Хаос по наследству
Катерина Калюжная

Корректор Николай Андреевич Кузнецов

Иллюстратор Алиса Дьяченко

© Катерина Калюжная, 2022

© Алиса Дьяченко, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0059-1455-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Когда-то я была простым человеком и страхи имела обычные – человеческие. Я боялась неизвестности, что прячется под кроватью в темной комнате, таится в ночных переулках неблагополучных районов, поджидает на заброшенном кладбище в полнолуние. Меня пугали экзамены, визиты к врачам, перспектива схватить простуду перед важным свиданием. Но больше всего я боялась смерти, хотя в силу возраста думала о ней не часто. Еще я страдала любопытством, которое, как известно, не порок, но источник самых разнообразных приключений и опасностей, не всегда совместимых с жизнью. И, наконец, я была оптимистом, а потому с легкостью забывала о страхах и, поддавшись любопытству, игнорировала опасность, устремляясь навстречу приключениям.

Именно сумасшедший коктейль из страха, любопытства и оптимизма привел меня туда, где я никогда не согласилась бы оказаться по доброй воле. Но… что поделать? Тогда я думала, что иду за мечтой. А мои мечты выходили далеко за пределы стандартных девичьих грез об идеальном муже, розовеньких карапузах и карьере в лучшем случае кинозвезды, а в худшем – начальника какого-нибудь не последнего отдела в крупной фирме.

И вот я, отчаявшись бороться со своим характером (точнее, со страхами, любопытством и неумеренным оптимизмом), позволила мечтам выйти за порог моей уютной спальни в доме родителей и стать чем-то большим и значительно менее эфемерным, нежели вздох, срывающийся с губ девушки, истомленной собственными желаниями.

Думаете, я захотела воскресить Российскую империю и занять давным-давно пустующий трон? Или, может быть, надеялась выйти замуж за молодого Бреда Пита, не обремененного целой кучей избалованных детей? Нет, нет и нет. Мои стремления в своей нереальности превосходили саму невозможность. Я возжелала ни много ни мало… бессмертия. И бросилась на поиски тех, кто мог мне его дать: вампиров и оборотней – героев средневековых страшилок, воспетых в современности в качестве прекрасных рыцарей без страха и упрека.

Я потратила на эту безумную фантазию половину своей пока еще не такой длинной жизни и кучу денег, правда, преимущественно чужих. И, как ни странно, мне повезло. Именно тогда, когда я меньше всего этого ожидала, мои желания приобрели некую материальность.

История, которую я хочу рассказать, началась обычным московским вечером. Я сидела в милом арабском ресторанчике на Сретенке… с самым настоящим оборотнем. Я бы, конечно, предпочла вампира – мне они всегда казались более романтичными. Но выбирать, как говорится, не приходилось…

Глава 1

Кажется, я забыла представиться.

Меня зовут Марина Хитрова. Мне двадцать три года. Я учусь в бывшем втором меде, сейчас на дворе март, а значит, ходить на лекции мне осталось примерно три месяца. Мой отец – директор средненькой фирмы – не слишком много пьет и достаточно зарабатывает. Мать сидит дома и больше заботится о маникюре, нежели об ужине. Но, вы же знаете, у всех свои недостатки. Брат старше меня на четыре года. Недавно он женился на одной стерве с моего потока – Инке Жмуриной, и скоро у них родится ребенок. Ужасно бесит видеть Инку каждое утро, но с этим уже ничего не поделаешь, так что лучше смириться и стараться занять ванную раньше, чем она устроит там филиал Атлантического океана.

У меня есть подруги, которые никогда не отбивали у меня парней, всегда готовы слушать жалобы на жизнь и, сами о том не подозревая, помогали мне в поисках бессмертии. Похоже, их можно назвать идеальными. С Дашкой Ветровой мы общаемся еще со школы, вместе поступили в институт и даже умудрились попасть в одну группу. Так что, выражаясь словами сериального бандита Саши Белого: «мы с первого класса вместе и за все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе». С Янкой Кругловой и Иркой Каревой познакомились уже в студенчестве. Ирка – наша староста с первого курса. Девушка она ответственная и знает все обо всем, неважно, идет ли речь об очередном занятии по анатомии или последней коллекции купальников. Янка – красавица. Вся ее жизнь – круговорот мужчин, бесконечных любовей, длящихся не дольше месяца, и расставаний, каждое из которых самое трагичное, именно то, о котором она будет помнить целую вечность (примерно дня три, если повезет).

Я, хоть и не столь эмоциональна, как Яна, проблем с парнями никогда не испытывала. У меня всегда кто-то есть и еще кто-то на подхвате. Влюблялась ли я? Нет. Растрачивать себя попусту не в моих правилах. У меня есть цель, а все остальное это так, для здоровья.

Мы с девчонками объездили половину мира. Побывали в Праге, Париже, Риме, Мадриде, Лондоне, Неаполе, Флоренции. Купались в Индийском океане и пересекли американский Большой каньон. Лазали по горам Урала и устраивали корабельные прогулки по Байкалу. Когда мы успели? Было бы желание. А мне его не занимать. Да и цель передо мной стояла нешуточная. Так как я по праву считалась лидером и идейным вдохновителем нашей четверки, то оставалось лишь подкинуть вовремя нужную мысль в очаровательные головки моих подружек, а дальше все шло как по накатанной. Сложнее было потом. Приходилось заниматься своими поисками так, чтобы не вызывать подозрений. Но и с этим справились.

Правда, повезло мне вовсе не на выезде, а в родной Москве.

И вот теперь я нахожусь в уютном ресторане, напротив меня сидит высокий и крепкий черноволосый парень. На вид ему лет тридцать, но это только на вид и по документам. На самом деле ему может быть и сто, и пятьсот, и тысяча, уж не знаю сколько точно. Да и парнем его сложно назвать, учитывая, что половину своей жизни он ходит на четырех лапах и покрыт шерстью. Но обо всем этом я не должна даже догадываться. Поэтому пока я милая девочка, запавшая на рельефные бицепсы и прочие достоинства, которые не принято обсуждать в приличном обществе. Так, по крайней мере, думает сей индивидуум. Он ошибается. Льстит, так сказать, себе любимому. Впрочем, он мне нравится. Как минимум, он лучше своего предшественника – неумехи Ваньки Агафонова.

Моего загадочного полушерстяного друга зовут Андрей Хмелев, по паспорту ему тридцать один, работает каким-то менеджером в фирме Gillette и живет явно не на зарплату. В данный момент он глядит на меня через столик щенячьими глазами. И я пока не разобралась: притворяется или столь матерый волк умудрился влюбиться в меня по уши? Хотелось бы верить во второй вариант – проще будет добиться желаемого. Впрочем, подумать об этом я еще успею. А пока наслаждаюсь «клубничным дайкири», жареным мороженым и танцем живота в исполнении какой-то чересчур худой девахи. Андрей смотрит только на меня и неспешно попивает виски. Хорошо быть оборотнем… Обмен веществ у них такой быстрый, что через час он может спокойно сесть за руль и ни одна «трубочка» следов алкоголя не выявит. Впрочем, его никто и не остановит. Отводить глаза он тоже умеет. Мне же было сказано, что друг из ГАИ раздобыл ему классную ксиву, и теперь он может делать на дороге что угодно. Как же! И кого он, интересно, обмануть хочет?

– Слишком худая, – говорю я, кивая в сторону танцовщицы и явно напрашиваясь на комплимент.

К слову сказать, у меня весьма эффектная внешность: пятый размер груди, ноги почти от ушей, все это дополняют длинные светлые волосы с легкой рыжиной и искусный макияж, которому меня научили на курсах визажистов года два назад. Сегодня на мне бордовое платье с глубоким декольте и пышной юбкой до колен, ножки обуты в черные лакированные сапожки на десятисантиметровой шпильке. И я знаю, что Андрей оценивает мою внешность по достоинству – приглашение в гости получу, в этому можно не сомневаться.

– Да уж, вешалка и то полнее, женщина должна быть с формами, чтобы дух захватывало, – поддакивает он, берет меня за руку и недвусмысленно улыбается, – правда, Малыш?

Я улыбаюсь в ответ, закуриваю, немного склоняюсь над столом и медленно выдыхаю дым. Андрей относится к тем мужчинам, которые не читают лекции о вреде курения, да и о вреде чего-либо вообще тоже. Наверное, многовековой опыт сказывается. Он мало говорит, внимательно слушает и знает ответ на любой вопрос. Обычно я тараторю весь вечер, он кивает, соглашается, иногда вставляет короткие комментарии. Потом провожает меня домой или мы едем к нему и всю ночь занимаемся сексом. Он замечательный любовник, абсолютно неутомимый.

Но сегодня я не в настроении. Просто день не мой. Утром поцапалась с мамой из-за пролитого на ковер кофе, днем завалила зачет, а потом еще и Агафонов подкатил отношения выяснять: хоть я и бросила его уже пять месяцев назад, он все еще надеется, что я передумаю. Так что сидим мы в молчании, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Андрей понимает, когда не надо доставать женщину дурацкими вопросами, а может просто не хочет перебивать.

В начале десятого мы попросили счет, оставили внушительный чай и вышли под промозглый мартовский ветер, забрасывающий в лицо брызги чего-то среднего между дождем и снегом. Я вцепилась в рукав Андрея, как утопающий в соломинку. Мои каблуки отказывались идти по грязной коричневой жиже, под которой скрывался толстый бугристый лед. Слава богу, пройти надо было недалеко. Мой кавалер припарковал свой БМВ прямо рядом с ларьками у метро. И вот я уже сижу в салоне, пахнущем кожей и терпким сладким одеколоном. Печка работает на всю катушку, из динамиков звучит моя любимая музыка восьмидесятых. Крупные руки Андрея уверенно держат руль, и мы на космической скорости мчимся по Садовому кольцу. Нам навстречу летит ночная Москва, отражаясь в глазах миллионами огней, разноцветными витринами и брызгами от луж, ударяющими в лобовое стекло. Монотонно работают «дворники» – туда-сюда, туда-сюда. Андрей сохраняет молчание, не напрягая мои и без того взбудораженные нервы.

Я сама не заметила, как начала засыпать.

Оборотень разбудил меня минут через двадцать пять, когда мы подъехали к его дому. Живет он в Теплом Стане, недалеко от Тропаревского парка. Я не люблю этот район. Дома похожи один на другой. Слишком длинные, они образуют бессчетное количество замкнутых двориков, переулков и подворотен, а в сочетании с отсутствием достаточного количества фонарей и присутствием огромного количества отмороженных выходцев из девяностых, коктейльчик получается тот еще. Но бояться чего-либо, когда рядом оборотень… Смешно.

Андрей выключил зажигание и аккуратно дотронулся до моего плеча.

– Малыш, приехали, – в его голосе прозвучала неподдельная нежность. Нет, все-таки я ему нравлюсь. Приятно.

– Угу, – сонно пробормотала я и открыла глаза. – Давай поскорее пройдем этот мокрый ад.

А идти придется долго. У нас же, будь ты хоть обладатель «роллс-ройса», у своего подъезда все равно не припаркуешься, особенно если приезжаешь домой в десять вечера.

– Мадмуазель, позвольте предложить вам руку, – шутя и протягивая мне оную, сказал Андрей. Как же он так быстро очутился снаружи, да еще и дверь открыл? Я даже не заметила. Ах да, сверхскорость и полная бесшумность.

– Конечно, месье, – приняла я игру.

Он улыбнулся, я вложила свою руку в его, и вот я снова мишень для всех окрестных ветров!

– Позвольте проводить вас в уютное и безопасное место, – шутки ради Андрей продолжил изображать джентльмена.

– И там вы согреете меня теплом своей души и… тела, – я закатила глаза и тут же оступилась. – Черт, так и ноги недолго переломать.

В этот момент мы завернули в особо глухой и темный закоулок двора – лабиринта.

Я не сразу поняла, что произошло дальше. Просто в один момент прямо перед нами выросла фигура парня в длинном черном плаще. Он был очень высок, темные, слегка вьющиеся волосы, стриженые под каре, падали на лицо, что не помешало мне рассмотреть его нереально огромные глаза с длинными ресницами, идеальной формы небольшой нос и очень яркие даже в темноте губы. Он был потрясающе красив. Но еще более потрясающим было то, что он явно специально перегородил нам дорогу. «Больной», – подумала я. Даже если не знать, что Андрей оборотень, вставать у него на пути человеку в здравом уме и твердой памяти не захочется. От этого мужика так и веет опасностью, дикой животной силой, а в сочетании с огромным ростом и широченными плечами выглядит все это настолько внушительно, что любой отъявленный отморозок, находясь под кайфом и имея полностью притупленное чувство самосохранения, предпочтет держаться на расстоянии. А этот не боится.

– Здравствуй, Андрей, давно не виделись, – произнес незнакомец.

Такого голоса я еще не слышала. Он будто принадлежал не этому миру, а какому-то другому, намного более прекрасному. По моим нервам прокатилась волна тепла и какой-то сладкой истомы, голова закружилась. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снять наваждение.

– Здравствуй, Филипп, – ответил Андрей.

«Они знакомы», – мелькнула мысль, превращая меня в капитана Очевидность. Обмен репликами был абсолютно вежливым, никто не повысил голоса, но создавалось такое ощущении, что воздух вокруг накалился добела. Меня пробрало до костей. Я почувствовала, как напряглась рука Андрея, в его глазах появилось нечто такое, от чего кровь перестала бежать по моим венам.

– Как мило, – продолжил незнакомец, – прогуливаешься с подружкой по темным улицам…

– Я знаю, зачем ты здесь, – скорее прорычал, нежели сказал Андрей, – но, как правильно ты заметил, я не один, так что тебе придется подождать до завтра.

– Я не намерен ждать, – Филипп по-прежнему говорил спокойно, его певучий голос был абсолютно бесстрастен, на лице не отражалось ни одной эмоции, – более того, именно она мне и нужна.

Сердце пропустило удар. До меня вдруг дошло, кто стоит передо мной… Кто не боится оборотня и выглядит так, что все записные красавцы столицы могли бы лопнуть от зависти… Кто хочет меня… убить. Тут, в спальном районе Москвы был вампир, самый настоящий. Только теперь я заметила, с какой невообразимой грацией он двигался. Какой холод льдинками застыл в его прекрасных глазах. Этот холод хуже любой ярости. Он сам по себе сила. А в том, что у Филиппа и без того силы хватает, сомневаться не приходилось.

– С чего бы тебе понадобилась она? Насколько я помню, дело у тебя ко мне, – рявкнул Андрей, – а память мне еще ни разу не изменяла, да и тебе не должна бы.

– Вот именно, – все так же плавно проворковал Филипп, – вот именно… память… Странная вещь, вечная… И именно из-за хорошей памяти я говорю тебе, что ты мне не нужен, мне нужна она!

Теперь я совсем перестала понимать суть происходящего. В голове забился панический страх, мысли перепутались. Я всю сознательную жизнь искала этих существ, но совсем не для того, чтобы меня убили. Я хотела стать одной из них, а не их едой. В теории я совсем ничего не имею против вражды между бессмертными, потасовок, как в кино, и прочего, но не сейчас, когда я нахожусь в хрупком человеческом тельце, трясусь под пронзительными порывами ветра и мечтаю только о том, чтобы не свернуть себе шею на льду.

– Ее ты не получишь, – теперь уже голос Андрея совсем не походил на человеческий. Через куртку я почувствовала, как начали сокращаться его мышцы. В отличие от вампира, чей облик выражал абсолютное спокойствие, оборотень являл собой образчик первобытной ярости.

– Значит, правду мне языки поведали. Наконец-то ты попался! Великий и непобедимый Андрей. Воин без слабых мест. Тот, к кому не подкопаться, кто всегда начеку, постоянно ждет нападения, – в интонациях вампира послышалось плохо скрытое торжество. – Андрей, который никого не любит, никем не дорожит.

– Заткнись, пиявка, – теперь моего парня колотило так, что, казалось, сейчас он выдаст самый настоящий эпилептический припадок.

– Зря ты цыпочку не просветил, что за тобой должок остался. Лучше бы пожалел бедняжку. Ты же не думал, что я не узнаю, не попытаюсь…

– Она не в курсе, – Андрей оборвал Филиппа на полуслове.

– Ты что, все уроки по телепатии проспал, или навыки подрастерял? Стареешь, может быть? – теперь вампир откровенно издевался. – Все она знает и уже давно. Более того, потому она с тобой и связалась – собачкой надумала заделаться. И, кстати, я ей тоже понравился, против вампиров она ничего не имеет. Ей, в сущности, плевать. Просто бессмертия захотелось, а не тебя, дурачок.

Андрея больше не трясло. Он застыл, как мраморное изваяние. Он даже не дышал – впервые за время разговора он слушал Филиппа очень внимательно. Мне стало страшно по-настоящему, так страшно, что все вокруг кружилось в какой-то безумной пляске теней. Сумбурная нереальность происходящего ускользала от моего сознания, мысли убегали из головы, как мыши с тонущего корабля.

– Посмотри на нее, Андрюша, ее сейчас удар хватит. Может, так оно и лучше? Хоть руки марать не придется, вернее… клыки, – Филипп засмеялся. От его смеха окружающая температура понизилась еще градусов на десять.

И тут я поняла – это конец, я сама нашла свою смерть, собственноручно вырыла себе могилу. Я ввязалась в игры, правил которых не знаю. Мне всегда казалось, что надо просто найти этот другой мир, мир силы и бессмертия, сказать: «Я пришла», и меня с улыбкой пустят внутрь, не задавая вопросов. Дура, ослепленная навязчивой манией! Только сейчас, впервые за все эти годы, я осознала то, что для других было бы абсолютно ясно с самого начала: никто не ждал меня в легендарном мире чудес, никто не хотел, чтобы я там оказалась, никто не горел желанием разделить со мной вечность. Попасть в компанию сверхъестественных созданий я могла только одним способом – став ужином. Прозрение навалилось так неожиданно, что от шока ко мне вернулась способность мыслить.

– Это правда? – Андрей смотрел на меня в упор, совсем не так, как недавно в ресторане, а с угрозой и еще, пожалуй, с презрением. – Правда, я тебя спрашиваю?

Я почувствовала, что меня сжимают за плечи и встряхивают как куклу. Я не знала, что лучше: признаться или постараться соврать. Хотя какой смысл врать, если они все равно могут читать мои мысли, как открытую книгу.

– Что правда? Что я искала бессмертных и хотела стать одной из вас? – мой голос был необычайно тонким и тихим.

– Правда ли то, что наболтал этот кровосос?

Я сглотнула. Филипп стоял в метре от нас и явно от души наслаждался ситуацией.

– Да, я вас искала. Потратила на это всю свою сознательную жизнь. Да, я хотела стать одной из вас. Но ты мне действительно нравишься, а он, – я указала на Филиппа, – внушает мне страх, и уж точно не нравится.

Я гордо вскинула голову, изо всех сил стараясь не заплакать. Вампир хмыкнул. Андрей продолжал смотреть на меня не отрываясь, наверное пытался прочесть мои мысли. Я думала о том, какой он замечательный, нежный, понимающий, как мне хорошо с ним в постели. Через несколько секунд, показавшихся мне вечностью, уголки губ Андрея дрогнули. Я не знала, как расценивать его реакцию: как перемирие или как конец, но бояться я уже не могла, да и сделать ничего тоже. Мне оставалось только ждать, что решат сильные мира сего. Даже если оборотень мне поверит, гарантии, что я выживу, все равно нет.

– Я не дам тебе убить ее, – наконец произнес Андрей, – несмотря ни на что, не дам, Филипп.

– Боюсь, что я и спрашивать не стану, – сверкнул клыками вампир.

Прежде чем я успела осознать сказанное, Филипп тенью скользнул в моем направлении. Нас разделяло шагов десять, которые он преодолел со скоростью, превышающей возможности моего слабого человеческого восприятия. Еще через секунду я почувствовала резкий толчок в грудь и, отнюдь не изящно пролетев пару метров, приземлилась в лужу, по недоразумению называвшуюся дорогой. Каблук предательски хрустнул, по тонким чулкам побежала стрелка. Я сидела в мокром месиве из грязи и соли, по лицу от обиды и страха текли слезы, которые у меня все же не получилось сдержать. Вокруг меня творилось что-то невообразимое. Я могла различить только силуэты и тени, мечущиеся вокруг в каком-то бешеном ритме. Они то сталкивались с грохотом, напоминающим раскаты грома, то вновь разлетались в разные стороны. Вокруг были разбросаны клочки ткани, подозрительно похожие на остатки того, во что ранее был одет Андрей.

Сказать, что я была напугана, значит просто промолчать. Мне казалось, что я разучилась дышать, чувства притупились, в голове сформировалось некое подобие абсолютного вакуума. Ноги и руки напрочь отказывались мне служить. Поэтому мысль о бегстве я отбросила сразу, как абсолютно неразумную: далеко ли убежишь от двух сверхскоростных существ, если твое тело от ужаса перестало реагировать на команды мозга?

Мне оставалось только наблюдать и молиться. Победа Филиппа означала для меня верную смерть. Он просто прикончит меня, да при том так быстро, что я не успею заметить, как окажусь в обществе своих предков. А вот если победит Андрей, у меня появится шанс. Правда, за последние несколько минут я изрядно поумнела и потому совершенно не надеялась на то, что меня так легко отпустят или, тем более, сделают бессмертной. Во-первых, я слишком много знала и была абсолютно уверена, что знать о таких вещах людям не полагалось. Во-вторых, я его обманула. Без понятия, что именно станет решающим аргументом при вынесении приговора, но помилование я получу едва ли.

Скорбные размышления о моей дальнейшей участи не могли никак повлиять на происходящее. Казалось, хаос поглотил мирный спальный район на окраине Москвы. Брызги грязи, смешанные с ветками деревьев и мусором, накопившемся здесь с осени, поднялись в воздух, влекомые ветром, вызванным нечеловечески быстрыми движениями сражающихся. Увидеть, кто где находится, и тем более понять, как обстоят дела, возможным не представлялось. Периодически сквозь грохот и металлический лязг неизвестного мне происхождения прорывался волчий рык или возглас, отдаленно напоминающий человеческий. Через пару минут от попыток что-либо разглядеть у меня разболелась голова, я была вынуждена отвернуться и теперь бесцельно таращилась на стену панельного дома напротив.

