Влад Свон
В бездну

1

Умер? Вроде бы нет.

Вокруг тьма.

Сколько ни моргай, картина не меняется, глаза не привыкают, новых образов не проступает.

Внезапно, белый луч падает сверху, освещает пустую, движущуюся комнату. Свет становится ярче, шум вдали нарастает. Мгновение, и я ослеплен, стараюсь прикрыться ладонью, чтобы привыкнуть, а в это время кто-то яростно выкрикивает гневные лозунги. Что-то тарабанит по стенам, словно барабанщик исполняющий бласт-бит.

Глаза адаптировались. Я вытер выступившие слезы, и пошатнулся от увиденного.

Гигантская арена-колизей, усеянная людьми. С их стороны в меня летит мусор, но что-то останавливает его на расстоянии вытянутой руки. Барьер, невидимая стена, отдающая черно-фиолетовой волной при попадании предметов. Я в безопасности, но что им надо? Почему они сердятся? Однако, не все проявляют агрессию. Другие молчат, сидят смирно, как шайка натренированных солдат. Их взгляд направлен на высокий пьедестал, возвышающийся над моей клеткой. А рядом с ним расположилась какая-то летающая тарелка, или подобие платформы, не могу понять. На аппарате находится размытый человек и что-то читает на неразборчивом языке. Толпа, как слышно, понимает, что он говорит, как понимает и хозяин пьедестала, облаченный в черные одежды. Он внимает каждому слову соседа, и одобрительно кивает головой.

Я обернулся. Позади стоят два крепких мужчины, скрестивших руки на груди. Судя по форме, даже нет, по оружию на поясах – охрана. Взгляд отреченный, безразличный. Казалось, исчезни барьер, и ринься толпа на растерзание заключенного, крепыши не поведут и мышцей, чтобы защитить.

Секунду! Если ко мне приставили этих ребят, значит…

Еще раз обведя арену взглядом, я понял, что нахожусь на суде.

Меня в чем-то подозревают. Но, раз так, где мой адвокат?

«Защита не положена тем, кто совершил страшное преступление».

Что? Откуда мне это известно? К черту!

Я помотал головой, стараясь откинуть странную, вспыхнувшую мысль.

«Наш мир был избавлен от таких происшествий».

Опять! Будто кто-то вещает в черепной коробке. Но в глубине души, я понимаю, что это мои собственные познания, которые всплывают на фоне происходящего. Спящие проснулись, ментальное состояние бодрствует, пока тело все еще блуждает в киселе сна. Разум посылает мне картинки, которые кажутся чем-то далеким, незнакомым. Он пытается вернуть целостное «Я» в реальность. Прости, у тебя не выходит. Ничего не помню.

Стук призывает к тишине, и громкий голос обращается ко мне с высоты: «Последнее слово?»

Будто неосознанно и моля о пощаде, из меня мгновенно вырывается: «Это был не я».

Судья улыбнулся и ударил молотком.

– Оправдан! – пронеслось эхом по трибунам.

Толпа возмущена. Принятое решение явно не устраивает бушующую массу. Но черт с вами, ублюдками, главное, что я спасен! Решать закону, который на стороне простого гражданина, обвиненного ни за что.

Охранники получили команду и хлопнули меня по глазам некой липкой, непроглядной пленкой. Я потерял равновесие. Дремота завладевала мной, пока окончательно не погрузила в новую темноту.

2

По коридору разносился глухой, монотонный стук каблуков, который нарушил спешный шаг позади.

– Погодите! – окликнули девушку.

– М? – она остановилась, и нехотя повернулась к нагнавшему мужчине в деловом костюме.

– Давай еще раз обсудим…

– Что? Я все поняла. Не надо мне в очередной раз объяснять, как вести дела, ладно?

– Но…

– Сэр, я прекрасно знаю свою работу. С подобными личностями довелось иметь дело. Что у нас, – девушка повернула запястье и из часов вырвалась голограмма, по которой бегали бирюзовые буквы, – обычный преступник, подозреваемый в убийстве. Оправдан за неимением доказательств в причастности. Организацию не устраивает подобный расклад, поэтому послали меня и бла-бла-бла. Ничего не упустила?

