Елена Бекетова
Воспитание человечности. Книга для родителей

«Человечность. Это серьезно»

(А.и Б.Стругацкие)

Часть I. Родителям – для размышления

О воспитании человечности

Человечность. Это серьезно. Все мы хотим, чтобы наши дети выросли хорошими людьми. Но все ли мы для этого делаем? И вообще, что нужно делать, чтобы воспитать детей хорошими?

Как школьный психолог я постоянно слышу от родителей, чьи дети имеют проблемы с поведением (драки, грубость, воровство, дурные привычки и проч.): мол, как же так? мы же ничему плохому их не учили? В таких случаях у меня в голове звучит вопрос: «А чему хорошему вы их учили и как конкретно?»

Сейчас очень много так называемых «развивающих методик», различных школ раннего развития и так далее. Но это все про умственное развитие ребенка. Это сейчас в моде, в тренде. Кстати, парадокс: родители из самых лучших побуждений водят чадо с ранних лет по кружкам, учат английскому, рисованию и музыке, вкладывают в это массу усилий и денег, а количество «отличников», «хорошистов», «троечников» и «двоечников» остается примерно одним и тем же от десятилетия к десятилетию; ну, не растет общий интеллектуальный потенциал нации… если вообще не снижается, увы. Как школьный психолог с большим стажем я вообще с сомнением отношусь к этому «развивающему» буму. Но здесь к услугам родителей хотя бы предлагается масса методик и практических разработок.

А вот что касается воспитания человечности: добра, совести, сострадания и других нравственных качеств – здесь, как ни странно, практически методик как не было, так и нет. В книгах по педагогике – только общие слова о нравственном воспитании. Есть опыт великих педагогов-гуманистов: В.Сухомлинского, А.Макаренко, Я.Корчака и других, но этот опыт практически невоспроизводим: он полностью держался на личности самих этих прекрасных людей. Нет таких разработок, которые мог бы повторить каждый родитель, каждый учитель и воспитатель.

То есть, как воспитывать Человека в человеке – это, как в старом добром фильме, «науке неизвестно». Вот ведь парадокс!

Вот я и хочу своей книгой по мере сил восполнить этот пробел. Дело в том, что мой 36-летний опыт педагога и психолога практически весь был связан с воспитанием человечности. Я всю жизнь руководила школьными волонтерскими отрядами. Сама ездила добровольцем на места катастроф. На старости лет усыновила пять подростков с тяжелым прошлым – и мои дети, все пятеро, стали убежденными волонтерами. Вообще доброту, сострадание и нравственность я сделала фундаментом нашей семьи. И дети восприняли это как естественную парадигму жизни. То же самое происходило во всех классах, где мне пришлось быть классным руководителем, хотя это всегда были классы для так называемых «трудных» детей. То же происходило в школьных волонтерских отрядах. А значит, мне есть чем поделиться с другими родителями и педагогами. Пусть не все вопросы решены, не все методики разработаны, но то, что есть, уже может принести реальную пользу. Это практические методы воспитания человечности.

Наука много обломала копий о вопрос: человек от природе добр или зол, эгоист или альтруист? Разные концепции – научные и религиозные – дают самые разные ответы на этот вопрос. Окончательного решения пока нет – и кто знает, когда оно будет.

Однако по опыту знаю: существуют дети, особо склонные к состраданию и альтруизму. Этих детей я встречала в самой разной среде, даже в среде маргиналов. То есть от воспитания это практически не зависело. Имею основание предполагать: есть дети, которые ведут себя человечно при любых условиях. Им присуща, образно говоря, «страсть к добру». Они охотно делятся последним, постоянно заботятся о людях и животных. Совершать нравственные поступки для них так же естественно, как дышать. Таких детей очень легко воспитывать и очень трудно (а может, и невозможно) испортить. Скорее, их нужно научить не позволять другим пользоваться этой добротой, научить защищать собственные границы, объяснить, что «добро должно быть с кулаками»

Существуют ли дети, изначально «склонные к злу» – большой вопрос. Не хотелось бы так думать! Но есть те, которые обладают достаточно высоким уровнем агрессии и очень низким, иногда нулевым уровнем сострадания. Здесь воспитание добра и эмпатии (способности к сочувствию) имеет особое значение, это очень трудно, но совершенно необходимо. И родителям нужно знать, как именно это сделать.

А большинство ребят, как и большинство взрослых, сочетают в себе эгоизм и альтруизм, способность к самоотверженности и в то же время заботу о «себе любимом». Научить их делать нравственный выбор, владеть собой, идти навстречу другим, сочувствовать чужой беде, руководствоваться нормами этики, а не сиюминутными желаниями – это и значит воспитывать Человека. Свою книгу я собираюсь посвятить как обобщению своего опыта, так и конкретным рекомендациям, из которых каждая мама и каждый папа сможет выбрать то, что подходит для них и для их ребенка.

Что воспитывать: послушание или человечность?

В каждом ли ребенке можно воспитать человечность? Зададимся для начала другим вопросом: каждый ли родитель хочет воспитать человечность в своем ребенке?

На первый взгляд, ответ положительный: «Да-да, конечно!» Но так ли это на самом деле? Мой 37-летний опыт педагога-психолога показывает: большинство родителей хотят, чтобы ребенок был: а) послушным, б) хорошо учился, в) имел доверительные отношения с родителями. И только если у ребенка явно повышена агрессия (а такое не редкость), я слышу от родителей запрос: как сделать ребенка добрее?

И мало, очень мало кто из мам и пап действительно ставит перед собой задачу: воспитать ребенка Человеком с большой буквы. Такова реальность. Даю слово, за 37 лет работы я ни разу не получила запроса: как воспитать человечность (гуманность) в ребенке или подростке, и всего несколько раз (и то речь шла об агрессивных детях) – запрос: воспитать доброту.

Это не значит, что родители плохие. Просто, увы, в общественном сознании (тем более в наше время жестких правил выживания, карьеры, бизнеса) имеется явное недопонимание того, что человечность нужно формировать. Розы не вырастут сами собой в Вашем саду: их нужно вначале посадить, а после – тщательно и бережно выращивать, а вот сорняки – сорняки нужно выпалывать, иначе они задушат розы. Надеюсь, моя аллегория понятна.

Хорошие человеческие качества не произрастают сами собой. Точнее, есть дети и взрослые, у которых уровень доброты и эмпатии, а также совести, порядочности, нравственной чистоплотности – очень высок как бы сам по себе, без специального воспитания. Но таких людей, по данным ученых, где-то около 20% от всей популяции, то есть от сообщества людей. Да, есть дети, чрезвычайно добродушные и жалостливые, которые не пройдут мимо голодной собаки, тащат домой бездомных котят, жалеют родителей, когда те болеют, помогают всем и вся. Надо сказать, что родители здесь зачастую раздражаются и подавляют эти качества: мол, «излишняя доброта мешает выживанию», мол, «не пробьется» и «не сделает карьеру».

А вот что касается остальных 80%… У них эгоизм и альтруизм в разных пропорциях сосуществуют – и будут ли они добры и совестливы, зависит прежде всего от нашего с вами воспитания, дорогие родители.

Приведу в пример своих детей. Я усыновила и взяла под опеку пять подростков с самым сложным прошлым и самой различной генетикой. Первоначально, на момент прихода в мою семью, роли распределялись так: Ксюша – благородный мыслитель, Антон и Денис – асоциальные хулиганы, Костя – потерявшийся без мамы, бесхребетный юноша, Сережа – злобный в душе, но очень исполнительный и ведомый подросток (так называемый эпилептоидный тип: «с молитвенником в руке и с камнем за пазухой»).