Ситуация изменилась буквально за долю секунды. Я почувствовала, как кто-то приблизился ко мне, схватил за запястье, выворачивая руку под совершенно невероятным углом, и потянул наверх. От боли в глазах потемнело, и я закричала. Не успел мой крик оборваться, как хватка ослабла, волосы растрепал порыв ветра, тело оторвалось от земли —

кто-то невероятно сильный подхватил меня на руки и рванул вперед. Кто это был, и куда мы направлялись, я не видела. Свет от редких фонарей превратился в расплывчатые оранжевые ленты. Краем сознания я отмечала мелькающие по бокам кусты, в ушах шумело.

Движение длилось несколько минут, в течение которых я успела попрощаться с жизнью и изрядно охрипнуть. Наконец, меня поставили на ноги. Шатаясь я прислонилась к чему-то твердому и открыла глаза. Я находилась в прихожей квартиры Андрея, а передо мной стоял он сам. Одежды на нем не было никакой, что его, видимо, абсолютно не волновало. Взгляд темных глаз был прикован ко мне. Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, мы смотрели друг на друга не отрываясь. Я чувствовала, как трясутся колени, все тело покрылось липким холодным потом. Думать о том, как я сейчас выгляжу, не хотелось совершенно.

– Тебе не холодно? – я решилась прервать гнетущее молчание. Голос так трясся, что казалось, говорит кто-то другой, мне незнакомый.

– Дура! – Андрей резко повернулся ко мне спиной и со всей силы саданул кулаком по ни в чем не повинному косяку. – Малолетняя идиотка! Как? Как ты до этого додумалась? Какого черта тебе понадобилось от нас? Проблем мало было? Жить надоело? Где ты была, когда мозги раздавали? Я еле-еле тебя у него из-под носа утащил! И самому сматываться пришлось вместо того, чтобы прикончить эту пиявку раз и навсегда!

От удивления у меня пропал дар речи. Я была готова к чему угодно от слюнявых обвинений в предательстве до мучительной смерти от зубов оборотня, но к отповеди с оценкой моих умственных способностей… Да и возразить мне было нечего. Что тут скажешь: вляпалась по полной.

– Ну, и что мне теперь с тобой делать? – продолжал Андрей, расхаживая по коридору, как дикий зверь в клетке. – Что? Скажи мне! Отпустить я тебя не могу – ты слишком много знаешь, убить тоже не могу!

Он снова ударил по стене с такой силой, что посыпалась штукатурка, и вперился в меня свирепым взглядом волка.

– Ты… ты можешь меня обратить, – неуверенно промямлила я и тут же поняла, какую чушь сморозила.

Вместо того, чтобы взбеситься и тут же меня прикончить, Андрей еще целую секунду смотрел на меня со смесью изумления и недоверия, а потом согнулся пополам и начал давиться безумным хохотом. Его смех больше походил на истерику, чем на смех здорового человека над хорошей шуткой. А я наблюдала за разворачивающимся на моих глазах фарсом и пыталась сообразить, что же такого веселого сказала. Через несколько минут он выдохся, еще раз оглядел меня с головы до ног и прошел в комнату.

– Раздевайся, – крикнул он мне через порог.

Трясущимися руками я принялась расстегивать пуговицы на пальто и стаскивать с ног сапоги со сломанными каблуками. Вскоре я присоединилась к Андрею в гостиной. Мой бойфренд, по-прежнему абсолютно голый, развалился на диване с бокалом виски в руках и смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Он был похож на черную пантеру, приготовившуюся к прыжку. «Интересно, в какого зверя он превращается», – подумала я и тут же отругала себя за несвоевременную мысль. Хотя действительно жаль, что не рассмотрела.

– И что смешного я сказала?

Еще пару секунд глаза Андрея продолжали сверлить во мне дырку, потом он хмыкнул, и я испугалась, что снова имела неосторожность его рассмешить. Но он только уселся поудобнее, глотнул из бокала и ответил:

– Ты самая необычная девушка, Маринка, за все мои почти пятьсот лет. Потому-то, на свою беду, я на тебя и запал. Что смешного ты сказала? А сама не поняла?

– Нет, – честно призналась я и уселась в кресло напротив.

– Придется объяснить. Ты – глупая маленькая девочка, которая неизвестно с чего взяла, будто все бессмертные планеты только и мечтают о том, чтобы к ним присоединилась некая Марина Хитрова. Ты потратила годы и годы своей недолгой человеческой жизни на поиски нас. И нашла, – Андрей поднял свой бокал в знак того, что пьет за меня. Сделав изрядный глоток и плеснув себе еще виски из бутылки, которая стояла рядом на журнальном столике, он продолжил: – Правда, найти-то нас не больно сложно – следов мы оставляем море, особенно мои собратья – вампиры и маги. И чтобы Совет ни делал, изменить этого не удалось за много тысячелетий, а значит, уже и не удастся. Но это лирика. А смешно вот что, найти-то ты нас нашла, а вот что дальше делать, понятия не имеешь. В постель меня затащить не сложно. Ты красива, я большую часть своей жизни мужчина. Так что… нет проблем. А потом что? И вот ты оказываешься в центре наших разборок. Если между нами, спаслась ты чудом. Да и сама, наверное, это понимаешь. А уж то, что я сразу по приходу сюда тебе голову не оторвал, и вовсе скажи спасибо. После этого, надо ж было додуматься, ты просишь меня сделать себя одной из нас! – Андрей опять ухмыльнулся и замолчал, сосредоточившись на виски.

Я, внимательно прослушав его монолог, смешного ничего так и не углядела и притворяться была совсем не настроена.

– А, по-моему, ничего смешного в этом нет. Я всего лишь логику применила. Сам признался, что отпустить меня не можешь, убивать не хочешь. Так скажи на милость, что тебе еще остается со мной делать? Кстати, а почему ты меня не убил, проще было бы?

Андрей пристально посмотрел на меня.

– Спасибо бы лучше сказала, любой другой обязательно так бы и поступил.

– Спасибо, конечно, очень признательна, но это не ответ ни на один из моих вопросов.

Он встал, молча прошелся по комнате, достал из шкафа еще один бокал и, протянув его мне, плеснул виски. Я сделала большой глоток, поперхнулась и уставилась на него с видом, демонстрирующим полную сосредоточенность. «Интересно, а одеться он совсем не хочет?» – мелькнула в голове мысль.

– Нет, не хочу, – сказал Андрей и уселся обратно.

– Чего не хочешь? – не поняла я.

– Одеться. Ты же об этом только что подумала? – это был не вопрос, а утверждение. – Эта скотина Филипп ткнул меня носом в мои ошибки, и больше я их допускать не намерен. Так что мысли твои я теперь просматриваю. – Андрей улыбался во все тридцать два зуба, словно чеширский кот.

От возмущения к щекам прилила краска.

– Ты читаешь мои мысли? – прорычала я, подавшись всем телом вперед.

– Ага, а то я уже много чего занимательного пропустил. Ну, это ничего, наверстаю.

– Перестань, слышишь меня, я тебе не книга, которую можно открыть и закрыть, когда вздумается! – Я вскочила на ноги и сама не заметила, как перешла на крик

– Да, не книга, ты куда интереснее.

Я снова опустилась в кресло, закинула ногу на ногу, хлебнула виски в качестве успокоительно и максимально спокойно произнесла:

– На вопрос мой ты так и не ответил, – какая сейчас разница, что я думаю. Мне гораздо важнее, что скажет он.

– Ладно, начнем по порядку. Отпустить тебя я не могу, так как ты знаешь о нас слишком много, а следы за собой надо заметать, иначе сам недолго протянешь. Убивать тебя я не собираюсь, потому что впервые за очень долгое время и, прошу заметить, проведенное отнюдь не целомудренно, мне кто-то стал дорог. И убивать этого человека я абсолютно не намерен, я все же не животное, – Андрей опять ухмыльнулся.

Так, кажется, только что я получила признание в нежных чувствах от оборотня.

– Ты мне тоже очень нравишься, – промямлила я и, кстати, не соврала, слышишь, великий чтец мыслей, не соврала!.

– Знаю, что нравлюсь, таких мужиков у тебя еще не было. Не Ванька Агафонов же мне соперником мог стать!

«Это уж точно», – подумала я и снова вызвала его улыбку

– То, что ты в меня не влюблена, тоже знаю. Я же не мальчик, меня в таких делах обмануть сложно. Впрочем, время еще есть, авось и влюбишься да сама не заметишь как.

От такой наглости я чуть не подавилась. Самоуверенный типчик, ничего не скажешь.

– А по поводу твоей логики… На самом деле, обратить тебя действительно было бы логично, да вот только совершенно невозможно.

От изумления я раскрыла рот. Как это невозможно? Всем известно, что при укусе оборотня человек становиться оборотнем.

– Тебе что, полнолуние для этого нужно? – неуверенно спросила я. – Ну, для того, чтобы кусаться?

Андрей захохотал так резко и громко, что я вздрогнула. Бокал, который он держал в руках, упал на пол, виски образовал желтое пятно на ковре. Он, не глядя и не переставая смеяться, взмахнул рукой, и бокал снова оказался зажат в его ладони, целый, правда, пустой. От столь неоспоримой демонстрации магических способностей я опешила еще больше, чем от всех предыдущих событий. Значит, он еще и маг. В литературе обычно оборотни магией не обладают, не всегда, конечно, но чаще всего. Тем временем Андрей перестал ухмыляться, налил себе новую порцию («сколько можно пить?» – мелькнуло в голове), отхлебнул и сказал уже совершенно серьезно:

– Нет, полнолуние мне не нужно, чтобы… хм… кусаться и, как ты уже убедилась, чтобы оборачиваться, тоже. Силы во мне и в человеческом теле хватает. И да, все оборотни – маги, просто способности у всех разные, и наша волшба не такая как у людей – магов, вампиров или каких-то иных рас. Каждому свое. Обратить я тебя не могу по другой причине. И заранее предупреждая твои дальнейшие планы по поиску бессмертия хочу понадеяться, что ты не отправишься в погоню за единственным известным тебе вампиром. Во-первых, вряд ли ты сможешь вырваться от меня, а добровольно я тебя не отпущу. Во-вторых, сомневаюсь, что Филипп позволит так легко себя найти. В-третьих, разбираться, зачем ты пожаловала, он не станет – прикончит и дело с концом. Ну и, наконец, если ты умудришься сбежать, каким-то чудом его поймать и убедить в необходимости оставить тебя в живых, он все равно не сможет тебя обратить.

За сегодняшний вечер моя способность удивляться уже исчерпала все ресурсы. Для начала, мысль о Филиппе проскользнула у меня лишь на краешке сознания, я и сама за нее уцепиться не успела. Следовало признать, что я боюсь этого вальяжного красавчика больше смерти, а потому, даже если бы додумала эту мысль до конца, то скорее сама бы покончила с собой, чем отправилась к нему. Но главное, что же это получается, все источники врут? Ни оборотни, ни вампиры не могут создавать себе подобных? Как же они тогда размножаются?

Андрей опять улыбнулся, явно прочитав мой незаданный вопрос.

– Что к пиявке не собираешься – это хорошо. А на вопросы твои придется, видимо, ответить. – Андрей вздохнул, встал и вышел из комнаты.

Я осталась сидеть в кресле. Любопытство подталкивало меня вскочить, броситься за ним, засыпать вопросами, но здравый смысл подсказывал совсем другое. Я сжала покрепче пальцы на бокале и приготовилась ждать чего-то совершенно удивительного. Зачем еще Андрей мог пойти, как ни за каким-нибудь магическим доказательством своих слов? Буквально через минуту он вернулся. Я почувствовала разочарование: на нем был халат. Значит, вот та магическая штука, которая ему срочно потребовалась! Просто замерз, оказывается, а я-то себе нафантазировала. Голову надо лечить.

– И снова отвечаю по порядку, – возвестил Андрей, усаживаясь на диван в прежнюю позу. – Размножаемся мы, как ты «изящно» выразила свои мысли, также как и все прочие живые существа, то есть мужчина, женщина и все прочее, а через девять месяцев ребеночек. Это ваши человеческие фантасты почему-то решили, что мы – нечисть и размножаться не можем. Не правы они. Мы ничуть не менее живые чем вы, и вампиры, кстати, тоже. Просто и мы, и они бываем рожденными или созданными. Вот я, например, получил свои… э… таланты по наследству, мои папа с мамой тоже оборотни. А Филипп созданный – когда-то давным-давно он был человеком. Между рожденными и созданными в первые сто лет жизни отличий довольно много. У них, не в пример нам, магической силы меньше, они никого не могут обратить и далее по списку, но постепенно разница стирается. В начале второй сотни уже неважно, как ты стал бессмертным.

Андрей вздохнул, облокотился на спинку кресла и снова заговорил:

– Так что еще немного я тебя просветил, а значит, теперь ты имеешь еще меньше шансов когда-либо вырваться на свободу. Так мне продолжать?

Интересно, какого ответа он ожидал? Думал, рассказал чуть-чуть, пригрозил, что не отпустит, и снова можно замолчать? Ну, уж нет. Уйти отсюда я все равно не смогу, это я прекрасно понимала, так что лучше уж узнать как можно больше о том мире, в котором я по своей неосторожности захотела жить. А раз придется жить в нем простым человеком, то информации надо очень много. Почему, кстати, простым? Сам же только что сказал, что Филиппа обратили. Получается, это возможно, что же со мной не так?

– Подожди, сейчас объясню, хватит голову ломать, а то все мозги сломаешь, а все равно не догадаешься, – Андрей явно получал удовольствие, отвечая на вопросы, которые я вслух не задавала. Силу свою демонстрировал что ли, чтобы врать неповадно больше было?

– Ты можешь, хотя бы делать вид, что у нас цивилизованный диалог, как у нормальных людей, и отвечать только на те вопросы, которые я озвучила, – огрызнулась я.

– А зачем тратить время? И я не «нормальный человек», волк я, «уууууууууу», – Андрей изобразил, как воет на луну, и засмеялся собственной шутке. Вышло действительно забавно, так что улыбки сдержать у меня тоже не получилось.

– Создавать себе подобных можно, но только с разрешения Совета Двенадцати, в эту организацию входит по представителю от каждой расы, кроме людей, разумеется, – продолжил он.

– Так в чем проблема, пойди и попроси разрешения, – перебила я на полуслове.

– Пойти-то я могу, да вот только разрешения мне никто не даст. Я не договорил, —он поднял указательный палец вверх, призывая меня к молчанию. – Создавать может только тот, кто не имеет врага по крови, или кровного, называй, как нравится. А у меня такой есть, это Филипп. Вот почему мы оба ничем тебе не можем помочь с бессмертием.

– А откуда в Совете об этом знают? – я начинала злиться. Говорит какую-то бессмыслицу, и думает, что я поверю! У многих есть враги, даже у мелюзги в детском саду, да только кому какое дело?

– А оттуда. Филипп принес магическую клятву уничтожить меня любой ценой. Он и вампиром-то стал по мою душу. Человеку, понимаешь ли, оборотня не убить. А все подобные магические клятвы регистрируются Советом автоматически. Как? Не спрашивай. Я понятия не имею, да и неважно это.

– И что, снять такую клятву никак нельзя? Это что, на всю жизнь?

– Ну, на всю, не на всю, вопрос спорный. Снять можно. Самый простой способ – убить одного из нас. Есть и более сложный. Если нам обоим по доброй воле надоест враждовать, можно использовать особое заклинание, но оно отнимает столько энергии, что его мало кто решается произнести. Право же, прикончить эту гадину проще будет. У меня сегодня почти получилось, да вот только он слишком близко подобрался к тебе, я еле успел тебя из его лап выдернуть. Понял, что убить его, может, и выйдет, но тебя в таком случае защитить вряд ли. Вот и пришлось сгрести тебя в охапку и припустить бегом. Странно, что ты так и не спросила, что во дворе произошло, ты же разглядеть ничего не могла.

– Хотела, да решила, что ты меня тогда точно похоронишь, а потом ты столько всего наговорил, что я совсем забыла, но что все живы – это поняла, – пояснила я.

– Ладно, неважно, что с тобой делать – вопрос открытый. Утро вечера мудренее, так что спать пошли, – Андрей поднялся, поставил бокал и отправился в спальню.

По его лицу было абсолютно ясно, что все разговоры на сегодня закончены и до утра ответов на свои вопросы я не получу. А вопросов было море. Что Андрей сделал Филиппу? Чем занимается Совет, кроме регистрации клятв? Какие еще расы существуют? Где живут? А самое главное: что будет со мной, после того, как я узнала так много всего, чего мне знать не полагалось?

Я поднялась на ноги. Напряжение спало, и я начала ощущать все ссадины, которые за этот вечер появились на моем теле. Болело везде, ладони и колени были содраны до крови, согнуть до конца правую руку не получалось, а сколько было синяков и царапин под платьем, даже думать не хотелось. Ладно хоть все кости целы, могло быть и хуже.

Я прошла вслед за Андреем в спальню. К моему приходу он успел скинуть халат и развалиться на белоснежных простынях, при взгляде на которые я почувствовала себя грязной, что и неудивительно после моих сегодняшних купаний в лужах.

– Я могу сходить в душ? – поинтересовалась я

– Конечно, дорогая, – Андрей сладко зевнул и потянулся. Что-то в его словах и выражении лица меня насторожило. Видимо, паранойя разыгралась, раньше он разговаривал со мной так же. Мне казалось, что после всего случившегося его отношение ко мне, а значит и поведение, изменятся. Не изменились. Интересно, это хороший знак?

Размышлять над этим, стоя истуканом посередине комнаты, было глупо, и я отправилась в душ. Горячая вода обжигала царапины, но расслабляла напряженные мышцы. По всему телу кругами расходилось тепло. Думать сил уже не было. Да и смысла в этом я не видела: одна я все равно не найду ответов на свои вопросы. Поплескавшись минут пятнадцать, я насухо вытерлась пушистым полотенцем, покинула ванную и отправилась в неизвестность, которая ждала меня в спальне. Подойдя к двери, я увидела, что свет не горит. Судя по звукам, доносившимся из глубины комнаты, мой дорогой друг не стал дожидаться меня для любовных утех. Не могу сказать, что я огорчилась. «Наверное, он это знал», – подумала я. Легко, однако, угадывать желания девушки, когда можешь читать ее мысли. Впрочем, велика вероятность того, что ему самому сегодня хотелось просто хорошо отдохнуть. От этой мысли я почувствовала легкий укол обиды. Подойдя к кровати я бросила взгляд на часы – они показывали три часа утра. Долго мы засиделись за «приятной беседой».

Глава 2

Где-то играли вальс. Я пошла на звук музыки и скоро добралась до огромного помещения с зеркалами и позолотой, в канделябрах горели свечи. Присмотревшись, я узнала один из бальных залов Лувра, который нам с девчонками показывала экскурсовод во время нашей поездки в Париж. Только он совсем не походил на музей. Я огляделась по сторонам и заметила танцующие пары. Дамы были одеты в платья с длинными юбками, глубокими декольте и тугими корсетами, мужчины напоминали портреты дворян времен Людовика XIV. Мой взгляд уперся в огромное зеркало напротив: на мне тоже красовался роскошный наряд из тяжелого бархата цвета красного вина с кремовой вставкой на груди, тяжелые пышные юбки опускались до пола, декольте было настолько откровенным, что в первый момент мне показалось, будто оно заканчивается под грудью, на шее висело колье из камней, напоминавших гранаты. Волосы, собранные в высокую прическу, обрамляли лицо множеством свободных локонов.

Оценив свой внешний вид на отлично я продолжила смотреть по сторонам, пытаясь понять, как попала на столь странную вечеринку. Вдруг прямо передо мной выросла чья-то фигура. Я подняла глаза и оказалась лицом к лицу с уже знакомым мне вампиром. Выглядел он великолепно: каштановые волосы были чуть-чуть длиннее, чем при нашей вчерашней встрече, в огромных глазах отражались блики от горевших повсюду свечей, и мне опять не удавалось определить, какого они цвета, почему-то это казалось очень важным. На Филиппе был камзол по тону близкий к моему платью, из-под которого виднелась белая шелковая рубашка, высокие сапоги довершали костюм. Вампир протянул руку:

– Потанцуем? – его голос, как и прошлым вечером, показался мне музыкой, в которой одновременно звуча перезвон сотен колокольчиков и рык десятков голодных хищников.

По моей спине побежали мурашки. Я позволила Филиппу вывести себя в центр зала, и мы закружились среди других вальсирующих пар. Он вел уверенно, и я не сразу сообразила, что не разбираюсь в классических танцах. Но скоро на смену растерянности пришло неожиданное осознание – у меня получалось не хуже, чем у других, как будто тело само знало, что и когда делать. Довольно долго мы кружились молча. Когда я уже почти решилась что-нибудь сказать, Филипп начал наклоняться ко мне. Мои губы сами приоткрылись ему навстречу. Такого поцелуя у меня еще не было: все чувства обострились до предела. Проклиная обручи на юбке, не позволявшие прижаться к нему вплотную, я обвила руками шею вампира и почувствовала, как его губы скользнули ниже. И вот он уже ласкал мою шею…

Я приоткрыла глаза и сразу насторожилась: вместо бальной залы и танцующих пар нас окружали деревья, в кронах которых шумел ветер. Было очень темно. Мне стало страшно, я посмотрела на своего визави и содрогнулась: из его рта торчали два длинных клыка, и они медленно приближались к тому месту, где пульсировала моя сонная артерии.

Я вздрогнула всем телом, еле успев подавить крик, и резко села в постели.