– Нет, все верно. Добавлю лишь, что…, – но его снова перебили.

– Послушайте. Я понимаю, что подобный случай из ряда вон выходящий. Убийство? Тут? Бред. Да еще и, – перед ней четкой картиной предстали тела жертв с фотографий: молодая мать и двое детей, – прикрываться беспамятством.

– Мне просто хотелось убедиться, что вы будете не предвзяты.

– С чего бы мне быть таковой?!

– Сами понимаете. В любом случае, вот, – мужчина взял коллегу за руку, и вложил ей в ладонь прозрачную ампулу с выгравированной буквой «Х». – Не забудьте, когда начнете допрос.

– Хорошо, сэр.

– Удачи, Дабл, – он отдал воинское приветствие, и пошел дальше по коридору.

Мисс Дабл разжала кулак и посмотрела на флакон.

– Хотелось бы не использовать тебя, малыш, – она разочарованно вздохнула, убрала лекарство в карман брюк и вошла в кабинет, возле которого ее и остановил начальник.

Дверь шикнула и легонько щелкнула.

Закрыто. Никто не побеспокоит, да и не должен, подумала она.

Внутри все было готово: рабочий стол, с тускло светившей лампой, металлический стул, на котором лежала любезно предоставленная подушечка. Чуть далее, у самой стены под окном, находилась койка, на которой располагался «объект» допроса.

Мисс Дабл достала из сумочки пластиковый планшет, с прикреплённым листом бумаги. На нем она написала одно слово – «ИВП», и подошла к пациенту.

Мужчина спал под действием сомнупатча на глазах, значит, ничто не помешает ей воспользоваться «помощью», предоставленной начальством.

– Прости, – вслух сказала она, и вколола препарат «Х» в шею предполагаемого убийцы. – Я думала, что справлюсь самостоятельно, но нет. Ты слишком омерзителен и не заслуживаешь спокойного разговора.

Дабл чиркнула на листке новую запись: «Тестирование ИВП-01. Введение прошло безболезненно. Подопытный не проснулся», и вернулась к рабочему месту. Усевшись на стул, она пристально смотрела на койку, надеясь заметить хоть какое-то движение.

«Десятая минута после применения препарата. Ничего. Складывается ощущение, что он не работает», но про себя подумала, что такого не может быть. Начальник не дал бы ей пустышку.

Убийца дернулся.

– Ну наконец-то, – вырвалось у мисс Дабл. Она хотела было подбежать, но вспомнила главное правило при тестировании ИВП – «Что бы ни случилось, не подходить». – Сам справится, да? Хотя, кого я спрашиваю, дурочка.

Она вернулась к записям.

«Пациент проявляет признаки сонного паралича. Внутренние показатели свидетельствуют, что он видит некий сон, который не дает ему спокойно лежать. По данным тестов на животных, причина может заключаться в появлении силуэтов, предположительно жертв, а может чего-то или кого-то еще, известно станет после пробуждения. Дыхание учащенное, тяжелое. Под веками прослеживается быстрое движение. Рот открыт, глотает воздух, возможно легкое удушение. Надо проверить и помочь…», – наблюдательница зачеркнула последнее предложение.

По кабинету пронесся истошный крик. Мужчины изогнулся в пояснице, приподнялся на лопатках на пару секунд, будто кукловод дернул его за струны, и тут же рухнул без сил.

«Прошло двадцать минут после введения ИВП-01. Реакция на препарат завершилась. Продолжаю наблюдение. Начало второй фазы».

– Где…, – послышалось у стены.

– Доброе утро. Выспались?

– А? – подопытный с трудом повернул голову и прищурился, пытаясь разглядеть размытую фигуру. – Кто…?

– Для вас – мисс Дабл. И раз уж я больше не незнакомка, извольте представиться и вы.

– Представиться…, – он попытался встать, но обнаружил, что руки и ноги привязаны к койке тугими ремнями. – Какого черта?! Где я?!

Взгляд бегал по полупустой комнате, в которой были только стол, стул и кровать. Голые, металлические стены, лениво отражали оранжеватый свет лампы. Двери нет. Пациент, насколько было возможно, посмотрел на окно, по которому шаркали сухие ветки. Небо темное, но еще не ночь.

