Литературный журнал «Белый апельсин». Спецвыпуск «Halloween»

Главный редактор Алексей Богомолов

Составитель обложки Людмила Яхина

Технический редактор Андрей Скрыль

Ведущий редактор Ольга Гриценко

Редактор Эрик Поладов

Редактор Надежда Зайдуллина

Рук. сектора АСИТ Роман Скрыль

Рук. сектора реализации Кристина Комиссарова

ISBN 978-5-0059-1385-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В этом номере опубликованы работы следующих авторов:

Олёна Ростова, Полли Ли, Улана Зорина, Дмитрий Морфеев, Эрик Поладов, Андрей Лоскутов, Анна Гале, Надежда Соколова, Геннадий Край, Ирина Соляная, Ирэн Блейк, Ольга Таир, Юлиана Еленина, Светлана-Астра Рожкова, Наталья Тимошенко.

Редколлегия выражает особую благодарность руководителю творческой студии «ЕЛАКРЕЗАЗ» Лилии Пафомовой за подготовку изображений к выпуску журнала!

Внимание!

Редакция не несет ответственности за содержание рекламных публикаций. Использование материалов журнала (частичная или полная перепечатка произведений, статей и иллюстраций, а также цитирование) возможно только с письменного разрешения редакции. Мнение редакции не всегда может совпадать с мнением авторов.

Контакты

white-orange.ru

vk.com/wh_orange

От редколлегии литературного журнала «Белый апельсин»

Дорогой читатель!

Пусть в наступивший Хэллоуин – канун международного праздника Дня Всех Святых, тебя окружит волшебство!

В этом выпуске редакция журнала собрала для тебя самые страшные и мистические истории. И мы очень надеемся, что его прочтение доставит тебе лишь одно удовольствие.

Резвись, танцуй, пугай, интригуй, перевоплощайся, завораживай, увлекайся и отрывайся по полной, ведь сегодня самое время погрузиться в мир мистических таинств, нечисти и проделок Темных сил.

Желаю тебе веселого, яркого, страстного и страшного (в хорошем смысле этого слова) Хэллоуина!

Главный редактор журнала
«Белый апельсин» – Алексей Богомолов
Join our coven! – Присоединяйся к нашему шабашу!

Пусть у тебя будет прямо-таки убийственный праздник на этот Хэллоуин! Желаю нереально пугающей силы духа, мертвецкого спокойствия, зверской веры в себя и леденящего душу процветания! С праздником!

Технический редактор – Андрей Скрыль

Zombies love a girl with brains! – Зомби любят девушек с мозгами!

Таинственные тени прячутся за гонимой ветром листвой, ветви деревьев хищно сгибаются и тучи скрывают далекие звезды… Не спи в эту ночь! Не гаси до рассвета пламя свечей! Празднуй Хэллоуин так, чтобы зло и у порога не топталось, а вот веселым друзьям и озябшим добродушным псам-оборотням – добро пожаловать! Пусть все невзгоды растают с рассветом, и останется в славной твоей жизни только хорошее!

Ведущий редактор – Ольга Гриценко (White Night).

I put a spell on you! – Я заколдовываю тебя!

Дорогой читатель!

Вот и настала ночь, когда пора оглянуться через плечо, проверить на месте ли все кухонные ножи и не крадется ли кто-то за углом. Я не предлагаю отправляться на кладбище в полнолуние, чтобы принести в жертву черного петуха над безымянной могилой и произнести заклинание на латыни. Но я настоятельно рекомендую проверить, на месте ли шило для колки льда…

Желаю, чтобы этот Хэллоуин ты запомнил надолго и не перепутал вино с кровью, а зебру со свитером Фрэдди Крюгера!

Редактор – Эрик Поладов

Get scary! And this is so exciting… – Cтановится страшно! И это так захватывающе…

Желаю страшного, но в то же время веселого Хэллоуина!

Пусть сегодня будет до жути интересно, пусть каждое мгновение таит в себе интригу, страсть, задор и страх. Желаю яркого праздника в отличной компании. И пусть уже завтра все темные силы и такие же мысли покинут тебя и твою жизнь. А пока – БУУ!)) Прячься, нечисть уже здесь…

Редактор – Надежда Зайдуллина

Vampires party all night! – Вампиры тусят всю ночь!

Сегодня канун всех святых, а значит самое время вспомнить о Хэллоуине и поздравить с ним, что сейчас я и сделаю… Желаю мерзкого веселья, отвратительной радости, ужасной вечеринки и жуткого настроения!

Руководитель сектора АСИТ – Роман Скрыль

Abracadabra! – Абракадабра!

Канун Дня всех святых – это не только веселый, но и весьма мистический праздник, поэтому пожелаю, чтобы нечисть никогда не приближалась к вашим домам, а оставалась там, где ей и положено быть. Приготовьте конфеты, это вас спасет!

Счастливого Хэллоуина!

Руководитель сектора по взаимодействию со СМИ и реализации проектов – Кристина Комиссарова

Teamwork makes the scream work… – Вместе мы воплощаем крик в реальность…

Предложения и работы для рецензирования можно высылать по адресу электронной почты editors.who@gmail.com.

www.vk.com/wh_orange

Наши контакты и товары в WhatsApp

Олёна Ростова

«TRICK-OR-TREAT»?

«Trick-or-treat» – эта фраза уже давно стала популярной и в нашей стране. А переводится она с английского дословно: «Трюк или угощение». В общем, смысл этой фразы таков: «Или неси подарочек, или готовься к розыгрышу». А розыгрыши, кстати сказать, бывают разные, особенно, когда подключается нечистая сила и вся ее многочисленная братия. Готовы ли вы, например, к встрече с вампиром в каком-нибудь темном переулке? А если вас вдруг навестит среди ночи ваш давно ушедший в мир иной родственник, обрадуетесь ли вы такой встрече? Да-да, речь идет о таких вот розыгрышах. Ведь фраза «Trick-or-treat» имеет непосредственное отношение к празднику «Halloween», который отмечается в последний день октября – 31 числа. Празднуется он накануне «Дня всех святых».

«All Hallowed Souls Evening» или в переводе на русский язык – «Вечер накануне Дня всех святых» – это время разгула всякой нечисти, время, когда может произойти все что угодно. Это как ночь накануне святого праздника «Рождества». Вспомните нетленное произведение нашего великого писателя Николая Васильевича Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Особо выделяется эпизод, когда кузнец Вакула верхом на черте летит в Петербург к самой императрице за черевичками для прекрасной Оксаны.

Конечно, в наше время праздник стал более современным. И он не несет негативной окраски. Даже наоборот, это время, когда хочется повеселиться, покуражиться, устроить маскарадную вечеринку, переодевшись в костюм ведьмы, оборотня или какого-нибудь злого духа. И в таком вот интересном виде потом пойти по друзьям и знакомым с целью получить вожделенное угощение, а в случае отказа, проделать над скаредными хозяевами какой-нибудь трюк. И пусть тогда знают, как иметь дело с потусторонним миром. И кстати, веселье весельем, но кто знает, что там действительно, в этом мире, мире мистическом и непознанном.

И если для нас, современных людей 21 века, не представляющих свою жизнь без интернета, IT-технологий, электронных гаджетов, социальных сетей, мобильных приложений и прочих умных штучек этот мистический потусторонний мир все еще остается под замком за семью печатями, то что уж говорить о людях, живших много-много столетий назад. Можно только представить себе, какой ужас могла наводить на них вся эта мистика.

Давайте же перенесемся в прошлое и погрузимся в древнюю историю этого интересного и овеянного флером несколько пугающей таинственности и загадочности праздника.

Итак, если мы заглянем в прошлое, то мы обнаружим, что «Halloween» берет свое начало в традициях древних кельтов, которые в свое время проживали на территории Ирландии и Шотландии. Сейчас это территория современной Великобритании и Северной Ирландии. История происхождения Хэллоуина связана с кельтским языческим празднеством под названием «Самайн» или «Самхейн». Празднество это было приурочено к окончанию сбора урожая. Оно символизировало переход от одного сельскохозяйственного года к другому. Если касаться самого названия «Самайн» («Samhain»), то это слово со староирландского переводится как «конец лета».

«Самайн» мощно и широко отмечался на территории Британских островов и прочно ассоциировался со сверхъестественными силами и со смертью.

Согласно древнему поверью кельтов именно в ночь с 31 октября на 1 ноября два мира – мир живых и мир мертвых – открывали свои двери. Таким образом, у обитателей потустороннего мира появлялась возможность проникнуть на землю, в мир живых. Боясь стать жертвами привидений и злых духов, вечером 31 октября кельты гасили в своих домах огонь. А чтобы еще больше себя обезопасить, они переодевались в звериные шкуры, тем самым пытаясь отпугнуть непрошеных гостей. Возле же своих домов они оставляли для духов угощения. После этого люди собирались у костров, которые разжигали жрецы-друиды. Совершался в это время и обряд жертвоприношения. Как правило, в качестве жертвы выступал домашний скот, но случались и человеческие жертвоприношения. Жертвами обряда могли стать преступники, военнопленные, чужестранцы и прочие «лишние» люди. По окончании обряда народ брал священный огонь и нес его по своим домам. Вот такая вот история.

К 8 веку «Самайн» трансформировался в праздник под названием «День всех душ» или иначе – «День всех святых», отмечаемый 1 ноября. А взаимопроникновение языческих традиций и христианских обрядов было положено в основу зачатков Хэллоуина.

Впервые же название «Halloween» появляется в 16 веке. Оно стало сокращенной шотландской формой английского выражения «All-Hallows-Even», в переводе на русский – «Вечер всех святых». Именно так было принято называть ночь накануне «Дня всех святых». Надеемся, вы не запутались во всех этих хитросплетениях.

Примерно в это же время появилась и традиция отправляться вечером 31 октября за сладостями. Происходило это так. И дети, и взрослые надевали на себя маски, которые шились из ткани, и отправлялись бродить по домам в округе. Они пели песни, танцевали, читали стихи, показывали фокусы, в общем, делали то, на что были способны. Хозяева же за это должны были преподнести им угощения.

А вот традиция переодеваться в различные костюмы и носить с собой так называемый «Светильник Джека» – «Jack O’Lantern» появилась только на рубеже 19—20 веков.