Меня называют в шутку Добрый Псих, я буквально «завернута» на воспитании человечности: не гонюсь ни за престижными ВУЗами, ни (как ни странно) за оценками, а вместо кружков и секций у нас – чтение книг, театры-музеи и волонтерство. Результат: все мои ребята неплохо учатся, но главное – мне часто говорят, что у меня одухотворенные дети. Конкретнее, вот что имеем: Ксюша осталась благородным мыслителем, а в потенциале – и возможным «Добрым Психом». Денис и Антон из злых хулиганов превратились в добрейших из добрых; Антон, как выяснилось, еще и эмпат, он – просто солнце доброты. Костя – образцовый старший брат, в своем зоомагазине теперь спасает всех больных животных, пристраивает всех подкидышей, в результате – еще и карьеру сделал: в 20 лет он – зам.управляющего магазином. Ну, а Серега изо всех сил старается быть добрым и благородным: не всегда получается, но это тот самый случай, когда «выпалывать сорняки» (агрессию и злопамятность) нужно особо тщательно.

А вы, дорогие родители, какими хотите вы видеть своих детей? Уверяю вас, послушание – это (до определенного возраста), конечно, неплохо, но лет с 15–16 ребенок уже должен быть не послушен, а нравственен сам, по убеждению. А нравственный сын или дочь не нахамят Вам, мамы и папы, не доведут до слез, не заставят нервничать и страдать и не бросят в старости.

Когда возраст послушания естественным образом закончится, наступит возраст собственного выбора, и вот тогда человечность (или, напротив, бесчеловечность) проявят себя в полной мере.

Кто-то скажет: добрый и совестливый человек имеет меньше шансов на выживание. Уверены? Готова обоснованно поспорить как человек, обретший большое личное счастье на пути Добра. И главное мое счастье – мои добрые дети.

Часть II . Воспитание детей с различными типами характера

1.Ребенок-эмотив (и немного о мамах-эмотивах)

Эмотив, согласно классификации В.Пономаренко, это человек, на каждом шагу стремящийся к добру и гармонии. Он преисполнен сочувствия ко всему живому, плачет над трогательными фильмами и книгами, жалеет бездомных животных, не способен никому причинить боль. В окружающем он ценит красоту и гармонию, в людях – сердечность и открытость, любовь и взаимопомощь. Казалось бы, этот тип личности состоит из одних только «плюсов». Но так не бывает, увы. «Минус» эмотива в том, что это «добро без кулаков». Если бы мир состоял лишь из ангелов или людей светлого будущего – эмотив был бы там в своей родной стихии. Но его беда в том, что окружающие как раз-таки зачастую вооружены и кулаками, и искусством манипуляции, а в мире, помимо естественного для него добра, есть еще и жестокость, и подлость, и корысть.

Если Ваш ребенок эмотив, дорогие мамы и папы, считайте, что Вы получили лучший подарок от судьбы. Такие дети сами по себе, от природы послушны и доброжелательны, причем их послушание строится не на страхе или ведомости, а на искреннем нежелании делать родителям больно. Рассказывать о воспитании человечности у детей-эмотивов практически излишне: человечность присуща им по определению, это великий дар судьбы. Их человечность строится на подлинной эмпатии, на абсолютной непереносимости чужих страданий.

Как педагог-психолог я практически не получаю запросов от родителей таких детей: воспитание там идет как бы само собой. Такие дети наделены страстью к добру, охотно идут в волонтеры, жалеют и заботятся о родных, если те заболели и никогда – ни-ког-да – не сдадут в будущем своих старых родителей в дом престарелых.

При воспитании ребенка-эмотива речь идет скорее о том, чтобы научить его разбираться в людях: отличать искреннее от фальшивого, не поддаваться на манипуляции – особенно на те, которые взывают к состраданию и чувству вины. Образно говоря, нужно вооружить добро кулаками, научить такого ребенка видеть зло и защищаться.

А вот теперь настал момент поговорить о родителях-эмоивах, в первую очередь – об эмотивах-мамах. Таких добрейших, мягких мам очень много на приеме у психолога. Разумеется, лишь в том случае, если их дети наделены другим типом характера.

Если ребенок у мамы-эмотива склонен к агрессии, или, что совсем уж плохо, ему присуща жестокость, если он по природе своей – непослушный бунтарь или манипулятор, то мягкость и доброта мамы воспринимается им как слабость, как благодатная почва, на которой эгоизм ребенка расцветает махровым цветом. Все разговоры мамы про «разумное, доброе, вечное» он пускает мимо ушей, а вот наказать ребенка она практически не может. Гнев такой мамы выглядит скорее как вопль беспомощности.

Работа психолога с добрейшими мамами-эмотивами строится, во-первых, в зависимости от типа характера ее ребенка (с истероидом-манипулятором работают одни приемы, с раздражительным эпилептоидом – другие), а также в зависимости от степени – увы! – распущенности ребенка у слишком доброй мамы. И чем младше сын или дочь, тем, как правило, легче наладить воспитательное взаимодействие мамы и ребенка (поскольку, не встречая никаких преград со стороны мягкой мамы, отрицательные черты дитятка стремительно растут и изощряются).

Однажды мне пришлось работать с семьей, где сын еще в дошкольном детстве с наслаждением отрубал головы курам и пытался оторвать у кошки хвост, придавив ее ногой. Так вот, мама и папа – оба эмотивы – ходили за ним со слезными просьбами: «Ну, можно мы один разочек шлепнем тебя ремнем?» Кого тут воспитывать в первую очередь: злобное чадо или чересчур мягких родителей? Конечно, это редкий пример, но он в заостренном виде показывает, насколько взрослому эмотиву трудно справляться с ростками зла в душе ребенка.

Вот несколько правил для мамы-эмотива! Если Ваш ребенок совершил проступок, а Вы наказали его лишением телефона или прогулки, то – поверьте мне – не страдает! Помните: страдает не ребенок, страдаете Вы сами в глубине своей мягкой души – и приписываете ему свои переживания (в психологии это называется «проекция»).

Правило второе. Не спешите жалеть провинившегося ребенка и отменять наказание: «Ну, ладно уж, возьми телефон/пойди погуляй, но вот в следующий раз так не делай». Будьте уверены – в следующий раз он именно так и сделает. Наказания должны быть обдуманы и справедливы, но никогда не следует отменять справедливое наказание!!! Знаете за собой такую слабость – наказывать и тут же отменять – не спешите объявлять наказание на эмоциях, вначале остыньте и обдумайте, какую именно «меру пресечения» Вы способны выполнить. Не надо лишать телефона на месяц – ограничьтесь двумя днями, но выполните!

Правило третье (самое, возможно, сложное для мам-эмотивов). Если при общении с ребенком (подростком) Вам очень хочется что-то сказать или сделать, то, скорее всего, Вами манипулируют. Вот дочка как бы просто так описывает красивое платье, которое она увидела в продаже, при этом вздыхает и мечтательно закатывает глаза. Или сын обвиняет Вас в том, что у других ребят телефоны «круче», чем у него. Вот чадо жалуется, что «его никто не любит». И так далее, и так далее. Не поддавайтесь первому порыву, помните: привычка манипулировать Вами очень быстро закрепляется – и на место открытости и доверию приходит затейливая игра в «жертву», в «несправедливо обиженного», в «никем не понятого» и вообще, «вот у других ребят родители…» Не спешите почувствовать себя виноватой и подать на блюдечке все, чего желает юный манипулятор.

ЖИВЫЕ ПРИМЕРЫ.

Как уже было сказано, ребенок и подросток-эмотив обычно не создает проблем родителям: преисполненный доброты ко всему миру и даже срезмерным сочувствием, он искренне любит маму и папу и не желает делать им больно своим непослушанием. К сожалению, многие взрослые-эмотивы на приеме у психолога с горечью вспоминают, что сами недополучили от родителей столь же доброго и внимательного отношения.

Чрезмерно чуткий и отзывчивый, эмотив – легкая жертва для разного рода эгоистов: абьюзеров, манипуляторов, всех любителей паразитировать на чужой доброте. Как бы ни делали ему больно, он склонен оправдывать чужой эгоизм, поскольку, как любой человек, судит по себе, а еще – всех жалеет.

Приведу примеры того, как в своей практике (в школе и в собственной семье) работала с подростками-эмотивами. Если уж этот тип – добро без кулаков, надо вооружить его хоть какой-то защитой от зла.