– Мне повторить? – подуспокоившись, сказал мужчина.

Девушка запрокинула ногу на ногу, и скрестила руки на груди.

– Это спецприемник. Единственный в своем роде, прошу заметить, как и вы. Был выделен для содержания лица, совершившего преступление, выходящее за рамки нормы, то есть для вас. Как по мне, большая честь, – ее рот исказился странной улыбкой. – Но не обольщайтесь, долго держать тут никого не будут. Моя задача – закончить с делом побыстрее, убраться восвояси и, – мисс Дабл произнесла шёпотом: – Забыть тебя, как кошмар.

– Да что я сделал, твою ж мать?! Суд завершился оправданием, нет? Какого хрена вы удерживаете меня, в таком случае?!

Дабл сняла очки и положила их на стол, потерла веки. Все идет не так, как она ожидала. Нужен другой подход. Надо быть добрее, подумала она, расположить к себе, и тогда разговор станет чуть лучше. Девушка расстегнула и повесила пиджак на стул, ослабила галстук на воротнике рубашки и откинулась на спинку.

– Давайте начнем сначала, – смягчившимся тоном, сказала она. – Меня зовут Мэри. Назначена к вам в качестве консультанта для уточнения обстоятельств, поставивших вас на путь преступления. Мне нужны детали, мистер…?

Мужчина подумал, что Мэри обратится к нему по имени или фамилии, но она сделала паузу, в надежде услышать их от него самого. Мозг предательски молчал, как вдруг с потолка донеслось:

«Д-Ж-О-Н-Н-И».

– Вы что-то сказали? – всполошился он.

– Нет.

– Я не уверен, но мне показалось…

– Да? – Мэри наклонилась вперед. – Говорите.

– Джонни.

– Джонатан Флай. Верно. Видимо, память отшибло не полностью, – она усмехнулась, и сделала пометку.

– Не понимаю, как такое возможно.

– А что тут удивляться? Вы думали, что прикроетесь амнезией?

– Нет! – возмутился он. – Я честно не помнил!

– Ну-ну.

– Вы что-то сделали со мной.

– С чего бы?

– Вам нужны показания, чтобы очернить меня! Накачали наркотой и пытаетесь убедить, что я вру. Но обманщик в комнате один! – Джон указал на Мэри трясущимся пальцем скованной руки.

Девушка не ответила.

Джон заметил, что ее взор нацелен на планшет, по которому она постукивала карандашом в одну точку.

Мэри обвела в кружок слова «Вторая фаза», и вернула внимание к пациенту.

– Как ощущения? – поинтересовалась она. – Нет чувства «развязывания» языка? По моим подсчетам, в ближайшие несколько минут, общение забьет фонтаном.

– Что значит фонтаном?

– Скажите, мистер Флай, вам известно, что делали с военнопленными в не самых лучших случаях?

– Пытали?

– Это тоже, да. Но некоторых отдавали под эксперименты, такие как выяснение болевого порога, подвергали нагрузкам, чтобы выяснить, сколько человек останется в сознании, если его раскрутить в центрифуге и прочее.

– К чему вы ведете?

– С преступниками поступали похожим образом. Что есть лицо, нарушившее закон? Никому ненужный отброс общества. О нем никто не вспомнит, случись с ним беда. Но зачем тратить попусту такой ценный материал, не так ли? Поэтому на многих заключенных так же проводили опыты.

– Мразь… Вы не посмели!

– Еще как посмели, мистер Флай, – она соединила ладошки и прислонила их к губам, нахмурила брови и уставилась в пол. – Вам был введен особый препарат «ИВП-01». Стоит объяснять, что означают «нуль» и «один»? Не отвечайте, сама скажу, что препарат официально не производится, на людях не проверялся, ну, до сегодняшнего дня. С чем вас поздравляю, – Мэри оживленно похлопала.

– Не верю! Как же…к-а-к ж-е, – слова Джона поплыли, начали тянуться резиной, будто Мэри поймала их на крючок. Язык неприятно закололо, слюна приобрела металлический привкус. – Ч-т-т-о п-р-р-о-о-ис-х-х-одит?! – голос задрожал, исказился. Он попытался закричать, но ничего не вышло.

