Георгий Черданцев
Чемпионаты мира по футболу 1930–2022. Герои. Истории. Легенды

Фотоматериалы предоставлены фотоагентствами DIOMEDIA, Getty Images, EAST NEWS Russia, ФГУП МИА «Россия сегодня», фотоматериалы для оформления предоставлены Shutterstock/FOTODOM

Фотографии на обложке Антон Денисов / РИА Новости и Нина Зотина / РИА Новости предоставлены ФГУП МИА «Россия сегодня», а также фотографии из коллекций REUTERS / Alamy, PA Images / Alamy, Action Plus Sports Images / Alamy, dpa picture alliance archive / Alamy предоставлены фотоагентством DIOMEDIA

Текст публикуется в авторской редакции. Перевод текстовых фрагментов с иностранных языков выполнен Г. Черданцевым.

© Георгий Черданцев

© ООО «Издательство АСТ»

Предисловие

На первый чемпионат мира по футболу, который состоялся летом 1930 года в Уругвае, приехали 13 сборных. Почти сто лет спустя в отборочном турнире приняли участие 210 команд, среди которых – непризнанные государства и страны, не являющиеся членами ООН. Футбольный чемпионат мира стал единственным по-настоящему глобальным мировым событием, в который вовлечена так или иначе практически вся планета.

Эта книга не справочник. Здесь почти нет цифр, статистики, голов, минут. Нет полных биографий и справочной информации о каждом из героев каждого чемпионата мира. Справочники не очень интересно читать, а из биографий получилась бы не книга, а многостраничное увесистое издание. Любую статистику же сегодня в век Интернета можно легко найти с помощью компьютера.

Эта книга не разоблачение и не расследование, призванное заклеймить футбольных чиновников в том, что они коррупционеры. Об этом достаточно написано, к тому же бесконечные YouTube-каналы на всех языках без устали то и делают, что разоблачают и клеймят.

Эта книга о футболе, о его главных действующих лицах, многие из которых стали легендами, и о том празднике, который дарит игра миллионам болельщиков, особенно когда речь идет о таком глобальном мероприятии как чемпионат мира по футболу.

Эта книга о людях и событиях, которые окружали чемпионаты мира за его почти столетнюю историю, особенно в те, далекие времена, когда еще не велась телевизионная съемка, и многие события обросли легендами и мифами. Накануне чемпионата мира 2014 года на официальном сайте FIFA (международная футбольная федерация) была опубликована интересная подборка историй, относившихся к минувшим турнирам. Читая эти материалы, я был поражен, что наталкиваясь на какой-то любопытный факт и желая узнать о нем больше, вдруг оказывается, будто у тебя в руках огромный запутанный клубок, где так тесно переплетены футбол и жизнь участников этих событий, а также исторический контекст, в котором все это происходило, что потянув за одну или другую ниточку, почти невозможно добраться до конца: отсутствие хороших архивов, время, молва, слухи донельзя запутали многие факты и события из истории чемпионатов мира.

Собирая материал для этой книги, я побывал в Уругвае – стране, принимавшей и выигравшей первый в истории чемпионат мира. Музей футбола на стадионе «Сентенарио» в Монтевидео – это настоящее путешествие во времени, что прекрасно передают фотографии, которые я сделал в музее и на самом стадионе. За сто лет там мало, что изменилось. Музей FIFA в Цюрихе и особенно его библиотека, которая любезно предоставила мне возможность несколько дней поработать там над материалами, только убедили меня, что я двигался в правильном направлении: в библиотеке собрана уникальная коллекция книг на многих языках об истории чемпионатов мира, но в подавляющем своем большинстве это справочники, которые отличаются только шрифтом, качеством печати и наличием хороших фотографий или же это настоящие научные исследования о футболе, которые не предназначены для широкого круга читателей. Тем не менее, два издания оказались чрезвычайно полезными в работе: «The FIFA World Cup 1930–2010: Politics, Commerce, Spectacle and Identities»; Wallstein Verlag GmbH, 2014, авторы Stefan Rinke и Kay Schiller, а также издание американского коллеги Donn Risolo «Soccer Stories: Anecdotes, Oddities, Lore, and Amazing Feat»; Nebraska press, 2010. На русском языке о чемпионатах мира в музее FIFA книг не оказалось. Любопытно, что я работал там осенью 2016 года, а через некоторое время узнал, что музей, признанный новым руководством FIFA нерентабельным, закрыт, так что мне повезло: я успел оказаться одним из его последних посетителей.

Большую помощь в работе над южноамериканской частью книги мне оказал бывший главный редактор крупнейшего футбольного издания Южной Америки CONMEBOL Хорхе Барраса, который поделился уникальными южноамериканскими фотографиями из своего архива.

Главное, конечно, в этой книге – люди и истории, рассказанные ими. Например, своими воспоминаниями о первом для сборной СССР чемпионате мира 1958 года (вдумайтесь только – тысяча девятьсот пятьдесят восьмого!) поделился патриарх нашего футбола Никита Павлович Симонян. Валерий Кузьмич Непомнящий впервые рассказал все, что сопутствовало исторической победе сборной Камеруна в матче открытия чемпионата мира 1990 над действующими тогда чемпионами – Аргентиной. Владимир Алексеевич Пономарев оказался потрясающим рассказчиком, и глава о чемпионате 1966 года, где сборная СССР добилась своего самого большого достижения, заняв четвертое место, получилась самой смешной. Анатолий Федорович Бышовец вспомнил о турнире 1970 года, где он стал лучшим бомбардиром нашей команды и вошел в символическую сборную чемпионата. Ну а главный тренер сборной России Станислав Черчесов поделился теми секретами, которые вопреки ожиданиям позволили нашей команде на домашнем чемпионате 2018 года не только не провалиться, а оказаться в одном пенальти от достижения сборной СССР в 1966 году.

Сегодня, в связи с изменениями последних лет и предложением перейти к определению лучшей сборной мира раз в два года, история чемпионатов мира по футболу в том виде, в котором задумал его в начале ХХ века президент FIFA Жюль Риме, подошла к концу. Самый главный футбольный турнир планеты вступил в новую эпоху: тотальной коммерциализации, спонсоров, космических цен на телевизионные права, электронных СМИ и соцсетей. Чемпионаты мира уже никогда не будут прежними. Самое время вернуться к началу и напоследок пройти еще раз путь длинной в 90 с лишним лет, через два века, чтобы поставить в конце этого пути точку. Или, скорее, многоточие, ведь история чемпионатов мира так или иначе продолжится. А сейчас корабль «Conte Verde», который вез европейские сборные на первый в истории чемпионат в Южную Америку, приглашает вас подняться на борт, занять места в шезлонгах на палубе или в уютных каютах и отправиться в кругосветное путешествие, которое называется «Истории чемпионатов мира». Первая остановка – Уругвай. 1930 год.

Начало

Место проведения: Уругвай

Число участников/в финальной части: 13/13

Чемпион: Уругвай

Лучший бомбардир: Стабиле (Аргентина) – 8 мячей

ФИНАЛ 30 июля 1930 г.

УРУГВАЙ – АРГЕНТИНА 4:2

Голы: Дорадо 1:0 (12), Пеуселье 1:1 (20), Стабиле 1:2 (37), Сеа 2:2 (57), Ириарте 3:2 (68), Кастро 4:2 (89)

Почему Уругвай?

Выбор Уругвая в качестве места проведения первого в истории чемпионата мира и победа на турнире хозяев выглядят событиями удивительными и странными лишь, если смотреть на них с другого конца света. Первая же прогулка по Монтевидео и богатая, изысканная архитектура большинства зданий в районе старого порта не оставляют никаких сомнений – на рубеже XIX и XX веков Уругвай был пусть и маленькой, но благополучной страной с бурно развивавшейся экономикой и высоким уровнем жизни, который привлекал иммигрантов из Европы. Не случайно именно в Монтевидео за 2 года до начала первого чемпионата мира по футболу по проекту итальянского архитектора Марио Паланти (разумеется, тоже иммигранта) было построено одно из красивейших зданий

Южной Америки – Паласио Сальво. Это здание в стиле арт-деко было сооружено всего за три года, то есть, не испытывало никаких проблем с финансированием, хотя очевидно, что на такой проект нужны были большие деньги, как и на развитие футбола, процветавшего в Уругвае в те годы в том числе и благодаря многочисленным иммигрантам из Италии.

Вообще-то Уругвай считает себя четырехкратным чемпионом мира. Я бы также как и вы удивился и не поверил, если бы не услышал это сам от уругвайцев во время своей поездки в страну, с которой началась история чемпионатов мира. Дело в том, что Уругвай перед чемпионатом мира-1930 выиграл подряд две Олимпиады – 1924 и 1928 годов. Так как чемпионаты мира до 1930 года не проводились, было бы странно не считать сильнейшей командой планеты победителя единственного большого футбольного соревнования среди сборных. Таким футбольным турниром были соревнования на Олимпийских играх. Любопытно, например, что организаторы Игр-1912 в Швеции всерьез раздумывали, включать или нет футбол в программу Олимпиады, так как у них были сомнения в том, что футбол достаточно популярен, чтобы привлечь интерес зрителей. Однако уже в 1924 году футбольный турнир на Олимпиаде принес организаторам одну третью часть дохода.

