Алексей Рожков
Город Мёртвых

Предисловие

Ворота страшного, серого готического замка-особняка, в котором наверняка жил, ну никак не менее, чем архграф Дракула Юпитерский, были совершенно реальны. Они были закрыты на тяжёлую ржавую якорную цепь и магический кодовый замок. С обоих сторон от чёрных старых ворот, выкованных в необычном, явно колдовском стиле, где каждый узор представлял собой знак кабалы, на больших каменных постаментах примостились два бронзовых грифона. Орлы, с телом льва и перепончатыми крыльями птеродактиля. Казалось, что грифоны спят, но стоит кому-либо нарушить их сон и открыть ворота, как они сразу проснутся, взовьются в небо и рухнут вниз на непрошеных посетителей спящего замка.

– Так… И как же нам перейти этот Рубикон? Назад пути нет, а вперёд ужасть как не хочется, но надо, – рассуждал вслух Арес.

– По всей видимости, надо подобрать код на этом замке на воротах, – подсказала Аве.

– Логично, – одобрил план Арес, – как ты думаешь, что это может быть?

– Да всё что угодно. Начиная от дня рождения любимой бабушки архкнязя Дракулы, до года основания Дженптурской народной республики, – Гелка была права, вариантов было много.

– Слушай, а может не стоит так уж прямолинейно заходить с парадного входа? Может зайти, так сказать, с заднего прохода? Давай осмотримся, пойдём вдоль стен ограды.

Аве и Арес двинулись вправо, вдоль огромной каменной крепостной стены замка. Шли они долго, но ни конца, ни края ей не было видно, стена тянулась бесконечной линией вдоль горизонта. Вдруг они наткнулись на разлом. Жирная корявая трещина пересекала снизу до верху крепостную ограду и уходила куда-то высоко-высоко.

– Смотри Аве, как интересно. Вокруг везде стоит хорошая погода, а над замком сгустились грозовые тучи, сверкают молнии. Небо всё фиолетово-чёрное и, того и гляди, начнётся ливень.

– Ну а что ещё, ожидать от такого проклятого места, – совершенно не удивляясь ответила девушка, – по-моему это для таких замков совершенно нормально.

Щель в стене вся была увита колючими вьющимися растениями, которые тянулись вместе с ней до самого верха. У вьюна с виду был довольно прочный стебель, за который можно было зацепиться.

– Ну что? Есть вариант попробовать вскарабкаться по этой стене. Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал.

– Да… Вариантец, прямо скажем, так себе. Мне кажется из меня альпинист, как из тебя балерина, – Аве объективно сомневалась в своих способностях, и вообще во всём этом сомнительном мероприятии.

– А, где наша не пропадала! Давай я попробую, а ты страхуй снизу.

Арес зацепился обеими руками за стебель колючего плюща и начал медленно, ставя ноги в разные места трещины, карабкаться вверх. В принципе получалось, только сил уходило слишком много и непонятна была высота уходящих в небо стен.

– Стра… Что? – недопоняла Аве.

– Страхуй! – крикнул, уже с высоты, Арес.

– Вот говорила я, что у тебя только одно на уме!

– Доктор, это же Вы мне эту порнографию подсовываете, – ответил уже еле слышно Арес фразой из бородатого анекдота.

– Оговорочка по Фрейду, чёрная дыра его поглоти. Эх, за что мне всё это наказание?

Аве не любила оставаться в одиночестве и поэтому последовала примеру своего товарища. Она тоже поползла по плющу вверх, а так как всё-таки была более лёгкой и проворной, быстро его нагнала. Но чем дальше карабкались наши герои вверх по стене, тем выше она казалась и конца-края ей не было видно. А силы уже постепенно заканчивались, в отличии от бесконечной ограды. Через какое-то время Арес и Ева посмотрели вниз. Там, прямо под ними, плыло облако, а поверхности вообще не было видно.

– Всё, сил моих больше нет, – сдался Арес, – надо отдохнуть.

– И где же ты тут собрался отдыхать? Что-то диванов и достархана с вином и шашлыком, где танцуют танец живота обнажённые девственницы, я тут не наблюдаю – саркастически заметила Аве незнакомыми словами.

– Да… Хочется уже повеситься на этом треклятом вьюне, – пальцы Ареса слабели на глазах, он из последних сил хватался уставшими руками за неудобные колючие стебли и еле-еле перебирал ногами, – не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет. А мы монтажники-высотники и с высоты вам шлём привет.

Очищенный почувствовал, как острые шипы впиваются в предательски дрожащие пальцы.

– Никогда не думал, что смерть моя будет при падении с неба, которое растёт в чужой голове. Какая в сущности смешная вышла жизнь. Прости Аве, видимо не суждено нам выбраться в этот раз из передряги.

– Отставить панические настроения, дядь Ари! Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть. Я тебя возьму на буксир, не смей сдаваться. Ну вот помрёшь ты у меня в голове, и что мне делать? Давай ещё несколько шажков, вон за тем облачком, чует моё сердце, будет конец этой проклятущей стены.

– Прости, малышка. Видно не судьба. Прощай, не поминай лихом.

Трясущиеся мышцы уже не в силах были держаться за вьюн, и от бессилия пальцы Ареса разжались. Он полетел вниз, к своей неминуемой гибели.

– Проща-а-а-а-а-ай, Аве-е-е-е-е! – затихающий голос Арес терялся внизу, в бескрайнем просторе неба, которое он так и не смог покорить.

Падающее, переворачивающееся в свободном падении тело путешественника скрылось внизу, в белых облаках. Аве не могла поверить в это. Это просто не могло быть правдой. Её Арес, дядя Ари, который из любой безвыходной ситуации всегда мог найти выход, бесформенной массой улетел с проклятой стены вниз, чтобы разбиться о Юпитера-батюшку или Землю-матушку, короче обо что-то из них. Улетел, чтобы его бездыханное тело лежало с переломанными костями, сломанным позвоночником и пробитой головой на холодной безразличной поверхности проклятого замка.

– Не-е-е-е-е-ет! Аре-е-е-ес! – Аве в бессилии кусала губы и рыдала.

*****

Но вот, когда казалось, что всё уже кончено, и она никогда не увидит своего верного любовника и друга, из ближайшего облака показалась страшная крокодилья пасть.

– Откуда в облаках крокодилы? – ещё подумала Ева, но горечь утраты любимого перебивала даже чувство удивления.

А крокодилья башка тем временем поднялась вверх, и над облаком выплыло всё тело странного существа. Существом оказался дракон. Нормальный такой дракон, на китайский манер. Длинный, как удав с крокодильим хавальником, чешуйчатым зелёным телом, длинными свисающими усами и прозрачными крылышками. На длинном белом брюхе китайского дракона росло несколько пар мускулистых руконог, похожих на конечности динозавров. Когда же из облака на стрекозлиных крыльях мягко выплыло всё тело сказочной рептилии, случилось чудо. Не может быть! В передней паре руконог Аве увидела зажатого в когтях, барахтающегося и пытающегося вырваться Ареса. Её родного Ареса. Пролетая мимо он озадаченно посмотрел на девушку и иронично произнёс:

– Да, представляешь… Опять меня спас дракон… Где-то я это уже видел.

Не веря в чудесное спасение своего единственного друга, Гелка сквозь слёзы и сопли заорала во всё горло:

– Дядя Аренька, дорогой, ты жив!

Этим криком она привлекла внимание надменного китайского ископаемого аспида, который с удивлением посмотрел на неё, выдохнул облако пара, улыбнулся и тут же быстро спикировал. Острыми когтями дракон выковырял девушку из вьюна и зажал в соседней от Ареса паре своих чешуйчато-перепончатых конечностей орлиными когтями. Теперь в его лапах был полный комплект.

– Ну вот, теперь будет чем деток покормить, – прорычал удовлетворённо ящер.

–Только учти, что мы невкусные. От нас у твоих деток будет несварение желудка и диарея, – пытался уговорить его Арес.

– Ну это не страшно, – ответил дракон, – прочистят кишечник, это всё только на пользу.

– Да мы ж ещё и костлявые. Посмотри – ни рожи, ни кожи. Детишки-то подавятся, ты хоть нас откорми для начала, – поддержала друга Гелка-Аве.

– Не-а, не прокатит. Накорми, напои, значит, и спать уложи. А вы меня как ту Бабу Ягу в печи сожжёте. Не, держи карман шире, дураков нет.

Дракон неумолимо, спокойно и медленно, уносил барахтающихся в бессилии друзей всё дальше и дальше, всё выше и выше. Они парили, зажатые в его когтях в небе над огромной территорией замка, по направлению к самой высокой башне из гладкого чёрного мрамора без окон и дверей, вершина которой терялась в чёрных тучах. Вокруг, в небе, плавали страшные грозовые облака, грохотали раскаты грома и сверкали всполохи молний.

Глава 1.
В пасти дракона.

Так и летели, зажатые в мощных когтях дракона Аве и Арес. Они уже не пытались вырваться, потому что от высоты, на которую их поднял безжалостный неумолимый василиск, захватывало дух.

– Господин дракон, – заискивающе сказала Аве, – а может не стоит делать поспешных решений? Может мы сможем Вам чем-то пригодиться, сослужить Вам какую-то службу?

– Вы итак сослужите мне самую хорошую и правильную службу, исполнив своё бренное предназначение. Вы станете ужином для меня и моих милых деток, что же может быть лучше? Вы же, надеюсь, не хотите испортить нам обедни? –сурово изрыгнул тот в ответ.

– Ну что Вы, достопочтимый дракон! Мы просто можем, как бы вам сказать, сделать его более изысканным. Ну как две такие блохи как мы могут насытить ваш бездонный желудок? Мы вам так, на один зубок. Да ещё больные мы все изнутри, посмотрите, худые как палки и более того даже не с этой планеты, вот у меня, например, и груди три, и сама я синяя! Где гарантии, что Вы не отравитесь?

– Торг здесь неуместен, – дракон не шёл на компромиссы, видимо не первый раз, и не только наши герои вступали с ним в диалог и аналогичную дискуссию, – сказано в морг, значит в морг. Мне что ты синяя, что фиолетовая, что одна у тебя грудь, что три, всё едино, на вкус вы все одинаковые. И вообще, заткнитесь пожалуйста, а то вы мне мешаете размышлять о тщете сущего. Пока я вам хребты не переломил.

– Последний вопрос, господин дракон, чем же мы и наши хилые телеса привлекли ваше многоуважаемое внимание?

– Всё просто. Потому что вы живые.

Далее дракон слегка сжал когти, да так, что нашим друзьям дух свело, спёрло грудные клетки вместе с жабрами, чем явно дал понять, что разговор окончен. Остаток пути до остроконечной вершины чёрной башни наши друзья пролетели в абсолютном безмолвии. Дракон, наслаждаясь прекрасными видами с высоты птичьего полёта, а Аве с Аресом в раздумьях о своей незавидной судьбе и обдумывании плана побега.

Сквозь облака пленники пытались хоть как-то разглядеть то, что творилось внизу и понять внутренне обустройство замка. Из-за большой высоты и чёрных туч, а также сгущающихся сумерек видно было довольно плохо. Им удалось рассмотреть, что в самом центре территории возвышается величественное основное строение с большим количеством остроконечных готических башен-пик, не менее акра по периметру. Приглядевшись Арес понял, что это здание сделано, если смотреть на него сверху, в виде пентаграммы. Ну вот ещё этого не хватало. Они попали в руки сатанистов. Ещё не известно, что хуже – лапы дракона или обряды обитателей дьявольского капища. Всю территорию городка пересекала, кажущаяся сверху чёрной, извилистая река. Она проходила ещё через одно необычное строение – диковинную мельницу с огромным колесом и целым каскадом разноуровневых этажей, которые по чьей-то извращённой задумке, видимо сумасшедшего архитектора, располагались совершенно иррационально, противореча всем мыслимым законам физики

Этажи не имели каких-либо чётких геометрических пропорций, они буквально нависали друг над другом. Массивное строение сверху наседало, как курица на насесте, над тоненькими и хиленькими с виду ярусами снизу. Из маленьких окошек мельницы изредка шёл тусклый свет факелов. Всё здание элеватора с огромным колесом, напоминающим дыбу, было, как и всё здесь, тёмно-грязного цвета и сделано из различных материалов: местами дерева, местами камня и частично из кирпича. Огромный маховик, словно колесо обозрения мрачно вращал свои лопасти ни на секунду не останавливая неумолимый бег. Оставалось только догадываться, что же перемалывается в этом, явно непростом сооружении.