Утро было уже в разгаре, в окно ярко светило солнце. Андрея рядом не оказалось, зато с кухни доносился аромат жареных сосисок. Я встала, достала из шкафа футболку и быстро ее надела. Я всегда так делала, когда оставалась здесь раньше. Расстояние до кухни преодолела быстро, несмотря на боль от синяков и царапин, надолго угнездившихся на разных частях моего тела. Андрей в фартуке поверх домашних шорт стряхивал со скворчащей сковороды на фарфоровое блюдо омлет и шпикачки.

– Привет, – улыбнувшись начал он и, наклонившись через стол, чмокнул меня в губы. Я слегка опешила. Может, все, что случилось вчера, мне просто приснилось? Не мешало бы проверить.

– Только что твой дружок – вампир чуть было не выпил из меня всю кровь, – как бы между делом вставила я, прикуривая сигарету и пододвигая к себе пепельницу. Андрей мгновенно замер и уставился на меня во все глаза:

– Что ты говоришь? – медленно произнес он. Вся его поза выражала готовность прямо сейчас броситься на любого, кто переступит порог кухни. «Значит, все-таки ночные события мне не приснились», – решила я.

– Во сне… – спокойно, будто заканчивая предыдущую фразу, пояснила я.

Еще секунду Андрей озадачено смотрел на меня, потом сосредоточился на раскладывание омлета по тарелкам.

– Сардельки будешь? – поинтересовался он.

– Угу, – я рисовала ногтем узор на пепельнице.

– Правильно, тебе необходимо подкрепиться, прежде чем мы поедем к твоим родителям.

Я подавилась и резко выдохнула дым через нос. Я ни-ког-да ни-ко-го из моих бойфрендов не знакомила с родителями и совершенно не собиралась менять это правило.

– Ты сошел с ума! – прокашлявшись заявила я. – Поедем, куда скажешь, хоть к черту, хоть к дьяволу, но только не к моим родителям.

– К черту или дьяволу нам не надо, там мы ничего не забыли. А вот с твоими мамой и папой стоит поговорить.

– О чем нам с ними разговаривать? – заупрямилась я. – Никуда я не поеду. Если ты решил отпустить меня на все четыре стороны, то, конечно, я поеду домой. Но вдвоем – нет.

– Знаешь, Малыш, – Андрей сел рядом, взял вилку и продолжил уже с набитым до отказа ртом: – Обычно, когда девушка переезжает к парню, она предварительно знакомит его с мамой и папой, собирает вещи и делает кучу других подобных глупостей. Но если ты решила все время ходить в моих футболках, пожалуйста, ничего не имею против.

Закончив сей содержательный монолог, мой «парень» тире волк принялся за обе щеки уписывать содержимое своей тарелки. Я же уставилась на него во все глаза, ожидая, когда наконец он скажет: «Шутка, пошли пить кофе в такое-то кафе». Через пару минут до меня постепенно начало доходить, что пауза затянулась, а значит, Андрей абсолютно серьезно думает, будто я собираюсь к нему переезжать.

– Андрюша, зачем тебе это надо? Почему бы нам не оставить все как есть, – попробовала я привести его в чувства.

Он резко отставил тарелку, посмотрел на меня в упор и безапелляционно заявил:

– Надеюсь, ты не забыла, что отпустить тебя я не могу. Я все утро думал, что нам делать, и вот он выход. Мы можем жить вместе, тогда никто ничего не заподозрит. Ты мне нравишься. Так что, здесь проблемы нет, вчера ты утверждала, что я тебе тоже. Выходит, все складывается как нельзя лучше. Когда получишь диплом, уедем отсюда – пусть дорогой Филипп помучается, нас разыскивая. А до тех пор ни на шаг от меня не отойдешь.

– Я что, твоя пленница? – задыхаясь от злости прошипела я.

– Нет, моя девушка, почувствуй разницу, – оборотень оскалился совсем по-волчьи, – кофе будешь?

– Буду, – буркнула я, все еще размышляя, как бы отговорить Андрея от его дурацкой идеи. Хотя, признаться честно, сама я другого выхода тоже не видела, но сдаваться так легко не собиралась.

Кофе был отличный, выпив кружку, выкурив пару сигарет и вволю позлившись на себя, на оборотня и весь мир в придачу, я начала собираться с мыслями. Трудные суточки выдались, ничего не скажешь. Даже не верится, что еще вчера меня могли волновать домогательства Агафонова! За время, что мы с Андреем провели на кухне, я несколько раз предпринимала попытки выведать что-нибудь еще о сверхъестественном мире, или уговорить его не ездить к моим родителям. И то, и другое абсолютно безрезультатно. Андрей отшучивался, чмокал меня в губы и переводил разговор на что-нибудь безобидное: на погоду, новое телевизионное шоу, сапожки в модном бутике. Через час я начала медленно звереть. Возникало ощущение, будто я смогу перекинуться, не будучи оборотнем, причем в нечто особо зловредное.

Чтобы успокоиться, я налила себе ванну, бросила туда душистую соль и разлеглась в полной решимости не выходить как минимум до обеда.

Прошло минут пятнадцать, злость только начала отступать, как дверь открылась, и в ванную ввалился Андрей. В руках он держал две рубашки – голубую и бледно-розовую.

– Как думаешь, в чем лучше ехать? Розовый мне идет больше, но я не знаю… Вдруг твои родители консервативны? Кстати, не говори ничего про мою работу, лишние вопросы нам ни к чему.

Все мои усилия пропали даром. Вместо злобы навалилось ощущение безнадежности.

Через пару часов мы сидели в автомобиле Андрея, он осторожно выруливал с парковки. Я привела себя в божеский вид. Косметика и запасные колготки у меня есть всегда, а грязь с одежды Андрей сжалился и вывел с помощью магии. Сломанный каблук оборотень тоже починил, только с супинатором вышло не очень. Я покрутила радио, но сегодня мне ничего не нравилось. Немного подумав, я сочла, что тишина предпочтительнее. Андрей вел машину молча, и я уставилась в окно. Вокруг было серо. Низкие тучи, казалось, лежали на крышах домов, мелкая изморозь сыпалась с неба. Машины ехали еле-еле, так как видимость была плохой, и Андрей ощутимо злился. Так и хотелось напомнить, что не все вокруг оборотни с идеальной реакцией. Но я сдержалась, не желая выслушивать очередные шуточки, а говорить об этом всерьез он сегодня явно не собирался.

Мои родители жили на Украинском бульваре. Кое-как Андрей смог припарковаться на стоянке торгового центра – во дворах сделать это было абсолютно нереально.

– Ты идешь? – поинтересовался он.

Я несколько минут сидела молча и не шевелясь. При мысли о том, что надо выйти на улицу, начинало мутить. Видимо, Андрей ощутил мои сомнения, потому что открыл пассажирскую дверь, наклонился, отстегнул ремень безопасности и вынул меня из машины, словно я была не девушка, а кукла. Мне ничего не оставалось, кроме как взять его за руку и отправиться на встречу с неизбежным.

Позвонив в дверь, я затаила дыхание. Долго не открывали, потом послышался голос Инки:

– Марин, ты?

– Я, я.

Инка стояла на пороге растрепанная, заспанная, в халате. Увидев, что я не одна, она смутилась до крайности и поскорее ретировалась в комнату, громко оповещая всех домочадцев о том, что «Маринка кавалера привела». Из кухни выглянула мама, судя по виду, она только что закончила делать маникюр и теперь сушила ногти, размахивая руками во все стороны, волосы у нее были аккуратно уложены. «Куда-то собрались», – мысленно отметила я. И, видимо, не ошиблась – из спальни вышел отец, застегивая запонки. Ромка, мой брат, выскочил из туалета в одних трусах, забыв потушить сигарету.

– Дочка, могла бы и предупредить, что приедешь с другом, – как всегда слегка жеманно защебетала мама, – мы совсем разобраны.

– Мама, папа знакомьтесь, это Андрей, – не дала ей закончить я, – Андрей, моя мама – Любовь Сергеевна, мой отец – Виктор Михайлович и брат Рома, – перечислила я всех по очереди. Мама, расплывшись в улыбке до ушей, расцеловала моего «кавалера» в обе щеки, отец и Ромка пожали ему руку. Братец выглядел до того комично в трусах и с сигаретой в зубах, что будь сейчас другая ситуация, я бы смеялась до упаду. Отец, внимательно оглядев Андрея, серьезно произнес:

– Приятно познакомиться, молодой человек, очень приятно. Раздевайтесь, проходите, нечего в прихожей стоять.

Через некоторое время суета улеглась, Ромка с Инкой удосужились одеться, правда, она все равно выглядела ужасно – беременность ее не красила. Мама перестала охать и ахать, возмущаясь тем, что я не предупредила о таком важном событии, и сварила кофе, отец прекратил рассматривать Андрея как какую-то заморскую диковинку, и я почувствовала некоторое облегчение. «Мой парень» все это время вел себя образцово-показательно: вежливо отвечал на бесконечные вопросы, даже если их задавали все одновременно, делал маме комплименты, от чего она стала вести себя еще менее естественно, обменивался с Ромкой шутками о футболе и женских прелестях, отодвигал стул для Инны и при этом умудрялся поддерживать беседу с отцом. Если бы он был человеком, его мозг не справился бы с такими потоками информации, и он наверняка провалился бы. Но человеком Андрей не был, и я начала замечать, что мои родственники постепенно приходят от него в восторг.

После кофе все отправились в гостиную, и я с ужасом поняла, что семейная встреча грозит затянуться до позднего вечера. Мама по такому поводу даже позвонила друзьям, извинилась и сказала, что сегодня они не придут к ним в гости. Мне хотелось скорее со всем покончить, но в последние сутки мои желания не имели обыкновения исполняться. Остальные, похоже, получали огромное удовольствие от беседы. Андрей с Ромой громко хохотали над какой-то шуткой отца. Инка смотрела на меня с откровенной завистью, и мне стало обидно за брата. Волк, конечно, эффектней, но и Ромка весьма ничего – в свое время даже Янка мечтала с ним встречаться, а это о многом говорит.

Когда за окном стемнело, моему терпению пришел конец, и я решилась сообщить главную новость:

– Мама, папа, – я откашлялась. Казалось, слова застряли где-то поперек горла, и выдавить их из себя у меня так и не получится. Андрей это заметил и поспешил на помощь:

– Любовь Сергеевна, Виктор Михайлович, мы с Мариной решили жить вместе, – воцарилась мертвая тишина, в которой голос оборотня звучал оглушительным ревом, – я бы предпочел, чтобы мы поженились, но ваша дочь хочет вначале «попробовать»… по крайней мере, так она говорит, – при этих словах он по-свойски притянул меня к себе и чмокнул в макушку. Вот удружил так удружил! Теперь мама мне жизни не даст: почему я не хочу замуж за такого замечательного мужчину?

После бурных изъявлений чувств, причем даже со стороны подозрительного и всегда сдержанного папы, я решила, что с меня хватит, и отправилась собирать вещи. Оставшись одна в своей комнате я присела на край кровати и огляделась. С детства знакомая спальня показалась мне вдруг совершенно чужой. Терракотовые шторы были задернуты, покрывало на кровати смялось – все так, как я оставила вчера вечером отправляясь на свидание. Я встала, подошла к письменному столу. Компьютер был выключен, в углу стоял коллаж из фотографий. Я вгляделась в снимки. Вот мы с Ромкой напиваемся текилой в каком-то баре в Перово… А тут с девчонками позируем фотографу перед фонтанами в Версале… Вот я на площади в Праге… А тут мы с Дашкой заканчиваем школу. Одетые в чересчур длинные платья, мы обнимаемся в кабинете математики. На следующей карточке Янка притащила мне на день рождения огромного плюшевого медведя, и мы смотрим на него, размышляя куда бы посадить такую махину. Чуть ниже пикник на день рождения Влада Хитрова из подгруппы «в». Мы с Иркой лежим на траве и смеемся какой-то давно забытой шутке…

Дальше я смотреть уже не могла, комнату затянуло туманом, мокрые дорожки слез побежали по щекам. Я упала на кровать, обхватила себя руками и, стараясь не издавать звуков, безудержно зарыдала. Какой же идиоткой я была! Зачем променяла спокойную, беззаботную жизнь на мир полный опасности, где магия, кровь, вражда до смерти настолько же обыденны и привычны, как сигарета перед сном или торт на день рождения?

Слезы все еще текли, но трясти меня уже перестало, постепенно я начала брать себя в руки. А что, собственно, изменится? Буду жить с Андреем – многие девушки в моем возрасте это делают. Вон, та же Инка, например, скоро станет мамой. По выходным мы будем ходить в кино, по вечерам – смотреть телевизор и грызть чипсы, запивая пивом. В других обстоятельствах подобные перспективы не слишком меня опечалили бы. Андрей – парень привлекательный, и мне нравится. Да, не любовь до гроба, ну и что? Все ли пары могут этим похвастаться? Едва ли… Просто все случилось слишком быстро и чересчур необычно. Да и Андрей, если разобраться, не простой милый мальчик с параллельного потока. И еще мне придется существовать в волшебном мире, оставаясь обычным человеком, а значит, и опасностей меня подстерегать будет вдвое больше.

Так, хватит себя жалеть. Я встала и приступила к сборам. Изменить я все равно ничего не могла, да и напросилась на неприятности сама, винить некого. А Андрею я должна быть благодарна за то, что в живых оставил. Теперь-то я прекрасно понимала, что мало кто на его месте поступил бы так же.

Через десять минут все было готово. Последний раз посмотрев на полупустые шкафы, я вытерла размазавшуюся по щекам тушь, подправила макияж и вышла к ожидающей меня семье. Увидимся ли мы еще? Я не знала ответа, поэтому очень сердечно обняла строгого отца, беспечную и недалекую маму, подвыпившего брата и даже ненавистную Инку, чем весьма ее удивила, и мы с моим «суженным» отправились под мокрый снег, прямиком в новую для меня жизнь.

Глава 3

Всю обратную дорогу ехали молча. Я боялась, если скажу хоть слово, слезы хлынут неудержимым потоком. Дома до глубокой ночи я щелкала кнопками на пульте, переключая каналы телевидения, Андрей сидел на кухне и читал какую-то книгу на незнакомом мне языке и, судя по обложке, явно нечеловеческого издания, но любопытства во мне не было. Скорее безразличие.

Так прошла вся следующая неделя. В институт меня, конечно, не пустили. Что будет именно так, мне стало это ясно уже днем в воскресенье, поэтому утром в понедельник я не стала ничего спрашивать, молча позавтракала и легла листать какой-то глупый роман о любви. Андрей ненадолго уехал, предварительно окружив всю квартиру волшебными нитями пронзительно голубого цвета. Видимо, это была защита от нежданных гостей. Вечером он сообщил, что все улажено, память преподавателям подправлена, диплом я получу, как и планировалось в июне, и посещать занятия мне для этого не надо. Раньше я бы обрадовалась такой прорве свободного времени, но теперь, сидя в четырех стенах, будучи запертой в квартире, которую отныне следовало называть домом, только вот упорно не получалось, безумно хотела послушать профессоров и вместе с одногруппниками поужасаться сложности выпускных экзаменов. Еще больше хотелось поговорить с девчонками. Но… Посоветовавшись, мы с Андреем решили, что будет лучше, если я позвоню им и скажу, что заболела, но отлежаться решила не дома, а у своего парня. Естественно, они очень удивились. Пообещав рассказать все при встрече, я приуныла окончательно. Никогда и ничего объяснить им не получится. Еще какое-то время они будут звонить, задавать вопросы, предлагать встретиться, но раз за разом получая отказы в конце концов обидятся и постепенно забудут мой номер. От всех этих мыслей я замкнулась в себе, потеряла аппетит, целыми днями курила, по вечерам пила мартини и ночи напролет таращилась в идеально белый потолок.

Андрей вел себя замечательно, делал только то, что мне хотелось, исправно готовил еду, есть которую я отказывалась, каждый вечер менял букеты цветов и ставил большую вазу на кухонном столе. Думаю, он их просто наколдовывал, потому что я не видела, чтобы после первого понедельника, который мы провели под одной крышей, оборотень хоть раз выходил из дома. С работы он уволился, сказал, что в своем мире монстров имеет неплохой заработок, поэтому может позволить себе бездельничать в нашем.

Вопросов я задавала мало, и ответов на них исправно не получала. Магию при мне Андрей не использовал, только раз или два я заметила, что он прикуривает сигарету без помощи зажигалки, но лишь тогда, когда считал, что я не вижу.

Было еще кое-что…

По ночам, когда устав от собственных терзаний и беспросветной скуки, я ложилась спать, мне снился молодой человек с огромными глазами в обрамлении густых ресниц – Филипп. Каждый раз я таяла от звука его голоса, сходила с ума от его поцелуев и просыпалась в холодном поту от ощущения острых клыков на своей шее. Я прижималась крепче к Андрею, ища защиты у его мощного тела оборотня, и лежала без сна до самого утра. О своих переживаниях в царстве Морфея я ему не рассказывала. Было в этом что-то глубоко личное, хотя что именно, объяснить я не могла. Весь день я старалась не думать о тревожных кошмарах, чтобы Андрей не прочитал о них в моих мыслях.

К концу второй недели нашего совместного заточения, во время ужина, к которому, по обыкновению, я почти не притронулась, Андрей решился на откровенный разговор:

– Марин, послушай, – начал он как-то неуверенно, – я понимаю, вся эта ситуация просто не может тебе нравиться, но, пойми, это действительно совершенно необходимо. Я стараюсь спасти твою жизнь.

– От Филиппа? – прошипела я вертевшееся на языке имя, не дав оборотню закончить.

– И от него в том числе. Но не только. Если бы дело было лишь в нем, я просто попробовал бы прикончить его, и ты смогла бы снова зажить как раньше.

– Так в чем проблема? – снова не удержалась я. – Раз все так просто, почему бы не пойти и не сделать это? – я начала распаляться.

– Ты слишком много узнала о нас в тот вечер. Если Совет пронюхает, то доберется до тебя, а против них я ничего не могу. – Он обеими руками взял меня за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. – Я очень не хочу, чтобы ты пострадала….

Он отпустил меня, в его взгляде читалась такая боль, что от нее начинало щипать в глазах и сводить зубы. Я сидела не шевелясь. Андрей поднял мою руку и поцеловал в середину ладони. Последнее время он был со мной очень нежен, и я начинала понимать, что его чувства далеко выходят за пределы фразы: «ты мне нравишься» и стремительно приближаются к сакральному «я тебя люблю». Мысль о его любви грела мне душу и одновременно ранила сердце. Мне не хотелось обманывать ни себя, ни его: Андрей мне просто нравился, и я очень сомневалась, что это когда-нибудь изменится.

– Но ты же не можешь держать меня взаперти вечно, – констатировала я факт. – Тебе все равно придется либо отпустить меня, либо убить, либо все же найти способ сделать одной из вас.

– Не могу, в этом ты права, – Андрей налил нам обоим по бокалу рома с колой. Я уже заметила, что алкоголь действует на него также, как и на обычных людей, только эффект менее выражен и исчезает гораздо быстрее, – и не собираюсь. Когда ты получишь диплом, а ты его получишь в июне, как и планировалось, мы с тобой уедем отсюда. У меня есть друг среди гномов. Мы сможем отправиться к нему, посмотреть на Кордильеры изнутри – это очень интересно, – в голосе оборотня появилось неподдельное воодушевление, которое при всем желании я не могла с ним разделить. Оказаться запертой под горой никогда не было мечтой моей жизни. Хотя, должна признать, что увидеть гномов да еще и в естественной для них среде настоящее приключение. Вот только… смогу ли я когда-нибудь выбраться оттуда?

– Интересно, зачем думать о том, что кто-то там подумает, заботиться о дипломе и прочей ерунде, если я все равно никогда не увижу никого из знакомых? – резко сказала я, а произнеся вслух, осознала всю горькую правду своего утверждения. Непрошенные слезы уже в который раз за последние недели навернулись на глаза.

– Не плачь, прошу тебя. – Андрей расстроился не меньше моего, мне показалось, что прямо сейчас он принимает какое-то решение. И я была права. Через несколько секунд он очень серьезно произнес – Хорошо. Я готов сделать все, чтобы ты была счастлива, даже пойти на риск. В конце концов, кроме нас с Филиппом никто не знает о твоей осведомленности, а ему также не выгодно, чтобы нашу маленькую тайну раскрыли, как и мне, он ведь сообщил тебе не меньше моего.

Андрей говорил быстро, и я совершенно не понимала, к чему он клонит. Пока я пыталась сообразить, чем мне грозят его рассуждения, он продолжил:

– Мы съездим к твоим родителям. Будем вести себя как самая обычная пара и навещать их раз в неделю, и еще, я думаю, что нужно позвать твоих подружек. Они, наверное, сходят с ума от любопытства, что за таинственный бойфренд у тебя организовался!

От радости я потеряла дар речи! Снова посплетничать с девчонками! Об этом я даже не мечтала. Я бросилась к своему парню с такими крепкими объятиями и жаркими поцелуями, что не будь он оборотнем, обязательно оказался бы на полу.

Это был первый вечер со времени моего переезда сюда, который мы провели, как и положено влюбленным. Я заснула быстро, предвкушая предстоящий визит к родителям и встречу с девочками. К сожалению, ни радость, ни ожидание предстоящих удовольствий не смогли избавить меня от снов об одном очень наглом вампире. Так что утром я проснулась по обыкновению злая и не выспавшаяся.

В ближайшую пятницу мы отправились к родителям. Они еще больше влюбились в моего волка, который превзошел сам себя в обаянии и галантности. На обратной дороге я была настолько счастлива, что испытывала по отношению к Андрею почти влюбленность, напевала под радио старые хиты и ежеминутно просила себя целовать, что он и делал с явным удовольствием.

