Пока это важно
Mel RedWolf

Дизайнер обложки Mel RedWolf

© Mel RedWolf, 2022

© Mel RedWolf, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0059-1098-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Хочу поделиться с вами. Этот том особенный.

Но не потому что я сделал что-то абсолютно непостижимое уму в этой книге. Нет. Дело в другом. На момент написания этого тома уже выпущено более 2000 стихов моего пера. Все эти стихи – картины сказок, пейзажей, чувств, любви, гнева, горя, утраты.

Это то, что нельзя забрать, но то, чем можно поделиться. Моим опытом жизни, что могут прожить далеко не все люди и очень многим не нужно проживать весь этот путь. Но лучшее, что я могу дать благодаря жизни, что сделала меня таким, в этой книге, хотя и грустные ноты здесь тоже есть о тех мыслях, что порой опускают меня на самое дно моей души.

В наши дни

Москва мерцает, вместе горят лучи
И как в старых стихах, разводят мосты,
Жаль, что закат нам встретить у серой Невы,
Но так завышены ставки на наши костры.

Там, где родится ад и родится рассвет,
Мир так невинно чист и безбрежно мерк.
И не помыслит епископ о грани судьбы,
Где положили судьбы свои концы.

Но среди тысячи лет найдется путь
И по погостам вновь проведут мосты,
Там, где так искренне терний полнится путь
Нет горестей из заисконных искр, грусть

Вновь обернется кольцом, как у розы перст
И жажда жить вновь проснется былым творцом,
Там, где над пепелищами веет тлен,
Вновь разольётся, проснется и будет жизнь.

Шторм судьбы

Вихрь родился, словно родился шторм
И по волнам разбились пустые концы,
Берег разбился и вновь родился дождь
По мертвецам, что услышат чужие псалмы.

Вера пропала и провалилась мочь
Снова вершить те дела, что не сбудутся в ночь
И когда будешь молиться своим богам,
Помни об этом, чтобы суметь помочь.

Помни о жизни, что не отправит назад,
Но повернет твои мысли и глупости вспять,
Там где родятся искры и лжи порок
Ты помечтай, а может, раскинь черед.

Жажда быть больше, чем есть, у тебя в крови,
Жаль, что не все в этой жизни явится в явь.
Там, где когда-то судьба улыбалась ввысь,
Ты осознаешь, что нынче, лишь в жизни мрак.

Мрак от судьбы, но не судеб, что так блестят
И не от мыслей, что двигают лишь вперёд.
Жажда горит, но это лишь пустяк.
Только веди свой черед впереди.

Где когда-то сжигали мосты

Если не будешь молчать,
Отгорят мосты
И среди питерской знати
Разбудят рассвет,

Там, где когда-то сжигали мосты,
Будет великий и тихий
Триумф судьбы.
И среди питерской мостовой

В жажде ступать и сверкать,
Прогорит звездный вал.
И в Петербурге бывалый,
Так тих, и так мал,

Там, где когда-то казался
Великим и бренным.
И средь бульвара сжигать,
Но сжигать до конца

К тем якорям, что забыты
И брошены в пропасть.
Где архиепископ молился цветам,
Звонят часы, но звучат только в такт.

Жажда быть

Разрывается все вокруг
И трепещут морские хребты,
Там, где прежде молились к
Хресту,
Проклинают чужие кресты

И трепещут морские брега
Перед теми, кто жизни лишен.
Там, где неба кончается край,
Будет место и будет черед.

Жажда быть, но лишь больше – жалеть,
О тех днях, что прошли понапрасну,
Там, где были пустые концы,
Расцветает кустарник прекрасно.

Но цветы поверх пепла ложатся,
Поверх тех, кто уже не придет
И средь жажды струятся напрасно
Просьбы быть, там, где все не по чем.

