Том Чиверс, Дэвид Чиверс
Цифры врут. Как не дать статистике обмануть себя

Посвящается нашим бабушке и дедушке —

Джин и Питеру Чиверсам

© Tom Chivers and David Chivers 2021

All rights reserved including the rights of reproduction in whole or in part in any form

© Designed by Luke Bird, 2021

Original front cover paper mockup by martyr

© Н. Шахова, перевод, 2022

© ООО «Индивидуум Принт», 2022

Введение

Цифрам неведомы чувства. Цифры не истекают кровью, не проливают слез, не питают надежд. Им не знакомы отвага и самопожертвование, любовь и преданность. На пике черствости вы найдете лишь нули и единицы.

Эми Кауфман и Джей Кристофф. «Иллюминэ»[1]

Цифры холодны и бесчувственны. Поэтому зачастую они вызывают неприязнь, и это вполне объяснимо. Во время написания этой книги газеты ежедневно сообщали о количестве умерших от COVID-19, пандемия которого в первой половине 2020 года завладела миром. Когда в Великобритании число погибших упало с тысяч всего до сотен, показалось, что виден свет в конце туннеля.

Но ведь каждый из скончавшихся от коронавируса был индивидуальностью, каждый был уникален. Можно говорить об их числе – к августу это 41 369 человек в Великобритании или 28 646 в Испании – или о том, сколько всего людей умрет к тому моменту, когда (если) пандемия закончится. Только сухие цифры ничего не сообщают нам об этих людях. А ведь у каждого из них своя история: кем они были, что делали, кого любили и кем были любимы. Их будут оплакивать.[2]

Представление всех погибших одним числом – «сегодня умерло Х человек» – кажется грубым и бездушным. Игнорируются печаль и горе. Устраняются индивидуальности и судьбы.

Но если бы мы не вели ежедневный учет смертей, не отслеживали распространение болезни, весьма вероятно, погибло бы еще больше людей. Еще больше уникальных личных историй оборвалось бы преждевременно. Просто мы бы не знали числа жертв.

В этой книге мы будем много говорить о числах: как их используют СМИ, что может пойти не так и как это может исказить реальную картину. Но по ходу дела постараемся не забывать: числа обозначают что-то конкретное. Часто – людей или что-то для людей важное.

Эта книжка в некотором роде математическая. Вы можете опасаться, что ничего не поймете, если вам кажется, что вы не в ладах с математикой. Но вы не одиноки. Похоже, чуть ли не все думают, что не разбираются в ней.

Дэвид преподает экономику в Даремском университете. Все его студенты получили высшую оценку (А) на школьном выпускном экзамене по математике, и тем не менее многие из них считают, что плохо разбираются в этом предмете. Том думает, что довольно плохо знает математику, хотя и выиграл две награды Королевского статистического общества за «статистическое совершенство в журналистике» (он любит время от времени невзначай упомянуть об этом). Дэвид тоже иногда думает, что плохо разбирается в математике, хотя и учит математике тех, кто уже неплохо ее освоил.

Возможно, и вы знаете математику лучше, чем вам кажется. Просто плохо считаете в уме. Когда мы думаем о тех, кто разбирается в математике, первыми в голову приходят люди вроде Кэрол Вордерман или Рэйчел Райли – ведущих телепередачи «Обратный отсчет», которые быстро считают в уме. Они-то, конечно, хорошие математики, но, если вы так не умеете, это еще не значит, что вы – плохой.

Принято думать, что в этой науке есть ответы верные и неверные. Зачастую это не так, по крайней мере в той математике, о которой мы говорим. Возьмем, к примеру, с виду простое, но такое печальное число – количество людей, умерших от коронавируса. Как его определить? Нужно ли учитывать только тех, у кого диагноз «COVID-19» был подтвержден тестом? Или просто вычислить количество «лишних» смертей, сравнив число умерших в этом году со среднегодовым показателем за последние несколько лет? Это будут два очень разных числа, и какое из них нам подходит, зависит от вопроса, на который мы хотим ответить. Ни одно из них не является неверным, но и правильным его не назовешь.

Важно понимать, почему эти числа неоднозначны и почему то, что порой кажется очевидным, на самом деле куда сложнее. Ведь числами легко затуманить смысл и сбить с толку, и многие (в особенности политики, но не они одни) пользуются этим. Различия в трактовках влияют на нашу жизнь, на способность участвовать демократических процессах. Тут так же, как с грамотностью. Демократическому государству трудно функционировать без грамотного населения: чтобы осознанно голосовать, избиратели должны понимать политические решения властей.