К сожалению, нашему хорошему настроению не суждено было продлиться долго. Мы уже дошли до подъезда, когда от двери отделилась фигура в темном плаще. Мое сердце испугано екнуло, а потом забилось, словно ему было тесно в груди. Перед нами стоял Филипп – такой, каким я его запомнила с прошлой встречи: умопомрачительно красивый, с улыбкой голодного тигра на прекрасных губах. В свете тусклой лампы под козырьком мне, наконец, удалось рассмотреть, какого цвета у него глаза. Они сияли потрясающей голубизной – раньше видеть такие мне не доводилось.

– Плохо ты маскируешься, пес, – не дал нам опомниться обладатель мелодичного голоса, который тревожил меня во снах. Андрей быстрым движением задвинул меня себе за спину. Я не сопротивлялась, но выглядывая из-за его плеча не могла оторвать взор от Филиппа.

– Пришел устроить новое побоище? – прорычал оборотень. – Что ж, я готов, Марина, иди домой, – продолжил он, обращаясь уже ко мне

– Марина, красивое имя, тебе идет, – протянул вампир. Мое имя в его устах прозвучало как музыка. Сердце ухало под ребрами, и я была отнюдь не уверена, что это от страха. Меня накрыло волной воспоминаний о моих ночных грезах, тех, где он меня целовал.

– Не смей с ней разговаривать! – ярость Андрея ощущалась физически.

Как и в прошлый раз, его начало трясти. «Видимо, это происходит с ним перед трансформацией», – подумала я.

– Красавица, он тебя ревнует, – съехидничал Филипп, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, как под толстым слоем тонального крема щеки приобретают малиновый оттенок.

– Ты очень неосторожен, страж. Остался на том же месте, да еще и по улицам гуляешь, не боишься, что сюда нагрянет отряд карателей? – продолжил вампир, пристально глядя на Андрея.

– Ты пришел, как один из них? – в голосе оборотня я впервые заметила страх, – хотя вряд ли, ты же со мной в одной лодке в этом деле. Не так ли?

– Так, – кивнул Филипп, – так. Не волнуйся, песик, я пришел по своей воле, хотел показать тебе, как неразумно ты себя ведешь. Беги, зверь, беги. Я не люблю легкой добычи, – из глотки вампира вырвался ледяной смех, а потом, я не поверила своим глазам, он стал подниматься в воздух в окружение красноватого дыма. На уровне второго этажа Филипп еще раз пристально посмотрел прямо на меня и просто исчез, растворился. От изумления я раскрыла рот, да так и стояла, тупо пялясь, туда, где только что был вампир, а теперь мирно светилось окно чьей-то квартиры. Андрей дернул меня за руку и отнюдь не бережно затолкал в подъезд.

Оказавшись дома, волк принялся ходить вдоль стен и что-то бормотать себе под нос. С его пальцев одна за другой срывались голубые нити, опутывая стены, пол, потолок. Я, как завороженная, таращилась на столь явное волшебство. Раньше он никогда не позволял себе демонстрировать свою сущность так открыто. Несмотря на то, что защитный кокон, как я назвала для себя эту паутину, был мне уже знаком – Андрей оставлял его, когда уходил в первый день нашей совместной жизни – наблюдение за его созданием завораживало.

Закончив, оборотень посмотрел на меня и, не сказав ни слова, прошел в спальню. Я отправилась следом, рассчитывая получить ответы хотя бы на часть накопившихся у меня вопросов.

– Кто он, этот Филипп, в конце то концов? – задала я свой главный вопрос.

– Вампир, созданный, – устало ответил Андрей.

– Это ты уже говорил, – отмахнулась я. – Что ты ему сделал? Почему он дал ту клятву?

Андрей посмотрел на меня, словно раздумывая, отвечать или нет. Потом медленно произнес:

– Филипп Себастьян Лефевр родился в 1636 году. Его отец был богатым торговцем в Марселе. Предполагалось, что старший сын унаследует его дело и все состояние. В 1661 году Филипп собирался жениться на единственной дочери делового партнера своего родителя. Брак был выгодный, но жениха привлекало не только это. Нинон Мерсье, так звали его избранницу, была прекрасна. Она сочетала в себе все качества, которые ценились в женщине того времени: пышные формы, черные, как смоль, волосы, огромные глаза шоколадного цвета, добродетель и уж не знаю что еще. Ей было пятнадцать, ему двадцать пять, и они любили друг друга со всей пылкостью юных сердец. Брак по любви тогда был редкостью, а уж чтобы любовь совпала с расчетом – и вовсе нонсенс. Венчание назначили на двадцать первое августа. А семнадцатого я прибыл в Марсель. Я был молод, любознателен и горяч. Мне страстно хотелось повидать мир. В портовый город я попал проездом и не собирался задерживаться дольше двух – трех дней, необходимых, чтобы найти корабль, готовый взять меня на борт – путешествовать с помощью магии казалось мне жутко неромантичным, – Андрей усмехнул, но как-то совсем не весело. – В ожидании, я остановился у знакомого со времен Академии оборотня. Помимо меня к нему приехал погостить его кузен – мерзкий тип, прославившийся своими злыми шутками и ныне уже упокоенный карателями за одну из них. Вечером мы выпили, разошлись, и Вацлав (тот самый кузен) подлил мне саваж… Это зелье из омелы и чабреца. Оно абсолютно безвредно для всех рас кроме нашей, мы же, приняв его, полностью теряем разум. Чем моложе оборотень, тем сильнее действие снадобья, – он закрыл глаза, полностью погрузившись в воспоминания. – Мне не было и ста лет. По нашим меркам это очень мало. Естественно, от зелья я полностью потерял контроль, вырвался в город и… напал на девушку. Нет, я ее не убил. Правда, моей заслуги в том нет. Поняв, что натворили, приятели бросились меня искать и смогли остановить. К сожалению, я успел ее укусить, а значит, сделать одной из нас. Этой девушкой была Нинон. Будучи ревностной католичкой, она считала таких, как мы, нечистью и предпочла покончить с собой – первое время после трансформации это еще не сложно. Меня судили за обращение без разрешения Совета, которое привело к гибели человека, но приговора не вынесли, так как формально вины за мной не было: зелье я выпил не по собственному желанию, а контролировать себя под его действием не мог по определению. – Андрей снова открыл глаза и посмотрел прямо на меня. – Филипп случайно увидел свою невесту во время первого превращения, а значит, должен был умереть или стать одним из нас. Он выбрал второе, только оборотнем быть не захотел категорически. Так как он в той ситуации считался пострадавшей стороной, ему пошли на уступки. Сама Селина Вайон – дочь члена Совета создала его. Став вампиром, он принес клятву крови. Теперь Филипп должен отомстить за невесту, уничтожив меня.

Я слушала, затаив дыхание. Их история сама по себе напоминала роман, а Андрей был хорошим рассказчиком. Когда он закончил, в глазах у меня стояли слезы. Несколько минут мне потребовалось на то, чтобы прийти в себя и переместиться с улиц средневекового Марселя в уютную квартиру современной Москвы. Андрей выглядел расстроенным. События сегодняшнего дня и пережитые вновь воспоминания сильно вымотали его. Я прижалась к нему всем телом. Глубоко вздохнув, он спросил:

– Теперь, когда ты знаешь, что я убийца, тебе не страшно находиться рядом? – чувствовалось, что мой ответ очень важен для него, и я ответила совершенно искренне:

– Я всегда знала, что оборотни убивают, чтобы получить энергию, да и просто не всегда могут владеть собой, – и, немного помолчав, добавила, – я знала это, когда искала вас.

Андрей выглядел слегка удивленным. Он внимательно посмотрел на меня:

– Нет, мы не убиваем, чтобы получить энергию – у нас ее и так достаточно. Трагедии случаются, когда мы теряем контроль над эмоциями. Не надо никому отрывать голову или делать что-то подобное, наш укус опасен сам по себе. Он превращает человека в оборотня… в ста процентах случаев. У вампиров иначе. Кровь необходима им в качестве пищи. Они получают ее из живых источников, а после укуса, как правило, стирают своим донорам память. Проснувшись утром, люди думают, что выпили лишнего или перенапряглись на работе. Чтобы превратить кого-то в вампира, необходимо обменяться с ним кровью.

– А что бывает с теми из вас, кто убивает людей? – поинтересовалась я.

– Такое случается крайней редко. Все человеческие города и более или менее крупные селение охраняются стражами. Если существо, наделенное магическими способностями, совершает убийство, то энергия жертвы переходит к нему полностью. При этом происходит всплеск магической активности, который мы и фиксируем. Найти преступника обычно не сложно, поймать – труднее. Потом его передают суду, но результат чаще всего один – встреча с карателями.

– Ты – страж? Так тебя назвал Филипп.

– Да, – не стал спорить Андрей, – с тех пор как по моей вине погибла Нинон, я не мог найти себе места. Я долго бродил по миру, думал, вспоминал, пытался понять, как я мог предотвратить несчастье. Иногда мне хотелось, чтобы Филипп добрался до меня и прикончил, но первые сто лет он был недостаточно силен и не искал встречи. Однажды в Каире я познакомился с местным стражем – оборотнем Али. Он обожал дело, которому посвятил жизнь, считал, что, охотясь за преступниками, помогает людям, защищает их. Несколько лет я жил у него, наблюдал, размышлял. А потом принял решение. Я отправился в Совет и предложил свою кандидатуру на должность стража. С тех пор моя судьба связана с людьми: я живу среди них, у меня есть смертные друзья, я встречаюсь с человеческими девушками. Иногда мне кажется, что вы гораздо лучше нас…

– А каратели? Кто они такие? – спросила я, раз уж сегодня Андрей отвечает на мои вопросы, грех было не попытаться выяснить как можно больше.

– Каратели служат Совету напрямую. Им отдают тех, кому вынесен смертный приговор. Только существа, которые имеют максимальный потенциал в области магии нападения и находятся в идеальной физической форме, могут стать палачами. Чаще всего это вампиры. Энергия караемого переходит карателю. Это дает возможность реже «питаться», что облегчает жизнь. В конце концов каратели становятся сильнее всех остальных, они очень опасны.

Я замерла. В памяти всплыл недавний разговор с Филиппом: «Не боишься, что сюда нагрянет отряд карателей?», «Ты пришел, как один из них?» Тогда в голосе Андрея мне послышался страх… Выходит, мне не показалось.

– Филипп – каратель, – я скорее утверждала, чем спрашивала

– Да, – подтвердил мои худшие предположения Андрей. – Он – каратель, причем один из лучших. На самом деле, я не знаю, почему он до сих пор меня не убил. Сколько бы раз я ни говорил обратное, факт остается фактом – моей силы не хватит, чтобы противостоять ему, если он возьмется за меня всерьез. Такое ощущение, что он играет со мной, как кошка с мышкой. Наверное, ему кажется, что просто прикончить меня мало…

От слов Андрея мне стало дурно. По нашим следам шел ангельски красивый профессиональный убийца с многовековым стажем. Я не могла объяснить, что именно меня так шокировало. Ведь не думала же я, что вампир может быть невинен как овечка? Нет, конечно, нет. Но одно дело убивать ради того, чтобы жить, и совсем другое быть наемником.

Я вдруг пугающе остро осознала, что если Филипп решит добраться до меня, Андрей не сможет ему помешать. Это откровение было сродни холодному душу в сорокоградусную жару. Впервые мне стало по-настоящему страшно. Я встала и обошла комнату по кругу, по пути дотрагиваясь до оплетающих стены голубых нитей. Они были абсолютно непроницаемы, от прикосновения к ним пальцы кололо словно крохотными иголочками. Наверное, нежданного гостя, если он попытается забраться в квартиру и взломать защиту, встретит мощный заряд энергии, подумалось мне. Или не встретит? Возможно, каратель способен обезвредить кокон еще на подходе?

Больше я ничего не хотела знать. Не сегодня. Я отправилась на кухню, плеснула в бокал для виски чистого рома и закурила сигарету. Андрей за мной не пошел. Он понял, что мне надо побыть одной, чтобы переварить полученную информацию. Я сидела и смотрела на темное небо за окном. В доме напротив светились окна, на балконе какая-то пара, презрев моросящий дождь и мартовский холод, исступленно целовалась. Я открыла раму. Проем тоже опутывали нити, поэтому высунуть наружу голову не получилось. Страшный мир. Совсем не похожий на мир из фэнтези, который я по глупости искала.

Через некоторое время я услышала, что Андрей лег спать. Посидев еще немного на сквозняке и окончательно замерзнув, я решила к нему присоединиться.

Глава 4

Всю неделю мы просидели в голубом коконе. Особого смысла я в этом не видела, так как от Совета и его слуг он все равно защитить нас не мог, да и Филипп, по собственному признанию Андрея, вполне был способен разрушить магию стража. Как я поняла, основной целью этой колдовской конструкции было заранее предупредить нас о непрошеных визитерах, но какая разница, знаем мы или нет о том, что смерть стоит на пороге?

Первый и самый острый страх уже стих. Я ждала своей судьбы с какой-то не свойственной мне обреченностью. У Андрея с каждым днем поднималось настроение. Как будто если сегодня никто не пришел, то и завтра не придет. Объяснял он свой оптимизм тем, что Совет всегда действует быстро, и раз ничего не происходит так долго, значит, они просто не в курсе. Филипп же для оборотня был угрозой привычной – конечно, за неполных четыреста лет с чем хочешь свыкнешься и примиришься.

Лично меня больше беспокоил вампир. О Совете я знала мало и, соответственно, не имела представления чего бояться. Опасный красавец же продолжал каждую ночь являться мне во все более откровенных снах, после которых я долго не могла унять дрожь возбуждения. Удивительно то, что несмотря на мой ужас перед ним днем, ночью ничего подобного я не испытывала, скорее наоборот, мне было хорошо и комфортно, как будто так и должно быть.

В среду Андрей предложил мне позвонить девочкам и пригласить их в гости в субботу. Я спорить не стала, хотя с трудом представляла, как буду объяснять, почему наши стены издают голубое свечение. Подруги были очень обрадованы моим звонком и все согласились приехать. Реакция Ирины меня просто поразила. Она редко проявляла свои чувства, но в этот раз мне показалось, что от радости она вот-вот запрыгает по комнате и начнет кричать «Ура!». «Наверное, как всегда сработала ее потрясающая интуиция, – решила я, – чувствует, что со мной что-то не ладно».

На следующий день я набралась смелости и все же спросила Андрея про нити. Он только улыбнулся и ответил, что девочки не смогут их увидеть. Я вижу лишь потому, что они созданы для моей охраны. Пройти сквозь них подруги тоже смогут спокойно, так как являются обычными людьми, а вот существа, наделенные магическими способностями, уткнутся в глухую преграду.

Время до субботы тянулось словно резиновое. В пятницу вечером я не могла найти себе места, ведь за последние шесть лет не было такого, чтобы я не видела подруг целых три недели. Ирина, конечно, иногда отсутствовала и дольше: ездила к родителям в Йошкар-Олу или зависала с очередным бойфрендом. Она никогда не афишировала свою личную жизнь, поэтому ни одного из них я в глаза не видела. Ее парни оставались для нас загадочными мачо, о которых мы часами чесали языки. Зато Даша и Яна всегда были на связи. Мы делились друг с другом всем, и только свои поиски бессмертных я ни разу с ними не обсуждала.

Утро субботы выдалось солнечным и относительно теплым. Веселая капель стучала по подоконнику. Я проснулась очень рано вся в предвкушении долгих задушевных разговоров. Ну и что из того, что монстры, сбежавшие из популярных американских экшенов, мечтают оторвать мне голову? Зато я могу посплетничать с подругами о главном – о своих отношениях с Андреем и снах с участием Филиппа. Конечно, я не собиралась их информировать о том, что оборотень прячет меня за голубым защитным коконом от вампира, который каждую ночь является мне в эротических видениях. Но о своих ощущениях поведать мне все же удастся.

К четырем часам все было готово. Я привела себя в порядок, развесила валявшуюся по углам одежду и выкурила пачку сигарет. Андрей успел приготовить потрясающий ужин в арабском стиле из продуктов, как всегда взявшихся неизвестно откуда, достать из бара мартини и апельсиновый сок.

В шестнадцать тридцать раздался звонок домофона. Как я и ожидала, подруги пришли все вместе. Яна и Даша проскочили в квартиру, стоило мне открыть дверь, и накинулись с поцелуями и объятьями. Ира шла последней. В лифте у нее из уха выскочила сережка, и теперь она сосредоточенно ее поправляла. На минуту девушка затормозила перед защитным коконом. У меня даже мелькнула мысль, уж не видит ли она его. Но так как я точно знала, что это совершенно невозможно, то и обращать внимания на ее копания не стала. Застегивая замочек, подруга улыбнулась мне, заинтересованно осмотрела Андрея, которого я в это время представляла остальным, и под его внимательным взглядом неторопливо вошла внутрь. От напора моих подруг оборотень выглядел ошарашенным, что изрядно меня позабавило – за пятьсот лет, имея столь яркую внешность, пора было бы привыкнуть к повышенному женскому вниманию.

Когда все познакомились, мы отправились к столу. Я понимала, что девчонок распирает от любопытства, но они стараются вести себя вежливо и не говорить ничего непредназначенного для мужских ушей. Еще через час Андрей тактично удалился на кухню читать в этот раз обыкновенную человеческую книжку, а мы наконец-то разместились на диване в гостиной с бокалами мартини в руках.

Я была на седьмом небе от счастья. Никогда не думала, что буду так скучать по подругам. Было столько всего, что хотелось обсудить, а я только и делала, что переводила взгляд с одной на другую и все никак не могла насмотреться.

Рядом со мной сидела хрупкая маленькая Даша. Ее прямые каштановые волосы, уложенные обычно в аккуратное каре, растрепались, на щеках разгорелся румянец от выпитого алкоголя, голубые глаза в обрамлении слегка подкрашенных ресниц внимательно смотрели на Яну, рассказывающую о своем новом «принце» из финансового отдела одного уважаемого банка. Она говорила грудным голосом с частыми придыханиями. Несмотря на изрядное подпитие, подруга умудрялась сохранять позу опытной соблазнительницы: из-под короткой юбки слегка виднелась резинка черных чулок, надетых на потрясающе длинные ноги, перекрещенные между собой, глубокое декольте подчеркивало высокую грудь идеальной формы, накрашенные ярким лаком коготки в такт речи постукивали по бокалу. Рассказывая что-нибудь особенно забавное, она наклоняла назад голову, откидывая длинные белые волосы с крупными локонами и слегка касаясь нежной шеи. Эффектный макияж подчеркивал ее красоту, рядом с которой остальные девушки казались в лучшем случае не полными дурнушками. За последние шесть лет Яна перевстречалась с половиной города от депутатов и директоров крупных международных фирм до всегда готовых к интиму стриптизеров, разбитных барменов и тихих маменькиных сынков, лишь бы они были способны заставить быстрее биться ее горячее сердце. Именно благодаря изрядным финансовым вложениям ее мужчин мы могли себе позволить наши путешествия.

Я была идейным вдохновителем нашей четверки, Яна – бессменным спонсором, Даша —душой, а Ира – разумом, решающим наши проблемы, вытягивающим из трудных ситуаций, в которые мы регулярно попадали, и отговаривающим от наиболее безумных затей. Всегда сдержанная и аккуратная, она и сейчас сидела в кресле напротив, внимательно слушая, что говорят остальные, и вставляя редкие, но очень меткие замечания. Иногда я думала, что создавая ее, природа решила пошутить, вложив холодный нордический темперамент в тело, которое могло принадлежать скорее испанке или итальянке. Ее черные густые волосы спускались ниже плеч, огромные карие глаза казались стальными, пухлые малиновые губы гармонично вписывались в почти идеальное лицо, не нуждающееся в косметике и прочих женских хитростях. Не являясь от природы хрупкой, она всегда была в отличной спортивной форме. Великолепно подобранная одежда демонстрировала ее достоинства и отлично скрывала недостатки.

Разглядывая своих подруг и размышляя об особенностях их характеров, я пропустила большую часть Яниного рассказа, по обыкновению пестревшего страстными признаниями в любви и описаниями безумных сексуальных приключений, приправленными литрами душевных терзаний.

А вот Дашино повествование об ее постоянном парне выдернуло меня из созерцательной задумчивости. Недавно Сашка сделал ей предложение, и в августе наша куколка должна была выйти замуж. Эта новость меня не удивила. Ртищев был для нее идеальной парой, что стало ясно еще на второй неделе их знакомства. Респектабельный московский мальчик из хорошей семьи, закончивший налоговую академию и благодаря высокопоставленному папе в свои двадцать пять уже имевший прибыльную должность, мог дать ей уютную жизнь домохозяйки, включавшую в себя голосящих пупсов, просмотр сериалов, поездки в гости к друзьям по будням и походы в рестораны по выходным. Короче, все то, о чем Даша всегда мечтала.

Ирина свою очередь, как обычно, пропустила, безапелляционно заявив, что у нее все по-прежнему и разглагольствовать не о чем.

Все взгляды устремились ко мне. Почему-то я ужасно смутилась, несмотря на то, что отрепетировала свою речь еще ночью, подобрав такие слова, которые могли выразить мои чувства и скрыть при этом то, о чем знать подругам не положено для их же блага. Пару раз отхлебнув из бокала, я предложила сперва покурить, что было встречено дружным согласием. Похватав пачки сигарет, мы отправились на кухню. Ирка в очередной раз вела борьбу против пагубной привычки, поэтому предпочла остаться в комнате.

Завидев нашу развеселую компанию, Андрей ретировался. Выражение лица у него было такое, словно он едва сдерживался, чтобы не перейти на сверхскорость. Выкурив по паре сигарет, вволю нахохотавшись над пошленьким анекдотом, рассказанным Яной с самым смиренным видом, и обменявшись сплетнями об общих знакомых, мы с чувством выполненного долга вернулись в гостиную. Подойдя к двери я услышала, что мой парень и Ирина о чем-то оживленно беседуют.

– Я справлюсь, Андрей, – очень серьезно сказала Ира.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– С чем ты собралась справляться? – подавив икоту, поинтересовалась Яна и плюхнулась на диван.