Вокруг здания замка и сатанинского элеватора примостились средневековые строения. Здесь стояли склады, казармы, домики вспомогательного назначения и небольшой городишко, в основном построенный из двух- и трёхэтажных домиков. С высоты в нём виднелись ратуша, какой-то очень странный костёл и узенькие улочки, вымощенные серыми камнями. Ни одного горожанина Арес так и не смог разглядеть, только в одиноких окнах домов, то тут, то там, проблёскивал свет от свечей. Да, ситуация… Опять занесла их нелёгкая… И что характерно, каждый раз последнее время что ни локация, то фильм ужасов, сказка с несчастливым концом. Одно светлое пятно – встреча с весёлыми львом, орлом и волом.

Но вот дракон, наконец, поднялся на заданную высоту, и нашим друзьям открылся вид на его родовое гнездо, если это место можно так называть. Над чёрными облаками и тучами высокую башню крепости венчала огромная посадочная площадка с гигантской нарисованной буквой «Д». Типа можно было ошибиться, что это площадка именно для дракона, дабы сюда не залетели какие-нибудь птеродактили, например, перепутав её с буквой «П». Воздушная платформа примостилась, вопреки всем законам физики, прямо на остром пике чёрной башни. Выглядела она как крутящееся блюдце на игле трюкача-жонглёра в цирке, упираясь в другое грандиозное строение, напоминающее длинный ангар. Ну правильно, а какой ещё дом может быть у этого крокодилоудавьева стрекозокрыла с каннибальскими замашками? Площадка и все подходы к обители дракона были завалены чем-то белым, что при ближайшем рассмотрении оказалось не чем иным, как человеческими костями: горками черепов, белых, гладких с пустыми глазницами и видимо с высосанным деликатесным мозгом и кучками бедренных костей. По всей видимости, ящер знал толк в человечинке. Какие же интересно детки у этого длинного воздушного червя? Оставалось только догадываться. Хотя что тут догадываться? До встречи с милым драконьим семейством оставались считанные минуты.

*****

– Ну вот, гости дорогие, наконец-то мы и дома. Дом, милый дом!

Дракон, как жирный мешок с отходами жизнедеятельности, со всего размаху шлёпнулся на посадочную площадку, слегка промазав мимо буквы Д. Он едва было не разжал когти, но вовремя спохватился и соседними лапами стал связывать Аве и Ареса жёсткой верёвкой.

– Ну вот, котлеточки мои, наконец-то и конец вам пришёл. Намаялись, бедолаги! Ну потерпите, уже немного осталось, – любовно приговаривал дракон, плотоядно посматривая на парня и девушку, а в его огромном длинном брюхе подозрительно урчало, когда он затягивал им конечности прочными кожаными ремнями.

Сильным пинком одной из своих руконог, буквально как футбольный мяч голевой подачей, он отправил Аве и Ареса внутрь своего ангара. Больно приземлившись и отбив бока и задницы, наши друзья плюхнулись, связанные по рукам и ногам, недалеко от штрафной зоны. Внутри ангара оказалось на удивление не только вместительно, что можно было понять и снаружи, но ещё и очень богато обставлено. Даже можно сказать с каким-то особым изыском, в эдаком псевдодраконьем стиле эпохи раннего ренессанса. Размеры жилища чудовища были настолько гигантскими внутри, что даже огромное, поистине динозавровское тело дракона, помещалось в нём вольготно и с комфортом. Наши же герои чувствовали себя в этом месте как две песчинки, две молекулы в бескрайнем космосе. На мраморном полу ангара-дворца располагался огромный, буквально невообразимых размеров персидский ковёр с картинами доблестных героических драконьих побед над всеразличными рыцарями. В середине зала возвышался настоящий камин, величиной с небольшую гору, обрамление которого, как и полагалось, было чёрным и состояло из черепов, скелетонов, мечей, щитов и прочей драконье-рыцарской и людоедской атрибутики. Внутри топки очага пылал магический синий огонь, своими размерами напоминающий небольшое извержение Везувия.

Всё во дворце-ангаре было под стать его хозяину – исполинских размеров: коллекция мечей на стене, каждый из которых величиной с многовековое дерево, серия портретов семейного древа дракоши, похожих на горные барельефы. С этих картин надменно взирали многочисленные предки рептилоида – прапрадеды и прапрабабки, изображённые рукой художника, несомненно потом ими же и сожранного. С потолка дворца свисала, как полагается, громадная люстра испещрённая свечами, тускло освещающая холл дворца его величества дракона. Наверное, не надо объяснять, что люстра эта целиком и полностью состояла из человеческих костей, собранных, благодаря воспалённой фантазии её автора, в замысловатые рисунки смерти. На стенах залы тут и там красовались охотничьи трофеи дракона. Так же как охотники любят вывешивать чучела забальзамированных животных, так и наш дракоша вывесил набитые таксидермистами чучела рыцарей. Видимо они чем-то ему запомнились и навевали приятные воспоминания. Доблестные ратники висели в полном боевом облачении, как живые, полностью или частями: где до пояса, как бы выглядывая из-за ограды, где одна голова в шлеме, а которым больше повезло и в боевой стойке, целиком. Целая замороженная армия мёртвых восковых фигур его сиятельства звероящера.

Но больше всего Аве и Ареса поразили прозрачное дно из прочного стекла в центре зала и гигантская винтовая лестница, уходящая куда-то вниз, настолько глубоко, что её дна просто невозможно было разглядеть. По ходу лестницы, куда не кинь взгляд, на разных уровнях и этажах размещалась целая галерея залов и комнат. Башня-дворец оказалась просто непостижимо грандиозной и своими корнями уходила, по всей вероятности, в самую преисподнюю. Ну и, конечно, генеральное место драконьей светлицы занимала колоссальная вращающаяся жаровня, по всей видимости излюбленное место хозяина, и монстровских размеров дубовый стол, за которым могли бы комфортно пировать несколько тираннозавров. Разглядеть всё кухонное убранство столовой людоеда в стеснённой позе Аве и Аресу до конца не удавалось, да в общем-то не очень и хотелось. Они уже мысленно приготовились стать главными блюдами на громадном столе, начинёнными яблоками или собственными потрохами.

– Что, любуетесь, котлеточки мои? Ну полюбуйтесь, полюбуйтесь, немного вам уже осталось, – успокаивал друзей дракон, предвкушая вкусную закуску и пребывая явно в хорошем расположении духа.

В этот момент, когда казалось, что судьба обеда ненасытного ящера была уже решена, а он открыл свою любимую поваренную книгу «Легенды о вкусной и здоровой пище» и мечтательно начал её перелистывать, вверх по винтовой лестнице поднялась незнакомая девушка. Вида она была весьма необычного. Начиная с того, что кожа её была абсолютно зелёная, местами с серебрящейся чешуёй. Дополняли картину остроконечные уши и кислотные, ярко-зелёные волосы, убранные в длинный тугой хвост, закинутый за спину. Фигура девушки была по людским меркам идеальной: высокая, стройная, спортивная, с длинными мускулистыми ногами на высоких каблуках, плоским животом и кубиками мышц. Единственной одеждой незнакомки являлись трусики-стринги чёрного цвета, а обнажённые зелёные груди, которых она нисколько не стеснялась, выгодно завершали её естественный «наряд».

Присмотревшись Арес разглядел у неё вертикальные, зрачки, но их, в отличии от коренных обитателей Юпитера, было всего два, как собственно и грудей. Зелёная демонесса выглядела величественно и прекрасно. Она гордо вышагивала по зале, безразлично поглядывая на пленников, связанных тугими ремнями, неподвижных и что-то мычащих. Зелёное обнажённое тело девушки-змеи было богато украшено драгоценностями, различными золотыми браслетами на руках и ногах, серьгами с алмазами во всех местах, где их можно было вставить, от носа до пупка и бровей, и магическими кольцами. Её прекрасную остроконечную зелёную грудь, внушительных к слову сказать размеров, обрамляли старинные ожерелья с редкими камнями.

*****

– Та-а-а-к, папа́, – на французский манер, с ударением на последний слог произнесла демонесса, – опять вы в дом всякую гадость тащите? Всё никак не успокоитесь? Ну что вам, мертвичины не хватает? Забыли про свой гастрит? Что Вам доктор в последний раз говорил? Не в том вы возрасте, папа́, чтобы сладкое есть! Вы же на строгой трупной диете. Что, опять поди бедолаг каких-то со стены сняли, которые со стороны плотоядного леса пришли? И как вам не стыдно, папа́, в вашем-то возрасте!

Аве и Арес всеми силами одобрительно замычали и закивали, полностью поддерживая слова девушки-змеи. Типа, мы же ему говорили, предупреждали, что от нас одно сплошное несварение и расстройство живота.

– Здравствуй, доченька, милая моя, ненаглядная, Махаллат! Как папочка рад тебя видеть! А как выросла то, как вымахала! Эх, не видит мамка твоя, в какую красавицу доченька её превратилась! Не дожила, ясочка моя ненаглядная.

– Конечно не дожила. Как же она доживёт, если ты её и сожрал, червяк ненасытный. Всё никак не нажрёшься, вон уже кости девать некуда. Весь дом скелетами заставил-завалил, пердун старый. Того и гляди нас с сёстрами сожрёшь ночью, вечно голодное животное.

– Ну зачем ты так с отцом, дочура моя, свет очей моих, Махаллат? Ты же наследница моя, принцесса яхонтовая. Ну хочется старику иногда чего-то вкусненького, не всё же одними трупняками холодными давиться. Опостылели они мне, хочется кровушки живой, человеческой хлебнуть, мясца тёпленького, свеженького отведать.

– Ага, а кто потом от Вашей, пардон, блевотины и поноса после этих вот тёпленьких товарищей будет дворец отмывать? Извините, но желающих нет, больше такого мы не вынесем. Прошлый раз съел какого-то забулдыгу, а после неделю валялся здесь, за живот хватался и метался между толчком и кроватью. А кто весь город с высоты задристал? И потом ещё говорил, что это на них кара небесная снизошла за грехи их тяжкие! Да только кто поверит в твои сказочки? Кто у нас в округе не знает про дракона-дристуна? А? А кто с городскими властями потом договаривался, краснел за тебя, старого упыря? А вонь эту твою, после того как ты всю башню пропердел, как выветрить? Так что, разлюбезный ты наш папаша, давай налегай-ка вон на свои трупики диетические, а этих граждан я забираю. Посмотрим, на что они нам с сёстрами могут сгодиться.

С этими словами, не терпящими пререканий, Махаллат, как её называл дракон, с лёгкостью своими худенькими, но мускулистыми руками, полными нечеловеческой силы, как пушинки, подняла наших героев, словно два чемодана и поставила их на пол. Ногтями, острыми как клинки кинжалов, разрезала кожаные ремни и сказала:

– Теперь вы – мои игрушки. Не смейте рыпаться, а то я тоже давно человечиной не баловалась. Всё похудение, да диеты. Но я могу и перестать быть такой доброй, – и пинком под зад подпихнула Ареса и Аве к идущей в преисподнюю лестнице в середине зала, – пошли, смертные.

– Премного Вам благодарны, о добрейшая из добрейших, о изумрудная Вы наша, – начал было Арес хвалебную речь.

– Заткнись и шевели конечностями, смертный, пока я не передумала и не вернула тебя папа́, – недовольно буркнула зелёная демонесса.

Аве с Аресом послушно и резво пошли вниз, подальше от ненасытного дракона-гурмана. Какое-то время троица шла молча, спускаясь всё ниже и ниже по центральной лестнице дворца дракона. Путешественники шли угрюмо, гадая какая же судьба их ждёт в драконьем выводке. Их же зеленокожая надзирательница спускалась перед ними, фривольно качая бёдрами. Арес внимательно пытался рассмотреть лицо юной девушки-змеи. Несомненно, будь она в обычной среде обитания Юпитера и не кислотно-зелёного цвета, а скажем синего или на худой конец фиолетового, драконья дочурка была бы яркой представительницей чаандровой расы. Все черты её прекрасного, необычно экзотического лица говорили о том, что Махаллат была бы одной из красивейших женщин на Юпитере. Эти пухлые губы, этот разрез глаз, необычные скулы. Всё делало её похожей на представительницу племени чаандр, только зелёного цвета и без хвоста, хотя он бы ей очень подошёл. Аве, проследив взглядом, что там рассматривает Арес и получив обидный укол ревности, со свей силы лягнула его ногой и сделала такие упрекающие глаза, что тот сразу потупился и отвёл глаза от симпатичного исчадия ада.