Особенный статус футбольному турниру Олимпиады 1924 года придало участие в нем команды из Южной Америки. Произошло это в истории Олимпиад впервые, и это была сборная Уругвая. Денег в стране, как видите, хватало и на строительство самого высокого здания на континенте, и на дорогостоящую экспедицию через океан футбольной сборной.

Над стадионом «Сентенарио» в Монтевидео, построенному специально к чемпионату мира 1930 года, высится колонна в классическом стиле архитектуры того времени. Что-то очень похожее можно увидеть в Берлине. Колонна называется «Олимпийской» и знаменует победы сборной Уругвая на Играх 1924 и 1928 годов. Значение этих побед для страны запечатлены и в названиях трибун стадиона. Если одна из них тривиально именуется «Америкой», то три других самым непосредственным образом связаны с олимпийскими победами: «Олимпийская» центральная, над которой высится одноименная колонна, и две боковые: «Амстердам» и «Коломб». Не расстраивайтесь, если сразу не догадались, причем тут Амстердам, и что такое Коломб – название или фамилия? Я тоже сначала не понял, какое все это имеет отношение к олимпийским победам Уругвая, хотя с Амстердамом более или менее все понятно: это столица летних Олимпийских игр 1928 года. А вот о том, что финал футбольного турнира парижской Олимпиады 1924 года принимал пригород Парижа Коломб, рассказал мне экскурсовод музея футбола на стадионе «Сентенарио».

В 20-е годы ХХ века тогда еще молодая организация под названием FIFA раздумывала над проведением турнира, независимого от олимпийского, в котором могли бы принять участие как любители, так и профессионалы, а их появлялось все больше.

Именно определение «профессионал» стало одним из камней преткновения для стран Великобритании. Четыре федерации – Англии, Уэльса, Ирландии и Шотландии – дважды в течение нескольких лет выходили из FIFA, сначала в знак протеста против включения в состав членов организации стран так называемого Четверного союза, воевавших против блока Антанты во время Первой Мировой войны, а затем как раз из-за того, что не могли договориться с определением термина «любитель», а также об оплате труда, когда человек занят спортом (футболом), а не находится на основной работе. Британские федерации окончательно вернулись в FIFA только после Второй Мировой войны, и впервые приняли участие на чемпионате мира только в 1950 году. Трудно сказать, получил бы Уругвай право проведения первого в истории чемпионата, если бы британские федерации, в первую очередь Англии, оставались членами FIFA на момент принятия решения. Скорее всего, англичане, как родоначальники футбола, забрали бы исторический турнир себе, но решение принималось без Англии, и Уругвай оказался вполне перспективным кандидатом, ведь именно приезд, победа сборной этой страны на Олимпиаде в Париже и интерес, который вызвал футбольный турнир Игр 1924 года, стали одними из основных мотивов, которые заставили FIFA всерьез задуматься о чемпионате под своей эгидой.

Идея проведения чемпионата мира по футболу была озвучена на конгрессе FIFA в 1926 году. Тогда же договорились о том, что турнир будет проходить раз в четыре года. В 1929 году выбрали страну-организатора. Заявка Уругвая победила пять заявок от европейских стран. Помимо футбольного авторитета двукратных олимпийских чемпионов Уругвай пообещал построить новый вместительный стадион специально для матчей чемпионата мира, а также избавить FIFA от оплаты расходов на проживание участников чемпионата. Щедрость и обещания Уругвая основывались на желании руководства страны устроить большой праздник по поводу юбилейной даты – в 1930 году страна отмечала 100-летие принятия первой конституции независимого Уругвая. Однако перспектива такой далекой поездки была встречена руководителями профессиональных европейских клубов без энтузиазма. Они заявили, что своих игроков не отпустят, и проект президента FIFA Жюля Риме едва не был похоронен в самом начале. Риме стоило невероятных усилий, чтобы собрать хоть какой-то более или менее представительный состав участников.

13 июля 1930 года одновременно начались два первых в истории матча чемпионата мира по футболу – Франция – Мексика и США – Бельгия. Чемпионату предшествовала довольно мощная рекламная кампания. Художник Гильермо Лаборде нарисовал эмблему турнира, наличие которой с тех пор стало традицией чемпионатов мира.

Есть дела поважнее

Отборочного турнира на чемпионат мира 1930 года не было: поехали те, кто захотел, и кто мог себе это позволить финансово. Хотя и среди тех сборных, кто принял приглашение, не обошлось без потерь: чемпионат мира еще не сделал даже первого шага в своей истории, чтобы убедить некоторых футболистов в том, что для них нет и не может быть ничего более важного, чем участие в этом турнире. Отношение к чемпионату мира характеризуют две истории: один из лучших футболистов Аргентины, центральный нападающий и капитан команды Ноло Феррейра по прозвищу «Маэстро», после первого матча с Францией уехал домой сдавать университетские экзамены, а когда вернулся, то тренер поставил его на фланг, где он не забил ни одного мяча, а в центре заиграл Стабиле, который и стал в итоге лучшим бомбардиром чемпионата.

Самый яркий, как считали американцы, игрок сборной США Арчи Старк вообще не поехал в Уругвай. В 1920-е годы он отличался удивительной результативностью в Американской футбольной лиге, забив 277 мячей в 274 матчах. Старк перед чемпионатом мира открыл новый бизнес и посчитал, что никак не может его оставить без личного контроля.

Несмотря на все усилия и уговоры президента FIFA Жюля Риме, остались дома его соотечественники – тренер французской сборной Гастон Барро и считавшийся их лучшим нападающим Манюель Анатоль.

Не поехал в Уругвай и один из лучших бомбардиров Европы того времени бельгиец Раймон Брен. В то время в Бельгии, где еще не было профессионального футбола, сложилась любопытная ситуация: футболисты, чтобы зарабатывать деньги, открывали кафе. В какой-то момент таких кафе, с владельцами-футболистами, стало так много, что футбольные власти распорядились не приглашать в сборную футболистов из ресторанного бизнеса, кроме тех, чьи родители являлись владельцами этих «футбольных» кафе не менее пяти лет. Так как Брен открыл свое кафе в 1929 году, он попал под своего рода дисквалификацию и на чемпионат мира не поехал, хотя на самом деле лето 1930 года он провел вовсе не в кафе, а в поисках профессионального контракта. Брен поехал в Лондон и пытался устроиться в «Лейтон Ориент», но не получил разрешения на работу (представьте себе: оно требовалось и почти сто лет назад!). Тогда Брен заключил контракт с пражской «Спартой» и стал первым профессиональным футболистом Бельгии. На чемпионат мира он попадет только спустя 8 лет.

Новый король Румынии Карол II, энергичный и полный энтузиазма любитель футбола, будучи сам руководителем футбольной федерации своей страны, лично уговаривал работодателей футболистов сборной Румынии, чтобы они взяли их обратно на работу по окончании чемпионата мира, а ведь риски работодателя были велики – работник мог отсутствовать почти три месяца. Именно король Румынии убедил коллег из югославской федерации тоже отправить команду на чемпионат.

Через океан

В апреле 1923 года с судостроительной верфи Далмуира близ Глазго сошло на воду новое пассажирское судно, построенное по заказу генуэзской пароходной компании, которому суждено было сыграть важную роль в истории чемпионатов мира по футболу.

Для внутренней отделки судна были приглашены мастера из Флоренции, которые декорировали салон первого класса в стиле ренессанса. Корабль получил название «Conte Verde» – «Зеленый Граф»: так называли Амадея VI, герцога Савойского, выдающегося правителя и полководца XIV века.

Судьба «Conte Verde» примечательна. Корабль много раз совершал плавания между Европой, Южной Америкой и Азией, вез олимпийскую сборную Китая на Олимпиаду 1936 года в Германии. Поскольку судно принадлежало итальянской компании, его экипаж тоже был итальянским. В 1943 году, когда «Conte Verde» стоял на якоре в порту Шанхая, Италия капитулировала союзным войскам. Экипаж получил приказ затопить корабль, чтобы он не достался японцам, контролировавшим порт. Затопление прошло неудачно, и огромное судно на некоторое время парализовало навигацию. Японцам стоило огромного труда и трех месяцев работы, чтобы поставить судно на воду, но как раз в тот день, когда это, наконец, удалось сделать, налет американских бомбардировщиков поразил одну из целей в гавани – «Conte Verde». Теперь японцам пришлось чинить корабль полгода. После того, как работы были закончены, судно переименовали в «Kotubuki Maru», и оно перевозило войска до тех пор, пока не попало под очередной налет бомбардировщиков Б-24 и не было почти полностью уничтожено. «Kotobuki Maru», бывший «Conte Verde», был затоплен в Японском море в 1949 году.