– Мы с Андреем поспорили, смогу ли я приготовить арабские блюда лучше него, – пояснила подруга с лукавым блеском в глазах.

– О, Андрей, даже не спорь, Карева у нас известный кулинар, – засмеялась Даша и совсем неизящно присоединилась к Яне на диване.

Что-то в их разговоре меня встревожило, но три выпитые нами бутылки мартини плескались в голове, не давая сосредоточиться, и через минуту я уже забыла об арабской кухне, выпроводила своего парня обратно на кухню и приступила к рассказу о своих любовных похождениях. Оказалось, очень сложно описывать мои приключения, пропуская все магическое, особенно в состоянии сильного подпития. Хоть я и готовилась к этому разговору несколько дней, слова упорно отказывались слетать с неповоротливого языка и складываться в осмысленные предложения. После нескольких неудачных попыток я сдалась, ограничившись весьма подробным описанием нашей с Андреем интимной жизни и утверждением, что окончательно я еще ничего не решила. Про Филиппа мне вообще не удалось заставить себя упомянуть, но, в конце концов, подумала я, все, что можно сказать, не касаясь запретных тем, относится к сфере снов, а нормальные современные девушки не треплются о столь нематериальных субстанциях.

К двум часам ночи, когда за девчонками приехало такси, мы были абсолютно пьяны и ужасно довольны проведенным временем, друг другом и всем на свете.

Утром Андрей приложил руки к моим вискам, по всему телу пробежала волна тепла, и похмелье исчезло как по волшебству. Впрочем, почему как? Именно так оно и исчезло.

За завтраком мой друг удивил меня еще раз.

– Знаешь, ты можешь встречаться с подругами и вне дома. Думаю, что сумею установить достаточно крепкую защиту на это время, – заявил он, спокойно поедая яичницу.

Я была рада до беспамятства и тут же согласилась. Мне все равно казалось, что тех, кто может захотеть меня прикончить, не остановит ни Андрей, ни кокон. За девочек я не волновалась, к этому времени я уже поняла, что нападение на ни в чем неповинных людей в ожившем мире фэнтези карается смертью. Вряд ли я помешала кому-то настолько, что себя не жалко.

С этого момента моя жизнь стала намного приятнее. На улице вовсю расцветал апрель. Под ярким солнцем и голубым небом все проблемы забылись, осталось только желание любить и быть любимой, болтать о том, о сем, пить пиво на лавочках и бродить по московским дворикам и переулкам. Короче, радоваться жизни во всех ее проявлениях.

Мы с Андреем превратились в обычную молодую пару, которая ходит в кино и рестораны, встречается с друзьями и ездит на чай к родителям. Раз или два в неделю я встречалась с девчонками. Обычно Ирина заезжала за мной на своем стареньком «хендае», и мы отправлялись на поиски приключений, по пути подхватив Яну и Дашу. Обратно Андрей исправно забирал меня лично, видимо считая, что ночью я подвергаюсь большей опасности, нежели днем. Кстати, я так и не выяснила, боятся ли вампиры солнца, я вообще перестала задавать вопросы. А оборотень лишь иногда использовал при мне мелкое волшебство вроде прикуривания сигареты без зажигалки и лечения похмелья, ну и, конечно, кокон. Когда я уезжала из дома, он парил вокруг меня, из голубого превращаясь в сиреневый.

В общем, я была счастлива и ни о чем не думала. Впервые за последние десять лет даже поиски бессмертных не отравляли мне досуг.

По ночам меня по-прежнему посещали сны о Филиппе, но, во-первых, я к ним привыкла, а во-вторых, в конце он перестал пытаться меня убить, и я больше не просыпалась посреди ночи в холодном поту и с бешено стучащим о ребра сердцем. И еще иногда мне казалось, что я чувствую чей-то взгляд, будто кто-то невидимый внимательно следит за мной. А раза два или три я была почти уверена, что видела вампира в толпе. Попыток приблизиться ко мне он не предпринимал, а мне было слишком хорошо, чтобы забивать себе голову происками кровожадных маньяков. Андрею я рассказывать об этом не стала, чтобы он снова не запретил мне выходить из дома, но была абсолютно убеждена, что он читал мои мысли и все знал, потому что после каждого из этих случаев по несколько дней бродил по квартире хмурый и неразговорчивый.

К середине мая я расслабилась окончательно. Меня не заботили даже заключительные экзамены, которые так беспокоили Дашу и Яну. В институте я не появлялась. Андрей явно был не готов так часто выпускать меня из-под своей защиты, да и из своей постели тоже. Но в получении диплома сомнений не было. Девчонки считали, что у меня все «схвачено» и вопросов не задавали.

К сожалению, всему приходит конец, и хорошему почему-то быстрее, чем плохому.

Однажды вечером Ира забрала меня из дома. Мы отправились в DJ кафе «обмывать» покупку Яной ее первой машины – «пежо» на деньги ее нового друга – шоумена. Вечеринка началась как нельзя лучше: шутки, сладкие коктейли и хорошая музыка кружили голову. Настроение было отличное. В середине вечера я отправилась в туалет. Кокон парил вокруг, но он давно уже стал для меня привычным, и я не обращала на него внимания. Дамская комната располагалась в подвальном помещении. Я спустилась вниз по узкой темной лестнице и оказалась в уставленном зеркалами холле, из которого открывались двери в многочисленные кабинки. Там никого не было. Оглядев себя и поправив макияж, я собиралась уже войти в одну из приоткрытых дверок, когда почувствовала пристальный взгляд. Через секунду прямо передо мной возник вампир, как всегда появившись внезапно, будто материализовавшись из воздуха. Я почувствовала, как напрягся кокон, приобретая насыщенный сиреневый оттенок. Тело словно парализовало, ноги «вросли» в кафельный пол.

– Привет, – поздоровался Филипп, будто мы старые друзья, случайно встретившиеся на вечеринке.

– Здравствуй, – сглотнув выдавила из себя я.

Несколько секунд он в упор смотрел на меня. Почему-то в его взгляде не чувствовалось угрозы, скорее там был интерес. Я уставилась на него в ответ, непроизвольно любуясь завораживающей вампирской красотой. По спине пробежали мурашки.

– Да не бойся ты так, сегодня я не собираюсь тебя убивать, – промурлыкал Филипп. Его голос заставил мое сердце биться сильнее. В отличие от предыдущих встреч в присутствии Андрея сейчас в нем не было стального холода. Скорее циничное обаяние опытного донжуана, соблазняющего школьницу. Я перевела дыхание:

– Только сегодня?

– Посмотрим на твое поведение, – впервые улыбнулся он, и я заметила, что улыбка делает его еще красивее и намного моложе.

– Тогда почему ты здесь?

– По-моему, никому не запрещается посещать кафе, и вампирам в том числе, – на последних словах он понизил голос до шепота, чтобы его не могли услышать случайные посетители уборной.

– Я тебе не верю, – в моих интонациях уже не пульсировал страх.

– И правильно делаешь, – согласился Филипп, – таким как я верить вообще нельзя.

Он замолчал. Немного поколебавшись подошел вплотную к окружающему меня кокону, от чего тот стал еще ярче и бешено запульсировал.

– Ты очень красивая, Марина, – совершенно серьезно сказал вампир.

– Спасибо, – я окончательно растерялась. От его комплимента на щеках выступил румянец, по телу разлилось непонятное тепло. Справившись со смущением, я спросила, – Но ты же пришел сюда не для того, чтобы делать мне комплименты?

– Нет, конечно, – лицо Филиппа снова стало холодным, – передай шавке, что мне нужен он. Прятаться за спиной девчонки недостойно мужчины, а уж оборотню его ранга и вовсе грешно.

– Не понимаю, о чем ты, – совершенно искренне удивилась я

– И не надо, просто передай.

– Кх, кх, – раздалось за спиной. Я обернулась и увидела Ирину. Она стояла, прислонившись к зеркалу напротив, с таким видом будто находилась здесь уже как минимум минут десять. Меня окатило волной страха – за нее, не за себя. Вот она стоит такая беззащитная, смертная перед монстром из американского блокбастера и меряется с ним взглядом, каким-то чересчур злобным, совсем не Ириным. – Надеюсь, не помешала?

– Нет, нет, мадам, что вы, – очень галантно ответил Филипп. – Мы с Мариной были знакомы… раньше, и вот случайно встретились и разговорились. Я, пожалуй, пойду. До свидания, дамы.

Слегка поклонившись, будто находился на светском рауте прошлого века, он бросил на меня взгляд, в котором было предупреждение, еще раз внимательно посмотрел в глаза Ире, и совершенно обычно, по-человечески, вышел на темную лестницу.

Я вздохнула с облегчением: мне и моим подругам снова ничто не угрожало. Сегодня…

Глава 5

Мы с Ириной вернулись за столик, где Даша и Яна смеялись как ненормальные, перемывая косточки одной нашей знакомой из института. По дороге Ира ни о чем меня не спрашивала, видимо решив, что Филипп, и правда, один из моих многочисленных бывших. Естественно, я не стремилась ее разубеждать. Подругам она тоже ничего не сказала, за что я была ей очень признательна: отвертеться от Яниных расспросов было бы очень трудно, особенно находясь в таком потерянном состоянии, в каком пребывала я.

Филипп нашел меня – это факт. Я все еще жива – тоже факт. Помня его историю, я не рассчитывала на подобную милость. Если я честно, я понимала его желание ранить Андрея как можно сильнее, отомстить за ту боль, которую вампиру пришлось вытерпеть по вине оборотня. И совершенно неважно, что причинена она была непреднамеренно. А еще я знала, что Филипп, убив меня, не промахнется: если это случится, Андрей сойдет с ума от горя. В последнее время он даже не старался скрывать свои чувства, которые с одной стороны пугали меня своей неистовой силой, а с другой заставляли ощущать вину, за то, что я не могу испытывать к нему того же.

Сидя за столиком в кафе и слушая подруг, пытавшихся перекричать музыку, я пыталась понять, почему все еще жива. «Может Филиппа отпугнул кокон?» – мелькнул в голове самый простой ответ. Но я была уверена, что это не так. Вампир знал, что я окружена защитой, потому что следил за мной все это время, я чувствовала его взгляд, видела его на улицах. Он должен был подготовиться к встрече и наверняка мог нейтрализовать защиту. Или не мог? Ответа у меня не было. Странным казалось то, что Андрей не примчался сразу же, как только кокон начал темнеть. Или это не сигнальная система, а исключительно защита? Ответа снова не нашлось.

В любом случае, Филипп даже не угрожал. Отсутствие логики в его поведении смущало меня больше всего. Делать комплименты девушке врага… При воспоминании о его потеплевшем вдруг голосе и улыбке, которая так шла к прекрасному лицу, внутри что-то сжалось. Я почувствовала ни с чем несравнимое волнение, подобного которому еще никогда не испытывала.

– Марина! Ау! Очнись! – выдернул меня из задумчивости Янин голос. Я вздрогнула и удивленно уставилась на мелькавшие перед глазами наманикюренные ногти подруги. Потерявшись в своих мыслях и ощущениях я полностью выпала из реальности.

– Мы тут обсуждали, стоит ли нам с Сашкой заморачиваться на лимузинах, или будет достаточно заказать несколько мерсов, – слегка обижено проговорила Даша. Я поняла, что речь идет об ее предстоящей свадьбе. Мне стало очень стыдно. Я буду свидетельницей, а значит, должна помогать молодым с организацией.

– Мне кажется, лимузины эффектней, – высказалась я, стараясь изобразить живейший интерес. Следующие пятнадцать минут шла бурная дискуссия на тему свадебных машин, платьев, банкетов и всего, что с этим связано. Я старалась не упускать нить разговора, хотя мысли упорно возвращались к красавчику Филиппу и вопросам, на которые вечером я рассчитывала получить от Андрея ответы.

Во время очередной паузы в диалоге, когда Даша прикидывала количество гостей с ее стороны, Ирина посмотрела на меня и неожиданно произнесла:

– Марин, мне уже пора, я могла бы подкинуть тебя до дома, а Андрею позвонишь по дороге, чтобы не встречал.

– Карева, не будь такой занудой, – запротестовала Яна, – ты теперь не единственная, у кого есть тачка, – она потрясла в воздухе ключами от своего новенького «пежо», – я смогу доставить Маринку по адресу чуть позже. Правда, Марин, оставайся.

Ира выжидающе смотрела на меня. Я знала, что поступаю невежливо, и Даша имеет полное право обидеться, но оставаться мне не хотелось. В голове стоял туман, и сосредоточиться на туфлях, букетах и угощениях я все равно была не способна.

– Нет, девчонки, мне тоже пора. Андрей просил вернуться пораньше. Хотел устроить какой-то романтический сюрприз, – неловко отмазалась я. – Извини, Даш, я позвоню тебе на неделе, и мы все обсудим в подробностях.

Попрощавшись мы с Ирой вышли на улицу. Вдохнув теплый воздух полной грудью я немного расслабилась. Ехали молча. Подруга включила «Русское радио» на полную громкость и явно задумалась о чем-то своем. Андрею я звонить не стала. Я злилась, что он не примчался сразу же, как вампир оказался рядом со мной, и считала, что понервничать ему будет полезно.

– Мариш, могу я зайти к вам, попудрить носик, – спросила Ирина, когда мы остановились возле подъезда.

– Конечно, пойдем.

Мы поднялись на шестой этаж, я открыла дверь своим ключом и привычно потянула руку к выключателю в прихожей, когда Андрей набросился на меня и прижал к себе с такой силой, что затрещали ребра. Складывалось впечатление, что он простоял перед дверью несколько часов, ожидая моего прихода. Отпустив меня, он очень внимательно посмотрел на Ирину, которая тоже не отрывала от него глаз. Их игра в гляделки длилась несколько секунд, по истечению которых подруга попрощалась и ушла. Когда за ней закрылась дверь, я вспомнила, что в туалет она так и не зашла.

Рассказывать Андрею ничего не пришлось, он уже знал. Оборотень объяснил, что сразу почувствовал, как Филипп приблизился ко мне, но не успевал добраться до меня ни человеческим транспортом, ни с помощью магии. Он сумел известить друга, который в это время находился поблизости и попросил приглядеть за мной до его прихода. Андрей опоздал. Ко времени его появления Филиппа уже не было нигде в районе кафе. Прочесав окрестности, оборотень решил не идти к нам, а отправиться домой, чтобы не вызвать подозрений у моих подруг.

Его таинственный приятель присутствовал при нашем разговоре с вампиром… Эта новость меня озадачила, я была уверена, что не видела в туалете никого кроме Филиппа и Ирины. Видимо, посланник Андрея умел быть незаметным. Я не сомневалась, что это была женщина. Не просто так Филипп говорил о какой-то «девчонке», за спиной которой якобы прячется Андрей. Я вдруг совершенно ясно поняла, почему вампир меня не убил. Там был кто-то третий, владеющий магией. Он просто не хотел устраивать бойню. Почему-то осознание этого факта меня расстроило. Я почувствовала странную пустоту внутри, будто сердце упало куда-то вниз, а на его месте образовалась полость, которую мне нечем было заполнить

Я не стала передавать Андрею послание от Филиппа. Я была уверена, что ему передали весь наш разговор в деталях. Меня это несколько смущало. Почему-то мне не хотелось, чтобы он был в курсе того, что вампир делал мне комплименты. Я считала, что есть вещи, которые касаются только меня, например, слова Филиппа и… мои сны.

Я чувствовала себя ужасно – привычное состояние после встреч с вампиром, слово он высасывал из меня энергию во время наших коротких диалогов. Что ж, все может быть. Я слишком мало знала о мире, в игры которого по глупости захотела играть.

Андрей ощущал мое состояние и старался быть особенно заботливым и предупредительным. Это раздражало. В глубине души я была зла на него за то, что его не было рядом, когда я нуждалась в его присутствии. То, что он просто не успел прийти ко мне на помощь в зачет не шло. Обида закралась глубоко внутрь, и выгнать ее оттуда не получалось.

Вечер кончился. Все пошло по—прежнему. Андрей не запретил мне выходить из дома, посчитав эту предосторожность излишней, чему я была несказанно рада. Наши отношения внешне тоже не изменились, только он стал уделять мне еще больше внимания, а я все меньше получала от этого удовольствия. Боюсь, что он это понимал и расстраивался, но я не могла ничего с собой поделать. Я устала от того, что никогда не могла побыть в одиночестве. Весь день мы проводили с Андреем, ночью вместе ложились спать, когда я отправлялась на встречу к подругам, Ира неизменно заезжала за мной. Мне хотелось уединиться, подумать, просто никого не видеть, в конце концов. Но возможности это осуществить не было. У меня даже родилась мысль сбежать. Ненадолго, всего на один вечер. Но страх перед вампиром и здравый смысл перевесили. Да и далеко ли я убегу от оборотня?

О Филиппе я старалась не думать. Но получалось у меня плохо. Стоило закрыть глаза, как передо мной тут же возникала улыбка, в которой не было холода. А по ночам приходили сны. Из категории легкой эротики они перешли в раздел порнографических фильмов, начинались, как только я ложилась в кровать, и заканчивавшиеся на рассвете. Я боялась, что Андрей читает мои мысли. Его влюбленный мозг, поддавшись ревности, мог сделать выводы, для которых, я была в этом абсолютно уверена, оснований не имелось.

Кончился май. Лето вступило в свои права. И решив немного отвлечься – я от своих мыслей, а Ирина от зубрежки к экзаменам – мы отправились по магазинам. Солнце палило нещадно, заставляя щуриться и искать спасительную тень, но удовольствия от этого было не меньше. Мы уже накупили кучу всего и, обвешанные десятками бумажных пакетов, возвращались к машине, которую бросили на противоположной стороне дороги, когда я заметила напряжение кокона. Оторвавшись от созерцания светофора, упорно демонстрировавшего красный свет пешеходам, я сразу увидела его. Вампир стоял в тени широкого тополя и не спускал с меня глаз. При свете дня его кожа казалась очень бледной, что особенно выделялось на фоне красной рубашки, заправленной в светло-голубые джинсы. У меня привычно перехватило дыхания. В этот раз я не почувствовала страха, мне даже захотелось, чтобы он подошел. Это было в корне неправильно, и я постаралась отогнать от себя непрошенные мысли. Светофор давно показывал зеленый. А мы все продолжали смотреть друг на друга через улицу. Рядом со мной Ирина тоже уставилась на Филиппа. В ее глазах плескалась неприязнь, так удивившая меня при их прошлой встрече. Светофор снова сменил цвет, и машины тронулись с места. Лишь на пару секунд вампира загородил от меня школьный автобус. Когда тот проехал, под деревом уже никого не было.

Вечером я ничего не рассказала Андрею. Но он был явно встревожен, наверное, уловил что-то в моих мыслях или ощутил минутное напряжение защиты. Мне было все равно. Я очень устала.

Начались экзамены, и девчонки целыми днями сидели дома за подготовкой. Мы с Андреем все время проводили вдвоем, изредка навещая моих родителей. Его постоянное присутствие с каждым днем тяготило меня сильнее. Я часами полоскалась в ванной, пока вода не становилась холодной в третий или четвертый раз, наслаждаясь пусть относительным, но все же одиночеством. Все чаще меня посещали мысли о прогулке по городу наедине с собой. Я стала замкнутая и неразговорчивая. Меня раздражало абсолютно все: капающая из крана вода, сигаретный дым, лай соседской собаки, молчание Андрея и слишком длинные разговоры. Вечером, перед последним экзаменом, на который идти я не собиралась, как и на все предыдущие, я, наконец, решилась…

План я обдумывала давно, хоть и не верила, что когда-нибудь наберусь смелости им воспользоваться. Я пошла в ванную, тщательно накрасилась, надела яркое розовое платье с обтягивающей юбкой и черным поясом, которое очень мне шло. После чего накрыла на стол. Обычно это делал Андрей, но сегодня я заявила, что хочу за ним поухаживать, и теперь оборотень лежал на диване в гостиной, развлекаясь просмотром старого черно-белого фильма, на съемках которого когда-то присутствовал. Я аккуратно смастерила крошечные канапе, не забыв снабдить каждое зубочисткой, чтобы удобнее было брать, разогрела жаркое из баранины, оставшееся со вчерашнего ужина, достала бутылку крепкого односолодового виски для Андрея и мартини с соком для себя. Закрыв окна плотными занавесями я расставила по всем горизонтальным поверхностям маленькие ароматизизированные свечки, которые уже давно заприметила в шкафчике под зеркалом в ванной: должно быть привет от бывшей подружки оборотня.

Когда все было готово, я позвала парня на кухню. Увидев плоды моих трудов, он просиял. На его лице отразилась такая радость от перемены моего настроения, что мне стало стыдно. Но я заставила свою совесть замолчать, по примеру Скарлетт О‘Хары решив подумать об этом завтра, когда вдоволь нагулявшись по Москве буду придумывать оправдания своему безрассудному поведению.

Обед тире романтический ужин прошел замечательно. Мы неторопливо поели, запивая мясо изрядным количеством алкоголя. Вернее пил в основном Андрей, я разбавляла мартини соком больше чем на половину: пьянеть сегодня мне было нельзя. Волк, не чуя подвоха, был абсолютно расслаблен, делал маленькие глоточки крепкого виски, бросая восхищенные взгляды на мое декольте, словно и не встречался со мной уже почти год. Он весело смеялся моим шуткам, явно подпав под дежурное обаяние, доступное каждой женщине, если она хочет добиться чего-либо от мужчины, и не замечал, что содержимое бутылки исчезает слишком быстро.

Я не боялась, что мой план будет раскрыт раньше срока. Мне давно стало ясно: Андрей не читает моих мыслей без крайней на то необходимости. Поэтому, беззастенчиво используя все известные природе женские хитрости, я самым наглым образом спаивала своего парня.

За время нашей совместной жизни я заметила, что алкоголь на оборотня действует, а виски особенно хорошо, просто чтобы опьянеть ему нужно значительно большее количество, чем обычному смертному, и действие его проходит гораздо быстрее. То же можно было сказать и о лекарствах, продающихся в человеческих аптеках: однажды я видела, как от головной боли Андрей пил анальгии, заявив, что он не целитель и лишний раз углубляться в малознакомые разделы магии не хочет, раз есть альтернатива.

