Анна Штомпель
Мастер мыльных пузырей

Всем, кто имеет смелость

быть странным, смешным, нелепым

и проживать СВОЮ жизнь

Мыльный пузырь, пожалуй, самое восхитительное и самое изысканное явление природы.

Марк Твен.

– Видишь ли, этого все равно не избежать, – сказал Кот, – ведь мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная.

– А почему вы знаете, что я ненормальная? – спросила Алиса.

– Потому что ты тут, – просто сказал Кот. – Иначе бы ты сюда не попала.

Льюис Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес.

Часть 1. Любимый

1

.

Кто ест мыльные пузыри

Девочка была еще так мала, что верила: секунды длинные-длинные, а всё красивое – вкусно.

В воздухе перед ней висело Чудо.

Чудо было круглым и цветным, и не просто цветным, а меняющим свои краски и узоры как в калейдоскопе. Оно слегка колыхалось, словно дышало, и медленно (ведь секунды были длинные) опускалось вниз. Девочка хотела поймать его ладошкой, но передумала и поймала языком. Вместо фруктового желе, которым она лакомилась на завтрак и рассчитывала полакомиться сейчас, она ощутила легкий привкус шампуня, словно в ванне, когда мама моет ей голову. И все. Чудо исчезло.

Девочка удивилась и на одну длинную-длинную секунду задумалась, не разреветься ли.

– Эх ты, Дунька в ступе, – сказала мама. – Кто же ест мыльные пузыри?

Девочка, которую звали не Дунька, давно привыкла к маминой присказке. Гораздо важнее было другое: Чудо обрело название. Чудо обрело назначение! Его нельзя было есть (невкусно и нечего), им нельзя было играть (исчезает на ладошке), на него нельзя было обидеться (слишком красивое), а можно и нужно было им любоваться.

– Сама! – сказала девочка.

Она подула в колечко с мыльной пленкой и оказалась в хороводе радужных шариков. Чудеса окружали ее в таком знакомом – уже три весны знакомом Мире. Из воздуха и ее желания – легкие, дразнящие, манящие…

Девочка макала и макала колечко во флакончик, впервые познав страсть, в то время как ее Старшая Сестра спокойно наряжала куклу. Мама смотрела на них и думала, что Старшая никогда не поймет Младшую. И хотя она, мама, очень любит Младшую, но и ей было бы чуточку спокойней, если бы та больше походила на свою сестру и других знакомых детей.

– Алеська, не пищи! – потребовала Старшая, когда флакончик опустел.

«Ах ты моя Алеся в Стране чудес…» – подумала мама.

Алеся росла, и мыльные пузыри, которые она выдувала, росли вместе с ней. Алеся научилась ловко с ними управляться. Выпросив, выклянчив, получив в подарок заветный флакончик, она каждый раз заново открывала для себя это Чудо.

Вот в колечке растянулась тончайшая пленка, тоньше паутинки и совершенно бесцветная – откуда потом берется радуга?.. Если поднести ее к глазам, видно, что пленка живая: в ней что-то кружится и пляшет. Алеся выучила новое слово – «микроорганизмы». Возможно, это они есть, совсем маленькие, крохотные организмы? И это они, повинуясь ее дыханию, превращаются в такие прекрасные и большие – больше самого крупного апельсина – летящие шары?.. На улице они спешат унестись с ветром, но лопаются раньше, чем скроются из вида. Дома – быстро опускаются вниз (секунды уже не были такими длинными). И ловить их бесполезно: они словно бы и не лопаются, а просто исчезают с нежным щекочущим прикосновением, как бабочки, улетающие в иное измерение.

Она пробовала дуть медленно и плавно: пузырь вызревал овалом, отделялся под собственной тяжестью и, если успеть подставить колечко, вальяжно рассаживался на нем. Алеся дула в получившуюся половинку сферы: новый пузырь зарождался внутри своего старшего брата, прорастал наружу, и так, обнявшись, они отправлялись в полет. Алеся ловила сиамских близнецов и дула в них снова: теперь в полет отправлялись целые соты…

Как-то, посадив пузырь на колечко, она попробовала им поймать еще один. Забавно: второй отскакивал от первого, словно мячик! Некоторое время Алеся развлекалась новой игрой, потом решила проверить, что будет, если она намылит собственную ладонь. И тогда впервые в жизни мыльный пузырь дался ей в руки. Он был лишь чуть тяжелее воздуха, а ей так хотелось его погладить, поцеловать! Но губы чмокнули пустоту…

Алеся не увлеклась бы так мыльными пузырями, если бы имела возможность больше играть со своими ровесниками. Но и в детском саду, и на дворовой плантации она была явным дичком. Ее считали слабой и некрасивой, и сама она привыкла так считать. Зеркало говорило ей, что у нее две тощие косички, маленькие глаза в белесых ресницах и большой обиженный рот. Лет с двенадцати к обычным своим любезностям зеркало стало добавлять про угловатую фигуру, плоскую грудь, короткие ноги, неизящные руки… В общем, беседовать с зеркалом не хотелось.