В одном из моих «классов коррекции» (а туда попадали преимущественно дети из неблагополучных семей) была девочка Таня, явный альтруист-эмотив. Добрая и отзывчивая, она вызывала в целом положительное отношение ребят, но к лидерству не стремились, зато туда стремились более активные, жесткие и даже жестокие дети (сказывалось влияние асоциальной среды и жестокости в семьях). Однажды я предложила детям игру «Взаимопомощь» собственного изобретения. В конце каждого дня дети сообщали мне, кто и сколько раз им помог сегодня, а я считала баллы. По условиям этой игры (а скорее, социального эксперимента), набравший наибольшее количество баллов за определенный срок, становился старостой класса. Как ни старались более «жесткие» дети выиграть это соревнование, абсолютное лидерство день за днем было за Таней. В результате девочка стала старостой, хотя совершенно не стремилась к власти. Самое удивительное было то, что в процессе этой игры Таня набрала большой авторитет и ее избранию класс искренне радовался. А еще – добро и взаимопомощь постепенно становились ценностью для ребят, а Таня – образцом для подражания. Разумеется, на новой должности я всячески поддерживала ее (а также вела активную работу с ее неблагополучной семьей), и вскоре обнаружилось, что девочка – неплохой руководитель и быстро учится достаточно твердо пресекать неблаговидные поступки своих товарищей: уже никто не смел притеснять слабых, а все конфликты и ссоры она пресекала в зародыше своей доброй, но твердой рукой. Вскоре я узнала, что она научилось защищать мать от пьяного абьюзера-отца, причем абсолютно без кулаков – только словом.

В дальнейшем девочке удалось создать собственную вполне благополучную семью. Повзрослев, она убедила мать развестись с алкоголиком-отцом и полностью взяла ее под свое крыло. Я знаю Таниных детей, они воспитываются в обстановке добра и любви.

Можно ли сказать, что я вооружила добро кулаками? Скорее, не кулаками, а твердостью, сознанием своей силы и авторитетом.

Что касается моих собственных детей, то у нас в семье трое имеют в своем характере эмотивный радикал: Антон и Костя – эмотивы с примесью гипертима, Ксюша – эмотивный шизоид.

Начнем с Кости. Мальчик в 14 лет остался без матери, с собственной московской квартирой, которую любящая мать с огромным трудом заработала и купила на его имя. Мгновенна возникла целая стая жадных родственников: трудно ли отобрать квартиру у добрейшего эмотивного подростка? Каждый из них убеждал мальчика, что ему «совершенно негде жить» – и очень скоро Костю просто вышвырнули на улицу. Не спрашивайте, куда смотрела опека, это отдельная печальная тема.

Когда я стала его опекуном, требовалось вернуть ему его собственность (по счастью, формально квартира по-прежнему принадлежала ему). Как только я решила выставить оттуда алкоголика-отчима (который бил его несчастную умирающую от рака мать, а сразу после ее смерти цинично привел в дом сожительницу-пьянчугу), а также отвадить от этой квартиры Костину тетку – первый же мой шаг наткнулись на Костины слезные мольбы: жалко отчима, ведь мать перед смертью просила не выгонять его, жалко и тетку – она пропила свою квартиру, и ей негде жить. Юноша искренне жалел этих очень недобрых и корыстных людей. Бесполезно было объяснять ему, что они поступили с ним бессовестно: ему все равно было их жалко.

Тогда я пустила в ход, пожалуй, единственный аргумент, действенный для эмотива: твоя маме вложила столько сил, чтобы у тебя было свое жилье, ей было бы очень больно узнать, что тебя выставили на улицу. Чужая боль невыносима для эмотива. Защищать себя он, как правило, не умеет. А вот защищать от боли другого человека – это лучший способ научить его противостоять злу. И Костя преодолел себя – общими усилиями мы освободили его жилплощадь. Правда, вскоре он начал упрашивать меня впустить туда жить теткиного сына, пришлось напомнить, что этого бы совершенно не хотела его мать.

Сейчас Костя благополучно живет в своей квартире, причем целый год отгонял от своих окон на первом этаже все тех же родственников, жалобно просящих приютить их. Как он мне объяснил: «Мне очень их жалко, но я делаю это ради мамы».

Наш Антон обожает животных, ухаживает за всеми нашими зверятами и словно бы понимает их «речь». Обожает меня, оберегает на каждом шагу, даже пытался носить за мной мою трость, думая, что она мне мешает. Добро зашкаливает: любит всех и всех жалеет. Однако был поначалу абсолютно неспособен ни постоять за себя, ни защитить другого. В детдоме он был вечно бит старшим братом, эпилептоидом Сережей, причем, будучи физически ничуть не слабее брата, даже не пытался защититься, а просто горько плакал.

Когда они с братом попали ко мне в семью, я, разумеется, тут же дала ему защиту. Однако, как только он освоился, посадила рядом с собой и завела такую беседу: «А что, если однажды мы с тобой пойдем по улице, а на нас нападут хулиганы! Ты спрячешься за меня, а я, старая мама с палочкой, буду тебя защищать?» Антон был весьма озадачен: его доброе, любящее сердце не принимало такого расклада. Да, эмотив практически не способен защитить себя, однако другого он защищать вполне способен.

Помните у В.Высоцкого: «Бить человека по лицу я с детства не могу»? Так вот, ударить Антон просто не может. Я стала объяснять ему, что кулаки пускать в ход совершенно не обязательно: можно противостоять твердым словом.

В наших поездках в приюты для животных, где он обнимал и гладил чуть ли не каждую собаку и кошку, пришлось объяснить ему, что ведь кто-то их выбросил. В приюте для бомжей, где мы волонтерили, объясняла, что многих из этих несчастных людей выгнали на улицу родственники. В интернате для детей-инвалидов – что от них отказались родители. А в доме престарелых – что многих стариков сдали сюда дети и внуки вовсе не ради ухода за ними, а просто для получения их жилплощади. Скажете, цинично? Нет, это очень важная и абсолютно новая информация для подростка-эмотива. Главная мысль всех этих разговоров была: кроме добра, в мире есть зло – и обязанность доброго человека защитить от этого зла и людей, и животных.

Ох, и трудно дается это знание эмотиву-Антону! При виде пострадавших от зла, главное его желание – пожалеть, а не защитить. Когда тот же Серега в первые месяцы жизни в семье, начал злобно оскорблять меня грязными бранными словами (в процессе адаптации такое бывает), Антон кинулся гладить меня по головке и целовать в щечку. Добрейший жест, исполненный сострадания, но все же пришлось объяснять: «Ты сын, ты мужчина, твоя святая обязанность – защищать маму, заступаться за нее».

Наконец, был первый результат: когда тот же Серега попытался кинуться с кулаками на Дениса, Антон встал между ними даже раньше, чем я подоспела. И Сережа обмяк и притих. В этот момент я впервые увидела в глазах Антохи твердую решительность.

Потом стала поступать информация из школы: Антон разнимает драки между мальчишками. Гасит конфликты среди одноклассников. Кажется, у нас растет весьма успешный миротворец.

Кстати, собирается стать кинологом, то есть дрессировать служебных собак. А значит, учить их защищать и, когда нужно, нападать – не ради злого дела, а опять же, для пресечения зла.

Что касается Ксюши, нашего эмотивного шизоида, то поначалу она со своей мягкой добротой попадала в такие ситуации: пошли с подружкой в кафе, договорились разделить оплату пополам, в результате за все заплатили Ксюша, а подружка не отдала ни копейки. Решила разнять драку – получила (нечаянно, правда) сильнейший удар в нос с лужей крови и поездкой в травмпункт. Сделала замечание хулигану-однокласснику, издевавшемуся над учительницей – получила портфелем по голове.

