Специалист по мифологии
Фантастические рассказы
Нина Левина

Корректор Светлана Цыганкова

© Нина Левина, 2022

ISBN 978-5-0059-1268-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Многие считают, что писать рассказы гораздо легче, чем романы? Я думаю иначе. Быстрее по времени – да, но не легче. Пожалуй, наоборот. Рассказ – это стремительное погружение в мир или определённую ситуацию, живые герои, ведущие читателя по сюжету, кульминация и финальный аккорд. Это умело приготовленный коктейль из простоты и сложности. В короткой форме нет места лишним деталям и пустым диалогам, есть всего лишь несколько страниц, чтобы создать полноценную иллюзию. Но не будем долго рассуждать на эту тему и перейдём к знакомству с книгой.

В сборник «Специалист по мифологии» вошли рассказы с фантастической, сказочной и мистической составляющей, написанные с 2018 года по 2021. Почти все они были опубликованы (некоторые неоднократно) в литературных журналах и бумажных сборниках. Около половины стали призёрами или финалистами различных конкурсов. Лишь четыре рассказа нигде не публиковались, но я размещала их либо на самиздатовских площадках, либо на анонимных конкурсах, чтобы оценить уровень интереса. Реакция читателей была разной – от категорического неприятия до бурного восхищения. Поэтому я решила, что эти рассказы тоже имеют право на жизнь.

Сборник состоит из трёх разделов. Их названия говорят сами за себя.

«Среди россыпи звёздных фантазий». В этот раздел вошли восемь рассказов, так или иначе связанных с космической фантастикой. Стартуем с «Океана» – призёра и финалиста двух литературных конкурсов и на данный момент рекордсмена среди моих рассказов по публикациям. Среди вошедших в раздел рассказов наиболее известны: романтическая история «Дикий космос», трагическая – «Маленький спутник мёртвой планеты» и оптимистическая – «Корвелльский антистрессник».

«Доставка улыбок на дом». Тут собраны рассказы с юмористической составляющей. Открывает раздел победитель конкурса фантастических рассказов увлекательный «Специалист по мифологии», давший название сборнику. В этом же разделе вас ждут полюбившиеся читателям «Байки», мятежно-революционный «Исполнитель желаний» и поучительно-ироничный «Фатум».

«Фэнтези… Сказка… Реальность…» – здесь читателям предстоит самим определить грань между реальностью и фантазией. Тут и рассказ-притча «Город на скале», и сказка для взрослых «На пути к лету», и «История бывшего ликвидатора», основанная на реальных событиях, и победитель фестиваля «Седьмое небо», а также неоднократный призёр других конкурсов – «Мыловар». Заканчивает сборник «Шелест крыльев» – мой самый первый рассказ. Именно с него началась моя работа с короткой формой. Насколько успешно – судите сами.

Среди россыпи звёздных фантазий

Океан

Туристический лайнер вынырнул в системе Мигуна почти по расписанию, задержавшись в подпространстве лишь на двое земных суток. Пока пассажиры приходили в себя после прыжка к далёкой звезде, перед большими смотровыми иллюминаторами выстраивались комфортные экскурсионные кресла, оснащённые маленькими откидными столиками. Роботы-официанты неторопливо выставляли на них бокалы с прохладительными напитками и лёгкие закуски.

– Я так волнуюсь, – прошептала Ксения, усаживаясь возле Антона. – Ни разу не летала дальше Солнечной системы.

– Скоро привыкнешь, любимая. Надеюсь, мы сможем позволить себе подобные путешествия хотя бы раз в два-три года и в дальнейшем. – Антон с обожанием взглянул на молодую жену и сжал её руку. – Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива!

Они поженились лишь неделю назад и решили провести часть медового месяца на круизном космическом лайнере, совершающем полёт почти к центру Галактики. Антон был всего на четыре года старше двадцатилетней Ксении, но сумел оплатить туристические путёвки из своего кармана, чем ужасно гордился.

Специальная тонировка иллюминаторов позволяла любоваться величественным оранжевым карликом, вокруг которого двигались четыре планеты. Два Близнеца, практически лишённых атмосферы и покрытых причудливыми ледяными скалами, Хоша с жарким влажным климатом и юркими беспозвоночными, населяющими голубые равнины, и загадочная Розелла с желеобразным Океаном под слоем густой красной облачности. Пять земных суток туристам предстояло провести в этой системе, прежде чем отправиться к следующей.

Лайнер поочерёдно приближался к каждой планете. Приятный голос электронного экскурсовода рассказывал об их особенностях, а голографические объёмные изображения в салоне создавали иллюзию путешествия туристов к поверхности. Ксения и Антон с нетерпением дожидались окончания общей экскурсии. И вот, наконец, после четырёхдневного обзора планет капитан лайнера сделал долгожданное объявление:

– До конца нашего пребывания в системе Мигуна остаётся двадцать земных часов. Все, заблаговременно подавшие заявки и прошедшие индивидуальный обучающий инструктаж, могут отправляться к туристическим челнокам. Желаю вам счастливого полёта, отличных видов для съёмки и своевременного возвращения на лайнер! – Около трёх десятков отважных счастливчиков, среди которых были молодожёны, поспешили к транспортному отсеку. – Надеюсь, вам не стоит напоминать о пункте Соглашения, предусматривающем старт лайнера точно по расписанию? Иначе… – Капитан сожалеюще развёл руками и обратился к другим пассажирам: – У остающихся на борту есть возможность поучаствовать в весёлых конкурсах в бассейне, потанцевать или спеть со специально приглашёнными на этот рейс звёздами. А за два часа до прыжка в подпространство приглашаю всех на праздничное шоу с грандиозным фуршетом и фейерверками! Желаю приятного отдыха!

Антон уверенно вёл двухместный туристический челнок по направлению к Розелле. Ксения сидела рядом в пассажирском кресле, с напряжением вглядываясь в приближающуюся планету. Оставалось три часа до возвращения на лайнер, и Антон решил, что этого времени вполне достаточно, чтобы полюбоваться поверхностью розового Океана, полностью покрывающего планету, и вернуться обратно. Молодожёны уже побывали на одном из Близнецов, холодном и мрачном, похожем на большую декорацию к психологическому триллеру о потустороннем. Камеры челнока вели съёмку, пока они позировали на фоне зеленоватых скал. На память о посещении Антону удалось вырезать плазменным ножом кусочек прозрачного камня. Ко второму Близнецу лететь не было смысла. Он практически не отличался от первого, но находился чуть ближе к Мигуну, а потому температура на поверхности планеты была выше. После Близнецов молодые отправились на Хошу, где среди мягкой голубой растительности шныряли существа, похожие на червей различных размеров. Большинство туристов предпочли длительную экскурсию по влажной Хоше, но Ксения испытала непреодолимое отвращение, глядя на копошащихся безобидных тварей, и Антон не стал здесь задерживаться.

– Что ж, время ещё есть, – произнёс он, взглянув на хронометр. – Можем слетать на Розеллу.

– Страшновато, – протянула Ксения, глядя на планету, окутанную красными облаками. – В Соглашении категорически запрещено на ней приземляться.

– А мы и не будем. – Антон неуклюже кивнул, стукнувшись лбом о стекло шлема. – Отливы здесь редкость, а во время прилива не остаётся ни одного клочка суши.

Челнок пронёсся сквозь клубящиеся красные облака и выскочил километрах в двух от поверхности Океана.

– Вот это да! – Ксения не сдержала восхищённого восклицания и в волнении схватила Антона за руку. – Невероятная красота!

– Вот видишь! А ты не хотела лететь! – Антон снисходительно усмехнулся. – Трусишка!

Под ними расстилалась планета, покрытая оранжево-розовым Океаном. Сквозь красные облака пробивались рассеянные лучи Мигуна, играющие разноцветными бликами на густой тягучей поверхности. Из глубин Океана кое-где вырывались огромные розовые пузыри. Лёгкий ветерок подхватывал их, сталкивал друг с другом и перекатывал по мелкой зыби, освещаемой фиолетовыми подводными вспышками.

– Что это за пузыри? – поинтересовалась Ксения.

– Кто их знает? – пожал плечами Антон. – Скорее всего, какой-то газ, поднимающийся со дна Океана. Но это не важно, Ксенька, – произнёс он взволнованно. – Кажется, нам необыкновенно повезло! Видишь, маленькие синие пятна на поверхности?

– Вижу.

– Это острова! Они открываются только во время отливов!

– Кристалл… – прошептала Ксения.

– Да, Ксень! У нас есть шанс отыскать кристалл! – Антон торжествующе взглянул на жену. – И стать одними из немногих счастливчиков на Земле!

***

Кристалл мягко светился, чуть заметно пульсируя. Я аккуратно расставил вокруг него электромагнитную ловушку, дождался уменьшения пульсации и нажал пуск. На мгновение полыхнули маленькие яркие молнии, и кристалл потускнел. Я знал, что это ненадолго, но вполне достаточно, чтобы срезать его с поверхности, загрузить в специальный контейнер и стартануть с синего островка в поисках следующего.

– Порядок, Жора, – отрапортовал я напарнику, дожидающемуся на орбите Розеллы. – Третий есть. Остался последний.

– Отлично, Серый! – Голос Жоры, раздавшийся в ухе, был бесстрастен. – А у тебя гости с лайнера.

– Много?

– Двухместный челнок.

– Не страшно.

– Не пойму, какого чёрта здесь делает круизник? – продолжал Жора. – Он должен был уйти до отлива.

– Забудь, – махнул я рукой. – Это обычные туристы. Не думаю, что им придёт в голову вызывать патрульный крейсер.

– Надеюсь, – хмыкнул Жора. – По крайней мере до заполнения всех контейнеров.

Я ничего не ответил, заложил крутой поворот и направил свою колымагу в сектор, где на экране монитора возникла мигающая точка, указывающая местоположение искомого объекта.

Должен признать, что жизнь космических браконьеров порядком поднадоела нам с Жорой, но деньги имеют свойство быстро заканчиваться, и мы вынуждены снова впрягаться в опасную работу. Да, незаконную, но хорошо оплачиваемую. О кристаллах с Розеллы заговорили относительно недавно, когда под пристальным вниманием прессы вдруг оказалась семья капитана первого экипажа, побывавшего на планете много лет назад и сумевшего привезти оттуда образцы. Оранжево-розовую студенистую массу, образующую кислотные воды местного Океана, и пульсирующий светом кристалл. Экспедиция тогда долго находилась на орбите планеты и вела за ней наблюдение с помощью дронов. Как только начался отлив и обнажились синие острова, два члена экипажа сделали вылазку к поверхности и приземлились на одном из островов. Во время посадки произошла небольшая поломка, сопровождавшаяся электромагнитным импульсом. Пока один из астронавтов приводил оборудование в порядок, второй выбрался на поверхность и самостоятельно взял образцы, впоследствии доставленные на Землю. Тогда это событие прошло незамеченным – куда больше внимания уделялось новым планетам, населённым разнообразными жизненными формами. На ту же Хошу в системе Мигуна был высажен целый десант учёных, космозоологов, биологов и социологов, принявшихся налаживать контакт с обнаруженными беспозвоночными. О Розелле забыли, правда, включив её в перечень обзорных планет для туристов. Образцы Океана поместили в лабораторный архив, а кристалл, как не представляющий интереса, позволили забрать капитану корабля в качестве сувенира на память об экспедиции.

Лет двадцать о Розелле не вспоминали, пока каким-то юным исследователям не пришло в голову создать фильм-эпопею об астронавтах, впервые ступивших на поверхности новых планет. Вышедший в отставку капитан оказался в этом списке, и к нему домой прибыла съёмочная группа. Капитан был из тех, кто чтил старые традиции – большая семья под крышей большого дома. Каково было изумление журналистов, когда их приветствовали счастливо улыбающиеся люди лет тридцати, представившиеся, как прабабушка и прадедушка капитана. Сам он тоже был юн и крепок, а его отец, инвалид, потерявший когда-то обе ноги, выглядел стройным юношей и легко сбежал по лестнице со второго этажа на своих двоих. Всего в доме насчитывалось одиннадцать человек, представляющих четыре поколения, но все они были молоды и здоровы. Этот факт настолько поразил съёмочную группу, что она решила разобраться в феномене и пришла к выводу, что это результат воздействия мерцающего инопланетного кристалла, занимающего почётное место в гостиной.

Сразу после выхода передачи дом капитана был ограблен, и кристалл бесследно исчез. К тому времени им всерьёз заинтересовались на Земле. Специально за кристаллами к Розелле была снаряжена экспедиция. Однако, стоило людям спуститься на поверхность во время отлива, как связь с ними прервалась, а посланные спустя какое-то время на их поиски дроны не обнаружили даже следов человеческого пребывания. Несмотря на понесённые потери, экипаж корабля принял решение дождаться очередного отлива и попытаться добыть кристалл при помощи дронов. Из десяти летающих аппаратов вернулся лишь один с кристаллом в специальном отсеке и некачественной записью бушующего Океана. Кристалл доставили на Землю и взяли под наблюдение, поместив в одном из домов престарелых. Результаты опубликовали через три года. Согласно наблюдениям, старики перестали умирать, избавились от хронических заболеваний и заметно помолодели. Когда-то беззубые рты сияли белоснежными улыбками, отрастали потерянные конечности и удалённые органы. Кроме того, люди, проживающие в доме престарелых, перестали испытывать злость, обиды и какие-либо другие отрицательные эмоции. Вместе с омоложением к ним пришло ощущение безграничного счастья.