Свой самый знаменитый рейс «Зеленый Граф» совершил летом 1930 года, когда на его борту в сторону Южной Америки на первый в истории чемпионат мира по футболу отправились три футбольные сборные – Румынии, Франции и Бельгии, а также президент FIFA Жюль Риме. Из порта приписки корабля Генуи в Уругвай отправилась сборная Румынии; французы, Жюль Риме и три арбитра присоединились в порту Вильфранш-сюр-Мер, команда Бельгии – в Барселоне. В порту Рио-де-Жанейро на борт «Conte Verde» поднялась сборная Бразилии. 4 июля 1930 года итальянский турбоход привез на первый чемпионат мира по футболу его четырех участников. Поездка заняла чуть более двух недель.

Еще одним примечательным пассажиром рейса в Южную Америку был знаменитый русский бас Федор Шаляпин. Футболисты тщетно пытались добиться от звезды сольного концерта. Легенда гласит, что в конце концов, раздраженный Шаляпин уточнил у футболистов, попросили бы они его бесплатно почистить им обувь, если бы он был сапожником.

«Мы не занимались тактикой, только бегали по палубе», – вспоминал о том, как команды проводили время на корабле игрок сборной Франции Люсьен Лоран, – «бегали вверх-вниз по лестнице, под палубой было просторное помещение, где мы занимались растяжкой и другими гимнастическими упражнениями. Там был еще открытый бассейн, в котором мы плавали пока не похолодало. Вечером нас развлекала то комическая труппа, то джазовый квартет. В общем, это была не подготовка к важному турниру, а приятный, расслабляющий круиз. Только спустя годы, когда стали значительно старше, мы смогли осознать, участниками какого значительного исторического момента оказались».

Люсьен Лоран – сам личность историческая. Он автор первого забитого мяча в истории чемпионатов мира. Он забил гол ударом слета на 19 минуте матча с Мексикой. Впоследствии Лоран сыграл за сборную Франции еще всего 9 матчей и забил в них лишь один гол. Из-за травмы он не поехал на чемпионат мира 1934 года, во время войны оказался на фронте, а затем в немецком плену, где провел три года. После освобождения продолжил игровую карьеру, а затем тренировал молодежную команду. Люсьен Лоран единственный участник ЧМ-1930, кто дожил до того дня, когда сборная Франции завоевала Кубок мира на домашнем чемпионате в 1998 году. Ему было тогда 90 лет.

Теоретически «Conte Verde» мог привезти в Уругвай еще одну команду из Европы – Югославию, но пока югославы решали, ехать или нет, на итальянском корабле не осталось свободных мест. Тогда Югославия решила плыть круизным лайнером «Флорида» из Марселя вместе со сборной Египта, но египетская команда по дороге из Африки в Марсель (шли, естественно, тоже морем – 1930-й год все-таки, с авиаперелетами еще не так все было хорошо) попала в шторм и опоздала на три дня. Поезд, то есть, «Флорида» уже ушла. Больше рейсов из Европы в Южную Америку в ближайшее время не предвиделось, Египту пришлось извиниться, а организаторам проводить первый в истории чемпионат с нечетным количеством участников.

А вот сборные США и Мексики добирались до Монтевидео в куда менее комфортных условиях, чем пассажиры «Зеленого Графа». Мексиканцы сначала отправились в противоположном от Уругвая направлении и прибыли из Веракруза на север в Нью-Йорк, где погрузились на борт парохода «Мунарго» вместе с командой США, чей тренер вспоминал, что поездка была далеко не самой приятной: мало того, что пароход был сам по себе небольшой, так на нем еще отсутствовала открытая палуба, и тренировочные занятия приходилось проводить только в тесном помещении. Тем не менее американцы и мексиканцы благополучно добрались до Уругвая, и чемпионат стартовал.

Все в первый раз

Чемпионат в Уругвае – это история о том, что все когда-то происходит в первый раз. В нашем случае – в первый раз на чемпионатах мира. Именно в Уругвае произошел первый серьезный судейский конфуз. Аргентина вышла на матч против сборной Франции злой как тысяча чертей. Накануне многочисленная французская диаспора Монтевидео праздновала День взятия Бастилии, и не давала аргентинцам спать. Сборная Аргентины решила отомстить Франции за Бастилию и бессонную ночь на футбольном поле и начала колотить французов по ногам с первой минуты мачта. Тогда играли без замен, и сначала Луис Монти вывел из игры Люсьена Лорана, а затем еще и получил травму вратарь сборной Франции. Тем не менее, играя фактически вдевятером, Франция едва не спасла матч. Счет был 1:0 в пользу Аргентины, когда к их воротам выскочил нападающий сборной Франции Марсель Ланжиле. До ворот Анхеля Боссио оставалось совсем немного. Казалось, что вот-вот Ланжиле сравняет счет, но не тут-то было! Француз не успел добежать до ворот и завершить атаку, так как прозвучал свисток об окончании матча. Игроки сборной Франции бросились к судье с протестами даже не по поводу того, что он не дал завершить атаку, а в связи с тем, что время матча на самом деле не истекло! И действительно: бразильский арбитр Алмейда Рего поторопился со свистком и дал его на целых 6 минут раньше. Представитель уругвайской сборной даже пошутил, что видимо этот судья был на футболе впервые в жизни. Осознав ошибку, судья принял решение доиграть матч, но теперь уже протестовали аргентинцы. Пришлось вмешаться конной полиции. Матч продолжился, однако деморализованная Франция, отлично начавшая турнир победой над Мексикой 4:1, уже не нашла в себе сил сравнять счет, проиграла этот матч 0:1, следующий с таким же счетом – Чили – и покинула первый в истории мировой чемпионат.

Вообще, всевозможных конфузов на уругвайском турнире было предостаточно. Причем, не только судейских, хотя одна местная газета написала, что на чемпионате не было вообще ни одного матча, на котором судьи бы отработали безошибочно (интересно, был ли хоть один с тех пор в истории матч, где бы отработали безошибочно?). Например, не все ладно оказалось с экипировкой. Сборные Бразилии и Боливии вышли на свой матч в одинаковых белых футболках. Боливийцев, правда, переодели в красное, но они не захотели отказаться от важного элемента национальной одежды и провели матч в головных уборах – беретах. В пиджаке, рубашке и при галстуке отработал финал его главный судья бельгиец Джон Лангенус, ставший, конечно, исторической личностью – еще бы: арбитр первого финала в истории чемпионатов мира! Он известен помимо того еще и тем, что провалил свой первый судейский экзамен, не сумев ответить на вопрос: «Что должен сделать судья, если мяч попадет в низко пролетающий самолет?»

Аргентина

Хозяева чемпионата уругвайцы явно не испытывали к своим соседям аргентинцам дружественных чувств. Противостояние болельщиков особенно обострилось после финала футбольного турнира Олимпиады-1928, в котором как раз и встретились Аргентина с Уругваем.

После матча с Францией, возможно, не только в связи с необъяснимым решением судьи остановить голевую атаку французов, уругвайские болельщики выносили с поля футболистов сборной Франции на руках, а в сторону игроков сборной Аргентины летели камни и сыпались проклятия. Руководитель федерации футбола Уругвая даже выступил с заявлением, что подобное поведение болельщиков «существенно вредит братским отношениям между народами». Болельщики унялись, но дальнейшее продвижение Аргентины по турнирной сетке сопровождалось исключительно скандалами, хотя теперь уже и не связанными с уругвайскими любителями футбола. Матч с Мексикой, который Аргентина выиграла 6:3, судил тренер сборной Боливии (в то время просто не было в должном количестве профессиональных арбитров), который назначил 5 пенальти. Большинство из них вызвали бурные споры. Именно в этом матче отличился хет-триком будущий первый в истории лучший бомбардир чемпионатов мира Стабиле, который, как мы уже знаем, попал в состав случайно, заменяя уехавшего сдавать экзамены Феррейру. Третий матч группового турнира Аргентина играла с Чили и превратила его усилиями, в первую очередь, Монти в безобразное выяснение отношений между футболистами прямо на поле, которое остановила полиция. Она была вынуждена день и ночь охранять отель, где жила аргентинская команда.

В полуфинале с США аргентинец Алехандро Скопелли сломал ногу Рафаэлю Трейси, выполнив подкат отвратительной грубости уже на 10 минуте. Трейси мужественно терпел боль, играя на одной ноге до перерыва, но на второй тайм выйти не смог, Аргентина забила пять мячей и вышла в финал. Итоги этой бойни и потери сборной США: Трейси – перелом ноги; Оулд – четыре выбитых зуба; Пэтноуд – отправлен в больницу с травмой живота; Дуглас – серьезное повреждение колена. Уругвайская газета «El Dario» воздала должное выдержке игроков американской сборной: «Они продемонстрировали удивительное хладнокровие и мужество, не поддаваясь на постоянные провокации и грубую игру футболистов сборной Аргентины».

