряв равновесие.

– Ас кар вер? – заплетающимся языком спросил он на незнакомом языке, но Лилит поняла его по выражению лица: «Что тебе надо?»

Он ошалело смотрел на неё, одетую в сапоги, штаны и чёрный шерстяной плащ. Каштановые волосы были распущены, падали на плечи и трепетали на ветру, потому любой бы догадался, что перед ним девушка.

Лилит протянула вперёд раскрытые ладони и приблизилась.

– Иди ко мне, – чарующе прошептала она с лукавой улыбкой на губах. Только её чёрные глаза, в которых ночью не видно зрачков, не улыбались. Они смотрели прямо на него, сквозь него, в душу. Они как бездна затягивали на самое дно, холодное, пустое и одинокое.

Мужчина замер, уронил руки по швам, как безвольная кукла, и послушно приблизился к «повелительнице» с блаженной улыбкой на губах.

Лилит схватила его за ворот рубашки, раздёрнула в разные стороны и впилась клыками в шею.

Такова была сила её глаз, и её же проклятье.

Они легко подчиняли людей со слабой волей (а у пьяных она ослаблена в двойне) и привлекали внимание «обычных». И всё это происходило помимо воли Лилит, что приносило немалые проблемы. Ей приходилось всё время прятать глаза за чёлкой, чтобы случайный зрительный контакт не снёс кому-нибудь крышу.

Мужчина начал, что-то сладко лепетать на своём певучем языке, и Лилит была рада, что ни слова не понимает.

Её глаза действовали на людей по-разному, слабовольные думали, что влюблены в неё и начинали шептать признания, в худшем случае – приставать. Если они уже любили кого-то, то начинали видеть избранницу сердца в ней или рассказывать о своей возлюбленной.

За свою небольшую жизнь Лилит наслушалась всякого.

Иногда слова были преисполнены нежности, иногда отчаянием, а иногда безумием.

Способности её обнаружились ещё, когда она жила с беспризорниками. Тогда Лилит даже не догадывалась, на что способна. Не догадывалась, что это приведёт к трагедии…

Ⅳ

Лилит подошла к «Буревестнику», когда время давно перевалило за полночь. У неё не было с собой часов, она оставила единственные у Дая, а потому не могла точно сказать, сколько отсутствовала, и осталось ли это отсутствие незамеченным.

Оставалось только надеется на лучшее.

Никогда не гаснущие керосиновые лампы на корабле отливали таинственным зеленоватым светом. Пламя в них было магическим, и Лилит не знала, зависит ли цвет огней от времени суток.

Прохладой тянуло с моря, где-то курлыкали засыпающие птицы. Тихо шумел прибой, покачивая корабль.

Лилит ступила на трап, и доски заскрипели под ступнями. Девушка поморщилась, но продолжила идти, стараясь издавать как можно меньше звуков. Однако дорогу ей преградила тень.

– Вот и ты, – раздался знакомый вкрадчивый голос с хрипотцой.

Воровка похолодела и подняла глаза.

Над ней возвышался Зен. Его коренастый, но худой силуэт закрывал свет с корабля. Из-за темноты выражение его лица стало неразличимым и непроницаемым, как маска без эмоций.

– Я всё знаю, – сказал он всего три слова, но прозвучали они как смертный приговор.

Лилит тяжело сглотнула и выдавила невинную улыбку.

– О чём ты?

– Не притворяйся, – строго оборвал Зен, морща нос. – Есть серьёзный разговор. Пошли, – он кивнул на каюты и быстро оглянулся по сторонам. – Ты же не хочешь привлечь лишнее внимание?

Он одарил Лилит пронзительным взглядом и пошёл вперёд.

Девушка заметно колебалась. Неужели он видел, как она пила чужую кровь? Что теперь с ней будет?

– Я уже давно знал, – шепнул Зен. – Ещё с твоего появления в Замке.

У Лилит сердце оборвалось и затрепетало где-то на уровне горла. Он всё знал. Потому так вёл себя. Потому опасался и пугался. Надо было раньше догадаться. Какая же она дура.

Хотя чтобы Лилит в таком случае сделала? Сможет ли она убить его. Убить Палача Ордена теней?

«Боже… о чём я думаю?», – застыла Лилит.

– Шевелись уже! – гневно прошипел Зенрит, оборачиваясь. – Я ничего тебе не сделаю!

В каюте было темно. Только керосиновые лампы, висевшие на цепях у стен, испускали тусклое зеленоватое свечение и едва слышно поскрипывали из-за качки.

Внутри царил простор и сухость. Много всякого хлама: сундуков, ящиков пустых бочек, бумаг, карт – заполняло комнату, превращало её в склад. Но там жили люди. Вернее, один человек, второй – монстр.

Лилит и Зен расположились на своих двухместных койках друг напротив друга. Девчонка сверлила его недоверчивым взглядом, а юноша, наоборот – спокойным и небрежным.

Молчание затянулось и стало невыносимым.

– Я знал обо всём с самого начала, – повторил Зен, сцепив руки на коленях в замок. – И о твоей… сущности и о ночных вылазках. Я всё знал. А сегодня лишний раз убедился. Ты – Сурт.

Он устремил на неё свои пронзительные зелёные глаза, и Лилит сникла, но потом быстро взяла себя в руки, глянула на него исподлобья.

– И что теперь? Что ты хочешь?

Зен глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, упёрся подбородком в сомкнутые пальцы и серьёзно сказал:

– Я хочу заключить сделку.

Лилит опешила. Нахмурилась.

– Что ещё за сделка?

– Ты же понимаешь, что всю нашу поездку не сможет скрывать правду о себе. Рано или поздно мы не сделаем остановку на третий день, и ты будешь встречать «обледенение» на корабле. Думаешь, твоя очередная «жертва» будет молчать? Думаешь, Климент не догадается, кто ты?

Вообще-то, Лилит так и думала. Если бы ей пришлось встречать «обледенение» на корабле, она бы просто напала на одного из матросов. Она не знала, что происходило с её жертвами после влияния глаз, но надеялась на лучшее. Она предпочитала решать проблемы по мере их поступления. А Климент… с ним и в её смутных планах появлялись проблемы.

– Тогда все узнают, что ты Сурт и Климент тоже. Кто знает, что ждёт тебя в таком случае…

– К чему ты клонишь? – мрачно перебила Лилит.

– Я клоню к тому, – Зен понизил голос и подался вперёд, почти дыша ей в лицо, – что готов стать твоим «донором» на время поездки. Ровно до того момента, пока мы не вернёмся в Замок. Я буду добывать тебе кровь, взамен на небольшую услугу…

– Какую? – Лилит напряжённо сглотнула.

Ей стало ужасно любопытно, что такого Зен мог попросить. Он не начал шантажировать, а значит, ищет её поддержки и живого участия.

– Когда мы вернёмся в замок, ты должна влюбить в себя Дая.

Лилит поперхнулась воздухом, а увидев, с каким серьёзным лицом, сказал это Зен, она звонко расхохоталась.

Юноша неприязненно поморщился.

– Я серьёзно. – Он стиснул кулаки.

– Зачем тебе это? – развязно спросила Лилит, всё больше забавляясь. Похоже, их сделка отменяется. А жаль. Предложение было таким заманчивым.

– Я хочу убедиться наверняка, что Дай даже не посмотрит в сторону Шелти. Не подумает её осквернить. Этот смерд не достоин её, – выплюнул он в сторону.

– Шелти? Ты про блондинку-принцесску из замка? Разве она не Шелла?

Зен остро глянул на неё.

– Шелти – прозвище. И она тебе не «принцесска», а Её Высочество принцесса Шелла.

– Да, да, да – закатила глаза Лилит. – Я знаю. Ну так что там с ней и Даем?

Зен хмыкнул, вздёрнув нос, но продолжать читать нотации не стал. Решил, что нечего спорить с этой грубиянкой далёкой от Замка и понятий этикета.

– Все в замке знают, что Шелти влюблена в Дая. – Лицо Зена осунулось. – И, конечно же, безответно. Пока что! Сегодня или завтра всё может измениться. Я боюсь за Шеллу. Не хочу, чтобы она из-за него страдала.

Он закусил дрогнувшую губу и смолк.

– Мне нужны гарантии, что Дай даже не посмотрит в её сторону. А для этого мне нужна ты – он ткнул пальцем Лилит в грудь и посмотрел ей прямо в глаза.

Лилит поёжилась. Его глаза цвета подпалённой солнцем травы внимательно всматривались в неё, будто прощупывая внутренности, мысли, чувства. Будто он видел воровку насквозь, препарировал, подвергал анализу, искал истину.

Он пугал Лилит. И в то же время она чувствовала к нему симпатию. Разве такие пронзительные глаза могут лгать?

– Я считаю, – прервал молчание Зен, безотрывно следя за ней. – Нет, я уверен, что у тебя есть все шансы влюбить в себя Ищейку.

– Откуда такие выводы? – Лилит скептически выгнула бровь.

– Дай не любит людей, не доверяет им, но ты не человек, ты – монстр. От того и привлекла его внимание. Ну, так же есть и другие причины…

– А если ты ошибаешься?

Зен снисходительно глянул на неё.

– Тогда просто воспользуешься своим трюком с глазами.

Лилит вытаращилась на него. Неужели Зен видел ВСЁ… Как много он понял? Как далеко смотрел?

– Не выйдет, – пересохшими губами произнесла она. – У Дая сильная воля.