Тыквенный фонарик – «Jack O’Lantern» – сейчас является основным символом праздника «Halloween». «Светильник Джека» является своего рода оберегом. Считается, что если оставить его накануне «Дня всех святых» возле дома, то жилище будет защищено от злых духов и всяческой нечисти.

Фонарик делают из полой тыквы, внутрь которой затем помещают свечу. На самой же тыкве делаются прорези, которые напоминают рожицу или гримасу.

«Светильник Джека» символизирует собой душу, которая не принята ни в Ад, ни в Рай.

Кстати, вместо тыквы можно использовать и репу. Тыквенные фонарики появились в 1837 году в Америке. А вот в Ирландии и Шотландии были распространены как раз фонарики из репы. Репа была заменена на тыкву прибывшими в Северную Америку иммигрантами, так как на этих землях именно тыква была более доступна, а еще она гораздо лучше поддавалась резке.

А кто же такой Джек? Почему светильник называется именно так? На этот вопрос нам даст ответ весьма интересная легенда. Джек был пьяницей, но при этом слыл хитрецом. Однажды он повстречал на своем пути самого дьявола, которого, что называется, смог обвести вокруг пальца. Джек заманил нечистого на дерево за фруктами, а сам в это время нацарапал на стволе крест. Затем он занялся обычным шантажом и выторговал у дьявола для себя ряд привилегий.

Вся последующая жизнь Джека прошла в грехе и беспробудном пьянстве. Разумеется, в рай ему дорога оказалась закрыта. Но и в ад он не попал. Дьявол поступил честно, ведь он дал Джеку обещание. Он лишь выбросил для Джека тлеющий кусочек угля из адского пламени, чтобы бедолага смог осветить путь домой. Именно этот уголек Джек и поместил в пустую репу. Вот с тех самых пор Джек все скитается и скитается по земле, не находя нигде себе пристанища.

Кроме популярных тыквенных фонариков праздник «Halloween» сопровождается также и украшением домов. Значительную роль играют символы осени. Можно разместить возле дома кроме тыквенного фонарика еще и чучело, которое будет также охранять дом от нечистой силы.

Традиционными цветами Хэллоуина являются оранжевый и черный. И именно их обязательно стоит использовать в маскарадных костюмах.

Есть у праздника даже свой гимн. Им стала известная песня «Monster Mash». Популярна также и композиция «This is Halloween», вошедшая в саундтрек к анимационному фильму «Кошмар перед Рождеством».

На Хэллоуин, как и на Рождество, принято гадать. Эта информация будет весьма интересна для прекрасной половины человечества. Можно гадать, например, на кожуре яблока. Кожуру нужно срезать с плода, при этом она должна быть как можно более длинной. Затем яблочную кожуру нужно бросить через плечо и по ее форме определить букву. Именно с нее и будет начинаться фамилия будущего избранника.

На яблоках можно погадать еще и следующим образом. Нужно нацарапать на плодах буквы, затем поместить яблоки в таз с водой и ртом, не прибегая к помощи рук, вытащить одно яблоко. Какая буква на нем окажется, на ту и будет начинаться фамилия супруга.

Эти гадания довольно простые, но есть и посложнее, и пострашнее. Известно ли вам поверье о Кровавой Мэри? Гадание заключается в следующем. Девушке необходимо подняться в абсолютно темном доме по лестнице. Идти при этом нужно спиной вперед. А после этого стоит зажечь свечу и провести ей перед зеркалом. И если девушка увидит в зеркале череп или не увидит вообще ничего, не быть ей женой никогда. В общем, девушки, хорошенько подумайте. А стоит ли игра свеч?!

Принято на «Halloween» накрывать и праздничный стол. Так как именно на это время приходится время сбора урожая яблок, то яблоки и составляют основу всех сладостей. К столу подают яблочную карамель, яблочные ириски и яблоки в сиропе. Но не только. Например, в той же Северной Америке среди сладостей весьма популярны конфеты в виде кукурузы, так называемые, кенди-корны. Их готовят из кукурузного сиропа, сахара, связующих веществ и искусственных красителей. Есть еще и кенди-пампкины – это конфеты в виде тыквы. Для приготовления этой сладости нужен мед, особый нежирный крем и большое количество зефира.

Кроме сладостей на праздничном столе должен присутствовать традиционный хлеб – бармбрэк. По аналогии с варениками в тесто для бармбрэка принято класть горох, кусочки ткани, деревянные щепки, монеты и кольца. Каждый из этих предметов, разумеется, предсказывает будущее. Кому что в испеченном хлебе попадется, то и будет ждать. Горох предрекает, что скорой свадьбы не случится, щепки сообщают о неприятностях в семейной жизни, кусочки ткани сулят бедность, а вот монеты обещают богатство, а кольца – скорое замужество или женитьбу.

Такой вот он интересный праздник – этот «Halloween». Возникнув много-много веков назад на территории Британских островов, он сумел завоевать практически весь мир. И нам сейчас остается лишь выбрать: «Trick-or-Treat»?

Анна Ахматова

НАШ ДОМ
Я места ищу для могилы.
Не знаешь ли, где светлей?
Так холодно в поле. Унылы
У моря груды камней.
 А она привыкла к покою
И любит солнечный свет.
Я келью над ней построю,
Как дом наш на много лет.
Между окнами будет дверца.
Лампадку внутри зажжем,
Как будто темное сердце
Алым пылает огнем.
Она бредила, знаешь, больная,
Про иной, про небесный край.
Но сказал нам монах, укоряя:
«Не для вас, не для грешников рай».
И тогда, побелев от боли,
Прошептала: «Уйду я с тобой».
Одни теперь мы на воле.
И у ног играет прибой…

Улана Зорина

ЦЫГАНСКОЕ ПРОКЛЯТЬЕ СКВОЗЬ ВЕКА

Немножко истории от автора

Никитское кладбище, оно же Московское или Офицерское, давно закрыто для захоронений. Повсюду видна удручающая картина запущения и разрухи, начало которой положил вполне официальный советский вандализм. Дореволюционные захоронения дворянства и знати большей частью исковерканы и обезображены. На многих могилках разбиты кресты, разгромлены памятники, стерты лица на пожелтевших фотокарточках. Во времена Союза памятные надписи безжалостно срывались и использовались для новых владельцев. Советская власть не питала особого уважения к праху покойных и родственникам умерших. Само понятие таких мест погребений не соответствовало новой идеологии атеизма и являло собой часть «проклятого прошлого». Несмотря на всю борьбу коммунистов с духовным наследием, остатки кладбища до сих пор уцелели.

Знаменитый погост богат зелеными насаждениями. Когда легкий ветерок проносится сквозь пушистые кроны, вороша шуршащие листочки, по кладбищу разносится скорбный шепот, взывающих к живым мертвецам. Множество любопытных праздно шатаются по ровным дорожкам Некрополя. Заглядывают за ржавые оградки, напустив на лицо грусть, печально качают головами. Сколько оборванных судеб и поломанных жизней хранится в сплетении тропинок? А сколько пытливых умов, обрели вечный покой в мягкой сырой колыбели!

Нам не сосчитать всех холмов, усеявших землю волнами. Тут дремлют солдаты, отдавшие жизни за нас. Они шли вперед, грудью встав за страну – умирали. За Курск, выполняя последний, но важный приказ.

Если осмелиться и прийти сюда ночью, тихонько бродить по темным аллеям, то можно услышать, как перешептываются между собой неупокоенные солдатские души. Вы мне, конечно, не поверите, что ж, ваше право. Но если вы вдруг окажетесь в городе Воинской Славы, обязательно загляните на старое Никитское кладбище, прогуляйтесь неспешно в паутине уютных аллей и прислушайтесь к шепоту ветра. «Тук-тук», – это стучит ваше сердце, подчиняясь благостному умиротворению, царящему в древнем Некрополе.

На старом кладбище нашли упокоение такие великие люди как Шуклин Григорий Андрианович, художник портретист, иконописец. А также Иеромонах Лаврентий Пронский, Онуфрий (Гагалюк) (1889—1938), архиепископ Курский и Обоянский, священномученик, и его мать-монахиня Наталия (Гагалюк). Она родилась в семье поляков-католиков, а потом приняла православие и стала монахиней с именем Наталия. Скончалась в год гибели сына. В 1846 году на тогда еще Московском кладбище вместо сгоревшей деревянной церкви была возведена новая каменная церковь с приделом в честь великомученика Никиты. Средства на нее пожертвовал почетный гражданин Михаил Воробьёв. Храм Успения Божией Матери и Великомученика Никиты возвели в русско-византийском стиле по проекту Константина Тона, того самого, который проектировал Кремлёвский дворец и храм Христа Спасителя. Знаменито кладбище также захоронением А. Максимовой-Рожиной, на чьей могиле установлена известная «плачущая статуя», на лице которой часто видны «следы от слез», появлявшиеся вновь и вновь. Также на Никитском кладбище можно увидеть Памятник на могиле полковника Перекальского С. Н., командира дивизии, Героя Советского Союза. Неподалеку расположено место захоронения двенадцати подводников АПРК «Курск», затонувшей в 2000 году. И над всем этим возвышается Стела Мемориального комплекса «Памяти павших в Великой Отечественной войне». Во время войны с фашистами, после первой бомбежки Курска, у ограды кладбища появилась братская могила мирных жителей, погибших в августе 1941 года. Имена их можно перечислять до бесконечности.

Так о чем это мы? Именно тут, в глубине старинного некрополя, и находится та самая таинственная могилка, на которой в одну-единственную ночь в году, накануне сочельника, появляется маленький призрачный огонек.

Что в мире есть страшнее Цыганского Проклятья?

Только Проклятье умирающей цыганки!

Примечание

Все персонажи, места и компании являются вымышленными, все совпадения с реально живущими и жившими людьми, а также существующими либо существовавшими местностями и компаниями случайны.

Пролог

Зима в этом году выдалась суровой. Снежные шубы пышно укутали деревья, устлали дорожки пушистым ковром. Морозный день плавно переходил в студеные сумерки. Город медленно затихал, рабочий люд уныло прятался по домам, редкие экипажи проносились по скользким улочкам, рискуя покалечить усталых рысаков. С приходом ночи жизнь в городе замирала. Но не сегодня.