Организаторы и правоохранительные органы получили финал, которого они так боялись: Уругвай – Аргентина. Целый флот различных плавательных средств с криками: «Аргентина – да, Уругвай – нет! Победа или смерть!» отчалил из порта Буэнос-Айреса, чтобы пересечь залив, отделяющий Аргентину от Уругвая, но большинство из них заблудились в тумане и вернулись обратно.

Болельщиков призвали прибыть на стадион за шесть-семь часов до начала финала. За отсутствием в то время в природе металлодетекторов, болельщиков обыскивали вручную, отбирая оружие и все, что можно было бы поджечь. Главный арбитр матча Лангенус и его помощник, одним из которых был тренер сборной Румынии Костел Радулеску, согласились работать на матче при категорическом условии, что по окончании игры они будут выведены со стадиона в сопровождении вооруженной охраны. Перед началом матча команды не сумели договориться, каким мячом играть. Решили так: первый тайм играют аргентинским, второй – уругвайским.

Финал

Уругвай провел свой победный чемпионат без основного вратаря и лучшего нападающего. Энрике Бальестерос защищал ворота на чемпионате мира и в финальном матче только благодаря тому, что незадолго до начала турнира был отчислен из команды основной голкипер Андрес Масали, который нарушил дисциплину и отправился на свидание, несмотря на категорический запрет покидать тренировочную базу после отбоя.

Хуан Ансельмо, забивший до этого на чемпионате два мяча, перед финалом заболел, и главный тренер сборной Уругвая Альберто Суппичи сделал ставку на олимпийского чемпиона 1928 года Эктора Кастро, по прозвищу «Однорукий».

К перерыву Аргентина выигрывала 2:1. Защитник аргентинской команды Хосе Делла Торре сказал своим товарищам в раздевалке: «Боюсь, если мы выиграем, толпа порвет нас на части».

Франсиско Варалья из сборной Аргентины вспоминал: «Все мы играли плохо. Особенно наш лидер Монти. Позже я узнал, что перед матчем он получил письмо с угрозами в адрес его дочери. При счете 2:1 в нашу пользу, я был уверен, что мы победим, но во втором тайме получил травму и не мог больше играть. Преимущество перешло к Уругваю. Они дожали нас и выиграли 4:2. Если бы не моя травма, уверен, мы бы выиграли титул. Никогда не забуду тот финал. Эти воспоминая навсегда оставили во мне глубокую рану. Мы не должны были проигрывать!»

Франсиско Варалья пережил всех участников первого финального матча. Он увидел, как его родная Аргентина, наконец, стала чемпионом мира в 1978-м, а затем и 1986-м годах. Он умер в возрасте 100 лет 30 августа 2010 – ровно через 80 лет и 1 месяц после окончания первого чемпионата мира.

На следующий день после финального матча в Уругвае был объявлен национальный праздник. Каждый игрок сборной получил в качестве награды дом. Тем временем в Буэнос-Айресе посольство Уругвая было подвергнуто бомбардировке камнями, а футбольные федерации двух стран официально прекратили взаимоотношения.

Английская газета «The Guardian» уделила финальному матчу чемпионата мира 1930 небольшой абзац в котором, в частности, говорилось, что финал в Монтевидео оказался богатым на эмоции. Почти как финал Кубка Англии, отметила газета. Англичане тогда и подумать не могли, что победа на чемпионате мира будет для них долгое время неосуществимой мечтой.

El Manco

Эктор Кастро – личность безусловно историческая. Во-первых, он забил первый гол на стадионе «Сентенарио», с которого начался путь сборной Уругвая к победе на чемпионате мира. Во-вторых, Кастро, единственный в истории футбола однорукий автор гола в финале чемпионатов мира: в 13 лет он лишился кисти руки в результате травмы, полученной электропилой. Отсюда и прозвище – El Manco («Однорукий»).

Кастро оказался в центре внимания футбольной общественности еще раз, уже после чемпионата мира. Произошло это в 1933 году, когда Эктор стал участником одного из самых противоречивых матчей в истории чемпионатов Уругвая. Его команда «Насьонал» играла решающий матч с «Пеньяролем», чей игрок – однофамилец Эктора – Браулио Кастро открыл счет в матче. Однако, прежде чем оказаться у Браулио Кастро и затем в воротах, мяч вышел за пределы поля, что было хорошо видно участникам матча и болельщикам. Всем, кроме судьи. Он засчитал гол, и начались беспорядки. Три игрока «Насьонала» были удалены с поля за драку с судьей. Их поведение было настолько агрессивным, что они в буквальном смысле слова избили арбитра, и он не смог продолжить судить матч. Его обязанности возложил на себя помощник, однако за 20 минут до конца игры он прекратил матч, так как стало совершенно темно, а электрического освещения, естественно, тогда на стадионах не было. Только через два месяца после недоигранного матча уругвайская лига признала, что гол забит не по правилам, отменила одно из удалений и назначила доигровку оставшихся 20 минут. Матч проходил при закрытых дверях, и «Пеньяроль» так и не смог забить гол игравшему в меньшинстве сопернику ни в основное, ни в добавленное к 20 минутам время (наверное, уникальный случай в футболе, так как дополнительные таймы – предусмотренные правилам два по 15 минут – по времени продлились дольше основного). Болельщики «Насьонала» до сих пор называют этот матч «9 против 11».

Пришлось играть еще один решающий матч. Команды опять не смогли забить, и переигровка была назначена в третий раз! Вот тут-то и сказал свое веское слово наш однорукий герой, чемпион мира и Олимпийских игр Эктор Кастро: он сделал хет-трик и принес своей команде титул.

В 1959 году Эктор Кастро возглавил сборную Уругвая, но толком поработать с ней не смог: он умер от сердечного приступа в том же году в возрасте всего 55 лет.

Свой среди чужих

Уже упомянутый Луис Монти – единственный в истории футболист, который играл в финалах чемпионов мира за две разные сборные, и в итоге стал чемпионом мира с Италией в 1934-м. Как же так получилось? Дело в том, что Луис Монти – типичный ориундо: так в Италии называли приехавших из Южной Америки (в первую очередь из Уругвая и Аргентины) людей с итальянскими корнями. На рубеже XIX и XX веков многие итальянцы уезжали за океан в поисках лучшей жизни и, помимо Нью-Йорка в Северной Америке, оседали в Южной, составляя большую долю приезжего населения Аргентины и особенно Уругвая. В 1920-30-е годы многие потомки итальянских иммигрантов начали возвращаться на историческую родину, где получали статус репатриантов. Из ориунди в чемпионской команде Италии 1934 года был не только Монти, но и, скажем, серебряный призер Олимпиады-1928 в составе сборной Аргентины Раймундо Орси, которого как раз после Олимпиады пригласил в «Ювентус» лично Джанни Аньелли.

На чемпионате 1930-го года будущий ориундо и чемпион мира Луис Монти играл так грубо, что перед финалом с Уругваем федерация футбола Аргентины буквально приказала Монти играть корректно, чтобы не возбуждать почти 100-тысячную уругвайскую толпу. Монти выполнил приказ, Аргентина проиграла, а сам Монти подвергся от журналистов нещадной критике за, как они писали, «ангельское» поведение. Они тогда еще не знали о том, что спустя годы рассказал Франсиско Варалья: о письмах с угрозами, которые получил перед финалом Монти. После чемпионата мира в Уругвае он присоединился к Орси в «Ювентусе», а ближе к чемпионату мира 1934 года в Италии его пригласили и в сборную этой страны, так как Монти был итальянцем по происхождению. Свой самый важный матч в карьере Монти провел в полуфинале с Австрией, бесконечно грубой игрой фактически выведя из строя лучшего игрока австрийцев Маттиаса Синделара, рассказ о котором последует в следующей главе. Ну, а сам Монти в 1934-м стал чемпионом мира.