Землю залихорадило от неожиданного открытия – кристаллы с Розеллы дарят счастье и вечную молодость. Конечно, медицина к этому времени научилась сильно продлевать человеческую жизнь. О большинстве старых болезней можно было забыть, хотя с освоением космоса на Земле расплодились новые виды бактерий и вирусов, а процесс старения организма значительно замедлился, но не остановился. Появление кристалла открывало перед человечеством новые перспективы. Были снаряжены ещё две экспедиции к планете, закончившиеся потерей людей, высадившихся на поверхность. От дронов тоже толку оказалось мало – единицам удавалось принести кристаллы, как правило, повреждённые и абсолютно бесполезные. Оказалось, что счастьем и молодостью так просто не завладеть. За это нужно заплатить слишком высокую цену. Этим аргументом воспользовались крупные фармацевтические корпорации, которым появление кристалла на Земле сулило огромные убытки, и пролоббировали принятие закона о запрете его добычи. Отныне Розелла оставалась в перечне обзорных туристических объектов с категорическим запретом приземления.

Однако, принимая законы для обычных землян, сами законодатели не прочь их нарушить, особенно когда дело касается бессмертия. Там, где нельзя действовать открыто, привлекаются наёмники, типа нас с Жорой – бывших офицеров спецназа космофлота. Опыта посещения других планет у нас хоть отбавляй, а благодаря старым связям, открыты доступы к архивам и технологиям. Плюс хорошая соображалка на плечах – важная составляющая для добычи редких вещиц без ущерба своему здоровью. В экспедицию на Розеллу нас всегда хорошо экипировал неизвестный заказчик, но в этот раз дело было не только в деньгах – у меня появился личный интерес в добыче кристалла.

Помощь навигатора была уже не нужна – моя колымага стремительно приближалась к маленькому синему островку. Индикатор указывал на наличие кристалла, а вот то, что находилось рядом с ним, мне сильно не понравилось.

– Жора, у меня проблемы, – проговорил я. – Эти идиоты приземлились на остров.

– Какого чёрта им надо? – Голос напарника был напряжён.

– Того же, что и нам. Один из туристов покинул челнок и движется по направлению к объекту.

– Немедленно убирайся оттуда! – заорал Жора. – Улетай, Серый!

– Поздно… – пробормотал я, заметив, как склонилась над кристаллом фигура в серебристом скафандре, а в руках у неё сверкнул плазменный нож…

***

Ксения оставалась в челноке, когда Антон покинул его, чтобы срезать обнаруженный кристалл – пульсирующее розовым светом образование на синей каменной почве, обещающее вечную молодость и счастье его обладателям. Верхний колпак выхода был открыт, и какое-то движение в небе привлекло её внимание – к ним подлетал небольшой летательный аппарат. «Наверное, кто-то ещё из туристов отправился на Розеллу, – подумала Ксения. – Как хорошо, что мы первые. Пусть теперь ищут себе другой остров». Её Антон такой молодец – с высоты именно он заметил маленькое розовое чудо. Вот муж обернулся к ней, ободряюще улыбнулся из-под стекла шлема, вытащил плазменный нож и склонился над кристаллом.

В следующие несколько секунд окружающий мир взорвался чередой событий, навсегда запечатлевшихся в памяти Ксении. Как только кристалл оказался в руках Антона, перед ним из синего камня взметнулась толстая фиолетовая молния, на мгновение ослепившая Ксению. Антона подбросило вверх словно тряпичную куклу, подхватило неожиданным порывом ураганного ветра и понесло над Океаном.

– Антон! – в ужасе закричала Ксения, но содрогнувшаяся под челноком земля, заставила её крепко вцепиться в сидение.

Челнок снова сильно тряхнуло, а потом он взмыл ввысь вместе с синим островком, на котором находился. Вокруг из желеобразных вод поднимались синие вершины, испускающие фиолетовые молнии. Студенистая, оранжево-розовая масса Океана забурлила, заходила огромными волнами, с рёвом обрушивающимися на возникающие горы. Челнок накренился и быстро заскользил к бушующим водам, грозящим поглотить его в пучине.

Ксения оцепенела от страха. Челнок рухнул в пропасть между волнами, но порыв ветра подхватил его и удержал на поверхности. От великолепного пейзажа спокойной планеты не осталось и следа – вокруг всё ревело и бушевало, сверкающие молнии освещали синие горы, поднявшиеся со дна Океана. Ксении казалось, что их пики извиваются, словно гигантские щупальца подводных исполинов. Очередная волна подхватила челнок и понесла его к изогнувшейся вершине. Ксения дико закричала, как вдруг увидела перед глазами трос с манипулятором на конце. Она взглянула вверх – прямо над ней, в голубоватом сиянии завис катер с открытым нижним люком. Не раздумывая, действуя инстинктивно, Ксения ухватилась за манипулятор и взмыла ввысь следом за катером. В следующую секунду синее каменное щупальце обрушилось на челнок, погрузив его в бушующий кисель.

Спасительный трос быстро втянуло внутрь катера, и Ксения оказалась в тесном отсеке за спиной человека в тёмно-сером военном скафандре.

***

Я успел включить защитное поле, как только понял, что сейчас начнётся ад. Увильнул от первой молнии и заметил беспомощную серебристую фигурку, подхваченную ураганным порывом. Голос Жоры больше не долетал до меня – в ухе раздавался шум и треск помех. Я намеревался уносить поскорее отсюда ноги, но внезапно моё внимание привлёк туристический челнок, устремившийся вверх вместе с островом. Прозрачный верхний колпак был открыт, и я увидел ещё одного туриста, вцепившегося в сиденье. Яркая вспышка на мгновение осветила стекло шлема, и меня поразили широко раскрытые глаза… моей Машеньки. Такой, какая она была до чудовищной аварии, превратившей её в обездвиженную, лишённую эмоций куклу. На секунду мне показалось, что это её сейчас поглотит пучина разбушевавшегося Океана, и сердце сдавило холодными пальцами страха. Наваждение быстро ушло, оставив неприятный осадок. Натуру браконьера вытеснил офицер спецназа, заставивший действовать меня решительно при виде погибающей девушки. Зависнув над челноком, я открыл нижний люк и выпустил трос, надеясь на её сообразительность и скорость реакции. К счастью, я не ошибся, и через минуту девушка сидела за моей спиной в тесном отсеке и колотила руками по моим плечам. Даже сквозь рёв стихии до меня доносились приглушённые звуки, несущиеся из-под её шлема. Лавируя между извивающимися каменными щупальцами, испускающими молнии, я настроил приём звука, и в ухо ворвался женский крик:

– …пожалуйста! Там Антон! Я умоляю вас! Его нужно спасти! Скорее!

– Как твоё имя? – спросил я спокойным тоном.

Крик прервался, словно натолкнулся на невидимую преграду. Отвлекающие простые вопросы нужны для остановки истерики.

– Ксения, – произнесла девушка, а потом воскликнула: – Какая разница! Там Антон! Он может погибнуть!

– Сколько тебе лет?

– Двадцать! Да что вы заладили…

– Кто такой Антон?

– Мой муж, – всхлипнула Ксения. – Мы женаты всего неделю.

– Теперь, Ксения, послушай старого опытного браконьера. – Я уверенно повёл катер в багровые облака и начал подъём в атмосфере. – Твоего Антона уже нет в живых. Его унесло в Океан. Во время бури. Точка. Спасать некого. Сожалею.

– Нет-нет, вы не знаете Антона, – быстро заговорила девушка. – Для него Океан – ерунда. Он замечательный пловец и справится с волнами.

– Да?! – Я даже обернулся к ней, насколько позволил скафандр. – И часто ему доводилось плавать в бушующем киселе? К тому же состоящем из кислоты?

– Пожалуйста, – прошептала Ксения, словно не слыша меня, – я умоляю вас…

Голос Жоры ворвался неожиданно и заставил меня вздрогнуть.

– Серый, Серый, отзовись! – орал напарник. – Ты жив, Серый?

– Не ори так. – Я невольно поморщился. – Всё в порядке. Со мной пассажир. Точнее, пассажирка.

– Ты там что? Очумел? – Жора был явно недоволен. – Что мы будем с ней делать? Доставим к круизнику и сами попросим заковать нас в браслеты?

– Пожалуйста… – Тихим шелестом продолжал звучать голос Ксении. – Умоляю… Всё отдадим вам… Только спасите…

Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но на мгновение мелькнула картинка перед глазами – Машенька протягивает ко мне руки со словами: «Папа! Помоги!»

– Ты скоро? – спросил Жора.

– Да, – ответил я, после некоторого раздумья направляя катер снова к поверхности Розеллы, – только сделаю круг над планетой.

Океан успокаивался – синие щупальца выросших гор медленно погружались в оранжево-розовый кисель, изредка выбрасывая ослабевшие молнии. На поверхности снова перекатывались огромные пузыри. Разрушительная стихия бушевала здесь всегда недолго, традиционно оканчиваясь продолжительным приливом.

– Всё было так красиво, когда мы прилетели, – сказала Ксения. – Что произошло потом? Почему началась буря?

– Потому что твой Антон совершил фатальную ошибку – срезал кристалл, – ответил я.

– Но ведь вы – браконьер, значит, тоже прилетели сюда за кристаллами. И я уверена, что не первый раз. Что это за синие щупальца, появившиеся из Океана? Они шевелились, правда? Вы тоже видели это? – Девушка забросала меня вопросами. – И эти острова! Они вроде бы каменные, но вели себя, как живые!

– Думаю, что это и есть форма жизни, просто непривычная для нашего понимания, – кивнул я. – Представь себе, что Океан населяют исполинские существа, изредка поднимающиеся к поверхности и имеющие коллективный, но примитивный разум на уровне ощущений и рефлексов. Кристалл для них – это какой-то маленький, но очень важный орган или почка-детка с мощным нервным окончанием. Любая попытка изъять кристалл заканчивается безумством существ, населяющих планету. Что они испытывают – боль, ярость или страх, не знаю, но последствия ты видела.

– А как же вы…

– А я действую, как хирург. Использую метод, приводящий к обезболиванию.

– Поменьше болтай, – сквозь помехи прорвался голос Жоры – связь восстанавливалась.

– Слушаюсь, напарник! – отрапортовал я.

– Кстати, круизник покинул систему Мигуна.

– Ох, – сдавленно выдохнула Ксения, слышавшая наш разговор.

– Скоро и мы отчалим. На какой срок рассчитана система жизнеобеспечения скафандра вне челнока? – спросил я девушку.

– На полтора часа.

– Прекрасно, только на Розелле столько не понадобится. Туристические скафандры разъедаются водами Океана в течение сорока минут. Ну, а дальше… – я не стал продолжать, понимая чувства Ксении. – Прошло больше часа от начала поисков. Думаю, продолжать их не имеет смысла. Жора, мы возвращаемся.

Я направил катер ввысь, как вдруг Ксения закричала:

– Смотрите! Там что-то есть! В одном из пузырей!

Я присмотрелся – действительно, за мутной плёнкой пузыря угадывался какой-то объёмный светлый объект. Моя колымага изменила траекторию и вскоре зависла над пузырём, в котором на боку, прижав колени к груди, лежал человек.

– Это Антон! Он ещё жив! – радостно воскликнула Ксения, и мне не оставалось ничего другого, как согласиться с ней – индикатор жизнедеятельности на груди парня мигал жёлтым цветом, что означало критичность ситуации. Но больше всего меня поразило розовое мерцание, исходящее из-под руки Антона.

– А он парень не промах, – пробормотал я. – Сумел удержать кристалл во время катаклизма! Возможно, именно это и спасло его.

И что мне теперь прикажете делать? Старый, сентиментальный дурак! Какой чёрт дёрнул меня отправляться на поиски мужа Ксении! На самом деле я был уверен, что он не выжил. На все сто! И лишь понимание того, что двадцатилетней девушке придётся жить до самой смерти с мыслью, что она могла спасти любимого, но не сделала этого, заставила меня постараться избавить её от чувства вины. От долгих ночных кошмаров, где её Антон распадается на части в оранжево-розовой кислоте, тщетно вглядываясь в багровое небо и шепча имя любимой женщины. Я хотел, чтобы она знала, что сделала ВСЁ возможное, покинув Розеллу. А вот такого исхода я не ожидал.

Дело в том, что в моей одноместной колымаге не было места для третьего. Хрупкая Ксения с трудом поместилась в отсек для контейнеров, и не могло быть и речи, чтобы впихнуть туда ещё и мужчину крупного телосложения. Между тем жёлтый цвет индикатора указывал, что долго он не протянет. И ещё у него был кристалл. Тот самый, последний, предназначенный для исцеления Машеньки.

Решение само пришло в голову, я внутренне содрогнулся, но подчинился ему.

– Ты сможешь управлять катером? – спросил я Ксению.

Она бегло окинула панель управления и кивнула:

– Похоже на туристический челнок. Мы проходили обучение перед полётом.

– Хорошо. – Я открыл верхний колпак. – Слушай внимательно. Сейчас меняемся местами. Возьмёшь управление на себя. Я спущусь из нижнего люка за твоим Антоном и прикреплю его к тросу. По команде – поднимай. На дисплее высветится окно. Как только Антон окажется в отсеке, немедленно стартуй вверх. Сразу за облаками включишь автопилот, и катер сам долетит к Жоре. Сдашь ему Антона и вернёшься за мной. Координаты я введу.

– Что значит за вами?

– Серый, что ты задумал?! – в ухе встревоженно закричал напарник. – Ты с ума сошёл! Я выброшу этих щенков за борт!

– Жора, ты никого не выбросишь, а немедленно поместишь парня в камеру регенерации. – Голос был на удивление спокоен. – Они хорошо заплатили мне. Кристаллом. Ведь так? – Я взглянул на Ксению, и она энергично закивала. – Жора, ты знаешь, что с ним делать… Если что…

– Я вылечу за тобой, как только…

– И доверишь корабль девчонке и умирающему парню? Напоминаю наше незыблемое правило – оставшийся на корабле не покидает его ни при каких обстоятельствах.

– К чёрту правила! – зарычал Жора.

– Они – основа нашей безопасности. Я смогу продержаться на плоту, пока не вернётся Ксения.

– Ты в своём уме? На каком…

Голос Жоры прервался. Прости, друг, но я вынужден отключить с тобой связь. На разговоры нет времени, а своей правдой ты лишишь меня и Ксению надежды.