Тем временем Махаллат надоело спускаться молча по огромным мраморным ступеням, практически парящим в середине башни. Она решила немного посвятить наших героев в обычаи и нравы этого странного места.

– Ну ладно, так и быть смертные. Чтобы до смерти не заскучать, я расскажу Вам про обычаи и жизнеустройство этого замка. Кто знает, сколько вам здесь придётся пробыть.

Вот как раз задерживаться здесь, в этом милом городишке, нашей парочке хотелось после тёплого драконьего приёма меньше всего, а соответственно и вникать в секреты здешнего жизнеустройства. Но, так как рты у них все ещё были забиты кляпами, оставалось только слушать и внимать. Зеленокожая змеиная дочура тем временем оглядела Ареса с ног до головы похотливым взглядом. Так осматривают куски мяса на прилавке, выбирая какой из них сегодня пойдёт тебе на жаркое. Несмотря на протестующее мычание Аве, она игриво шлёпнула Очищенного по пятой точке и сказала:

– А ты ничего так, страшненький, мне такие нравятся. Да не мычи ты, как корова, – обратилась она уже к бурлящей и негодующей Аве, – глядишь и тебе пару найдём, в нашей семье сестёр много. Впрочем, вы сами скоро всех увидите.

Демоница дружелюбно подмигнула ей и сделала красноречивый предупредительный жест.

– Итак, смертные, расклад значит у нас такой. Всего нас шесть сестёр в драконьем выводке. Меня, как вы, наверное, уже поняли, зовут Махаллат. Я – самая младшая из всех и конечно самая-самая привлекательная. Правда, красавчик? – Махаллат стрельнула глазками с вертикальными змеиными зрачками в сторону Ареса.

– Ы…о…о…а…я…ы, – промычал Арес, пытаясь сказать: «Ты хоть рот развяжи».

– О! У красавчика голос прорезался! Да ладно уже, чего только не сделаешь, раз дело касается синих глаз.

Она своим ногтем-лезвием, как опытный боец ножевого боя, изящным движением перерезала в миллиметре от кожи лица кляп, который упал к её длинным изумрудным ногам.

– И дала она человеку голос! Помни мою доброту, смертный, – продекларировала самая младшая из драконьих наследниц.

– Знаешь, принцесса, – при слове «принцесса» у Аве глаза наполнились яростью.

Как быстро этот «дядя Ари» переобулся! И смотри на него – кокетничает с этой зелёной жабой. Альфонс, блин, недоделанный.

– Так вот, принцесса, есть такая поговорка на Юпитере: «Если больше двух, разговаривают вслух». Не будешь ли ты так любезна, и не освободишь ещё и мою спутницу.

– Вот все вы такие смертные. Вам палец в рот положи, вы всю руку оттяпаете. Кстати, при чём тут Юпитер? Ну вот зачем, красавчик, нам с тобой скрипач? Не, нам скрипач не нужен. Ну ладно, так и быть, освобожу твою, как ты её называл… курицу?

Демонесса смеясь, лёгким, почти невидимым движением, срезала кожаные ремни с Аве. Та в свою очередь, не заставила себя долго ждать.

– Ты кого это, лягушка зелёная, курицей назвала? И что ты к моему дяде Ари свои зелёные змеиные яйца подкатываешь? Давно за волосья тебя не тягали? И не смей моего парня по заднице шлёпать!

– О-о-о-о! «Дядя Ари» значит. Прикольно. Как тебя звать-величать по-настоящему, красавчик? А подруга у тебя боевая, за словом в карман не полезет. Ты смотри какая, мне такие нравятся. Тока ты это, цыц курица, пока я тебе клюв обратно не завязала, соблюдай политкорректность в чужом доме. Смотрю я сейчас на тебя… знаешь, а ты мне тоже по душе. Мне ж в принципе всё равно с кем и кого – мужчина, женщина, да хоть гермафродит. Но если будешь тут, в чужом доме обзываться, я в тебе прямо сейчас пару лишних дырочек проделаю.

– Ладно, извини, погорячилась. Меня Аве зовут, а это Арес.

– Ну вот и познакомились. Арес, смотри что, и имечко подходящее. Смертные, вы кстати это, меня можете Машкой звать, а то «Махаллат» мне самой как-то не больно нравится, язык сломаешь. Ахалат-Махалат какой-то. Придумал же папаша. Да и на «халат» похоже, а я их принципиально не ношу.

То, что Машка не носит халатов, как, впрочем, и любой другой одежды, было видно невооружённым взглядом.

– Так вот, – продолжила она, – с нашим драгоценным папа́ вы уже познакомились. Вы, кстати, на него обиду не таите. Он старик неплохой, просто любит сожрать грешника, но… На то он и грешник.

«Что-то тут ни на кого обиду держать нельзя. Ни на людоедские деревья, ни на драконов-каннибалов» – подумал про себя Арес, но от комментариев воздержался, дабы не замарать дочернюю любовь к отцу.

– Матушку нашу, чистую, добрую женщину, папаша сначала выкрал где-то в соседнем королевстве и изнасиловал. А после того как из неё полезли яйца с нами внутри, собственно и сожрал бедолагу. Пусть земля ей будет пухом. Мы конечно её не знали, но народ сказывал небывалой красоты и добра была женщина. Но что с этого троглодита басурманского взять. В нём же нет ничего святого, а вместо мозгов желудок. Мы иногда с сёстрами представляем – какая она была наша матушка. Жалко, даже имени её не сохранилось, не успел папаша-душегуб спросить. Так и проглотил целиком, и не подавился, тварь крокодиломордая.

Аресу на миг показалась, что на вертикальные железы девушки-змеи накатилась слеза, а может это просто отработали увлажняющие железы.

– Так вот, – продолжила она как ни в чём не бывало, – мы – шесть сестёр, представляем собой, как нас здесь называют «Круг сестёр ужаса», вторую власть в королевстве. Нас боятся и уважают. Знают, смерды, что стоит нам папаше накапать, как он здесь камня на камне не оставит. Любит он нас по-своему, рожа людоедская.

Демоница продолжала спускаться вниз, показывая дорогу, а взгляд Очищенного невольно метался между её мускулистой спиной и аппетитными ягодицами.

– Первую власть в замке пытается из себя корчить местный королёк. «Князь тишины», как он себя называет, Дурандот Балдуин II. Тупица непроходимый. Ещё и женился, недоумок, на княгине Давальской. Та уже пересовокуплялась со всем городом. И даже с цирком уродов, который тут к нам попадал по случаю из потустороннего мира. Уж и голая она тут ночами по городу на коне скачет, и уж каких только гнусностей похотливых не творит, а Дурандот этот всё ей ножки целует, да считает ей наичистейшей из дев. Всё стихи ей посвящает с памфлетами.

Махаллат вдруг резко остановилась, как бы прислушиваясь в напряжении. Арес с Аве чуть было не налетели сзади на неё по инерции.

– Послышалось, – сообщила она, – много у нас тут звуков разных слышится потусторонних… Так о чём я? Да, вспомнила, графиня-то эта, полное имя у неё Аманда Ананьевна Давальская, уж и не знает, как ещё извратиться. Это ведь от неё пошло – пить шампанское и сношать всё живое, а как всё это закончится – пить всё, что горит и сношать всё, что движется. Но ей, этой Давальской княгине, и этого мало. Она всё, что не горит поджигает и пьёт, а все что не движется – двигает и сношает. Вот такой суровый нрав у сильных мира сего в нашем городе. Что тут говорить, иной раз даже мы, порождения похоти и тьмы, поражаемся её ненасытности. Короче, не дай Боже тебя, красавчик, ей увидеть. Точно засадит в самую высокую башню и засношает до смерти.

– А как называется ваш городишко-то? – поинтересовался Арес.

– Наш-то? Да так и называется – Город Мёртвых. Почему, спросишь ты? Ну вы это сам всё поймёте чуть позже. Ну вот мы, кстати, почти и пришли.

Попав на один из нижних уровней, после бесконечного спуска в никуда, они зашли в толи праздничное, толи траурное помещение, не поймёшь. Зелёнокожая Маша показала, что можно пройти дальше по огромному белому мраморному залу, украшенному статуями обнажённых мужчин, в рафаэлевской манере стоявших в нишах внутри стен и подсвечиваемых факелами.

– Я надеюсь это не ваши замороженные парни? – пыталась схохмить Аве.

– Надейся, – прошипела раздвоенным языком между клыков девушка-змея, отчего у наших героев по телу пошли крупные мурашки величиной с горошину в урожайный год.

*****

Из залы античных голых мужиков пленники под конвоем младшей дочери дракона прошли в большое помещение с готическими разноцветными витражами, на которых были нанесены мозаикой средневековые сказочные битвы между людьми и всяческими сатанинскими исчадиями. Из высоких окон открывался романтический вид – были видны далёкие прекрасные горы, облака и даже море, поблёскивающее на горизонте.

Внутри необычной для этого места белой светлой комнаты, на царских креслах-тронах сидели пять девушек. Ну конечно не то, чтобы совсем девушек, особями рода человеческого их назвать было довольно трудно, только с очень большой натяжкой. В каждой из них была какая-то своя изюминка-дьяволинка, всё-таки папаша-дракон постарался на славу. Девицы были явно не из скромного десятка. Они вольготно и бесстыдно развалились в своих креслах: кто закинул ногу на ногу, а кто и без тени стеснения, принял удобную позу, изогнувшись как суккуб.

– Ну вот, прошу любить и жаловать, это мои ненаглядные сёстры. А это, – сказала Машка уже обращаясь к дьяволицам, – Аве и Арес. Очередные посланники из мира живых. Наши гости на короткий миг в Городе Мёртвых. Кстати, обратите внимание на молодого человека, весьма прелюбопытный экземпляр, или как это принято у смертных называть, пассажир. Уверяет, что с Юпитера.

– Фи, как это скучно, – скривила симпатичную мордочку одна экстравагантная мадам с хвостом и рогами, вся в красном латексе и с огненно-рыжими волосами.

– Да ладно тебе, хоть какая-то развлекуха. Уж сколько можно всё колдовать, да порчу наводить, а тут сейчас, глядишь, и позабавимся, – охолодила её другая, не менее колоритная барышня в купальнике, едва прикрывающем прелести, которая сидела, широко расставив длинные рельефные ноги, и плотоядно смотрела на «гостей».

– Позвольте, милые, – тут Арес осёкся, закашлялся, но взял себя в руки и продолжил, – милые… э… барышни. Мы тут совсем не ради новых знакомств. И, конечно, нам очень приятно ваше высокоинтеллигентное общество, но всё-таки… Нам бы хотелось поскорее отсюда, как бы это по мягче выразиться, сдристнуть, пардон за мой французский, и не доставлять вам, милые девушки, хлопот и неудобств своим присутствием. Может вы просто нам расскажите, как отсюда выбраться?

Демонессы грянули дружным смехом.

– Выбраться? Отсюда? Дорогу вам указать? – все шестеро сестёр ужаса ржали, как институтки над голым мужиком в бане.

Вдоволь просмеявшись, Маша пояснила причину столь взрывной реакции.

– Нет, друзья мои, так не бывает. Ну, во-первых, из Города Мёртвых нет выхода. Сами подумайте – ну как выбраться из места, которого попросту нет? Однажды попав сюда, все остаются здесь навеки. Правда у вас есть один единственный шанс – попасть в портал, который открывается единожды в тысячелетие. Но для этого нужно разгадать страшный секрет города.

Тут весь выводок старого дракона зашипел на свою младшую неразумную сестру, как будто она раскрыла военную тайну.

– Да ладно вам шипеть. Тоже мне, секрет полишинеля. Всё равно узнают, рано или поздно. Ну ладно, посмеялись и хватит. Как в любом приличном обществе, а у нас очень приличное общество, как вы, наверное, изволили заметить, неприлично быть непредставленным Свету. Итак, со мной вы уже знакомы, теперь вот мои сестры. Как говорится, Алиса – это пудинг, пудинг – это Алиса.

Девушка-змея прошла вглубь комнаты так, чтобы была видно всех её обитателей.

– Вот эта милая девчуля, почти моя ровесница – Прозерпина, наша Полюшка. Демон катастроф. Если где землетрясение, ну или тайфун какой, это всё к ней – её рук дело.

Маша указала на единственную из всех демонесс, одетую в длинное, облегающее фигуру платье, спускающееся к полу. Это была девушка с грустными и чёрными, как смоль глазами, лицом античной богини и длинными, тёмными, вьющимися, можно сказать струящимися до самых пят, волосами.