Альфред Ферару

Этот участник уругвайского чемпионата – гордость и драма румынского спорта. По окончании турнира сборные погрузились на водный транспорт и отправились в обратный путь в Европу. По дороге домой Ферару подхватил пневмонию. Товарищи по команде решили, что он умирает, и когда турбоход прибыл в Геную, а Ферару был помещен в местную больницу, руководство сборной даже отправило вслед за ним священника – настолько критическим было его состояние. Команда продолжила путь домой на поезде. На вокзале в Бухаресте участников первого чемпионата мира приветствовала толпа болельщиков, которая не сразу заметила потери одного бойца, а когда заметила, то распространился слух, будто Альфред умер в Южной Америке. Пока Ферару оправлялся от болезни в Генуе, его товарищи по команде разъехались по Румынии и вернулись к работе, так как их работодатели не могли ослушаться приказа короля и сохранили за игроками сборной их рабочие места, а несчастная мать Ферару организовала тем временем поминки по своему любимому усопшему, как она считала, сыну. Утром, как раз в день своих похорон, Альфред Ферару вернулся домой. Увидев сына, живого и здорового, мама футболиста уже теперь сама чуть не отправилась на тот свет от радости. Дальнейшая судьба Альфреда Ферару не менее удивительная, чем это приключение. Забросив футбол, он увлекся фигурным катанием и дважды – в 1934 и 1938 годах – принимал участие в соревнованиях на чемпионате Европы. И это еще не все! Ферару так понравились зимние виды спорта, что помимо фигурного катания он занялся еще и бобслеем, став участником чемпионата Европы.

В 1936 году этнический немец Альфред Айзенбайссер Ферару – участник первого в истории чемпионата мира по футболу – оказался в составе сборной Румынии по фигурному катанию на Зимней Олимпиаде в Гармиш-Партенкирхене и занял там со своей партнершей 13 место в парном катании! Это невероятное достижение участника чемпионата мира по футболу на Зимних Олимпийских играх едва не повторил в XXI веке Ильхан Мансыз из сборной Турции, но об этом в следующих главах.

Футбол и политика

Место проведения: Италия

Число участников/в финальной части: 32/16

Чемпион: ИталияЛучший бомбардир: Неедлы (Чехословакия) – 5 мячей

ФИНАЛ 10 июня 1934 г.

Чехословакия – Италия 1:2 (в д.в.)

Голы: Пуч 1:0 (76), Орси 1:1 (81), Скьявио 1:2 (95)

Во что бы то ни стало

Италия дважды выигрывала чемпионаты мира в 1930-е годы, и обе ее победы до сих пор вызывают большие споры и сомнения. Разумеется, во многом в силу того, что они были достигнуты во время расцвета фашизма в Европе, в первую очередь в самой Италии, которая его, собственно, и породила. Само столь противное уху жителей многих стран мира, а нашей в особенности, слово «фашист» (итал. fascio – союз, пучок, связка, объединение) – итальянского происхождения.

Турнир, с успехом прошедший в Уругвае, несмотря на все трудности, связанные с его организацией, убедил FIFA в том, что идею с чемпионатом раз в четыре года и со сменой континентов в качестве места его проведения для придания турниру глобальности, следует развивать и дальше. Естественно, что следующим континентом, который должен был принять второй чемпионат мира вслед за Южной Америкой, оказалась Европа.

Проведение турнира с самого начала было под большим вопросом: мир был парализован тяжелым экономическим кризисом. Жулю Риме и его сподвижникам предстояло решить очень сложную задачу – найти страну, которая готова будет потратить деньги на организацию чемпионата мира.

Пришедший в 1922 году к власти итальянский диктатор Бенито Муссолини, большой поклонник футбола, не преминул воспользоваться случаем и показать всему миру, на что способен фашистский режим. Считается, что Муссолини руководствовался исключительно пропагандистскими соображениями, но думаю, что его интерес к футболу сыграл далеко не последнюю роль в принятии решения бороться за право проведения первого в Европе чемпионата мира. Ну и войти тем самым в историю.

В мае 1932 года представители 29 ассоциаций FIFA съехались на конгресс в Стокгольм. Предполагалось, что первый европейский чемпионат примет Швеция, и не случайно конгресс проходил в столице именно этой скандинавской страны. Однако шведы сразу сняли свою кандидатуру в связи с большими экономическими трудностями. И вот тут-то за дело взялись итальянцы. В 1932 году главным спортивным деятелем Италии был Леандро Арпинати. Он – один из видных деятелей фашисткой партии Италии – сделал умопомрачительную карьеру. В 40 лет Арпинати был одновременно президентом футбольной федерации и национального олимпийского комитета. Кроме того, Арпинати стал еще и во главе, говоря современным языком, оргкомитета по проведению чемпионата мира. Арпинати – фигура, безусловно, заметная в истории итальянского футбола. Во-первых, как бы то ни было, с его именем связана победа сборной Италии на чемпионате мира, во-вторых, Арпинати провел некоторые реформы в итальянском футболе. При нем появились дошедшие до наших дней дивизионы «Серия А» и «Серия Б», крометого Арпинати разрешил участвовать в чемпионате Италии иностранцам – прежде всего южноамериканцам итальянского происхождения. Однако Арпинати был фашистом, и не сохранил о себе в стране добрую память, да и вообще, как и положено фашисту, закончил он плохо: сначала его подсидели конкуренты, и он потерял все должности, а в 1945 году Арпинати был убит при невыясненных обстоятельствах.

На конгресс в Стокгольм Арпинати назначил главой делегации Джованни Мауро, бывшего футболиста и арбитра, который обладал, как считали современники, удивительным ораторским талантом, кроме того, судя по всему, он был человеком незаурядного ума. Мауро сумел прожить фашистское время, не запятнав репутацию: после капитуляции Италии в 1943 году, когда освободились должности, которые занимали члены фашисткой партии, Мауро временно исполнял обязанности руководителя футбольной федерации страны. Красноречие Мауро и финансовые гарантии, предложенные Муссолини, убедили конгресс FIFA отдать право проведения чемпионата мира Италии. Сегодня, оценивая эти события из ХХI века, можно с одной стороны удивляться близорукости руководства FIFA и лично его президента Жюля Риме, не разглядевшего катастрофической опасности фашистской идеологии, с другой стороны, это был лишь 1932 год, и Гитлер еще не пришел к власти в Германии. Если исходить из того, что Риме руководствовался интересами футбола и думал прежде всего о популяризации игры и продвижения идеи чемпионата мира по футболу, то Италия с финансовыми гарантиями в кризисное время была, конечно, вполне подходящим вариантом, тем более все омерзительные фашистские законы, в первую очередь расистские и антисемитские, были приняты Муссолини уже после чемпионата мира, и не исключено, что на волне эйфории от победы сборной Италии. Кроме того, у Жюля Риме была еще одна очень важная причина провести чемпионат мира во что бы то ни стало. Будущее главное спортивное соревнование в мире тогда было еще совсем молодым, и в начале 1930-х не было никаких гарантий, что турнир, прошедший пусть и с успехом, но в далекой Южной Америке, станет постоянным. На Олимпиаде 1932 года в Лос-Анджелесе футбольный турнир не проводился, и решение об организации второго чемпионата мира принималось в том же 1932-м году на фоне не лишенных почвы слухов о том, что в 1936-м футбол вернется в программу Олимпийских соревнований, а чемпионат мира по футболу сам собой отменится за ненадобностью. Так что у президента FIFA по большому счету не было выбора: ему нужно было провести чемпионат мира там, где это возможно. Италия в 1932 году оказалась единственной страной, которая была готова это сделать, и как потом неоднократно отмечал Риме, с организационной точки зрения справилась почти безупречно. Но это только с точки зрения организации, в остальном к чемпионату мира в Италии было и остается очень много вопросов.

По своей спортивной составляющей первый европейский чемпионат мира во многом уступил уругвайскому, не говоря уже о крайне политизированной атмосфере, в которой проходил турнир. Несмотря на неожиданно для самой FIFA огромный интерес к чемпионату со стороны многих стран, в первую очередь европейских, которые подали такое количество заявок, что пришлось подумать о некоем подобии отборочного турнира. Чемпионат мира был лишен главного, и, наверное, так и останется в истории как единственный чемпионат, на который не приехал защищать титул победитель предыдущего турнира. Уругвай отказался ехать в Италию по нескольким причинам. Тяжелейший кризис поразил и эту, совсем недавно вполне благополучную страну, из которой началась обратная эмиграция в первую очередь футболистов, которые уезжали и принимали гражданство Италии и Испании. Не имея ни денег, ни футболистов соответствующего уровня, Уругвай отказался ехать в Европу вроде бы как в отместку за то, что европейские сборные не приехали в Уругвай четыре года назад. Так это или нет, не столь важно, но отсутствие действующего чемпиона, конечно же в значительной степени принизило статус второго чемпионата мира, а тут еще Бразилия и Аргентина прислали команды без сильнейших игроков, которые были заняты в плей-офф национальных чемпионатов. К тому же большой проблемой для местных федераций футбола, в частности бразильской, оставались сложности во взаимоотношениях с игроками и клубами в связи с отсутствием четкого понятия «профессиональный футболист». Британские федерации по-прежнему конфликтовали с FIFA и свои команды не прислали вовсе. Итальянский чемпионат в итоге получился самым скоротечным – он прошел всего лишь за 15 дней – и скудным по количеству зрителей, особенно на матчах без участия сборной Италии – цены на билеты оказались многим итальянцам просто не по карману. Зато была расширена география: на чемпионат прибыла команда из Африки – сборная Египта.