– ИВП, или Иллюзорное Воспроизведение Памяти, мистер Флай, – начала мисс Дабл, – погрузит вас в своеобразный сон, который покажет, а может и расскажет то, что спрятано в вашей памяти. Возможно, лишь намеками и фрагментами, но вы хотя бы убедитесь, что попали сюда не по ошибке. Побочные эффекты скоро пройдут, не беспокойтесь. Лежите и ждите. Образы сами начнут появляться перед вами.

– А-а-а чт-т-о б-уу-дете д-д-дделать вы? – по телу пошел холод, заставивший Джона стучать зубами.

– Наблюдать и задавать вопросы. Такова моя работа с пациентами. Не бойтесь, все будет хорошо.

Мэри звучала ласково, но Джон слышал только стужу в ее голосе, которая была не слабее мороза, растекшегося по коже.

– Это из-за лекарства! Не по-настоящему! – он зажмурился и ощущения вмиг пропали. Шторм сменился штилем. Конец. Джон издевательски рассмеялся про себя над попыткой «ученой» запугать его байками о супер-сыворотке. Самое страшное, что произошло – легкое заикание. Он хмыкнул и взглянул на Мэри. – Знаете, док, ваше хвалебное средство оказалось страшной байкой для умственно отсталых.

«Я БЫ ТАК НЕ СКАЗАЛА».

Слова прозвучали взрывным эхом такой силы, что барабанные перепонки были готовы лопнуть от давления воздуха. Комната стала темнее, светильник замерцал.

«ВЫ ЖЕ ПОНИМАЕТЕ, ДЖОНАТАН, ЭКСПЕРИМЕНТ НА ТО И ЭКСПЕРИМЕНТ, ЧТО НЕ ВСЕГДА ИДЁТ ГЛАДКО».

Еще темнее.

«ИВП – РАБОТАЕТ».

Лампа лопнула и комнату поглотил мрак.

Но вдруг, осколки на столе испустили тонкие, желтые лучики. Как диско-шар, они разрывали черноту и обнажали белую кожу, красные губы и черные волосы девушки.

«НУ КАК?»

Очередная волна баса ударила в лицо. Джону показалось, что Мэри, каким-то образом, манипулирует реальностью, созданной ИВП. Происходили изменения, но какие? Стекляшки запульсировали, их свечение закручивалось вихрем. К горлу пациента подступил тошнотворный ком, в животе разгорелся пожар, окутавший затем тело, сердце заколотилось пуще прежнего, лоб вспотел. Душно. Жарко. Воздух будто выкачивают, стоит только отрыть рот и сделать вдох. Если бы Джон мог пошевелиться, то сорвался бы к окну за глотком свежести, но, к сожалению, ослаблять ремни никто не собирался.

Хриплый писк донесся из белоснежного урагана огней:

«ПОЧЕМУ ВЫ ПРИТИХЛИ? НЕЧЕГО СКАЗАТЬ?»

– ТЫ…, – Джонатан Флай хотел выкрикнуть грубость, что накопилась за время пытки, но очередная метаморфоза кабинета остановила его.

Ураган притих, замедлился и замер. Стекляшки взлетели вверх, соединились в нимб и высвободили Мэри из вязкой темноты водопадом света.

Джон таращился на девушку, а точнее на то, что стояло позади нее мрачной тенью.

Не человек.

3

Высокое и худое нечто в грязной, рваной одежде. Оно упиралось о спинку стула позади Мэри как-то по-дружески, непринужденно, словно давно находилось рядом с ней и было ее хорошим знакомым, или даже коллегой. Пустые глазницы, в которых тускло мерцали голубые хрусталики, пристально смотрели на Джона. Бледное лицо, если можно так назвать кожаную, бесцветную маску без бровей и линий губ, тяжело шевелило ноздрями. Дышит, подумалось Джону, бесшумно. Но вдруг, существо задержало дыхание, «моргнуло» зрачками, и его кривой рот расплылся в разодранной улыбке, оскалив белоснежные зубы.

– Что же ты за тварь? – прошептал Джон.