Но недостаточно понимать слова – нужно еще разбираться в цифрах. Новости всё чаще принимают числовую форму: число зарегистрированных полицией преступлений то увеличивается, то уменьшается; экономика страны растет или идет на спад; публикуются всё новые данные об умерших от ковида. Чтобы ориентироваться во всем этом, необязательно быть математиком, но нужно понимать, как числа подсчитываются, для чего применяются и какие с ними бывают подвохи. Иначе мы – как отдельные индивидуумы и как общество в целом – будем принимать неверные решения.

Иногда предельно ясно, как неверное истолкование статистики приводит к плохим решениям. Так, нельзя оценить адекватность антикоронавирусных мер, не зная точного числа заболевших. В других случаях – например, далее мы рассмотрим, вызывает ли бекон рак и повышает ли потребление газировки склонность к насилию, – опасность не так очевидна. При этом все мы, чтобы ориентироваться в мире, постоянно осознанно или неосознанно опираемся на числа. Пьем красное вино, занимаемся спортом, вкладываем средства – и всё это исходя из предположения, что преимущества (с точки зрения удовольствия, здоровья или богатства) перевешивают риски. Мы должны знать о них и оценивать их, чтобы делать разумный выбор. А представления о преимуществах и рисках мы зачастую получаем из СМИ.

Не стоит полагаться на то, что СМИ всегда дают точные числа без преувеличений и выбора эффектных ракурсов. И дело не в том, что медиа стремятся вас обмануть, – просто им нужно рассказывать об удивительных, интересных и поразительных вещах, чтобы вы покупали газеты и смотрели передачи. А еще потому, что они – и мы – жаждут историй, где у проблем есть очевидные причины и решения. Если же выбирать самые удивительные, интересные и поразительные числа, то многие из них вполне могут оказаться неверными или сбивающими с толку.

Кроме того, хотя журналисты обычно умны и (вопреки стереотипам) имеют добрые намерения, они, как правило, не очень ладят с числами. Поэтому числа, которые вы видите в СМИ, нередко неверны. Не всегда, но достаточно часто – не теряйте бдительности.

К счастью, пути искажения чисел бывают вполне предсказуемыми. Например, эффектный результат можно получить, выбрав какую-то экстремальную точку или удачное начало отсчета, а также многократно перебирая данные, пока не найдется что-то интересное. Результат можно преувеличить, если говорить не о реальном изменении, а о процентном. С помощью чисел создается видимость причинно-следственной связи там, где есть простая корреляция. Существует и масса других способов. Эта книга научит вас замечать некоторые из них.

Мы вовсе не утверждаем, что никаким цифрам из СМИ нельзя верить. Мы просто хотим научить вас разбираться, каким и когда верить можно.

Математику мы постарались свести к минимуму. Почти все, что похоже на уравнение, вынесено из основного текста в отдельные врезки. Их читать необязательно – вы и так все поймете.

Но мы не могли совсем обойтись без технических понятий, поэтому изредка в книге будут попадаться выражения типа p = 0,049 или r = —0,4; пусть они вас не пугают. Это лишь краткие формы записи совершенно простых житейских понятий – вы их, несомненно, легко поймете.

Книга разделена на 22 короткие главы. В каждой – на примерах, взятых из СМИ, – рассматривается какой-то один способ неправильной интерпретации чисел. Мы надеемся, что к концу каждой главы вы поймете, в чем проблема, и научитесь ее распознавать. Нам кажется, что лучше всего начать с чтения первых восьми глав – в них изложены идеи, которые помогут понять остальное. Но если вам нравится перескакивать с одного на другое – так тоже можно. Если мы опираемся на что-то уже описанное, то указываем на это.

В конце книги мы излагаем ряд предложений по совершенствованию работы СМИ – то, как можно избежать ошибок, которые мы обсуждаем. Мы надеемся, что эта книга станет своего рода руководством по правильной подаче статистики. Будет здорово, если вы посоветуете следовать ему тем СМИ, которые читаете или смотрите.

А теперь вперед.

Глава 1
Как числа могут вводить в заблуждение

Со статистикой врать легко, а без – еще легче.

Приписывается статистику Фредерику Мостеллеру

Из-за COVID-19 человечество прошло ускоренный (и весьма дорогостоящий!) курс статистики. Все были вынуждены в сжатые сроки познакомиться с экспоненциальными кривыми и интервалами неопределенности, ложноположительностью и ложноотрицательностью, усвоить разницу между уровнем инфекционной смертности и показателем летальности. Некоторые из этих понятий, бесспорно, сложны, но даже те, что на первый взгляд кажутся простыми, – например, количество умерших от вируса – на поверку вызывают затруднения. В первой главе мы рассмотрим, как обычные с виду числа могут удивительным образом сбивать с толку.