С учетом ее высокого интеллекта и шизоидного мышления, я начала вести с ней беседы такого рода: «Мир не состоит сплошь из таких добрых людей, как наша семья. Тебе надо учиться распознавать эгоизм и манипуляции». Мой шизоид мгновенно схватился за свою тетрадку «Записки будущего психолога» и наша беседа переросла в лекцию по видам манипуляций, которую она не поленилась законспектировать. Потом долго ходила за мной с идеями, как пресекать ту или иную манипуляцию. Думаете, дело ограничилось теоретизированием? Ничуть не бывало! Вскоре она начала успешно применять свои наработки, и никто уже не смел садиться ей на голову, а всех агрессоров она осаживала твердым словом – и больше никогда не получала ударов, а только уважение товарищей.

Вот еще один случай. У моего ученика (как раз из «класса коррекции») отец и мать, оба алкоголики и наркоманы, умерли одновременно от передозировки. Я представляла, какая публика соберется на поминки, и отправилась в эту грязную квартиру-притон, чтобы проведать мальчика и, если нужно, защитить. 11- летняя Ксюша, мой первый помощник во всех делах школьного психолога, потопала со мной, причем в это время она должна была идти на занятия по каратэ (благородная сила никогда не помешает доброму человеку!). Я боялась брать ее с собой туда, куда направлялась, поэтому стала убеждать, что там небезопасно. Это лишь укрепило ее решимость меня сопровождать. И тогда я пустила в ход самый веский аргумент: «Если ты хочешь в моем возрасте ходить в пьяные квартиры и защищать детей, то иди-ка сейчас на занятия по каратэ: это тебе пригодится». Мой светлый эмотивный шизоид поразмыслила, сочла мой ход мысли логичным – и отправилась на тренировку.

Еще раз повторю – эмотиву свойственно защищать не себя, а других, в этот момент у них отключается ложное сочувствие к агрессору. Из опыта работы со взрослыми: эмотивная женщина не будет слушать психолога, если ей сказать что муж-абьюзер наносит вред лично ей. Зато очень значимым для нее является аргумент, что такой отец наносит огромный вред детям.

Мягкая мать-эмотив, казалось бы, беззащитна против раздражительной злобы своего сына, подростка-эпилептоида. Однако скажите ей, что в будущем он может начать бить жену и детей – и ее отношение к ситуации изменится, она будет готова воспринять и выполнить рекомендации психолога по воспитанию.

Повторю еще раз: объяснять эмотиву, что зло опасно лично для него, бесполезно, зато он прекрасно воспринимает, что нужно защищать от зла других. Когда однажды во время дальней поездки со школьным волонтерским отрядом на нас «наехала» компания взрослых наркоманов (один из них был еще и эксгибиционистом) – и я встала против них на защиту юных волонтеров, то обнаружила, что все мои собственные дети оказались рядом со мной и приготовились стоять стеной. Это был миг вполне реальной опасности. Но агрессоры просто не ожидали такого сопротивления (они ведь рассчитывали на страх и безнаказанность) и спешно ретировались, только их и видели.

Ну, и конечно, ребенку и подростку-эмотиву очень нужна любовь, внимание и понимание мамы и папы. Разумеется, это нужно любому ребенку. Однако в своей практике я зачастую встречалась вот с чем: капризному ребенку-манипулятору или агрессивному подростку родители уделяют массу времени и сил, а вот на добрейших, мягких, покладистых эмотивов просто не обращают внимания, не дают им тепла и ласки, которую те вполне заслужили. А когда дети вырастают, то заботу о стареющих родителях берет на свои плечи именно добрый, катастрофически недолюбленный ребенок, а тот, другой, прожигает жизнь в свое удовольствие, причем часто при этом продолжает получать бОльшую родительскую любовь.

2. Подросток-паранойял: «Только вперед!»

Лозунг этого типа: «Вижу цель – не вижу препятствий» (взято из Сети).

Паранойял весь состоит из целеустремленной воли. Если в прежних классификациях характера паранойяла сближали с эпилептоидом, то В.Пономаренко (чьей теории мы придерживаемся) выделил его в отдельный, весьма примечательный тип. Условно говоря, если мы возьмем для примера иерархию в животной стае, то «альфа» – это всегда паранойял (лидер-организатор, ставящий во главу угла благо всей стаи), а вот эпилептоид – зубастая «бета» (озабоченный своим собственным выживанием), он кусает и бьет всех, кто слабее, то есть всю стаю, кроме паранойяла-«альфы».

Здесь, как и в случае с детьми-эмотивами, педагог-психолог почти не получает запросов от родителей юных паранойялов. Почему? Да, потому, что этот тип формируется в возрасте 15–25 лет. До этого родители могут иметь вполне спокойного ребенка, который отлично учится (не только за счет способностей, но и за счет той самой целеустремленной воли), слушается родителей (поскольку благо «стаи» – превыше всего) и вообще склонен ставить разумные цель – и добиваться их выполнения. Родители могут и не догадываться, что на их глазах выковывается стальная воля лидера, способность в будущем вести за собой массы (размером от рабочего коллектива до всего человечества).

Как же распознать в ребенке паранойяльный потенциал? И зачем вообще его вовремя распознавать? А затем, что, если мамы с папами успеют вовремя сформировать у такого сына или дочки благородные, гуманные цели, то в будущем он или она будет бороться за социальную справедливость и за угнетенных, за охрану животных и окружающей среды, за здоровый образ жизни и за другие высоко социальные цели, – и Вы, дорогие родители, скорее всего, будете им очень гордиться.

Отдельные типы характеров редко существуют в чистом виде, чаще в одном человеке присутствуют несколько типов в разной степени выраженности. Соедините паранойяльный радикал с эмотивным – и Вы получите Махатму Ганди или мать Терезу. Человек с фанатичным упорством устремится к самым добрым целям, а своих целей паранойял добивается всегда.

Заметим, что цели эти обычно весьма масшатбные. Но не дай Вам бог, дорогие родители, в будущем встать на пути этих великих целей своего ребенка. Для паранойяла «цель оправдывает средства» и «лес рубят – щепки летят» – он просто сметет Вас со своего пути и пойдет дальше к своим благим целям (парадоксально, но факт).

Поместите ребенка с паранойяльными задатками в неблагоприятную среду: конфликты между родителями, жестокое обращение с людьми и животными, пьянство родителей, асоциальная среда – и Вы получите главаря банды или, по меньшей мере, борца с собственными родителями.

Первейший вывод – ребенку с паранойяльным потенциалом нужно привить очень добрые и высокие идеалы (как, кстати, и любому другому ребенку). И ни в коем случае – ни в коем случае – не становитесь ему врагом: не обесценивайте, не подавляйте, не унижайте и не игнорируйте. Если тревожный ребенок в этом случае будет в будущем всю жизнь ходить к психологу и изживать детские комплексы, а эмотив постарается своим собственным детям дать тепло и любовь, которую недополучил в детстве, – то паранойял вступит в борьбу с Вами не на жизнь о насмерть – и победа гарантированно будет за ним (если, конечно, сам родитель – не паранойял, но о такой внутрисемейной «игре престолов» даже писать страшно).

Итак, как же маме заметить паранойяльные задатки своего ребенка? Если ребенок способен подолгу решать поставленную задачу – и добиваться решения, вопреки трудностям (будь то задача по математике или обучение игре на гитаре). Если ребенок имеет масштабные мечты, выходящие за пределы его личных интересов (спасти мир – это как раз масштаб паранойла). Если он проявляет упорство и волю в тех делах, которые ему важны и интересны. Если подросток способен отстаивать свое мнение против всего класса или всей компании (не драться, а именно отстаивать свою позицию), проявляет нон-конформизм. Если такие особенности Вы наблюдаете у своего ребенка, то, скорее всего, он наделен ВОЛЕЙ И ЦЕЛЕУСТРЕМЛЕННЫМ УПОРСТВОМ, а значит, как уже писалось выше, с 15 до 25 лет у него, в принципе, может сформироваться паранойяльный тип личности. (Кстати, степень влияния врожденных задатков и среды воспитания на формирование личности до сих пор не изучена).