Бывали минуты, когда Алеся становилась почти хорошенькой: когда теплое слово трогало душу, добрая книга погружала в мир странствий, интересная мысль завладевала ею; когда пробегающий мимо мальчуган дергал ее за косичку. Вот тогда она расцветала, вспыхивая каким-то удивленным светом. Но зеркало Алесю такой никогда не видело, а значит, и рассказать об этом не могло. Что касается объектива фотоаппарата, он запечатлевал лишь каменное изваяние с вымученной улыбкой, которое даже сама Алеся считала слишком некрасивым.

Сколько бы ни вглядывалась она в глаза своему отражению и фотокопиям, себя истинную она увидеть не могла.

К куклам и обычным девчачьим забавам она была равнодушна. Кроме пузырей, которые не переводились в доме, она владела еще одним сокровищем, и его-то можно было держать в руках и разглядывать, сколько хочешь. Главная прелесть его заключалась в неизвестности происхождения. А был это маленький (но тяжелый) стеклянный шарик, лимонно-желтый, с трещиной посредине. Вскоре после того как раскопала его в домашнем хламе, Алеся прочитала «Хрустальное яйцо» Уэллса, и этот волшебный и грустный рассказ послужил ей инструкцией к действию. Она и раньше знала, что, поднеся шарик к глазу, можно увидеть лунную поверхность (что же еще?) с ее тропинками, кратерами и неземной игрой света. Но это была ерунда в сравнении с тем, что, если всматриваться долго и умеючи, взгляду открывались Другие Миры!

Никто их больше не видел, даже мама. А сестра, когда они ссорились, грозилась выбросить шарик. Ничего страшнее этого Алеся представить себе не могла. Она сделала тайник: справа от двери под линолеумом расковыряла в дощатом полу ямку, и долгие годы (до очередного ремонта) тайник этот надежно хранил ее сокровище…

Была еще одна странность, которую Алеся в себе осознавала. Ее все время куда-то тянуло. Взрослый романтически настроенный человек назвал бы это «тягой странствий». Алеся говорила просто: «Хочу туда…» А зачем? Этого она объяснить не могла.

Как-то в детсадовском возрасте она подбила свою Лучшую Подругу отправиться в путешествие к Красным домам. Город еще не разросся так бурно, идти предстояло по чистому полю. Для двух кнопок, какими они тогда были, это казалось неслыханным приключением. Далеко-далеко, у самого горизонта, возвышалась пара новостроек из красного кирпича. Кнопкам было страшно, но они подбадривали себя песенкой про «танцующих утят».

Они очутились в чужом дворе, где не было ничего интересного, а главное, не было детской площадки, на которую они рассчитывали. По крайней мере, для Подруги это было главной мотивацией. Поковырявшись для порядка в куче песка и мусора, кнопки повернули обратно. Подруга упрекала Алесю в своем разочаровании и уже в пути успела «раздружиться». Но в тот момент Алесе (всегда болезненно реагирующей) было все равно: внутри приятно щекотало – я смогла…

Обе влетели во двор с придыханием: «Меня не звали?!» Кто помнит детство – это страшный вопрос. Для Алеси приключение закончилось благополучно, а вот Подругу действительно звали, и еще раз звали, а потом встречали – с хворостиной. Рев был такой, что содрогался весь дом.

Хворостина отбила у Подруги всякую охоту к дальним странствиям, да и на Алесю произвела тягостное впечатление. Ведь это она виновата, она подговорила «уйти со двора», почему же не ее отстегали?.. Назавтра в детском саду Подруга мстительно забросала ее колючками – из волос пришлось со слезами выдирать. Потом они снова помирились, и снова поссорились, все шло по-прежнему, только непонятная щекотка внутри так и осталась. Тоска по чему-то, чего не видела, тяга туда, где не была… Возможно, куда бы ты ни пошла, уткнешься в чей-то грязный двор, а потом тебя еще и накажут!

Но зуд не унимался.

Алесю радовали даже убогие школьные походы с учителями и кем-то из родителей, когда топаешь в горку, нагруженная вареными яйцами и компотом, а через полчаса устраиваешься на пикник. Дети резвятся на относительной свободе, взрослые отдыхают и сплетничают. Алеся – белая ворона среди сверстников – в такие дни чувствовала себя уверенней, и к ней все были добрей.

Лишь один такой поход омрачился. Она чуть отстала от одноклассников, пораженная красотой мелькнувшей в зарослях лужайки. Нежно-зеленая трава устилала землю идеально ровным ковром, а кое-где на нем росли цветы – такие крупные и яркие, каких Алеся в жизни не видела. Она потянулась – не достать. Цветы были совсем рядом, качали изумительными головками на длинных стеблях: «А вот и не сорвешь!» Алеся прыгнула на траву и… по самые щиколотки увязла в зловонной жиже. В липкой чавкающей ловушке.

Это было болото!

Цветов она так и не нарвала. Было уже не до цветов. Учительница, охая и неодобрительно качая головой, велела ей снять гольфы; Подруга помогла оттереть жижу с сандалий; никто в открытую не смеялся, но день, конечно, был испорчен. Алеся ревела не столько из-за запоздалого испуга, сколько из чувства глубокого разочарования. Обманщицы, предатели! Растут себе на болоте, притворившимся лужайкой, и заманивают таких дур, как она. Да еще дразнятся: «А вот и не сорвешь!» Почему она не сорвала хотя бы макушку?!

Она вспомнила Алису из Зазеркалья: «До самого красивого никогда не дотянешься».