Одним из первых люди усвоили коэффициент распространения (R). Если еще в декабре 2019 года вряд ли хотя бы один человек из пятидесяти знал о нем, то уже к концу марта 2020-го этот показатель упоминался в новостях практически без всяких пояснений. Но поскольку числа могут вести себя очень коварно, искренние попытки сообщить аудитории об изменениях R вводили читателей и зрителей в заблуждение.

Напомним: R – это репродуктивное число чего-либо. Оно применимо ко всему, что распространяется или воспроизводится: мемам, людям, зевоте и новым технологиям. В эпидемиологии инфекционных болезней R – это число людей, которых в среднем заражает один заболевший. Если у инфекции коэффициент распространения равен пяти, то каждый инфицированный заражает в среднем пятерых.

Конечно, этот показатель не так прост: это всего лишь среднее. При R = 5 каждый из сотни человек может заразить ровно пятерых, но может случиться и так, что 99 человек не заразят никого, а один заразит 500 человек. Возможен и любой промежуточный вариант.

Причем с течением времени коэффициент распространения меняется. R может быть сильно больше в самом начале эпидемии, когда ни у кого еще нет иммунитета и никакие превентивные меры – социальное дистанцирование или ношение масок, – скорее всего, еще не приняты. Одна из задач здравоохранения в этот момент – с помощью вакцинации или выработки у населения новых привычек снизить R. Ведь если он выше единицы, инфекция будет распространяться экспоненциально, а если ниже – эпидемия сойдет на нет.

Но даже с учетом всех этих тонкостей можно было бы ожидать, что в случае вируса есть одно простое правило: если R растет, это плохо. Поэтому в начале мая 2020 года никого не удивлял тон сообщений, заполонивших британскую прессу: «коэффициент распространения вируса снова превысил единицу», вероятно из-за «скачка заболеваемости в домах престарелых».

Но, как обычно, всё несколько сложнее.

С 2000 по 2013 год медианная заработная плата в США выросла примерно на 1 % в реальном выражении (то есть с учетом инфляции).

Эту врезку читать необязательно, но, если вы не помните разницу между медианой и средним арифметическим, не пропускайте ее.

Понятия среднего арифметического, медианы и моды вы могли узнать в школе. Что такое среднее арифметическое, наверное, даже помните – нужно сумму нескольких чисел разделить на их количество. А медиана – это среднее число в последовательности чисел.

Разница вот в чем. Пусть население – 7 человек, причем один из них зарабатывает 1 фунт в год, один – 2 фунта и так далее – до 7. Если все эти числа сложить, получится 1 + 2 + 3 + 4 + 5 + 6 + 7 = 28. Разделив 28 на число людей (7), получим 4 фунта. Среднее арифметическое – 4 фунта.

А чтобы узнать медиану, числа не складывают, а располагают по возрастанию: с левого края заработок в 1 фунт, потом – 2, и так до 7 с правого края. Так вы увидите, кто оказался в середине – человек, получающий 4 фунта. Так что и медиана у нас равна 4 фунтам.

Теперь представим, что тот, кто зарабатывает 7 фунтов, продает свой технический стартап компании Facebook за миллиард. Наше среднее арифметическое внезапно становится равно (1 + 2 + 3 + 4 + 5 + 6 + 1 000 000 000) / 7 = 142 857 146 фунтам. Таким образом, хотя положение 6 из 7 человек никак не изменилось, «среднестатистический гражданин» стал мультимиллионером.[3]

В подобных случаях неравномерного распределения статистики часто предпочитают иметь дело с медианой. Если мы снова выстроим людей по порядку возрастания их зарплат, то в середине опять окажется тот, кто зарабатывает 4 фунта. При изучении реального населения, состоящего из миллионов человек, медиана дает лучшее представление о ситуации, чем среднее арифметическое, особенно если оно искажено зарплатами нескольких суперпреуспевающих работников.

А мода – это самое частое значение. Поэтому, если у вас есть 17 человек, зарабатывающих по 1 фунту, 25 – по 2 и 42 – по 3, то мода – 3 фунта. Все несколько усложняется, когда статистики принимаются с помощью моды описывать непрерывные величины вроде высоты, но об этом мы пока постараемся не думать…

Кажется, что рост медианной заработной платы – это хорошо. Но если рассмотреть отдельные группы населения США, то можно обнаружить нечто странное. Медианный заработок тех, кто окончил только среднюю школу, снизился на 7,9 %; тех, кто окончил старшие классы, – на 4,7 %. Медианный заработок людей с неполным высшим образованием снизился на 7,6 %, а с высшим образованием – на 1,2 %.