И еще важный момент. Выше я писала, что ко мне практически не обращаются за помощью родители детей-паранойялов – именно из-за того, что этот тип формируется довольно поздно. Зато весьма и весьма часто приходят мамы-паранойялы жаловаться на детей-шизоидов и детей с тревожным типом личности. Эти мамы очень обеспокоены следующим: дети совершенно не целеустремленны, не организованны, не проявляют волю – в общем, не паранойялы. Целеустремленно-волевой маме непонятна шизоидная хрупкость и ранимость, интровертированная отгороженность от внешнего мира, как неведома и склонность к сомнениям и страхам тревожного ребенка. Еще бы! Паранойял не знает сомнений вообще: «Пришел-увидел-победил». Требуется немалая работа психолога, чтобы убедить такую маму ослабить напор на своего ребенка, не сломать его хрупкую нервную систему, не внушить комплекс недотепы и неудачника.

ЖИВЫЕ ПРИМЕРЫ

Это, пожалуй, самый сложный для меня текст. Во-первых, паранойяльный тип характера (в отличие от других типов), как уже было сказано, начинает оформляться лет в 15–16, а полностью формируется уже после 20 лет. Поэтому в мое поле зрения школьного психолога не попадали подростки такого типа. Да и не рвутся юные паранойялы к психологу: они четко видят цель и идут к ней, как танки (знаю по себе). Зато во взрослом возрасте они вполне осознанно приходят на психологическое консультирование и очень целеустремленно работают над собой. Так что придется в качестве примеров приводить воспоминания детства и юности моих взрослых клиентов-паранойялов.

Во-вторых, этот текст может несколько устрашить родителей: ведь здесь будут примеры весьма напряженных отношений отцов и детей. Однажды я услышала точку зрения, что эмотивы и паранойлы – практически идеальные типы. Увы, это не совсем так. Это совсем не так, если Вы попытаетесь встать на пути у паранойяла.

Итак, привожу живые примеры по воспоминаниям взрослых паранойялов.

Надежда. Самый счастливый из примеров. В детстве отлично училась. Была активистом и лидером в классе. По словам ее подруги (с которой мне также довелось встретиться), Надежда вставала из-за парты, «нависала» над всем классом (она высокого роста) – и никому даже в голову не приходила мысль возражать ее инициативам. Родители – мягкие по характеру, относились к ней с любовью и лаской, восхищались общественной деятельностью и умственными способностями дочери. Мама – врач-психиатр, искренне любившая своих больных, постоянно пропадала на работе и брала с собой в больницу дочку-школьницу, которая разворачивала там бешеную инициативу по помощи больным (некоторые были совсем беспомощны). В итоге Надежда выросла другом и надежной опорой своим стареющим родителям, тоже выбрала профессию врача и сделала блестящую карьеру – от отличного врача-практика до работы в ВОЗ, где по-прежнему проявляла бешеную инициативу и организовала ряд масштабных проектов.

Свою собственную дочь воспитала, руководствуясь примером отца и матери – в уважении к личности ребенка, к ее заслугам и достижениям.

Здесь мудрость родителей заключалась в том, что они с самого начала ценили своего ребенка (вполне заслуженно, кстати), а мать своим примером задала ей высокогуманные жизненные цели.

Далее пойдут более «напряженные» примеры.

Анна. Была весьма организованным ребенком, упорным в достижении цели. Отец и мать имели неосторожность в детстве игнорировать ее, поскольку развелись – и каждый занимался устройством личной жизни. Как бы хорошо Анна ни училась, она не слышала от них слов одобрения. Анна долго и безуспешно пыталась заслужить их похвалу или хотя бы чуточку внимания. В подростковом возрасте «закрылась», отдалилась от них и поставила сверхзадачу добиться в жизни многого своими силами. В старших классах девочка сумела сама (без участия родителей) «выбить» себе языковую практику во Франции от французской спецшколы. В дальнейшем – переехала туда на постоянное жительство, полностью порвала контакты с родителями, заявив им: «У вас больше нет дочери». В течение многих лет ничего не знает ни об отце, ни о матери, считает себя абсолютно правой, а родителей – виноватыми. Своих собственных детей окружила огромной любовью и заботой, фанатично стараясь быть не такой, как ее отец и мать. Причем такая излишняя опека и сверхконтроль уже начинают вредить детям. Поэтому свою работу с ней я сосредоточила на том, чтобы ослабить ее паранойльный напор в воспитании. С большим трудом удалось убедить Анну, что ее задача – воспитать хороших и счастливых детей, а не действовать « в пику» родителям и не доказать самой себе и «мирозданью», что она – хорошая мать.

Ирина. Единственный, поздний и долгожданный ребенок в семье, окруженный обожанием родителей и бабушек-дедушек. Была спокойной, очень тихой и послушной отличницей, причем ее послушание было порождено далеко не ведомостью, а глубокими внутренними убеждениями. Могла подолгу сидеть над решением задачи, никогда не сдаваясь, пока не добьется успеха. Родители, радуясь такому «беспроблемному» подростку (никаких кризисов подросткового возраста), не обратили внимания на некоторые особенности дочери. Во-первых, ее любовь к семье носила характер фанатичного преклонения. Во-вторых, девочка проявляла фанатичный нон-конформизм по отношению к обывательским ценностям, в том числе – в среде сверстников (отвергала моду, погоню за дорогими вещами, за социальным престижем). В-третьих, у нее очень рано сформировались масштабные мета-потребности: мечты о «спасения мира» и о «светлом будущем человечества». Родители считали ее чудаковатым, тихим мечтателем и, ничтоже сумняшеся, предложили ей собственный сугубо обывательский сценарий: карьера любой ценой, замужество по расчету и сытая, обеспеченная жизнь. Лет в 25 Ирина просто ушла из дома насовсем, устроилась на весьма опасную работу в МЧС, а в 90-е со всем своим фанатизмом включилась в активную политическую жизнь. В беседе со мной как с психологом заявила: «Семью, конечно, жалко, но они мешали мне пойти по моему собственному пути. Если бы я осталась с ними, то не спасла бы столько людей».

Это случай примечателен тем, что родители искренне любили и никак не обесценивали Ирину, однако абсолютно не учли ее мета-потребностей и стали навязывать именно тот обывательский образ жизни, который она активно отвергала в своем нон-конформизме.

Наталья. Отлично училась в школе и тоже, как Надежда, была активистом. Однако, в отличие от родителей Надежды, отец и мать постоянно критиковали ее: ты «некрасивая», «плохо готовишь», «говоришь глупости» и так далее. В итоге Наталья поставила своей целью доказать родителям, на что она способна и фанатично бросилась готовиться в престижный ВУЗ, а потом так же фанатично училась и окончила его с красным дипломом. Торжественно принесла диплом родителям, те фыркнули в ответ: мол, подумаешь! И тогда Наталья ринулась в… борьбу с собственными родителями, которые, по ее словам, «не желают оценить» ее достижений. Дома у них царит война в стиле «игры престолов», а сын Натальи, 14-летний подросток (по-видимому, тоже паранойял) уже твердо решил после 9 класса уехать учиться и жить как можно дальше от дома.

И еще весьма примечательный пример. Жанна. Была скромным, послушным подростком, очень любила отца и мать. Проявляла писательский дар, неоднократно становилась победителем конкурсов юных литераторов. Могла целыми ночами просидеть над своим литературным творчеством, исписывая горы общих тетрадок. Родители гордились ею. Однако в старших классах Жанна почувствовала, что между отцом и матерью наметился разлад. Проявив упорство и настойчивость, она выяснила, что отец любит другую женщину. Паранойл – человек «черно-белого» мышления, он не знает полутонов. Оскорбившись за мать, Жанна прониклась неприязнью к отцу, настояла на их разводе. В дальнейшем она стала известным журналистом, забрала мать к себе, нежно любила ее и заботилась до конца ее дней. Она настолько страстно и фанатично любила маму, что после ее смерти впала в тяжелую депрессию, несмотря на то, что рядом был любящий муж, дети и внуки. В связи с этим состоянием и обратилась ко мне за помощью. (Тогда я еще подумала, что паранойял и любит фанатично, и страдает фанатично). А вот отец не получил от нее никакой помощи, даже когда стал немощным стариком. Ее позиция была весьма категоричной: «Он предал маму и не заслужил помощи».