Что желал

Вокзал провинциален. Суета.
И жизнь струится по колесам.
Там, где кончается тоска,
Начнется жажда быть,

И биться о колёса.
И в битве
По чужие сны

Победу одержать
Сумеют дважды,
Там где судьба
Маячит слаще.

И вихрь воли выше всех,
Но не разбиться в миг
И биться больше,
Всех тех иных основ, что возжелал

Мечтать и делать, раствориться,
Все, что не есть —
Иных каприз основ.
И коли растворятся в гонке,

Останется лишь возжелать
О тех, кто вновь сражался больше,
О тех, кто погибал
И бился вновь

И коли воля не подводит вдоволь,
Сражаться столько, сколько жизни прок.
За тех, кто был и будет прежде,
За смыслы, что важней судьбы.

Ведь в вихре истины сомкнутся,
Все те, кто был и жил,
А вместе с ними – горести пустые
И мысли, что все в веке сжить,

А жить нам в жизни
Отдано лишь свыше,
И дары, что нам
Истинно постичь.

Зловещая сказка

Мальчик, не лезь,
В подворотне горят огни,
Те, что поют по ночам
О почивших в веках.

И не ступай ты в тот лес,
Что ведёт на закат.
Там лишь проклятия горькие,
Тысячи слез.

Нет там людей,
Хоть и ходит мирская тропа,
Только на день, ну а в ночь —
Не ходи за порог.

Там, где по шишкам стучат небеса
Горькими каплями —
В руки струится кровь
И по покойникам

Снова сложится молва.
Тем, что ушли в ночь
К лесному порогу,
И замирает душа понемногу

Там, где уже в жизни не повернешь.
Ведьма молчит,
Но глаза ее ярче агата.
Бдит она молча за лесом и миром людей.

Голос ее, словно пытка из яда,
Слаще меда он струится и манит смелей,
Но не ходи ты в закат
За порог и к опушке

Многие отжили годы,
Пробили свой век.
Там, где по шишкам струится
Поток горьких капель

И поет песню царица
Заблудших земель.
Только по утру
Вновь, как плакучая ива

Женщина станет
Страшным твоим палачом.
Но среди ночи
Так ведь мерцали улыбки

И озверевшая сущность скрывалась теплом.

Тьма обернется звёздами,
А мысли, как кольца,
Стиснет удавка оправы
Ведьмовской волжбы.

Где погибают закаты
Узнаешь поныне,
Раз на закате
Шел по опушке в тиски.

Размолвка

Между нами, как волны размыто,
Все песками покрыто, черно
И где прежде садами струилось,
Было светло, душисто, тепло,

Там теперь, виноградные лозы
Обратились в сухие кусты
И по сердцу, как вилы, вонзились
Острые, как колючки, шипы.

Кровь сочится и рана гноится.
Так нутро мое болью кричит,
И как прежде, пустые страницы,
Наполняются кровью чернил.

Бисер капель росы

Белые пухом ложатся
Бархата листья даров
Жаркие теплые счастья
Кружева лягут стихом.

Сложатся и растворятся
Горести все до зари.
Темные мысли таятся
Бисером капель росы.

Слепо сложилось по жизни,
То, что дано от судьбы,
Но, что сложилось отныне
Пусть по душе лишь звучит.

Искорки с неба струятся
Иссини-светлым лучом
С темного бархата свода,
Там, где покоится бог.

Сказания лесов

Шапки еловые сложат
Сказку отжившей зари.
Там, где и лживые могут
В мир волшебство приносить.

Там, где за заревом неба
Будет дуга и ещё
С новою встречей родится
Теплое сердца волжбство.

Сахар и с пряностью горя,
С терпкостью новой грозы
Снова родится улыбка,
Кельпи, сатиры, джины.

С жизнью и слабостью хрупкой,
Прямо по тонкой нити
Снова родится распятой
Сказка весомой судьбы.

Предок

Лунный лазурный свет
Ты подскажи мне ответ,
Сколько осталось лет,
Сколько звенит рассвет?