Зен сощурился.

– Я думаю, ты знаешь, как её ослабить.

– Я не буду этого делать, – гневно прошипела Лилит.

Мальчишка пожал плечами и устало вздохнул. Он явно считал, что тратит время впустую, разговаривая с ней.

– Меня не волнует, какими путями ты влюбишь его. Меня волнует только результат. Вероятно, Дай уже в тебя…

– НЕТ! – резко оборвала Лилит и сама испугалась своего голоса. Её начала бить дрожь. Зен удивлённо вскинул брови. Лилит впилась ногтями в ладони и чуть тише добавила: – Это невозможно.

– Да-да, – скучающе протянул Зен. – Ну, так что? Ты согласна на сделку?

Лилит хитро усмехнулась, озорные огоньки заплясали в её чёрных глазах, а на левой щеке заиграла ямочка.

Условия сделки полностью её устраивали. Отказаться от такого щедрого предложения – просто кощунство! Тем более Зен знал её секрет и мог настучать Клименту в случае чего. А также Зен предлагает ей помощь, а не шантажирует. Значит – честный. Ну, или дурак.

А кто сказал, что Лилит такая же дура? Честь – удел глупцов и рыцарей. Лилит не относилась ни к тем и не к другим. Она выросла на улице. В месте, где человек человеку – волк. Где царят свои законы и порядки. Где не существует принципов.

Соблазнение Дая? – бред. Но забавно. Если захочет, Лилит подыграет Зену, но обещать ничего не может.

– Я согласна. Как будем скреплять? Кровью или договор составим?

Зен поморщился, но глаза его радостно заблестели. Очевидно, что он вздохнул с облегчением, когда она согласилась.

– Твоя кровь токсична, – кисло отозвался он. – Я труп от одной капли. Простого рукопожатия хватит.

Лилит с наигранно-торжественным лицом протянула руку, и Зен крепко сжал её ладонь.

Ⅴ

Воды Сегинуса

Как и было обещано, Зен регулярно раз в три дня приносил Лилит стакан крови. Где он её брал? У себя или у кого-то ещё? – загадка. Впрочем, разгадка Лилит мало волновала. Главное, что кровь он приносил свежую, без примесей алкоголя и прочих шлаков и по качеству гораздо выше, чем могла достать девчонка. И её это вполне устраивало.

Лилит вообще не любила задавать лишних вопросов, и, по негласному правилу, от расспросов избавляли и её.

Не охота ей копаться в чужих душах, а впускать в свою – тем более.

Однако из себя Зен пить кровь ей ни разу не давал. Был ли то страх? Или может осторожность?

На вид мальчишка её ровесник, но гораздо умнее, чем кажется.

Дни пролетали незаметно и вскоре они приблизились к первой главной точке их путешествия. К небольшому островному королевству Сегинус.

Туман поднимался с моря, заволакивая доки густой, таинственной пеленой. Дома на острове располагались лесенкой: чем ближе к центру, тем выше стояла постройка. А всё потому, что Сегинус строился прямо на горе.

С моря он казался жалким городишкой, но чем ближе они подплывали, тем больше и величественнее становился Сегинус.

Лилит стояла на палубе и смотрела вдаль. Сырой ветер трепал её распущенные волосы, цвета каштана. Шумели паруса и волны.

Климент возник рядом с ней неслышно, словно тень.

– Красиво, не правда ли? – разрушил он хрупкую идиллию.

– Уверена, в самом городе будет ещё красивее, – выдохнула Лилит с восхищённой улыбкой на лице. – Подумать только, раньше я могла лишь мечтать отправиться в дальнее плаванье на корабле, повидать другие страны. А теперь я здесь. – Она тихо рассмеялась с толикой горечи во взгляде. – Стою на палубе и смотрю, как приближается Сегинус, одно из двенадцати королевств. Всё это похоже на чудесный сон. А самое страшное, я не хочу просыпаться.

Под внимательным, чуть насмешливым взглядом Климента, Лилит смутилась: поняла, что слишком разоткровенничалась.

– Я прекрасно тебя понимаю, Лилит, – неожиданно поддержал её Климент и посмотрел на туманное небо, где ярким фонарём, пробиваясь сквозь рваные облака, горела жёлтая луна. – Не так давно и я думал, что суждено мне всю жизнь прожить в родной стране и там же сгнить.

– «Прожить», «сгнить». Да ты поэт, – насмешливо фыркнула Лилит и оперлась боком о поручни.

– А ты маленькая глупая девочка, запутавшаяся в себе. Ты не знаешь ни тепла, ни приюта, ни радости. Неужели так нравится быть совсем одной?

Лилит гневно нахмурилась.

– Я свободна пока одна, – отчеканила она. – Я вольна пойти, куда захочу и делать, что захочу. Одиночество – это свобода! – Лилит гордо вскинула голову.

– Тогда мне тебя жаль. – Климент сочувствовал искренне, и Лилит вспыхнула. Она терпеть не могла, когда её жалели. Жалость для слабаков!

– Себя лучше пожалей! – выплюнула она. – Это ты сидишь на привязи, а я на свободе! Семья, друзья, – бессвязно затараторила она, – всё это – бремя, путы, цепи! Люди любят «связывать» себя бесполезными отношениями и чувствами. Слабаки и трусы!

– Почему же бесполезными? – недоумевал Климент. – Именно наши привязанности и чувства делают нас людьми. Мы не просто звери, мы люди – социальные существа. Мы не сможем выжить в одиночку.

Лилит презрительно фыркнула, всем своим видом давая понять, что она-то уж точно не такая.

– Не понимаю, – пробормотал он, хмурясь, – почему ты боишься сближаться с людьми? В чем причина?

Лилит прикусила губу. Она не могла рассказать Клименту, что Сурт приносит близким беды, что её привязанности всегда оборачиваются трагедией, что люди из-за неё умирают. Беспризорники. Нилл. Умер Байард. Умирает Дай.

И это разрывает ей сердце.

– Так проще жить.

Всем будет лучше, если она станет «свободной», если она перестанет сближаться с людьми. Перестанет цепляться за свою губительную для монстра человечность.

«Я монстр, – как мантру повторила Лилит. – Я Сурт».

– Чего ты боишься? Проблем? – не унимался Климент.

– Ничего, – холодно процедила Лилит. – И тем более проблем. Я сама их ищу.

– Я заметил. Потому и пришёл. Ты же знаешь, куда мы едем?

– В Сегинус, – недоумённо ответила Лилит. – За танцовщицей Франческой… не помню, как её. А что?

– Ты слышала о Ночном рынке? Он как раз проходит в это время года.

– Чёрный рынок? – догадалась Лилит и глаза её опасно заблестели.

– Упаси Боже! – воскликнул Климент, всплеснув руками. Потом воровато оглянулся и понизил голос: – По крайней мере основная его часть – обычная, но если зайдёшь глубже… Быть может, найдёшь то, что ищешь.

Он заговорщицки подмигнул, а у Лилит перехватило дыхание. Неужели он догадался, что она ищет лекарство от проклятья Сурта для Дая? Быть не может. «Привратник» не знает, что она монстр.

– Сегодня мы пойдём на рынок, но только я тебе ничего не говорил. – Климент выпрямился, сунув руки в карманы. – Зену ни слова.

Лилит улыбнулась и неопределённо качнула головой.

Мужчина скривил губы и уже собирался уходить, как вдруг встал, как вкопанный, сорвал что-то с пояса брюк и резко повернулся на каблуках.

– Держи! – он кинул ей тёмный бархатный мешок, перевязанный красной верёвкой с синей бусиной на конце. Лилит рефлекторно поймала его, и тяжёлые монеты куцо звякнули о ладони.

– Это твоя плата за работу с нами, – любезно разъяснил он. – Если вдруг передумаешь и захочешь «привязаться» к кому-то, найти своё место в жизни, мы, «тени», всегда радушно примем тебя в Орден. Только поторопись, я ненавижу долго ждать.

Он не глядя махнул рукой на прощание и ушёл, оставив Лилит в замешательстве одну.

Ⅵ

Королевство Сегинус, порт Строс

Климент сказал, что в Сегинусе тепло в любое время года, и обрадованная Лилит с удовольствием напялила свой бархатный бордовый фрак. Но в последний миг Зен заставил её переменить фрак на чёрный плащ с плотной подкладкой и большим капюшоном.

Было неимоверно душно. Воздух, сырой и прогретый за утро, тяжёлой глыбой давил на тело ночью. Он забивал горло и лёгкие, испариной оседал на коже.

Парило жутко.

Лилит едва передвигала ногами, следуя за своими энергичными спутниками.

Людей на улицах бродила тьма, и все они одеты значительно легче Лилит и «теней»: в свободные штаны, заправленные в сапоги, и хлопковые разноцветные рубашки-размахайки, подобранные в брюки. Подвёрнутые рукава обнажали кожу, вечно опалённую солнцем. А многие женщины даже носили мужскую одежду! Их тёмные волосы, вьющиеся крупными локонами, струились по ветру, как по воде.

В Алнаире подобное сочли бы верхом неприличия. От чего симпатии Лилит к этому королевству ещё больше возросли.

Воровка смотрела по сторонам во все глаза. Её нюх улавливал запахи цветов и моря вперемешку с известняковой пылью, жаренной птицей, мясом, рыбой, овощами.