Итогов я не подвожу: они самоочевидны.

Нет, пожалуй, один вывод все же следует написать. Когда родители не умеют уважать своих детей, обесценивают их заслуги, не дают им любви, тепла и поддержки, то ребенок, каким бы типом характера он ни обладал, страдает. И, если паранойял, повзрослев, может просто решительно отвернуться от отца и матери, то другие продолжают поддерживать контакт с глубокой раной в душе, иногда всю жизнь ищут способа «заслужить» любовь папы или мамы, тщетно ждут и надеются, что те переменятся и что-то осознают, а также ходят к психологу со своими детскими травмами, сильно мешающими им жить.

3. Ребенок-истероид: «Вся жизнь – театр»

Истероидный тип личности – кто он? В первую очередь – нарцисс. Что бы такой ребенок или взрослый ни делал, цель одна – получить внимание окружающих: в идеале – положительное, на худой конец – отрицательное. Какое угодно – но внимание, причем любой ценой.

Звезды эстрады в большинстве своем обладают именно этим типом. Блистать на публику – их всё. Но истероидов Вы можете встретить не только на сцене, но и в своей семье или на работе, причем для них даже повседневная жизнь – тоже сцена. Истероид – великий актер «по жизни», а еще – гениальный манипулятор. Манипулировать людьми для него так же естественно, как дышать.

Дети и подростки-истероиды (чаще это девочки) любят броско выглядеть (от элегантных платьев и причесок до нарочито-вызывающего стиля, красно-сине-зеленых волос и обилия «побрякушек»). Они обожают быть «звездами» в классе. Как школьный психолог я часто сталкивалась с ситуациями, где в одном классе оказывается две таких «звезды», каждая сплачивает вокруг себя группировку поклонниц – и начинается «война кланов».

Они с истериками требуют у родителей модные «бренды», айфон последней модели. При этом в ход пускаются все мыслимые (и даже немыслимые) виды манипуляций от: «Мама, ты меня любишь? Купи!» – до шантажных попыток самоубийства «напоказ».

Они доводят родителей до паники, пафосно (тоже, разумеется, напоказ) сообщая о намерении сменить пол или выбрать нетрадиционную ориентацию.

Они жаждут привлечь к себе внимание любой ценой. Но зачем? А лишь затем, что быть в центре внимания – единственный источник их, в общем-то, очень шаткой самооценки. Их оценка самих себя целиком и полностью зависит от того, что скажут люди, от внешнего впечатления, от восхищения.

Этот тип личности дал миру гениальных актеров: там они в своей стихии. Да, но в семье он рождает капризных маленьких деспотов, вокруг которых вращается вся жизнь мамы и папы. Угодили мне – я Вас люблю, родители. Не угодили – угрозы лишить себя жизни или уйти из дома навсегда. И капризы, истерики, манипуляции – на каждом шагу.

Что же делать, если в семье растет маленький истероид? Ответ здесь один: идти к психологу.

Я могла бы дать совет: не поддаваться на манипуляции. Но как это выполнить, когда капризы постоянны, когда в ход идут такие «крючки», на которые попадется любой родитель: тут и страдание, и шантаж, и лесть, и поцарапанные (якобы порезанные) руки… Да всего не перечислишь! Не попадешься на одну манипуляцию – в ход идет другая, «покруче» первой.

Скажу прямо: корректировать такой тип личности крайне сложно. Скорее, речь идет о том, чтобы:

– дать ребенку представление о лучших человеческих чертах как о вызывающих восхищение… Да-да, как ни режет это слух, но быть хорошими, добрыми, честными истероиды способны лишь на публику. Впрочем, это не мешает многим прожить всю жизнь как вполне добропорядочные люди (не забывая, разумеется, рассказывать направо и налево о своих доброте и честности);

– воспитать в ребенке эмпатию. Это очень и очень трудно, поскольку именно искреннего сочувствия и сострадания истероид как раз и лишен (что не мешает ему прекрасно «играть» эти чувства, как актер на сцене). Здесь очень важную роль может сыграть волонтерство (помощь животным, детям-инвалидам – то есть тем, кто вызывает сильную эмоцию сострадания), а также помощь бабушке или дедушке – и даже не родной, а соседской бабушке, если та заболела (сходить за хлебом, приготовить чай, посидеть рядом и почитать книгу). При этом не забывайте хвалить своего ребенка: заслуженная похвала ценна всем детям, но истероиды без нее просто быстро бросят свои волонтерские начинания;

– и – классика жанра – не поддаваться на бурные истерики, какие бы тонкие струны материнской души они ни задевали. Каждый родитель слышал, что, если ребенок падает на пол, визжит и топает ногами, нужно просто выйти в другую комнату и закрыть за собой дверь. Если Ваша дочь напоказ, с бурными криками заперлась в ванной (даже с бритвой в руке), она не порежет себе вены – в крайнем случае, безопасно поцарапает. Истинные суицидальные попытки предпринимаются втайне – так, чтобы никто не видел и не мог оказать помощь (правда, увы, бывают демонстративные попытки, приводящие к несчастным случаям, но крайне редко, намного реже, чем ДТП).

А в общем, это один из самых сложных для воспитания типов. Истероид абсолютно и непоправимо эгоистичен. Альтруистичных истероидов просто не бывает. Если Ваш ребенок альтруистичен, но при этом манипулирует Вами или закатывает истерики, то либо нужно искать другую – не-истероидную природу его поведения, либо истероидный радикал сочетается в нем с другими (эмотивным, например), что дает уже лучшие перспективы в воспитании.

В любом случае – желательно посоветоваться с психологом, ибо самому весьма трудно справиться с такой задачей как успешное воспитание ребенка-истероида.

ЖИВЫЕ ПРИМЕРЫ

Истероид, как и эпилептоид, насквозь эгоистичен, другие люди для него просто не существуют… нет, точнее существуют, но только как средства для его эгоистических желаний. В его алфавите «Я» – далеко не последняя буква, а, безусловно, первая.

Весьма затруднительно «списать» этот тип на какие-то определенные врожденные особенности нервной системы. Хотя немаловажное значение имеет повышенная эмоциональность ребенка. Пожалуй, более других этот характер зависит от воспитания, точнее – от неправильного воспитания.

Поэтому я начну с тех предпосылок, на основе которых формируется истероидный тип. В психологической литературе приводят следующие причины:

– воспитание ребенка по типу «кумир семьи» (исполнение всех его желаний и капризов, превознесение его существующих и несуществующих талантов, красоты и так далее)

– напротив, невнимание к ребенку, игнорирование его интересов, потребностей, чувств

– непоследовательность в воспитании (сегодня мама с папой запрещают долго смотреть мультфильмы, а завтра они устали и сами включают ему мультфильмы на весь вечер, чтобы ребенок им не досаждал)

– подавление личности ребенка (неважно, чего ты хочешь – важно, чего хотят родители).

Все это порождает манипуляции, истерики, попытки привлечь к себе внимания любой ценой и хитрой игрой получить желаемое.

Однако мой опыт показывает, что весьма часто причиной становится истероидность самих родителей, чаще – мам. Ведь «дети очень не любят слушаться родителей, но очень любят подражать им». Истероид-мать напрямую транслирует дочери или сыну манипулятивные способы поведения, самолюбование и эгоцентризм. Но какая же мама признает себя истероидом?! Ведь слово «истерика» имеет явно негативный смысл. Если эмотивы, тревожные, гипертимы, шизоиды легко принимают свой тип характера, то этого не скажешь об истероиде: он вполне может обидеться и даже устроить истерику в ответ на такой психологический «диагноз». Поэтому на консультациях приходится тактично говорить о «повышенной эмоциональности» мамы. Пары «истероидная мать –истероидная дочь» оказываются на приеме у психолога весьма часто.

Женя, 8 лет. Единственный ребенок у одинокой матери, имеющей классический истероидный тип характера. На приеме сразу обращаю внимание, что здесь сочетаются два неблагоприятных фактора: девочка – явный «кумир семьи», на нее направлен поток чрезмерного внимания одинокой матери («Это же моя кровиночка, у меня никого, кроме нее, нет») плюс непосредственный пример поведения самой излишне эмоциональной матери.