Уродец дернулся и медленно двинулся к пациенту. Каждый его шаг сопровождала давящая тишина. Мозг Джонатана посылал сигнал ожидания, что сейчас должен быть шлепок ступни по кафелю, но ничего не происходило. Существо, как призрак парило над полом, но ощущение влажного касания к коже подтвердило, что оно не из мира духов. Нечто тянулось по стопе пленника, вслед за пальцем создания, какая-то нить, оставляющая за собой мокрую дорожку. Прищурившись, Джон увидел вертикальный разрез от кисти до локтевого сгиба на руке монстра.

– Вена! Боже, гнилая вена! – хотел было взвыть вслух пациент, но слова застряли в глотке. Он забрыкался, но мигом сообразил, что получается у него это только в голове. В действительности, Джон лежал смирно. – Я сплю? Это сон?!

Рваные конечности уперлись в решетку кровати, и чудовище нависло над мистером Флаем.

Джон отвернулся, стараясь спрятаться от взгляда мертвых и одновременно живых хрусталиков. Невидимая тяжесть опускалась ниже, ближе, пока наконец смрад не ударил в ноздри едкой, сладковатой кислятиной.

– Просыпайся, солнышко, – пропел хриплый голос. – Ну же, давай. Я знаю, ты хочешь, – сухой ноготь пополз от подбородка до ключиц. – Джонни, дружище, посмотри на меня, не заставляй ждать.

Мужчина замычал и затрусил головой.

– Хм, может, ты не помнишь меня? Эй? – существо задумалось, похлопало собеседника по щеке, и бодро уселось у его ног. Молчание развеселило уродца, и он звонко засмеялся.

Несмотря на весь страх, который окутал Джона, смех сущности подействовал успокаивающим образом. Кряхтящее гоготание, сопровождаемое кашлем, вселило Флаю странную мысль, что монстр – слаб, и если получится высвободить руку, то один удар подарит победу.

– И думать не смей, – тут же послышался ответ. – Я не такой хиляк, каким кажусь.

– Откуда…

– Джон, Джонни, Джонатан! Ты ранишь до глубины души. Вот так просто забыл старого друга. Обидно. Я ищу-ищу тебя, и нахожу в психушке, в компании какой-то шлюхи! Хотя, понимаю. Она ведь то, что тебе нравится в женщинах, да? Стиль, имею ввиду. Строгость одежды, намекающая на характер. Не каждая напялит на себя брюки, вместо привычной юбки. Хочешь ее, а, Джонни? – существо указало кривым пальцем на застывшую Мэри. – Или дело в другом? Ну? ЧЕГО ТЫ МОЛЧИШЬ, ДРУГ?!

Джон выдохнул, успокоился сильней. Поверив, что находится во сне, он начал вести себя, как подобает спящему.

– Хрен тебе! – уродец схватил его за горло и сжал пальцами близ челюсти, перекрывая кровоток. – Думаешь, что попал в иллюзию? А если от моего легкого прикосновения, ты двинешь кони? Проверим?! – но он ослабил нажим на артерию. – Нет, не пойдет. Наверно, тебе действительно отшибло память. Чему удивляться? После того, что произошло, я бы и сам рад забыть. Какой же ты счастливый сукин сын! – и вновь смех, более истеричный, сопровождаемый чередой ударов о кровать.

– Что…, – Джон немного поколебался, но любопытство взяло верх, – произошло?

Существо замерло с открытым ртом и перевело взгляд на Флая.

– Оглянись, – сказало оно, – как тебе картина?

– А что в ней такого? Палата, врач, двуспальная кровать…?

Мисс Дабл пропала вместе с кабинетом. Их место заняла большая, светлая комната, в центре которой находилось ложе белокурой, мирно спящей женщины. Она подняла руку и щелкнула пальцами. Помещение крутанулось, изменилось на новое, чуть меньше. По планировке было похоже на детскую. Девочка в ней так же крепко посапывала.

– Кто эти люди? – спросил Джон, и в ответ получил очередную «перепланировку».

Маленький, темноволосый мальчик пускал слюнки на подушку, обняв какого-то плюшевого супергероя.