Пару раз Лилит теряла из виду спину стройного и высокого, как жердь, Климента и коренастого, худого, как девчонку, Зена. Но потом снова замечала их чёрные плащи, так сильно выделявшие их из общей цветастой массы.

Затем они свернули за угол, и яркий свет уличных огней со множества прилавков и домов ослепил Лилит. Впереди сверкал и источал аромат магии Ночной рынок Сегинуса.

Рынок захватывал дух.

Насколько хватало глаз, вверх по улице тянулись вереницы прилавков. Им конца и края не было. Торговали там самыми разными товарами: начиная от посуды и еды и заканчивая старинными вещами, мебелью, красивым оружием. И всё имело свой собственный неповторимый запах. Сладковатый и сыроватый – у деревянных поделок; холодный и кожаный – от сумок; сочный и цитрусовый – от фруктов.

Люди налетели на прилавки, как пчёлы на мёд. Отовсюду доносился гомон голосов, торги, смех. Шли счастливые дети с родителями, прогуливались парочки, друзья, а много путешественников, таких как «тени», тратили большие деньги.

Лилит то и дело ловила себя на мысли, что именно в такие мгновения людей легче всего ограбить. Случайное столкновение, поспешные извинения, виноватые улыбки. И вот уж одна рука шарит по карману, а вторая – хлопает по плечу, отвлекая внимание и через несколько секунд чужой кошелёк уже у тебя в ладони.

Но она сдержалась, хоть руки так и чесались взяться за старое. Она находилась в чужой стране с чужими законами. Мало ли чем может обернуться её мимолётная слабость. Да и в деньгах сейчас она не нуждалась.

«Тени» неустанно шли вперёд, очевидно, у них имелась своя цель, и Лилит старалась не отставать. Но то и дело отвлекалась на прилавки с вещами, какие она прежде никогда не видела.

За разглядыванием диковин Лилит не заметила, как от их скромной компании отделился Климент и растаял где-то в толпе.

– Куда он? – спросила она, догнав Зена. Но голос потонул в шуме базара. Где-то играла задорная музыка, кто-то смеялся, торговался и ругался на незнакомых Лилит языках, кто-то просто наслаждался вечером и всеобщей радостной суетой.

Жизнь неустанно кипела на Ночном базаре.

– Пошёл искать номер в гостинице. – Всё же услышал её Зен. – Чувствую, свободных мест сегодня не найдём.

– А в чём проблема заночевать на корабле, как обычно?

Лилит поравнялась с Зеном и теперь могла лицезреть его тонкий профиль с вздёрнутым носиком и длинные тёмно-русые ресницы, обрамляющие зелёные глаза. Вблизи от него пахло травой и дождём.

– Наша аренда кончилась, – нехотя сказал он. – Корабль доставил нас, куда оговорено, а за большее мы не платили. Казна Замка, конечно, велика, но нельзя же так её расточать. Тем более, отсюда мы поплывём на роскошном судне, предоставленном Сегинусом.

Лилит шла от него по левую руку и чувствовала себя очень комфортно. Они были почти одного роста, от чего она совсем не ощущала какой-либо неловкости, как с Климентом или Даем. Она чувствовала себя в своей тарелке, будто гуляла с кем-то из ребят-беспризорников. Прямо как в детстве…

– А ещё у нас и так появились непредвиденные расходы, – он искоса глянул на неё.

Лилит сделал вид, что не поняла его намёк и с интересом осмотрелась.

Она не знала, куда они шли, но судя по тому, как Зен внимательно вглядывался, в товары на прилавках, догадывалась, что он ищет, что-то конкретное.

Лицом Зен походил на девчонку. Таких обычно звали «миловидными юношами», но у Лилит было своё, нелестное, определение. Она до сих пор не могла простить его за то, что он переоделся в горничную и так беспощадно разыграл её. А ведь Лилит повелась! Так глупо, так бездарно!..

Девчонка заскрипела зубами, злясь на себя.

У Зена был тонкий овал лица с острым подбородком и высокомерный взгляд. Глаза большие, светло-зелёные. Русые волосы болотистого оттенка он собирал в хвостик на затылке, но короткие прядки всё равно выбивались на лоб. Если бы не низкий голос, подумать, что он девчонка – как два пальца…

Лилит всё гадала, сколько же ему лет. Точно не ровесник Дая, младше, и тем более – не взрослого мужика Климента. Хотя и Лилит не выглядела на свой возраст. Она всегда казалась старше. Никто бы и не подумал, что ей – предположительно – только шестнадцать.

– Сколько тебе лет? – вырвалось у неё.

Зен мрачно скосил глаза.

– А сколько надо?

Лилит пожала плечами.

– На ровесника Дая ты явно не тянешь.

Зен насупился и отвернулся. Этой привычкой он очень напоминал Дая.

– Какая разница! – вдруг вспылил он. – Вам, девчонкам, только подавай мужчин «постарше». А как ровесник, так сразу не у дел!

Лилит весело фыркнула.

– Что, больная тема?

– Больней некуда, – процедил он и вмиг успокоился, поджал губы и с грустью в голосе добавил: – Мне семнадцать, а Шелле – шестнадцать в конце декабря.

Так значит Лилит не самая младшая. Это радует.

Со стороны может показаться, что ей ещё рано встревать во всякие передряги, вступать в Орден, рисковать жизнью. Но так только казалось. Из-за того, что она Сурт, время её бежит быстрее. Она стареет быстрее.

И она не проживёт больше двадцати лет.

Так сказал Байард, подарив ей наручные часы, каким-то образом связанные с её жизненным циклом. Они показывали, сколько осталось до следующего «обледенения», и с их помощью можно было заметить, как сокращалось это время с каждым годом.

Потому Лилит старалась выжать из каждого мгновения своей жизни яркие впечатления.

– А тебе сколько? – чуть погодя спросил Зен.

Лилит насмешливо оскалилась.

– Не прилично спрашивать девушку о её возрасте.

Ⅶ

Зен шёл между разноцветных базарных лавок, бегло оглядывая их содержимое. Он не тратил не секунды, на то чтобы остановиться и повнимательнее рассмотреть предложенные товары. Искал, что-то.

А вот Лилит сильно огорчилась, что не может из-за него подольше разглядывать диковинные вещицы, каких она никогда не видела на базарах Алнаира. А видела Лилит таковых не много. Можно сказать, это первый настоящий базар в её жизни.

Повсюду сновали люди. Звуки скрипки, волынки и гитары, гомон людей и зазывающие выкрики торговцев смешивались в свою особенную, весёлую, мелодию.

Над городом правила туманная ночь, но яркие фонарики, свисающие с крыш прилавков, искупали неудобства с лихвой. Золотой, иногда красноватый свет затапливал ночные улицы с двух сторон и красивыми матовыми бликами падал на лица людей, резко очерченные тенями.

Таинственность и загадочность рынка завлекали Лилит в свои сети, просили остановиться и потратить деньги, но она устремлялась вперёд за Зеном, боясь потерять его из виду и заблудиться, как маленькие детки боятся потерять в толпе родителей. Только за руку схватить его Лилит себе не позволяла. Она давно не ребёнок.

Мальчишка свернул вправо, где улицы усыпали магазинчики с яркими дамскими платьями и юбками из дорогих тканей. Они тускло сверкали стразами, пайетками и прочей блестящей чепухой, чем привлекали обладательниц «слабого пола» и большого кошелька в виде мужа.

Лилит догнала Зена и с озорной улыбкой прошептала:

– Только не говори, что решил прикупить себе платье.

Зен презрительно фыркнул, считая ниже своего достоинства отвечать на такую очевидную провокацию. Она ещё долго будет припоминать ему выходку с переодеванием в горничную.

Рядом с одной из лавок девушка в пышном бордовом платье закружилась вокруг себя, и цвет её наряда изменился на густо-синий. Она захлопала в ладоши от восторга.

Лилит тоже чуть не захлопала. Такой магии она никогда не видала.

– Ас трост мираклюс! Ытранд каллор! Зачарование на смену цвета! – возглашал продавец на разные языки, среди которых к немалому изумлению, оказался алнаирский. – Не проходите мимо! Ур квитре сале! Сегодня по скидке!

– Отличное предложение! Брестел флуминар! – крикнули с другой стороны. – Только сегодня!..

– Камни настроения! – мурлыкал очередной. – Почувствуйте…

– Шёлк прямиком из…

– Украшения из натуральных камней!

– Не пропустите!

– Не проходите мимо!

Выкрики продолжались, и у Лилит заболела шея от мотания головой вправо-влево.

А Зен всё упрямо шёл вперёд, кидая короткие, скучные взгляды на прилавки.

– Что ты ищешь? – спросила девчонка, не выдержав.

– Подарок Шелти на День рождения.

– На День рождения? – недоумённо переспросила Лилит. – А почему не на свадьбу? Они же в один день будут…

Зен неприязненно дёрнул углом рта.

– Нет, не на свадьбу, – гаденько передразнил он. – Тебе не понять, насколько ненавистна Шелле эта свадьба.

– Так объясни, а я уже решу.

Зен обречённо вздохнул.

– Слишком долго…

– У нас полно времени.

Зен недоверчиво поглядел на неё, но начал:

– Принц Азель, за которым мы едим в Менкар и принцесса Шелла никогда не виделись вживую. Знаю, что они вели переписку, но чисто формальную. Ни он, ни она не знают друг друга по-настоящему, и брак этот, выходит, сугубо политический. Ни чувств, ни эмоций – ничего. А ведь ей потом, после церемонии, придётся навсегда покинуть Алнаир и перебраться в Менкар.