– Вы что, собираетесь остаться здесь? – воскликнула Ксения.

– Либо я, либо Антон. Оцени ситуацию, – усмехнулся я. – Втроём не улететь.

– Но вы же погибнете! – Любящая девочка сделала правильный выбор. Не в мою пользу. Но так и должно быть.

– Если будешь действовать быстро и чётко – нет. Я дождусь твоего возвращения на плоту.

– А его не разъест?

– Он сделан из кислотостойкого материала, продержится часа два. – Я врал настолько убедительно, что даже сам в это поверил. – Всё, разговоры окончены. Приступаем.

Ксения перебралась на моё место, а я начал спуск к пузырю, ухватившись за манипулятор на тросе. Перед самой поверхностью рванул клапан спасательного плота, крохотного надувного прямоугольника, способного удерживать меня какое-то время на поверхности. Пузырь с Антоном внутри покачивался совсем рядом. Я ткнул в него ножом, машинально уклоняясь от брызнувших во все стороны розовых сгустков, и быстро подхватил мужчину. Первым делом закрепил в манипуляторе кристалл, а потом и безвольное тело Антона.

– Поднимай! – крикнул я Ксении.

Ценный груз втащило в контейнерный отсек, нижний люк закрылся, словно проведя границу между мной и миром живых, и моя колымага рванула к облакам.

– Держитесь, дядя Серый! Я скоро вернусь! – услышал я голос Ксении, прежде чем остался в полном одиночестве.

Как странно устроен человек. Ещё минуту назад я гордился тем, что спасаю две молодые жизни, а теперь на меня навалились страх и злость на себя и на глупый перст судьбы. Доведись сегодня отправляться за кристаллами Жоре – всё было бы иначе. Но отправился я, и теперь качаюсь на смертельно опасных волнах чужой, далёкой планеты. Интересно, выдержит ли плот воздействие кислоты хотя бы полчаса, как это указано в инструкции производителя? В это время Ксения будет на полпути к кораблю…

Ладно, не стоит предаваться унынию в последние минуты своей жизни. Я обвёл взглядом оранжево-розовый Океан. Не знаю, должно быть я причинил твоим обитателям немало горя. Что ж, прости неразумного землянина и прими с миром, избавив от мучительных страданий…

***

Густой, вязкий кисель повсюду. В нём невозможно плыть – можно только слабо барахтаться, оставаясь на поверхности. Для меня загадка, как Антон оказался в пузыре, защитившем его от вод Океана. Я пытался проникнуть в один, проплывающий рядом, но он быстро и красиво лопнул. Красное вверху, оранжево-розовое вокруг – вот и весь окружающий меня пейзаж. Или я уже сам стал густым киселём, растворившись в безбрежных водах? Сколько прошло времени, как мы с Океаном ведём неспешную беседу? Не знаю. От плота давно не осталось и следа. Армейский скафандр ещё сопротивляется кислоте, теряя защиту слой за слоем. Интересно, что произойдёт быстрее – закончится кислород, или жгучий кисель начнёт растворять меня на молекулы? Лучше бы закончился кислород. Иногда я малодушно подумываю спустить его остатки, но слишком сильно во мне желание жить. В уплывающем сознании ещё вспыхивает слабая искорка надежды, и в своих мечтах я обнимаю улыбающуюся Машеньку, бреду босиком по зелёной траве, гляжу в глубокую синеву родного неба… Тело начинает покалывать. Сначала робко, а потом всё более беспощадно в него впиваются тысячи мелких иголок. Они жалят и жгут, я стону от боли, и чувствую, как смерть усмехается рядом.

Что-то опускается прямо перед стеклом шлема. Похоже на трос с манипулятором на конце. Пытаюсь поднять голову, а в ушах звенит взволнованный голос Ксении, и сама жизнь кричит мне:

– Я вернулась, дядя Серый! Держись!

Дикий космос

Эдуард сидел возле кровати жены в палате интенсивной терапии. Больничную тишину нарушало только мерное пиканье монитора, на котором отражались жизненные показатели женщины, ещё не пришедшей в себя после операции. Кровоизлияние, к счастью, оказалось небольшим, и операция, как уверял хирург, прошла без осложнений. Вообще-то, посторонним находиться в реанимации не разрешалось, но это не касалось Эдуарда Александровича, известного и уважаемого человека в городе, не раз оказывавшего центральной городской больнице шефскую помощь.

Эдуард всматривался в лицо жены и не переставал удивляться. Даже после автомобильной аварии, с забинтованной головой и лицом, покрытым ссадинами и синяками, Евгения выглядела молоденькой девушкой. Ей уже исполнилось сорок пять, а на вид с трудом можно было дать лет тридцать. Рядом с женой шестидесятилетний Эдуард чувствовал себя на людях неуютно. Небольшой круглый животик, серебристые от седины, гладко зачёсанные волосы, слегка отвисающие щёки – всё делало его похожим не на мужа, а на отца, и от этого ему было неловко. «И как ей только удаётся не стареть, не прибегая к косметическим уловкам?» – всегда удивлялся Эдуард. После решения баллотироваться в мэры города ему приходилось тщательно следить за своей внешностью, чтобы достойно выглядеть во время интервью и фотосессий, и он знал, как это нелегко.

Веки Евгении начали подрагивать, пиканье монитора участилось. Эдуард придвинулся ближе к жене и взял её за руку, лежащую поверх одеяла. Евгения сделала глубокий вдох и открыла глаза.

– Женя, дорогая, как ты? – с тревогой спросил Эдуард, поднося руку жены к губам.

Евгения оглядела палату мутными после наркоза глазами, потом с каким-то недоумением остановила взгляд на муже.

– Шели, – с трудом разлепив ссохшиеся губы, тихо произнесла она.

– Что? – переспросил Эдуард, наклоняясь ближе.

– Меня зовут Шели, – тихо, но чётко выговорила Евгения. – Шели вом Роал…

***

– Вы, главное, не волнуйтесь, дорогой Эдуард Александрович, – мягким, при этом уверенным тоном успокаивал Эдуарда доктор Лембольд. – С вашей дражайшей супругой всё в порядке. Мы с ней прекрасно побеседовали, я провёл кое-какие тесты и могу уверить, что всё будет хорошо.

– Вениамин Борисович, я очень на вас надеюсь, – взволнованно говорил Эдуард, прохаживаясь с лучшим психиатром области по ухоженным дорожкам больничного парка. – Я живу последние два месяца в постоянном напряжении. Подумать даже страшно, что моя жена сошла с ума! И это после двадцати пяти лет брака! Да ещё так некстати, во время моей избирательной кампании. Если пресса пронюхает – не видать мне мэрского кресла.

– Да не волнуйтесь так, а то мне придётся заняться и вами, – засмеялся доктор Лембольд. – Евгения Владимировна абсолютно адекватна, она легко согласилась провести все необходимые диагностические манипуляции. Это очень хороший показатель! Не забывайте, голубчик, два месяца назад в аварии она получила серьёзную травму головы. Вероятно, именно этот факт с последующим хирургическим вмешательством и спровоцировал такой эффект.

Мужчины подошли к уединённой лавочке, скрытой со всех сторон от любопытных глаз густым, по-весеннему ярко цветущим кустарником, и присели на неё.

– Человеческий мозг, – продолжал доктор Лембольд, – очень сложный и не до конца изученный механизм. К сожалению, даже мы, специалисты в этой области, часто идём в лечении на ощупь, не понимая всей природы происходящего. Но повторяю, не волнуйтесь, случай вашей жены не представляется мне сложным.

– Она что-нибудь рассказывала вам? – Эдуард тяжело вздохнул. – Из этих своих фантазий…

– Конечно, дорогой Эдуард Александрович! – улыбнулся доктор. – Я же вам говорю, мы с ней прекрасно поладили. Ничего нового! Всё то же самое, что рассказали вы мне при первой встрече. Что её настоящее имя Шели вом Роал, что означает Шели жена Роала. Что она родом с планеты Меота из звёздной системы Кроус. На её родной планете у неё есть супруг по имени Роал, с которым она связала свою жизнь и судьбу раз и навсегда. Поведала она мне и о том, что они с мужем совершали свадебное путешествие в космосе и по молодой глупости и любопытству решили слетать к самым границам территории, за которыми, по их понятиям, начинается Дикий космос. Пересекать границы Дикого космоса по правилам планеты Меота категорически запрещено, вот они и решили, так сказать, посмотреть издалека.

– Да, – тяжело вздохнул Эдуард, – весь этот бред она мне сразу же после операции прямо в больнице выдала.

– И ведь надо же такому случиться, что наша родная Солнечная система относится, по мнению вашей жены, к территории Дикого космоса! Когда я спросил: «Почему?», она так удивлённо на меня посмотрела и пояснила, что это захудалый край Галактики, вблизи нет ни одной порядочной звёздной системы с высокоразвитыми планетами, не проходят транспортные и торговые пути. Но самое главное – в Диком космосе жизни человека постоянно угрожает опасность. В общем – сплошная дикость, – доктор Лембольд рассмеялся. – Какая необычная фантазия. Так вот, путешествуя с мужем недалеко от запретной космической территории, они неожиданно попали в метеоритный поток, серьёзно повредивший корабль. Пытаясь сохранить жизнь своей супруги, муж втолкнул её в транспортировочный спасательный модуль, который должен был доставить её к ближайшей планете пригодной для жизни. Второй модуль оказался повреждён, и муж был вынужден остаться на корабле, пытаясь спасти его и свою жизнь.

– А голоса? – спросил Эдуард. – Она вам рассказала про голоса, которые слышит?

– Не голоса, а только один голос, – уточнил доктор Лембольд. – Как утверждает ваша жена, меотяне обладают способностью общаться с самыми близкими им людьми на расстоянии. Можно провести аналогию с мобильным телефоном, встроенным прямо в мозг и настроенным на частоту определённого человека. При этом расстояние не имеет никакого значения. Евгения Владимировна совершенно ничего не помнит о том, как оказалась на Земле, но предполагает, что посадка оказалась аварийной. Спасательный модуль, судя по всему, потерпел крушение и поэтому не отправил сигнал о своём местонахождении. И в мозге Евгении Владимировны что-то повредилось, и она утратила свою способность. Иначе она бы уже давно связалась с мужем. А два месяца назад, благодаря автомобильной аварии, эта способность вернулась вместе с памятью о прошлой жизни. Евгения Владимировна отправила «мысленный сигнал» своему супругу, и тот откликнулся. Оказывается, все эти годы он постоянно «звал» её и безуспешно занимался поисками.

– А он не мог предположить, что она погибла? – хмуро спросил Эдуард.

– О! – с восхищением произнёс доктор Лембольд. – Это очень интересная часть фантазии. В своей практике я столкнулся с подобным впервые. На планете Меота, вступая в брак, люди соединяют свои жизни раз и навсегда. Они становятся как бы одним целым. Ваша жена показала мне татуировку на запястье – половинка браслета из двух сплетённых веточек. Такой знак появляется у всех супружеских пар и означает, что его обладатель является чьей-то половиной. Причём в буквальном смысле. Если половинка умирает – это влечёт за собой мгновенную смерть второй половины. Вот поэтому её супруг был убеждён, что она жива, раз жив он, – доктор Лембольд замолчал, а потом с сочувствием посмотрел на Эдуарда.

– Да, неловкая ситуация получается, – вздохнул тот, – у меня появился соперник. И не где-нибудь, а в далёком космосе. Нет, я бы понял, если бы жена завела любовника. Нормального земного мужика. Я бы мог с ним разобраться по-мужски. Ну, хоть в морду ему дать и жену приструнить. А так…

– Знаете, Эдуард Александрович, может, вам неприятно это будет слышать, – проговорил доктор Лембольд, – но я считаю, что в этих фантазиях есть доля вашей вины.

– Моей?

– Да-да, не удивляйтесь. Женщины – это очень тонкие, чувствительные натуры. А ваша жена явно выделяется особым эмоциональным складом. Знаете, когда детям не хватает родительской любви и внимания, у них появляются вымышленные друзья. Так же и с вашей женой. Авария стала спусковым механизмом. Что-то накопилось за годы совместной жизни – разочарование, обиды, недостаточное внимание с вашей стороны. – Доктор Лембольд внимательно смотрел на Эдуарда. – Слишком много времени уделяли своей карьере, бизнесу… Вероятно, были и интрижки, увлечения на стороне… А? Что скажете?

Эдуард только молча кивал в знак согласия.

– Вот видите, – покачал головой доктор Лембольд. – А ещё ваша жена приближается к сложному периоду в жизни женщины. В организме происходят различные изменения, затрагивающие не только телесные, но и душевные сферы. Ей ведь уже сорок пять, не так ли?

Эдуард снова кивнул.

– А выглядит она просто потрясающе! И тридцати нельзя дать! Как ей это удаётся?

– Это всё работа лучших германских клиник красоты, – не моргнув глазом, соврал Эдуард.

– Ну да, ну да, – как-то насмешливо протянул доктор Лембольд. – И кого вы пытаетесь обмануть? Давайте теперь поговорим серьёзно, – тон доктора изменился. – Вы прекрасно осведомлены о том, что я считаюсь лучшим психиатром нашего края. Раз вы обратились ко мне, значит, меня кто-то порекомендовал, даже не буду спрашивать, кто. У меня не бывает пациентов из простых семей. Не поскромничаю, если заявлю, что являюсь одним из лучших в стране. Только моя нелюбовь к мегаполисам не позволяет мне переехать в Москву или Питер. Да и не нужно. Ко мне везут пациентов со всей страны. У многих людей, имеющих власть и деньги, в семьях происходят проблемы схожие с вашей. Вы не представляете себе, сколько родственников высокопоставленных чиновников из столицы мне приходилось лечить! Ни об одном из них вы никогда не слышали ни одной скандальной истории, связанной с моим именем. Поверьте, я умею хранить тайны! —Лембольд не спускал с Эдуарда внимательного взгляда. – Если хотите вылечить жену – я должен знать про неё всё. Понимаете? Всё! Как она родилась, кто были её родители, как жила, училась и так далее. Только тогда я могу гарантировать успех. Вы понимаете меня? – с нажимом в голосе спросил доктор.