– На язык так и просится: «Словно это было вчера»! – уродец загоготал, не сводя тусклые хрусталики с товарища по «иллюзии». Он будто не замечал изменений, более того, казалось, что они его творение. – Не стесняйся, посмотри поближе.

Джон обнаружил, что не прикован к койке, а стоит напротив трех кроватей, которые переместились в новую, темную комнату. Что-то в ней было не так, какая-то вязкая атмосфера и сырой запах, жужжание у потолка и липкий пол. Мужчина с опаской приблизился к семейству и застыл.

Из глубокой раны на затылке девочки сочилась кровь, а в каштановых волосах Джон заметил кусочки черепной кости. Лицо мальчика неестественно вывернулось вправо, а под кожей на шее выпирали бугорки позвоночника, переломанного в двух местах. Сильнее всего досталось женщине. Голова снесена до нижней челюсти. Кровь хлестала и мерзко булькала из горла на подушку под таким давлением, что шевелила розовый язык. Шматки мяса и мозга валялись на ее кровати, какая-то их часть медленно сползала со стен, а другая залетела на лежанки детских трупов.

Джон отшатнулся и уперся ладонями в теплую, возникшую из ниоткуда, стену. По ней, с потолка до пола, засочилась вязкая, багровая жижа, в которой проглядывались лица незнакомых людей. Они сползали вниз с жалобным стоном, царапающим барабанные перепонки Джонатана Флая.

– Что за чертовщина?! – он упал на задницу и ощутил, как стена подталкивала его к мертвецам.

Когда шум кожаных призраков стих, существо прокашлялось и сказало, тыкая пальцем в трупы:

– Мэри – красавица жена с оторванной головой. Милейшая дочь с пробитым затылком – Джулия. И мой любимец – Кевин – яркий цветок жизни и обожаемый сынуля. Надеюсь, тебе приятно с ними познакомиться?

– Кт…, – к горлу Джона подкатила тошнота. – За что?! Какой ублюдок мог так поступить с беззащитными людьми?! И почему ты показываешь мне это?

– Еще не понял? Секретуточка Мэри вколола тебе какое-то дерьмо, спровоцировавшее данное кино. Вопросы?

– Их убил я?

– Ты?! – чудище схватилось за живот от смеха. – А на кой хрен тут по-твоему я? Глянь хорошенько на мою рожу. Что мне терять, в отличие от них, обладателей прекрасных физиономий, перфектов идеального общества? Джон, Джонатан, Джонни! Ты не представляешь сколько удовольствия принесли мне крики, визги, мимолетные кряхтенья, хрусты и последние вдохи зажравшихся свиней. Что может быть лучше убийства богатеньких животных в их собственном сарае?

– Они не сделали тебе ничего плохого! – Джон Флай, собрав все свои силы, попытался подняться. – Обычная семья, ни в чем неповинная, за смерть которой судят меня!

– Тебя волнует, что вину повесили не на бедного, сумасшедшего фрика, который просто хотел внести частичку хаоса в идиллию утопии? Ахахахаха. И кто из нас действительно мерзкое творенье божье?

– Мразь! Я дам показания докторше! Справедливость настигнет…

– Счастье, любовь, семья, – перебил убийца, не слушая угроз. – Ненавижу. Твоя проклятая семья излучала эту «святую троицу». Слишком яркий свет, который должен был кто-то погасить.

– Моя? Они…

– Дошло?

Его тон стал серьезней, ни намека на радость. Существо склонило голову, начало нашептывать под нос, говорить само с собой. В какой-то момент, оно начало хихикать и улыбаться рваными линиями губ. Джон слышал отрывки его речи: «Не найдут. Да-да, никто и никогда. Я же не мистер Флай. Не повезло кому-то им родиться».

Джон сжал кулак, оттолкнулся от стены и помчался на убийцу, пока он не обращал на него внимания, но тот лишь пробормотал: «Пора домой».

Все вернулось на свои места в одно мгновение: трупы и призраки исчезли, появилась стальная обивки кабинета, стол и неподвижная Мэри. За ней стоял монстр и гладил ее по щеке полугнилой ладонью. Сам же пациент лежал прикованным к кровати.

– Я ей расскажу! – повторил он угрозу.