– А почему сразу этого не сделали? Не увезли Шеллу? Разве не невеста должна ехать к жениху?

– Алнаир перестраховывается, – устало выдохнул Зен. – Пользуясь законом о том, что девушка до шестнадцати лет считается несовершеннолетней, Совет вызвал принца для бракосочетания к себе. Да ещё и прикрылись таким «значимым» событием, как совершеннолетие самой принцессы! – он иронично хохотнул. – Поскольку принцесса у Алнаира осталась только одна, а врагов предостаточно, устроить свадьбу на родине Шеллы будет безопаснее для неё. Да и гарантий успеха больше. А ещё этот союз горит обоим королевствам, потому противиться никто не стал.

Чуть помолчав, он добавил:

– И все плевать хотели, что Шелла, предпочла бы отпраздновать День рождения без всего этого политического цирка. Хоть в последний раз… Теперь понимаешь? – он замедлился и в упор посмотрел на Лилит. – Понимаешь, почему эта свадьба так ей ненавистна? – и сорвавшимся на сип голосом произнёс: – А ещё… помнишь, кого она любит?

Лилит слабо кивнула. Она прекрасно помнила. Ещё с их первой встречи в Замке она поняла, что Шелла далеко не равнодушна к Даю. И сейчас где-то там они одни, возможно даже, наедине. Потому Зен переживает. Ревнует.

Что-то противно потянуло в животе. Но Лилит постаралась задавить это чувство на корню.

Кто она чтобы вмешиваться в их жизни? Кто она чтобы привязываться к людям и чего-то от них требовать?

Наконец-то Зен остановился.

Лилит всмотрелась в прилавок. Её любопытная моська отразилась в мириадах цветных стёклышек, свисающих из-под карниза импровизированной крыши из палок и тёмных покрывал.

Дородный детина… то есть торговец с лишним весом, суетился у ближайших покупателей, что-то вещал им на певучем неизвестном Лилит наречии.

Взгляд её скользнул по товарам, и она застыла.

Сверкающие и переливающиеся в тёплом свете ламп украшения завораживали. Лилит не могла оторвать глаз от рубиновых, изумрудных и белых камней. Роскошные колье лежали на бархатных подушечках, сверкая сапфирами и брильянтами. Браслеты из серебра и золота блестели идеальными и тонкими сплетениями в виде веточек или цепочек. Крупные серьги из жемчуга, кораллов и другого множества даров моря и гор, так и манили прикоснуться к ним, примерить их и почувствовать тяжесть и роскошь.

Вокруг лавки с украшениями столпилось много дам и джентльменов разных наций. И каждый из них вид имел самый лощёный, богатый и высокомерный. Лилит в своём замызганном чёрном плаще и потрёпанных пыльных сапогах чувствовала себя пятном на белой скатерти.

И как Зен только умудряется держаться так уверенно на их фоне? Будто имеет полное право здесь находиться. А Лилит…

Однако кое-что роднило её и всех этих людей – жадные, взволнованные взгляды, бросаемые на украшения. Глаза их горели, как у одержимых, будто все они фанатики, пришедшие поглазеть на божество.

Лилит стало мерзко и зябко. Она сделала шаг чуть в сторону от толпы. И вдруг взгляд её уткнулся в новый ювелирный шедевр – в прекраснейшую заколку для волос, с утончёнными перемычками и плетениями, в которую были инкрустированы спиленные в форме лепестков молочно-розовые камни. Они составляли три роскошных цветка искуснейшей работы. Если бы не зеркальные блики на поверхности минералов можно было решить, что цветы живые.

Кажется, точно такие же цветки Лилит видела на платье Шеллы на Празднике цветов.

– Это вишня, – пояснил, нарисовавшийся со спины Зен. – Цветущая сакура. На Востоке это символ красоты и жизни, а ещё перерождения и обновления. Сакура цветёт при любых условиях, но всегда остаётся нежной и красивой. За это очень ценится.

– Шелле точно пойдёт, – затаив дыхание прошептала Лилит. Зен удивлённо воззрился на неё, словно впервые увидел.

Лилит ссутулилась, надула аловатые губки.

– Ну и что такого я сказала? Не смотри так, будто у меня рога выросли!

– Просто…– замялся Зен, переводя взгляд на заколку, – кажется, я впервые с тобой согласен.

И обратился уже к продавцу:

– Эй, заверните мне это, пожалуйста! Сеньор! Ло компарта!

Торговец быстро обернулся и с доброжелательной чуть удивлённой улыбкой начал обслуживать Зена. Он лепетал, неизвестно что на своём языке, а Зен кивал с каменным лицом, точно понимал, что тот говорит. Он указал на заколку, и довольный продавец скрылся за навесом в лавке.

– Что ты ему сказал? – удивилась Лилит. – Ты знаешь их язык?

– Нет, – пожал плечами Зен. – И понятия не имею, что он там бормотал. Мне эту фразу мне Климент сказал запомнить, чтобы лучше обслужили. К иностранцам, знающим местный диалект, торговцы относятся с бо́льшим почтением.

– И всего-то? – Лилит презрительно фыркнула и вернулась к разглядыванию сверкающего многообразия украшений.

Они завораживали и манили. Блестящие штучки вроде драгоценных камней и золота всегда привлекали её. Потому что рядом с ними обязательно водились деньги.

Богатые дамы украшали себя брильянтами, состоятельные джентльмены – золотыми или серебряными часами. Где драгоценности – там деньги. А где деньги – там раздолье для воришки.

Сама Лилит никогда даже не мечтала нацепить что-то из этого на себя. Дорого и непрактично. У неё и украшений никогда не было, кроме красной потрёпанной ленточки. Однако сейчас ей безумно захотелось обвешаться всеми этими колье, браслетами и серьгами и сверкать как рождественская ель, привлекая внимание всех и вся. Лилит раньше и не замечала, что любит быть на виду.

Вот она магия камней! Вот, что сводит женщин с ума – дорогие украшения, а не эти ваши мужчины.

«Да, – высокомерно подумала Лилит. – Кому они нужны! И этот Дай…».

Как бы он отреагировал, увидев её в этом?..

Что если она стащит одно? Хвать – и нету! Никто даже не заметит. Или заметит?

Лилит воровато оглянулась.

– Будешь что-нибудь покупать? – лениво ковыряясь в ухе, спросил Зен, разрушая всю её маскировку. Несносный мальчишка! – У тебя сейчас лицо такое… бр-р! – Его передёрнуло. – Будто вцепишься от страха кому-нибудь в глотку и рванёшь наутёк. Ты смотри, я обещал Клименту присмотреть за тобой. Но если ты поведёшь себя как дикарка…

Его слова не задели Лилит.

– Зачем что-то покупать, – тихо проворковала она, – когда я могу это украсть?

– Разве не приятнее покупать что-то за свои, честно заработанные, деньги? Тем более теперь ты можешь позволить себе хоть с десяток таких украшений.

Лилит зажевала губу и невольно коснулась мешочка с монетами, на своём поясе. Она ещё не открывала его, но после слов Зена догадывалась сколько там ценных монет.

Тратить их было жалко. Но, действительно, на что они ей без дела? Зачем ей копить?

– Я не знаю, что взять, – призналась она. – Что мне пойдёт?

Зен скрестил руки на груди, задумался, окинул её оценивающим взглядом, потом посмотрел на украшения.

Через минуту выдал:

– Как тебе та, – он небрежно указал подбородком чуть в сторону, – с синим камнем в сердцевине и рубинами-лепестками?

Лилит наклонилась к прилавку, пригляделась.

Заколка, нет, – гребешок – имитировал старое золото; крупные красные камни складывались в страшно красивые цветы, похожие на маки. Их грани переливались от чёрно-красного в темноте, до кроваво-алого на свету. А в центре красовался пыльно-синий камень, оттенком похожий на штормовое небо, а ещё на глаза Дая в тот, их последний, совместный, вечер.

Как они потемнели тогда, в полутьме комнаты, и казались синими и бездонными. Как Дай прижимал её к себе и горячо шептал на ушко, что не оставит её, что теперь они есть у друг друга, что никто не разлучит их. Он думал – она спит и не слышит. Но она всё слышала.

Лилит покраснела и зарылась носом в воротник плаща. Она была рада, что сейчас ночь и Зен не видит её глупого смущения. Но он пристально следил за ней, от чего Лилит ещё сильнее скукожилась.

– Даже не знаю, – наиграно протянула она, отворачиваясь. – Может не стоит. Я никогда не носила украшения.

У Зена дёрнулась бровь.

– Значит, берём это.

– Постой! – спохватилась она, но Зен уже окликнул продавца.

Сказал своё коронное: «Лом, ком – пара» – или что-то подобное. И указал большим пальцем на Лилит.

Продавец расплылся в счастливой улыбке, закивал болванчиком, мол, всё понял. И Лилит ничего не оставалось, как покорно кивнуть в ответ.

Он ушёл за упаковкой, а она решила потрогать своё новоприобретение. Потянулась к камушкам пальцами, но Зен грубо перехватил её за запястье.

– И не советовал бы даже задумываться о воровстве. Тут на каждом предмете магическая защита от кражи стоит, потому и продавцы так спокойно отходят. И если в Алнаире защитой пренебрегают – здесь всё серьёзно. Руки за одну только попытку отрубят. – Зен крепче стиснул её запястье. – А без рук ты Даю, вряд ли, сдалась.