Величественный особняк сверкал яркими огнями. Громко отыгрывал резвые пляски неугомонный оркестр. Купчиха Анна Филипповна Гладакова давала богатый прием, да и сама дама 74 лет от роду веселилась вовсю. Блистая драгоценными камнями на пышном платье, она посвящала юных девиц в таинственные обряды святочных гаданий. Сморщенное, как печеное яблоко, лицо благородной старухи светилось неподдельным ликованием: «Вот и еще один год протянула, а ноги не протянула!» – жеманно хвалилась она, выслушивая в ответ лестные комплименты и неискренние восхваления. Все дворянство славной Курской губернии имело честь присутствовать на данном празднестве.

Веселье было в самом разгаре, когда кто-то особо разбитной из золотой молодежи предложил ночное катанье на санях! Гости в азарте радостно поддержали, и прислуга опрометью бросилась исполнять пожелание столь высоких особ. Вот множество саней заполнили Троицкую улицу и половину Сергиевской в ожидании благородных кутил. Разбуженные лошади испуганно фыркали, переступая копытами. Ночной город был пуст, и никто не препятствовал гуляющему дворянству пронестись с ветерком под сияющим ликом полнобокой луны в хрустальной тишине святочной ночи.

– Помилуйте, барыня! Куда же вы? – бежал за Анной Филипповной встревоженный кучер. – Как же можно? – помогая подняться и занять его место на облучке блистательной особе, возжелавшей самой править санями.

– Да темно же, хоть глаз выколи! А коли случится дурное?!

– А ты меньше каркай, Пахом! Я дольше живу, и сама уж с конями управлюсь! Не смей мне перечить, холоп! – горделиво вытянув тощую шею, купчиха уселась на мягкие шубы, что Пахом успел подсунуть под тощий благородный зад, перед тем как, склонившись, попятился. Высокий особняк ярко освещал дорогу, и горячая бравада кипела в крови, не давая и шансу тревожному страху.

– Пошла! – купчиха взмахнула вожжами, и белые рысаки рванули вперед. Сидевшие в санях гости весело кричали, в хмельном угаре с завидной регулярностью бряцали бутылками, разливая шампанское и щедро расплескивая друг на друга.

Шумный кортеж, миновав полгорода, не сбавляя скорости мчался вперед. Гремели тосты, звякали бокалы, визжали облитые игристым дамы, рассыпались в извинениях сконфуженные кавалеры, заверяя красавиц в самых благородных намерениях. Щеки Анны Филипповны раскраснелись, глаза слезились от укусов морозного ветра, трясущиеся руки едва держали жесткие вожжи. Резво вывернув на Цыганский бугор, сани нещадно подпрыгнули, купчиха покачнулась, пальцы ослабли и разжались. Охнув, старуха принялась елозить в ногах, нащупывая грубые поводья. Сани круто повело на скользкой дороге, рысаки испуганно заржали, вскидываясь на бегу, выворачиваясь из упряжи. Пассажиры завопили, лихорадочно толкая друг друга и вываливаясь из скособоченной повозки. Анна Филипповна, выпучив глаза, истошно орала, изо всех сил хватаясь за устилающие облучок шубы.

Никто не заметил тоненькую девушку, застывшую в страхе на краю дороги. В огромных черных глазах плескалось безумие, бледные губы что-то быстро шептали, а в руках извивался в крике укутанный в хламье чернявый малыш.

Дубовые сани с орущей старухой, переваливаясь набок, неслись прямо на них. Онемевшие ноги не слушались, словно попав в паутину, девушка не могла двинуться с места, незримая сила сковала замерзшее тело. Глядя в глаза своей смерти, в последний момент она все же смогла побороть оцепенение и отбросить в сугроб драгоценную ношу. Выставив перед собой сверкающие браслетами смуглые руки, цыганка закричала:

«Убийца легко не умрет, покоя нигде не найдет, пока рука проклявшей в эту же ночь не прогонит с убийцы проклятие прочь!»

Заглушив последние слова, сани с грохотом смяли хрупкую фигурку, размозжили и протянули кровавыми ошметками по белоснежной дороге туда, где слабо светился Цыганский бугор. Успевшая спрыгнуть купчиха, плюясь и отряхиваясь, оторопело взирала на влажную черную полосу и изломанное юное тело.

Подоспевшее дворянство, в панике заламывая шапки, уже спешило на помощь своей благодетельнице, кутаясь в шубы и растирая озябшие щеки. До мертвой цыганки никому не было дела, лишь скуливший ребенок лет так пяти сверкал из сугроба глазенками, боясь шевельнуться и попасться этим расфуфыренным синьорам. До крови кусая бледные губы, девчушка жалобно смотрела на мамочку. На то, что осталось от стройной красивой цыганки, по воле судьбы недошедшей до дома лишь пары шагов, окончившей свою яркую жизнь под полозьями дряхлой, но богатой старухи. Девочка смотрела на мать, а в глазищах разгоралось яростное пламя ненависти.

Глава 1

Всю жизнь, сколько себя помнила, Лию мучали кошмары. Еще в раннем детстве, живя со всей многочисленной семьей на Цыганском бугре, девочка, просыпаясь в слезах, бежала в бабкину спальню, забиралась на высокую кровать и утыкалась мокрым лицом в упругое теплое тело, пытаясь спрятаться от пугающих наваждений. К слову, старая цыганка не чуралась колдовства и была очень уважаема в таборе. А про ужасные сновидения бабушка наутро подробно расспрашивала, что-то карябала в толстой черной тетрадке и подолгу молчала, обдумывая и никого к себе не подпуская. Девочку же успокаивала, ласково поглаживая по спине.

«Ах, Лиана-Велиана. Знать судьба наша такая, проклятая!» – малышка хлюпала носом, прижималась теснее и тихонько засыпала под хриплое бабкино карканье.

Старой цыганки давно уже нет, а кошмары, отступив на несколько лет, вновь вернулись с пугающей силой. Правда, наутро от них оставался лишь тающий след леденящего страха.

Тряхнув головой, девушка поежилась от холода. «Опять экономят на отоплении, долбанная общага», – подумала она. Соседки еще дремали, тихо посапывая в теплых коконах одеял. Шестое января, сочельник и начало святок. На занятия уже не надо, а домой еще не разъехались. После Новогодних праздников Курский медицинский колледж вновь собрал своих студентов третьего января, чтобы, поучившись пару дней, они снова распрощались на праздники. Скромница Лия была бы рада соскочить до дома хоть сейчас, но упрямые подружки решили в сочельник устроить сеанс традиционных гаданий на суженого. А кто кроме юной цыганки годился на роль толкователя? Девушка печально вздохнула. Разве могла она отказать подругам? Ведь это такая малость, тем более ей без особых усилий удавалось разглядеть крылатого ангела в кофейной гуще или вызов к декану среди веера карт. Соседки дружили с первого курса и, вопреки расовым предрассудкам, не гнобили и не задирали хрупкую цыганочку.

***

Зима ворожила студеными ветрами. Хлопья мокрого снега слепили прохожих, спешащих под окнами серой общаги. Лия уныло взирала на хмурый мир, и в душе нарастала непонятная тревога. Сегодня ночью они собирались на кладбище, то самое, Никитское, где, по слухам, обитает нечистая сила. Лиана, конечно, не верила, но само путешествие отчего-то пугало.

– Лий, ты чего так рано? Спала б еще. Ааа! – громко зевнула Александра.

– Не спится, – спокойно ответила та.

– Блин, разбудили, – заворочалась третья. Всклокоченные белые пряди колтуном свисали с подушки. Потерев лицо ладонями, Анжела грозно уставилась на Сашу глазами штормового моря. Лиана поспешила встать между ними, и бушующий шторм сменила синева прозрачного неба.

Девочки, ну выходной же, дайте поспать! – взмолилась блондинка и демонстративно отвернулась.

– Да спи, кто тебе не дает, – хмыкнув, Александра пошла умываться, гнусавя под нос какой-то веселый мотивчик. Анжела подняла подушку и с психом накрыла ей голову. Лия лишь улыбнулась и, поборов в душе страх, повернулась к окну. Сегодня опять был кошмар. И снова она почти ничего не запомнила, лишь ощущение морозного ужаса, смешанного со ржанием лошадей, да нависшую над головой гигантскую тень. Как и всегда, Лиана, зябко проведя плечом, стряхнула с себя липкие ошметки ночного кошмара и раскрылась навстречу новому дню, предвкушая приближение чего-то очень важного и судьбоносного.

Глава 2

Ночь выдалась на славу. Белый пух приятно холодил лица, мягкими лапами пробираясь под воротники. Морозец слегка поутих, едва раскрасив бледные щеки в приятный розовый румянец. Ярким пятном, прячась за редкими облачками, ночное светило поглядывало свысока.

– Стремно тут как-то! – Анжела крепче укуталась в капюшон бирюзового пуховика.

– А ты думала, в сказку попала? – ухмыльнулась Саша, сдувая с кончика носа особо наглую снежинку. Лиана шла молча, ее продолжали мучать сомнения, а нехорошие предчувствия ледяными щупальцами сдавливали сердце. Светло-коричневая дубленка цыганочки не давала и шанса легкому морозцу, однако по коже все равно бегали мурашки, а волоски на руках предательски топорщились.

– Девочки, может, в комнате погадаем, или за общагой? Зачем сюда идти? Я столько легенд слышала про это кладбище! – жалобно подала она голос, но те лишь отмахнулись.

– Я тоже слышала, думаешь мне гаданье это нужно? Пф! Хочу посмотреть, правда ли в полночь вспыхивает огонек на старой могилке, еще какая-то страшная легенда про это есть. Мм!.. – протянула Анжела.

– Да? Какая? – встрепенулась Александра. – Желик, расскажи! Не томи!

– А потанцевать за рассказ?

– Да я тут уже всю дорогу отплясываю, тебе мало, что ли? Могу еще цыганочку, с выходом из-за могилки! – запнулась, виновато косясь на серьезную черноокую подругу. Распугивая ночную живность, по кладбищу раскатился заливистый девичий смех.

– Вы что, спятили? – цыкнула Лия. – Мы же на кладбище, уважайте покой мертвецов, а то они придут и затащат вас к себе в могилу!

– У-у-у-у! – с фонариком у лица передразнила блондинка подругу. – Ну ладно, уговорила. Есть городская легенда о купчихе первой гильдии Анне Филипповне Гладаковой, будто именно в эту ночь, раз в году на ее могиле загорается огонек, это ее неупокоенная душа ищет прощение своих грехов.