Той же весной Алеся придумала тайную игру под названием «Я собираюсь в Путь».

Подругу она больше к такому ответственному делу не привлекала. Готовилась в одиночку: мастерила лук из цветной проволоки (вещь в походе необходимая), запасалась провиантом – сухарями и семечками, коробку с которыми прятала в бельевом шкафу. Впереди было лето – почти бесконечное для тех, кому восемь. Конечно, она отправится в Путь не завтра, и даже не на той неделе, но когда-нибудь она встанет рано утром, наденет свои новые сандалии, возьмет сумку с нарисованным котом Леопольдом и пойдет… куда-нибудь. Не к Красным домам, она уже большая! Может быть, на холмы, что видны из окна, – к огромным одуванчикам и стрекозам с радужными крыльями, похожими на мыльные пузыри.

Вот идет она, как взрослая, с сумочкой через плечо, и никто не скажет: «Не сиди на подъезде, там дует. Не лазай в «собачатник», подцепишь лишай. Со двора чтобы ни ногой!..» Никто не обзовет ее Леской, не придумает новых дразнилок, не заявит высокомерно: «А я с тобой сегодня не дружу!». Потому что никого с ней не будет, а дружить она станет со стрекозами и одуванчиками, с деревьями и теплыми камнями, на которых можно отдохнуть, со встречными собаками и кошками, и даже с коровами (тут она слегка поежилась). Мечты уносили ее вдаль; но никто из домашних об этом не догадывался: она вела себя как обычно, прилежно читала и пила молоко.

На самом деле Алесю распирало от желания поделиться. Но кто же откровенничает со Старшей Сестрой? Наживешь себе неприятностей. Один-единственный раз она попробовала довериться Лучшей Подруге:

– Это тайна. Я скоро иду в поход!

– А как же школа?! – спросила Подруга с круглыми от удивления глазами.

Алеся заверила, что школа не пострадает, так как поход рассчитан на лето, а к сентябрю она вернется и вместе со всеми пойдет во второй класс. После чего торопливо взяла с Подруги клятву молчать, уже жалея, что проболталась. К счастью, об этой грандиозной новости Подруга попросту забыла: с ее с практичным умом это было лишь глупой шуткой – мало ли странностей у Леськи!..

Лето прошло, поход не состоялся, но Алеся совсем не была разочарована: она столько раз мысленно прошла этот Путь, что сумела сполна им насладиться. Воображаемый Мир ничуть не менее реален, поняла она, и существует не только в тебе, но и вне тебя – где-то для кого-то…

Быть может, и она, Алеся, живет в выдуманном кем-то мире!

А это было уже в третьем классе.

Лучшая Подруга вместе с еще одной подругой пошли за семечками. Алеся и ее Мучитель остались сидеть на лавке.

– Сказать тебе что-то? – спросил Мучитель. – Нет, разболтаешь.

Алеся молчала. В таких случаях всегда лучше молчать.

– Сказать? – повторил Мучитель. – Только сеструхе моей не растрепи. Твоя Подруга вчера сказала нам, что ты ненормальная!

Алеся опустила глаза.

– Ты помешана на мыльных пузырях как младенец. Пачкаешь дома мебель и пол. И все хочешь выдуть такой, чтоб не лопнул…

«Лучшая Подруга… Ненавижу ее!».

Мучитель сидел смирненько, словно прилежный ученик, ответивший урок.

«Ненавижу их всех!».

– Это правда? – с любопытством спросил Мучитель.

– Да, – зло ответила Алеся.

И ушла домой.

Не так давно ей вздумалось самой изготовить мыльный раствор. Разумеется, в этом нет ничего сложного. Она добавит туда… ну, скажем, желтой краски, чтобы пузыри получились золотыми!

… Они не получились ни золотыми, ни радужными. Из Алесиного раствора, сколько она ни билась, пузыри рождались серыми и мертвыми, с противной каплей, которая тянула их вниз. Так Алеся узнала, что Предмет Страсти не всегда отвечает взаимностью. Она проплакала весь вечер. В детстве это очень много.

Утешила новая идея: что будет, если выдуть пузырь на морозе?.. Он выдувался и замерзал. Казалось, вот она, ее воплотившаяся мечта… Но, во-первых, он больше нравился ей радужным, «живым». Во-вторых, он по-прежнему был хрупким: неосторожное касание разрывало его на куски мутной пленки. И все волшебство пропадало.

Говорят, какому-то американцу удается годами сохранять мыльные пузыри под стеклянным колпаком. «Даже если это так, – думала Алеся, – что за радость – жить под колпаком?..». Пузыри по-прежнему были для нее живыми, как в раннем детстве.

Она вычитала, что при раскопках Помпеи были найдены фрески с изображением детей, выдувающих мыльные пузыри; подобные сюжеты нередки и на картинах фламандских художников XVIII века. Оказывается, секреты мыльных пузырей столетиями интересовали философов и ученых. А в Средних веках изображение ангела, пускающего пузыри, помещали на надгробья с надписью: «От этого никто не уйдет»…

2. Встреча

Девочка, влюбленная в мыльные пузыри, просто обязана была избрать делом жизни нечто совершенно иное. По совету мамы Алеся закончила экономический колледж и стала мелкой банковской служащей. Прошло три года, пять, а она все сидела за тем же самым окошком, вымученно улыбаясь скандалистам и терпя придирки Старшей. Вечером она срывалась на маме и сестре (пока та не вышла замуж), иногда рыдала среди ночи, время от времени встречалась в кафешках с подругами, тянула через соломинку коктейли, смеялась, жаловалась, выслушивала жалобы других, думая при этом о своем, – так же, как думали о своем те, кому она жаловалась.