Сегодня Андрею предстояло опьянеть надолго.

Я все продумала до мелочей. Когда первая бутылка виски опустела, оборотень был уже изрядно «под шафе»: рассказывал пикантные анекдоты, слышанные им в далекой юности при дворах различных европейских монархов и давно почивших российских императоров, делал мне комплименты, то и дело поглаживая руку или целуя.

Решительно настояв на продолжение банкета я принесла из бара еще одну бутылку, открыла ее и налила Андрею изрядную порцию. Не споря, он выпил залпом, вытер рукавом губы, затем повторил еще и еще раз.

Скоро я почувствовала, что момент настал. Андрей был абсолютно пьян: хроническая усталость, связанная с постоянным поддержанием защитных заклинаний и переживаниями за меня в сочетании с изрядным количеством алкоголя сделали свое дело. Пошатываясь, он отлучился на минуту, достаточную для того, чтобы я могла капнуть в его бокал несколько капель снотворного: я часто подолгу не могла уснуть и иногда применяла это средство. Я очень боялась, что острый волчий нюх различит посторонний запах, примешанный к терпкому аромату виски, но этого не произошло. Оборотень был пьян, да и не ожидал от меня подобного подвоха, поэтому не задумываясь допил содержимое бокала.

В ожидании когда снотворное подействует, я продолжала вести себя как и раньше: смеялась, отвечала на поцелуи, рассказывала забавные истории, только сердце в груди стучало с такой силой, будто собиралось вот-вот вырваться на волю.

Через полчаса, когда я уже думала, что это снадобье на него не действует и начала приходить в отчаяние от крушения своих надежд, оборотня стала одолевать сонливость. Поначалу он пробовал с ней бороться, но полторы бутылки виски, разбавленного лекарством, все же сломили его нечеловечески крепкий организм, и он уснул прямо за столом, подложив под голову огромные руки.

Я замерла, боясь пошевелиться. Обычно Андрей спал очень чутко, реагируя на малейший шорох. Немного посидев в полной тишине, нарушаемой лишь моим дыханием и раскатистым храпом пьяного, я убедилась, что просыпаться он не собирается, осторожно вышла в прихожую, взяла сумочку и, аккуратно открыв дверь, выскочила на лестницу, оставив оборотня мирно «отдыхать» в квартире, опутанной нитями голубого света, не потускневшими, несмотря на состояние своего создателя.

Не дожидаясь лифта, я бегом спустилась по ступеням и уже через минуту оказалась на улице. От захлестнувшей меня радости было трудно дышать. Впервые за последние три месяца я осталась совершенно одна. Не было ни Андрея с его вечными тайнами и чрезмерной заботой, ни неумолчного щебетания подруг, ни родительских расспросов и нравоучений, ни даже надоевшего тусклого свечения кокона. Видимо, энергии крепко спящего оборотня хватало на поддержание уже существующего заклинания, но создать новое, о необходимости которого он и не подозревал, было невозможно. Мне стоило испугаться: я осталась без защиты посреди города, по которому бродит вампир, мечтающий лишить меня жизни, но я была слишком счастлива, чтобы думать об этом. Передо мной простиралась вечерняя Москва, прекрасная в лучах клонящегося к горизонту солнца, манящая своими переулками, парками и площадями, которые сегодня принадлежали только мне. И никто из смертных или бессмертных не мог помешать мне насладиться всем этим.

Глава 6

На автобусе я доехала до метро, прошла через турникет и села в вагон, который гремя и раскачиваясь, помчал меня в центр родного мегаполиса. Сделав пересадку на «Тургеневской», я добралась до «Охотного ряда» и, смешавшись с разношерстной толпой, преимущественно состоящей из туристов и веселых студентов, чьи сессии уже остались позади, вышла в город.

На Манежной площади свободных лавочек не оказалось, и я спустилась к Александровскому саду, прошла под фонтанами в виде огромных лошадей, поймав изрядное количество водных брызг. Налюбовавшись на разноцветные клумбы, купила у ближайшего разносчика баночку колы и углубилась в аллею. Вокруг слышался смех, пахло цветами и пивом. Неторопливо я брела между целующимися парочками, компаниями, играющими в «сокс», призывно улыбающимися девушками, прохаживающимися целыми стайками вдоль длинного ряда лавочек, на которых сидели парни, пили пиво и выбирали себе подруг на вечер.

Пройдя парк насквозь я оказалась возле Большого Каменного моста и пошла по нему на другую сторону реки. Задержавшись посередине я облокотилась на перила, чтобы полюбоваться открывающейся из этой точки панорамой Кремля с одной стороны и Храма Христа Спасителя с другой. Увидев кинотеатр «Ударник», решила заглянуть в кино. Минут пятнадцать простояла в очереди в кассу и купила билет на романтическую комедию, экшены про вампиров, оборотней и прочую нечисть меня не привлекали. Этого добра мне в жизни хватало с лихвой.

До сеанса оставался час, который я собралась провести в баре при кинотеатре. Заказав бокал темного пива и гренки, я удобно устроилась за столиком. Народу, несмотря на отличную погоду, было много. Справа от меня сидела большая компания студентов, они громко смеялись и постоянно чокались быстро пустеющими кружками. За столиком слева расположилась парочка. Ребята явно встречались недавно, и оба чувствовали себя неловко: он не спускал глаз с ее декольте, изредка кивая в знак согласия с чем-то, чего по всей вероятности не слышал, а она трещала без умолку, то и дело глупо хихикая, и при каждом движении как бы случайно дотрагивалась до его руки.

Я отвела взгляд от своих соседей и задумалась.

Пока я бродила по любимому городу, было не до размышлений. Разноцветные клумбы, играющие струями фонтаны и знакомые с детства пейзажи не давали сосредоточиться. Зато теперь, сидя в уютном кафе, вдали от всех, кого знала, я, наконец, могла подумать о сложившейся ситуации.

Впервые мысль о бессмертных закралась в мою голову в тринадцать лет, когда я прочитала «Властелина колец» Толкина. Но в те времена я была еще очень далека от своих дальнейших поисков. Шли годы. На прилавках книжных магазинов появлялось все больше книг о вампирах, оборотнях, эльфах, гномах. Многие, не только я, задумались, а нет ли всего этого на самом деле. Может быть мы, люди, просто слепы и не замечаем очевидного? Я стала интересоваться старинными легендами и мифами разных народов. Перелопатив огромное количество литературы, как в виде бумажных носителей, так и интернет ресурсов я пришла к выводу, что у меня под носом существует другой мир – мир сверхъестественного. Я начала верить в магию, даже возомнила, будто имею к ней способности. К сожалению, ошиблась. Мне не удавалось проделать элементарных трюков, доступным даже фокусникам: заставить монетку упасть нужной стороной вверх или денежную купюру свернуться на руке. Я пробовала себя в гаданиях, но предсказав Инке Жмуриной за день до свадьбы с моим братом, что она выйдет замуж за голубоглазого блондина на двадцать лет старше нее через неделю (Ромка брюнет с зелеными глазами и всего на четыре года старше), я окончательно сдалась.

Из всех мифических созданий наиболее реальными мне казались вампиры и оборотни. По планете о них ходило бессчетное множество легенд. Встречались даже очевидцы событий, связанных с этими созданиями. Что это – коллективное помешательство, длящееся тысячи лет, воплощение бессознательных страхов, или…? На этом «или» я и сосредоточилась. Я решилась на поиски, но идей с чего начать у меня не было. Тогда я решила действовать издалека – написала список мест, в которых когда-либо были замечены дети ночи, добавила к ним те, что наиболее часто фигурировали в литературе, как места обитания нечисти, собрала подружек, и мы отправились путешествовать. Когда девчонки ложились спать, я выходила на улицу и пыталась найти следы бессмертных. Я посещала кварталы, которые ассоциировались с вампирами или оборотнями, вглядывалась в темноту, прислушивалась к беседам случайных прохожих. Особенно долго я бродила по Праге. Но мне так и не попалось ничего подозрительного. Моей веры в сверхъестественное это не поубавило, но энтузиазм поугас. К тому же приближался выпускной курс, и следовало подумать о проблемах насущных, поэтому поиски я решила отложить на потом.

Но желания, как известно, материальны. В августе, перед началом шестого и последнего года учебы в институте, Агафонов уговорил меня отправиться с его друзьями на некое подобие шашлыков в Тропаревский парк. Его приятели по обыкновению напились до чертиков и разбрелись по кустам со своими дамами сердца, мой же бойфренд успел выключиться раньше, и я сидела рядом с его «бездыханным» телом и глазела на остывающий мангал, проклиная тот день, когда меня угораздило начать встречаться в таким недоразумением. От скуки я курила одну сигарету за другой. Глаза слезились от дыма, упорно не желавшего лететь ни в какую другую сторону кроме той, где находилось мое лицо.

Вдруг мне показалось, что недалеко, за соседними кустами, кто-то есть. Я не придала этому значения, посчитав, что кому-то из нашей чертовой компании было лень искать более уединенное место, но на шорох обернулась рефлекторно. В сгущающихся сумерках я увидела голову мужчины, который точно был не из Агафоновской тусовки, и испугалась – защитник из Ваньки сейчас был никакой, а до его друзей не докричишься. Незнакомец меня явно не заметил. Он смотрел куда-то в другую сторону, а я старалась сидеть тихо, чтобы случайно не привлечь его внимания. Я не сразу поняла, что произошло дальше: мужчину начала бить крупная дрожь, он весь изогнулся дугой, контуры тела стали расплываться, будто меняя форму. Через секунду он исчез за густым боярышником, и я отчетливо различила шум шагов, но не человеческих! Было ощущение, будто крадется зверь, мягко ступая на четырех лапах.

Сердце пропустила удар. Я не могла поверить нежданно-негаданно улыбнувшейся мне удаче. Сорвавшись с места, я устремилась туда, где только что видела загадочного незнакомца. Преодолев небольшое расстояние, я наткнулась на кучку аккуратно сложенной одежды, рядом с которой были человеческие следы, тянущиеся с противоположной нашему костру стороны. Меня бы посетила мысль об эксгибиционистах, ищущих приключений в темных закоулках московских парков, если бы прямо поверх следов от ботинок не было следов лап, принадлежавших довольно крупному животному. «Может, мужик просто гулял с собакой?» – пронеслась в голове рациональная мысль. Но я тут же ее отбросила. Кем бы ни был этот парень, сюда он пришел один. Собака (если, конечно, это была она) появилась позже, уже тут, словно свалилась с неба. Следы взялись будто из ниоткуда и вели в глубину парка в обход нашей стоянки.

Я побежала по ним. Какое-то время мне удавалось не сбиться с курса, но потом зверь пересек лужайку, заросшую большим количеством высокой травы, за которой ничего было не различить. Найти отметины от его лап на другой стороне у меня не получилось. Похоже, этот кусочек Тропарево облюбовали собаководы для выгула своих питомцев. Большие и маленькие вмятины, оставленные на рыхлой земле крохотными шпицами, тяжелыми чау-чау, огромными догами и прочими шавками, путались между собой, петляли и образовывали причудливые узоры, разобраться в которых было по силам только опытному следопыту.

Я вернулась к месту нашего отдыха, чувствуя себя одновременно возбужденной и разочарованной. Возбужденной, потому что подозревала, что прикоснулась к заветной тайне. Разочарованной, так как все еще только подозревала, а не знала наверняка. К счастью, пребывать в издерганном состоянии пришлось недолго. Вскоре мы разъехались по домам, меня провожать было некому, поэтому я получила дополнительное время на раздумья, которое не приходилось тратить на глупый треп с пьяным бойфрендом. Чем больше я сосредотачивалась на том, что видела, тем отчетливее понимала – только что я встретила того, кого искала на протяжении многих лет. Оборотня… Конечно, вампиры привлекали меня больше, но выбирать было не из чего. Я запомнила лицо мужчины и собиралась его найти.

С этого дня я приезжала в парк почти каждый день. Бродила вокруг пруда, заходила в глубь аллей, сворачивала с нахоженных троп в заросли. Я надеялась, что оборотень оказался здесь не случайно. «Возможно, – думала я, – он живет поблизости». Прошло две недели, а я так и не продвинулась в своих поисках. Я в упор таращилась на всех высоких брюнетов, проходивших мимо, но быстро убеждалась, что передо мной не тот, кто мне нужен.

Первого сентября я, скорее по привычке, нежели продолжая питать иллюзии, отправилась в Тропарево. Погода стояла отличная, и пройтись вокруг большого пруда было в удовольствие. Я купила пиво и отправилась на противоположную от зоны отдыха сторону, где было не так людно и шумно. Не торопясь, я брела вдоль грязной лужи, по недоразумению считающей себя местом для купания. Вдруг меня окликнул низкий мужской голос:

– Привет, красавица, может, составишь компанию?

Я хотела уже ответить что-нибудь грубое, например, предложить проследовать этому самонадеянному типу по известному адресу, но, подняв голову, встретилась взглядом с черными глазами недавнего оборотня. Судьба опять свела меня с ним тогда, когда я уже перестала питать надежду на встречу. Что ж, так тому и быть.

И вот теперь, спустя почти год, я умудрилась споить зверя и сбежать из нашего общего дома, чтобы поразмыслить наедине с собой, зачем мне все это было нужно? Разве я собиралась создавать семью (или почти семью) с волком, пусть и весьма привлекательным, при этом оставаясь человеком? Разве хотела заполучить смертельного врага в лице вампира, улыбку которого не могу выкинуть из головы уже не одну неделю? Разве мечтала сидеть взаперти в окружении парящих голубых нитей, призванных защищать меня? Нет, нет и еще раз нет! Я даже не могу похвастаться, что после всего так уж много знаю о мире, в котором завязла, словно глупая муха в тарелке с медом. Я, как слепой или совсем маленький ребенок, тычусь в стену собственной неосведомленности. Андрей приложил максимум усилий, чтобы ограничить мой доступ к любой информации, отвечая только на те вопросы, на которые невозможно не ответить. И все это «для моего блага». Я до того устала, что временами была готова броситься на поиски Филиппа, чтобы, наконец, удовлетворить свое любопытство, даже если это будет стоить мне жизни. Вот только уверенности в том, что вампир окажется разговорчивее оборотня, у меня не было.

Через час начался мой сеанс, а я так и не решила, как мне выйти из тупика, в который сама себя загнала. Расплатившись в баре, я отправилась в зал, где уже шла реклама новинок, запланированных на ближайшее время.

Фильм оказался очень приятным, поэтому кинотеатр я покинула в приподнятом настроении. На улице уже стемнело, стрелки на наручных часах показывали без пятнадцати двенадцать. В голове мелькнуло: «А не вернуться ли домой? Возможно, Андрей еще спит, и мне удастся избежать неприятных объяснений». Но спать не хотелось и, отбросив здравый смысл, я отправилась обратно, в сторону Манежной площади.

Народу на улицах поубавилось. Встречались в основном подвыпившие компании молодежи и обнимающиеся парочки. На мосту я остановилась, чтобы еще раз полюбоваться городом, теперь уже подсвеченным разноцветными огнями фонарей и реклам, и не торопясь закурила сигарету. Ветер ласково трепал распущенные волосы. В голове было легко и пусто. Я вся сделалась какой-то невесомой, будто за спиной распахнулись огромные прозрачные крылья свободы. Так хорошо мне не было уже давно…

Я не сразу заметила роскошный красный «феррари» с номерами Евросоюза, остановившийся со включенными аварийками прямо передо мной. Подняв глаза, я увидела это произведение современной автоиндустрии, за рулем которого собственной персоной восседал месье Филипп Себастьян Лефевр. Крыша машина была поднята, и ничто не загораживало обзор на мужчину, еженощно являвшегося ко мне во снах.

Казалось, крылья за моей спиной стали еще больше, голова закружилась, а сердце пустилось в пляс. Страх отсутствовал. Странно? Наверное… Вероятно… Но я почему-то даже не удивилась.

Вампир грациозно выскользнул из салона. Он был прекрасен: каштановые волосы трепал ветер, в бездонных глубинах голубых глаз отражались огни ночного города, белые хлопковые брюки обтягивали стройные бедра, рубашка с расстегнутым воротом подчеркивала идеальной формы шею и грудь.

Он шел ко мне всего несколько секунд, а мне показалось, что пролетела вечность, наполненная эмоциями и ощущениями, которые я не смогла бы объяснить. Остановившись рядом со мной, он облокотился на перила, не спеша достал сигарету неизвестной мне марки и закурил. Мысли бежать не возникало, скорее появилось и крепло неразумное желание оставаться рядом с ним как можно дольше.

– Привет, – затянувшись, сказал Филипп.

– Привет, – я чувствовала, что теряю контроль над своим голосом, мыслями, телом.

– Я искал тебя, – вампир смотрел прямо мне в глаза.

Мир вокруг исчез, растворился в небытии. Остались только я и он, окруженные подсвеченной фонарями темнотой неизведанного.

– Я знаю, – спокойно ответила я.

– Прокатимся? – предложил Филипп, жестом указывая на свой «феррари».

Частичка разума, выжившая где-то в глубинах моего потерянного разума, истошно вопила: «беги!», но тело уже не способно было подчиниться его приказам. Ноги сами несли меня к машине. Месье Лефевр галантно распахнул передо мной дверцу, и через секунду мы уже летели по ночной Москве, подгоняемые собственным безумием.

– Куда мы едем? – нарушила я молчание, хотя мне было совершенно без разницы, просто хотелось услышать перезвон колокольчиков, звучащих в его голосе.

– Увидишь. Обещаю, тебе понравится, – Филипп улыбался, от чего его прекрасное лицо словно расцвело новой бесшабашной молодостью, прожитой им многие сотни лет назад. И я поверила ему, своему врагу, не желая знать, собирается он убить меня или нет. Его присутствие заставляло трепетать каждую клеточку моего тела, нервы находились под напряжением, превышающим двести двадцать вольт, все чувства обострились до предела. И если, чтобы продлить эти ощущения, мне предстояло умереть, что ж, я готова.

Минут через пятнадцать мы остановились возле недавно отреставрированного старинного особняка, в окнах которого горел свет. Вывесок не было. Не получилось даже определить район – поглощенная своими новыми, ни на что не похожими ощущениями я забыла следить за дорогой.

Филипп подал мне руку, и я впервые дотронулась до него. У него была гладкая и мягкая кожа, которая могла бы принадлежать подростку, а не взрослому мужчине, от нее исходила приятная прохлада.

Мы зашли во двор. Около неприметной черной двери остановились, и мой кавалер позвонил в маленький звонок домофона. Дверь открылась, и в ярком свете, идущем изнутри, перед нами предстал крупный, бритый налысо человек, одетый в черный костюм – явно секьюрити.

– Месье Лефевр, рад вас видеть, – пробасил охранник.

– Взаимно, Саша, – вежливо откликнулся Филипп и, уверенно взяв меня за локоть, провел в помещение.

Мы оказались в ярко освещенном коридоре, с обеих сторон которого висели огромные зеркала. Я остановилась около одного из них. На меня смотрела испуганная и странно счастливая девочка, в которой я с трудом узнала себя. Примерно так я выглядела в пятнадцать лет, когда на мое первое свидание меня пригласил Витя Разумовский из 11 «В», по праву считавшийся самым привлекательным парнем в нашей школе. Только вот сегодня рядом со мной находился мужчина, до которого бедному Витьке было так же далеко, как мне до Мерилин Монро. Я постаралась встряхнуться и придать своему лицу выражение, подобающее двадцатитрехлетней Марине Хитровой – признанной красавице, разбившей не одно крепкое сердце закаленных анатомичкой студентов-медиков, а не глупенькой школьнице, терявшей сознание от ужаса при мысли о том, что, может быть, сегодня ее поцелуют. Получилось не очень…

Между тем к нам приблизилась стройная, совсем как голливудская супермодель, девушка и, приветливо улыбаясь, поинтересовалась, где бы месье Лефевр предпочел провести вечер. Я не расслышала, что ответил Филипп, догадалась только, что говорил он по-французски. Но хостесс явно его поняла и была готова выполнить любую фантазию моего спутника. Любую…

Мы прошли за ней на второй этаж. Поднявшись по мраморной лестнице, очутились в еще одном коридоре, из которого открывались проходы во множество комнат, занавешенные плотными бархатными портьерами. Дойдя до предпоследней из них «супермодель» заглянула внутрь, после чего раздвинула тяжелую ткань, освобождая проход, и жестом пригласила нас в приватный кабинет. Перед нами предстала уютная маленькая зала, оклеенная темными обоями, на стенах висели зеркала в золоченых рамах, а в центре расположился стол, сервированный на две персоны, вокруг которого приютилась пара небольших диванчиков. В канделябрах горели свечи, обычных электрических ламп в помещении не было. В тенях и бликах, создаваемых неверным язычками пламени, вся обстановка казалась какой-то сюрреалистичной, словно неведомый волшебник перенес это место в центр современной Москвы из давно минувшего романтического века.

Филипп помог мне расположиться на одном из диванчиков, после чего сам устроился напротив. Он сказал что-то девушке (опять на французском), она молча кивнула в знак согласия и торопливо вышла, оставив нас наедине.

– Тебе нравится? – в голосе моего спутника послышалось легкое волнение.

– Очень, – честно призналась я. Немного подумав, озвучила, только что пришедшую в голову догадку: – Это один из ваших клубов?

– Нет, это обычный человеческий закрытый клуб для обеспеченных людей, не бойся, – сказал Филипп очень мягко, стараясь при этом подавить улыбку, вызванную моей «потрясающей» идеей. – Здесь здорово кормят, подают отличное вино, а наверху можно потанцевать, поиграть в бильярд, короче приятно провести время.

– Ты ешь? – удивилась я

– А ты думала, святым духом питаюсь? Да, я ем, пью и все остальное тоже делаю, – шутливо закончил он.