А судьи кто?

Чемпионат в Италии вошел в историю рядом скандалов, связанных с судейством, что естественным образом стало следствием обстановки, в которой проходил турнир. Если в 1930-е годы профессиональных футболистов становилось все больше, то арбитры были исключительно любителями. FIFA приняла решение, что работать на матчах чемпионата мира в Италии будут арбитры, представляющие страны, попавшие в финальную часть, при этом боковых арбитров в основном вязли из местных, таким образом на домашнем чемпионате мира работали сразу 12 боковых арбитров из Италии. Одной из главных проблем, с которой столкнулись судьи, был языковой барьер. Главные судьи не из Италии не могли найти общий язык со своими итальянскими помощниками, а судьям из Италии, в свою очередь, не удавалось пообщаться без переводчика с помощниками из других стран. Трудно сказать, что двигало людьми, которые соглашались в то время работать судьями на футболе. Платили за это мало, а работа была по-настоящему опасной. В той же Италии в начале 1930-х судьи устроили забастовку, протестуя против бесконечного хамства, которое проявляли в их отношении игроки. Подвергнуться побоям со стороны футболиста в те годы было для футбольного арбитра совершенно обыденным явлением. Вот почему судьи итальянского мирового чемпионата определили для себя такую манеру судейства, чтобы свести к минимуму риск нарваться на агрессию игроков: они почти не свистели при нарушениях правил и не ставили пенальти.

Самыми скандальными оказались матчи будущих чемпионов мира с Испанией в четвертьфинале. Играть пришлось дважды: первый матч завершился вничью, и была назначена переигровка. Ничейный поединок судил Луи Барт. Это была его первая игра на чемпионате, и он позволил итальянцам делать на поле все, что они хотели: грубить, провоцировать соперника, беспрерывно нарушать правила в единоборствах с великим Рикардо Саморой, считавшимся тогда лучшим вратарем в мире. Гол, с помощью которого итальянцы сравняли счет, был забит как раз после очередного столкновения с Саморой. Барт даже было отменил взятие ворот, но его помощник показал, что все чисто, и гол был засчитан. В переигровке из-за травм не приняли участие в общей сложности 11 человек в обеих командах. Для Испании серьезной потерей было отсутствие Саморы. Почему он не вышел на поле, не известно и по сей день. Официальная версия: помешала травма, полученная накануне в первом матче между Италией и Испанией, который Самора, правда, доиграл до конца и не раз выручал свою команду уже после того столкновения, в котором он мог получить травму. Слухи ходили разные, вплоть до того, что итальянцы дали вратарю взятку, чтобы он не выходил на поле. Пищи этим разговорам добавило появление Саморы на полуфинале Италия – Австрия, где миланская публика встретила его аплодисментами. В 1936 году во время гражданской войны в Испании Самора едва не погиб, став жертвой пропаганды противоборствующих сторон. Он оказался в тюрьме, и все для него могло закончиться совсем плохо, если бы не вмешался ее директор, оказавшийся, к счастью Саморы, большим любителем футбола и его поклонником. Самору выпустили, и он немедленно уехал во Францию, где продолжил карьеру в клубе «Ницца», навсегда войдя в история как один из лучших вратарей мирового футбола.

На итальянском чемпионате грубостью отличились не только два матча между Испанией и Италией. В такой же нездоровой атмосфере прошла и финальная игра между Италией и Чехословакией. Судил финал 28-летний швед Иван Эклинд, вошедший в историю как самый молодой арбитр финальных матчей чемпионатов мира. Эклинд был темной лошадкой среди арбитров. Он начинал чемпионат как боковой судья и вообще не фигурировал в качестве кандидата на роль главного арбитра полуфиналов и финала. Неожиданный взлет шведского арбитра произошел не без участия уже упомянутого бывшего главы итальянских судей и делегации Италии на конгрессе FIFA в Стокгольме в 1932 году Джованни Мауро, который завел там дружбу с руководителем федерации футбола Швеции Антоном Йохансоном. Спустя почти 100 лет, конечно, трудно докопаться до истины, да и нет у нас такой задачи, но факты таковы: если уж и говорить о лучших арбитрах Швеции того времени, первым номером был несомненно Отто Олссон, и было бы логично увидеть среди представителей Швеции в качестве арбитра столь важного матча как финал чемпионата мира самого опытного судью своей страны. Однако Олссона подвинули и на авансцену вышел 28-летний Эклинд. Шведская пресса недоумевала, почему молодого человека, почти не знавшего иностранных языков, предпочли полиглоту Олссону с его-то опытом работы на международных мачтах. И ладно, если бы речь шла о том, что Олссон заканчивает карьеру – нет, сразу после чемпионата мира Олссон судил матч Италия – Англия. Значит, дело было в чем-то другом.

Назначение Эклинда, конечно, не было случайным. Как бы мы сказали сегодня, PR-технологии отлично работали и почти сто лет назад. 22 мая, незадолго до старта чемпионата мира в Италии, в официальной программке к турниру Эклинд был указан в четверке самых перспективных футбольных арбитров мира, а шведская газета «Dagens Nyheter» опубликовала хвалебный материал в адрес Эклинда после квалификационного матча Нидерланды – Швейцария и назвала Эклинда кандидатом на обслуживание финальной игры. Когда 25 мая Иван Эклинд в составе шведской делегации отправился на чемпионат мира в Италию, он, скорее всего, уже знал, какая роль ему уготована, и как он должен ее сыграть.

Во время чемпионата Эклинд жил в одном номере с тренером сборной Швеции венгром Йозефом Наги, который посоветовал команде расположить к себе итальянскую публику фашистским приветствием перед первым матчем на турнире против Аргентины. Шведы исполнили то, что тогда называлось «римским приветствием» – вытянутая вперед рука с прямой ладонью и пальцами – жест, принятый Муссолини в знак возрождения римских традиций и восстановления связей фашисткой Италии с великим прошлым, ставший впоследствии одним из главных символов нацизма. Это приветствие вызвало в Швеции скандал, но президент шведской федерации бурно вступился за своих футболистов и не преминул спеть осанну Муссолини. Что не удивительно: в январе 1934 года Йохансон написал для ведущей шведской газеты материал, в котором восхищался фашисткой программой развития спорта.

Эклинд отработал главным арбитром два самых важных для Италии матча на чемпионате мира-34. Сначала полуфинал (против блистательной австрийской Wunderteam [нем. чудо-команда]), по поводу которого не утихают споры. Италия прошла Австрию благодаря голу Гуайты, который упал вместе с мячом за линию ворот после единоборства с участием вратаря австрийской сборной Платцера и нападающего сборной Италии Джузеппе Меаццы, того самого, именем которого впоследствии назовут стадион в Милане. Десятилетия ведутся споры, нарушил ли тогда Меацца правила. Появившаяся недавно в открытом доступе кинохроника не дает ясного ответа на этот вопрос: видно только, что Платцер допустил ошибку и не зафиксировал мяч, а дальше куча-мала и такое качество изображения со съемкой сбоку из-за ворот, что разобраться просто невозможно.

Единственное, что можно утверждать после просмотра кадров кинохроники: если Меацца и нарушил правила, то это не было каким-то вопиюще грубым и очевидным фолом, которой Эклинд не имел права не видеть.

Судейство шведа в финале можно и нужно, конечно, оценивать, принимая во внимание все известные факты о контактах между итальянскими и шведскими футбольными властями. Разговоры о том, что наставления перед полуфиналом судье давал лично Бенито Муссолини так и останутся разговорами, ведь документальных подтверждений этому нет и быть не может. Более того, известно, что Муссолини накануне матча Италия – Австрия был в Риме и посетил полуфинал Чехословакия – Германия, в то время как Эклинд находился в Милане. Ну и не стоит забывать о том, о чем уже было сказано выше: судьи в то время боялись вмешиваться в ход матча и давать свистки, чтобы не накалять обстановку на трибунах и не заводить лишний раз футболистов. После финала некоторые игроки сборной Чехословакии говорили о том, что судейство Эклинда было предвзятым. Действительно, если швед и свистел поначалу, то только в сторону Чехословакии. Итальянцы, чувствуя благосклонность арбитра, играли в привычном для себя грубом стиле. Свисток Эклинда молчал. Тогда и чехи стали грубить в ответ. Свисток Эклинда снова молчал, даже когда получали травмы лидеры итальянской сборной.