И повторила трюк с фонариком.

– У-у-у-у!

Коротко взвизгнув, Александра подпрыгнула.

– А еще, число на могиле стоит какое-то странное, и никак его невозможно изменить. Много раз пробовали стачивать, чтоб выгравировать правильную дату смерти, но все бесполезно. Так вот.

Смутно знакомые образы мелькнули перед глазами. Лиана резко остановилась.

– Ты что? – с ходу ткнулась в нее Анжела.

– Нам сюда… – как в трансе цыганочка повернула и смело шагнула на еле заметную узенькую тропку.

– Веди нас Сусанин-герой! – кривляясь, продекларировала неугомонная Анжела. Слова льдинками зависли в воздухе, отражаясь от невидимых стен и увязая где-то между мирами. Над кладбищем нависла гробовая тишина.

– Ого, вы слышите?! – забеспокоилась Александра. Ее темные волнистые волосы так и норовили залезть девушке в рот, занавесить глаза. Приходилось их постоянно поправлять, засовывая под вязаную серую шапочку с большим пушистым помпоном.

– Не, ничего не слышно, – легкомысленно повела плечом белокурая балагурка.

Подростки в нерешительности остановились, настороженно прислушиваясь. Старое Никитское кладбище и впрямь словно вымерло. Никаких привычных ночных шорохов, ни звуков редких автомобилей притом, что дорога практически рядом, буквально 100 метров в сторону. Будто бы купол безмолвия опустился на юных искательниц приключений. Даже скрип шагов по хрустящей кладбищенской тропке звучал как-то нарочно, искусственно.

Подружки испуганно замялись, пытаясь поймать за рукав гадалку, но Лия их не слышала.

Перед глазами девушки стелилось ровное полотно городской трассы. Ни одного экипажа в непроглядной ночи. Тишина завораживала. Городской шум утих, унося за собой суету, лишь где-то вдали глухо гремел оркестр, перемежаясь со звонкими бубенцами дорогих саней. Согревая в объятиях черноокую малышку, цыганка торопилась домой. Осталось всего ничего, уже слабо виднелись разбавлявшие темень огни обители курских детей ветра. Цыганский бугор славился неудержимым весельем, всевозможными трюками и фокусами. Цыган ценили за их неунывающий нрав, но в работники старались не брать. Кочевой народ отличался беспечностью и природной ленью.

Прижимая и баюкая красавицу дочь, Велиана боязливо семенила по краю заснеженной трассы, торопясь и тревожно оглядываясь. Звон саней и шумный гомон господ неумолимо приближался, и с каждым шагом сердечко цыганки испуганной пташкой рвалось из груди. Вот уже слышится храп рысаков, звон бокалов и жеманный смех благородных девиц. Испуганный женский вскрик, звук падающих на дорогу тел, крики и визги. Не чуя под собой ног, Велиана обернулась. Тяжелый бок дубовых саней, раскидав своих седоков неумолимо летел на нее. Заторможенный взгляд выцепил исковерканное ужасом лицо старухи, раззявленный в крике рот и готовые выскочить из орбит безумно распахнутые глаза. Мгновенье, и сани незыблемой скалой нависли над хрупкой фигуркой. В последнем порыве Велиана прочь отбросила дитя и, выставив перед собой дрожащие ладони, прокричала слова. Непонятные, гортанные, пришедшие, казалось, из глубины обреченной души. Как гром пронеслись они над искореженным боком летящих саней, запечатанные кровью невинно убиенной, тяжелым роком опустились на дряблые плечи, въелись под кожу, сплелись с ДНК и с кровью впитались в застывшее сердце обреченной купчихи. Стылая спица пронзила старуху. Студеная кровь больше не грела тщедушное тело. Множество докторов пытались помочь излечить странный недуг, но все напрасно. Отчаявшись, на пороге смерти она приказала доставить цыганскую ведьму, дабы вымолить прощенье за невольно загубленную жизнь. Выслушав старую женщину, наслышавшись о доброте щедрой купчихи, что не жалея сорила деньгами, помогая нуждающимся, древняя цыганка пожалела несчастную:

«Дочь моя была сильной ведьмой. Проклятье умирающей невозможно снять. Но я могу чуть изменить его, повернув черные потоки в другое русло. Ты, барыня, все одно помрешь. Но прикажи на камне своем выбить то, что я тебе нашепчу. Это не поможет тебе, не спасет, но задержит душу бесплотную, не даст бесам с проклятой покуражиться. Спасенье твое в прощенье проклявшей!»

Не знала купчиха, что значит сие напутствие, но велела все сделать именно так.

В новом 1851 году в последний день февраля, дожив до 75 лет и 6 дней, купчиха первой гильдии, почетная гражданка города Курска Гладакова Анна Филипповна насмерть замерзла в своей постели под кучей пуховых одеял.

Похоронили ее на знаменитом Никитском кладбище, а на надгробье по указу самой набили: «Здесь погребено тело потомственной Почетной гражданки курской 1 гильдии купчихи Анны Филипповны Гладаковой, скончавшейся 1851 года 31 февраля. Жития ей было 75 лет и 6 дней.».

Глава 3

– Смотрите! – перестав бессмысленно хватать за рукав онемевшую подругу, Саша замерла. Впереди в темноте зависшего безмолвного киселя ярко мерцал огонек. Как раз там, куда и спешила Лиана. Испуганно переглянувшись, подружки рванули за ней, стараясь перехватить и оттащить цыганочку от пугающей неизвестности. Шаг, еще шаг, и девушки уперлись в кривую оградку.

– Лия, не ходи туда! Стой! – запинаясь и глотая слова, закричала Анжела. Но было уже поздно. Словно загипнотизированная, девушка стояла у самой могилки, завороженно всматриваясь в блуждающий огонь. Как только прошла сквозь оградку? Сорвав с волос капор, порыв ветра упрямо трепал смоляные кудри, расплескивая по худеньким плечикам. Тишина затягивала, давила на уши, путала мысли.

«Кто посмел нарушить мой покой?!» – громовым раскатом разорвал тишину голос. Девочки закричали, прижимаясь друг к дружке. Волосы на головах встали дыбом, а в оголенные нервы вонзились тысячи острых иголок: «Вы поплатитесь за это жизнью!»

Взвизгнув, девчонки, не помня себя от ужаса, сорвались с места и, дико вращая глазами, помчались к цыганке, ища калитку в ржавой преграде.

Не пройдя и двух шагов, резко запнулись, будто врезавшись в стену. Неизвестно откуда взявшийся ветер закружил мириады колких снежинок в бешеном хороводе, не давая вздохнуть, заслоняя подругу.

– Лия?! – попыталась позвать ее Александра, но поперхнулась. Гневный порыв швырнул в лицо острую взвесь, царапая щеки, забивая рот и глаза. «Убирайтесь!» – шумело сквозь ветер. Девочка глухо закашлялась, рядом с ней задыхалась Анжела.

– Что это, Саш? – то и дело плюясь, прохрипела блондинка, тщетно пытаясь прикрыться ладошками.

– Не знаю! – стараясь перекричать воющий ветер, ответила та.

Внезапный буран не спешил успокаиваться, беснуясь и атакуя стремительными порывами беззащитных студенток. Александра, нащупав рукав подруги, судорожно подтащила Анжелу к себе и, наперекор необузданной ярости взбунтовавшейся стихии, смело шагнула вперед, туда, где у могильного камня, замерев, словно в трансе, стояла Лиана. Вьюга, молниеносно накрывшая кладбище, будто бы не касалась цыганки, милостиво обходя стороной, но при этом щедро хлестала колючими иглами мокрого снега продрогших насквозь подруг. «Еще чуть-чуть!» – шептала брюнетка с трудом преодолевая напор разбушевавшейся стихии. Ноги словно притягивало к земле, приходилось прикладывать серьезные усилия, чтобы оторвать от поверхности, выдернуть их из стылого капкана. Казалось, вот-вот и пучина выпустит жертв из своих цепких объятий. Раздавшееся позади дикое ржание заставило подруг испуганно дернуться, впечатываясь в оградку. Прижавшись спинами к покореженным прутьям, во все глаза подростки смотрели, как прямо на них неумолимо движется снежная громада.

Три белых коня летели на девушек, играючи преодолевая преграды, грозясь затоптать и подмять под себя стылыми копытами. Сердце Анжелы рухнуло в пятки и, подскочив к горлу, перекрыло дыхание. Вылезшие из орбит глаза светились безумием. Раскрыв широко рот, она дико вопила, не замечая, как тучи колючих снежинок устремились туда, зло впиваясь в язык и царапая небо, комком забивая охрипшую глотку. Александра в испуге вцепилась в оградку, иступлено шатая ее и стараясь прорваться к цыганке, оставляя на ржавом железе клочья заиндевелой кожи. Кровь смешалась со снегом, закружив, осыпав несчастных гранатовым бисером. Ржание громким набатом прорезало уши. Сотрясая копытами снег, кони вздыбились, белою глыбой нависая грозой над несчастными, и рассыпались вмиг ледяными кристаллами брызг, унося за собой и буран. Сверкающей пеленой оседала на девочек пыль, выстужая и замораживая, превращая в гротескные окоченелые статуи.

– Ли-и-и-и-я-я! – крик боли разорвал цепкую паутину, разметав ошметки призрачных оков, растворяя в густых эманациях на границе миров. Лиана встрепенулась и, повернувшись к подругам, в ужасе прикусила губу. Стоя в притык к корявой оградке, две снежные статуи тянули к ней тонкие руки, открыв в немом крике застывшие рты, а мутные бельма расширенных глаз тусклыми льдинками сияли в глазницах.

– Не-е-ет! – раненой птицей взметнулся беспомощный вопль, ослабшие ноги предательски дрогнули, и Лиана кулем повалилась на холмик, орошая застывшую землю горячими алыми каплями. Губу жгло, казалось, ее дергают калеными щипцами, но девушка, не обращая на это внимания, горько рыдала, растворяя снег солеными брызгами.

«Ты?!» – казалось, клубы мрака сгустились, уплотнились, формируя тень, и над Лианой нависла черная сгорбленная фигура: «Ты, цыганка, чистая дочерь вольных ветров! Молю тебя, помоги мне!».