Редкие хмельные посиделки дарили иллюзию свободы. «В конце концов, не так уж плохо… стабильная зарплата… а достанут – уволюсь… только куда идти, везде одно и то же… хоть бы этот банк лопнул совсем… лопнул… а все-таки какие они красивые, красивей цветов, бабочек, всего на свете… рождаются из пены, исчезают без следа, но перед смертью – летят!.. Ох, перебрала я сегодня, а еще домой добираться…»

Иногда ей хотелось мужской ласки. Тогда, стыдясь, она ласкала себя сама. С мужчинами дальше поцелуев не зашло, да и те, слюнявые, неумелые, были еще в школе. С тех пор ей никто не нравился.

– Сначала сходи замуж, а потом уже выбирай, – вразумляла Лучшая Подруга (сама успевшая там побывать и вернуться, не обремененная наследником). – Ценность женщины в том, сколько мужиков взглянули на нее с вожделением. Давать или нет – твой выбор. Но вожделеть обязаны! Когда последний раз тебя хотели затащить в койку?

– Да, собственно, никогда, – неловко усмехнулась Алеся.

Не считать же того слюнявого одноклассника, предел мечтаний которого был – пощупать грудь под кофточкой. Как, кстати, его звали?..

– Тогда ты скоро увянешь, – предрекла Подруга. – Или засохнешь. Как тебе больше нравится. Поблекнешь. Поникнешь. Пожухнешь. Пожолкнешь. Отцветешь. Еще можешь сгнить на корню.

Подруга закончила лингвистический факультет, работала переводчицей в какой-то фирмочке и с родным языком обращалась весьма вольно.

– А еще, – сказала Алеся, – я могу влюбиться. Втюриться. Втрескаться. Сойти с ума по. И тогда все получится!

– Ну-ну, – с сомнением ответила Подруга.

Плакат был наклеен наспех, слегка криво: «Шоу мыльных пузырей».

Сознание выхватило его из соседней рекламной шелухи, и Алеся затормозила прямо посреди лужи. За секунду до этого она была как все – усталая после долгого дня, больная от осенней простуды и нелюбви к работе, тупо и привычно раздраженная на жизнь, заставляющую годами бегать по одному и тому же маршруту. Теперь она чувствовала себя так, словно ее вместе с этим объявлением вырезали из серой Реальности.

«Веселый красочный спектакль – итог многолетних экспериментов известной международной компании Bla-bla-bla с использованием мыльных пузырей и специального реквизита. Комедийный дуэт мастеров никого не оставит равнодушным! Это спектакль-настроение! Он символизирует изменение взглядов людей, когда они перестают относиться к жизни пессимистически, обращают внимание на окружающую их красоту и начинают взаимодействовать друг с другом. Незатейливый жест, простой поступок изменяют мироощущение героев. Вместо ожидания страха неизвестного они начинают радоваться еще непознанному».

Как странно! Она привыкла узнавать все в интернете, а про это шоу прочитала на доске объявлений, словно по-прежнему была девочкой из XX века. Серый мокрый вечер стал радужным, как огромный пузырь на плакате. Пусть это детское представление, но она пойдет туда и увидит все своими глазами!

«Ну и что изменится в твоей жизни? – поинтересовался внутри кто-то скептический. – Посмотришь, как они рождаются и лопаются – сто раз уже видела. Ты откладывала деньги на новые сапоги (правая нога промокла), а вместо этого потратишь их на мыльные пузыри. Как мило!..».

– Пошел вон, – сказала Алеся вслух. И голос заткнулся.

Билет оказался недорогим. Место в третьем ряду – единственное из уже проданных в центральном секторе – словно ждало ее, Алесю. Горело на экране призывно и весело.

– Сколько лет ребенку? – спросила билетерша.

– Ребенок перед вами, – ответила Алеся, не испытывая ни малейшего смущения.

– А, понятно, – тетенька кивнула. И словно бы действительно поняла.

«Как же приятно быть самой собой, – подумала Алеся. – Ведь я могла наврать про ребенка и потом мучилась бы ворохом комплексов, а кто был бы в этом виноват? Только я сама».

В гардеробе тоже поинтересовались: «Вы одна?»

Да, она была одна – взрослая, которая пришла на детское шоу. Только по недоразумению за это не предусмотрена статья в административном кодексе. Ведь это так ненормально! Взрослая, которая осталась ребенком. Не карлик, не лилипут – с оболочкой все в порядке, хоть и мало от нее радости: ростом не вышла, лицом не удалась. Никто, блин, не смотрит с вожделением…

В зал долго не пускали. По фойе шумными волнами перекатывались дети. Прятались за колоннами, размахивали светящими и пищащими игрушками, каких не было в Алесином детстве, хвастались друг перед другом, ссорились, мирились, ныли: «Ма, ну когда?..» И все так и норовили врезаться в нее: взрослый, особенно чужой взрослый, – это всего лишь предмет, досадная помеха в игре. Алеся взирала на эти «волны» с холодным любопытством и все ждала, когда шевельнется внутри нежность или хотя бы зависть… нет, ничего. Ну не хотелось ей быть на месте одной из этих мамаш: приторно ворковать, кричать с истеричной ноткой, в десятый раз объяснять своему чаду, что «сейчас придет тетя и пустит нас», а потом усаживать, утихомиривать, вытирать носы, булькать водой и на самом интересном месте услышать: «Хочу пи-пи». Не ее это счастье!..