– Понятно… – я не знала, что еще сказать или спросить. Вампир смотрел на меня через стол заинтересовано, совсем как обычные мужчины из моего прошлого, или как Андрей… Сердце мучительно сжалось. Я напрочь забыла об оборотне. Он, вероятно, уже проснулся, и теперь, словно раненый зверь, мечется по городу, разыскивая меня и молясь, чтобы я все еще была жива. Мне стало стыдно. Но я больше не владела ни своим телом, ни своей душой и, даже если бы захотела, не смогла бы сделать ни шагу отсюда. Только я и не хотела.

– Марина… – полушепотом произнес вампир, и мое обезумевшее сердце забилось в ставшей вдруг тесной груди.

Вошли официанты, неся на больших подносах какие-то блюда и бутылку шампанского в ведерке со льдом. Мы молча подождали, пока они расставили все это на столе и разлили шипучий напиток по бокалам.

– Марина, – повторил Филипп, когда мы снова остались вдвоем. Казалось, ему не хватает слов. – Прости меня, прости. Просто прости, если сможешь, – выпалил он на одном дыхании.

Я ожидала услышать что угодно, но только не извинения. Сидя в этой комнате, напротив самого красивого мужчины на этой планете, в упор смотрящего на меня, в окружении расплывчатых теней, я не могла вспомнить ни одной причины, по которой должна была его прощать. Видимо, он почувствовал мое замешательство и продолжил, произнося слова быстро, проглатывая окончания и самую капельку картавя:

– Прости, что хотел убить тебя, поддавшись многовековой ненависти, которой, по сути, уже давно и не чувствовал. Прости, что напугал тебя, что осложнил тебе жизнь. И за то, что ты была вынуждена прятаться, за то, что я следил за тобой, тоже прости.

Филипп резко замолчал и обхватил голову руками, взъерошив аккуратно уложенные волосы. Слов не было, я не могла ничего ответить, объяснить, что я все понимаю и не держу на него зла. Пока я размышляла над тем, как лучше донести до него свои мысли, он поглядел на меня и уже медленнее продолжил. В голосе его звучала боль.

– Я следил за тобой все это время, с момента нашей первой встречи около его дома. Я видел, как он берет тебя за руку, как будто ты его собственность, целует, прикуривает тебе сигарету. Видел, как ты смеешься его шуткам, как обнимешь, прижимаясь к нему всем телом. Вы вместе ходили в кино на твои любимые фильмы, в рестораны, где он заказывал еду, которая тебе нравится, встречались с близкими тебе людьми, а потом возвращались вместе в ваш общий дом. Я сходил с ума, представляя, как он ласкает тебя всю ночь. Как утомленная, ты засыпаешь в его объятьях. Я видел на тебе знак его защиты, оповещавший всех магов – ты принадлежишь ему, и понимал, что я мог бы поставить защиту крепче, мог бы лучше охранять такое сокровище, если бы оно досталось мне. Я метался по городу, мечтая, чтобы кто-нибудь нарушил закон, и я смог выплеснуть свою боль, свою злость на судьбу за то, что это он лежит с тобой в своей кровати, а не я.

– Ты снился мне каждую ночь, – сказать это было так естественно, будто слова только и ждали, когда их выпустят на волю. То, что я не могла заставить себя рассказать ни Андрею, ни лучшим подругам, ни собственной матери, в разговоре с Филиппом было чем-то само собой разумеющимся.

– Ты не любишь его? – в голосе вампира смешалось отчаяние, пережитое им за прошедшие недели, с безумной надеждой.

– Нет, – прошептала я. Это было предательством, чем-то совершенно ужасным и абсолютно неправильным, но также это было правдой. «Прости меня, Андрей, – подумала я, – это выше меня».

Еще целую секунду Филипп смотрел на меня через стол, потом с недоступной ни одному человеку скоростью вскочил, буквально подлетел ко мне, поставил на ноги, подняв с легкостью, словно я ничего не весила, оторвал от пола и прижался губами к моим.

Свет померк. Это было волшебство. Магия, доступная не только бессмертным, а абсолютно каждому человеку, но я узнала о ней только сегодня, впервые в своей жизни почувствовав всю неистовую, неземную силу поцелуя. Ни один из многочисленных мужчин из моего прошлого, о которых я не могла вспомнить практически ничего, не разбудил во мне ни любви, ни желания. Они проходили мимо безликими серыми тенями, дотрагиваясь до моего тела, но не задевая души. Все эти бесконечные Саши, Миши, Сережи, Димы, Вани с одинаковыми губами, руками, глазами. Поцелуи с ними становились лишь естественным продолжением вечера, близость превращалась в тему для обсуждения с подружками.

Сегодня же я вырастила крылья, прозрела вселенную. Волшебство коснулось меня своей потрясающей, безграничной мощью. Мое сознание кануло в пустоту и объяло собой миллиарды миров, крохотных по сравнению с моей собственной душой, готовой лопнуть от переполнявшего ее счастья.

Спустя несколько минут и целую вечность Филипп отпустил меня. В его бездонных глазах я увидела отражение пережитых мной чувств. Мне казалось, что жизнь до сих пор пустая и скучная, вдруг наполнилась смыслом, выбрала свое единственно правильное направление и устремилась по нему бурным потоком, сметая на своем пути все лишнее. От этого понимания стало так легко, тепло и уютно, что я засмеялась, а рядом со мной улыбался белоснежной улыбкой месье Филипп Себастьян Лефевр, вампир, каратель высшего класса, тот, кого я искала всю жизнь.

Мы вернулись за стол и приступили к позднему ужину. Я не замечала, что ем и пью. Слова сами складывались в предложения, а предложения в рассказы. Мы говорили обо всем и ни о чем конкретном. За эту ночь я узнала о мире больше, чем мои родители, учителя, друзья и мужчины вместе могли бы поведать мне за целую очень долгую жизнь без Филиппа. Покончив с ужином, мы отправились в нему домой. Он жил в небольшой, но обставленной с огромным вкусом квартирке в новостройке на Кутузовском проспекте.

Закрыв за собой дверь мы, не дожидаясь разрешающих знаков, устремились в объятия друг друга: руки нашли руки, губы – губы, соединились и, соприкасаясь вновь и вновь, начали вечный как мир безумный танец разделенной любви.

Ближе к обеду, когда окончательно лишившись сил, мы лежали на мягком ковре в его гостиной, слушая звуки вечно спешащего куда-то мегаполиса, Филипп сказал:

– Марин, я все продумал, – мне стало слегка обидно, что он мог думать тогда, когда я была способна только чувствовать. – Я отправлюсь к Андрею, – имя моего бывшего парня разожгло пламя вины, дремавшей в отдаленных закоулках опьяненного страстью сознания, – я принесу свои извинения и буду просить его снять клятву крови. Я смогу убедить его, потому что он никогда не хотел этой вражды. А потом я получу разрешение у Совета, и мы с тобой будем вместе вечность.

Филипп выжидающе посмотрел на меня, будто боясь услышать отказ.

– Он… – я замялась, – Андрей говорил, чтобы снять клятву, нужно слишком много энергии. Я боюсь за вас… обоих.

– Знаешь, мы уже достаточно большие мальчики, чтобы не чувствовать комплекса неполноценности от того, что несколько недель придется завязывать шнурки вручную и прикуривать от зажигалки, – усмехнулся Филипп. – Поверь, страшнее ничего произойти не может, так как энергии в клятве не больше, чем в тех, кто ее приносит, а за эти годы мы оба стали намного сильнее, чем были тогда. Мы справимся. Я люблю тебя, моя Марина, и хочу быть с тобой до скончания веков. Так ты согласна?

– Да, – кивнула я, – я тоже тебя люблю, и это единственный для нас способ быть вместе. Я понимаю. Только вот… к Андрею я пойду сама, я должна все ему объяснить, попросить прощения…

Довольно долго мне пришлось спорить с Филиппом о необходимости моей поездки. Причинить боль оборотню, а потом самолично заявиться к нему в дом и признаться в предательстве, дело весьма опасное. Но я была непреклонна, и в итоге вампиру пришлось уступить. Он заявил, что поедет со мной, и все время будет стоять во дворе, на случай, если мне понадобится помощь. Я согласилась, зная, что иначе он сойдет с ума от беспокойства. Сама я была абсолютно уверена, что его вмешательства не потребуется. Андрей отпустит меня, разобьет свое сердце, но не станет пытаться удержать рядом любимую девушку против ее воли. И мстить не станет, он слишком благороден для этого. Мне не хотелось причинять боль теперь уже бывшему парню, но я не могла иначе. С этого дня для меня не было жизни вдали от Филиппа.

Глава 7

Когда мы вышли из дома, уже наступил вечер. На Кутузовском образовалась обычная для этого времени суток пробка. Мы сели в машину Филиппа и начали пробираться к выезду с шоссе. Очевидно вампир пользовался магией, потому что перед нами всегда оказывалось свободное пространство, и мы довольно быстро продвигались вперед.

Я внимательно смотрела на сосредоточенное лицо любимого. Все в нем казалось идеальным, до боли знакомым, будто созданным специально для меня. Это ощущалось странно и было жутко непривычным. Я провела рядом с ним всего один день, не считая наших мимолетных прошлых встреч, но Филипп уже стал для меня роднее людей, которых я знала долгие годы.

Вспомнив о близких, я ощутила волну острой жалости. Они жили в мире, где не было места для всепоглощающей и одновременно всеобъемлющей любви, такой, какую мне посчастливилось обрести. Я была абсолютно уверена, что наши с Филиппом едва зародившиеся отношения не являются очередным мимолетным романом как для меня, так и для него. Я не смогла бы объяснить, откуда взялась подобная убежденность. Это походило на знание, вложенное в меня на генетическом уровне. И это знание заставляло смотреть на окружающее другими глазами и видеть то, что вчерашней Марине Хитровой было не доступно.

Как на экране телевизора перед моим внутренним зрением предстала сногсшибательная Яна. Ее роскошные золотые локоны спускались по стройным плечам, голубые глаза были широко распахнутые, губы кривились в циничной усмешке, а рядом с ней стоял хорошо одетый мужчина. Вместо головы у него было сплошное белое пятно. Именно так, сама того не осознавая, воспринимала Яна своих многочисленных бойфрендов. Они проходили мимо по касательной, не соединяясь с ней, не становясь одним целым. С высоты своего нового опыта я будто воочию увидела ее будущее. Вот она, по-прежнему прекрасная, словно ходячая реклама идеальной работы пластических хирургов, выходит из машины представительского класса, бросая через плечо какие-то распоряжения шоферу. Возле нее богатый и не слишком привлекательный, но очень умный муж, давно надоевший ей до колик. Где-то там, за кадром, ее ждет любовник, который моложе моей подруги лет на десять, но воспоминание о нем тоже вызывает лишь раздражение. Юношеские мечты достигнуты. Куча денег на банковском счете, бесконечные путешествия без всякой цели, дорогие рестораны с однообразным меню, светские приемы, похожи один на другой, молодые любовники и заботливый, не вмешивающийся ни во что муж… Только нет удовлетворения от жизни, что-то не сделано, что-то прошло мимо. Но Яна не понимает что и, подняв повыше голову, переступает порог очередного VIP—клуба для избранных…

А вот Даша рядом со своим респектабельным супругом. У них хорошая квартира в престижном районе, дети, играющие с няней в соседней комнате. Домработница недавно вычистила до блеска всю квартиру, и Даша завершает вечерний макияж. Сегодня они едут на ужин с деловыми партнерами Саши. Парикмахер поработал от души: волосы лежат безукоризненно. Она смотрит пустыми глазами на свое отражение в зеркале. У нее есть спокойствие и респектабельность, о которых мечталось у алтаря. Только сердце рвется на части, хочется бежать как можно дальше от своего уважаемого супруга, развалившего в кресле с вечерним номером сегодняшней газеты, от этой стерильно чистой квартиры, от подобострастно вежливой няни и прекрасно воспитанных детей. И не объяснить, что не так, где закралась ошибка в эту размеренную и с детства спланированную реальность…

Перед моими глазами, словно во сне один за другим вставали мои знакомые и родные. Я видела пустоту и одиночество, несбывшиеся надежды, поломанные судьбы.

Усилием воли я смогла отогнать от себя грустные, не свойственные мне мысли. Я была встревожена открывшимися мне картинами. Никогда не тяготея к анализу происходящих событий, я не искала причинно-следственных связей между словами и поступками, не думала о будущем, тем более чужом. Так зачем начинать? В любом случае, сейчас у меня были заботы поважнее, чем Янина и Дашина личная жизнь через пятнадцать лет. Впереди меня ждал разговор с Андреем, который обещал стать очень трудным.

Филипп выключил двигатель и посмотрел на меня. Я почувствовала его волнение. Мы подъехали к дому оборотня. Теперь вампир был вынужден меня отпустить.

– Я останусь тут, – в который раз повторил он. – Если что-то пойдет не так, как ты рассчитываешь, я тут же приду, – его голос дрожал от напряжения.

– Не переживай, все будет хорошо, вот увидишь, – я быстро чмокнула Филиппа в губы и выскользнула из машины.

Каблуки застучали по тротуару в такт биению сердца.

Всю дорогу, когда не отвлекалась на видения чужого будущего, я пыталась придумать, что и как сказать Андрею, чтобы смягчить удар, но так ничего и не решила. Любые слова казались либо глупыми и ненужными, либо злыми и эгоистичными.

Я поднялась на шестой этаж и вышла из лифта перед знакомой дверью. Света голубых защитных нитей не было. Дрожащей рукой я повернула ключ, замок открылся с легким щелчком, и я вошла в темную прихожую, тут же споткнувшись о собственные разбросанные туфли.

Было очень тихо. Казалось, даже часы остановились и не издают характерного тиканья… Я, не раздумывая, прошла в гостиную, почти уверенная в том, что Андрея нет дома. Но он был тут.

Оборотень сидел в кресле, сверля взглядом стену напротив. Рядом стояла полупустая бутылка его любимого виски и бокал. Он никак не отреагировал на мое появление. Я приблизилась, аккуратно присела на пол и слегка дотронулась до его руки.

– Привет, – прошептала я одними губами. Андрей продолжал молчать. – Андрей, я…

– Не надо, Марин, – прервал меня волк. В его голосе было столько боли, что мое сердце пропустило удар, на глаза навернулись слезы. – Я все знаю. Всегда знал, что так будет. Это судьба, от нее нет спасения. – Андрей говорил медленно, словно выдавливая из себя каждое слово. На меня он не смотрел, по-прежнему изучая рисунок на обоях. – Когда вы встретились впервые, Лефевр прочитал твои мысли с такой легкостью, словно перед ним лежала раскрытая книга, а ведь Филипп всегда был слабым менталистом. Ладно, может и не слабым, но телепатией он владеет хуже меня, а чтение твоих мыслей давалось мне с огромным трудом. У тебя есть природный блок, такое иногда случается, – после секундного молчания Андрей продолжил: – После каждой встречи с ним ты была сама не своя. Бродила как потерянная, не могла найти себе места. Вначале странности твоего поведения я списывал на страх, вполне естественный в такой ситуации. Но однажды ночью, когда твое сознание было полностью открыто, я непреднамеренно проник в твой сон… черт, меня словно затянуло туда, – оборотень резко выдохнул. – И тогда я стал наблюдать за тобой. Я видел, как каждое утро ты прячешь от меня свои губы, будто он действительно их целовал. Видел огонь в твоих глазах, который разжигал всего лишь его образ, порожденный твоим собственным воображением, в то время как я не мог высечь даже маленькой искры. Я ощущал, как ты, сама того не осознавая, блокируешь ту часть сознания, в которой хранились мысли о нем. Я начал замечать, что с каждым днем все больше раздражаю тебя. Ты едва терпела мои ласки, старалась уворачиваться от поцелуев. А еще я знал, что он следит за тобой. У него было миллион возможностей напасть, и я все ждал, когда же это произойдет. Но он не нападал, даже попыток не делал. Он только смотрел. Я ощущал его молчаливое присутствие всем своим существом. Иногда ты случайно замечала его в толпе, и с каждым разом все больше отдалялась от меня. И тогда я сложил все факты вместе и понял. Я дал тебе напоить себя, специально вышел в нужный момент, чтобы ты подлила мне капли. Я знал, что должен отпустить тебя, но не смог бы сделать этого, находясь в здравом уме и трезвой памяти. – Андрей закрыл лицо руками. – Когда вмешивается судьба, мы становимся бессильны, – прошептал он.

Оборотень замолчал. Он сидел, крепко сцепив пальцы, их костяшки побелели. Я чувствовала, что по моим щекам текут слезы. Вытерев их тыльной стороной ладони, я произнесла:

– Прости, прости меня. Я не знаю, почему так случилось. Не знаю, как такое произошло. Я не собиралась. Я хотела просто погулять по Москве… Я ничего не могу изменить. Это больше меня. Это какое-то наваждение… Прости меня, если сможешь…

Я не лгала, но от этого не становилось легче. Больше не в силах сдерживать рыдания, я позволила им вырваться наружу. Боль, которую испытывал Андрей, проникала в мое сердце, переходила на нервные окончания, ввинчивалась в мозг. Я ощущала ее, как свою собственную. Мне много раз приходилось говорить слова прощания и оставлять позади чужие разбитые мечты, но никогда прежде я не испытывала сожалений, я просто уходила и забывала. Сегодня все было иначе.

Андрей опустил руки, наклонился и в первый раз за весь разговор посмотрев на меня своими черными волчьими глазами. Он обхватил обеими руками мое лицо и нежно, как раньше, сказал:

– Марина, не плачь, не стоит. Ты ни в чем не виновата. Филипп не сказал тебе? Наверное, он сам не понял… Любое разумное существо в любом из миров, независимо от расы, имеет свою вторую половинку. Два существа, как части одного целого, идеально подходят друг другу. Вот только встретить того, кто предназначен именно для тебя, практически невозможно. Половинки могут родиться в разные времена, в разных мирах, не подозревающих о существовании друг друга, или принадлежать к расам, имеющим разные анатомические особенности и просто несовместимым физически. Но даже если они живут в одно время, в одном мире и внутри одного сообщества, вероятность встречи крайне мала. Можно десятки лет просыпаться по утрам в одном доме и никогда не познакомиться. И все же иногда случается, что двое избранных сталкиваются. Тогда разлучить их может только смерть. Тот, кому не посчастливится остаться, будет помнить умершего вечность, хотя сможет существовать дальше, иметь другую семью.

Андрей сделал паузу, словно разговор его утомил, выпил все силы из крепкого тела оборотня.

– В любом случае, это огромная редкость даже среди бессмертных, которые имеют больше возможностей и больше времени, – заключил он. – Сама посуди. Вы с Филиппом встретились в результате совпадения огромного количества случайностей. Если бы я не оказался в Марселе, и Вацлав не подлил бы мне саваж, Филипп умер бы за много сотен лет до твоего рождения, прожив вполне пристойную жизнь торговца, имея любимую жену и много детишек. Вот только счастья, настоящего, всепоглощающего, он так и не испытал бы. И причины своей неудовлетворенности не понял бы. Да и ты спокойно нашла бы кого-то еще, возможно, даже осталась бы со мной, но никогда не познала бы безумной любви, захватившей тебя сейчас. Только судьба почему-то решила, что из миллиардов разумных именно вы должны были найти друг друга, и сложила правильную мозаику. Все, что я могу, это пожелать вам счастья.

Я слушала его, затаив дыхание. Значит вот в чем причина моей удивительной убежденности в крепости наших с Филиппом отношений. Вот почему я оказалась бессильна перед накрывшей меня волной чувств. Филипп создан для меня, а я для него. Мы две половинки одного целого, случайно оказавшиеся в одной точке бескрайней вселенной. И Андрей понимает, что в этом нет моей вины, и готов простить. Мне стало очень легко. Слезы высохли. Боль ушла.

– Когда Филипп хочет снять клятву? – уже спокойным деловым тоном поинтересовался оборотень.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я

– Ох, девочка! Это же очевидно. Филипп жаждал мести, пока была жива его память о Нинон. Но что может противопоставить бедная, маленькая, добродетельная и давно мертвая мадемуазель Мерсье тебе – живой, красивой, умной и восхитительно порочной, к тому же созданной для него самой судьбой? Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы скоро присоединитесь к нам, будущая вампиресса Марина? – Андрей невесело усмехнулся. – Так когда?

– Он хотел сделать это как можно быстрее. Место и время выбирай сам.

– Через три дня полнолуние. Луна придаст нам сил. Я буду ждать его без четверти двенадцать там, где в тридцатые годы этого века был найден артефакт Этед-Шаран. Передай ему, он поймет.

Андрей замолчал, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Не нарушая воцарившейся тишины, я быстро собрала свои вещи. Проходя через гостиную, я еще раз посмотрела на оборотня, но он не ответил на мой взгляд. Положив ключи от его квартиры на тумбочку возле двери, я быстро выскочила на лестничную площадку.

Филипп стоял, облокотившись на капот машины, совершенно неподвижно, мне показалось, что он даже не дышит. Увидев меня, вампир забыл об осторожности, сорвался с места на сверхскорости и заключил в объятья. Я прижалась к нему всем телом. Теперь я только его. Никто другой не имеет на меня никаких прав. В машине я повторила слово в слово нашу беседу с Андреем. Филипп согласился с выводами оборотня о природе нашей столь неожиданно возникшей любви.

– Я всегда боялся, что Нинон была моей половинкой. Почти четыреста лет я жил воспоминаниями, думал, что никогда не смогу встретит другую женщину, забыть ее, – Филипп впервые упомянул при мне свою первую любовь. Я почувствовала легкий укол ревности, хоть и понимала, что ревновать к девушке, умерший за много веков до моего рождения, глупо. Вампир это заметил, положил руку мне на плечо и внимательно посмотрел в глаза.