– Нет, Джонни, – существо коснулось глазных яблок мисс Дабл, и начало давить на них. – Никто, запомни, и никогда не узнает правды.

Кровь брызнула на стол, но врач даже не пискнула. Указательные и средние пальцы глубже проникали в глазницы, пока не достигли нужной точки. Послышался легкий хруст и чавканье.

– Перестань! Хватит! – закричал Джон.

– Все только начинается, друг, – лицо Мэри лопнуло по центру. – А пока, проснись! – и черепная коробка разломилась на две части.

4

Я вскочил так резко с кровати, что макушку резануло болью, словно некто сделал мне лоботомию. Зрение не четкое, комната плывет. Но даже в этом тумане до меня дошло, что девушки нет, как и ее рабочего места. Страдания закончились, и я с облегчением приложил ладонь ко лбу.

– Свободен, – сказал я вслух, поняв, что не прикован к постели.

Хотя, о полноценной свободе речи не шло. Стальная тюрьма не заменилась на, как минимум, нормальную больничную палату. На волю отпускать не собираются, пока что. Хочется верить, что это временно.

Раз уж теперь здесь мой дом, то стоило бы «познакомиться» с ним поближе. С трудом удалось опустить слегка затекшие ноги, и как только я встал, колени невольно согнулись, повалив меня на пол. Не держат, дрожат. Сколько же я провалялся? День, два или больше? Неудивительно, что тело не особо слушается, если принять в учет еще и накачку всяким экспериментальным дерьмом. Ладно, оценить обстановку оно не мешает, но смотреть тут не на что. Комната такая же холодная и одинокая. Прищурившись, я заметил на стене напротив еле видимые очертания двери. Скорее всего, она открывается снаружи особой ключ-картой, чтобы выбраться изнутри не представлялось возможным. Замуровали.

Или нет?

Сверху, чуть под углом, на меня проливался свет из окна. Еще утро, подумалось мне. Раз уж ничем другим тут не заняться, было бы весьма неплохо узнать, где находится моя камера.

Оперевшись о край кровати, я взвалил себя на матрац, ухватился за подоконник, встал на колени и подтянулся, что было сил.

– Какого…

Вдали, уныло светясь в лучах закатного солнца, раскинулся серебристо-стеклянный мегаполис. Два небоскреба бросали тень на мою темницу, что позволяло нормально разглядеть окружение не щурясь. К высоткам примыкал некий купол. Почему-то мне показалось, что именно там проходило слушанье по делу. К нему вели мосты-магистрали различной длинны, которые тянулись со всего города, переплетаясь и пересекаясь между собой, как каменные черви. Под этими витиеватыми дорогами, кучкой маленьких домишек, раскинулся квартал. Он выглядел, как однородная масса, слепленная из коричнево-серой глины. Кто захочет жить в таком муравейнике? Но кто-то и вправду там обитал. Звуки машин и голоса толпы четко доносились эхом до карцера. Мне стало не по себе, перехватило дыхание. Я обернулся назад, посмотрел на пустоту своей темницы, и в легкие будто хлынул свежий воздух.

Однако, были вещи, которые сполна компенсировали клаустрофобию от «любования» мегаполисом.

Разбросанные по разным клочкам земли мелкие озера. Над самым большим из них и возвышался город. На фоне заката, создавалась некая умиротворяющая магия: густые, лениво плывущие, красно-рыжие облака, перекрывали собой блеск стекла небоскребов; лучи солнца бодро играли искрами в водных зеркалах, а дуновения свежего ветра, манили к себе, требовали вырваться и окунуться в прохладу природы, которая пульсировала волнами жизни, среди душноты цемента.

Невольно, я протянул руку, желая схватить и затянуть к себе пейзаж. Стоило на секунду поверить в возможность этой обманчивой авантюры, как все резко оборвалось тьмой. Светило спряталось за горизонт, и на город рухнула ночь. Как-то слишком быстро стемнело, удивился я. Но, внезапно, здания вспыхнули бурей красок. Белые, синие, красные огни фонарей, неоновых вывесок и фар автомобилей, разбавили черноту, явив мне новую форму мегаполиса, более живую, чем сама природа, которая вовсе пропала из вида.