«Волны» прибили Алесю к выставке под названием «Советский образ жизни». От нечего делать она стала разглядывать стеклянную витрину. Как это часто бывает, туда напихали что ни попадя – от буденовок с красными звездами до книжки о Кашпировском. Был тут и транзистор, который Алеся сама крутила в детстве, и пионерские галстуки, которые она еще успела поносить, и тройной одеколон, которым когда-то пользовался папа, и олимпийские талисманы с улыбающимся мишкой, которые недолго собирала Старшая Сестра. Были тут и незнакомые предметы, назначение которых она никак не могла угадать.

Бок о бок с ней завис мужчина, вероятно, чей-то папа, а может, и дед: Алеся не смотрела ему в лицо.

– Интересно, что это? – пробормотала она, ни к кому конкретно не обращаясь, но смутно надеясь, что незнакомец подскажет ей.

Больше всего предмет напоминал инструмент из гаража.

– Не знаю, – мягко ответил сосед. – Я тут ничего не знаю.

Ну уж это враки! Алеся быстро глянула на него. Возраст угадывался с трудом – тридцать, сорок?.. Растительность на лице той стадии, когда еще рано говорить о бородке, но поздно – о небритости. Глаза серо-голубые, спокойные и добрые. А когда он улыбнулся, Алеся поняла, что никто еще не улыбался ей по-настоящему. Вот так, тепло и радостно, словно ей одной предназначенной улыбкой. Он был некрасив, и это тоже говорило в его пользу. Красивых мужчин она терпеть не могла.

Утром ей казалось, что главным событием дня станет шоу мыльных пузырей. Она ошиблась. Главным событием стала встреча с Любимым.

Художница Светлана Мищенко-Сапсай.

Аншлаг – это всегда приятно для артистов и публики. Но полный зал детей – отдельная история. Море, загнанное в бутылку…

Алеся сидела, стиснутая меж двух мамаш с трехлетками на руках. Впереди на отдельных местах восседали близнецы (родители наконец научились одевать их по-разному). Сзади устроилась еще одна семейка: мать, похожая на замученную Обезьянку из мультика, и двое сыновей. Старшему было лет двенадцать, и на комментарии он не скупился… Где же в этом зале растворился тот, кто ничего не знает о советском прошлом? Так ответить мог только иностранец, но этот вариант исключался, хотя она и не могла бы объяснить почему. И все же было в его лице что-то странное, что-то не от мира сего… И странная власть над ней: вот сказал он глупость, пошутил неудачно – а она поверила… Чей он папочка, интересно знать? Нет, совсем не интересно, какое ей дело!..

Клоуны на сцене смешили малышню, выдувая радужные пузырьки и колотя друг друга по головам.

– Ой, умора, оборжаться, – сказали сзади.

Алеся вынуждена была согласиться с вредным мальчишкой. Пока это напоминало примитивное увеселение ползунков, а не «итог многолетних экспериментов известной международной компании».

– Ма, носками пахнет, – пожаловался младший брат. – Этот придурок ботинки снял.

Мать, похожая на Обезьянку, не выдержала и шепотом всыпала обоим, что подействовало минуты на две.

Теперь из трубочек мастеров вылетали настоящие гиганты, похожие на арбуз, если бы арбуз был покрыт радужной оболочкой и колыхался в воздухе. Яркие, упругие, от прикосновения пальца они взрывались тысячами капель и орошали сцену. Малышня визжала от восторга. Алеся тоже смотрела зачаровано: вот такие ей никогда не удавались! У нее прямо руки зачесались самой обмакнуть трубку в зеленоватую жидкость, выдуть гигант и оказаться под его каплями… «Хоть бы со мной поделились! – думала она безнадежно. – Ну самым маленьким флакончиком!».

– Весело будет тому, кто станет это убирать, – заметили сзади.

Когда мастера начали фехтовать стаканчиками пенного «мороженого», очень похоже имитируя выпады, строгий критик сменил гнев на милость:

– Ну хоть это прикольно…

Тоном умственного превосходства он разоблачал брату все фокусы, чудовищно привирая, конечно, но кто бы его уличил? Замолчал и по-настоящему увлекся он, когда полетели матово-белые шары, которые не лопались, а буквально истаивали в воздухе.

«Никогда о таком не слышала», – думала Алеся. В интернете для праздных бездельников содержатся подробные инструкции, как сделать пузыри максимально яркими и долговечными, всунуть в них предмет, выдуть их на морозе, поймать на шерстяную варежку… Но вот как превратить их в дым – такого она не встречала!

Мастера жонглировали пузырями, катали их с горки, навешивали целые грозди, быстрым движением петель порождали радугу над головой – и все равно конец был один: пузыри лопались или истаивали… Никакой самый хитрый раствор не давал пузырю долгую жизнь!