– Она всегда у нас грустит. Сделает какую-нибудь пакость, там корабль потопит, или город с лица земли сотрёт, и знай себе вздыхает. Особо романтичная, короче, – пояснила зелёная красавица с функцией экскурсовода.

Прозерпина смерила новых персонажей грустным глубокомысленным взглядом, ожидаемо вздохнула и опять погрузилась в свои мрачные, печальные мысли.

– А это Касикандриэра, Катька короче, – представила свою третью сестру Маша.

Катька эта оказалась настоящей писаной дьяволицей. Все было при ней – и два огромных изогнутых рога, растущих прямо изо лба, с несколькими ветвящимися костными отростками, и шикарные, спадающие до пояса жгучие чёрные волосы, и такие же чёрные гипнотические глаза. Шикарное тело «Катьки» было абсолютно обнажено, исключение составлял лишь небольшой прозрачный пеньюар, а её мощный и соблазнительный бюст, словно выточенный из мрамора, слегка скрывал купальник на еле заметных глазу нитях. За стройной спиной демонэссы виднелись два перепончатых крыла с когтями. Она развалилась в кресле, бесстыдно расставив сочные ноги и читала кабалистическую литературу, а вокруг везде валялись разбросанные магические книги и свитки. Временами чёрные зрачки глаз дьяволицы заволакивала пелена, и они становились абсолютно белёсыми, сливаясь с белками. Тело Катьки, созданное тысячелетия назад, не трогало ни время, ни старость. Она была вечно молодой, вечно прекрасной и распутной. Прямо за рогами, на вновь представленной была водружена привлекавшая внимание прозрачная корона, делавшая девушку-демона похожей на Снежную королеву.

Касикандриэра подняла глаза от книги:

– Приветик, смертные! Будет скучно, забегайте, оттопыримся, – ласково сказала она и вернулась к чтению.

– На самом деле Катька очень начитанная. Она одна из самых умных в нашей семье, покровительствует греху власти. Все политики, депутаты, короли и князья соблазняются ею, а соблазнившись навсегда падают в Ад.

Машка подошла к следующей по очереди родственнице из преисподней.

– А вот моя любимая сестрёнка – Нега. Вот как вы думаете, что значит слово «Нега»? Глупые смертные всегда придумывали свои невежественные выражения: «купаться в неге», «блаженствовать в неге». Но увы. В переводе с языка мёртвых Нега – эта чума. Моя скромная сестричка – демон эпидемий, чумы и болезней. Кстати, как вы думаете, кто подсунул ваш Onix-99 У Птур Вхо? Теперь, наверное, догадались. Уж больно охоч был этот старый Дженптурский стрекозёл до молоденьких тел, педофил четырёхглазый.

Нега-чума выглядела как скромная школьница. Несмотря на наличие двух чёрных гладких рогов, она имела длинные, абсолютно белые, почти седые волосы, которые спадали вниз и закрывали собой тело. Нега напоминала девчушку лет четырнадцати, ещё не познавшую любви. На шее у неё был одет обруч с крупным чёрным камнем, на котором держалась прозрачная накидка-паутинка, слегка прикрывающая девичью плоть. Глаза Неги были полностью прикрыты ниспадающими прядями волос, но когда она подняла их, чтобы поприветствовать Аве и Ареса, те ужаснулись. На месте очей, прямо из-под прозрачно-белых локонов зияли две пустых глазницы, излучающие красный, зловещий, дьявольский свет, пахнущий могилой. Нега скромно сидела в кресле, поджав под себя ноги и смотрела в пол, а её руки послушно лежали на коленках. Чума казалось дремлет, но из её губ струились красные капли крови.

– Да не бойтесь вы, Нега не тронет. Она в общем девочка хорошая, послушная. Ну кто у нас остался? Вот, Зенуним и Астарта, Зинка с Аськой. Обе – демоны проституции. Посмотрите, какие классные, а, Арес, ты что, уже напрягся? Да ладно не стесняйся, здесь все свои.

– Да я как бы… это… не планировал, – зарделся Очищенный.

Зинка с Аськой, не обращая внимания на присутствующих, о чём-то горячо спорили. Это были две самые соблазнительные спорщицы на свете. Одна в красном латексе, другая в чёрном купальнике, еле прикрывающем прелести. Обе, как на подбор, являли собой воплощение мужских фантазий в лице титулованных королев похоти и разврата – огненно-рыжей и чёрной, как смоль, с двумя вороньими крылами. Тела у них были будто специально сконструированы для соблазнения и грехопадения. Столь желанных форм, округлостей и сочных выпуклостей Арес до этого никогда не видел, даже в виртуальном капсульном сне. Дьявольские атрибуты, в виде рогов и демонических крыльев, и те не могли вернуть его в реальность и прекратить столбняк. Ну а что тут удивительного, собственно для того и созданы были демоницы. Чтобы похотью и развратом низвергнуть душу человеческую в ад. Неважно с Земли ты, Юпитера или другой стороны Венеры.

Обе конкурентки на роль главной демонессы проституции располагались рядом друг с другом. Казалось, они даже чем-то друг на друга похожи. Но в каждом их взгляде, в каждой фразе чувствовалась непримиримая конкурентная борьба за кресло босса. Движения дьявольских отродий были поразительно синхронными: когда одна из них периодически эффектно перекидывала ногу с ноги на ногу, обнажая срам, вторая в красном латексе извивалась, вытягивалась и принимала самые вызывающие позы, периодически облизываясь длинным раздвоенным языком. Чёрная Зина сидела на глубокой атаманке, изредка хлопая вороньими крыльями и поправляя ожерелье на обнажённой груди, а красная Ася притулилась буквально в метре от неё, обвив одну ногу другой в атласном красном кресле.

– Смотри глаза не сломай, красавчик, – по своему обыкновению эффектно высоко перекинув ноги, сказала Зинаида-Зенуним.

«Эх, вот так и гибнет наш брат, мужик, в огнедышащей лаве любви! Как тяжело бороться с грехами!» – думал про себя Арес, но не мог оторваться от прекрасных соблазнительниц.

Аве же от разнообразия конкуренток всех сортов, званий и расцветок, пребывала просто в исступлённом бешенстве. Она готова была рвать и метать за своего дядю Ари, только бы вытащить его из цепких лапок похотливых тварей, каждая из которых могла попросту её растворить в вечности одним взглядом или движением ногтя. Гелка то наступала Аресу на ногу, когда его взгляды, одурманенные женским обществом, становились всё более прозрачными, то тыкала в бок, то шипела, то сверкала глазами, всячески отвлекая от демонических красоток.

*****

– Ну и та-дам! Наша старшая сестрица. Прекрасная и ужасная, царица хоррора, властительница страшных снов, императрица похоти, порождение зла, барабанная дробь…

Машка сделала театральную паузу, низко поклонилась в реверансе и, выполнив полукруглый жест руками по манере конферансье, объявила:

– Её величество Королева ночи! Не забываемая, приходящая во снах – Лилит, она же Лилька!

В этот момент в дальней части залы как по команде зажглись несколько десятков свечей и упал красный шёлковый альков, который отделял будуар Лилит от сестёр.

«Ты смотри, – ещё подумал Арес, – это как на зоне у смотрящего или у вора в законе, свой закуток у Лильки. Точняк, она в авторитете.»

Грянули фанфары и зазвучала музыка. Та-да-та́-да, та́-да зазвучала мелодия из фильма «Девять с половиной недель», гимн всех стриптизёрш. По всей видимости, Лилит была любительницей эффектных сцен. Недаром всё-таки предводительница всего дьявольского семейства.

Отброшенные занавеси алькова, как занавес в театре после третьего звонка, обнажили величественный трон на постаменте. На нём взгромоздились птицы Сирин и Гамаюн, под которыми, вся в лучах софитов и свеч, царственно восседала королева Лилька. Она была заметно выше своих сестёр, по крайней мере так казалось снизу, а голову её венчали целых семь дьявольских рогов, между которых вместо волос, по типу Медузы Горгоны, струились змеи, переплетённые с языками пламени. Тело Лилит и всё её лицо являлись воплощением дьявольский силы, из чёрных глазниц были красные лазеры с дьявольскими огнями, а её демоническая гипнотизирующая красота парализовывала всё живое вокруг. Одеждой Царице ночи служили языки пламени, ниспадающие с головы. Крыльев в отличии от своих сестёр она не имела, зато ноги её венчали острые птичьи когти, напоминавшие каблуки. Откуда-то сзади торчал длинный острый демонический хвост с пикой на конце, который в любой момент мог пронзить любое существо, а руки Лилит скрывали длинные бархатные перчатки. Зрелище, конечно, было поражающее воображение, можно сказать феерическое.

Под звуки музыки верховная демонесса встала со своего трона, и, грациозно ступая своими длиннющими ногами-когтями и виляя бёдрами, стала спускаться по ступеням постамента, периодически выполняя провокационные движения в технике стрип-дэнса. Окончив незабываемое эротическое нисхождение, Лилит вышла к достопочтенной публике и сделала глубокий реверанс.

– Вашему вниманию было представлено всё вышеописанное и нижеперечисленное, – сообщила торжественным голосом она обалдевшему Аресу и пытающейся захлопнуть ему рот с вытекающей слюной Аве, – а Вам, молодой человек, я, пожалуй, подарю свою любимую большую губозакаталку и слюнеподтиралку.

– Во-во, правильно, -поддакнула Аве, – ему эти инструменты очень сейчас не помешают.

– Ну что ж, гости дорогие, – завершила представление Машка, – вот и всё наше достопочтенное семейство в сборе. Лилька, Катька, Нега, Зинка, Ася, Поля, ну я в представлениях не нуждаюсь. Теперь можно и обсудить дела наши тяжкие.

– А что тут обсуждать, – подала голос Зинка.

Она встала с атаманки, вытянулась, откинув чёрные волосы, расправила крылья и упёрла руки в боки, заняв агрессивную позу государственного обвинителя.

– Этого, – повелительница проституток кивнула в сторону Ареса, – отдерём хором по кругу, чтоб жизнь мёдом не казалась. Всё равно если не мы, так его герцогиня эта, княжна Давальская, до смерти засношает, так что добру пропадать? А его курицу… Да тоже пристроим к нам, в петушиный угол, авось пригодится. Выдадим ей тарелочку с дыркой, будет нам всю оставшуюся жизнь прислуживать, да дерьмо за папашей убирать, а то, право, надоело.

Аве и Арес от столь грубых слов дьяволицы, ранее казавшейся такой соблазнительной, а сейчас показавшей всю свою подлую сатанинскую сущность, поначалу обалдели. Однако терпеть столь серьёзные предъявы было не в амплуа Аве.

– Ты кого это опустить решила, ворона недоделанная? Да ты сама теперь по гроб жизни будешь парашу чистить, век воли не видать! – Аве встала в боевую стойку, готовая сражаться за свою девичью честь до последней капли крови.

Спина к спину с ней вскочил и Арес, подняв кулаки. Хотя конечно, в глубине души, ну так, чисто теоретически, положа руку на сердце, он был не против, чтобы его таким вот соблазнительным образом «пустили по кругу». Но, отогнав грязные мыслишки и не подав виду, встал на сторону Аве.

– Ша, шавки! Хватит тут собачиться, – гаркнула на них смотрящая по дворцу Лилит.

Она медленно, стуча когтями о мраморный пол в тут же нависшей тишине, расхаживала между пленниками и сёстрами, заложив руки за спину.

– Ты, сестрёнка, давай свои фантазии-то поумерь, до поры до времени. Не видишь – гости к нам пришли, помощи нашей хотят. Давай их сначала выслушаем, а потом и рассудим куда определить и каким местом. Пассажиры-то, по всему видать, нам не простые попались, фильдеперсовые. Ну что, милы юпитерианцы-человечки, рассказывайте. С чем к нам пожаловали?

– По жизни мы – бродяги. Попали к вам не по своей воле, а по стечению обстоятельств. Общество у вас уважаемое, порядок вы соблюдаете, беспредела не чините, по всему видать. А потому, по всем законам – вашим и нашим, просим мы помощи, гражданки ведьмы, колдуньи и прочие порождения сатаны. Поспособствуйте нам попасть в ваш этот город, а оттуда уже вернуться в нашу реальность, потому как в гостях хорошо, а дома лучше, – грамотно разрулил Арес.

– Красиво щебечет пташка! А не мусорок ли ты засланный, ни петух ли ты гамбургский, что залетел к нам, честным арестантам, в хату? – Аська аж подскочила на своих длинных худых ногах и замахала распальцовкой перед Аресовым носом.