И под внимательным взглядом тёмно-карих глаз психиатра инстинкт бизнесмена и политика, научивший Эдуарда не доверять никому, отступил в сторону, и он рассказал всё, что знал…

***

Двадцать шесть лет назад в больницу небольшого сибирского городка Т*** полиция привезла девушку, найденную без сознания и документов в весенней тайге лесничим. Девушка была в каких-то серебристых лохмотьях, с опухшим от кровоподтёков лицом и сломанной левой рукой, сквозь прорехи виднелось тело – один большой саднящий синяк. Врачебный осмотр показал, что девушка не подвергалась насилию и побоям. Множественные ушибы, раны и перелом левой руки были похожи на полученные в какой-то аварии. К этому добавилось лёгкое обморожение. Врачи занялись лечением, и вскоре девушка пришла в сознание. Целую неделю она пролежала, не проронив ни слова, только испуганно смотрела вокруг необыкновенно красивыми глазами. А глаза и вправду были необычайными – ярко-фиолетовые с тёмно-зелёными зрачками. Окулист подтвердил, что это настоящий цвет глаз, а не линзы, и весь персонал клиники бегал любоваться невидалью.

Через неделю девушка заговорила, и выяснилось, что она ровным счётом ничего о себе не помнит. За дело взялась полиция и начала проверять девушку по всем базам данным. Из особых примет указывались глаза и зелёная татуировка на запястье правой руки – рисунок половины браслета из переплетённых веточек. Но ни среди пропавших без вести, ни среди преступного мира девушка с такими приметами не проходила. Поиск по отпечаткам пальцев также ни к чему не привёл.

Тем временем девушка быстро шла на поправку. На вид ей можно было дать лет девятнадцать. Каштановые с медовым оттенком волосы волнами обрамляли бледное красивое лицо. Мягко очерченные губы, небольшой прямой нос и тонкие, чуть приподнятые к вискам брови в сочетании с необычными глазами под пушистыми тёмными ресницами – лицо незнакомки привлекало к себе внимание. Движения тонкой, изящной фигурки были плавными и грациозными. Даже в безразмерном больничном халате девушка выглядела принцессой из сказки. С каждым днём она обнаруживала всё большую живость ума и как губка впитывала новую информацию. Ей понравилось читать, и персонал больницы специально приносил книги из домашних библиотек. Все относились к девушке с сочувствием и глубокой симпатией. А старичок главврач больницы Георгий Степанович вообще взял незнакомку под особую опеку. Он даже имя ей придумал – Женечка. Наверное, именно так он хотел бы назвать дочь, которой у него никогда не было. Женя тоже привязалась к старику и частенько проводила с ним время, болтая обо всём понемногу. Каждый день Георгий Степанович ждал новостей от полиции по выяснению Жениной личности. Но неделя проходила за неделей, а информация так и не поступила. Главврач знал порядок действий в таком случае – после физического выздоровления он должен был передать пациентку в психоневрологический диспансер, но старика пугала участь молодой красивой девушки в таком заведении. К тому же Георгий Степанович не замечал в Жене никаких психических отклонений, если не считать потерю памяти. Он продержал девушку около четырёх месяцев в своей больнице, а потом решился на весьма рискованный поступок. Используя свои связи среди влиятельных людей города, он снабдил незнакомку паспортом и аттестатом об окончании школы на имя девятнадцатилетней Евгении Владимировны. После чего у них с Женей состоялся очень обстоятельный разговор, во время которого он убедил её никому ничего о себе не рассказывать, кроме того, что она сирота. Даже не очень тактичные люди обычно при слове «сирота» воздерживаются от назойливых расспросов. Георгий Степанович созвонился со своей престарелой дальней родственницей в Перми и уговорил её сдать «сиротке» комнату. А потом со слезами на глазах благословил Женю в путь и отправил в новую жизнь в большой город, в котором её никто не знал.

Когда Эдик впервые увидел Женю, то сразу же понял, что перед ним бриллиант, требующий ювелирной огранки. Он встретил её в своей приёмной, когда она привезла какие-то документы из курьерской службы и передавала их его личной секретарше. На тот момент Эдик уже занимал должность коммерческого директора. Глазом знатока женской красоты он сразу же отметил необыкновенную грациозность и изящество фигурки, облачённой в обычные джинсы и футболку. А когда из-под копны медово-каштановых волос на него взглянули ярко-фиолетовые глаза, он на мгновение потерял дар речи. Девушка передала документы и ушла – а он ещё долго стоял в кабинете и смотрел ей вслед, ничего не замечая и не слыша, чем сильно разозлил свою секретаршу, имевшую на него виды.

Эдику тогда было тридцать четыре года. Несколько месяцев назад жена, не выдержавшая его постоянных приключений на стороне, забрала двух сыновей и уехала к своим родителям. В данный момент бракоразводный процесс близился к завершению. А в остальном всё было прекрасно. Стремительный карьерный рост, обширные деловые связи в городе и за его пределами, просторная квартира с дизайнерским ремонтом и любовь прекрасного пола – всё указывало на то, что Эдик – баловень судьбы.

Но с Женей (он, конечно же, отыскал её в курьерской службе с азартом охотника, почуявшего дичь) всё оказалось не так просто. Девушка «сирота» не была похожа на все его прошлые приключения. С Эдиком держала себя приветливо, но ровно, словно со школьным товарищем. Машина, должность, квартира с ремонтом, подарки – все эти вещи абсолютно не впечатлили её. И Эдик, всё более погружавшийся в омут фиолетовых глаз, каким-то чутьём понял, что в случае с Женей всё может быть либо серьёзно, либо никак. Эдик был настроен на серьёзно, но при этом не забывал о своих карьерных амбициях. Жену он хотел без компромата из прошлого. Поэтому нанял частного сыщика, который и выкопал для него всю историю «сироты». Полученная информация слегка обескуражила Эдика, он даже позвонил в Т*** Георгию Степановичу с тем, чтобы договориться с ним о встрече и обсудить судьбу Жени. Но его звонок сильно взволновал старика, и тот слёг с инсультом, от которого не оправился. Женя узнала о его смерти уже после похорон и несколько дней проплакала в одиночестве. Только Эдик не сдавался, он задействовал свои связи, чтобы «пробить» девушку по всем базам, в том числе, зарубежным. Результатом он остался доволен и поэтому вскоре сделал Жене предложение, которое она приняла после некоторых раздумий.

С каждым днём семейной жизни Эдик всё больше убеждался, что сделал правильный выбор. Работа требовала от него быть в гуще событий, посещать международные форумы и различные светские тусовки. Евгения Владимировна, так теперь её все уважительно называли, сразу же стала украшением любых мероприятий. У неё был утончённый вкус, и одевалась она всегда элегантно, быстро вникала в суть любой беседы и непринуждённо рассуждала на любые темы, неизменно вызывая к себе симпатию окружающих. При этом поведение её было безупречным, и Эдик с удовлетворением замечал, что для него стали открываться двери кабинетов, войти в которые он раньше и не мечтал. Параллельно с карьерой бизнесмена он стал подумывать и о политической.

Он всегда брал Евгению с собой в зарубежные командировки, и вот там раскрылся ещё один её талант, удивительное свойство понимать язык, не изучая его. Стоило ей побыть в незнакомой языковой среде два-три дня, как она начинала свободно изъясняться на местном наречии. Больше не нужно было привлекать к работе посторонних переводчиков, Евгения отлично справлялась сама.

В общем, всё было прекрасно! Но через несколько лет семейного счастья Эдик слегка заскучал и начал устраивать себе «небольшие разрядки», заводя краткосрочные интрижки на стороне. Ничего серьёзного. Так, обычные мимолётные развлечения. И даже тут ему повезло с женой. Евгения никогда ни о чём не спрашивала, но всегда узнавала об измене мужа каким-то особенным чутьём, хотя Эдик всё тщательно скрывал. От Евгении не звучали слова упрёков. В такие дни она словно отрешалась от внешнего мира, брала палитру с красками, ставила посреди комнаты мольберт и начинала рисовать необыкновенные картины с фантастическими пейзажами. На фоне нежно-розового неба возвышались фиолетовые горы, ярко-голубое солнце освещало пурпурную растительность, в зелёных океанах плавали невиданные светящиеся обитатели. С каждым годом картин становилось всё больше, и когда Эдик с женой переехали в новый особнячок за городом, под картины была отведена целая комната, ставшая мастерской жены.

И такая семейная идиллия продолжалось до того момента, пока Евгения не справилась с управлением автомобиля на скользкой от весенней оттепели дороге и не врезалась в придорожный столб…

***

Держа бокал с коньяком, Эдуард потихоньку наблюдал за женой, стоящей на террасе их особняка. По настоятельному совету доктора Лембольда в последний месяц он уделял Евгении максимум внимания – водил её в театры, на выставки, даже выкроил из рабочего графика несколько дней на поездку в столицу. Сейчас они вернулись из ресторана, и Евгения была необыкновенно хороша в вечернем платье. Маленькая изящная сумочка, опоясавшая её талию толстой золотой цепочкой, только подчёркивала грациозность фигуры. Евгения никогда не носила женские сумочки через плечо или в руках. Только маленькие элегантные сумочки на талии. Эдуард позаботился, чтобы у жены их была целая коллекция.

Неожиданно он вспомнил как несколько лет назад, когда начала взлетать его политическая карьера, он попытался приставить к жене охрану. Но Евгения категорически отвергла такую заботу. Он настаивал, и тогда жена отказалась выходить из дома вообще и тем более сопровождать его куда бы то ни было. Этого Эдуард не мог допустить, и ему пришлось смириться. Для самообороны он принёс ей маленький женский пистолет, но Евгения не захотела даже прикасаться к оружию, из которого можно убить человека. Эдуард тогда накричал на жену, но не смог сломить её упорство. Она всегда испытывала какое-то непреодолимое отвращение к проявлению насилия, даже фильмы не смотрела, где совершалось убийство.

– Вот, возьми, – сказал он ей через несколько дней после случая с пистолетом, – этим убить нельзя, а вырубить на полчаса даже здоровенного амбала – можно.

– Что это? – спросила Евгения, с любопытством разглядывая маленький продолговатый предмет.

– Это шокер, замаскированный под женскую губную помаду, – пояснил муж, показывая принцип работы устройства. – Я прошу тебя всегда носить его с собой. Так у тебя будет возможность постоять за себя в случае нападения.

Немного поколебавшись, Евгения положила шокер в сумочку, и с тех пор он всегда был при ней.

Сейчас женщина стояла на террасе, подняв лицо к звёздному небу. Иногда она что-то шептала в темноту, а на губах блуждала полуулыбка. «Не вижу я никаких улучшений, – с досадой подумал Эдуард. – Опять она в своём вымышленном мире». И хотя доктор Лембольд просил его сдерживаться и не касаться в разговорах с женой её фантазий, но то ли от выпитого спиртного, то ли от усталости и раздражения, накопившихся за последние месяцы, Эдуард решительно подошёл к ней и задал провокационный вопрос:

– Ну так что там твой космический муженёк? Роал, кажется? Как поживает?

Евгения удивлённо взглянула на Эдуарда и спросила:

– Тебе это правда интересно?

– А как же! Очень даже интересно! – начиная заводиться, ответил муж.

Евгения не заметила раздражения в голосе и ответила:

– Всё в порядке. Скоро он получит разрешение на мою транспортировку отсюда домой.

– А разве для этого нужно какое-то разрешение? – прихлёбывая коньяк, спросил Эдуард.

– Конечно! Ведь это же Дикий космос. Сюда запрещено залетать. А после того как мы с Роалом попали в аварию, правила ужесточились. Теперь даже на посещение приграничной зоны нужно специальное разрешение. Но Совет Мудрых уже почти полностью одобрил план Роала по моему спасению. Остались некоторые формальности…

– А-а-а, – с усмешкой протянул Эдуард, – и у вас бюрократия. Так что ж твой Роал не ускорит процесс? Дал бы на лапу кому следует, глядишь, уже бы забрал свою ненаглядную жёнушку…

– Ты имеешь в виду взятку? У нас так не принято, – ответила Евгения, пожав плечами. – Есть законы и правила, установленные Советом Мудрых, они обязательны к исполнению. Но ты злишься, Эдик, я чувствую это.

– Ещё бы мне не злиться, когда моя законная жена целых три месяца твердит о каком-то муже, который собирается транспортировать её на другую планету! Женя, признайся, у тебя кто-то есть, а вся эта космическая чепуха только для того, чтобы прикрыть твой уход от меня. Ну! Кого ты себе завела? Кто он? – В запале муж схватил Евгению за руку.

– Ты делаешь мне больно! – воскликнула женщина, вырываясь от Эдуарда. – Ты сам начал этот разговор! Поверь, Эдик, если бы я хоть что-то помнила из своей прошлой жизни, когда мы встретились, я бы никогда не вышла за тебя замуж! – Она быстро прошла в дом, и вскоре муж услышал, как хлопнула дверь её мастерской.

Наутро Эдуард чувствовал себя разбитым и опустошённым. Он позвонил доктору Лембольду и рассказал ему о вчерашней сцене.

– Ай-яй-яй, дорогой мой Эдуард Александрович, – укорял его психиатр, – я же просил вас вести себя осмотрительно…

– Да устал я, Вениамин Борисович, устал, – оправдывался Эдик. – Может, вы ей всё-таки пропишете какие-нибудь таблетки или уколы?