– Нет, не то, – прошептал я, расслабил кисти и сполз на кровать. – Это подделка, суррогат. Не хочу.

Сказанные слова пробудили во мне туман мыслей. Замелькали образы. Мэри, Джулия, Кевин. Семья, которую я забыл, обрел и потерял. Пазл потихоньку начал складываться в общую картину. Я – Джонатан Флай – счастливый семьянин, в компании любимой жены и двух чудесных детей, стою на пороге нового дома.

Пятнадцать? Да, примерно.

Мы с Мэри познакомились пятнадцать лет назад.

Я был совсем юн. В свои двадцать даже и не думал о девушках, как об объектах серьезных отношений. Хотя, кого тогда волновало продолжение рода? Человечество вошло в глубокую стадию глобального кризиса, что людям было не до того.

Земля погибала, ресурсы истощались, воздуха становилось меньше, живые организмы исчезали. Эпоха потребления подошла к концу, как и наше существование. Нам повезло, что прогресс достиг нужной отметки, когда можно было бороздить просторы космоса, но жаль, что вместо спасения родного дома, мы выбрали оставить его позади. Ученые подвели черту и заявили: «Двадцать лет, не более». За это время были созданы «Ковчеги», оснащенные криокамерами, чья задача состояла в поиске нового мира, а также в перевозке выжившего населения с частью полезных ресурсов. Казалось бы, ура, но не каждый мог себе позволить билет в один конец. Происходил отбор, в котором выделили две категории пассажиров: полноценные семьи и люди, в чьих генах нет болезней, которые могли бы передаться потомкам. Не соответствуешь требованиям? Будь добр – погибай. Но, чего греха таить? Всегда есть лазейка, которая сводится к «золотому стандарту» – деньгам, пусть они и не имели почти никакой ценности. Но среди беженцев находились люди, которые не желали уезжать, и с радостью обменивали билет на пачку зеленых бумажек. Глупцы, но, видимо, им проще было умереть в родных краях, чем играть в космическую русскую рулетку: прилетят – не прилетят.

В любом случае, программа завершилась успехом. Несмотря на то, что многие погибли, надежда не покинула медленно бьющиеся сердца людей, погруженных в холодный, бесконечный сон. Пришлось начать все сначала: пересмотреть ресурсопотребление и то, как должно вести себя общество в дальнейшем. Система и моральный кодекс требовали переработки. Старое стерто. Обучение началось с нуля. Достойные трудности, которые мы успешно преодолели и дали старт утопии. Никакого голода, войн и болезней. Исчезли измены, ссоры по пустякам, дети забыли, что такое перепалки родителей. Все, что так беспокоило нас на Земле, улетучилось со скоростью взлетаемого шаттла.

Хм, что-то я ушел слишком далеко. Вернусь немного назад.

Раз в декаду, андройды-наблюдатели будили переселенцев, ведь человек – существо социальное, и ему необходимо хоть чуток вести нормальную жизнь в реальности. У нас был месяц на реабилитацию, в которую входили тренировки различной степени сложности и обучение правилам, которые так же разрабатывались андройдами, благодаря заложенной в них программе. Стоит отметить, что программу придумали лучшие ученые Земли, поэтому не стоило бояться, что роботы выдадут нечто из серии – «Убить людей – оптимальный вариант». К тому же, на борту «Ковчегов» присутствовали многие умнейшие ячейки человечества, которые производили регулярную проверку и калибровку операционной системы. Так же, избранные лидеры согласовывали или браковали то, что им преподносили железные слуги.

Второй месяц проходил в режиме «Делай, что хочешь», но для меня он звучал, как: «Жди, когда снова заморозишься на десять лет». Мне было трудно освоиться в человейнике. Атмосфера витала не из приятных. Несмотря на адаптацию, многие люди впадали в уныние, граничащее с депрессией. Некоторые сходили с ума, хотя подобные случаи происходили редко, да и их пытались скрыть, чтобы не сеять панику, но ее призрак всегда бродил по коридорам. Один из беженцев прямо сказал мне, что мы все умрем в этих летающих гробах. Думаю, не стоит говорить, что больше я его не видел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.