– Даже без рук, – гневно прошипела Лилит, – я всё ещё могу…

– Что? – перебил Зен. – Языком чесать?

– И это тоже! – дерзко заявила она и вырвала руку из его хватки.

Тем временем торговец вернулся, забрал гребешок с маками и начал упаковывать в бархатную тряпицу. Отмерял кусочек, отрезал ножницами, клал на неё предмет.

– Помни о нашем уговоре, – тихо сказал Зен.

– Я помню, – раздражённо буркнула Лилит, покачивая в руке мешочек с деньгами.

– Даю ничего не купишь? – Не угомонялся Зен. – Ему девятнадцать будет Первого января.

– Девятнадцать?! – воскликнула она и пристыжено вжала голову в плечи, заметив, как люди рядом с неодобрением обернулись. – Я думала он старше.

– Все так думают при первой встрече. Ведь он ведёт себя как взрослый. Такой весь из себя… – Зен надулся как индюк, упёр руки в боки и изобразил походку гордой птицы, и Лилит тихонько прыснула. Но вдруг мальчишка посерьёзнел. – Так давно уже. Я слышал от Шеллы, что раньше он был совсем другим.

– Лет пять назад?

– Да, – пробормотал он и подозрительно сощурился. – Ты откуда знаешь? Это секретная информация.

– Знаю и всё! – насмешливо отрезала Лилит и, скрестив руки на груди, отвернулась.

Они помолчали, вслушиваясь в ярморочное многоголосье и музыку. Где-то жарко спорили продавцы и покупатели, смеялись проносящиеся по улицам дети. Приятно пахло тканями, серебром, корицей и морем.

– Вряд ли Даю нужны какие-нибудь вещи с этого рынка, – тихо обронила Лилит и сжала мешок в кулаке. Жёсткие грани монеток больно впились в ладонь, но воровка не ослабила хватки.

«С этого рынка – нет, – поправила она про себя. – А вот с чёрного…»

Да, вещи с Чёрного рынка – незаконны и, зачастую опасны для владельца. И не только грозят проблемами с полицией, но и неизвестным эффектом (всякие вещи попадаются и не зря же они запрещены!). Однако они настолько же и полезны.

Обычная вещь Даю не поможет, а вот магическая! Должно же быть хоть что-то, что остановит проклятие Сурта.

Но на «белом» рынке такого в жизни не сыщешь.

Лилит задумалась и не заметила, как Зен уже расплатился за покупки. Покупки. Её гребень в том числе!

– Зен! – возмутилась девчонка. – Зачем ты заплатил за меня?

Зен спрятал подарок для Шеллы, упакованный в бархатный бордовый мешочек, в сумку на поясе, а мешочек для Лилит протянул ей.

– Если я скажу: «по доброте душевной» – ты поверишь? – спросил он, шутливо морщась. Лилит его настроения не разделяла, стояла, глядя на него в упор, с самым серьёзным видом.

Зен тяжело вздохнул в очередной раз за вечер.

– Тогда считай это залогом нашей сделки. Ну, или подарком в честь вступления в Орден, ну, или на День рождения или… – совсем растерялся он, – или… нашей дружбы?

Лилит сгребла с его руки украшение и убрала за пояс. А Зен так и остался стоять с протянутой рукой и глупо хлопать глазами.

– Ты взяла, – констатировал он.

– А ты не хотел?

– Хотел.

– Ну, вот и отлично, – заключила Лилит, глядя в пол. – Официально я, конечно, ещё не часть Ордена, – она усмехнулась, – да и День рождения у меня не скоро, я так же не ручаюсь за идеальное выполнение сделки. Но дружба… – Лилит смолкла, подняла глаза на опешившего Зена и на губах её заиграла весёлая, но в то же время грустная улыбка. – Я не умею дружить.

Зен сглотнул.

– Я тоже. Все в Замке меня недолюбливают. Даже, «Диким псом» прозвали.

Он внезапно смутился, поняв, что сболтнул лишнего.

Лилит тихонько рассмеялась, будто колокольчик зазвенел.

– Из-за излишней привязанности к Шелле?

Зен насуплено кивнул, а Лилит повернулась на пятках в сторону тянущихся дальше вверх торговых рядов.

– А ты не боишься проклятия Сурта? – одними губами спросила она, сцепив пальцы за спиной в замок.

– Я не верю в проклятья. У меня своё мнение на этот счёт. – он помолчал и с едкой улыбкой добавил: – И мы ведь не привяжемся друг к другу. Мы же оба «не умеем дружить». Просто какие-то партнёры по несчастью!

Лилит горько усмехнулась и сказала:

– Идём… партнёр. Не только же заколку ты подаришь любимой Шелле?

Ⅷ

Дождавшись пока Зен скроется в каком-нибудь расфуфыренном магазине платьев, Лилит сбежала. Сказала ему, что устала и подождёт снаружи, но не уточняла, где именно.

Она просто пошла вперёд, не зная, где искать запретную часть рынка. Вела её только интуиция. Один раз Лилит свернула в узкий арочный пролёт за людьми в тёмных плащах, прошла по тёмному переходу, совершенно лишённому светильников, и вышла на малолюдную улицу.

Это всё ещё был Ночной рынок. И торговля шла полным ходом, вот только кругом стояла почти мертвенная тишина. Многоязыкий говор превращался в шелест листвы на ветру. А огни над лавками горели тусклыми зелёными светляками.

Лилит сразу поняла, что попала в желанное место.

Она быстрой тенью мелькнула между лавок, исподтишка разглядывая продающиеся вещи. Среди них было много оружия: метательные ножи, кинжалы, сабли, шпаги. Имелись и трости, как у Дая, которые совсем не трости, а стилеты, запрятанные в неприметную оболочку. А иногда и очень приметную: со стеклянным черепом-набалдашником или золотой гравировкой на рукояти. Продавались также пистолеты, револьверы, мушкеты, ружья и пули. Стояла лавка и с зельями сомнительного содержания.

Лилит хотела подойти к ней, выпрямилась, осмотрелась. И застыла.

Слева от себя она увидела себя. Вернее, своё отражение в множестве зеркал.

Они были самых разных размеров и форм, стояли то сверху, то снизу и даже свисали с цепей пародии на крышу из балок и досок, застеленных сверху бордово-коричневым ковром.

Продавцов по близости не наблюдалось, и Лилит подошла ближе.

Зеркала, что стояли у прилавка образовывали полукруг, в центре которого стояло одно большое, в полный рост, старое зеркало. Его кованая рама потемнела от времени, а краска на ней потрескалась, отражающая поверхность запылилась и потускнела.

Оно необъяснимо пугало и в то же время притягивало. Лилит пошла вперёд, как заворожённая, и встала в центре подобия алтаря, всматриваясь в своё отражение.

На ней был чёрный плащ с лиловым подбоем, из-под него торчали две худые ноги, плотно стянутые штанами, заправленными в сапоги из смоляной свиной кожи с тугой шнуровкой и замочками по бокам. Длинные каштановые волосы – распущены, а из-под косой чёлки неулыбчиво смотрели два чёрных, как безлунная ночь, глаза. Единственным цветным пятном на белой коже были аловатые губы.

И тут отражение исказилось, прямо как искажался облик Дая в её кошмарных снах.

Плащ превратился в расстёгнутый мундир с серебряными нитями и пуговицами на груди. Его борта трепетали на ветру, как и кружевные манжеты рубашки винного цвета.

В левой руке Лилит сжимала Чёрный камень, что украла у Дая, в правой – рапиру из чёрного стекла. Нет. То была трость Дая без «ножен». Пальцы девушки и ладони потемнели, точно были измазаны в саже, и тьма эта, как живая, ползла всё выше, въедаясь в кожу, перекрашивая вены на шее. А её глаза!..

Они походили на два выжженных провала, но Лилит чувствовала свой тяжёлый взгляд, закаменевшее в гневе лицо и, приглядевшись, поняла: внутри провалов горело по жёлтой искре, точно по звезде на ночном небе.

Волосы её струили по воздуху, как по воде, извивались. С неба падал снег или же… пепел? У Лилит перехватило дыхание. Город за спиной её отражения посуровел и оскалился сколами заборов и разрушенных домов. Земля под ногами пошла трещинами, будто ей стало не по силам выносить её вес.

Монстр по ту сторону зеркала зарычал, повёл головой, и Лилит с ужасом и трепетом заметила, как блеснули рога, венчающие её лоб. Тонкие и чёрные, длинные и испещрённые множеством горящих чёрточек.

«Как тлеющие угли» – подумала Лилит.

Они ветвились и уходили далеко за рамки зеркала.

Существо в зеркале внушало первобытный ужас. В нём не было чувств. Не было человечности. Только злоба, ненависть и животная ярость. Воздух трещал вокруг и вибрировал, точно реагировал на бушующую в «сосуде» силу.

Лилит почти ощущала смертоносное дыхание своего двойника на коже. Она и сама не заметила, как подошла к зеркалу чуть ли не вплотную.

Но самое страшное, что Лилит чувствовала бешеный бой двух сердец. Она слышала их дикий, яростный рёв, затопляющий уши. И к этим сердцам её собственное отношения не имело.

Чудовище протянула вперёд запятнанную тьмой руку с камнем. Лилит едва дыша и ничего не соображая, тоже потянула ладонь к зеркалу.