Детвора с задних рядов толклась у сцены, тянула ручки к радужным сферам, лопала их и тянула снова… «Им ничуть не грустно – им весело, – думала Алеся. – Никого не терзают мои вопросы». А клоуны уже пускали пузыри прямо в зрительный зал, и даже взрослые тянулись к ним, чтобы лопнуть; даже тот противный мальчишка… Да какой он противный? Он просто стеснялся, потому что считал себя чересчур солидным для такого мероприятия… Напоследок в зал бросили золотое конфетти, и дети ловили его как утешительный приз: мыльные пузыри ведь не унесешь. А взрослые ругались: «Не бери эту дрянь!». Алесе никто не мог запретить, и три золотые штучки она взяла на память.

– У вас блестки в волосах, – сказал знакомый голос.

Естественным движением, словно уже много раз он касался ее волос, мужчина, не помнящий советского прошлого, протянул руку и убрал запутавшееся конфетти.

«Незатейливый жест, простой поступок изменяют мироощущение героев. Вместо ожидания страха неизвестного они начинают радоваться еще непознанному…».

– Спасибо, – ответила Алеся.

– Перед представлением я внимательно оглядел зал, – сказал мужчина. – Мы с вами – единственные взрослые, кто пришел сюда без детей.

– Вам интересны мыльные пузыри? – неловко спросила Алеся.

– Мне здесь все интересно, – спокойно ответил он и помог ей накинуть куртку.

Помолчав, он добавил:

– Еще мне интересно сразу переходить на «ты».

Алесе и в голову не пришло, что он к ней «клеится» (слово из лексикона Лучшей Подруги). Опыта в подобных делах у нее не было никакого, но женский инстинкт подсказывал: он не «клеится», тут что-то другое.

Может быть, она ему тоже интересна?..

К автобусной остановке они шли вместе. Глядя в его глаза, смеясь и обсуждая увиденное, Алеся выпала из Реальности. Он на миг вернул ее обратно:

– Посмотри-ка на этого мальчишку и его замечательную маму.

Мальчонка лет шести на карачках вез по грязи игрушечный самосвал, в то время как мать в дорогих сапожках дефилировала рядом по тротуару. Что же тут замечательного?!

– Малыш выбрал свой путь – не самый легкий и чистый, но самый важный для него. Все дети это умеют. Редко кому позволяют…

– Возможно, мать просто равнодушна, – сказала Алеся в смутном приступе ревности.

Человек, уже ставший Любимым, улыбнулся.

– Может быть. А кто придумал, что равнодушие хуже любви? Оно несет гораздо больше свободы. Я предпочитаю, чтобы ко мне были равнодушны.

И неожиданно добавил:

– Сегодня ночью я дежурю на складе. Хочешь – приходи.

Алеся пришла.

3. Ключ от собственных цепей

Он был не такой как все – как и она. У него были детские вкусы, его мечты дерзко зеленели, ему нравилось то, что у его ровесников вызывало усмешку и недоумение. Он не признавал узы брака, не считал, что детей непременно нужно «заводить» и «тянуть на себе», чтобы не остаться без «стакана воды в старости» – того самого стакана, к которому столько раз уже приложились, что давным-давно осушили… В первый же вечер он сказал ей, что бояться надо только двух вещей: умереть мучительной смертью (сама по себе смерть не страшна) и не пройти Своим Путем.

На жизнь Любимый зарабатывал сторожем при строительной фирме. Зарплата – в два раза меньше, чем у нее. Алеся как-то спросила (на полном серьезе, ибо была восхищенным его слушателем), считает ли он, что это и есть Его Путь. Тогда можно примириться со своим местом в банке и забыть о том зуде, что манит куда-то…

– Нет, – ответил Любимый. – Это временное пристанище. Я должен был как-то устроиться в вашем мире.

Конечно, Алеся давно уже догадалась, что он – не от мира сего; но до этой минуты не воспринимала сей факт буквально. Не поверить Любимому она бы не смогла, даже если бы очень старалась. Избегая напрасных усилий, она поверила сразу…

– Когда влюбляются, всегда говорят, что он не похож на других, – поделилась она с Лучшей Подругой. – Но он действительно не похож!

– Вы уже переспали? – спросила Подруга.

– Мы даже не целовались, – призналась Алеся.

Подруга закатила глаза.

– Так ты все еще девственница? В твои-то годы?

Алеся почувствовала себя униженной. От девственности принято избавляться почти столь же рано, как от молочных зубов. То, что потаенное местечко в ее теле до сих пор запечатано, почему-то выводило из равновесия всех осведомленных подруг. А вот знакомых парней ее физическая целостность оставляла в олимпийском спокойствии. Ее это тоже мало волновало, пока не волновали парни. Но теперь у нее появился Любимый. Этому мужчине она хочет раскрыться вся, развернуть свои лепестки, как цветок навстречу пчеле. А пчела жужжит вокруг да около, да что-то не садится…

– Чем же вы занимаетесь, когда вдвоем? – продолжала допрос Подруга.

– Мы… мы разговариваем, только это не обычная трепотня… и не только словами, а как бы… образами, – закончила она шепотом, чувствуя, что Подруга ее не понимает, понять не пытается, и каждое слово будет использовано против нее.

Да и как расскажешь о таком?..