– Ещё не время, дорогой мой, – успокаивал доктор. – У нас с Евгенией Владимировной установилось полное доверие. Во время наших встреч она ничего от меня не скрывает. Я у неё сейчас единственный человек, который, как она думает, абсолютно верит ей. Поэтому я не могу прописать медикаменты – таким образом я покажу, что считаю её больной. Не переживайте, думается мне, что кризис уже не за горами. Когда её «космический муж» не прилетит за ней – вот тогда и медикаменты в ход пойдут. А пока наберитесь терпения и просто наблюдайте. Но если заметите хоть какие-то изменения – сразу же звоните!

Через несколько дней, вернувшись домой после очередного интервью, Эдуард увидел, что мастерская открыта. Он потихоньку подошёл к двери и заглянул внутрь – Евгения рисовала новую картину и что-то тихо напевала. Она начала рисовать эту картину месяц назад, хотя Эдуард уже года полтора вёл себя безупречно. Никаких интрижек – избирательная кампания обязывала быть осмотрительным.

– Привет! – устало поздоровался он, присаживаясь на диванчик в комнате.

Жена обернулась к нему с улыбкой:

– Добрый вечер, Эдик! А меня хорошая новость!

Эдуард напрягся. В последнее время новости не радовали его. Что же на этот раз?

– Завтра в полночь я покину Землю!

– Это действительно новость, – Эдуард тяжело вздохнул. – Не уверен, что хорошая. Прилетит твой космический муж? Ты нас познакомишь?

– Нет, он не сможет прилететь, – вполне серьёзно ответила Евгения, вытирая кисти. – Совет Мудрых не позволил ему пересекать границу Дикого космоса. Он будет ждать меня на корабле. За мной прилетит транспортировочный модуль.

– Женя, неужели ты правда хочешь улететь? – Эдуард решил «подыграть» жене, сделать вид, что верит ей. – Неужели этот Роал так много значит для тебя?

– Конечно, Эдик! – воскликнула она. – Ведь мы с ним одно целое. Это всё равно что спрашивать, много ли для тебя значит твоя левая нога и рука вместе с половиной сердца и души. Ты даже не представляешь, как он себя чувствовал эти годы, когда наша связь была нарушена. Словно мёртв наполовину!

При этих словах Эдуарда слегка передёрнуло, но он не сдавался:

– А наша старушка Земля? Ведь замечательная же планета! Леса, моря, горы и океаны! Неужели ты не будешь скучать по ней?

– Знаешь, Эдик, я буду счастлива выбраться из этого кошмарного мира. – Евгения в задумчивости покачала головой. – Леса, моря, горы и океаны – всё это было бы прекрасным, если бы не люди, населяющие Землю!

– Вот как! – удивился Эдуард. – Чем же люди тебе не нравятся?

– А тебе нравятся? Тебе нравятся ваши человеческие качества – злость, подлость, жажда власти и денег? Вы только и делаете, что обманываете друг друга. Лицемерие повсюду! Вы устанавливаете законы, чтобы нарушать их! Но самое страшное – для вас убийство себе подобных – это обычное дело, так, пустяк. Конечно, я знаю, – остановила она жестом мужа, который хотел ей возразить, – что, согласно законам, убийство считается преступлением, и часто убийцы несут наказание. Отдельно взятые люди. Но при этом вы постоянно терзаете эту планету, разжигая страшные разрушительные войны! Десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы убитых, но вы не можете остановиться! Даже ваши женщины, с одной стороны, беззаветно любят своих детей, а с другой – безжалостно уничтожают их прямо в утробе с молчаливого согласия и одобрения мужчин! А на Меоте убийство – это самое страшное преступление, и нет оправдания тому, кто совершил его!

– И что, у вас не бывает убийств? – насмешливо спросил Эдуард.

– К сожалению, бывают отдельные случаи, – со вздохом ответила Евгения.

– И как вы наказываете убийц? Казните их?

– Конечно нет! – воскликнула Евгения. – Наше правосудие пользуется другими методами. Такие преступники навсегда изгоняются с Меоты. Их имена вносятся в книгу Злодеяний против Жизни, и они высылаются в Дикий космос без права возвращения.

– Жестоко, – Эдуард покачал головой, а потом вопросительно взглянул на Евгению. – Женя, а ты когда-нибудь любила меня?

– Этот же вопрос я могла бы задать тебе, Эдик.

– Я тебя всегда любил и продолжаю любить!

– Вот даже сейчас ты обманываешь не только меня, но и себя. – Евгения грустно улыбнулась. – Я была для тебя удачным приобретением, способствующим идти к намеченным целям. Как это у вас, у бизнесменов, говорится – прибыльная инвестиция. Нет, конечно, не спорю, я всегда была очень привлекательной женщиной в твоих глазах… Но со временем, пусть и ненадолго, тебя привлекали и другие. – Она обвела многозначительным взглядом комнату, заполненную картинами.

– Ты для меня – единственная, а то, что было с остальными – несерьёзно, – насупился Эдуард.

– Так не бывает, милый Эдик. Во всяком случае, у меня дома. Там, единственная – до самой смерти!

– Да, – вздохнул Эдуард, прерывая повисшую паузу после слов Евгении, – жаль, что у нас с тобой нет детей. Может, тогда всё было бы по-другому.

– Милый Эдик, я тоже раньше об этом жалела, – сказала Евгения, присаживаясь рядом с ним на диванчик, – а теперь понимаю, что у нас с тобой и не могло быть детей. Дети у меотянок рождаются только от второй половины, а иначе и быть не может. – Она взяла мужа за руку. – Ты не вспоминай обо мне плохо, Эдик. Я надеюсь, что ты быстро утешишься после моего отлёта. У тебя хорошие взрослые сыновья от первого брака, настоящие дети своего отца. Они прекрасно справляются с бизнесом, который ты передал им. У тебя бурная политическая жизнь, надеюсь, ты принесёшь реальную пользу людям, если они выберут тебя мэром. А всё это, – она обвела взглядом картины, заполняющие комнату, – я оставляю тебе в память о твоей бывшей жене Евгении, рождённой под именем Шели.

– Женя! Женя! Что ты говоришь?! – в волнении вскочил Эдуард и выбежал из комнаты, стараясь скрыть от жены невольно выступившие слёзы.

На следующее утро он позвонил доктору Лембольду и всё ему рассказал. Психиатр встревожился не на шутку:

– Вы говорите сегодня в полночь? А вот это уже проблема!

– Вениамин Борисович, – похолодел Эдуард. – Вы думаете, она и правда может улететь на другую планету?

– Да что это с вами, дорогой мой?! – с удивлением воскликнул доктор Лембольд. – Какая другая планета?! Вы что, «Секретных материалов» насмотрелись? Я же психиатр, а не уфолог! Я объяснял вам, Эдуард Александрович, что в далёкой молодости в её жизни произошло что-то нехорошее, и мозг выставил свою собственную защиту для психики – придуманный мир на другой планете. Куда она улетит? Вы что, совсем не понимаете? В полночь она задумала уйти из жизни! И моя задача, как профессионала, помешать осуществлению этого! Это кризис, а потом начнётся выздоровление. Сегодня же вечером под любым предлогом привозите её в мой частный загородный санаторий!

– Вы думаете, она планирует самоубийство? – ещё не веря своим ушам, переспросил Эдуард. – Может, она просто хочет сбежать? Не лучше ли будет запереть её в комнате под охраной?

– Ни в коем случае! – заявил доктор Лембольд. – Вы же не хотите, чтобы её заболевание прогрессировало? А что касается побега – из моего санатория ещё никто никогда не сбегал.

– У вас там всё закрыто решётками, как в тюрьме? – встревоженно спросил Эдуард.

– Да что вы! Санаторий исключительно по классу вип! Уютная домашняя обстановка! – засмеялся доктор. – Просто он находится за городом, в лесу. Нет ни одного жилья в радиусе пяти километров. А периметр обнесён высоким забором, постоянно дежурит несколько вооружённых охранников и ведётся видеонаблюдение. Лечение особых клиентов проходит в конфиденциальной обстановке. Я вам сброшу карту, как доехать, и буду ждать вечером.

Ближе к вечеру Эдуард предложил жене поужинать в ресторане, и она охотно согласилась. Во время ужина и после Евгения была задумчива и рассеянна и не сразу сообразила, что в сумерках машина подкатила к незнакомой территории, огороженной каменным пятиметровым забором с массивными воротами.

– Где мы? – удивлённо спросила она мужа, но из открывшейся калитки в воротах уже радостно спешил навстречу доктор Лембольд.

– Дорогая Евгения Владимировна, добро пожаловать под мой гостеприимный кров! Простите, что не предупредил, но я очень рассчитываю, что этой ночью вы составите мне компанию за чашечкой чая. Посидим вместе, побеседуем. – Психиатр услужливо помог Евгении выйти из машины.

Эдуард боялся, что Евгения устроит сцену, но она казалась абсолютно спокойной. Доктор Лембольд нравился ей, как чуткий и отзывчивый человек, она всегда была с ним откровенна и доверяла ему.

– А вы, Эдуард Александрович, спокойно отправляйтесь домой. Вы устали, у вас много дел. А за супругу не беспокойтесь – она в надёжных руках. Завтра утром она сама позвонит вам!

Евгения подошла к мужу и укоризненно покачала головой:

– Это так наивно с твоей стороны попытаться спрятать меня здесь, за высоким забором. Транспортировочный модуль уже приближается к Земле, он настроен на меня и отыщет в любом месте. Прощай, Эдик! Будь счастлив! – Евгения легко поцеловала его в лоб.

– Я не прощаюсь! До завтра, Женя! – Взволнованный Эдуард поспешно сел в машину, кивнув доктору Лембольду.

– Вы нечестно поступили, Вениамин Борисович, – сказала Евгения, проходя за доктором в просторный холл на первом этаже. – Я откровенничала с вами, думая, что вы мне верите.

– Конечно, верю, дорогая Евгения, – психиатр добродушно улыбнулся. – Честно говоря, я это сделал для блага вашего мужа. Согласитесь, у него может быть сильный шок, когда он увидит как его жена взмывает в небеса в каком-то космическом модуле.

– Он бы и не увидел этого, вы зря так озаботились, – Евгения усмехнулась. – У нас на Меоте высокие технологии. В радиусе нескольких десятков метров от места посадки модуль полностью отключит на некоторое время сознание всех местных живых существ. Сознание вернётся к ним через несколько минут после старта модуля с Земли. Никто не увидел бы моего отлёта.

– Очень интересно! – Доктор всплеснул руками. – Евгения Владимировна, в таком случае не сочтите за наглость, позвольте ознакомиться с содержимым вашей сумочки. Я, конечно, понимаю, модуль, высокие технологии и всё такое… Но вдруг у вас там баллончик с усыпляющим газом, ну или таблеточку мне какую-нибудь в чаёк покрошите…

– Вы удивляете меня, доктор, – с недоумением пожала плечами Евгения, сняла сумочку с талии и высыпала её содержимое на стол.

– Всего-то пара помад, зеркальце с пудрой, салфетки, – доктор Лембольд разрешающе махнул рукой, и Евгения вернула сумочку на талию. – Вы располагайтесь поудобнее, а я заварю чай. – Психиатр начал суетиться в крохотной кухне. – У нас ещё больше часа до вашего отлёта, я с удовольствием проведу это время в беседе с такой невероятно красивой женщиной. Кстати, всё забываю спросить, как вам удаётся так молодо выглядеть?

– По меотскому исчислению мне всего лишь двадцать девять лет, у нас течение времени отличается от земного.

Доктор Лембольд поставил на журнальный столик заварничек и две пустые чашки на блюдцах.

– Я возьму на себя труд поухаживать за вами. – Он налил чай в чашки и одну из них протянул Евгении.

– Позвольте теперь мне не поверить вам, доктор. – Евгения поставила чашку на столик, не притронувшись к горячему напитку.

– Конечно, дорогая! – засмеялся психиатр, прихлёбывая чай. – Хотя подумайте, не буду же я сам себе вредить и подсыпать в чай какую-нибудь гадость. А чаёк знатный, на земных луговых травах! Да вы попробуйте, так сказать, на прощание!

Но Евгения не притронулась к чаю, пока доктор Лембольд не допил свою чашку и не налил себе ещё. Только тогда женщина сделала несколько пробных глотков, чтобы не обижать психиатра, старавшегося для неё. Чай действительно оказался необыкновенно хорош, и Евгения с удовольствием выпила всю чашку, но от добавки отказалась.

– Кстати, дорогая моя, вот вы говорите про высокие технологии, – продолжал расспрашивать её доктор, – а расскажите-ка мне про сам процесс. Допустим, прилетит за вами модуль, как он вас впустит внутрь? Я так понимаю, должен же быть какой-то ключ от этого транспортного средства? Как у нас для автомобилей.

– Ключ в прямом понимании не нужен, – ответила Евгения, – модуль настроен на мой голос и глаза. Он отсканирует сетчатку глаз, и я должна буду назвать своё имя. А после идентификации всё будет происходить в автоматическом режиме – он откроется, я в него лягу, и он умчит меня к Роалу.

– Я почему-то именно так и думал! – восторженно проговорил доктор, внимательно наблюдая за Евгенией. – Но что это с вами, Евгения Владимировна? Что вы так нервно оглядываетесь по сторонам?

– Ничего не понимаю, – прошептала женщина, – я почему-то начинаю плохо слышать Роала…

– Да не волнуйтесь вы так, – засмеялся доктор, – далёкий космос, может, помехи какие-то на «линии»…

Но Евгения вскочила и в волнении подошла к окну. Она долго всматривалась в ночную темноту:

– Теперь я вообще потеряла контакт с Роалом. Я больше не слышу его!

Она с тревогой обернулась к психиатру и увидела в его руке пистолет, направленный в её сторону…

– Что всё это значит? – прошептала Евгения, не сводя глаз с оружия.