С удивлением девушка подняла лицо и заглянула в кошмарные провалы пустых глазниц.

– Помочь? Тебе? Посмотри, что ты сделала с моими подругами? – терзавший душу страх куда-то улетучился, и девушка, смело вскинув голову, поднялась на ноги.

«Это проклятье!» – прошелестело печально: «Оно не дает приблизиться смертным. В один-единственный день я могу получить прощение, но люди гибнут, замерзая и превращаясь в холодный, бездушный кусок льда!»

– Но я? – начала было Лия… «Но ты другая.» – черным хлыстом потянулась рука и отпрянула, призрак покачнулся, тьма заколебалась. И из бездонного провала на месте рта раздался душераздирающий вой: «Прости меня, дочь ветров! Отпусти мою душу! Дай упокоиться в мире, соединиться с любящей семьей. Видит Бог, невольно я стала орудием смерти. Прости, Велиана!»

Девушка, вздрогнув, попятилась. Такое неподдельное горе волнами боли наполняло густеющее пространство, разламывало, размывало границу миров. Сердечко цыганочки дрогнуло, остановившись на миг, и с новой силой забилось, разливая по венам тепло.

«Помоги ей…» – на грани слышимости родился шепот. Лиана обернулась. Рядом с застывшими ледяными статуями, стояла маленькая смуглая девчушка, кое-как укутанная в куцые лохмотья. «Помоги…» – разлепились бескровные губы. Присев перед девочкой, Лия взглянула в распахнутые смоляные озера, что-то родное, до боли знакомое шевельнулось в душе. Обхватив бледные щечки своими ладонями, Лиана воскликнула.

– Бабушка?!

Девчушка улыбнулась, и озорные искорки оживили смолу, расплескав мириады огней. Да, это были глаза ее бабушки, той самой, к которой малышка так часто прижималась в ночи, скрываясь от жутких кошмаров. Озорно сверкнув глазками, малышка взяла руку девушки своими тонкими ледяными пальчиками и, не по-детски сжав их, повторила: «Лиана-Велиана, девочка моя, помоги ей, и ты поможешь сама себе. Твое сердечко чисто и светло, оно все знает, все чувствует. Не со зла Анна погубила тебя, матушка! Сполна искупила она грехи свои. Прости, отпусти ее!» – и взмахнув второй бледной ручонкой, девочка выцепила в клубящемся пространстве пятипалую черноту и ловким движением соединила обе конечности.

– Матушка?.. – промелькнуло в голове, затуманивая разум, переворачивая душу. Жалобный вой черного призрака древней скиталицы жгучей иглой кольнул сердце и устремился дальше, в пучину страданий, туда, где все это началось.

Глава 4

Очнулась Лиана, когда Пахом, усадив барыню на облучок, пошел прочь, горестно тряся головой.

– Куда это ты? А ну стой! – грозный окрик хозяйки остановил кучера. Она стояла у саней, царственным жестом протягивая плетку, стройная, как спица, в свои-то 74!

– Дык вы ж изволили… – затараторил сбиваясь.

– А теперь опять изволю. И не перечь мне, ирод! – Лиана глазами купчихи ясно видела, как под усами мужика расплылась довольная улыбка.

– Кто угостит даму? – повернувшись к саням, старуха, стянув с облучка меховые подклады, ловко бросила ими в гостей. Те засмеялись, заулюлюкали. Соорудили пушистый престол и, подняв на руки благодетельницу, чинно усадили, с поклоном вручив хрустальный бокал. Игристое шипело и булькало, пузырьки нежно щекотали небо. Поддавшись всеобщему веселью, Анна-Велиана с головой погрузилась в безрассудное празднество! Пахом виртуозно срезал повороты, смеясь и подбадривая шустрых рысаков. Вот показался Цыганский бугор! Сердце купчихи, сделав безумный кульбит, ухнуло в пятки. Выронив звякнувший хрусталь и подскочив, она распихала гостей, а те, хохоча, схватили полоумную, пока не загремела в сугроб.

– Стой! – заорала Гладакова во всю силу потрепанных легких.

– Пахом, остановись, окаянный! – выхватив у кавалера бокал, купчиха метко запустила снаряд прямо в кучера. Тот, вздрогнув, обернулся и, натянув поводья, ловко остановил рысаков. Мотая белыми мордами, те громко храпели, теряя пену и поводя ушами, в нетерпении переступали копытами.

– Чего изволите, барыня, – подобострастно склонился.

– Оглох что ли, окаянный? Изволю! А ну, сними меня отсюда! – выкатив изумленно глаза, тот поспешил выполнять указание. Все разом смолкли. Перешептываясь, гости удивленно взирали на худую купчиху, тянувшую теплую шубу со своего престола. Справившись, наконец, и переведя дух, Анна Филипповна, чинно обойдя сани, повернула к Бугру. Там, на самом краю видимости, испуганно жалась молодая цыганка, пряча в объятиях смуглую девочку. Подойдя ближе, купчиха расправила шубу и аккуратно накинула щедрый подарок на худенькие плечи.

– Посмотри на меня! – ласково обратилась к цыганке, та вздрогнула, не смея поднять взор на важную даму.

– Не бойся, я не обижу тебя. Приходи ко мне завтра. Ты знаешь, кто я? – цыганка робко кивнула, так и не подняв головы.

– Приходи, я накормлю тебя, дам работу и помогу твоему ангелочку, – протянув сморщенную кисть, купчиха слегка коснулась черных кудряшек, выглядывающих из-под пышного меха. Горделивая дочь ветров вскинула голову, готовая защищать ценой жизни родное дитя, но поймав добрый взгляд благородной особы, разом смягчилась и, слабо кивнув, притянула девчушку покрепче, с удовольствием кутаясь в роскошную шубу. Смуглая рука мелькнула сквозь щель распахнувшейся шуб, крепко ловя сухопарую кисть. Анна-Велиана судорожно дернулась, но цепкие пальцы держали крепко. Обернувшись, старуха мгновенно попала в капкан черных смеющихся глаз.

– Я прощаю тебя! – дрогнули губы. И петля разомкнулась, выпуская счастливую душу из липких оков цыганского проклятья. Купчиха попятилась, ощущая легкость и радость, а вслед ей смотрела пара бездонных и все понимающих глаз.

Словно на крыльях Гладакова добралась до саней. Там, замерев в изумлении, не сводив с нее глаз, томилась в ожидании вся честная компания. Подхватив старушку на руки, вновь усадили на поредевший престол. Колокольчик звякнул, гости зашумели, а кучер, взмахнув плеткой, пустил рысаков в долгожданный галоп.

Ее окружал гомон гостей, смех и веселье, а в душе растекалось тепло. Голова закружилась от счастья. И, выдернув из немощной дамы, Лиану вновь понесло по призрачным волнам междумирья.

Глава 5

– Эй, хорош дрыхнуть! – теплое одеяло безжалостно полетело на пол.

– Лия, ну сколько тебя можно ждать? – другой голос резанул по ушам.

– Девчонки, вы живы? – едва продирая слипшиеся веки, цыганочка спрыгнула с постели и кинулась обнимать соседок по комнате.

– Ты что, спятила? – оттолкнула подругу Анжела, – Я только волосы уложила, блин, опять все сначала! Ну спасибо, подруга! – сверкнуло на Лию штормовым предупреждением.

– Да, что с тобой, заболела?! – выпутываясь из кольца рук ненормальной, прошипела Александра. – Платье помнется. Ты что такая дерзкая сегодня?

– Лиана, ты же с нами собиралась, давай колись, что надевать будешь?

Девушка испуганно вздрогнула. Воспоминания нахлынули, затопив мысли, перехватив горло.

– Девочки? – едва пискнула Лия. – А может ну это кладбище, я вам и тут могу погадать! – умоляюще возилась на подруг.

– Что?! – в изумлении повернулась Анжела.

– Какое еще кладбище, Лийка? Ты что, с дуба рухнула? – словно кувалдой припечатала Саша. – Соскочить хочешь? Мы уже согласились.

– Ты что, забыла? У парней сегодня ночью… Вечеринка-а-а-а! – закричала Анжела, и подружки хором завизжали.

Лиана смотрела на них, а на губах, словно майская роза, расцветала счастливая улыбка. Голова прояснялась, куда-то вдаль ускользала купчиха, теряясь в призрачном розовом мареве.

Эпилог

Анна Филипповна Гладакова прожила долгую и плодотворную жизнь. Помогала бедным, строила храмы и никогда никого не убивала. Скончалась добродетельная старушка в возрасте 90 лет в любящем кругу родных и близких. А где похоронена и что высечено на сером могильном камне, мы проверять не пойдем. Так же, как и потомственная цыганская колдунья Велиана.

Дмитрий Морфеев

СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО

Пускай не наставления, а мой собственный пример покажет вам, какие опасности таит в себе познание и насколько тот, для кого мир ограничен родным городом, счастливее того, кто хочет вознестись выше поставленных природой пределов.

Мэри Шелли, Франкенштейн, или Современный Прометей

Однажды в Городе, в доме на Озёрной улице умирал старый резчик по дереву. Почти все его родные уже покинули этот мир, остался только внук Даниэль – единственная отрада и наследник семейного дела.

Когда Даниэль хотел позвать служителя храма, чтобы тот исповедовал умирающего, дед остановил его.

– Мое время на исходе, мой мальчик. Незачем тратить его на беготню. Чужой человек, пусть даже из храма, не поймет моих душевных терзаний. Сядь Даниэль и выслушай меня. Давно я хотел открыть тебе тайну, да все откладывал. Теперь уж откладывать некуда.

Молодой человек опустился у кровати деда и взял его грубую морщинистую ладонь в свою. Старый мастер сильно закашлялся, а затем начал свой рассказ:

– Тайна, которую я собираюсь тебе открыть, связана с гибелью твоего отца. Я говорил тебе, что он, как и твоя мать, умер во время эпидемии, но видит Бог, это не так. Он погиб из-за инструмента. Из-за самого обычного на вид ножа со скошенным лезвием, какие мы – резчики повсеместно используем в нашем деле. Не думай, что старик твой на смертном одре вышел из ума. Ты еще сам убедишься в правдивости моих слов. Тот дьявольский нож твой отец украл и жестоко поплатился за свой поступок. Простим ему, когда болезнь унесла твою матушку, он стал сам не свой…

Умирающий вдруг замолк и попросил глоток воды, чтобы продолжить рассказ:

– Не проси меня раскрывать подробности гибели сына… Просто поверь, что это было ужасное зрелище для родительских очей. Много народу полегло во время мора, покойников с каждым днем прибывало, и в какой-то момент их стало больше живых, так что хоронили как придется. В такой суматохе не сложно было скрыть истинную причину смерти одного человека.