В мире, который был родиной ее Любимого, все люди носили цепи. Добровольно. Цепи свисали с шеи до самых пят, бренчали на запястьях, лязгали на лодыжках, волочились по земле… Больше цепей – более высокое положение в обществе. Самые уважаемые граждане носили цепи из благородных металлов, с затейливым плетением, инкрустированные драгоценными камнями, модные цепи сезона, цепи от эксклюзивных дизайнеров, цепи на заказ… Они нанимали специальных носильщиков из люда попроще, и те в придачу к собственным железякам таскали цепи своих господ. За это им могли пожаловать… еще одну цепь.

– А дети?

Алесе представился младенец в люльке, поверх которой – златая цепь с соской.

– Маленькие дети, лет до пяти-шести, избавлены от цепей, – пояснил Любимый. – Хотя некоторые продвинутые родители уже в три года умудряются защелкнуть первый браслетик… Но обычно обряд Первой Цепи совершается в пять лет. Это очень красивый праздник, ребенок ждет его с нетерпением. Потом каждый год добавляют понемногу. Прыгать, бегать, играть становится все трудней, но если какой-то несознательный отрок вздумает жаловаться, родители объясняют ему (разными способами), что игры – это пустяк, свобода – вольнодумство, главное – занять достойное положение в обществе. «Глупый, кто же будет уважать тебя без твоих цепей? Учись, старайся, делай карьеру, и тогда цепи твои будут не железными, а золотыми – не это ли предел мечтаний?!» По крайней мере, мне родители говорили именно так. И я верил… Пока не узнал, сколько несчастий бывает от собственных цепей. Кто-то ими душится, кто-то наступает на цепь соседа и душит его… Не всегда нечаянно. В школе у нас есть предмет «Жить с цепями легко и радостно». Это элементарная техника безопасности плюс массированная идеология. А в вузах изучают предмет «Как выжить с цепями». Чувствуешь, меняется акцент? Теперь все по-взрослому. Ибо с цепями нельзя жить, тем более «легко и радостно», – можно только выживать. И основы этого искусства старательно вдалбливают в молодые головы…

– Наверное, я задам ужасно неприличный вопрос, – робко сказала Алеся. – А нельзя ли как-нибудь избавиться от этих цепей?

– Можно. Я же избавился, – Любимый улыбнулся своей безыскусной улыбкой, которую она так любила. – И стал изгоем.

– Как тебе удалось? Я хочу сказать, как ты избавился? Наверное, было ужасно тяжело?

– Нет. Я взял ключ, повернул в замочках – щелк, щелк – цепи спали…

– Но где ты взял ключ?

– Ключ от собственных цепей есть у каждого. В день совершеннолетия родители или опекуны торжественно вручают его своему чаду. Это тоже очень красивый ритуал. Он означает: «Ты стал взрослым, мы доверяем тебе настолько, что уверены: ты не станешь избавляться от своих цепей». У кого-то ключ висит над изголовьем, у кого-то – пылится в тумбочке, кто-то носит его на шее, добавляя себе тяжесть (это особенный шик). А некоторые горячие юнцы демонстративно бросают его в Реку. Но и вручение ключа, и отказ от него – просто формальность. В любой момент можно изготовить дубликат. Однако ни дубликатом, ни оригиналом почти никто не пользуется. Видишь ли… Тех, кто избавился от цепей, в нашем обществе называют сумасшедшими. Помещают в специальные учреждения. Это горе и позор родственников, ибо любой здравомыслящий человек знает, что без цепей жить нельзя. Иди куда хочешь, бегай пока держат ноги, прыгай сколько хватит сил – да это же просто анархия! А главная беда в том, что без цепей можно переплыть Реку и отправиться в Путь. Вот этого никакое общество не потерпит. Все разбегутся, на кого же тогда цепи вешать?!

Он смеялся, и Алеся смеялась вместе с ним. Она любовалась им и не скрывала этого. «Вот почему ни один мужчина прежде мне не нравился, – думала она. – Ни с кем я ничего не хотела. А с ним я хочу все…»

– Ты сумасшедший, – сказала она с нежностью.

– Да. Я всегда был трудным ребенком. Первое, что я сделал, получив в пять лет милый браслетик, – пошел к Реке и раздолбал его о камни. Родители ужаснулись. А я просто хотел по-прежнему плавать. Плавать – это у нас табу. Я тайком научился, потому что мечтал однажды переплыть Реку… За тот первый проступок отец наказал меня так сурово, что я усвоил: надо ждать совершеннолетия. Получив ключ, я на глазах у отца вскрою свои цепи, швырну ему под ноги и уйду к Реке… О, сколько раз я представлял себе эту сцену! Уже взрослым, совершеннолетним и таскающим на себе немало цепей, я узнал, что у многих моих друзей была подобная мечта. Но никто не осуществил ее. По разным причинам. Например, у меня накануне совершеннолетия внезапно скончался отец (Цепьеносец первой степени). Некому было швырять под ноги… Чтобы утешить мать, я претерпел церемонию Вручения Ключа. Глупо было на другой же день проявлять амбиции. Я отложил на месяц, потом еще на месяц… Жалко было прощаться с друзьями, мать было жалко, да и кто знает, что там, за Рекой?.. Дома тяжело, но привычно. Вот он, мой ключ, всегда под рукой, я волен в любой момент избавиться от своих цепей – я сам хозяин своему рабству. Почему бы не побренчать еще годик-другой?.. Вот так, незаметно обрастая цепями, я прожил ещё тринадцать лет после Вручения Ключа. Угадай, чем я занимался? Дизайном цепей. Разработкой новых моделей. Рабство на любой вкус!.. Я, ненавидевший цепи с самого детства, не только продолжал таскать их на себе, но и изготавливал для других, а почему? Потому что так делал мой отец, мой дед и мой прадед. Мы были уважаемой династией – элитой общества…

Алеся молчала. Ей было уже не смешно.