С жаждой, хранимой с веков
И с вражьих берегов
С жаждой, застывшей в устах
И с пиком ярости глаз

Вихрем отживших времен
Истина вновь восстаёт,
Там, где отжил вновь закат,
Вновь возродится рассвет

И склеп откроется вновь,
Искра проснется во мгле
Жажда родится в костях,
Тех, где лишь дух, не сотлел.

И, буреломною мглой
Вновь возродится душа,
Та, что горела в котлах,
Плавилась, но лишь жила.

И, как тоска по векам,
Громом средь белого дня,
Вновь пусть восстанет душа,
Та, что на миг замерла

Алый, как маковый цвет,
Серый, как белая сталь,
Вновь огласит свой завет,
Предок вампирских зевак.

Вельфа

В ночи звучали голоса
И лишь глупец молчал,
Страшась, что будет в миг,
Когда душа, простится с телом.
Навсегда.

Но пели в ночь дриады зычно
И вельфа отвечала в такт,
О том, за что на свет родился
Весь бренный люд и тихий лад

И жажда жить сражалась с плотью,
Вновь отвечали души зрячих,
По тем, кого уже не сможешь,
Встречать средь дня и в память важных.

И пели голоса уныло,
О тех, кто век свой отбывает,
Лишенный жизни и невзгод,
Как цвет, что в колбе, без даров,

Без жара солнца и дождей
Живёт для тех, кто заточил.
И не желает вешних дней.
Как быт, что оглашает люд

Своим отчаянным желанием,
Жить просто до заката дней
И быть по жизни без участи.

И танцевали у костров.
Трещали ветки, сучья, шишки,
Мерцали огоньки с небес,
Когда ушел посланник бездны.

Чем жив народ

Волнующий закат горит,
Как вихрь слез в глухой тиши
И среди ненависти, лжи,
Как среди океана тьмы.

Как бой, но выше всех основ,
С мерцанием звёзд и жажды быть,
Немного выше, чем зовёт,
И выше, чем замок звучит.

Горчее ладана и дегтя,
Пестрят мерцающие звёзды
И истины, что не похожи,
На истины в мирской основе,

Но то, чем жив сейчас народ
Лишь отражение кривое
И быть хоть кем-то средь невзгод
Сложнее, чем забыться болью.

Снега

Волжбой метель я сотворю,
Пургу, что тысячи веков
Не знал народ, не знал и люд,
Но та сотрёт пяль всех веков.

Кружат снега и покрывают
Вершины значимых оков,
Скрывают все посевы хмеля,
Скрывают города и свод.

Белеет заводь ледниками,
Белеет шапка сосед, гор,
Белеет горизонт и днями
Струятся тысячи снегов.

Затихла высь, затихло небо,
И вся земля, как камень звон
Покрылась коркой от снегов
И зазвенела безучастно,

Там, где грешат – ведь нет основ
И люд, и городская братья,
Скитались горько лишь крупицу
И сгинули с лица земли.

Лишь письмена звучали зычно
И вельфа возносила дань,
За всех почивших во снегах,
Что насылала не двулично.

По ту сторону

Ветры гуляют
Над берегами снегов
Среди них нет
Ни бравых, ни основ,

Ни тяжбы жить
Под гнетом царских дум
Лишь волшебство творить,
То, что для них в ночи.

И кельпи с водной гривой
И жабры для людей,
Но для кентавров воля
И бой подать и цвейг.

Жажды не знает
Только лишь казначей
И в безупречном багрянце
Родится ручей,

Но не средь знати,
А средь простых людей.
И городничий узнает,
Кто станет жнецом.

Там, где родится костер,
Воспылает пожар.
И где когда-то желали,
Пустился кошмар,

Там, где мерцали улыбки,
Струятся ручью.
Слезы лежат,
Но и сочатся в почву.

И улыбаются судьи —
Вновь есть подконвойный на суд
И как не бил бы пожар,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.