– Век воли не видать! – Очищенный демонстративно щёлкнул фалангой большого пальца по зубу, – Да за такие слова, я тебя, шалава сатанинская, сейчас в чан со святой водой окуну, чтобы гнила ты там заживо, подстилка драконовская!

Он уже хотел было действительно схватить демоницу в красном латексе и кинуть в невидимый чан со святой водой, как вдруг их перепалку остановила бугор-Лилька.

– Ладно, ша, бродяги! Хватит лаяться и пальца́ми друг перед другом трясти. Встречают по одёжке, провожают по уму. Всё мне с вами понятно. Короче, такое моё решение. По всем законам, нашими и вашим, оно обсуждению и обжалованию не подлежит. Устроим мы вам испытание. Хотели в город? Так тому и быть. Тут слух прошёл, что на площади перед ратушей человечка нашего одного замочили. Он хоть человечек-то не велика птица, но не по понятиям людишек наших ни за что, ни про что из вселенной стирать. Так что, отправляетесь вы, касатики, прямиком сейчас в город, через подвесную нашу лестницу и понюхайте, разузнайте, что там, да как. Кто чем дышит, нет ли какого замысла против Сестёр Ужаса у людишек, да прямо сюда нам мокродела, который замочил Одноглазого Ёрика, и притараньте.

Смотрящая под дворцу сверкнула адским огнём из глаз, на её симпатичном лице проступили безжалостные черты демона.

– Вот такое вам, значит, задание. А не справитесь, так не обессудьте, сделаем так, как Зинка предложила. Но, впрочем, наказание это, скажем так, не самое страшное. А то глядишь, может оно вам и понравится и уезжать от нас не захотите, а красавчик? – Лилит резко поменяла маску, – Да, и, конечно, сначала я с тобой позабавлюсь по праву старшинства, а сестрёнкам уж что достанется, не знаю.

– Ну, по-моему, справедливо, – сказал Арес, за что получил больной толчок в бок локтем недовольной таким решением Аве, – Так где ты, мамаша, говоришь верёвочная лестница?

– Чёртова бабушка тебя мамаша, яхонтовый мой. Вон подойди к тому окну, там всё и увидишь.

Арес с Аве подошли к раскрытому настежь окну и заметили, что из него свисает натянутая как струна обычная верёвка, ведущая прямо куда-то вниз, в облака.

– Ну, счастливого пути, гости дорогие!

– Будете у нас на Колыме, заходите!

– Ждём вас с нетерпением!

Каждая из демонесс считала своим долгом вставить какую-нибудь прощальную колкость.

– Это как же мы по этой верёвке спустимся-то? – запротестовала Аве.

– Ладно, держи, помни мою доброту, – Машка кинула им кусок цепи с удобными рукоятками, явно приспособление для быстрого спуска, чтобы не стереть до костей пальцы и ладони, – с этим сами сможете разобраться?

– Да уж как-нибудь попробуем, не сапогом деланы, – подмигнул ей Арес.

– Да знаем, знаем, чем вы там деланы, клоны Дженптурские пробирочные, – заржали дьяволицы.

Арес забрался на подоконник, перекинул цепь через верёвку, обеими руками взялся за её перемотанные тканью, удобные деревянные ручки. Он хотел было уже полететь вниз, в неизвестность, но на миг остановился. Потом глубоко вздохнул, закрыл глаза и прыгнул в бездну окна, ухватившись за поручни цепи. Со скоростью света наш герой заскользил куда-то вниз, в чёрные грозовые облака. Аве, ни секунды не мешкая, последовала его примеру. Они оставили дочурок дракона далеко вверху, в окне чёрной башни.

Глава 2.
Мы не знаем, как распорядиться единственной, короткой жизнью,
а мечтаем о второй, притом вечной.

Летели Аве с Аресом по натянутой верёвке вниз с огромной скоростью, без всяких тормозов, с двухсотметровой высоты, не меньше. И несмотря на то, что будущее их было абсолютно туманным, потому что неизвестно какую посадочную площадку уготовили им демоницы, всё-таки жгучее чувство ревности не оставляло Аве. Она всё время, не взирая на смертельную опасность сверзится с огромной высоты и превратиться в кровавую лепёшку, не отводила горящих ненавистью глаз за спины Ареса. Всё норовила, поближе подлететь к нему и лягнуть ногой побольней, в отместку за его популярность среди драконьего выводка.

– Ах ты кобе-е-е-ель! – эхо разнесло по чёрному небосводу среди грозовых облаков её голос.

Они летели и летели, скользили вниз на накинутых за верёвку цепях, пронизывая чёрные тучи. Острые и холодные капли дождя иглами вонзались в их лица. Арес, как мог, старался подальше отлететь от Аве, насколько это позволяли обстоятельства, и увернуться от её колких и больных ударов ногами.

– Ах ты сволочь, за каждой юбкой готов тащи-и-и-и-иться!!! – голос Аве таял где-то сзади, в тёмном небе.

– Ты неправильно всё поняла-а-а-а-а-а!!! – пытался кричать ей Арес, но голос тонул в вихре уносящей его вниз скорости.

– Ты ж сатанинской подлиза, плебей суккубский! Я тебе покажу, как на баб с рогами и копытами пялиться! – ловко подлетев, Аве удачно лягнула Ареса ногой под самое причинное место, отчего он чуть не разжал пальцы и не свалился в тёмную бездну.

– Да что тебе нада-а-а-а-а-а?!!! – Арес как зандикабр от клополака заскользил от Гелки вниз, – Ты смотри какая! Это ей нельзя, то ей не это! Прямо бабушка, а не подруга.

Это уже он больше сказал для себя, потому что Аве слышать егоуже не могла, скрывшись за облаками.

Эта воздушная эквилибристика, совмещённая с баталией, могла бы продолжать очень долго, если бы Арес, наконец, не преодолел последнюю тёмную тучу. Его взору с высоты птичьего полёта открылся весь город-замок, который демоницы называли Город Мёртвых. Он наконец смог рассмотреть загробный мегаполис поподробнее, чем в нестриженных когтях папы-дракона, отца его новых многочисленных невестушек. При ближайшем рассмотрении городское поселение занимало довольно большую территорию, обнесённую высокой неприступной каменной стеной с антуражем, выполненным в средневековом стиле. В центре виднелся огромный королевский замок с остроконечными готическими пиками и устрашающей лепниной. А вон та самая чёрная мельница-элеватор с огромным крутящимся колесом, похожим на колесо обозрения. Оно неминуемо отсчитывало круг за кругом на чёрной извилистой речке, пересекающей крепость как шрам лицо.

Городишко был сравнительно небольшим, он традиционно рос вокруг центрального замка в разные стороны. В нём было ещё несколько площадей кроме центральной, одна из них – перед зданием ратуши, в которой располагались, по всей видимости, местное самоуправление или суд. С высоты на ней можно было различить чёрную железную статую некоего местного деятеля, похожего на барона Мюнхгаузена на коне. Чуть вдалеке раскинулись остроконечные пики католического костёла, или чего-то очень на него похожего. Арес готов был биться об заклад, что в этом костёле обязательно должен был находиться старинный орган, надрывно играющий готические мелодии, траурные и трагические напевы.

Самую большую площадь в городе-крепости занимала территория самого замка. Кроме главного здания, выстроенного, как ранее выяснилось ранее, в виде гигантской пентаграммы, к нему примыкали несколько соединённых между собой разноуровневых строений, мрачных и серых, что было видно даже невооружённым глазом издалека. Над пиками башен замка летали стаи воронов. Они кружили вокруг на небольшой высоте, огибая по периметру крыши расположенные там изваяния мифических птиц: горгульей, гарпий, неясыти и прочих сиринов и грифонов. Прямо перед замком раскинулся запущенный парк, в котором тоже виднелись фигуры монументов чудовищ – львов с человеческими головами, василисков, гоблинов, жабобыков и других творений безумной фантазии неизвестного автора. Что ж это за город-то такой? Что ждёт их в нём? Что-то подсказывало нашим друзьям, что ничего хорошего. Готическая мрачная красота Города Мёртвых завораживала, и путешественники неслись в его раскрытую пасть молча, ошарашенно тараща глаза и пытаясь рассмотреть детали.

Толи потому что было ранее утро, толи по какой-то другой мистической причине, но в городе было пустынно. Даже в окнах домов не горели свечи, а фонари и факелы на узких грязных улочках были потушены. Бульвары, проулки и проспекты как вены испещряли тело мегаполиса и стремились к центрам площадей замка, ратуши и костёла, составляя вокруг них три больших радиальных кольца, замысловатым лабиринтом бегущих в середину некрополя. Все дороги явно вели в конечном итоге к его сердцу – чёрному замку-пентаграмме Дурандота Балдуина II и его верной, ну или почти верной, супруги – княгини Давальской. Домишки в городке были очень разные: некоторые небольшие, другие побольше, с плоскими крышами, односкатными и двухскатными, но в основном в одинаковых тёмных и мрачных цветах. По всей видимости генерального архитектора в городе не было, и каждый строил в силу своей фантазии или её ограниченности. Дома, как и полагается в средневековых городах, были в основном двух-трёхэтажные, хоть встречались экземпляры как самые маленькие – одноэтажные, так и гиганты с небольшими парками и собственной территорией на заднем дворе. Вон вроде лавка парфюмера, вон мясная лавка с выкованным перед входом куском мяса. Вон дом с красным крестом, что бы это значило? Стремительная скорость, почти равная скорости свободного падения, на давала нашим героям более детально рассмотреть местные архитектурные изыски.

Теперь Аве и Арес могли проследить путь верёвки из башни Дракона в город. К их величайшему сожалению, она неминуемо вела их в самое страшное место – дьявольскую мельницу на чёрной реке, с её вечно крутящимся огромным колесом обозрения. Они точно должны были попасть на один из её хаотически выстроенных, а может выросших, безумных уровней-клеток, как про себя герои называли строение мельницы. Размеров элеватор был поистине нечеловечески огромных, а то что таилось внутри вызывало страх и трепет.

Путешественники на сверхзвуковой скорости летели прямо в каменную стену, к которой арматуриной была приделана верёвка. Видимо по коварному замыслу адских ведьм, милых дочурок дракона, наши друзья должны были стать двумя кровавыми лепёшками, разбившись о камень и кирпич. Прыгать вниз на такой скорости было абсолютным безумием, и при неминуемом приближении к каменной стене, черепные коробки молниеносно обрабатывали бешеный поток информации в голове. Мысли стучали в висках, прокручивая миллионы вариантов, но увы, ни одного путного способа спасения в голов, летящим на встречу смерти Аресу и Аве не приходило.

До неминуемого столкновения с каменной стеной оставались считанные доли секунды, Аресу было суждено повстречаться с ней первому. Но вдруг при приближении, когда уже вся его никчёмная жизнь на перемотке пронеслась в очередной раз перед глазами, Очищенный заметил под крюком, к которому крепёжной арматурой была приделана верёвка, увитое плющом, незаметное, как будто закопчённое, небольшое слуховое окошко. Издали его увидеть было невозможно. Опять сатанинские шуточки проклятых дьяволиц! Даже здесь умудряются на нервах играть!

«Вот ведь действительно, отродье дьявольское», – сплюнул про себя через левое плечо Арес, а вслух крикнул Аве:

– Тут есть окно, повторяй за мной! Тебе потребуется вся твоя ловкость!

Ветер уносил его слова вверх, и Аве слышала только их обрывки. Но, тем не менее, она смекнула, что их безвременная кончина в очередной раз откладывается.

При самом подлёте к стене, за долю секунды от гибели, Арес подтянулся на цепи, служившей ему спусковым инструментом, напрягся, подтянул конечности и сгруппировался пистолетиком, так что его ноги были вытянуты параллельно Земле. Через мгновение он с треском, звоном и свистом, влетел в тёмное тонированное окно мельницы, и ещё умудрился в полёте выпрямить тело назад, что позволило ему вонзиться в тёмный проём «иллюминатора», разбив стёкла и раму, как нож в масло. После этого Арес отпустил руки и полетел куда-то в темноту большого странного помещения. Следом, последовав его примеру и акробатическому этюду, в то же окошко влетела на бешеной скорости и Аве.

*****

Доли секунды оба наших героя летели в свободном падении в полной темноте. Тем не менее их мукулы, привыкшие многое делать на автомате за своих хозяев, инстинктивно сгруппировались, самостоятельно распорядившись мышечной памятью. Оба летящих «небесных тела» рухнули на огромную гору, состоящую из чёрных мягких мешков, сваленных в кучу посередине гигантского хранилища. Путешественники просто пронзили инертной массой несколько уровней склада чёрных мешков с неясным пока содержимым, но, что радовало, хотя бы не с камнями. Было довольно-таки больно. Мешки на такой скорости хоть и затормаживали движение и напоминали наваленные маты, но всё-таки были далеко не пуховой периной. Они больно били по бокам, головам и рёбрам, а наши герои всё летели и летели вниз, прорезая их глянцевую оболочку. Постепенно движение становилось всё медленнее и медленнее, Арес и Аве только постоянно ойкали и проклинали чувство юмора драконьего выводка.