– Однажды я пришел на берег Реки, сел на тот камень, где сидел еще мальчишкой, и понял: рвать – сейчас или никогда. «Подходящий момент» не наступит. Всегда будет жаль кого-то или что-то, всегда будет повод подождать еще немножко… а потом с меня снимут цепи и положат в гроб. Как положили отца. Он был не многим старше, чем я сейчас, – он очень рано стал уважаемым членом общества… Хочу ли я повторить его судьбу? Нет. Я снял с шеи ключ и за одну минуту освободился от всего, что мне понавесили. Тому, кто этого не испытал, не расскажешь… Цепи я утопил, а ключ до сих пор ношу на шее под одеждой. На память. Так с ним и переплыл Реку. Пошел по Дороге и оказался в вашем мире. Таком, как я мечтал, – где никто не носит цепей, где жить легко и необременительно, где каждый волен идти Своим Путем…

Алеся вскинула глаза. Мысль о том, что ее мир, такой привычный, такой унылый, с одинаково протухшими радостями и горестями, мог быть миром чьей-то Мечты, – эта мысль потрясла ее.

– Значит, твоя мечта осуществилась?

– Я ошибся, – просто ответил он. – Не учел, что цепи могут быть и невидимыми. Вот на тебе, бедная моя девочка, так много цепей…

– Почему ты поверила мне? – с любопытством спросил он в другой вечер.

– Потому что запястья и лодыжки твои стерты, а под рубашкой ты носишь ключ, – ответила она.

Те, кто видел на его шее белую нить, возможно, думали, что это крестик. Но однажды Любимый потянул за эту нить и показал Алесе, что на самом деле носит.

– Ключ может быть от чего угодно. Он самый обыкновенный. Запястья и лодыжки я мог стереть на каторге. Там же и научился плести небылицы.

– Твои небылицы слишком похожи на правду. Мне все равно, где ты носил цепи, – на каторге или в своем неведомом мире. Цепи – реальность, а все остальное неважно.

– Алеся, – он так редко называл ее по имени, что сейчас она вздрогнула от наслаждения. – Ты замечательный человечек. Я таких никогда не встречал. Ты…

«Ну скажи: ты моя Любимая. Ведь это так просто!»

Но этих слов она так и не дождалась.

4. Есть такой тип мужчин

– Ясно, – вздохнула Подруга. – Ты влипла. Есть такой тип мужчин. У них, бедненьких, еще одна потребность, кроме половой: время от времени «изливать душу». Найдет такой молодец свободные уши и начинает… А ты еще и слушаешь с восторгом, да? Так зачем ему твое тело, дурочка? Ты для него – источник совсем другого удовольствия. Все прочее он получит на стороне. А тебя, глупыш, никогда не захочет. Ты для него не женщина, понимаешь?.. Только заведи с мужиком беседу по душам – и ты для него уже не Сосуд Желания, а всего лишь «замечательный человечек», «свой парень», «боевая подруга». Ты этого хотела?

– Разумеется нет, – ответила Алеся со всем возможным достоинством. – Твои представления примитивны. А он – особенный. Он из другого мира, как ты не понимаешь?!

– Он из другого сортира, – буркнула Подруга. – Который с буквой «М». Вот и вся разница…

Неделю они не разговаривали.

– Алеся, не привязывайся ко мне, – попросил Любимый в следующую встречу. – Теперь ты все знаешь. Твой мир – лишь этап на моем Пути. Скоро я пойду дальше.

«Мой мир – его забракованная мечта», – подумала Алеся с болью.

– Научи меня, как сбросить цепи, – взмолилась она. – Я не знаю, где мой ключ, и есть ли он. Но я хочу быть с тобой! Без колец, без рабства, просто быть вдвоем, ведь вместе и дорога веселей. Если ты не любишь меня, возьми меня просто попутчицей!

«Почему он так странно смотрит на меня? Неужели я не гожусь даже в Попутчицы?..»

– По этой Дороге не идут просто так, за компанию, – мягко ответил он. – У тебя есть мечта?

«Да, есть! Быть любимой тобой!..».

Но сказать это она не могла. Не из гордости – тут уже было не до гордости – просто она понимала, что говорить это вслух нельзя. Это лишит ее даже крохотного шанса.

Лихорадочно перебирая все свои желания, Алеся убедилась, что ни одно из них не тянет на мечту: все они жалки и ничтожны – плоть от плоти забракованного мира. И тогда, заранее краснея, она выпалила:

– На самом деле мне всегда хотелось только одного: выдувать мыльные пузыри и любоваться ими…

К ее стыдливому признанию он отнесся так внимательно, словно она доверила ему тему своей научной диссертации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.