После нож перешел ко мне. Зная, на что способен этот страшный предмет, я сперва пытался его выбросить, потом уничтожить, но все было бесполезно. Тогда я запер его и спрятал в тайнике. Там он покоится и по сей день. Когда я умру, ты станешь его хозяином. Прости, что оставляю тебе этот крест. Поклянись… поклянись могилой своей матушки, что никогда ни при каких обстоятельствах ты не станешь его использовать!

Растерянный Даниэль поклялся, желая успокоить деда.

– Он будет звать тебя. Попытается искусить, запутать… – старый мастер уже почти не видел лица внука, перед глазами всплывало все больше темных пятен. – Не поддавайся! Помни, тебе не нужен никакой особый инструмент, чтобы быть мастером. Я хорошо тебя обучил…

– Дедушка! – позвал Даниэль. – Прошу, не засыпай!

Старик вздрогнул, услышав голос внука, и вновь открыл глаза.

– Если встретишь людей с немигающим взглядом, держись от них подальше, – прошептал дед тревожно, но затем вдруг посмотрел внуку прямо в глаза, улыбнувшись чисто и безмятежно. – Я верю, что ты со всем справишься…

***

После похорон Даниэль все не мог выбросить рассказ деда из головы. Бредил ли старик или в их доме действительно спрятан какой-то артефакт? Что за люди с немигающим взглядом, о которых предупреждал дедушка? И что толкнуло отца на преступление?

Размышления размышлениями, а нужно было работать, чтобы прокормиться и содержать мастерскую. Даниэль делал манекенов для всех портняжных лавок Города. Работа ему нравилась, но монотонность порой навевала тоску. Каждый манекен был похож один на другого. А молодому мастеру иногда так хотелось придать своим творениям индивидуальности, вырезать более мелкие детали. Резные скульптуры его деда когда-то любила вся округа. Сам Губернатор однажды заказал у старика белку, грызущую золотой орех. Но времена меняются, а вместе с ними и сам Город: нынче детализированные деревянные фигуры никому были не нужны.

Закончив очередную партию безликих созданий, молодой человек снова припомнил слова деда. Где именно находился тайник старик так и не успел рассказать, но Даниэлю не потребовалось много времени, чтобы найти сокрытое. Все важные вещи старый резчик хранил в массивном секретере, который сам когда-то сделал. В одном из многочисленных ящиков обнаружилось скрытое дно, а за ним деревянная шкатулка с заржавевшим замком.

Даниэль потряс шкатулку. У него не возникло сомнений, что внутри таился тот самый инструмент, о котором говорил дед. Ключа не осталось, но это ничуть не заботило молодого мастера. Он не собирался идти против воли покойного, а всего лишь хотел убедиться, что предмет существует. Даниэль спрятал шкатулку на место и несколько недель даже не вспоминал о ней.

Как-то вернувшись поздно вечером домой, Даниэль обнаружил шкатулку на своем рабочем столе. Молодой человек насторожился: в доме кроме него больше никого не было, а историю деда он никому не рассказывал. Неужели зло, сокрытое внутри шкатулки, и правда пытается вырваться наружу? Мастер поспешил снова убрать предмет в тайник. От греха подальше. Но с тех пор, стоило Даниэлю вернуться домой с наступлением темноты, шкатулка неизменно ждала его на столе. Чего он только не делал, чтобы прекратить эту чертовщину: закрывал шкатулку в разных местах на тяжелые замки, обвязывал заговоренной кудесниками нитью, окроплял святой водой, один раз со злости даже выбросил в озеро! В конце концов, Даниэль стал редко отлучаться из дома, а если и приходилось, то возвращался до захода солнца.

***

В тот день свидание затянулось допоздна. Молодой человек явился домой грустный и раздосадованный из-за ссоры с прекрасной Лукрецией. Пара была почти помолвлена и это «почти» сыграло свою роль.

Лукреция Пикок была дочерью известного на весь Город художника-портретиста. Даниэль знал, что отец девушки не слишком одобрял их союз, так как считал резьбу по дереву грубым ремеслом, далеким от искусства. Сама Лукреция прежде всегда утверждала, что мнение отца не мешает ее сердечной привязанности, но в тот вечер речи ее вдруг резко переменились.

«К чему упрямиться? Разве не проще признать, что батюшка в сущности прав? Конечно, твое дело не менее достойное, чем его. Но никаким резным фигурам никогда не сравниться с живописными полотнами или мраморными статуями», – с досадой вспоминал Даниэль слова девушки.

Молодой человек схватил одну из заготовок для своих манекенов.

– Я еще докажу не только городу, но и всему свету, что я тоже творец, а не простой ремесленник! – процедил Даниэль сквозь зубы, беря в руку инструмент.

Молодой мастер принялся за работу со всем усердием, отдавая делу всего себя. Творение выходило на редкость детальным, а инструмент будто слился с рукой: так легко удавалось придавать дереву желаемую форму. В безумном упоении и в предвкушении успеха Даниэль проработал не покладая рук до самого утра. И вот произведение искусства было готово! Фигура получилась настолько реалистичной, что когда мастер закрепил на деревянной голове парик, то охнул. Перед Даниэлем стоял его деревянный двойник!

Но что такое? Вглядевшись в лицо своего детища, творцу стало не по себе. Он посмотрел на инструмент, которым выполнил бо́льшую часть работы. Обычный нож-косяк со скошенным лезвием. Только с какой-то невнятной закорючкой на рукоятке. Даниэль напряженно окинул взглядом свой стол. На краю стояла распахнутая пустая шкатулка, завещанная дедом.

Молодой мастер услышал скрип, а затем почувствовал, как деревянная рука сжала его шею. Нож с грохотом упал на пол. Даниэля охватил ужас: перед собой он увидел немигающие глаза двойника!

Эрик Поладов

СЛУЧАЙНЫЙ ПАЦИЕНТ

Порой даже после смерти пациенты не покидают больницу в надежде, что их все еще вылечат.

– Итак, я решил пропустить некоторые отделения в здании, чтобы начать с того места, где происходили основные события. Я направляюсь в блок «3» – сказал австрийский журналист Ганс Вальтер, продолжая исследовать психиатрическую клинику недалеко от границы с Чехией.

Все здание изнутри пребывало в полуразрушенном состоянии. Штукатурка и плитка осыпались. Повсюду лежали куски битого стекла. На металлическом инвентаре просматривались обильные следы ржавчины. Вокруг все было пропитано огромными скоплениями пыли и запахом сырости.

Он продолжал говорить, стараясь не отдалять диктофон от губ.

– Если верить словам гера Штуцбера, чей отец проработал здесь врачом девять лет, именно в этой части здания, где я сейчас нахожусь, ученые Третьего рейха проводили опыты над пациентами с 1938 по 1943 гг. В одном из помещений возле меня находятся медицинские инструменты. Среди них стеклянные шприцы, скальпели, молотки, нечто похожее на пилу для вскрытия черепной коробки. Возможно, это применялось для трепанации черепа и лоботомии. Также мною обнаружены осколки тонкого закругленного стекла; вероятно, фрагменты ампул для инъекций. Не исключено, что данное помещение служило складом препаратов и инструментов.

Ганс нажал на паузу и отложил диктофон. Его руки обхватили свисающий на шее фотоаппарат. Он приступил к запечатлению на пленку всего того, что было им обнаружено и направился в коридор, после чего переступил порог следующего помещения.

В соседней комнате расположен стол для проведения неких процедур над подопытными. Стол снабжен необходимыми ремнями для фиксации конечностей, головы и туловища. Рядом расположен некий прибор, который, судя по внешнему виду, подключался к электросети. Скорее всего данный аппарат был предназначен для проведения электрического тока к мозгу пациента через провода, на которых, как я вижу, закреплены электроды.

Закончив с этим помещением, Ганс нажал на паузу, опустил диктофон в сумку, свисающую с плеча, сфотографировал все вокруг и вышел в коридор. Он достал пачку «Мальборо», закурил и подошел ко входу в следующее помещение.

Он включил запись и продолжил:

– Помещение номер три. У разбитого окна находится инвалидное кресло, в центре кресло для проведения неких работ над пациентами, также оборудованное ремнями для фиксации конечностей и головы. Ах, да. Чуть не упустил из виду. Над креслом подвешен осветительный прибор с шестью лампами по кругу и одной в центре. У стены расположены шкафы стеллажного типа. Дверцы с разбитыми стеклянными окнами лежат на полу, очевидно из-за проржавевших дверных петель. Внутри на полках каких-либо предметов не наблюдается.

Вновь Ганс нажал на паузу, сделал несколько фотографий и вернулся в коридор.

Он стоял перед порогом очередного помещения на противоположной стороне коридора. Дверь покосилась и держалась на одной петле. Стекло в дверном окошке было разбито. Ганс заметил, как осколки этого стекла хрустнули у него под ногами. Он аккуратно переступил через порог.

Комната оказалась относительно небольшой. Внутри были письменный стол, один стул с рабочей стороны и два с противоположной. В углу лежала опрокинутая вешалка. В метре от нее на стене висело зеркало. На потолке с прогнившего провода свисал пустой патрон.

Ганс подошел к столу и отодвинул стул. Он вернул сигарету в рот, зажав губами и принялся шарить по ящикам, выдвигая их один за другим. Во втором ящике он обнаружил картонную папку и без промедлений достал ее. Положив ее на стол, Ганс прочитал на лицевой стороне: «Проект А. Р. Программа №129. Отчет №3». Журналист не верил своим глазам. Как на столь секретном и тщательно охраняемом объекте в годы войны могли что-то оставить. С небывалой жаждой он развязал нитки и начал знакомиться с тем, что скрывалось внутри.