Наконец бедолаги с глухим тяжёлым звуком, больно стукнувшись, достигли самого дна мрачной мешочной горы. Правда пока они в ней погрязли, как мухи в янтаре, и не могли двинуться ни взад, ни вперёд. Тела их болели, на них места живого от синяков и ушибов не было, но, по крайней мере, друзья остались живы, а это, как известно, уже что-то, да значит. Как минимум то, что всё не так уж плохо на сегодняшний день. Надо было только выбраться из мешков, как из болота. Арес, несмотря на титаническую усталость от спуска, стал изо всех оставшихся сил пробираться между мешками, которые тяжёлым грузом нависали со всех сторон. Он словно в подводном плаванье шёл, разгребая их, как будто плыл брасом, то и дело отпихивая сваливающиеся бурдюки. Очищенному показалось, что в мешках или туши человекообразных животных, или какие-то мясозаготовки, это предположение подтверждало то, что в помещении было довольно холодно, как в рефрижераторе, аж пар шёл изо рта. Аве, не отставая от напарника по несчастью, «плыла» в море больших полиэтиленовых пакетов за Аресом по проторённой дороге, войдя, если можно так выразиться, в его струю.

Наконец, среди чёрных тюков забрезжил небольшой просвет. Арес с двойным напором стал протискиваться и разгребать странные баулы. Из последних сил он отбросил последний из них, и буквально вывалился в пустое пространство склада, рухнув на деревянный пол. Следом за ним из мешочной горы, прогрызая её как мышь, выползла на коленях Аве. Она тоже упала на пол, прямо на Ареса. Несколько минут наши герои просто молча лежали навзничь, раскинув руки и ноги и тяжело дышали, высоко и неровно вздымая грудные клетки. Всё-таки полёт и чудесное спасение в мешках давали о себе знать.

Первой отошла от воздушного приключения и чудесного приземления Аве. Оно и понятно, ведь всю мешочную нагрузку по-джентельменски взял на себя Арес. Девушка тяжело понялась, неуверенно, но всё-таки встала обеими ногами на пол, приняв вертикальное положение. То самое, которое выгодно отличает прямоходящих от всех иных представителей инопланетной флоры и фауны. Впрочем, оно же, это прямоходящее положение, вызывает огромное количество болезней. В этом мире всё к чему-то, да ведёт. И в основном, конечно, оно, это «всё», ведёт к неминуемой мучительной смерти. Ведь в муках мы рождаемся, и в муках мы же и умираем. Цикл жизни неумолим, временная воронка всасывает и пережёвывает поколение за поколением от начала до конца времён.

Итак, Аве, придя в себя и немного отойдя от шока, первое что сделала, это со всей силы пнула валяющегося в забытьи Ареса, который только и успел, что немного закрыться руками от удара в область паха.

– Вот тебе, патаскун вонючий, предатель! «Дядя Ари», Маабдух тебе в клоаку. Чтобы знал, как на других самок пялиться, да слюну пускать. Ты посмотри на него! Ценитель дьявольских промежностей, альфонс недоделанный! – Аве разошлась праведном гневе не на шутку.

– Э-э! Ты полегче, подруга, а то ведь можно и в ответку схлопотать! – защищался как мог Арес.

– Ну давай, давай, прелюбодей загробный! Только попробуй, я тебе покажу где у Юпитера ядра!

– Ну ладно, ладно, успокойся, детка! Ты же у меня самая красивая, самая стройная, самая добрая, – подлизывался Очищенный к разъярённой Гелке, – ну что мне эти тёлки хвостато-рогатые, какой толк мне от них? Короче, признаю свою вину, меру, степень, глубину! Мирись-мирись-мирись и больше не дерись! Смени, голубушка, гнев на милость. Нам ещё этого грёбанного Ёрика безглазого или одноглазого, не помню, как правильно, искать.

– А ты не подлизывайся! Поняла я твою сущность подлую. Вот если бы не надо было отсюда выбираться… Ну ладно, ещё раз такое увижу, точно пожалеешь. А сейчас поднимайся, давай дальше двигаться. Но, конечно, я тебе этого никогда не забуду! Все вы мужики одинаковые, к вам всей душой, а вы как мордашку симпатичную увидите, сразу башню сносит. И плевать вам на хвосты, рога, цвет кожи, крылья и ноги куриные. Вот поражаюсь я вам, мужикам, думаете совершенно не той головой, которой надо.

– Ну ладно, я всё понял! Что ж, хорошо лежать конечно, но пора вставать, – Арес, разминая больные ушибленные бока и члены, кряхтя как старый дед, стал медленно подниматься.

Когда оба путешественника уже стояли друг напротив друга, Аве немного успокоилась и снова обрела привычный вид смешливой циничной амазонки.

– Так я всё хотел понять для начала, что же в этих мешках, которые нас спасли? Какие-то туши что ли? И что это вообще за помещение, холодильник-рефрежератор фабрики-кухни?

Арес придвинул самый ближайший мешок и начал его развязывать. Тугой узел никак не поддавался, Арес матерился, но продолжал.

– Подожди, дядь Ари! А вдруг там что-нибудь страшное? Может там газ какой, нюхнём и забалдеем? – опасливо предупредила Аве.

– Ну уж к этому нам не привыкать, испугала змееглиста голой клоакой.

Очищенный всё-таки умудрился поддеть запутанную завязку на мешке и с выпученными красными глазами стал её распутывать. Тюк нехотя, но поддавался. Тугой узел развязался, и из его горловины выпала синяя, полусгнившая голова трупа женщины с редкими, вылезшими волосами.

Арес и Аве синхронно вскрикнули и отскочили от выпавшего из мешка трупа, как Маарух от священного панкратиона. Взяв себя в руки, Арес распаковал ещё несколько поклаж. Везде была одна и тоже картина – из мешков вываливалась то нога, то голова недавно умерших, но уже изрядно подгнивших синюшных трупов.

– Кольца Юпитера! Это откуда ж они столько трупняков-то набрали? – оглядев необъятную гору мешков с безвременно почившими, запричитала Аве, – Это ж надо, мы с тобой прямёхонько в трупохранилище попали. И самое главное – зачем же им столько? Что ж это за место такое, проклятое? Вот исчадия адские, куда нас отправили!

– Ты погоди причитать-то. Тебе ж ясно сказали, что это Город Мёртвых. Ну чего ты от него ещё ожидала? Неприятно, конечно, и жутко, – как мог успокаивал подругу Арес.

– Я что-то слышала о таких трупохранилищах. Это было в стародавние времена на Юпитере, когда пришла вторая волна боевого Дженптурского вируса, а больнарии все лопнули, как надувной шарик, захлебнулись количеством больных. Тогда все властители, уравнители, стратеги и прочие императоры попрятались в свои бункеры и оттуда посмеивались над бедным народом. А простые юпитерианцы подыхали в коридорах неработающих больнариев, гравилёты октопусов ехали к пациентам неделю, только чтобы забрать его холодное тело. Все возможные места в городах, все морги и даже холодильники рефрижераторов были завалены трупами вот в таких же как эти чёрных мешках. Такое было один раз в истории Юпитера и, похоже, здесь повторяется. Это зеркальное отражение нашего прошлого. Страшное было время, говорят по всему Юпитеру раздавался надрывный кашель юпитерианцев с уже мёртвыми жабрами. Стон и плач стояли по всему белу свету, а надменные властители-диктаторы всё гнали и гнали на смертельный убой вируса свой народ, своих рабов, чтобы они набивали их мошну эбонитовыми слитками. Трупы в те времена лежали везде. Чумное было время, тёмные страницы истории, и везде эти страшные чёрные мешки…

– Ну ладно, хватит сопли пускать. Раскудахталась тоже мне! Что мы трупов не видели? Их бояться не надо, мёртвые, как известно, не кусаются. Опасаться надо как раз живых, ну или какие они там в нашей ситуации, – Арес решил кардинально сменить тему, – ты, кстати, ничего странного не замечаешь?

– А что может быть ещё страннее горы трупов в чёрных мешках?

– А ты приглядись.

*****

И тут пелена спала с глаз Аве. Она вдруг ясно увидела, что Арес невесть каким образом оказался одетым в длинный старинный плащ, кожаную шляпу и такие же чёрные, кожаные сапоги и брюки. На груди, с правой стороны, у него красовалась шестиконечная звезда, на манер звезды шерифа. Очищенный с удовольствием разглядывал себя в ближайшей заледеневшей луже.

– Это что ещё за прикол, дядь Ари? Ты где этот прикид нарыл? Ни дать, ни взять древний охотник на призраков из старых стереофильмов!

Гелка заметила, что черты лица у её приятеля кардинально изменились, стали аристократичнее что ли. Нос его удлинился и приобрёл горбинку, из-под кожаной шляпы торчали ухоженные английские бакенбарды, надбровные дуги увеличились, показывая не дюжий ум.

– Да я-то ладно, ты на себя посмотри, – с улыбкой сказал Арес.

Аве вытянула руки и, к своему удивлению, увидела, что она одета в клетчатый пиджак и чёрные кожаные перчатки

– Что? Да как такое возможно? – обалдело промямлила она.

– И это ещё не всё, дорогой мой друг. Вот, извольте посмотреть в кого вы превратились.

– Превратилась? Ты о чём это? – испуганно переспросила девушка.

– А вот, изольте-с поглядеть.

Арес взял её за руку и подвёл к начищенному медному тазу, висящему на стене. Из полутьмы посудины на Аве взглянуло мутное отражение незнакомого ей лица человека в шляпе-котелке, с аккуратными английскими белёсыми усиками, голубыми глазами, светлыми бровями и ресницами. Одет неизвестный был на английский манер, в клетчатый серо-чёрный шерстяной пиджак, под которым виднелась отутюженная белоснежная сорочка с высоким воротником, застёгнутая на все пуговицы. Сорочку обрамлял щегольской галстук, изящно и модно повязанный по типу нашейного платка. Картину дополняли клетчатая жилетка и суконные узкие брюки со стрелками. На руках франта из медного таза красовались мягкие кожаные перчатки, а на ногах чёрные туфли с белыми носками, идеально начищенные и, можно сказать, блистающие в полутьме трупохранилища.

– Это кто ещё? – Аве от неожиданности обернулась, пытаясь разглядеть человека в глубине помещения, но ничего не увидела.

Она только обратила внимание, что странный человек из медного таза синхронно совершает с ней одинаковые движения.

– Да что это за напасть от такая? Ты кто, пародист хренов, вот я до тебя доберусь!!!! Сейчас тебе мало не покажется, передразнивать он меня вздумал! Да где ты, Маабдух тебя задери!

– Успокойся, детка, выдохни. Никто тебе не пародирует, просто этот человек – это ты и есть, – успокоил её Арес в новом обличии.

– Как это я… Да ты что, издеваешься надо мной что ли? – Аве всё никак не могла принять совершившуюся с ней метаморфозу, – Как сие возможно? Нет, я категорически отказываюсь быть этим мужиком с тараканьими усиками! Я протестую! Верните мне моё тело!!! Ну сделай же что-нибудь, ты, Шерлок Холмс грёбаный!

– О! А ведь и правда, Шерлок Холмс. Только на непонятный загробный манер. Ты смотри, детка, а новое тело прибавило тебе ума!

Арес и действительно понял, кого он себе напоминал. Он как две капли воды похож на Шерлока Холмса, персонажа из детективных романов на далёкой Земле, генетическая память о котором всплыла в его подсознании, если эту субстанцию можно назвать подсознанием. Всё-таки как тесно переплетаются параллельные миры в антитентуре, просто поразительно! Только почему-то одежду Шерлоку перипетии межпланетных путешествий между параллельными мирами сделали кожаной, а вместо нелепой охотничьей остроконечной шапки или, точнее сказать «кепки-двухкозырки» с загнутыми вверх ушами, надели ковбойскую кожаную шляпу-стетсон.

Очищенный покрутился перед тазом-зеркалом и остался весьма доволен собой. А что, очень даже ничего, стильненько. Плащ и ковбойская шляпа ему очень идут, а шерифская звезда-шестиугольник отлично гармонирует с новым прикидом и придаёт ему официальный статус. С таким значком он в этом городе теперь куда угодно попадёт. Всё-таки не подвели дьяволицы, хоть в чём-то помогли.