Женя попыталась устроить в школе «теракт»: поджечь и взорвать баллончик от дезодоранта (не удалось чисто технически, потом вмешались учителя). Ее мотивы: в школу приедет полиция и телевидение – и ее покажут по телевизору. Никаких опасных последствий не принимается девочкой во внимание, главное – попасть на телевидение, стать объектом общего внимания. В другой раз она объявила в классе, что ее мама якобы умирает от неизлечимой болезни – пыталась вызвать сочувствие и опять же всеобщее внимание. Показательна реакция матери: она устроила дочери бурную истерику с театральным заламыванием рук и демонстративными угрозами покончить с собой. Я убедила маму заняться с девочкой активным волонтерством в приюте для животных. Там у Жени очень быстро проснулось сочтрадание ( просто чудо для истероида, но, напомню, Жене только 8 лет, а чем раньше начать коррекцию истероидных черт характера, тем лучший будет результат), она совершенно искренне увлеклась заботой о братьях меньших. Спустя некоторое время мама сообщила мне, что Женя добровольно взялась помогать престарелой больной соседке. Добрые дела «пробили кокон» эгоизма, обычно «непроницаемый» у истероидов. Одновременно я вела работу с мамой, объясняя ей недопустимость истерик в общении с дочерью. Отношения в семье улучшились, а в школе девочка больше не устраивала «показных терактов» и прочих странных затей для привлечения общего внимания.

Юля, 12 лет. Ребенок из неблагополучной многодетной семьи (13 детей у родителей-алкоголиков). Девочка явно обделена любовью и заботой в семье. Ходит в обносках, доставшихся от старших сестер. Не имея возможности производить впечатление модной, красивой одеждой (а это очень важно для девочки-истероида), компенсирует это тем, что вызывающе ведет себя на уроках: громко хохочет, пишет и передает «любовные записки» мальчикам, пытается флиртовать с ними прямо во время занятий. Окрасила волосы в яркий цвет и гордо ходит по школе, пытается заигрывать с мальчиками из старших классов и хвастается перед одноклассниками, что якобы то один, то другой из старших мальчиков «влюблены» в нее.

Это был мой «класс коррекции» – и я как классный руководитель стала поручать Юле вместе со мной вести классные часы, которые у нас зачастую проходили в занимательной игровой форме. Девочка вошла во вкус – и вкладывала в эти мероприятие много энергии и эмоций. Я записала Юлю в школьную театральную студию – и вот тут-то настал ее звездный час. Как многие истероиды, она была наделена актерскими способностями и вполне заслуженно стала получать аплодисменты и похвалы, то есть то самое всеобщее внимание, которое истероиду жизненно необходимо. Кроме того, жизнь школьного театра отвлекала ее от тяжелых домашних проблем. По окончании 9 класса по моему совету она поступила в колледж учиться на швею. Дело в том, что в этом колледже был очень хороший театральный кружок – девочки выступали на сцене в сшитых собственноручно костюмах. Юля начала шить довольно красивые вещи для себя и своих сестер – и, по моим наблюдениям, воспряла духом: она нашла свое дело.

Лиза, 14 лет. Родители в процессе развода и ежедневного выяснения отношений – им не до ребенка. Девочка старалась в классе быть «звездой», собрав вокруг себя «клан» из подружек, который конфликтовал с кланом другой «звезды». В конце концов, Лиза демонстративно поцарапала себя предплечье, на следующий день показала всему классу «порезы» и объяснила это «несчастной любовью». После чего вторая «звезда» (тоже истероид) сделала то же самое, чтобы «не отставать» от соперницы. Вслед за ними в классе началось поветрие: множество девочек начали так же напоказ царапать себе руки. С ними работала чуть ли не вся психологическая служба школы, но, чем больше они получали внимания, тем сильнее распространялось поветрие. Удалось убедить коллег из этой школы прекратить «носиться» с ними. Как только внимание к девочкам иссякло, «эпидемия порезов» быстро прекратилась. Мне удалось встретиться с с родителями Лизы, объяснить, что девочка просто недополучает внимания дома, поэтому и ищет его таким нездравым способом. Как только родители стали уделять дочери больше внимания, ее демонстративное поведение смягчилось – и уже не принимало таких пугающих форм.

Не могу сказать, что истероидный тип у этих детей исчез, однако удалось произвести некоторую его коррекцию, «смягчить», ввести в рамки полноценной социализации.

Ну, и в заключение расскажу, как я реагировала на попытки моих собственных детей устроить истерику. Ведь когда мы, взрослые, «ведемся» на истерику нашего ребенка – это мощнейший фактор закрепления такой формы поведения. Раскапризничался ребенок в магазине: «Мама, купи-купи!», рыдает, падает на пол – и мама покупает, лишь бы он успокоился. Ноет со слезами дочка или сын целый вечер: «Включи мультфильмы!» – и усталые родители не выдерживают и включают, лишь бы отстал. И – готово: произошло положительное подкрепление истерики. А, как известно, посеешь поступок – пожнешь привычку и так далее.

Итак, мои дети и их истерики. Первым моим усыновленным ребенком была десятилетняя Ксюша. Как известно, дети всегда «пробуют нас на зуб», прощупывают границы: как далеко можно зайти в своих требованиях. В первый же день, когда я посадила Ксюшу за уроки и обнаружились ее трудности с математикой, та с рыданиями забилась под стол и сидела там с самым трагическим видом. Первая моя реакция (в душе) была: бедненький ребенок, тяжелое детство, детдомовские травмы – надо чуть ли не сесть рядом с ней под столом, обнять и пожалеть. В последний момент я одернула саму себя и отнеслась к ее демонстрации весьма скептически. Отнеслась в душе! И все! Я, строго говоря, ничего не делала, просто не поддалась на провокацию. Результат был просто волшебный: Ксюша вылезла из-под стола, вытерла глаза и больше ничего подобного никогда не повторяла. Границы были прощупаны, вывод сделан.

Несколько раз уже в подростковом возрасте у нее были «истерические закидоны»: демонстративно взять нож, бритву и даже кухонный топорик для мяса – и запереться в комнате. Ноль реакции с моей стороны и весьма скептический взгляд, когда она это проделывала, отрезвили ее полностью: если номер не прошел, так какой смысл его повторять?!

Надо сказать, две вещи совершенно невыносимы как истероиду, так и ребенку любого другого типа в состоянии истерики: полное безразличие и ироничное отношение.

Когда Денис только попал в нашу семью (бывший беспризорник и хулиган, брат Ксюши), то в ответ на элементарные дисциплинарные требования типа помыть руки или почистить зубы он устраивал грандиозные истерики: обливал мебель краской, ломал вещи и выкидывал их из окна и сам грозился выпрыгнуть вслед за ними. Я брала стул, садилась напротив него и объявляла, что заняла место в зрительном зале и к спектаклю готова. Он явно был обескуражен, истерики прекращались очень быстро, а через несколько недель вообще сошли на нет.

Мастером истерик, как ни странно, был наш Костя. Сказывалось весьма противоречивое воспитание его покойной мамы: с одной стороны, она выполняла все его желания: например, в первом классе он пожелал выкрасить волосы, а потом и вовсе не ходить в школу – все позволялось, дорогие вещи покупались в ответ на капризы, даже если матери они были не по карману. А с другой стороны, мама переходила все разумные рамки в его наказаниях и наказывала физически весьма жестоко и унизительно. Так что к 17 годам, когда он попал в мою семью, истероидные черты у него в характере были уже сформированы (хотя это и не ведущий его тип). Он попытался устраивать мне такие же спектакли, как матери, но в ответ получал очень неожиданные реакции.