– Присядьте и успокойтесь, дорогая Евгения Владимировна! – велел доктор. – Или давай-ка отбросим церемонии, и я буду называть тебя настоящим именем – Шели. Сядь, Шели! – Женщина повиновалась. – Есть такая замечательная земная травка, в народе её называют зверобой. Люди очень любят пить с ней чай, она оказывает на их организм благотворное влияние. А вот для меотян эта травка не очень полезна, она «выключает» на несколько суток именно те участки мозга, которые отвечают за передачу информации на расстоянии…

– Откуда вы знаете? – помертвевшими губами прошептала Шели.

– Дорогая моя, у меня было достаточно времени и возможностей, чтобы изучить этот процесс на себе, – ответил доктор Лембольд, аккуратно вынимая из глаз тёмно-коричневые линзы. Он положил их на столик и взглянул на Шели ярко-фиолетовыми глазами с тёмно-зелёными зрачками.

– Вы… меотянин?! – задыхаясь от изумления, спросила Шели. – Но как?!… Как это возможно?! Как вы здесь оказались?!

– О, моя дорогая! Много лет назад Совет Мудрых присудил выслать меня в Дикий космос.

– Совет Мудрых присудил?.. Так ты преступник! – воскликнула Шели. – Всеми презираемый убийца! Но что тебе нужно от меня?

– А ты не догадываешься? – доктор ухмыльнулся. – Там, за границей Дикого космоса один любящий муж дожидается свою жену в корабле, который я мечтаю захватить. Но для этого мне нужен твой транспортировочный модуль. На нём я доберусь до корабля. Благодаря действию зверобоя, ты не сможешь предупредить Роала. – Лембольд рассмеялся. – Какой неожиданный сюрприз его ожидает!

– Ни за что! – твёрдо сказала Шели. – Я не позволю тебе это сделать. Я не открою модуль!

– Тогда мне придётся убить тебя, а вместе с тобой умрёт твой муж, – напомнил ей психиатр, – и ты станешь косвенной убийцей.

– Но ты и так убьёшь его, добравшись до корабля! – воскликнула Шели.

– Ну почему же, – протянул доктор, – возможно, я пощажу его в знак благодарности за помощь. Отправлю его обратно на Землю в модуле… Эдуард Александрович будет счастлив воссоединению семьи.

– Какой же ты негодяй и подлец! – воскликнула Шели. – Ты – настоящий землянин! Зачем тебе отсюда улетать? Ты здесь в своей родной стихии! Тем более что на Меоте тебя сразу же идентифицируют и отправят обратно!

– Кто сказал, что я собираюсь на Меоту? Есть у меня на примете парочка планет, где я планирую провести старость, – доктор вздохнул. – Я очень устал, Шели! Я провёл на этой планете более ста земных лет. Меня транспортировали сюда прямо в разгар войны, которую здесь называют Первой Мировой. Модуль высадил меня посреди сражения, названного впоследствии Брусиловским прорывом, поэтому моё появление прошло незамеченным, среди взрывов бомб и выстрелов. Ты даже не представляешь себе весь ужас, когда я, меотянин, совершивший всего один роковой поступок, оказался в самой гуще убивающих и умирающих людей. Боль, страх, реки крови… – Он грустно засмеялся. – Видел бы наш Совет Мудрых эту картину! У них бы случился мгновенный разрыв сердец! А я сориентировался и начал тоже убивать, спасая свою жизнь. Мне очень помогло наше меотянское умение быстро общаться на любом языке. Именно на войне у меня появилась прекрасная возможность обзавестись документами и стать гражданином этого ужасного мира. К счастью, от землян нас отличают только особенности мозга и цвет глаз. Потом была ещё более опустошительная Вторая Мировая война… И я снова должен был бороться за свою жизнь… Но, увы, это Дикий космос, здесь такие правила. К сожалению, только после Второй Мировой войны я осознал что, как меотянин, обладаю способностью оказывать влияние на землян. Все, с кем мне приходилось общаться, испытывали ко мне симпатию и полное доверие. Насколько я знаю, ты тоже влияешь на землян – всем нравишься, все тебе помогают. Поэтому в очередной раз присваивая себе новое имя, я выбрал профессию психиатра и уже несколько десятков лет успешно живу в этом качестве. Но из-за несоответствия течения времени на Земле и Меоте мне скоро снова придётся менять свою жизнь и имя. А я уже немолод и устал постоянно бороться за выживание. Я готов был взвыть от радости, когда впервые услышал твою историю от Эдуарда. Поверить не мог, что судьба занесла на Землю настоящую меотянку! Но когда я увидел глаза меотянки и татуировку на руке – мои сомнения отпали. Мне оставалось только войти к тебе в полное доверие и ждать прилёта транспортировочного модуля, водя при этом за нос нашего незадачливого Эдуарда Александровича…

Внезапно ночная темнота за окном озарилась яркой вспышкой, и послышался низкий гул.

– А вот и мой билет в счастливую жизнь! Чего не могу сказать о тебе, Шели! – Доктор Лембольд встал и повелительно махнул пистолетом в сторону Шели. – Идём! Откроешь модуль! И не вздумай дурить, иначе мне придётся стрелять!

Пошатываясь, Шели пошла впереди. Доктор Лембольд следовал за ней, держа её на мушке. Они вышли на аккуратно подстриженную лужайку перед домом. В полуметре над лужайкой, заливая всё вокруг ослепительным белым светом, завис транспортировочный модуль, похожий на длинную серебряную каплю. Возле ворот и вдоль забора на земле лежали несколько бесчувственных охранников.

– Открывай модуль! – крикнул Лембольд и ткнул Шели в спину пистолетом.

Она подошла к модулю вплотную. Из недра серебряной капли вытянулся тонкий красный лучик, пополз по лицу Шели и на мгновение замер, осветив её глаза.

– Теперь имя! – прошипел доктор.

Шели неуверенно оглянулась на него, но он снова ткнул ей пистолетом в спину.

– Шели вом Роал, – тихо, но чётко произнесла Шели. В следующее мгновение в модуле что-то щёлкнуло, и его верхняя часть поднялась, открывая нижний отсек с углублением для пассажира.

Доктор Лембольд радостно засмеялся и грубо оттолкнул Шели в сторону. Она упала на траву и увидела, как доктор кладёт пистолет в нижний отсек модуля, прежде чем самому расположиться в нём.

– Зачем тебе пистолет? – закричала она. – Ты пообещал не убивать Роала!

– А к чему он мне живой, после того как корабль станет моим? – доктор рассмеялся. – Это же Дикий космос, дорогая! Разве тут можно верить обещаниям? – С этими словами Лембольд начал забираться в модуль.

В бессильной ярости Шели бросилась ничком на землю. Как всё ужасно! И она ничего не может сделать! Замок сумочки больно впился ей в живот, и в голову пришла спасительная мысль. Женщина вскочила на ноги, одновременно доставая из сумочки шокер. Лембольд стоял к ней спиной и не успел даже обернуться, когда Шели приставила к его шее искрящееся устройство. Тело психиатра забилось в судорогах от пронзившего его электрического тока. Шели смотрела расширившимися от страха глазами, но продолжала держать шокер, пока Лембольд не рухнул на землю у её ног. Только тогда женщина выронила устройство и ещё какое-то время всматривалась в неподвижное тело психиатра.

– Я не хотела, но ты сам вынудил меня действовать по правилам Дикого космоса! Никогда не прощу тебе этого! – с негодованием произнесла она и выбросила пистолет из транспортировочного модуля.

***

Эдуард сидел на террасе, держа бокал с коньяком, и смотрел в звёздное ночное небо. Приближалась полночь, и он слегка нервничал. «Интересно, как там Евгения? – думал Эдуард. – Удастся ли Лембольду вылечить её? Надо набраться терпения и дождаться утра, как велел доктор».

А небо было необычайно чистое, и тысячи звёзд светились в нём яркой россыпью. Эдуард погасил все огни в доме и во дворе, и ему казалось, что он сам крохотная частичка безбрежного звёздного океана. Как вдруг маленькая звёздочка всего лишь на несколько мгновений прочертила яркий след в небе, падая на Землю. «Звезда упала, – подумал Эдуард, – а я не успел загадать желание». Потом он сидел и долго размышлял, какое бы желание ему хотелось загадать. Их оказалось так много, что он даже расстроился.

– А это что за чёрт?! – удивлённо воскликнул Эдуард.

В том самом месте, где он видел падающую звезду, небо снова прочертил яркий след. Только теперь звезда на огромной скорости удалялась от Земли. Всего лишь несколько мгновений – и она бесследно скрылась в чёрной глубине космоса.

Эдуарду стало немного не по себе. Какая-та смутная тревога закралась в его сердце. Он отставил в сторону бокал и подошёл к перилам террасы, всматриваясь в звёздное небо. Минут через десять созерцание прервал телефонный звонок. С предчувствием чего-то непоправимого Эдуард нажал кнопку приёма вызова.

– Алло, Эдуард Александрович! – послышался взволнованный мужской голос. – Это начальник охраны доктора Лембольда. Простите за звонок в столь поздний час, но у нас чрезвычайное происшествие.

– Что случилось? – Эдуард похолодел.

– Похоже, вашу жену похитили.

– Что?! – воскликнул Эдуард. – Как похитили? А где была ваша хвалёная надёжная охрана?! А камеры по периметру?!

– Мы сами ничего пока не понимаем. Произошло нечто неординарное. Все охранники одновременно потеряли сознание. Пытаемся посмотреть записи, но камеры также были отключены на какое-то время.

– Дайте мне поговорить с доктором Лембольдом!

– К сожалению, это невозможно. Доктор найден на лужайке в тяжёлом состоянии. Похоже, он в одиночку пытался противостоять похитителям. Но вы не переживайте. Полиция и скорая уже едут. Мы приложим все усилия, чтобы найти вашу жену. Алло! Алло! Вы меня слышите?

Но Эдуард уже никого не слушал. Неожиданно навалилась усталость, он разжал пальцы, и телефон с глухим стуком упал на пол. Мгновенно постарев лет на десять, шаркающей походкой Эдуард медленно прошёл в комнату жены и застыл у входа, словно ничего не видя перед собой. Потом, очнувшись, обвёл недоумённым взглядом стены и принялся внимательно рассматривать висящие на них картины, как будто увидел их впервые. Внезапно его взгляд остановился на последней картине, ещё стоящей на мольберте. Евгения закончила её накануне. Из чёрной глубины звёздного космоса, оставляя за собой серебристый след, навстречу ярко-голубому солнцу стремительно летел корабль – маленькая серебряная капля. А в лучах солнца грелась небольшая планета, покрытая зелёными океанами, бордовыми равнинами, фиолетовыми горами и жёлтыми снеговыми шапками полюсов.

Эдуард протянул руку и дотронулся пальцами до серебряной капли.

– Счастливого пути тебе, Шели, – прошептал он, и маленькая прозрачная слезинка прочертила дорожку на его щеке…

Экзамен

Снежок появлялся только ночью. Стоило дежурной медсестре погасить свет в палате, а в больнице воцариться тишине, как из-под кровати девочки доносилась возня, и оттуда выбирался белый лохматый пёс.

– Снежок! – радостным шёпотом приветствовала его девочка и обхватывала слабенькими ручками тёплую пушистую голову.

Девочка всегда мечтала именно о такой большой собаке. Она думала о ней после мучительных процедур, в перерывах между приступами тошноты и долгими бессонными ночами, проведёнными на больничной койке. Девочка грезила о собаке, которой у неё никогда могло и не быть, так как рецидив страшной болезни оставлял мало надежд на выздоровление. И вот, третью ночь подряд собака из мечты появлялась в палате, и маленькая пациентка была счастлива.

***

В первую ночь знакомства с неожиданным гостем девочку из полудрёмы вывели тихие посторонние звуки. Словно кто-то передвигался на мягких лапах рядом с кроватью. Девочка открыла глаза и увидела в свете уличных фонарей большую собаку, медленно обходящую больничную палату. Девочка не испугалась – она решила, что это одно из видений, иногда возникающих после процедур. «Какая красивая собака. Белая, как снег», – подумала девочка и тихо сказала:

– Снежок.

Пёс обернулся на её голос, подошёл к ней и встал на задние лапы, положив передние на одеяло.

– Ты звала меня? – спросил он.

«Чудесное видение», – вздохнула девочка и погладила тёплую мягкую голову. Когда пёс ткнулся мокрым носом ей в руку, она поняла, что это не плод больного воображения, и страшно обрадовалась.

– Ты настоящий?

– А каким же мне быть?

В голосе Снежка послышались обиженные нотки, и девочка поспешила его успокоить:

– Просто я думала, что собакам сюда нельзя… Это… родители тебя привели?

– Я сам пришёл, – ответил пёс. – Ты же хотела меня видеть?

– Очень! – призналась девочка. – Я так давно мечтаю о собаке. Большой и белой. Такой, как ты.

Снежок положил голову на передние лапы и задумчиво смотрел на девочку. «Интересно, – думал он, – что будет, когда она заметит третий глаз? Закричит? Позовёт на помощь?» К сожалению, в процессе трансформации невозможно было уменьшить количество органов зрения, а в мечтах девочки собака была двуглазая. Хорошо что размер земного животного практически соответствовал объёму трансформирующегося тела гротха – это избавляло его от многих проблем.

Девочка заметила третий глаз под длинной белой чёлкой и немного удивилась:

– У тебя есть запасной глаз? Это хорошо. Если какой-то ослепнет, у тебя найдётся чем его заменить, – девочка вздохнула. – Жаль, что у меня не нашлось запасных клеток крови, вот и приходится лежать в больнице.

Снежок облегчённо кивнул. Обошлось без испуганных криков – больной ребёнок сам нашёл всему объяснение. Итак, знакомство состоялось, теперь нужно приступать к делу. Пёс внимательно смотрел в глаза девочки, рассказывающей ему о своей жизни, пока та не погрузилась в приятный сон, в котором не было привычной тошноты и головокружений.

Следующей ночью Снежок снова появился. Девочка не спала и слышала, как он возится, выбираясь из-под кровати.

– Я ждала тебя, – радостно прошептала девочка, обнимая большую лохматую голову.