– Да хватит уже вертеться как баба, стиляга. Давай, вытаскивай меня из этого мужского тела как хочешь! Слышишь, Шерлок недоделанный? Делай же что-нибудь. Мужик ты в конце концов или кто??? – Аве-клетчатый франт билась в истерике.

Тут она как будто что-то вспомнила и начала судорожно расстёгивать свои штаны. С непривычки у неё это получалось весьма плохо. Жутко матерясь Аве еле-еле справилась с хитроумными английскими застёжками на гульфике, и в страхе трясущимися руками начала стягивать с себя штаны, а опустив их до колен принялась за панталоны. Да-да, под штанами были именно панталоны. Такие белые, ажурные патрусы до колен, какие носили в середине 18 века мужчины из высшего общества. Наконец она их сдёрнула и нагнулась, пытаясь разглядеть что-то между ног.

– Не-е-е-е-т! Да что ж это! За что это всё мне-е-е-е!

Увиденное явно её расстроило. При чём очень сильно.

– Поздравляю Вас, мой друг! Вы теперь настоящий мужчина. Это высокое звание, статус, которого достойны только лучшие из лучших!

– Засунь себе свой статус в свою кожаную задницу, урод! Ты что, не понял, что я превратилась в самца? Что может быть хуже в этом мире? Быть грязным волосатым животным! Нет! Дайте я застрелюсь, насыпьте мне яду – я отравлюсь, где тут ванна – я утоплюсь! Не хочу больше в этом участвовать!

– Да ладно тебе, не такое уж ты и грязное животное. Посмотри повнимательнее. Вполне ухоженный, аккуратный и симпатичный мужчинка, – со смехом утешал её Арес-Шерлок.

– Он ещё и издевается! Ах ты сволочь неблагодарная, ну и что мне теперь делать-то? – Аве в бессилии опустилась на корточки, обхватила голову в котелке руками и горько зарыдала.

– Да ладно, не переживайте, мужчина, у меня для вас две новости – хорошая и плохая. С какой начинать? С плохой? Вы скрытый гомосексуалист. Что? Какая хорошая? Ну… Вы… Вы очень симпатичный скрытый гомосексуалист.

– Слушай, заткнись! Прекрати эти свои приколы, без тебя тошно, – Гелка утёрла слезы и сидя на кортах ненавидящим взглядом осматривала всё вокруг.

– Да ладно тебе, это ж всё не взаправду. А ты как думаешь, как я себя чувствовал, когда вдруг оказался в твоём теле? Короче, солдат, как сказано в уставе – мы обязаны стойко принимать удары судьбы и не поддаваться панике.

– Похохми, давай. Тебе-то хорошо, ты же в бабу не превратился, или там в паука какого. Плащиком обзавёлся, буржуй, – Аве всё ещё отказывалась принимать новую реальность.

Арес стал замечать, что путешествия по многочисленным параллельным мирам и планетам пробуждают в них память миллионов их реинкарнаций, и они даже разговаривать начинают понятиями и терминами, о которых ранее не имели никакого представления.

– Да был я уже. И бабой был, и в твоей голове был, и кем я только не был. А тебе пора бы уже и привыкнуть. Кстати, нашему теперешнему облику есть вполне рациональное объяснение. Помнишь, как мы угорали над Доктором Уотсоном или Ватсоном. Так вот сдаётся мне, сударь, что вы именно этот самый доктор Ватсон-Уотсон нынче и есть. Прошу любить и жаловать. Видать в этой реальности выходят наружу наши многочисленнее знания и личности аватаров из реинкарнаций параллельных миров. А может это просто Машка и Лилькой прикалываются, им же нужен очередной хахаль. А ты, кстати, доктор, очень даже ничего.

– Ой, ну хватит успокаивать! Хреновый из тебя утешитель, дядя Шерлок. Ладно всё, поплакали и будет. Покашляем, покурим, посидим на дорожку, всё ли понарошку. Надо думать, что делать дальше.

*****

– Да уж, доктор Ватсон, вставайте. Давайте искать выход из сложившейся ситуации. Я тут, к слову сказать, в карманах плаща и своего фрака нашёл несколько презабавных вещиц.

Он достал из плаща изогнутую трубку для курения и старомодные спички.

– Как вы думаете, Ватсон, что это?

– Не могу знать, гражданин-товарищ Шерлок. По части всезнания это вы у нас нынче главный, – огрызнулась Аве-Ватсон.

– Но это же элементарно, Ватсон! Это трубка для курения, это спички, а это, чтобы вы думали?

Холмс достал из внутреннего кармана фрака, который смотрелся на нём не только опрятно, но и с изрядной долей изысканности, как на настоящем джентльмене, коробочку с двумя пилюлями.

– А вот это уже интересно! Позвольте полюбопытствовать, голубчик, – Аве-Ватсон протянула руку, взяла пилюли, повертела их перед глазами, понюхала.

– Используя Ваш дедуктивный метод, Холмс, позволю себе предположить, что это… таблетки!

– Вы, дорогой Ватсон, делаете большие успехи в моём методе. И Вы совершенно правы, это именно таблетки, самые что ни на есть настоящие. Только вот действие их мне пока неизвестно…

Ватсон недоверчиво, саркастически с издёвкой улыбнулся и спросил:

– Как же так, Холмс? Вы и не знаете для чего нужны таблетки, лежащие в Вашем же кармане?

– Элементарно, Ватсон! Это-то мы сейчас с Вами и проверим. Подержите, дружище, мой плащ.

С этими словами Арес-Холмс скинул с себя кожаный плащ, который тут же передал доктору-Аве. Затем он снял оказавшийся под плащом чёрный праздничный фрак и отдал туда же. Закатав рукава белоснежной сорочки выше локтя, Холмс принял позу кибадачи, выдохнул, на манер каратистов, и закинул в открытый рот первую таблетку синего цвета.

– Мне, дорогой мой Ватсон-Уотсон, для дела своей головы не жалко! Между первой и второй перерывчик небольшой!

Холмс не долго думая заглотил и вторую красную пилюлю, после чего его передёрнуло, мышцы наполнились энергией, а от тысяч мыслей, моментально закружившихся в его гениальной голове, помутнело в глазах.

– Ну вот, элементарно, Ватсон! Что и требовалось доказать, эти волшебные таблетки наверняка подарок наших добрых знакомых, драконовых дочурок. Итак, мой друг, вперёд, кажется я напал на след!

Преисполненный энергии, подогреваемый действием чудесных таблеток, Шерлок двинулся вперёд, в темноту. Одна из пилюль, к слову сказать, как в последствии выяснилось, была от простуды, а вторая от поноса, и продавались они в любой аптеке.

– Постойте, Холмс, здесь же не зги не видно! – крикнул ему вдогонку Ватсон.

– Ах да, вечно я забываю о Вас, мой одноклеточный друг. Да будет свет!

Энергичный Холмс зажёг огромную старомодную каминную спичку, которая выхватила из темноты кусочек тускло, но всё же освещённого пространства, затем вытянул источник света в руке и опять попытался пойти вперёд.

– Ты ничего случайно не забыл? А? Так называемый мистер Холмс? –в голосе Ватсона чувствовались нотки Аве.

– А, пардоньте-пардоньте, мой юный друг! Конечно же.

Шерлок выхватил из рук доктора фрак и кожаный плащ. Буквально на ходу он накинул всё это на себя, не туша зажжённой спички в руке. Детектив, вместе со своим верным приятелем Ватсоном, ринулись в тусклом свете маленького горящего огонька исследовать огромное тёмное помещение, заваленное трупами.

– Слышите, Ватсон? Это конгениально! – Холмс указывал куда-то в направлении темноты.

Тот и действительно услышал какие-то чавкающие звуки с той стороны, куда указывал Шерлок. Кроме чавканья в потёмках раздавались удары об пол и подозрительные стуки. Друзья немедля направились в сторону этих странных шумов, идя вдоль бесконечных рядов гор мешков с мертвецами, лежащими в навалку, друг на друге. Холмс быстро вышагивал своими длинными ногами, подгоняемый действием плацебо, так что Ватсон еле за ним поспевал. Спустя довольно продолжительное время путешествия, а точнее беготни по трупохранилищу, вдалеке забрезжил свет, и высота нагромождения трупов начала снижаться.

– Вот видите, Ватсон, я же говорил, – Холмс ликовал как ребёнок, – мой дедуктивный метод ещё никогда меня не подводил! Впрочем, т-с-с-с! Кажется, мы здесь не одни. Взгляните-ка, дружище, вон туда, наверх.

Подняв взгляд Аве-Ватсон увидел наверху странное чёрное существо в глянцевом латексе с ног до головы. Всё его тело и голова были полностью обтянуты блестящим чёрным материалом, а может это он просто сам был такой, от природы. На месте глаз твари были одеты выпуклые, круглые очки, что делало его похожим на гигантскую чёрную лягушку. Ещё одной особенностью этого экспоната было то, что его колени разгибались в другую сторону, не как у людей, что делало его напоминающим гибрид жабы с кузнечиком. Чёрный кузнечикожаб с большой ловкостью своими тонкими ручками хватал мешки с трупами и кидал их в дыру в стене, из которой торчал хвост замысловатой, постоянно движущейся машины, похожей на конвейерную ленту. Особь накидывала мертвецов на транспортёр, и они уезжали куда-то внутрь, в неизвестность окна в стене.

– Прелюбопытнейший экземпляр, неправда ли, Ватсон? Надо его незамедлительно препарировать! Он мне просто необходим для опытов с химическими веществами. Вы только посмотрите, какой редкостный урод! Так и просится в анатомичку.

Шерлок сделал дружелюбное лицо и замахал гомункулусу приглашающими жестами.

– Эй, милейший, не изволите ли спустится? У нас к вам есть одно совершенно безотлагательное дело! – закричал Холмс существу.

Однако «милейший», видимо наученный горьким опытом, ни в какую не хотел быть препарированным опытной рукой экспериментатора-естествоиспытателя Холмса. С жутким криком-свистом, он тут же, как крот в землю, зарылся в гору трупов. По трупьей волне, оставляемой за ним, было видно, как создание с огромной скоростью прорывает в мешках подземный ход куда-то в неизведанные, мертвецкие дали.

– Вот какое невежество! Как не хотят некоторые существа послужить науке! Темнота, – разочаровано вздохнул Шерлок, – но, нет худа без добра, дорогой доктор Ватсон! Приглашаю Вас прокатиться весьма экстравагантным способом на интересном изобретении – трупной карусели.

С этими словами неунывающий Холмс уселся прямо на ленту транспортёра, положив под себя полы плаща, и поехал вместе с последним трупом прямо в разинутую пасть окна в деревянной стене. Ватсону ничего не оставалось, как последовать его примеру. Доблестные исследователи трупного конвейера отправились в путешествие из ниоткуда в никуда, вместе чёрными мешками, наполненными некогда живыми людьми, а теперь бездыханными полусгнившими телами усопших.

– Холмс, а Вы не считает такое отношение к мёртвым кощунственным? Бедные не упокоенные души, они же наверняка мечутся где-то между мирами, пока над их телами глумятся?

– Голубчик мой, дорогой Ватсон! Отдаю честь Вашей проницательности. Из Вас вышел бы неплохой теолог. Но мой опыт и интуиция подсказывают, что не всё так просто с этим адским конвейером. Есть в нём какая-то неразгаданная тайна, которую нам с Вами, дорогой доктор, ещё только предстоит разгадать, – ответил, едущий верхом на трупе-мешке, удобно расположившись и расправив свои длинные ноги в кожаных штанах, Холмс.

*****

Пока наши друзья катались на адской карусели, им удалось поближе разглядеть её конструкцию, придуманную и выполненную безумным инженером из преисподней. Транспортёр представлял собой механизм из деревянных валиков, цепей и прорезиненных площадок, приводимых в движение верёвочно-цепной, натянутой через деревянные и металлические валики, системой. Кроме того, трупный элеватор содержал большое количество хитроумных шестерёнок и струбцин, соединённых верёвками и цепями, наподобие часового механизма, беспрестанно двигающихся то в одну, то в другую сторону. Это и позволяло деревянным и железным валикам, между которыми были натянуты канаты и цепи, постоянно вращаться и проводить всю конструкцию в последовательное бесконечное движение. Сама лента транспортёра была сделана по принципу бесконечного каната, как в эскалаторе, при этом явно существовали оконченные участки, переходящие из одного в другой. Фантазия автора этой странной системы была, по всей видимости, весьма необычной и не имела больших представлений о механике, более того, отдельные её части не должны были работать с точки зрения физики не при каких обстоятельствах. Тем не менее, вопреки всему, механическая машина неумолимо выполняла свой бренный долг, и наваленные горой трупы уезжали в тёмную бесконечность коридора трупопровода, как его называли наши герои.