Однажды я была на курсах повышения квалификации учителей, и там от преподавателя услышала интересную фразу: «Мы не должны быть предсказуемы для детей» (имелись в виду конкретно детские манипуляции), то есть их провокации должны приводить не к тому результату, который они ожидали. (Все знают, что школьники любят иногда «доводить училку»: специально провоцируют учителя на крик, а тот выдает желаемую ими реакцию – и потом удивляется, почему дети ведут себя плохо. Да просто потому, что он позволяет им дергать себя за ниточки, как марионетку, а дети, увы, бывают жестоки). Именно этот прием неожиданности я и применяла в воспитании Кости: то подвергала едкому сарказму его нытье, то твердо говорила «нет», причем в очень неожиданной форме. Так, например, в ответ на требование купить ему айфон последней модели я заявила, что на могиле его матери нет ни ограды, ни памятника, а он думает о покупке айфона. Надо сказать, Костя был потрясен. Когда он в 18 пошел работать, то первым делом именно поставил ограду. Иногда я пускала в ход гнев (истероиды боятся подлинного гнева, но это должен быть не раздраженный крик, а именно гнев).

Очень занятно было наблюдать, как моя реакция – все время различная – вводила Костю в полную растерянность и истерика мгновенно прекращалась. Истерика, дорогие друзья, это манипуляция: она всегда предполагает предсказуемый, желанный результат. Все Костины истерики прекратились в один день, когда он достиг своего апогея – и наглотался безвредных таблеток в ответ на мое жесткое требование пойти работать сразу же после совершеннолетия. Я попросту поместила его в больницу и объяснила, что это моя обязанность как опекуна в ответ на суицидальную попытку. Пробыв там две недели, он взмолился забрать его, дав обещание впредь не устраивать ничего подобного. После этого его истерики как рукой сняло. Ровно на следующий день после совершеннолетия он устроился на работу и, как уже упоминалось, быстро сделал там карьеру.

Костя признался мне: «Вы – человек, изменивший меня и мою жизнь. Мама реагировала совсем не так. Я привык, что, если я покапризничаю, она мене все давала и позволяла». Сказав такую короткую, но емкую речь, он преподнес мне в подарок… айфон, пусть не последней модели, но все же. Неожиданно, признаюсь честно!

4. Тревожный тип ребенка

Тревожный ребенок. Прямая противоположность истероида.

Он очень послушен, чем весьма удобен для родителей. Робок, застенчив, боязлив. Стесняется первым подойти к другим детям и начать общение. Родители обеспокоены его ночными страхами: боится спать один в темноте, мама вынуждена ночевать с ним в одной комнате и даже в одной кровати, и лишь с большим трудом по мере взросления удается уговорить его спать одному, но обязательно с включенной лампой. Он робеет и теряется, когда приходится отвечать у доски перед всем классом, ему трудно выступить на сцене, даже если дома, в кругу близких, он прекрасно читает стихи или играет на музыкальном инструменте. Он чувствителен и раним и, как и эмотив, преисполнен жалости к бездомным животным или страдающим людям. Он плачет, глядя как на реальные страдания, так и на те, которые описаны в книгах или показаны на экране кинофильма.

Становясь подростком, он не становится смелее, по-прежнему держится в стороне в классном коллективе или, если повезет, дружит с одним-единственным другом (подругой). Поскольку ведущей деятельностью подростков является общение со сверстниками, он начинает комплексовать на тему «у меня нет друзей», «меня игнорируют в классе» и «я никому не интересен». И – что сводит с ума родителей – начинает буквально «грызть» самого себя и маму папой своими тревогами и сомнениями.

Склонность к тревожной мнительности буквально во всем, к постоянным сомнениям и терзаниям даже по пустякам – ведущая черта этого типа. Она имеет нейрофизиологическое объяснение: в мозгу тревожно-мнительного человека не образуются столь сильные «доминанты», как, например, у паранойяла и эпилептоида – людей, вообще не знающих сомнений.

Если мы представим схематически мозг человека, то по коре мозга постоянно блуждают очаги возбуждения, причем по объективным законам нервной системы эти очаги возбуждения всегда окружены зоной торможения (то есть той зоной, где нейроны «отдыхают», не проводят импульсы в этот момент). Чем сильнее возбуждение в «доминанте» (наиболее сильном очаге возбуждения коры), тем обширнее и глубже торможение вокруг нее. Поэтому человек может, например, глубоко задуматься – и не услышать, что ему говорят, или зачитаться – и проехать свою остановку. Глубоко погруженный в свою работу, человек может забыть о еде и вообще обо всем окружающем.

Так вот, у некоторых типов людей, а именно у эпилептоидов и паранойялов, образуются очень сильные «доминанты». При этом участки мозга вокруг буквально «заливаются» глубоким торможением и уже не способны реагировать на импульсы, соответствующие сомнениям, альтернативным мыслям и идеям – поэтому паранойял, не ведая колебаний, фанатично идет к своей цели, а эпилептоид «застревает» на отрицательных переживаниях (злопамятность), на образцовом порядке и весьма жестком отстаивании своих интересов под маской «борьбы за справедливость».

Что же касается тревожного типа (психастенического типа, как он назывался в прежних классификациях), то у него, напротив, сильных «доминант» не образуется: и в этом его, условно говоря, слабость, но в этом же и его сила (о силе см. ниже). Слабые доминанты в коре сопряжены со слабым, неглубоким торможением окружающих участков мозга, отсюда постоянные сомнения, блуждающие в его голове в связи с любым самым пустячным выбором – и человек просто не может остановиться на каком-либо варианте. Сомнения гложут и буквально съедают его… а также самых близких людей. Своеобразный «девиз» тревожного человека: «Хорошо продумать… и не сделать».

Если в школе (а позже и на работе) тревожный тип – добросовестный, старательный и абсолютно беспроблемный, то в семье он своей вечной мнительностью, вечными «а вдруг» и «а если» способен довести родных до белого каления. Самые разумные и успокаивающие речи, самые убедительные аргументы действуют… на 5 минут, а затем – очередное «а если…» и так до бесконечности. Открою любящим мамам и папам секрет: успокоить полностью тревожного человека невозможно – на то он и тревожный. Вечные сомнения – свойство его характера. Вам, дорогие родители, остается выбирать: или, скрепя сердце, не вмешиваться (оставить сына или дочь наедине с тревогой), или набраться терпения – и убеждать и успокаивать тревожного подростка до бесконечности.

Какие советы можно дать родителям тревожного ребенка (подростка) в его воспитании?

– Прежде всего, не сердиться и не раздражаться. Он вовсе не капризуля, если упорно не хочет спать в комнате один, без Вас – ему реально страшно. Дочка, в тысячный раз жалующаяся, что все ее якобы «игнорят» и у нее нет подруг, или сын, бесконечно твердящий, что он никуда не годный «лузер» – вовсе не хотят вывести Вас из себя. Так устроена их нервная система.

– Создать такому ребенку максимально комфортные условия, щадящие его нервную систему. Турпоходы и уж тем более «экстремальные» виды спорта – не для него. Не пытайтесь записать его «для воспитания воли» в парашютный кружок или в секцию бокса: Вы не поможете ему, а всего лишь получите издерганного невротика. Наилучшая сфера их хобби: шахматы, научные кружки, рисование, музыка, плавание (не для соревнований и рекордов, а просто для успокоения нервов). Такой ребенок с удовольствием будет собирать «Лего» и пазлы, заниматься моделированием и выжиганием по дереву, а девочка – вязать, шить, готовить. И вообще, совершенно не обязательно водить его по кружкам: дома, в привычной обстановке, ему может быть вполне комфортно тихо заниматься любимым делом.

– Не упрекайте в трусости и малодушии: нервная система тревожного человека вообще не рассчитана на сильные нагрузки. Справедливости ради, нужно сказать, что некоторые тревожные подростки (чаще мальчики) сами просят записать их на восточные единоборства или в другие кружки, развивающие силу и умение постоять за себя. Вот здесь не стоит противиться желанию тревожного мальчика, это здоровая работа над собой, если, конечно, она не спровоцирована упреками и насмешками отца или старшего брата на тему «трус, слабак и рохля». В последнем случае подросток просто надорвется, пытаясь изменить собственную природу, и уйдет в еще более губокие комплексы и неверие в себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.