– Написано же ничего не трогать! – прокаркало у самого её уха.

Воровка шарахнулась назад, правой рукой хватаясь за ножны на поясе, и чуть не сбила с ног торговку.

– Туше, – миролюбиво произнесла она, поднимая тонкие бронзовые от загара руки, увешанные золотыми браслетами-кольцами. – Не нужно бояться меня, котёнок.

Но то, что она сказала, из-за сильного акцента прозвучало скорее как: «Нье ньюзно бьятца меня котьёнок».

Голос торговки был гортанным, как у старой вороны, царапающим, но отчасти приятным с хрипотцой.

Женщина носила странную, даже для этой страны, одежду: чёрную кофту с рукавами до середины предплечья и множество цветных юбок, подпоясанных алым платком, расшитым по краю медно-золотыми монетками. Они звенели в такт её движениям.

Голову украшал такой же платок, из которого на лоб выбивался угольный курчавый локон. А глаза…

Лилит тяжело сглотнула подступивший ком.

Торговка пробралась за прилавок и ловким движением накрыла центральное зеркало, в которое минуту назад глядела Лилит, атласным покрывалом.

Её лицо с коршунячим носом, густыми тёмными бровями и зашитыми веками снова обратилось к девушке.

– Ничего, что окружает нас, бояться не стоит, – продолжила она, сверкнув золотыми перстнями на узловатых пальцах. – Самые страшные демоны всегда таятся внутри нас самих. Оттого нужно быть крайне осторожным с мыслями и желаниями, заглядывая в Spectrum infernum.

– Что? Кого заглатывая? – не поняла почти ни слова Лилит. – Что ещё за «Зеркальный ад»?

– О-оо, – поражённо протянула женщина. – Вы знаете мой язык.

– Как и вы мой.

На самом деле Лилит понятия не имела, откуда знает все эти непонятные слова. Их перевод просто сам собой иногда всплывает в её голове.

– Знать языки – моя обязанность, как странствующей торговки.

– Так что за Спектрум, что-то там?.. – наморщила лоб Лилит.

– «Зеркальным адом» зовутся эти зеркала. – Женщина махнула рукой сразу на все вещи в лавке.

Яснее от этого ничего не стало.

– А почему «ад»? Что такого они делают?

– Смотря, в какую сторону глядеть. – Задумчиво, потёрла подбородок торговка. – Одна сторона зеркала заглядывает в твоё прошлое, испытывает сердце, проникает в самые потаённые мечты. И если находит в них порок или изъян – выворачивает наружу, многократно усиливая. Скажем так, достаёт демонов.

Лилит зябко схватилась за плечи и с опаской покосилась на прикрытое зеркало.

– А вторая? Что показывает вторая сторона?

– Обратная сторона, – не спеша, словно в трансе, продолжила торговка, – показывает будущее. То, что случиться с тобой, если пойдёшь по пути своего тёмного желания.

Лилит мороз пробрал до костей. Ей вдруг показалось, что улицу заволокло холодным и липким туманом, струящимся под ногами. Стало до ужаса некомфортно.

– И в какую сторону я смотрелась? – нетерпеливо спросила она. Ей ужасно хотелось сорваться с места и убежать подальше от этой странной тётки с зашитыми глазами и её ненормальных зеркал.

Лилит всё ещё двоилась в них и могла видеть своё жалкое побледневшее лицо.

Раздражает.

– Смотря, что ты увидела.

Лилит вспомнила выжженные чёрные глаза с жёлтыми пугающими искрами. Силу, от которой дрожала земля и воздух. И кожу подобную углю.

Её затошнило.

– Я не знаю, что видела, – проговорила она сквозь зубы и задрожала от холода.

Но это ложь.

Лилит прекрасно знала название этому монстру.

Сурт.

– Я такого не желаю, – едва слышно прошептала она, выдыхая облачко пара.

– Уверена? – Прицепилась торговка. – Форма всегда отличается, но сама концепция…

– Нет! – рявкнула Лилит и собственный голос показался ей чужим, зверским.

– Тогда, быть может, ты смотрела в будущее, – спокойно согласилась женщина.

– Надеюсь это тоже неправда. Всё это неправда! Бред! – распалялась Лилит. Ей не хотелось принимать враньё этой женщины и зеркал за чистую монету. Невозможно заглянуть в будущее, это даже дети знают. Нет такой магии. Не существует! Потому что будущее изменчиво. – Я вам не верю!

Женщина громко неприятно рассмеялась, скаля жёлтые зубы.

– Моё племя – цыга – верит, что души предков обретают свой приют после смерти в зеркалах. И они уж точно ведают многое о прошлом. А зная прошлое можно предугадать будущее. И чем старее зеркало, тем сильнее его магические способности. Кажется, в Алнаире такие вещи называются – «хранящие память»…

– И всё равно, я не верю!

– Имеешь право, – пожала плечами торговка. – Но я вижу, предсказание зеркала напугало тебя.

– Вы не можете видеть! – гаденько возразила Лилит.

Лицо торговки вытянулось от изумления. Лилит удовлетворённо хмыкнула (ей удалось сбить с цыги бесящую ухмылку), но тут же пожалела. Это была мерзейшая, недостойная, шутка.

«Что я несу? – с отвращением подумала девчонка. – Это низко!»

Но цыгу её слова не задели. По крайней мере, так показалось.

– Да. Я не вижу, – согласилась она. – Но видеть не обязательно, чтобы знать правду. Хоть зрение и имеет большое значение – оно обманывает.

– И за что вас… – Лилит запнулась, пытаясь подобрать слова. – За неправду?

Торговка загадочно улыбнулась.

– О, нет, котьёнок. Это моя добровольная жертва. В обмен на знания и другие возможности, открывшиеся предо мной. Быть слепой не так плохо, как тебе кажется. Особенно, когда глаза приносят одни лишь беды.

Лилит испуганно попятилась. Торговка зеркалами пугала её всё больше. Откуда она знала про её глаза? Про их жуткие способности?

– Куда же ты? – лениво спросила она, засовывая длинные сухие руки под прилавок. Что-то зашуршало за досками, и Лилит готова была дать дёру, когда женщина произнесла: – Я знаю, что привело тебя сюда.

Она вытащила на прилавок небольшой кожаный свёрток, положила на деревянную столешницу, развязала бечёвку и в бледном свете ламп сверкнули камни.

Лилит осторожно приблизилась, всем своим видом демонстрируя бесстрашие и уверенность. Хотя руки у неё дрожали.

Девчонка стиснула кулаки. Торговка посмотрела на неё зашитыми глазами, точно могла видеть, и усмехнулась.

– Эти камни – магические, – начала она, указав костлявым пальцем на ряд камушков, прикреплённых кожаными полосками к свёртку. – Они очень сильные, и у каждого свой эффект. Есть прибавляющие магическую силу, – она указала на столбик с гранатами, цитринами и другими неизвестными Лилит минералами. – Есть защитные, как агат – она указала на тёмно-коричневый камень. – Или Diamond – длинный ноготь ткнулся в бриллиант, и Лилит перестала дышать.

Торговка сощурила плотно сшитые веки. И Лилит в очередной раз показалось, что она видит её, её глупую реакцию, читает мысли! И наслаждается этим.

– И какой нужен мне? – глухо рыкнула Лилит, силясь сдержать злость. Загадочный тон торговки, её зашитые глаза и прочие мистические штучки – страшно бесили.

– Адуляр, – коротко и как-то нехотя ответила она. Костлявый палец завис над бледно-голубым камушком. Лилит недоверчиво нагнулась к прилавку и присмотрелась.

Камень необыкновенно переливался в свете лампочки от белого до ярко-голубого, будто исходившего изнутри. Его гладкая поверхность с краю испускала желтоватый свет.

Словно луна зимней ночью.

– Как красиво, – выдохнула Лилит и поняла, что оплошала: торговка гордо выпятила грудь.

– Это лунный камень, – заявила она. – Обладает целительными свойствами.

– То есть – лечит? – уточнила Лилит и подозрительно выгнула бровь.

– Лечит, – женщина хитро улыбнулась.

– Даже проклятия?

Цыга приняла задумчивый вид, но Лилит была уверена – просто тянула время. Она заскрежетала зубами.

– Ну?!

– Всё лечит, – удовлетворённо кивнула она. – Пока владелец носит его, никакая болезнь или проклятье – не страшны.

– Сколько? – нетерпеливо спросила Лилит.

– Что?

– Сколько вы хотите за этот камень? – терпеливо пояснила она.

– Ну-уу, – протянула торговка. – Это очень дорогой и редкий камень…

Лилит сжала мешок с деньгами на поясе. Ей ничего не жалко для спасения Дая. Но зря она не подсчитала, сколько монет получила от Климента.

– Назовите цену.

– Все твои деньги! – каркнула цыга и ударила тяжёлыми браслетами о прилавок. – Отдай всё, что у тебя есть, и камень твой!

Лилит опешила от такой наглости, а женщина мерзко загоготала.

– Я так и думала! – воскликнула девчонка. – Всё это обман с целью выжать побольше бабла из лохов!

– Я говорю только правду, – прошипела женщина, зло скаля острые зубы. – Или деньги тебе дороже жизни твоего дружка?

Лилит задохнулась от негодования. Как? Откуда? Эта ведьма!..

– Ладно! – отрезала она и грохнула на столешницу мешочек полный денег. Верёвка развязалась, и в темноте засверкало золото и серебро.