На поверхности лежали негативы фотографий. По силуэтам было трудно разобрать, что именно запечатлено на негативах. Следом шла стопка фотографий. Ганс взял первую и подставил рядом первый негатив. Содержание оказалось идентичным. Это был вскрытый череп во время операции с воткнутыми в мозг электродами. На голове отсутствовала часть костной ткани от лобной доли до теменной, включая верхушку затылочной кости. Отбросив обратно за ненадобностью негатив, Ганс стал пересматривать фотографии. На следующей были запечатлены два санитара, поддерживающие за подмышки подопытного, который, судя по швам на бритой голове, уже был прооперирован. Далее был операционный стол. На нем лежал пациент. Его веки были подняты при помощи инструментов. Рядом с глазными яблоками через орбиты проходили тонкие электроды. На остальных фотографиях был один и тот же человек. С каждой последующей фотографией Ганс делал все более сильную затяжку от сигареты, выпуская густые клубы табачного дыма и не разжимая губ.

Ганс удовлетворенно покивал головой и отложил фотографии в сторону.

Дальше пошли документы. Он взял первый лист, текст которого содержал следующее:

«Объект исследований – мужчина, 39 лет, 172 см, 75 кг. На момент начала исследований отклонений в нервной системе не выявлено. Наследственные заболевания отсутствуют. Зрение соответствует норме. Умственные способности соответствуют минимальным стандартам для зрелого возраста. Уровень психического развития удовлетворительный».

Под текстом были указаны имя и фамилия врача с подписью: «Доктор Вернер Шварц». Ниже дата: «12.08.1940».

На этом содержание первого листа завершилось. Ганс перевернул его лицевой стороной вниз рядом с папкой и взял следующую страницу.

«Проведена первая операция. В ходе работы было совершено хирургическое вмешательство с целью отключения некоторых областей левого полушария, прописанных в пункте 35-S устава стратегического исследования. В результате операции получены следующие результаты: объект потерял контроль над 19 группами лицевых мышц; при попытке сжать пальцы одной руки, подобное действие непроизвольно повторяется на другой руке; двигательные функции нижних конечностей утрачены; правый глаз обездвижен, но функции визуального восприятия сохранены; за счет статичности правого глаза спектр зрительного охвата расширен (объект способен наблюдать за двумя разными точками, ощутимо удаленных друг от друга, что делает невозможным одновременное восприятие обычными органами зрения), при этом сознательное восприятие физических параметров окружающих предметов сохранено».

Далее имя все того же врача и дата – «01.09.1940».

Ганс начал стремительно перелистывать страницы. Результаты исследований были зафиксированы на 52 листах. Он небрежно сложил их рядом с папкой и принялся осматривать остальное. Под бумагами лежал конверт с надписью: «Лично в руки Фюреру». Ганс поспешно развернул бумажный сверток и обнаружил, что конверт запечатан. Его лицо остолбенело, а глаза не верили находке. Он не заметил, как его челюсти тесно сжались и фильтр сигареты уже был перекусан зубами. Ощутив болтающийся во рту кусок фильтра, Ганс выплюнул его вместе с сигаретой.

Конверт показался ему слишком ценным для того, чтобы вот так сразу легкомысленно открывать. Это могло стать веским основанием для роста по карьерной лестнице, или можно было бы опубликовать свою книгу-расследование в другом более авторитетном издательстве. Вместе с этим, многие будут готовы отдать круглые суммы ради того, чтобы ознакомиться с самыми интимными секретами Третьего рейха, в которые так и не был посвящен даже Гитлер. Почти четыре года Ганс усердно искал информацию о месте нахождения клиники, а затем восемь километров на своем джипе преодолевал бездорожье в глухом поле, пытаясь дотошно соблюдать направление движения и не сбиться с курса. Слишком много усилий он потратил, чтобы добраться до этого места, которое так тщательно спрятано, что никому и в голову не придет отправляться сюда, где даже спустя 60 лет в радиусе восьми километров до сих пор нет никаких признаков цивилизации.

Знакомство с содержимым конверта Ганс отложил на потом.

На остальных бумагах были записаны какие-то химические формулы и наименования препаратов.

Ганс решил не терять времени и начал складывать все обратно, после чего завязал папку и опустил ее в свою сумку.

Вдруг у Ганса возникло чувство, что кто-то дует ему в шею. Он резко обернулся, но никого не увидел.

Наверное, сквозняк – подумал Ганс.

Он закончил с этой комнатой, сделал ее снимки, взял в руку диктофон и направился к выходу, поправляя свою рабочую сумку на плече. Он прошел мимо покрытого пылью зеркала. В зеркале мелькнула размытая полупрозрачная фигура. Ганс резко остановился и медленно приблизился к зеркалу. В нем равномерно появлялось отражение. Это было отражение Ганса. Все как в обычном зеркале. Кроме глаз. Его зрачки… их будто не было. Он смотрел на свое отражение, но отражение, лишенное глаз, его не видело. Вместо радужной оболочки пятна насыщенного багрового оттенка. Ганс тщательно всматривался, моргнул несколько раз, протер веки, но картина не менялась. Через пару секунд он обратил внимание, как в отражении что-то вырисовывается под нижним веком на левой стороне. Это что-то росло, или растягивалось. Вдруг из этого места резко потекла кровавая струйка. Диктофон выпал из рук Ганса и разбился, ударившись о грязную плитку. Он ощутил невыносимую колющую боль в глазах, словно кто-то вытягивает их из орбит. Он убрал руки и, превозмогая дискомфорт, снова встретился с зеркалом и заметил, что отражение немного заполнилось. А именно заполнились пустоты в орбитах черепа. Там были глаза. Глаза Ганса, покрытые многочисленными капиллярами. Боль усилилась, и он снова спохватился вытирать веки. Он развернулся и проделал шаг в обратном направлении. После Ганс ощутил необычный холод, который соприкоснулся не только с кожей. Прохлада добралась до самых глубин его тела. Легкие, желудок, сердце, мозг – все было охвачено легким холодом.

Испытав это чувство, Ганс по инерции отпрыгнул назад и отвел ладони от лица. Перед ним предстал силуэт. У этого существа с человеческими очертаниями был вскрытый череп и… оно заговорило:

– Доктор, меня вылечили?

Андрей Лоскутов

ËКА-НАТЬ

Странный дед, живший внизу под нами, всегда меня беспокоил. Он то и дело говорил, что живет на первом этаже для того, чтобы быть поближе к земле. И постоянно приговаривал «ёка-нать» (почти через каждое слово). Однако родителям он казался вполне безобидным.

Дед этот любил в свое время возиться в саду за домом вблизи гаражей, он постоянно рыл какие-то ямы. А когда его спрашивали, чем занимается он отвечал, что делает клумбы и будет сажать цветы. И действительно, зарытые им ямы превращались через какое-то время в довольные приличные цветочные насаждения. Помню, как он вечно собирал дворовых детишек и рассказывал всякие свои страшные байки, но когда дед волновался, то через каждое слово вставлял свое любимое «ёка-нать». И естественно, когда это добавлялось в самый кульминационный момент рассказа, он заставлял детей смеяться.

Кажется, только одному мне казалось, что с этим дедом что-то не так. И все мои опасения оправдались, когда однажды вечером с прогулки не вернулся наш кот. Обычно родители велели мне не пускать его по вечерам, но в тот день они были в гостях, а котейка уж очень просился на улицу. Скребся у входной двери как безумный. Ну и я, недолго думая, выпустил его, надеясь, что этот пушистый шалопай скоро вернется.

Но он не вернулся, ни через час, ни через два. Родители, очевидно, тоже домой не собирались: позвонив в одиннадцать, они велели мне покормить кота и ложится спать без них. Но чтобы покормить этого балбеса, его вначале придется найти. Первым делом я подумал, что пушистый шалопай опять заблудился или замурлыкался в очередной раз с одной из соседских кошек. Ведь он у нас еще тот ловелас, пистолет видит дальше глаз…

В общем, одевшись, я решил поискать кота возле дома. Взяв ключи и фонарик и натянув куртку, я вышел на улицу. Кыскал я это пушистое чудовище. Кыскал, пока не услышал жалобное мяуканье в ответ. Доносилось оно из-за дома, где рядом с гаражами возвышались уже довольно размашистые дедовские клумбы. Наверное, бедолага запутался в них и застрял, – подумалось мне. Но, когда луч фонаря осветил одну из ям рядом с клумбой, то я увидел как старик сидит у края на корточках и жадно высасывает кровь из отчаянно барахтающегося кота. Заорав, я выронил фонарик и хотел побежать, но ноги не слушались. Как будто вросший в землю, я наблюдал как дед перегрыз коту горло и бросив его в яму повернулся, с удивленным видом уставившись на меня. Казалось, он был взволнован не меньше: его руки тряслись, маленькие желтые глазки бегали в разные стороны, а потрескавшиеся от напряжения губы обнажили клыки.

Ëка-нать, ёка-нать
Придется мне
Тебя сожрать…

Анна Гале

ТЁТЯ СОФА

«10 августа покончила с собой известная пианистка Софья Кардашевич. Ее тело было обнаружено лишь два дня спустя. Причины самоубийства выяснит следствие. Из достоверных источников нам известно, что уже найден дневник великой пианистки. В последней записи, сделанной 10 августа, есть такие строки: «Я слишком устала, я не могу больше жить в напряженном ритме, растворяясь в звуках. Я хочу сделать паузу. Может быть, вечную».

Софье Кардашевич было пятьдесят семь лет. Ее знали и ждали с концертами в двадцати семи странах, ее искусством восхищались…».

Андрей закрыл ленту новостей и выключил компьютер. Несколько месяцев назад он нашел между книгами в шкафу дневник своей именитой тетки. Тетя Софа депрессовала всю жизнь – погружалась в унылое настроение часто, но ненадолго. Нужно было лишь дождаться, когда она напишет в своей заветной тетрадочке что-нибудь подходящее. И тогда можно просто кое-что добавить ей в кофе и уйти.

Андрей умел ждать. До этого он годами ходил к одинокой тетке. Приносил ей вкусняшки и лекарства, когда она болела, слушал ее бредни о музыке, которая «может исцелять или убивать», о ритмах, от которых устает тетя Софа, о том, что ему нужно, наконец, найти нормальную работу и остепениться… Тетка подбрасывала деньжат – не так много, как могла бы. Потом, когда Андрей обмолвился, что мог бы подрабатывать таксистом, купила ему машину – всего-навсего «Киа».