– Преинтереснейший механизм, Ватсон! Много я повидал разных инженерных сооружений, вспомнить только странную и поучительную историю инженера-гидравлика, господина Виктора Хадерли, его человеческий пресс и отрубленный палец. Но такого я ещё в своей практике не встречал. Взгляните только на эту часть.

Холмс как воздушный гимнаст свесился с транспортёра и разглядывал его движущиеся потроха. Вот уж чего-чего, а любопытства у детектива, тем более разогретого действием неизвестных таблеток, было не отнять.

– Даю голову на отсечение, такого не может быть! Не могут две рядом стоящие шестерёнки и подшипника крутится в диаметрально противоположном направлении. Ох, чует моё сердце, не обошлось здесь без чёрной магии, дорогой доктор. Поздравляю Вас, Ватсон, нас ждёт архинаинтереснейшее дело! Одна из самых увлекательных детективных историй, которую так ждал мой изголодавшийся мозг.

Из тёмного продолговатого деревянного коридора наши восседающие на трупах герои торжественно въехали в следующую залу. В ней конвейер смерти преобразовывался в некое подобие железной дороги. С двух сторон от этой «дороги» стояли возвышающиеся над трупопроводом настилы-перроны, а само место напоминало давно забытое, старое метро. Свод потолка в зале имел овально-полукруглую форму и частично был сделан из камня. На обеих сторонах перронов-возвышений работали замысловатые машины, управляемые странными людьми, одетыми в брезентовые плащи, огромные квадратные сапоги, противогазы с круглыми тёмными стёклами и брезентовые перчатки, на поясе каждого из которых висел револьвер.

Из узких щелей в полу перронов торчали зубчатые колеса, снабжённые рычагами и стрелками. Такие же колёса, только расположенные по типу карусели, горизонтально, крутились в нескольких местах зала-станции. Их беспрестанно крутили и разворачивали те самые люди в плащах, напоминающие немецких военных эпохи первой мировой войны.

Детективы с величайшим интересом разглядывали безучастных трудяг, которые были совершенно не удивлены и не обращали на Холмса и Ватсона абсолютно никакого внимания, занятые каждый своим делом. Эти угрюмые люди в военных костюмах химзащиты времён доисторического материализма имели довольно внушительные габариты: каждый обладал ростом метра под два, и даже через брезент проглядывала развитая мускулатура и огромного размера руки. Беспокоить их нашим друзьям как-то не очень хотелось, от греха подальше, в связи с чем Арес и Аве не стали привлекать их внимания и знакомиться.

В конце загробной станции метро с романтическим названием «Тупик Ильича», о чём свидетельствовала надпись на одной из грязных кафельных стен, выполненная на чистейшем немецком языке, наших героев ждал неприятный сюрприз. Это был очередной интереснейший средневековый механизм, ещё одно изобретение доктора Франкенштейна. Устройство это представляло собой металлический бокс, в который заходила лента трупопровода, по виду напоминающий мартеновскую печь. Внутри «печи» орудовали механические руки с зажатыми в них ножами, управляемые двумя «фашистами», как их прозвали про себя Аве и Арес. Видимо это были «фашисты» более высокого ранга, потому что одеты они уже были не в брезент, а в чёрную кожу, носили на головах форменные серо-чёрные фуражки, а все элементы их одежды были отделаны металлом и золотом. На груди высокопоставленных «фашистов» на цепях висели именные таблички, а на левом рукаве были приделаны офицерские знаки отличия в виде звёзд пентаграммы. Внизу, под «печью», горел огонь, в связи с чем туда приходилось постоянно подливать ведра с нефтью.

– Вот не добили мы вас в сорок пятом и двадцать втором, – с ненавистью процедил сквозь зубы Арес-Холмс.

Весь механизм печи, как стало ясно чуть позже, служил для того, чтобы освободить труп от чёрного мешка и одежды. Как фантик с конфетки или кожуру с банана он сдирал с трупов всё их облачение набором ножей, мех.рук, замысловатых шестерёнок и прочими атрибутами фантазии безумного инженера. Остатки одежды и мешков, вместе с частью тел и органами трупов, которые безжалостные ножи периодически от них отрезали, в виду не идеальности конструкции, летели вниз, в мартеновскую печь, где они и сгорали в раскалённом пылающем мазуте.

– Ну в эту чудо-печку нам с Вами, Ватсон, попасть нельзя не при каких обстоятельствах. Потому что, если она случайно отрежет нам какой-нибудь жизненно-важный орган, поверьте мне, будет весьма болезненно.

Холмс вскочил с трупа и ловким движением сильных аристократичных рук подтянулся на краю перрона. После этого он закинул туда своё длинное худое тело, и вуаля – детектив уже стоит на платформе, по-джентельменски протягивая Ватсону сильную дружескую руку, чем тот тут же не преминул воспользоваться. Уже стоя на перроне станции загробного метро, невдалеке от «чудо-печки» и двух её хозяев – офицеров-фашистов, Шерлок посетовал:

– Очень любопытно было бы познакомится с автором этого гениального произведения искусства, взглянуть ему в глаза и обсудить Витрувианского человека Леонардо Да Винчи.

– Отчего же именно его? – недоумённо спросил Ватсон.

– Подрастёте – поймёте, дорогой друг, – уклончиво ответил детектив, и наши друзья смело направились в сторону печного механизма, раздевающего трупы, как початки кукурузы от кожуры.

Глава 3.
Труднее всего раскрыть преступление,
совершенное без всякой цели.

Холмс и Ватсон быстро приближались к разделочной мясорубке с печью с целью детального её изучения. Два громадных фашиста, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжали крутить рычаги и колеса управления. Только изредка из глубины противогазов доносилось глухое:

– Шприцен, шприцен!

– Я, Я!

Наши герои немецкому были не обучены, а по сему не понимали этих странных слов. Когда же они вплотную приблизились к немецким офицерам, один из них внезапно гаркнул:

– Ihre Papiere!

– Что? Папиру? Да нет, дружище, папиры нет. Это те не к нам. Мы не курим, и вам не советуем, – доходчиво пояснил ему Арес.

Однако фашист оказался настойчивым и явно не удовлетворился таким ответом, он тут же схватился за висящий на боку парабеллум.

– Ihre Papiere! – повторил угрожающе немец.

– Да не кипешуй ты так, рожа нацистская. Не понимаю я по-вашему. Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира – готовься к войне! – Арес выложил весь свой скромный запас немецкой разговорной речи и смело шёл на открытый конфликт, видимо на генном уровне сработала ненависть ко всему немецкому.

– Слушай, по-моему, он документы хочет, – предположила Аве.

– А, ну так бы и сказал. А то папиру, папиру ему подавай. Ну где я в этой глуши тебе папиросы достану? Короче, паря, усы, лапы и хвост – вот все мои документы. Ты это видел? – Арес-Холмс наглядно продемонстрировал откормленной немецкой роже свой значок шерифа.

Немец внимательно изучил значок, видимо с большим недоверием. Затем он подошёл к висящему рядом допотопному телефону с ручным дисковым номеронабирателем, начал вращать диск, а потом кому-то докладывать, прикрывая трубку рукой. Наверное, чтобы никто не догадался, что он там сливает начальству. Немчура всё что-то выяснял по телефону, из которого за версту слышался треск и потусторонние шумы, периодически недоверчиво поглядывая на Ареса и Аве в костюмах Холмса и Ватсона. Потом он вытянулся в линейку:

– Jawohl, Herr major! – прокричал немец в трубку невидимому собеседнику, – Bitte kommen Sie vorbei.

Это он уже сказал, обращаясь к нашим друзьям, по всей видимости разрешая проход.

– Ну вот так бы сразу! Битте-дритте, фрау мадам, – вежливый Холмс пропустил вперёд даму-Ватсона перед недоумевающим фашистом.

*****

Холмс и Ватсон шли мимо разделочной печи, с интересом разгадывая её ржавые потроха и конструкцию. Она как бы совсем не соответствовала уровню инженерной мысли средневековья, потому что имела в себе зачатки примитивных сервоприводов. Внезапно безумная разделочная машина-печь обрывалась, и сразу за ней друзья обнаружили огромную воронку. Трупотранспортёр заканчивался, а его лента, огибая механизм с нижней стороны, возвращалась к исходной точке. Едущие по ней, уже освобождённые от мешков и одежды трупы, падали куда-то вниз, в трубу трупопровода, похожую на жерло гигантской мясорубки.

– Да, Ватсон… А это ещё интереснее, чем я думал, – воскликнул Холмс, – быстрее, мой друг, нам срочно нужно туда, на другой конец трубы!

– Ой не надо было Вам, Холмс, таблетки неизвестные глотать. Неизвестно чего туда намешали, – с сожалением вздохнул Ватсон, но добровольно-принудительно последовал за своим старшим товарищем.

Холмс же, со свойственным ему энтузиазмом, начал освещать конец комнаты и выискивать выход из неё, чтобы продолжить путь. Как известно, кто ищет тот всегда найдёт, и на пыльной деревянной стене в тусклом свете спичек, он нащупал давно не открывавшуюся ручку двери и незамедлительно за неё потянул. Ручка поддалась. За ней обнаружился узкий проход и старинная лестница, ведущая вниз.

– Вот видите, Ватсон! Мой дедуктивный метод как всегда работает! – восхищённо вскричал Шерлок.

– Гениально, Холмс, – покачав головой саркастически сказала Аве.

Детективный дуэт бесстрашно, в свете последних догорающих спичек, начал спуск по иссохшей, трухлявой лестнице, которая того и гляди должна была обвалиться. После того как они преодолели несколько пролётов вниз, лестница всё-таки рухнула, и наши друзья вверх тормашками полетели вместе с её останками вниз. Приземление, конечно, не было мягким. Холмс с Ватсоном больно шлёпнулись на пятые точки в трухлявую гору ветоши. А сверху на них сыпались обломки лестницы.

– Да, Ватсон… На обратном пути мы этой дорогой уже не сможем воспользоваться, – Холмс решил сыграть в капитана Очевидность и зажёг очередную спичку.

Увиденное в тёмном подвале повергло Ватсона и Холмса в шок, а Аве в теле Ватсона ещё и заставило издать высокий бабий крик ужаса. Везде на полу погреба-подвала живым ковром ползали мыши, которые отскочили от вспыхнувшего огонька спички и нюхали воздух, смотря вокруг слепыми глазками. Мыши были повсюду, они живой рекой перемещались, лезли друг на друга, пищали и обнажали острые маленькие зубки. Это было явно какое-то мышиное гнездо. В тёмной глубине погреба притаилась крупная грузная тень какого-то существа, по всей видимости весьма недружелюбного и дюже вонючего. А мягкой ветошью в свете спички оказался толстый слой мышиного помёта, которым был щедро усеян весь пол подвала.

Бесстрашный Холмс поднял заметно трясущуюся руку со спичкой в сторону тёмного существа в углу подвала, его тремор становился всё заметнее с каждым сантиметром открывающегося пространства. Тусклый огонёк выхватил кусочек угла из темноты и осветил находящуюся в нём огромную, размером с волкодава, гигантскую королеву-мышь. Живот гигантской матери-мыши были вздут, видимо она была постоянно беременной, а всё её мерзкое брюхо было усеяно сосками для вскармливания своих мерзких мышиных детёнышей. Явно недовольная светом, гигантская мышь разинула зубастую акулью пасть, сверкнула красными ненавидящими глазками и подняла левую лапу, на которой оказались почти человеческие пальцы. Она указала на Аве и Ареса и издала пронзительный, оглушающий визг. После этого жеста вся мышиная армия, несмотря на свет, как море хлынула в их сторону. Оба товарища по несчастью заметались в испуге от этой страшной картины, не желая быть растерзанными мелкими серыми существами, защищающими свою мать-мышь. Они начали пятиться назад, и когда мышиная армия уж наступала им на носки ботинок, и им приходилось стряхивать её со штанов, Аве и Арес спинами уткнулись в деревянную стену подвала, которая, к их великому счастью, оказалась трухлявой. Пробив её спинами, они вывалились сквозь прогнившую дыру в смежное помещение, оставив в темноте стены сотни красных, ненавидящих мышиных глаз, сожалеющих о сбежавшей добыче.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.