Девчонка яростно прикусила нижнюю губу.

– Вот и порешили! – воскликнула довольная торговка, небрежно кинула Лилит лунный камешек, а сама накинулась на деньги, как коршун на падаль.

«Бестяшка» тихонько приземлилась в ладони и казалась совсем невесомой и хрупкой. Прямо как жизнь Дая.

Лилит нежно прижала Адуляр к груди, едва сдержав предательский шмыг носом.

– Камень очень хрупкий, Лилит, – предупредила цыга, совсем без акцента. – Будь с ним аккуратнее, чем с чёрным.

Но Лилит уже не слушала её. Она обмирая пятилась прочь от лавки с зеркалами и от таинственной торговки, чей облик начал походить на птичий. Женщина вся сгорбилась, как старая ворона на суку, её пальцы худые и узловатые вытянулись корявыми ветками и скрючились, обрастая острыми ногтями; подобно клюву удлинился нос.

Лилит едва не упала, споткнувшись о гравий на дороге.

Где-то прокричали её имя. Зен. Точно он.

Лилит повернула в направлении знакомого голоса, показавшегося ей сейчас самой прекрасной музыкой.

– Как узнать в ком прячется Сурт? – напела торговка скрипучим, загробным голосом. – Прячется, прячется, он уже тут…

Лилит похолодела от ужаса и сорвалась с места.

Она бежала, а каркающий хохот нёсся ей в спину. Песня с бойким мотивом окутывала её как смерч, двоилась, и троилась, и кружилась вокруг головы, путала мысли, размывала рассудок.

Лилит заткнула уши, но всё равно продолжала слышать её:

Звёзды исчезли, явилась луна,

Свет её жёлтый обманет глаза…

Песню горланили на разные голоса, перемежавшиеся с собачьим лаем, поросячьим визгом, осиным жужжанием и комариным писком, и создавалась жуткая какофония. И смех. Чужой смех накатывал на неё и бил по спине волнами. Дикий, надтреснутый и безумный.

Ночь не темна, тьма не пуста.

Холод и дрожь снедают тебя.

Лилит хотелось кричать. Музыка водила перед ней хороводы. Бешено-весёлая, громкая, стучащая как барабан, как марш. Она кружилась, и плясала, и топала, и каждый удар отдавался ударом сердца.

За ним страданья и хаос идут,

А его облик, как сон.

Зелёно-жёлтые призрачные лица и звериные фигуры продавцов за прилавками расплывались перед глазами, покачивались, как в трансе, и закручивались в спирали. Они все смотрели на неё пустыми глазницами, а их губы беззвучно шевелились, но Лилит и так знала, что они пели. Эта песня была знакома ей до боли, сводящей зубы. Детская страшилка-считалка.

Густой холодный туман стелился под ногами, обволакивал их и заставлял дрожать каждую клеточку тела. Собственная тень неровными зигзагами скользила по стенам и трусливо жалась к ногам, боясь отстать от хозяйки.

Я подскажу, в ком прячется Сурт.

Размеренный и настойчивый гул голосов кувалдой бил по перепонкам, подпрыгивал и снова ударял. И Лилит клонилась всё ниже к мостовой, но не переставала бежать, спотыкаться, вставать и снова бежать, вдавливая ладони в уши. Но с каждым новым её шагом зловеще нарастал этот дикий разноголосый, нечеловеческий вой, исходивший из неоткуда и отовсюду одновременно.

Прячется, прячется, вот он!

Тысячи пальцев взмыли в воздух и указали на монстра, и он закричал.

Лилит со всей дури врезалась в Зена. Он тихо ойкнул и едва устоял на ногах.

– Эй! Лилит! – прокричал он, будто сквозь толщу воды. – Что с тобой?! Лилит!

Мальчишка перехватил её за локти и с силой встряхнул.

– Приди в себя! Ау, очнись!

Лилит разжала уши и посмотрела на Зена с таким жалким и перепуганным лицом, что он стушевался.

– Что случилось? – Он растерял весь гнев, который хотел обрушить на неё за то, что она ушла, не предупредив. – Где ты была, дура?! Я перепугался, что тебя украли!

– Я… – задыхаясь, выдавила Лилит. – Я…

Она посмотрела по сторонам.

Похоже, Чёрный рынок остался далеко позади вместе с её кошмарами. Рядом не было ни арки-прохода, ни пугающих зелёных огней, только тёплые жёлтые и красные фонарики, украшавшие длинную улицу. Люди с радостными лицами как корабли в доках проплывали мимо них, едва задевая. Некоторые продавцы и покупатели начали оборачиваться и с интересом или неодобрением глазеть в их сторону, ведь они встали как две скалы посреди океана.

Лилит решила бы, что всё, что приключилось с ней – галлюцинация. Страшный сон. Если бы не холодный голубой камешек в её руке и отсутствие кошелька на поясе.

– Я просто заблудилась, – соврала она, успокаиваясь. И сунула Адуляр в карман.

Зен пристально посмотрел ей в глаза, но уличать во лжи не стал. А может, просто не сумел.

Он зло сплюнул под ноги.

– Идём уже отсюда. Климент нашёл ночлег.

Ⅸ

Королевство Сегинус

Танцовщицу Франческу Рамос встречали в торжественной обстановке.

Под звуки марша и фанфар она вышла из дворца. Спускалась по длинной лестнице и элегантно помахивала гражданам за ограждением тонкой ручкой в широких золотых браслетах, больше похожих на кандалы, с рубинами и изумрудами.

Столько пафоса раздули из её появления, что казалось она, как минимум, принцесса Сегинуса, а не какая-то рядовая дворянка-танцовщица!

Загорелая толпа сегинусцев в белых и цветных рубашках рукоплескала, пока Франческа не спеша ступала по ступеням. Юбка её экстравагантного малинового платья с разрезом до середины бедра при каждом шаге оголяла ослепительную белую ножку в изящной туфельке с блёстками.

Бесстыдно и дерзко. Но, похоже, такого мнения придерживались только Лилит и Зен. Остальных несильно поражал её откровенный наряд, который в Алнаире сочли бы верхом неприличия.

А женщина шла и купалась в лучах славы, пока Лилит, Зен и Климент жарились под палящим солнцем у подножия лестницы. Их даже близко к дворцу не подпустили! И пришлось стоять под лестницей возле помпезной кареты, отделанной золотом. Она имела королевский герб и четвёрку лошадей.

Отсутствие чёрного плаща, но наличие фрака, не спасало Лилит от удушливой жары. Да и её тёмные волосы, собранные лентой в хвост, нагрелись на солнце в один миг, от чего ей стало ещё невыносимей. Она уже проклинала эту страну и эту глупую Франческу, которую приходилось ждать.

Зачем им понадобилось ехать за какой-то танцовщицей, когда они направляются совсем в другую сторону, к принцу Менкара? Всё просто:

Франческа Рамос – подарок Сегинуса на свадьбу Шелле. Её задача сугубо дипломатическая: станцевать на главном балу свой народный танец и упорхать восвояси. Это и будет проявлением уважения Сегинуса к Алнаиру и его династии.

Де́ла на пять минут. А «тени» должны маяться на жаре битый час, получать солнечный удар, но ждать, пока Франческа насладиться минутой славы и снизойдёт до них.

Взмыленный Климент перескочил несколько ступеней с самым счастливым и благородным лицом, которое только мог изобразить, и предложил танцовщице руку. Она ослепительно улыбнулась одними губами и взяла его под руку. Чинное шествие продолжилось.

– Зачем весь этот цирк? – спросила Лилит, оттянув вниз ворот рубашки.

– Так Сегинус, показывает свою мощь, – пропыхтел Зен, смахнув со лба горячий пот.

– Мощь? – презрительно поморщилась воровка. – Но они же не вооружением хвастаются.

Зен скривился, словно Лилит сморозила неописуемую глупость.

– Мощь страны не только в вооружении, но и в количестве денег, которое они могут потратить на торжественные мероприятия, – объяснил он. – Сейчас нам демонстрируется достаток, слава и процветание Сегинуса. По идее мы должны почувствовать себя ущербно.

– Не чувствую ничего кроме отвращения, – высказалась Лилит.

Её взгляд упал на худых людей в дальних рядах за железными ограждениями. Многие из них выглядели бедно: одежда застиранная, блёклая, у некоторых отсутствует обувь, а ведь повсюду дороги выложены острым гравием. Нечего было говорить о детях, одетых то ли в наволочки, то ли в мешки из-под картошки.

– Они тратят деньги народа на такую чушь.

Зен искоса глянул на неё, но сказать ничего не успел: подошёл Климент рука об руку с танцовщицей. Её яркое платье с белыми рюшами на рукавах и поясе показалось Лилит таким вычурным и неуместным на фоне общей бедности, что её замутило от отвращения.

Зен открыл дверцу кареты, пока женщина кидала на Лилит презрительно-насмешливые взгляды. Её волосы, собранные в высокую причёску, и густые «брови-в-разлёт» были тёмно-коричневыми, будто жжёный кофе. На белённое пудрой лицо спадало несколько витых локонов, уходивших чуть ниже подбородка. Золотистые глаза сильно подведены тенями, но даже они это не могло скрыть морщинки у переносицы и на шее. Всё это, пусть и завуалированное тонной косметики, выдавало её не самый молодой возраст.

Лилит насмешливо фыркнула-кашлянула в кулачок. Но от Франчески это не укрылось.