Даже в сумраке палаты пёс видел, как на бледном, измождённом личике сияют от счастья глаза, обведённые тёмными кругами.

– Где ты был? – спрашивала девочка. – Утром, когда я проснулась, ты куда-то исчез.

– Я всё время находился рядом, – успокоил её Снежок, – просто меня нельзя было увидеть.

– Понятно, – девочка одобряюще кивнула. – Ты правильно сделал, что спрятался, иначе тебя выгнали бы из больницы. Знаешь, я так хотела рассказать о тебе родителям и врачу, но когда они пришли, почему-то всё забыла.

– Не расстраивайся, так надо. Никто не должен знать о том, что я здесь бываю.

Снежок положил передние лапы на кровать и задумался, глядя на ребёнка: «Кажется, я уже нащупал проблему. Главное, не спешить с алгоритмом решения, чтобы не допустить ошибок». Девочка погружалась в сон, а пёс продолжал стоять рядом с ней до рассвета, словно размышляя о чём-то.

Появившись на третью ночь, Снежок дал погладить себя, а потом спросил:

– Ты хочешь выздороветь?

– Конечно, – прошептала девочка, ласково взъерошивая густую шерсть. – Кто же не хочет быть здоровым? Я хочу вернуться домой, гулять с тобой по улице, быть рядом с мамой и папой. Но если мне удастся поправиться, знаешь, чего я хочу больше всего? – Девочка достала из-под подушки куклу с копной длинных золотистых волос. – Я хочу волосы, как у неё. – Она с тоской погладила свою лысую голову.

– И только-то? – хмыкнул Снежок. – Ладно, посмотрим. Ты мне веришь?

– Да.

– И не боишься?

– Глупенький, чего мне бояться любимую собаку? – девочка тихо засмеялась.

– Хорошо, – сказал Снежок, – что бы я не делал, главное – не бойся!

Пёс стащил одеяло, накрывавшее худенькое тело девочки, и положил передние лапы ей на грудь. По длинной шерсти начали пробегать яркие цветные искры. Их становилось всё больше и больше, они превращались в маленькие сполохи, отрывавшиеся от шерсти и падавшие на девочку. Сначала она вздрагивала от неожиданности, когда искры касались тела, вызывая лёгкие покалывания, но вскоре разноцветное сияние завладело её вниманием, перед глазами поплыли искрящиеся картины, и девочка погрузилась в приятное забытьё…

– Мамочка! – громко закричала девочка, очнувшись утром словно от сильного толчка.

На крик прибежала дежурная медсестра и остановилась в дверях палаты, схватившись за сердце. На кровати сидела розовощёкая девочка с сияющими глазами. От бывшей худобы не осталось ни следа, а до самого пояса девочки струились длинные золотистые локоны, точь-в-точь такие, как у спрятанной под подушкой куклой Барби…

***

Вернувшись в экзаменационную транспортировочную кабину, Дхен вздохнул с облегчением. Он был уверен, что сдал экзамен на «отлично». На табло до сих пор высвечивались пространственно-временные координаты далёкой планеты, выпавшей ему в билете по дисциплине «Летальные заболевания низших галактических разумных форм жизни». Оценки экзаменационной комиссии, наблюдавшей за его действиями, должны появиться чуть позже, но Дхен не сомневался, что сделал всё правильно. Он диагностировал и вылечил заболевание, используя только навыки биоцелительства гротха. Поэтому шансы стать членом экипажа планирующейся экспедиции к соседней галактике значительно возрастали. Надо признать, что болезнь ему досталась пустячная – на языке аборигенов она звучала, как «рецидив острого лимфобластного лейкоза». И девочка пациентка не доставляла хлопот, даже помогала ему, позволив провести тщательную диагностику и лечение. Интересно, как обстоят дела у Схита? Он, вроде бы, вытащил билет с пространственно-временными координатами той же планеты.

Дхен начал выбираться из своей транспортировочной кабины, когда в соседней появился Схит. Вернее, существо, в которое он трансформировался, пытаясь выполнить экзаменационное задание.

– До чего ужасное воображение у этих, так называемых людей, – проворчал Схит, вываливаясь из кабины.

Схит был гротхом гораздо крупнее Дхена. Его большое тело трансформировалось в животное, покрытое коротенькой тёмно-серой шерстью. Удлинённая хищная морда с острыми передними зубами и длинный розовый лысый хвост придавали ему особо отталкивающий вид.

– Фу, – выдохнул Схит. – Едва успел справиться. – Он поморгал тремя красными глазками, оценивающе оглядывая Дхена, ещё не вернувшего себе вид гротха. – О каких уродах они там все думают? Вот ты на кого похож?

– На земную собаку, – ответил Дхен. – Пациентка представляла её в таком виде.

– И как? Всё получилось?

– Да, мы быстро нашли общий язык. Ребёнок совершенно здоров. А ты в чьём образе?

– Крысы, – ответил Схит, отрывая мерзкий хвост и начиная обратную трансформацию. – Меня отправили в какие-то дикие времена, в город с начинающейся эпидемией. Все жители думали именно об этом существе – и больные, и здоровые. Однако, заметив меня, начинали вести себя странно. Жутко орали и пытались убежать. Даже тяжелобольные! Не понимаю я этих людей!

Дхен последовал примеру друга и постепенно возвращал себе облик гротха.

– Я чуть было не провалил экзамен, – продолжал жаловаться Схит, оглаживая себя разноцветными щупальцами. – Повезло, что успел найти умирающего человека без сознания и вернуть его к жизни. В знак благодарности он пытался забить меня кочергой. Так, кажется, назывался тот тяжёлый длинный предмет.

Трансформировавшийся Дхен в умиротворении завис в воздухе, раскинув щупальца и с усмешкой поглядывая на Схита:

– Мы собираемся в полёт к другой галактике, поэтому должны находить общий язык с любыми жизненными формами и лечить все виды болезней, – произнёс он заученную фразу. – Кстати, ты диагностировал заболевание, которое тебе досталось?

– Без проблем, – фыркнул Схит. – Бубонная чума.

Он небрежно помахал щупальцами, и оба друга вплыли в зал с экзаменационной комиссией.

Корвелльский антистрессник

– Да ты совсем рехнулся, Влад! – Мать всплеснула руками, задела блюдце, стоявшее на столе, и оно звонко упало на пол, рассыпавшись осколками. – Немедленно откажись!

– Поздно, я уже дал согласие. Мою кандидатуру утвердили.

Влад нажал кнопку вызова домашнего помощника, и тот, деловито гудя, прикатил в кухню и занялся уборкой битой посуды.

– Целых полгода заточения у чёрной дыры! И всё из-за какой-то легкомысленной девицы! – Мать обхватила голову руками и с сожалением посмотрела на сына. – Она не стоит таких страданий. Неужели ты не понял, что она крутила с тобой несколько месяцев, только чтобы досадить своему бывшему и вернуть его внимание?

– Я всё понял, мам, – тихо ответил Влад. – С самого начала знал это. Просто надеялся, что ошибаюсь. Поэтому и хочу пожить в одиночестве какое-то время, чтобы разобраться в себе.

– Ну так и живи! Тебе на Земле мало мест для уединения? Или на Марсе?

– Это всё не то…

– Можно отправиться в систему Барнарда, – не унималась мать. – Там есть специальные санатории с прекрасными оборудованными комплексами. Правда, стоить такой отдых будет немало, но можно оформить кредит…

– Мама! – Влад повысил голос, и мать внезапно осеклась. – Мне двадцать семь лет. Всё решено. Через три дня вылет на орбиту, а ещё через неделю подготовки и адаптации – старт к наблюдательному пункту. И не надо так волноваться, – он смягчил тон. – Это обычная полугодовая вахта, плюс-минус пару месяцев погрешности.

– Вблизи чёрной дыры, – всхлипнула женщина, – с нестабильным течением времени, вдали от населённых или изучаемых планет. Один-одинёшенек посреди космической пустоты, на станции с постоянно отключающимся оборудованием.

– Ну, мам, не надо так драматизировать. – Влад обнял мать за плечи. – Знаешь, сколько было желающих на место? Это обычная работа, за которую, кстати, очень хорошо платят. Полгода пролетят быстро, ты и соскучиться не успеешь.

– Весь в покойного отца, – мать улыбнулась сквозь слёзы, – для того тоже всё было обычной работой…

Через три дня, провожая Влада перед вылетом на орбиту, вместе с напутствиями мать вручила ему прозрачный стеклянный контейнер в форме цилиндра.

– Что это? – удивился Влад, рассматривая невысокое растение за стеклом. Его гибкий покачивающийся синий стебель с крохотными ворсинками-листьями венчала пушистая жёлто-зелёная светящаяся сфера. – Инопланетный одуванчик?

– Это корвелльский антистрессник. Возьмёшь его с собой! И не возражай! – Женщина предостерегающе подняла руку. – Мы почти закончили их исследование в лаборатории космофлоры. Потрясающее растение! Источает оздоравливающие нервную систему фитонциды и виброэмоции, выделяет море кислорода, поглощая углекислый газ. Плюс успокаивающая цветотерапия. Через месяц-другой начнутся его поставки с планеты Корвелла, а пока… – она понизила голос. – Мы с коллегами себе по одному вырастили, для домашнего пользования…

– Мам, ну зачем мне антистрессник? – удивился Влад. – Я успешно прошёл тестирование, моя нервная система в порядке.

– Я тебя умоляю! Разве могут бездушные тестирующие программы сравниться с материнским сердцем? Что они понимают в тонкостях ранимой сыновьей души? – фыркнула мать. – Бери, говорю!

– Да его не пропустят контролирующие службы! – не сдавался Влад.

– Пропустят, я узнавала. Наблюдатель может взять с собой один эмоционально близкий органический объект весом до трёх килограмм – питомца или комнатное растение.

– Хорошо, – сдался Влад. – Возьму. А как за ним ухаживать? Чем поливать?

– Обычной водой раз в две недели. Он очень экономный и неприхотливый. Ну, сынок, до свидания! – Мать обняла Влада. – Береги себя!

***

Шаттл-«развозка» вахтовиков землян уверенно и быстро продвигался по заданному маршруту – от системы к системе, от планеты к планете. Весь долгий путь, занявший три недели, Влад наблюдал, как выходят на разных станциях группы людей, сосредоточенные и серьёзные, готовые заступить на работу, и вместо них появляются те, у кого закончился срок контракта. Шумные, возбуждённые от предвкушения дороги домой, они громко заказывали напитки, делились впечатлениями, хохотали и хлопали друг друга по плечам. Влад не принимал участия в их веселье, и к концу поездки вокруг него словно образовался вакуум.

Наконец «развозка» вынырнула из подпространства вблизи маленькой безжизненной планеты MZ-437, конечного пункта маршрута, и Влад, вежливо махнув всем на прощание рукой, прошёл в транспортировочный модуль. Он быстро отстыковался и направился по радиосигналу к наблюдательной станции, где ему предстояло провести шесть месяцев по земному исчислению. На мгновение приветственно блеснули яркие огни проносящегося мимо транспорта – сменщик Влада спешил к отправляющемуся в обратный путь шаттлу. Из-за близости чёрной дыры и гравитационных всплесков, течение времени в этой точке космоса могло быть нестабильным, поэтому корабли обычно не задерживались ни на минуту.

Станция встретила Влада чуть слышным гулом работающего оборудования и дежурным рукопожатием андроида старого образца. Он что-то прогудел, кажется, на французском, и мужчина поморщился:

– Русский, пожалуйста.

Андроид замер на пару секунд, словно раздумывая, а потом произнёс:

– Добро пожаловать! Меня зовут Жан. Системы жизнеобеспечения в порядке. Кофе или чай? Настроить душ? Постирать вещи?

– Ясно, – пробормотал Влад, осматривая Жана. – Обычный бытовой помощник. Ну хоть стирать и застилать постель за собой не придётся. Кофе и яичницу, пожалуйста. И не забудь разгрузить модуль. Там запас продуктов, сменные детали и другие полезные вещи.

– Будет сделано! – отрапортовал андроид и засеменил на кухню, а Влад огляделся.

Наблюдательная станция представляла собой постройку, состоящую из ангара для транспортировочного модуля и жизнеобеспечивающего оборудования, жилого отсека и непосредственно обсерватории. В жилом отсеке находились условная спальня с неширокой кроватью в нише, санузел, кухня, отделённая прозрачной перегородкой, и просторный холл с несколькими тренажёрами, удобным мягким диваном, круглым обеденным столом и двумя тумбочками для мелочей.

– Квартира-студия для одинокого холостяка, – резюмировал Влад. – А ты молодец, Жан! – крикнул он в сторону кухни. – Порядок образцовый!

– Я стараюсь, – проговорил андроид.

Дверь, ведущая в обсерваторию, неслышно въехала в стену, лишь только Влад назвал голосовой код.

– Вот это да! – мужчина не смог сдержать эмоций, войдя в просторное помещение под прозрачным куполом.

Открывшийся перед ним вид завораживал и потрясал. В чёрной бездонной пустоте сияли мириады звёзд. Причудливыми, светящимися облаками выглядели их многочисленные скопления. Среди них ярким голубоватым фонарём выделялась звезда, вокруг которой вращалась планета MZ-437. Холодный свет заливал безжизненную неровную поверхность, создавая мрачные тени. На какое-то мгновение Владу показалось, что он вышел в открытый космос, и мужчина невольно схватился рукой за стоящее неподалёку кресло. А потом он увидел то, ради чего сюда прибыл – чёрную дыру, точнее светящееся яркое пятно её эргосферы, за которой начинался горизонт событий. Изучаемый космический объект, возникший в результате звёздного коллапса, находился на далёком, безопасном расстоянии и по классификации относился к маленьким, всего лишь в пять раз превышающим Солнце. Но Владу всё равно стало немного неуютно, и он впервые пожалел, что решил таким необычным способом «разобраться в себе».

– Ничего, привыкну, – пробормотал он, окидывая взглядом обсерваторию. – Справлюсь не хуже других.