Из всех материалов, которые я просмотрел, работая над этой главой, вроде бы следует очевидное: с судьями на своем домашнем чемпионате итальянцы работали очень серьезно, но, если взять финал и даже полуфинал с Австрией, судейство Эклинда никак не назовешь скандальным. Да, где-то, как многие судьи до и после него, Эклинд был благосклонен к хозяевам поля, особенно в том, что касалось трактовки единоборств, но вопиющих решений Эклинд не принимал, и решающий гол в финале первого в Европе чемпионата мира Италия забила не с липового пенальти, а после комбинации, которую разыграли блистательные Меацца и Скьявио. Примечательно, что Эклинд, как и было сказано в программке к чемпионату мира, действительно оказался одним из самых перспективных арбитров в мире: он не только не был наказан или отстранен FIFA за работу на финале. Совсем наоборот: поехал на следующий чемпионат 1938 года и оказался одним из немногих в истории футбола судей, которые работали на трех чемпионатах мира – Эклинд был и в Бразилии в 1950-м на первом послевоенном, настоящем чемпионате мира.

Чем больше проходит времени после событий чемпионата мира 1934 года, тем больше открывается архивных документов, подтверждающих явное вмешательство политики в футбольные события. Историк австрийского футбола Герхард Урбанец в своей книге «Osterreichs Deutschland-Kompleх» рассказывает о телеграмме, которая пришла в расположение австрийской сборной из консульства Австрии перед полуфиналом, в которой команду просили сильно не напрягаться в матче против австрийского военного союзника. Кроме того, приводится еще и такой факт: итальянская федерация перечислила клубам из Вены 100 тысяч австрийских шиллингов, чтобы они гарантировали перерыв в чемпионате Австрии и приехали на чемпионат мира. То есть, получается, австрийцы были с самого начала перед итальянцами в долгу.

Можно сколько угодно спорить о том, какие события, сопутствовавшие чемпионату мира 1934 года, – выдумка, а какие – правда, это уже ничего не изменит. Турнир в фашистской Италии так или иначе вошел в историю как самый противоречивый, скандальный и подозрительный с точки зрения честности ведения там спортивной борьбы. Газеты писали: идея проведения чемпионатов мира по футболу дискредитирована, при такой организации соревнований всегда будут побеждать хозяева. Именно поэтому в бочке дегтя турнира 1934 года оказалась ложка меда: чемпионат в Италии заставил FIFA всерьез задуматься о том, как впредь избежать того, чтобы страна-организатор не имела слишком большого влияния на спортивную составляющую турнира.

Что же, результаты этих раздумий налицо: из последовавших после итальянского двадцати чемпионатов хозяева выиграли только четыре – Англия в 1966-м, ФРГ в 1974-м, Аргентина в 1978-м и Франция в 1998-м.

Витторио Поццо

Витторио Поццо – фигура в истории футбола настолько уникальная и драматичная, что на ней невозможно не остановиться. Это единственный тренер, которому удалось выиграть чемпионат мира дважды, причем подряд. Если добавить к этим выдающимся результатам победу на Олимпиаде в 1936 году, можно смело утверждать, что подобных достижений в футболе, скорее всего, больше не будет ни у одного тренера причемникогда. И это при том, что Поццо в общем-то никогда и не был профессиональным тренером.

Поццо – типичный пример человека, который все сделал сам. «Терпение и труд все перетрут», – это о нем. Родившись в бедной семье в Пьемонте недалеко от Турина, он сумел получить хорошее образование, выучил несколько языков, побывал в Англии, где окончательно и увлекся футболом (вот они где корни будущих побед).

После нескольких лет выступлений за туринский футбольный клуб Поццо оказался в компании «Пирелли», которая много лет поддерживала футбол, являясь давним партнером миланского «Интера». В «Пирелли» способный и трудолюбивый Поццо быстро сделал карьеру и стал одним из руководителей, не забывая при этом о своей любви к футболу: Поццо один из основателей клуба «Торино» и футбольной федерации Италии, где он совмещал работу с основной в «Пирелли». За неимением других кандидатов и несмотря на отсутствие тренерской квалификации Поццо назначили главным тренером сборной Италии на футбольный турнир Олимпиады-1912, где итальянцы выступили неудачно. Поццо ушел в отставку и вернулся на работу в «Пирелли», а в 1914 году отправился на войну, где получил лейтенантские погоны. Война перевернула на всю оставшуюся жизнь его мир, сделав приверженцем скромного, почти спартанского образа жизни, в которой он больше всего ценил человеческие взаимоотношения.

В 1924 году Поццо поехал на свою вторую Олимпиаду, где Италия дошла до четвертьфинала. Вернувшись домой, будущий двухкратный чемпион мира вновь подал в отставку и полностью посвятил себя уходу за тяжело больной женой, которая через короткое время умерла. Для Поццо это был тяжелейший удар. Он переехал в Милан, где помимо работы в миланском офисе «Пирелли» освоил профессию журналиста в газете «La Stampa», в которой проработал до самой смерти. В этом Витторио Поццо совершенно точно уникален: он выиграл чемпионат мира и Олимпийские игры, оставаясь пишущим журналистом.

В 1929 году уже упомянутый в этой главе Леандро Арпинати в третий раз вернул Поццо в сборную. С этого времени началось золотое десятилетие итальянского футбола, в течение которого Поццо и его команда выиграли два чемпионата мира, Олимпийские игры и два Кубка Центральной Европы.

О Поццо, как о любом известном человеке того времени, ходило много слухов и легенд. Говорили, что он просил игроков петь альпийские военные песни, поднимая тем самым боевой дух команды. Впрочем, в одном из поздних интервью Поццо эти домыслы опроверг. Правда в том, что Поццо стал одним из первых, если не первым тренером в мире, который сажал команду на сборы перед матчами. У Поццо была репутация великолепного мотиватора, человека, который умел создать правильную атмосферу в раздевалке. Именно благодаря Поццо в сборной Италии появились ориунди – южноамериканцы итальянского происхождения, которые сыграли значительную роль в победе сборной на чемпионатах мира 1934 и 1938 годов. Отвечая на критику за приглашение «легионеров», которые по закону считались призывниками итальянских вооруженных сил, Поццо отвечал: «Если они могут умирать за Италию, значит, могут играть за Италию и в футбол».

Помимо достижения совершенно фантастических для сегодняшнего дня результатов тренер-самоучка Витторио Поццо был еще и одним из самых видных тактических революционеров в футболе. До Первой мировой войны самой распространенной футбольной тактикой была «Кембриджская пирамида» – схема 2-3-5. Если перевернуть ее вершиной вниз, то там окажется вратарь. Поццо, чья работа над усовершенствованием этой тактики получила название «Метод», и его сподвижник и соперник Хуго Майсль, в течение 25 лет возглавлявший сборную Австрии, со своей тактической «Системой» внесли неоценимый вклад в эволюцию игры.

Витторио Поццо, скорее всего, вошел бы в историю футбола как не просто великий тренер, а оказался бы кем-то вроде Пеле среди тренеров, величайшим из великих, но таковым не стал. Мрачной тенью на его карьеру и неслыханные ни до, ни после него успехи в футболе легло сотрудничество с фашистским режимом. Поццо не был фашистом, он не совершал преступлений, тем более военных, но он не был и антифашистом, согласившись волей-неволей стать инструментом в руках фашисткой пропаганды, ведь спорт и в особенности футбол были одними из ее самых главных площадок. В Италии к этой, безусловно, неоднозначной теме, соответствующее неоднозначное отношение. Писатель и журналист Джанпаоло Ормедзано в книге «Il calcio: una storia mondiale» высказывает такое суждение: «Поццо не был антифашистом, и не претендовал на эту роль. С другой стороны, он никогда не был глашатаем фашистского режима, и возможно это был единственный способ избежать того, чтобы национальная сборная Италии превратилась в команду Муссолини». Так или иначе, проработав в сборной 6927 дней (рекорд, который побьет потом лишь чемпион мира 1982-го года Энцо Беарзот), в 1948 году Поццо был отправлен в отставку. Успехи его сборной так тесно были переплетены с только что павшим фашистским режимом, что должно было пройти время, очень много времени, чтобы к Поццо вновь стали относится не как к пособнику фашизма, а как к великому тренеру. Покинув сборную, Поццо вернулся к работе журналиста. Удивительно, но тренер – двукратный чемпион мира и Олимпийский чемпион, работал на чемпионате мира 1950 года в качестве обычного журналиста. Умер Витторио Поццо в 1968 году почти что в полном забвении. Лишь спустя 18 лет Италия вспомнила о человеке, принесшим ей два титула чемпионов мира: его именем назвали стадион в Турине. Впрочем, лишь до тех пор, пока он не стал Олимпийским. Лишь в 2011 году имя Витторио Поццо было увековечено в Зале Славы итальянского футбола, а в 2016-м в его родном городе был открыт музей в память о человеке, который жил и работал в самое сложное время XX века, и не нам его судить.