Она вздёрнула нос, придержала подол платья и с самым надменным видом легко заскочила в карету.

Климент укоризненно посмотрел на Лилит, а она лишь плечами пожала, мол, откуда ей мне знать, что нашло на эту аристократку.

Воровка залезла в карету после Климента, усадившего её рядом с Франческой, что демонстративно отвернулась к окну. Последним влез Зен растрёпанный и помятый от жары. Похоже, он переносил солнце гораздо хуже остальных.

Что там говорил Климент? Что Зен с материка вечных дождей и солнце там – большая редкость?

Ему досталось место напротив Франчески, активно источавшей ароматы сладкого фруктового парфюма. Лилит мысленно посочувствовала ему.

Климент же, сложив руки на груди, с хитрым прищуром наблюдал за ними. Нет. За Лилит. Она послала ему дерзкую усмешку и отодвинулась подальше от танцовщицы и её пышного платья.

Карета тронулась, и лошади с тихим цоканьем припустили рысцой по узкой улочке.

Низкие дома цвета слоновой кости с красными крышами тянулись за окном нескончаемой вереницей. За каретой бежали озорные мальчишки и выкрикивали что-то радостное, подбрасывали шляпы. Многие пожилые люди на улицах останавливались и благоговейно склоняли головы; лица помоложе – с любопытством таращились на проезжающую мимо карету.

Лилит сама не заметила, как приложила обе руки к окошку кареты и глупо улыбалась, таращась по сторонам. Глаза её горели и разбегались, как у ребёнка в магазине игрушек. Она ещё никогда не ездила на карете, и мир, представший за окошком, никогда не был ей так интересен, как в этот момент.

Она всегда была тем, кто смотрит или бежит вслед за экипажем, прося подати. Ни разу – по-другому.

Справа, что-то пренебрежительно фыркнуло. Не что-то. – Франческа Рамос.

Лилит в её сторону даже не взглянула. Оправила фрак и облокотилась на шёлковую спинку сиденья. Климент, всё это время, пристально наблюдавший за ней, лукаво улыбнулся.

– Эс ташаха ра интеро²? – вдруг обратился Климент к Франческе.

– Ие тос расха. Ми амо ми парси³, – гнусаво протянула она и кокетливо захлопала ресницами. – У сахе ис интеро ра Сегинус, нон удо шарасха умбра де енджо ми травере⁴.

Лилит ни слова из их разговора не поняла и переглянулась с Зеном, похоже, полностью солидарным с ней. Он наморщил лоб, словно попытался что-то вспомнить и выдал:

– Она не замужем.

Лилит хлопнула себя по лбу.

– Так вот почему она с ним заигрывает!

Франческа вспыхнула, вмиг растеряв всю спесь.

– Вы думат, я вас нэ понэмать?!– воскликнула она, стиснув в кулаках подол платья, и подскочила. Лилит перетрухнула, вжалась в спинку кресла.

Вдруг эта взбалмошная тётка на неё сейчас набросится? Лицо её так и пылало от ярости, а жёлтые глаза метали молнии.

– Наша гостья, Лилит, прекрасно поняла каждое твоё слово, – снисходительно объяснил Климент, а Франческа рассержено плюхнулась на кушетку. – Она знает алнаирский. Неплохо знает, но не говорит на нём.

«Из принципа» – сталось за кадром.

– Тогда почему ты говорил с ней на?.. – начала возмущённо шептать Лилит и осеклась под его насмешливым взглядом.

– Неприлично переговариваться между собой на языке, которым гостья в совершенстве не владеет.

«Заканчивай трепаться» – по его тону поняла Лилит и возмущённо захлопнула рот.

– А я уже, значит, не гостья, – пробурчала под нос. Поджала губы и отвернулась к окну.

Климент и Франческа ещё долго о чём-то говорили. Всё чаще раздавался её кокетливый смех, пока однообразные городские пейзажи за окном не сменило синее море, чудесно переливающееся в лучах полуденного солнца.

Лилит снова залюбовалась живописными картинами неба и моря с небольшой скальной возвышенности. Вдалеке, в доках, уже стали различимы корабли с разноцветными флагами и знамёнами.

«Международные рейсы» – догадалась девчонка. Но, заметив уже знакомое знамя Алнаира, помрачнела. Вспомнила дымчатую макушку Дая, грустные серо-голубые глаза, глядящие с упрёком.

– …так что, ты поняла, Лилит? – спросил Климент, но до адресата дошли только последние обрывки фразы.

– Что поняла? – невинно захлопала глазами Лилит.

В карете воцарилось молчание, было слышно, как скрипят по гравию колёса и фыркают кони. Зен сочувственно посмотрел на неё, Франческа выразительно игнорировала, Климент наигранно тяжело вздохнул.

– Ты совсем меня не слушаешь, – пожурил он тоном заботливого, снисходительного папаши. – А ведь я говорил с тобой почти пять минут, – он коротко постучал пальцем по циферблату наручных часов. – А теперь всё заново объяснять? Эх, Лилит-Лилит, – неодобрительно покачал головой.

– Скажи покороче! – огрызнулась она.

– Поскольку ты теперь с нам, – многозначительно произнёс Климент, – и мотаешься без дела. – Он переглянулся с нервным Зеном. – Мы решили, оставить на тебя такую важную задачу, как охрана многоуважаемой Франчески Рамос, будущей гостьи нашего королевства.

Лилит хотела возразить, но Климент прервал её жестом.

– Не нужно паники, – пытаясь скрыть улыбку, сказал он. – Ты прекрасно справишься. Я верю в тебя.

– Но я не знаю язык, – сквозь зубы прошипела Лилит, пытаясь выдавить дружелюбную улыбку для недовольно вздёрнувшей брови Рамос.

– Это совсем не проблема, – развёл руками «Привратник». – Леди Франческа тебя понимает… через слово, – нахально шепнул он. – И тем более вы обе дамы, – издевательски продолжил Климент. – Вам будет проще поладить и найти общие темы для разговора. Обсудите наряды, платья, туфли – и прочую… мелочь. Глядишь, подружитесь. Всё очень легко.

Но легко не было совсем. Лилит понятия не имела, о чём ведут беседы светские дамы. Её познания в этом – крайне поверхностны и в большей степени надуманны.

Она выросла с беспризорниками! А потом жила с наёмниками, где сжигала с ними растерзанные трупы людей, зверей и чудовищ. Она рисковала жизнью: дралась с механическими гончими, пережила взрыв поезда и сильное ранение в ногу, билась с убийцей Шрам и чуть не погибла. Куда ей светские беседы о платьях и погоде?!

– Это что божественная кара? – спросила она незнамо у кого.

– Это твоя новая работа, – поправил Климент, нагло ухмыляясь.

Ⅹ

Материк Алькор, Королевство Менкар, г. Сюллерут

Своей сетью улиц, лабиринтом ходов, улочек, мостиков между домами и дорогами – город напоминал большой муравейник. Все дома были одинаково просты, но толщины и разной высоты, как беспорядочно раскиданные кубики. И стены их словно сделаны из песчаных блоков. Из узких проёмов-окон часто свисали цветные полотенца или другие сушащиеся постиранные ткани.

Нередким явлением были песчаные бури. Но эта ночь выдалась безветренной, сухой и душной. Пахло известняком и пылью – от чего чесался нос – а также жареным мясом и фруктами.

Климент Бэрос позвал Лилит прогуляться. Ночью было не так убийственно жарко, как днём, и воровка согласилась. Ей хотелось посмотреть на новый город, новую неизведанную страну, новую культуру.

– Я слышал, Зен сделал тебе подарок, – заговорил Климент, когда они прошли по широкой улице мимо местных магазинчиков, винных лавок, недорогих ресторанов.

– Угу, – угрюмо кивнула Лилит. – В честь моего вступления в Орден теней. Хотя официально я ещё не вступила.

О том, что он сделал это в честь их «дружбы», Лилит говорить не стала.

– Тогда и я обязан что-нибудь подарить.

Климент осмотрелся по сторонам в поисках магазинов бижутерии, одежды или чего-то подобного, вгляделся в вывески с ничего не говорящими для Лилит плавными каракулями-названиями.

– Не надо! – возмутилась она, хватая его за свободный рукав чёрной рубашки.

Климент окинул её насмешливым взглядом.

– Не паникуй ты так. Это просто подарок.

– Мне ничего не нужно.

Мужчина закатил глаза.

– Чепуха! Всем женщинам всегда что-то нужно. И я, надеюсь, ты не зря «заблудилась» на Ночном рынке и нашла, что искала.

Значит, Зен всё ему рассказал. Лилит неопределённо повела плечом.

– Я тоже на это надеюсь.

Климент недоверчиво сощурился, но Лилит не намеревалась продолжать разговор. Привратник допытываться не стал.

– Как жаль, что меня там не было! Я пропустил такое знаменательное событие – коротышка Зен, делающий подарки кому-то кроме Шеллы. Знаешь, он ведь никому кроме неё ничего не дарил, – доверительно сообщил Бэрос. – Можешь гордиться этим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Форменная фуражка с маленьким донышком и прямым козырьком

Вернуться

2

Вы рады, что уезжаете?

Вернуться

3

Не то чтобы очень. Я люблю свою страну.

Вернуться

4

Я редко покидаю Сегинус, но если компанию мне составляет такой мужчина, как вы, я очень рада.

Вернуться