Планета MZ-437 находилась в наиболее оптимальной точке, с которой можно было вести наблюдение за чёрной дырой с похожим названием – XJ-437. С освоением глубин галактики было обнаружено уже несколько сотен подобных образований, и активность большинства из них находилась под постоянным контролем. Основную работу выполняла автоматика, она же регулярно отправляла собранные данные на ближайшие населённые планеты, а оттуда они передавались на Землю. Было только одно «но». В чёрную дыру нередко попадали космические объекты, вызывая всплеск гравитационных волн, расширение эргосферы и временны́е колебания. Мелкие объекты оказывали слабое влияние, а вот всплески от крупных докатывались до станции наблюдения, полностью отключая автоматику. Резервные системы также оказывались бесполезными, и приходилось запускать оборудование вручную. Именно для этого на станциях дежурили наблюдатели. Случалось, что за всю смену не было ни единого сбоя в системе, а иногда они следовали один за другим.

– Мне разложить ваши вещи? – в дверном проёме появился услужливый Жан.

– Не надо, я сам.

Влад вышел из обсерватории. Компактный чемодан и дорожная сумка дожидались его посреди холла.

– Что ж, – пробормотал он, извлекая из сумки контейнер с растением, – добро пожаловать на временное место обитания, Кас.

Влад осторожно снял стеклянный колпак и поставил основание, заполненное субстратом на одну из тумбочек. Кас (Влад решил так сократить название корвелльского антистрессника) несколько раз изогнулся, словно кланяясь в разные стороны, потом вытянулся в струнку и зашелестел ворсинками. Пушистая жёлто-зелёная сфера вспыхнула на какое-то время оранжевым, а потом снова вернулась к прежним цветам. Влад уже наблюдал подобные метаморфозы, когда извлекал растение в дороге для полива и поэтому не удивился. Он оставил Каса в покое, быстро разложил вещи и приступил к приготовленной Жаном модифицированной яичнице.

Пока Влад ел, андроид сообщил ему обо всех видах проведения досуга доступных на станции. В наличие была обширная электронная библиотека, большой выбор фильмов и развлекательных программ, одобренных к пользованию на отдалённых космических объектах специальной комиссией по надзору. Кроме этого имелся доступ к играм, различным программам самообразования, словарям, лингвистическим анализаторам и виртуальным экскурсиям. В общем, при желании время, отведённое для вахты, можно было потратить с большой пользой. Предыдущий наблюдатель, видимо, увлекался живописью, и в распоряжении Влада оказался оставленный им великолепный трёхмерный холст с кучей художественных приложений и почти наполовину заполненный цветными пигментами для творчества. Но Влада всё это мало интересовало. Он прибыл на станцию, чтобы побыть наедине с самим собой, исцелить разбитое сердце и в философских размышлениях постигнуть тайны человеческой души.

Потянулись длинные однообразные дни. Влад ориентировался на таймер, указывающий двадцать четыре часа земного времени, а не на затяжные дни и ночи планеты. Мужчина любил подолгу сидеть в обсерватории, вглядываясь в звёздную россыпь и вспоминая ту, что воспользовалась им для восстановления угасающих чувств другого мужчины. Нет, он не злился на неё, просто не мог понять, почему позволял манипулировать собой так долго. Времени для раздумий хватало, и Влад снова и снова прокручивал в уме события последних месяцев. Жан не докучал ему болтовнёй. Андроид оказался на редкость понятливым и обычно не начинал разговор первым, дожидаясь реплики от наблюдателя.

Одиночество и тишина действовали на Влада умиротворяюще. А может быть, не только они. С самого прибытия Влад стал замечать, как в зависимости от его настроения меняется расцветка Каса. Стоило Владу вспомнить о нанесённом унижении и почувствовать нарастающую обиду, как растение начинало с шелестом перебирать ворсинками-листьями, словно привлекая к себе внимание. Его пушистая сфера быстро меняла цвета с тёмно-синего на фиолетовый, иногда высвечивая вкрапления розового и зелёного. В такие моменты Влад не мог оторвать от Каса удивлённого взгляда и наблюдал за растением, пока оно медленно возвращало себе привычный жёлто-зелёный цвет. Вместе с этим менялось и настроение Влада. Обида уходила – оставалась лишь лёгкая грусть и ободряющая надежда.

– Похоже, ты и правда антистрессник, – говорил Влад, поглаживая синий стебель. – Мама, как обычно, оказалась права.

Первый гравитационный всплеск произошёл спустя две недели пребывания на пункте наблюдения. Влад проснулся от резко накатившей тошноты и громких щелчков отключающегося оборудования. Хоть он и был готов к этому, но спросонок испугался, вскочил с кровати и в панике заметался по жилому отсеку, погрузившемуся в полумрак. Болела голова, ноги и руки казались ватными. Безжизненным механическим трупом на полу лежал Жан. Ярким красным фонарём запульсировал Кас, затем сменил цвет на оранжевый и вдруг засветился тепло и солнечно. Влад словно перенёсся в детство, на летнюю поляну, и почувствовал, как становятся ясными мысли, и отступает паника. Действуя согласно инструкции, он вручную запустил системы поддержания жизнедеятельности и включил оборудование в замершей обсерватории. Судя по зафиксированным данным, гравитационный всплеск оказался слабым и непродолжительным. Вскоре всё вошло в привычные нормы, и по жилому отсеку деловито сновал Жан, занимаясь уборкой.

Снова потянулись обычные дни. Прямой связи с Землёй не было, но регулярно приходили сухие информационные сообщения из координационного центра и трогательные видеописьма от матери, согревающие душу. Влад теперь всё реже и реже вспоминал ту, из-за которой прибыл на станцию. Она больше не волновала его сердце, и он внутренне удивлялся, как мог страдать столько времени по пустой, жестокой женщине. Он с головой погрузился в чтение, занялся восстановлением физической формы на тренажёрах, часами слушал музыку и пересматривал фильмы. Как-то попробовал что-то изобразить на трёхмерном холсте, но вышла одна неуклюжая мазня. Со временем все занятия наскучили Владу. Он отверг робкие предложения Жана сыграть с ним в шахматы или старинные нарды и заскучал. Часами мог валяться на диване или сидеть в обсерватории, глядя в космическую бездну. Так продолжалось недолго. Вскоре Влад нашёл себе новое занятие и погрузился в него с головой.

А произошло это сразу после получения видеосообщения от неё. С завидным актёрским мастерством, трогательным, срывающимся голосом, с застывшей искусственной слезинкой в уголке глаза она сообщала, что их с Владом расставание было огромной ошибкой с её стороны. Никто и никогда не любил её так как Влад – идеальный во всех отношениях мужчина, которого она покинула ради ничтожества, оставившего её одну во время путешествия к системе Альфа Центавра. Она всхлипывала и умоляла Влада простить её, сожалела, что он отправился к далёкой чёрной дыре и манила обещаниями ждать его возвращения, чтобы навсегда сделать счастливым… Влад не досмотрел до конца и стёр запись. Всё спокойствие, приобретённое на станции, словно рукой сняло. Сгоряча он записал краткое ответное послание, где советовал бывшей даме своего сердца отправляться в дальний маршрут, гораздо дальше системы Альфа Центавра, и забыть о его существовании, затем в ярости пнул тумбочку ногой, перевернул кровать и ударил кулаком в стену, разбивая руку до крови. Злость клокотала в его душе – почему эта дрянь решила, что об него можно вытереть ноги, а потом позвать, думая, что он примчится с желанием и далее быть униженным?

Громко и настойчиво зашелестел Кас. Влад взглянул на растение и поразился тёмным, мрачным цветам, сменяющим друг друга на пушистой сфере. Словно шторм чувств и негативных эмоций бушевал в цветке, изредка озаряясь багровыми и фиолетовыми всполохами. Глядя на цветовую гамму, постепенно успокаивающуюся и меняющуюся на привычный жёлто-зелёный, Влад позабыл о неприятном сообщении, а в голове мелькнула невероятная мысль, за которую он ухватился и со всем жаром принялся за её осуществление. Что, если Кас разумен и пытается что-то сказать Владу?

Он выбрал лингвистический анализатор с наибольшим набором функций и крякнул от досады, увидев, что он настроен лишь на восприятие звуков и жестов. Это было не то, и Влад засел за компьютер, пытаясь создать приложение по восприятию и преобразованию цвета. Он промучился больше недели, призвав на помощь все свои навыки программиста, прежде чем ему удалось загрузить новый продукт в анализатор. Затем Влад потратил несколько дней на ввод данных – имеющихся изображений и чёткого описания изменений цветовой гаммы Каса в зависимости от своей смены настроения и эмоций. Закончив работу, Влад с замиранием души запустил анализатор и… разочарованно застонал, получив в результате пустой экран. Ничего! Теория Влада о разумности Каса разбилась вдребезги. Мужчина в досаде швырнул анализатор на диван и, тяжело вздохнув, предложил Жану сыграть в шахматы.

Второй гравитационный всплеск не застал Влада врасплох. Паники больше не было. Не обращая внимания на тошноту и тяжесть в голове, он запустил оборудование и приготовился ждать нормализации показателей. В этот раз всплеск оказался длительным, голова не проходила, и Влад чувствовал давление в грудной клетке. Чтобы не зацикливаться на своём состоянии, он решил мысленно отвлечься и занять себя чем-нибудь. Взгляд упал на трёхмерный холст, стоявший перед диваном. Мужчина запустил его и начал рисовать. Точнее говоря, создавать нечто объёмное и бессмысленное. Постепенно под управлением Влада на холсте проступили контуры тёмной сферы в оранжевом светящемся ореоле, и мужчина довольно улыбнулся, созерцая своё творение.

– Чем не чёрная дыра? – пробормотал он, и тут его внимание к себе привлёк Кас.

Стебель растения изгибался, словно исполняя танец, ворсинки непрерывно шелестели, а пушистая сфера переливалась разноцветными яркими огнями.

– Что бы это значило? – удивлённо проговорил Влад, забросил рисование и схватил анализатор. Быстро ввёл в него видео с танцующим Касом, задал условия возникновения изменений и дал команду провести анализ. Несколько минут на экране крутилась заставка ожидания, а потом прибор пискнул, сообщая об успешно выполненной операции.

– Вот это да, чёрт возьми! – воскликнул Влад, в удивлении переводя взгляд с Каса на экран анализатора. Но запись никуда не исчезла, чёрными буквами на белом фоне было написано: «Эмоции: радость, удивление. Текст: Ты умеешь говорить».

От волнения Влад взъерошил волосы. Получается, что его теория о разумности Каса вовсе не бессмысленна? Он с ним общается! Не звуками и не жестами, а определённым набором цветов. И сейчас Влад совершает открытие. Какое-то время он ликовал, а потом в душу закралось сомнение. Может, это обычная случайность. Просто анализатор что-то напутал и выдал желаемое за действительное. Влад подумал и решил проверить свою теорию, послав ответное сообщение.

– Ты разумный? Можешь разговаривать?

Он продиктовал это в анализатор, и тот вскоре выдал на экране разноцветную сферу. Влад тщательно скопировал её на трёхмерном холсте и принялся ждать реакцию Каса. Она не заставила себя долго ждать. Цветовая гамма пушистой сферы сменилась, и вскоре Влад получил сообщение: «Эмоции: удивление. Текст: Я умный, говорю всегда. А ты долго молчал, но я чувствовал».

– Вот вам и корвелльский антистрессник, – пробормотал Влад, вытирая пот со лба и усаживаясь на диван. – Он всё время со мной общался, а я и не знал. Только чувствовал, как меняются мои эмоции под его воздействием. Стоп! А что же тогда в переводе с корвелльского вот это?

Мужчина вскочил и нарисовал жёлто-зелёную сферу – обычный вид Каса. Ответ пришёл быстро. «Эмоции: печаль, радость. Текст: Мой дом далеко. Скучаю. Я живу – это хорошо. Надеюсь, вернусь».

– Так вот оно что. – Влад растроганно погладил синий стебель. – Ты постоянно скучаешь, но не падаешь духом. Ты рад тому, что жив, и всегда надеешься снова вернуться домой. Ты – несгибаемый оптимист, и даришь окружающим успокоение и надежду. Я понял тебя! – Мужчина склонился над Касом. – Так вот, слушай. Я обещаю тебе помочь, как только вернусь на Землю. И всем твоим собратьям. Весь мир узнает, что вы разумны. Только потерпи немного.

С этого момента жизнь Влада на станции полностью изменилась. Он был поглощён общением с Касом и радовался, как ребёнок, каждой новой фразе. Многого, правда, узнать не удалось – слишком примитивным было приложение, созданное Владом, но и его оказалось достаточно, чтобы вести беседу с собратом по разуму.

«Ты животное или растение?» – спрашивал Влад.

«Непонятно. Я живой», – отвечал Кас.

«Ты мальчик или девочка?»

«Непонятно. Я живой».

«Расскажи о своём доме».

«Это хорошо, хорошо, хорошо. Тихо, светло, спокойно».

«У тебя дома много разумных?»

«Живые – много. Не говорят, не слышат. Умные – много, такие, как я».

«Как ты видишь цвета? У тебя нет органов зрения».

«Непонятно. Я чувствую, говорю и слышу».

«Ты слышишь только сферические объекты? Цветные шары?»

«Слышу, когда говорят, как я»…

На разговор с Касом уходило много времени, ведь Владу приходилось создавать трёхмерные картины, чтобы приятель понимал его. Тут явно требовался совершенно новый тип лингвистического анализатора, но у Влада не хватало знаний и возможностей для его создания. «Ничего, – думал он, – вернёмся на Землю, заявлю об открытии, и тогда к делу подключатся специалисты». Матери он решил пока не сообщать о новом друге, надеясь в скором времени сделать ей сюрприз при личной встрече. Только сюрприз случился вскоре на MZ-437, и преподнёс его совершенно неожиданно Кас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.