– Мы ведь с ней даже не целовались. Ни разу. Во времена моей юности с этим было строго. Конечно, запреты нарушались сплошь и рядом, но Нинон ни за что не пошла бы против правил, она была истовой католичкой, жила по заповедям. Иногда меня это страшно раздражало, – Филипп бросил взгляд в зеркало заднего вида, перестроился в потоке машин и продолжил: – Все эти годы я ненавидел Андрея, виня его в ее смерти. Оказывается, она пострадала, потому что у судьбы были на меня свои планы.

– Почему Андрей выбрал день полнолуния для вашей встречи? – поспешила я сменить тему. – Он говорил, что луна не влияет на его превращения.

– Она и не влияет, но в дни полной луны вампиры, оборотни и эльфы могут черпать ее энергию, таким образом становясь сильнее. Учитывая, сколько энергии потребуется, чтобы снять мою клятву, это будет очень кстати. Сможем отделаться всего парой недель бессилия вместо месяца, а то и более.

– Что это за артефакт… Этед-Шаран? – не унималась я.

Филипп отвечал охотно. Зная, что через несколько недель я стану одной из них, он не считал нужным что-либо скрывать.

– Этед-Шаран – артефакт, оставленный гномами на земле оборотней еще во времена, когда все магические существа имели свои королевства и не скрывались от людей. На гномьем языке «Этед-Шаран» значит «Символ Мудрости». Я не сумею точно объяснить тебе механизм его действия, насколько мне известно, его использовали монархи из числа оборотней, чтобы править справедливо. После Великой Войны Этед-Шаран бесследно исчез. В тридцатом году его нашли на земле, покинутой перевертышами, и по книгам смогли узнать основные принципы его работы. Теперь он, по моим сведениям, находится у главы Совета.

– Что из себя представляет Совет?

– Совет Двенадцати, так звучит его правильное название, состоит из двенадцати членов, каждый из которых представляет свою расу: эльфы, их представитель в настоящее время является главой, гномы, орки, тролли, драконы, ледяные великаны, между собой мы называем их ледваны, ламии, гломы, русалки, вампиры, оборотни и маги. Совет создает законы, направленные преимущественно на то, чтобы скрывать наше существование от людей, следит за их выполнением, судит и наказывает бунтарей. Двенадцать гасят конфликты, оберегают границы нашего мира от вторжений извне. У них очень много функций, не возьмусь перечислить даже половины. Конечно, всем этим занимаются не двенадцать отдельно взятых личностей. В их распоряжении целая армия воинов, боевые маги, каратели, следопыты, стражи, и много кто еще. Есть две расы, представители от которых в Совет не входят. Во-первых, это люди, они понятия не имеют о нашем существовании. И охотники. Никому неизвестно, кто они и откуда пришли. У них нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Никто не слышал, чтобы у кого-то из них были родители, супруги или дети. Они уничтожают представителей всех рас, до которых могут добраться… кроме людей. В Средневековье именно охотники составляли костяк инквизиции. Многие наши столетиями пытались выяснить о них хоть что-то, но попытки не принесли результатов. Даже захватить ни одного не удалось. Как только охотников ловят, они тут же умирают по неизвестным причинам, – выражение лица Филиппа при воспоминании о созданиях, природа которых выходила за рамки его понимания, искривила злая гримаса. Видимо, много крови они успели ему попортить.

– Кто такие ламии, гломы и как их… ледваны? – я решила, что с неприятными темами лучше повременить.

– Ламии – это наполовину люди, наполовину змеи. Низ их туловища представляет собой хвост наподобие змеиного, но торс они имеют человеческий. Гломы – летающие люди. У них есть огромные крылья. Большую часть своей жизни они проводят в воздухе. Ледваны – это великаны, живущие в Антарктиде и преобразующие холод в энергию. Если убить ледвана, его тело раскалывается на миллионы мелких осколков, словно кусок льда…

Последующие три дня мы с Филиппом проводили в свое удовольствие: занимались любовью, бродили по ночной Москве, ужинали в ресторанах под открытым небом и очень много разговаривали. Мне было интересно абсолютно все, связанное с загадочным магическим сообществом, к которому в скором времени я собиралась присоединиться. Вампир отвечал на мои многочисленные вопросы подробно, объяснял очевидные для него и абсолютно непонятные для меня вещи. Я чувствовала себя одновременно королевой и ребенком, и это было очень необычно, но приятно. Постепенно у меня в голове сложилась довольно четкая картина тайного мира.

Начнем с того, что вселенная состоит из бесконечного множества миров, часть из которых находится под властью так называемых Принцев Хаоса, являющихся их продолжением, что бы это ни значило. Для большинства рас такие места непригодны как своими порядками, так и климатическими особенностями. Остальные миры заселены разумными существами, одни из них схожи между собой, другие совершенно уникальны. Наш мир изначально принадлежал людям. Несколько десятков тысяч лет назад сюда прибыли эльфы, а потом и все остальные. Они прошли через врата, спасаясь кто от воцарившегося в их родном мире Хаоса, а кто от других глобальных катастроф. Путешествовать между мирами ради удовольствия невозможно, потому что врата открываются только тогда, когда какому-то миру угрожает гибель, или в нем появляется Принц Хаоса. При этом изменяется энергетическая структура вселенной, в результате чего нарушается общее равновесие и вокруг опасной зоны возникают множественные истончения пространства, соединяющие между собой параллельные реальности. Когда равновесие восстанавливается, врата закрываются.

Первое время после прихода все тринадцать рас, волей случая запертые на одной планете, жили в согласии. Существовали равноправные королевства. Каждое имело отдельную территорию, свои обычаи, язык и независимые органы управления. Но примерно десять тысяч лет назад этот уютный, процветающий уголок вселенной облюбовал для себя один из Принцев Хаоса и решил сделать его своей вотчиной. Совместными усилиями перепуганным насмерть жителям Земли удалось сохранить баланс и изгнать непрошенного гостя. Но он успел оставить здесь таинственный артефакт, посеявший вражду между королевствами. Началась эра бесконечных войн, все враждовали со всеми, и хуже других пришлось людям, не наделенным ни особыми физическими возможностями, ни магией.

Четыре тысячелетия длилась эта бессмысленная кровопролитная бойня. Когда ситуация стала катастрофической, существа, называвшие себя разумными, одумались и решились на переговоры. Тогда и был создан Совет Двенадцати. Магический мир залег на дно. Это было как-то связано с пророчеством, изреченным адептом Хаоса перед уходом. Пресловутый артефакт искали, но до сих пор его местонахождение оставалось неизвестным. В одном никто не сомневался – однажды он откроет врата и призовет своего создателя.

Но пока все жили относительно благополучно. Иногда случались локальные конфликты или вспыхивали мятежи, которые Совет Двенадцати беспощадно давил, а недовольных наказывал без разбору, и постепенно подобные эксцессы стали происходить все реже.

Одной из самых больших проблем стало расселение магической братии. Представители многих рас имели крайне специфический внешний вид и, соответственно, просто затеряться среди людей не могли. Они нуждались в отдельной территории, скрытой от глаз непосвященных.

С русалками проблем не возникло: кроме них под водой никому жить не дано. Ледваны тоже сохранили свои изначальные земли, так как льды Антарктиды представляли собой мало привлекательный ареол обитания. С остальными дела обстояли сложнее. После долгих диспутов пустыни Сахары отошли ламиям, эльфы поселились в лесах Амазонки и в Канаде в зависимости от личных предпочтений. Кордильеры были отданы гномам, а Анды – троллям. Орки обосновались на Урале и в Голубых горах Австралии. Гломы получили острова в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах, большинство из которых настолько хорошо защищены магией, что до сих пор не появились на людских картах. Драконы могли принимать человеческий облик, к тому же многие умели становиться невидимыми, находясь в своем истинном теле, а значит были не слишком заметны. Они выбрали для себя страны Азии.

Проще всех пришлось вампирам, оборотням и магам. Внешне они не отличались от людей и могли спокойно жить среди них. Условно все города были поделены между этими тремя расами. Например Прага, Санкт-Петербург, Париж принадлежали вампирам, Москва, Дублин, Торонто – оборотням, а Лондон, Лас-Вегас и Рио-де-Жанейро – магам. Правда, границ никто не соблюдал, бессмертные селились там, где им больше нравилось, периодически переезжая.

Конечно, магический мир имел не только свою географию и политическую систему, но также экономику и развитую социальную сферу. По всему свету были раскиданы магические Академии. Некоторые из них обучали представителей только одной расы, но большинство брали к себе всех желающих. В отличие от выпускников человеческих университетов, студенты магических ВУЗов получали разностороннее образование и могли выбрать любую профессию, а при желании ее сменить. Однако у каждого учреждения были свои сильные стороны. Академия Магического Боя, которую закончил Филипп, славилась своими боевыми магами и карателями. А Академия Телесных Форм, диплом которой был у Андрея, могла по праву гордиться своими воинами и следопытами.

Вампиры и оборотни, вопреки бытующим представлениям, людей не убивали, серебра не боялись и спокойно посещали церкви. Они прекрасно отражались в зеркалах и в особом приглашении в человеческое жилье не нуждались. Чеснок же вообще весьма часто использовался в национальной кухне вампиров, а оборотни с его помощью любили перебивать запах перегара. Однако и те, и другие были быстрее и сильнее людей, раны на них заживали с поразительной скоростью, поэтому убить их можно было только с помощью магии, или путем нанесения нескольких смертельных ран одновременно, что потенциально проблематично. Конечно, если отрубить голову, можно было справиться с задачей быстрее, но тут еще надо исхитриться. Солнца вампиры не боялись, но от загара старались воздерживаться. Дело в том, что солнечная энергия блокировала их магические силы. Этой же особенностью, но в меньшей степени, обладали оборотни. Отсюда и пошли легенды про детей ночи.

Маги от обычных людей отличались только умением колдовать, невосприимчивостью к известным современной медицине болезням и более долгой жизнью, в среднем достигающей около тысячи лет – почти бессмертие по меркам обычного человека

К своему великому удивлению я узнала, что таинственный мир имеет свое телевидение, радио, регулярные печатные издания, книги и даже собственную локальную сеть, не связанную с нашим Интернетом. Хотя чему я удивлялась? Это было полностью автономное сообщество, функционировавшее, правда, по вполне понятным и привычным законам, что бы там ни говорили его отдельные члены.

Филипп дал мне послушать записи популярных исполнителей. Их музыка не походила на популярную среди людей: она всегда носила следы культуры расы, к которой принадлежал исполнитель, была неизмеримо прекраснее и намного разнообразнее. Мне особенно понравился эльфийский исполнитель Тэйарон Лэатрэваль, чьи песни проникали в самое сердце, заставляя смотреть на жизнь новыми глазами. Соперничать с ним могла лишь вампиресса Лауринья Мирандес – от ее бешеных ритмов хотелось тут же сорваться в пляс и не останавливаться пока не упадешь от усталости. Любимый предпочитал более тяжелую музыку в исполнении гномов или загадочные, дикие композиции ламий.

Глава 8

Дни до полнолуния пролетели незаметно. Я настояла на том, чтобы Филипп взял меня с собой, на случай если им с Андреем понадобится помощь. Например, я могла развезти их по домам, если ритуал снятия клятвы отнимет больше энергии, чем они ожидают. Права я получила еще в восемнадцать лет, практики у меня было маловато, но при необходимости я была способна сесть за руль и даже тронуться с места.

Ехать нам предстояло в Тверскую область, в район городка Конаково. Прогулка предстояла отнюдь не увеселительная, поэтому оделась я просто: обычные джинсы, удобные кроссовки и обтягивающий топ цвета морской волны, волосы собрала в тугой «конский хвост». Немного подумав, решила добавить кулон, доставшийся мне в наследство от бабушки Лены: круглый небольшой камень, испещренный множеством фиолетовых, бордовых, темно-зеленых, синих и оранжевых прожилок, на черном кожаном ремешке.

Для поездки по пригородным трассам «феррари» не подходил категорически, поэтому мы воспользовались второй машиной Филиппа – массивным, но неубиваемым «хаммером». Выехали заранее, так как вампир берег энергию и не хотел «разгонять» пробки заклятиями.

Почему-то мне было очень страшно. Умом я понимала, что ничего не должно случиться. Филипп и Андрей просто несколько недель побудут обычными парнями, но сердце тревожно билось о ребра. Всю дорогу я молчала, закусив до крови губы, мне не хотелось нагнетать обстановку: любимый тоже нервничал, хоть и старался скрыть это за напускным спокойствием и веселой улыбкой.

В половине двенадцатого мы съехали с трассы и углубились в лес. Вокруг сгустилась тьма, фары практически не освещали путь, но Филипп вел уверенно, не снижая скорости – помогало вампирское ночное зрение.

Мы остановились на небольшой поляне, недалеко от берега Волги, сплошь заросшей мхом и папоротником. Сквозь кроны деревьев пробивался тусклый лунный свет. Филипп выключил фары, минуту посидел, уставившись перед собой, словно собирался с мыслями, потом быстро вышел из салона. Я не раздумывая выскочила за ним. В темноте почти ничего не было видно, ноги путались в траве, то и дело проваливались в кротовые норы, но я старалась не отставать от любимого. Мне казалось, что стоит только отвернуться, обязательно случится беда.

Идти пришлось недалеко. Через пару минут Филипп резко затормозил. Мы стояли у обрыва, внизу несла свои воды великая река, на ее волнистой поверхности серебрилась лунная дорожка. От ближайшего к нам дерева отделилась темная фигура, в которой я тут же узнала Андрея. За прошедшие три дня щеки его заросли щетиной, от него пахло перегаром и табаком.

– Привет, Филипп, – тихо сказал оборотень. Чувствовалось, что он старается преодолеть давнее предубеждение и вести себя вежливо.

– Привет, – Филиппу слова давались с еще большим трудом, что и неудивительно. Именно он затеял всю эту историю с клятвой, которую теперь пришел просить снять. – Андрей, я хотел извиниться. Это стоило сделать давно. Но…

– Не объясняй. У тебя были причины. Луна почти взошла. Я думаю, что минуты через три надо начинать, – сказав это, Андрей повернулся ко мне. – Привет, Марин, здорово выглядишь. Я тут кое-что для тебя принес.

Он достал из сумки, стоявшей тут же возле его ног, какую-то маленькую книжечку, в которой я не сразу узнала свой долгожданный диплом.

– Спасибо, – промямлила я, протягивая руку. В горле снова встал ком, и я прикладывала огромные усилия, чтобы не расплакаться.

Мы ждали молча, глядя на противоположный берег Волги, не шевелясь и практически не дыша. Ровно через три минуты Филипп приобнял меня за плечи и попросил отойти подальше на безопасное расстояние. Вампир и оборотень заняли позиции примерно в метре друг от друга. Несколько секунд ничего не происходило, потом Филипп положил правую руку туда, где под белой рубашкой билось сердце, и заговорил. Он произносил слова монотонно, они сливались одно с другим, но я отчетливо поняла, что эта речь не на человеческом языке. Вокруг Филиппа начали появляться ярко-красные нити, опутывая его с головы до ног. Когда вампир полностью скрылся в кровавом ослепляющем свете, заговорил оборотень. Его правая рука так же лежала на сердце, чуждые мне слова срывались с приоткрытых губ. Голубое свечение стало разворачиваться вокруг него, охватывая вначале стопы, потом колени, бедра, торс, шею и. наконец, голову.

Передо мной на поляне сияло два больших ровных шара – один красный, он находился там, где только что я видела Филиппа, второй ярко-голубой на месте Андрея. Их голоса слились в один. Было уже не разобрать ни высокого мелодичного баритона вампира, ни низкого тихого баса оборотня. Шары принялись двигаться по направлению друг к другу. Еще через минуту из каждого из них вынырнуло по человеческой руке, на секунду замерев в воздухе, они соединились. Красные и голубые нити начали переплетаться, создавая нечто, похожее на фантасмогорическую беседку, окружающую двоих бывших врагов со всех сторон. Их общий голос стал громче, интонация изменилась, теперь речитатив скорее напоминал торжественное песнопение. Свет начал вырываться за пределы «беседки», подниматься наверх, расходиться в стороны. Вскоре все пространство вокруг вспыхнуло чудовищной, неестественной иллюминацией. Фигуры Филиппа и Андрея виделись двумя черными силуэтами. Они держались за руки и, не отводя друг от друга глаз, в один голос продолжали петь.

Это длилось минут десять. Потом я почувствовала дуновение легкого ветра, перед глазами мелькнула яркая вспышка вначале красного, а потом голубого цвета, и вампир с оборотнем оторвались от земли, взмыли в воздух на высоту примерно двух – трех метров. Там они на мгновение зависли, затем медленно, в такт произносимым словам принялись кружиться.

Так прошло не меньше получаса, в течение которого я не могла оторвать от них взгляд. Нервы были напряжены до предела, в голове сидел безумный, не поддающийся логическому объяснению страх. Не в силах стоять, я присела на свалившееся дерево.

Спустя немного времени красный и голубой свет погасли, голоса стихли. Филипп и Андрей еще несколько секунд оставались подвешенными в воздухе, потом поляну озарила белая вспышка, оборотень и вампир одновременно выгнулись назад, на секунду застыли, а потом, словно тряпичные куклы на обрезанных ниточках, рухнули на землю.

Я будто ослепла. После яркого освещения глаза отказывались видеть в воцарившейся темноте. Я вскочила, сделала несколько шагов в направлении мужчин, но тут же провалилась в кротовую нору и растянулась во весь рост, больно ударившись рукой. Громко выругавшись, я подняла голову. Силуэты постепенно начали проступать из окружающей их тьмы. В нескольких шагах от меня, прямо на траве лежали Филипп и Андрей. Они оба тяжело дышали, словно только что пробежали несколько километров. Оборотень облокачивался на руку, явно пытаясь встать, вампиру, судя по всему, досталось сильнее: он не шевелился и широко распахнутыми глазами, не отрываясь, смотрел в небо. Оба были живы, я не смогла сдержать вздох облегчения.

Я попыталась встать и приблизиться к ним, но ноги все время цеплялись за корни деревьев, проваливались в норы, будто специально появляющиеся именно в том месте, куда я собиралась наступить. Обогнув очередную досадную преграду, отделявшую меня от любимого, которому вполне вероятно требовалась помощь, я окинула взглядом поляну и замерла… На противоположной стороне около обрыва стоял мужчина. Его огромный силуэт выделялся на фоне едва озаренного луной неба. Я чувствовала угрозу, исходящую от него. Сердце сжалось от страха. Сама того не замечая, я закричала, стараясь предупредить своих друзей о возможной опасности. Дальнейшее случилось так быстро, что я не сразу осознала весь ужас происходящего. Андрей, слегка покачиваясь из стороны в сторону, уже стоял на ногах. Филипп напрягся, пробуя подняться. Его занесло, он едва не потерял равновесие, но все же справился с задачей и присоединился к недавнего врагу. Фигура неизвестного тускло светилась, мужчина вытянул вперед руки, с каждой из которых в тот же миг сорвалось по белой молнии. Они разлетелись в разные стороны и, постепенно ускоряясь, понеслись к моим ослабленным ритуалом друзьям. Оборотень сумел уклониться, сделав прыжок в сторону и на ходу приобретая волчий облик. Вампиру пришлось хуже. Почти лишенный энергии, он еле держался на ногах. От летящей молнии Филипп попытался попросту увернуться, но не сумел, и она на полной скорости вонзилась ему в правое плечо. Любимый покачнулся и, не издав ни звука, начал оседать на землю. Белая рубашка окрасилась в темный цвет вампирской крови. Мое сердце остановилось, из головы исчезли все мысли. Я услышала свой собственный безумный крик:

– Нет! Филипп! Филипп! – я сорвалась с места и, не обращая больше внимания на продолжающие появляться из ниоткуда ямы и выступы, бросилась бежать к любимому. Но не успела я преодолеть половины разделяющего нас расстояния, как неизвестный мужчина повернул в мою сторону лицо, на котором горели белым огнем неестественно огромные и абсолютно пустые глаза. Через секунду я почувствовала острую боль в груди, по инерции сделала несколько шагов на словно не принадлежащих больше мне ногах, покачнулась и с тихим стоном упала на бок. Мир померк, окрасился в красное. Тело горело адским огнем. Из последних сил я дотянулась до груди, рука нащупала рукоять обычного кинжала. Это был конец всему: жизни, любви, надеждам. Осталась только боль, она была повсюду, завладела каждой клеточкой еще дышащего, но уже ни на что неспособного тела. Широко распахнутые глаза продолжали видеть происходящее, но мозг больше не анализировал полученную информацию.

Вот что-то огромное, серое с диким воем раненого животного бросилось на моего убийцу, но не долетев до цели несколько шагов уткнулось в белую прозрачную стену и с оглушительным хрустом откатилось назад. Перекувырнувшись в воздухе, волк, а это был именно волк, приземлился на четыре лапы, на мгновение замер и, яростно рыча, на бешеной скорости помчался обратно, прямо на страшного противника. Только достичь цели, так и не смог. Незнакомец выставил вперед руку, и зверь, окруженный миллионом ослепительно белых нитей, завис в воздухе, неестественно изогнулся и неподвижный упал под ноги врагу. Тот оглядел место битвы, внимательно изучил каждую из своих жертв, белый огонь в глазах померк, в кулаке появился сгусток света. Не требовалось особого ума, чтобы понять – убийца хочет закончить начатое, удостовериться, что никто кроме него не уйдет отсюда на своих ногах. В этот момент я была ему почти благодарна за то, что вот сейчас он отпустит разрастающийся в его руке шарик, и я стану свободна от боли, раздирающей мои внутренности.

Но этому не суждено было случиться. С противоположной от мужчины стороны появилась новая фигура, облаченная в темный обтягивающий костюм, с забранными в тугой узел волосами. Узнавание пришло сразу, прежде чем я успела разглядеть нового игрока на этой импровизированной сцене. Перед кровожадным магом стояла Ирина, моя верная институтская подруга. Я хотела крикнуть, предупредить ее об опасности, но из пересохшего горла не вылетело ни звука.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.