Дождался он лишь через шесть лет: тетка написала завещание, где единственным наследником числился он, Андрей Крепнёв. Дорогущий рояль, правда, отписала какому-то концертному залу. Зато весь теткин двухэтажный музей с картинами, статуэтками, коврами и хрен знает чем еще – достается любимому заботливому племяннику.

Все прошло, как было задумано. Тетя Софа даже облегчила ему задачу. В начале лета она пожаловалась:

– Так одиноко в этом доме, Андрюш. Приезжаю с гастролей – и остаюсь наедине с роялем. Может переселишься ко мне? Прописку тебе здесь сделаем. Если вдруг что со мной случится – ты здесь и останешься.

– Что ты, тетя Софа, живи до ста лет! – отмахнулся Андрей.

Но от прописки, конечно, не отказался.

Угостить тетку кофе с коньяком и подходящим случаю препаратом, вызывающим в больших дозах остановку сердца, не составило труда. Андрей тут же уехал – шумно, прощаясь со всеми соседями. Все наблюдали, как тетя Софа с улыбкой машет ему из окна.

– Через два дня вернусь! – кричал он на всю улицу.

А когда вернулся, давно остывшее тело тетки лежало в зале у открытого рояля.

– Не исцелила, значит, музыка? – пробормотал Андрей.

Хоронили тетю Софу через неделю, и скорбящий племянник, как положено, не отходил от гроба. Он где-то читал или слышал, что если к убитому подойдет убийца – из глаза покойника может выкатиться слеза. Чушь собачья! Тетя Софа и в гробу улыбалась этой своей умильной улыбочкой, которая так бесила Андрея.

– Как же она так? – причитала рядом мать. – Ни записки теперь в церковь подать, ни отпеть…

Андрей печально кивал:

– Недоглядел я. Надо ж было мне именно в тот день на море уехать! А она стояла, махала мне, а потом – такое…

Он честно отыграл свою роль перед толпой народа на похоронах и поминках. Всю ночь после похорон ему снились звуки рояля. Покойники являются во сне убийцам? Неотпетые души бродят по земле? Ерунда! Андрей не видел тетю Софу – ни во сне, ни наяву.

Он снял со стены огромный теткин портрет работы какого-то модного художника и отнес в зал, к роялю. Видеть и то, и другое было неприятно. А если кто заглянет и спросит «где картина?», всегда можно сказать, как ему тяжело смотреть на тетю Софу и вспоминать случившееся.

Да, тетю Софу он не видел, но музыка являлась в его сны каждую ночь. Сначала – гармоничные мелодии Шопена, Чайковского, Рахманинова. Потом – сложная тягомотина Скрябина и шумные, напрягающие пьесы двадцатого века, словно передающие ритм работы гигантского механизма. Далее – медленные, ползучие мелодии с въедающимися в мозг аккордами. Они сменялись вихревыми, оглушающими арпеджио и глиссандо под аккордовые удары, такие, словно кто-то колотил по клавишам кулаком.

На четвертую ночь после похорон Андрей проснулся и понял, что музыка из сна не смолкает. Через стену грохотал всеми клавишами рояль. Андрей чувствовал, как сердце колотится все быстрее, ускоряясь вместе с ритмом дикой, потусторонней музыки.

В полусонном мозгу промелькнуло: «Музыка может убивать и исцелять…» Одна из любимых фраз тети Софы. Андрей схватился за сердце. Впервые в жизни он ощутил усиливающуюся боль в груди. Воздуха не хватало, Андрей жадно хватал его ртом. Пришло осознание: если он ничего не сделает и останется на месте, то музыка его убьет. Окна зарешечены, чтобы выйти из дома – надо пройти по коридору мимо зала. Там звучит рояль.

Андрей сел и нащупал под кроватью гантели. Только бы хватило сил…

Он выбрался из комнаты, хватаясь за стены. Дрожащая рука включила свет в коридоре, другая изо всех сил сжимала гантели, ставшие вдруг невыносимо тяжелыми. Впереди коридор, лестница, еще коридор до входной двери… Не дойдет, он просто не дойдет, а упадет по дороге. И тогда конец.

Андрей рванул дверь зала. Крышка рояля была открыта. В полумраке лунного света поблескивали желтоватые клавиши, поднимаясь и опускаясь под чьими-то невидимыми пальцами.

Андрей двинулся на рояль, как полуоглушенный боксер на сильного противника. От двери до рояля пять шагов. Каждый шаг отдавался все усиливающейся болью.

Андрей взмахнул гантелями и тяжело опустил их на клавиатуру. Удар и крик ломающихся клавиш слился с кошмарной пляской смерти – музыка зазвучала еще громче, еще быстрее, еще мучительнее. Снова удар, и снова… Темп ускорился настолько, что вместо мелодии мелькали какие-то обрывки, отдельные ноты.

«Я не могу больше жить в напряженном ритме…». Откуда эти слова? Андрей уже не помнил. Он лишь раз за разом наносил удары по роялю. Все слабее и слабее…

Его тело нашли на следующий день. Окостеневшие пальцы крепко сжимали гантели. У входной двери мягко улыбалась с портрета великая пианистка Софья Кардашевич. В центре зала скалился в щербатой усмешке ее разбитый бесценный рояль.

Надежда Соколова

ОДЕРЖИМАЯ

Она сосредоточенно наносила удары снова и снова, целясь ножом в еще нетронутые места, давая выход накопившейся горечи и лютой злобе. Тело ее обидчика давно превратилось в кровавое месиво, а она продолжала бить. Опять и опять. Сверкнувший в районе груди золотой крест отвлек внимание, и она наконец вспомнила, где находится и кто именно сейчас лежит перед ней. А вспомнив, закричала, громко, не боясь разбудить соседей и детей. Закричала от ужаса и страха перед будущим.

– Милая, проснись. Это всего лишь сон, родная.

Глаза распахнулись сами собой. Она в изумлении уставилась на свою уже искромсанную жертву и закричала снова. И кто знает, что было в этом, втором крике: горечь или облегчение…

Вера с детства отличалась от сверстников немотивированной агрессией и непонятным ей самой желанием убивать, калечить всех, кто попадется под руку, постоянно причинять боль неповинным существам, окружавшим ее. Сначала доставалось случайным животным, потом – детям, пытавшимся наладить с ней контакт. Объяснения и наказания матери не помогали: ребенок искренне не понимал, почему нельзя дернуть за волосы Ирку или пнуть котенка Васьки. Ведь хочется же! Детские психиатры и психологи разводили руками и в голос утверждали, что, кроме агрессивного поведения, девочка полностью здорова. Причину проявления такого поведения ни один специалист назвать не мог. Все они советовали родителям Веры дать малышке время, уверяли, что, став старше, она изменится в лучшую сторону. Алла Викторовна тяжело вздыхала и в очередной раз заставляла дочь выпить назначенное врачом лекарство, молясь про себя об улучшении характера своей ненаглядной кровиночки.

Пубертатный период ознаменовался сломанной в двух местах рукой, кровоподтеками на лице и многочисленными синяками на теле: Вера столкнула в деревенский уличный туалет одну из местных красавиц, Веронику Громову. Братья и друзья Вероники подкараулили ее обидчицу тем же вечером, неподалеку от деревенского клуба. Дралась девочка умело, сил в ней было достаточно, но пятеро на одну – слишком много даже для «одержимой», как прозвали Веру в деревне.

С тех пор она затаилась, стала тихоней и скромницей, научилась подавлять свои порочные желания, но не избавилась от них. Чтобы как-то сбросить бурлившую в ней энергию, девушка занялась спортом, без просьб и напоминаний помогала матери в саду и огороде, приползала домой еле живая. А по ночам ее мучили кошмары. Темные извилистые улицы, подвалы и чердаки полуразрушенных домов, лабиринты из коридоров и чернота вокруг – эти картины сопровождали ее каждую ночь, давили на психику, изматывали душу, не позволяли хоть на миг забыться нормальным, крепким сном. Родителям Вера ничего не рассказывала. Зачем? Снова посещать различных «мозгоправов» и ловить косые взгляды родных и знакомых? Нет, проще замкнуться в себе и постараться вырваться из ненавистной деревни, сбежать подальше, в город, райцентр, все равно, куда, оставив за спиной и прошлое, и сны.

Школу девушка закончила с «золотом», удивив и учителей, и одноклассников, затем, не спрашивая родителей, поступила в колледж в райцентре, потом – в институт в небольшом городке в пятидесяти километрах от дома.

Отговариваясь вечной занятостью и немаленьким расстоянием, все реже бывала дома, да и по телефону с родней общалась все меньше. А сны между тем трансформировались из обычных картинок в полнометражные фильмы: триллеры, детективы, ужасы. Конечно же, главной героиней была везде она сама: убегала от жестокого насильника и убийцы, бесшумно кралась по ночному городу, наполненному зомби, тщетно пыталась ожить после очередной смерти. Соседки по комнате в институтском общежитии привычно будили ее по ночам и требовали дать списать очередную прогулянную лекцию взамен постоянного недосыпа. В одном из снов внезапно появился высокий широкоплечий мужчина. Он то ли охранял ее, то ли преследовал, навевая ужас на несчастную одним своим присутствием. Прежде чем проснуться, она услышала, как незнакомец тоскливо признался кому-то: «Не могу без нее. Люблю». Весь день Вера ходила, пытаясь понять, о ком шла речь, и если о ней, то кто был тот мужчина? И почему она услышала это признание?

Когда ей приснились сначала крылатый демон в роли защитника, а затем и импозантный черный колдун – в роли любимого мужа, Вера даже не удивилась. Видимо, правы были односельчане, однажды приклеившие девушке ярлык «одержимая». С каждым днем становилось все тяжелее сдерживать свои разрушительные желания. Хотелось крови, хлещущей из тел тех, кто ходил рядом, хотелось слышать их мольбы о пощаде и видеть ужас в угасающих глазах случайных жертв. Хотелось… Она сама боялась до конца признаться себе в том, что именно ей хотелось. Хуже всего приходилось перед полнолунием и в дни полной луны. Чтобы не сойти с ума, девушка тайком от соседок по комнате пила чуть ли не пузырьками Ново-Пассит, Пустырник и Валерьянку. Нервная система от подобных «коктейлей» вставала на дыбы и успокаиваться никак не хотела, но переходить на медикаменты Вера не желала. По крайней мере, пока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.