Ориунди

Один из самых удивительных мячей в финалах чемпионатов мира был забит в решающем матче турнира 1934 года. На 81-й минуте аргентинец итальянского происхождения, выступавший за сборную Италии, Раймундо Орси по прозвищу «Мумо» сравнял счет необычным ударом. Орси считался одним из лучших левых крайних того времени, и вот в одной из атак итальянцев он подхватил мяч на своей позиции и решился на удар с приличной дистанции, причем удар он нанес не левой ногой, а внешней стороной стопы правой ноги. Мяч по замысловатой траектории влетел в дальний угол ворот, и знаменитый чешский вратарь Планичка ничего с этим ударом поделать не сумел. Кинохроника, к сожалению, не сохранила нам тот гол, но журналисты и специалисты после матча говорили, что Орси невероятно повезло, и что его гол лишь отчасти проявление мастерства, а в большей степени – удача. Орси это задело, и он в ответ сказал, что может повторить этот удар сколько угодно раз в любой момент. На следующий день после финала толпа фотографов собралась, чтобы запечатлеть на пленке этот удивительный удар. Орси вышел на поле, где не было ни соперников, ни вратаря, и с той же позиции пробил. Не получилось. Далее Орси повторил свой удар еще 19 раз, но так и не сумел попасть в дальний угол пустых ворот.

Дезертир

Ориунди, южноамериканские «легионеры» сборной Италии, сыграли важную роль в достижении командой чемпионского титула. С одним из них, автором победного мяча в полуфинале с Австрией, Энрико Гуайтой произошла почти что детективная история.

Гуайта родился, как и большинство будущих звезд южноамериканского футбола, в бедной семье в пригороде Буэнос-Айреса. Его отец, бредивший футболом, не смог добиться ничего существенного в футбольной карьере, а вот его сын пошел гораздо дальше. Дебют Гуайты за «Эстудиантес» вышел примечательным: 17-летний нападающий забил три мяча. Быстрый крайний форвард с прекрасным ударом вскоре обратил на себя внимание тренеров сборной Аргентины, куда и был незамедлительно приглашен.

В 1933 году президент «Ромы» Ренато Сакердоти решил усилить команду, которая все никак не могла подняться выше второго места, игроками из Южной Америки, отправив в Аргентину скаута Николу Ломбардо. В те времена футбольный мир был настолько тесен, что новость о приезде селекционера «Ромы» быстро разлетелась по столице Аргентины. Болельщики разных клубов отправили к Ломбардо делегацию с требованием убираться восвояси и не соблазнять лучших аргентинских игроков заманчивыми предложениями. Однако Ломбардо, даром что сам родился в Аргентине, не растерялся и давлению не поддался. Он пошел на матч «Эстудиантеса» и сидел на трибуне с открытым ртом, восхищаясь взаимодействием в атаке Гуайты и Скопелли. Руководители клуба немного для порядка поломались, но потом уступили Ломбардо двух своих лучших игроков, к которым присоединился еще и Стагнаро из «Расинга».

Соцсетей тогда не было, но сарафанное радио работало отлично. Не успел пароход, следовавший из Южной Америки, бросить якорь в порту Генуи, а поезд с новичками прибыть в Рим, как болельщики «Ромы» потянулись к вокзалу «Термини» встречать новых героев.

Появление «легионеров», пусть и итальянского происхождения, вызвало неоднозначную реакцию. Клуб «Ливорно» даже подал по этому поводу протест в футбольную лигу. Но южноамериканцам разрешили играть. 24 сентября 1933 года Энрико Гуайта забил два мяча в ворота «Фиорентины» и стал новым кумиром римских болельщиков, которые нарекли его «черным корсаром».

В те годы менять футбольное гражданство не возбранялось, и матчи, сыгранные за Аргентину, не помешали Гуайте почти сразу же после дебюта за «Рому» получить приглашение от Витторио Поццо в сборную Италии. Гуайта сыграл первый матч за свою новую национальную команду в феврале 1934 года, забил два мяча австрийской Wunderteam, положив конец всем разговорам о том, нужны ли Италии ориунди накануне домашнего чемпионата мира.

Гол в полуфинале, золото чемпионата мира – Гуайта вместе с товарищами по сборной стал национальным героем. Тренер «Ромы» Барбезино тем временем принимает решение перевести Гуайту с фланга в центр нападения. Этот ход наставника полностью себя оправдывает: в сезоне 1934/1935 Гуайта забивает 28 мячей в 29 матчах, становится лучшим бомбардиром чемпионата Италии и устанавливает рекорд результативности для турнира с участием 16 команд. «Рома», правда, заняла только 4 место, но специалисты говорят, что с таким нападающим в следующем сезоне римский клуб будет однозначно претендовать на чемпионский титул – скудетто. Как вдруг…

«Если они могут умирать за Италию, значит, могут играть за Италию и в футбол», – это был железный аргумент Виттори Поццо, которым он клал на лопатки противников приглашения ориунди в сборную Италии. К сожалению, Поццо забыл спросить у натурализованных аргентинцев, а хотят ли они умирать? Как выяснилось – не хотели.

19 сентября 1935 года трех римских ориунди призвали в армию. Италия начинала военную кампанию в Эфиопии и ставила под ружье всех подряд. Болельщики «Ромы», правда, были уверены, что это происки завистливых врагов, в частности «Лацио», команды, за которую, как считалось, болеет Муссолини. Так или иначе перед чемпионом мира Гуайтой и его двумя аргентинскими одноклубниками замаячила, пусть и чисто теоретически, безрадостная перспектива попасть на фронт. Спортивный директор «Ромы» Бьянконе успокоил футболистов, сказав, что повода для волнения нет, и они продолжат играть в футбол, ведь для футболистов предусмотрена отсрочка. Но они не могли не беспокоиться. Футболисты сказали, что в принципе они не против проходить военную службу в Италии, но предпочли бы на всякий случай посоветоваться по этому поводу в аргентинском консульстве.

Консульство находилось в двух шагах от призывного пункта. Спортивный директор проводил футболистов туда, не подозревая, что видит их в последний раз. Вечером тренировка. Аргентинцев нет. Тренер не проявляет беспокойства: наверное, их задержали в консульстве. Чуть позже на базе раздался телефонный звонок. Звонил болельщик, который рассказал, что только что видел футболистов, которые вместе с женами грузили вещи в большую машину. Они сбежали!

В Италии уже начались фашистские этнические чистки, и Ренато Сакердоти, еврей по национальности, пригласивший аргентинцев в команду, был вынужден покинуть свой пост. Новый президент «Ромы», который буквально накануне подписал с Гуайтой контракт на рекордную сумму, решил, что все происходящее – какая-то нелепая шутка, и не предпринял никаких мер, чтобы задержать беглецов. На следующий день было уже поздно. Ночью Энрике Гуайта, менее года назад поднимавший над головой чемпионский кубок, звезда футбола и кумир болельщиков, перед которым открывались блестящие карьерные перспективы, тайно пересек французскую границу, сел на пароход и уплыл на родину в Аргентину. Беглецов сразу же окрестили предателями. Итальянская пресса, которая еще вчера называла Гуайту нападающим нового поколения, бесновалась: «Нам не нужны овцы, переодетые львами», «Мы согрели на груди змею».

Конечно, ни в какую Африку действующего чемпиона мира не отправили бы. В конце концов, вмешался бы главный тренер сборной Поццо, другие влиятельные лица. Хотя невозможно не добавить: скорее всего не отправили бы. А вдруг? Время-то было совершенно сумасшедшее. Гуайта решил не рисковать, и его карьера на этом по большому счету закончилась, хотя ему было всего 25 лет.

О том, какое это было время, говорят последствия бегства футболистов. Чтобы раз и навсегда занести их в черный список и сделать невъездными в Италию, Гуайту с товарищами обвинили в незаконном вывозе валюты. Но это еще ничего, они ведь и не собирались возвращаться. А вот для Ренато Сакердоти побег трех ориунди мог закончиться трагедией. Фашистский режим Муссолини принял расистские законы только в 1938 году, но уже тогда, в середине 1930-х, этнические чистки шли вовсю, и еврей Сакердоти был вынужден оставить пост президента «Ромы». Бегство и официально признанное властями предательство футболистов послужило отличным поводом как следует взяться за Сакердоти – это же он пригрел змей! Сакердоти арестовали, а когда началась война, отправили в концлагерь, из которого ему удалось бежать, переодевшись священником.

Чемпион мира и беглец Энрико Гуайта провел после возвращения в Аргентину всего лишь пять сезонов, закончил карьеру в возрасте 30 лет, не сумел проявить себя в качестве спортивного руководителя и умер в бедности, не дожив до 50 лет. Президент «Ромы» Ренато Сакердоти до капитуляции Италии в 1943 году скрывался в монастыре. В какой-то степени его тоже можно назвать беглецом, но какая пропасть отваги между двумя этими побегами! После войны Сакердоти вернулся к работе в родной клуб, в 1950-е годы вновь стал на несколько лет президентом и оставался в руководстве «Ромы» до 1967 года, являясь и по сей день для болельщиков клуба легендарной личностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.