Окончившие и не окончившие старшие классы, окончившие и не окончившие колледж – медианная зарплата во всех группах с определенным уровнем образования снизилась, хотя медианная зарплата населения в целом повысилась.

Как так?

Дело в том, что количество людей с высшим образованием увеличилось, а их медианный заработок снизился. В результате с медианой происходят странности. Это называется парадоксом Симпсона – в 1951 году его впервые описал британский дешифровщик и статистик Эдвард Симпсон. Парадокс распространяется не только на медианы, но и на среднее арифметическое – однако в нашем примере мы поговорим о медианах.

Предположим, что население – 11 человек. Трое из них не пошли в старшие классы и зарабатывают по 5 фунтов в год; трое окончили школу и зарабатывают по 10; трое бросили университет и зарабатывают по 15; а двое закончили бакалавриат и зарабатывают по 20 фунтов. Медианная зарплата такой популяции в целом (то есть зарплата среднего человека при таком распределении доходов, см. врезку на предыдущей странице) составляет 10 фунтов.

Потом правительство проводит кампанию по стимуляции населения к продолжению учебы в старших классах и в университетах. При этом медианная зарплата в каждой группе уменьшается на 1 фунт. Внезапно оказывается, что школу не закончили двое и они получают по 4 фунта, двое выпускников школы зарабатывают по 9, двое бросивших университет – по 14, а пять выпускников университета – по 19. В каждой группе медианная зарплата уменьшилась на 1 фунт, но у населения в целом она выросла с 10 фунтов до 14. Вот и в американской экономике в период с 2000 по 2013 год случилось нечто подобное, только в более крупных масштабах.

Такое происходит на удивление часто. Например, чернокожие американцы курят чаще, чем белые, но если разбить их на группы по уровню образования, то оказывается, что в каждой из них чернокожие курят реже. А все потому, что среди более образованных граждан, где процент курящих меньше, ниже доля чернокожих.

Или вот еще один широко известный пример. В сентябре 1973 года в аспирантуру Калифорнийского университета в Беркли подали заявки 8000 мужчин и 4000 женщин. Из них было принято 44 % мужчин и только 35 % женщин.

Но если посмотреть повнимательнее, то можно заметить: почти на всех факультетах у женщин было больше шансов поступить. Самый популярный факультет принял 82 % подавших заявки женщин и лишь 62 % мужчин; второй по популярности – 68 % женщин и 65 % мужчин.

Тут дело в том, что женщины подавали заявки на факультеты с самым большим конкурсом. На один из факультетов было подано 933 заявки, из которых 108 подали женщины. Зачислили 82 % женщин и 62 % мужчин.

В то же время на шестой по популярности факультет было подано 714 заявок, из них 341 от женщин. Здесь поступили 7 % женщин и 6 % мужчин.

Но если сложить данные по этим двум факультетам, то на них поступало 449 женщин и 1199 мужчин. Было принято 111 женщин (25 %) и 533 мужчины (44 %).

Еще раз: на каждом из факультетов в отдельности у женщин было больше шансов поступить, а на двух вместе – меньше.

Как это лучше всего представлять? Зависит от обстоятельств. В случае с зарплатами американцев можно считать медианы более информативными, потому что медианный американец стал зарабатывать больше (поскольку теперь больше американцев оканчивают колледжи и школы). А в случае с аспирантами можно говорить о том, что, какой бы факультет ни выбрала женщина, у нее больше, чем у мужчины, шансов поступить в аспирантуру. Но с таким же успехом можно говорить о том, что для людей, не окончивших школу, ситуация ухудшилась; и можно отметить, что тем факультетам, на которые хотят поступать женщины, явно не хватает ресурсов: они могут принять лишь небольшую долю подавших заявки. Беда в том, что в ситуациях парадокса Симпсона можно высказывать противоположные точки зрения – в зависимости от вашей политической позиции. Честнее всего тут было бы сообщать о наличии этого парадокса.

А теперь вернемся к коэффициенту распространения COVID-19. Он вырос, стало быть, вирус поражает больше людей, а это плохо.

Только все не так просто. Одновременно происходили две как бы отдельные эпидемии: в домах престарелых и больницах болезнь распространялась не так, как в стране в целом.

Мы не знаем точных цифр, потому что такие подробности не публиковались. Но мы можем провести мысленный эксперимент сродни описанному выше. Предположим, что в домах престарелых было 100 заболевших, а еще 100 – вне их. В среднем каждый больной в домах престарелых заражает троих, а вне их – двоих. Тогда коэффициент распространения (среднее число людей, зараженных одним носителем инфекции) равен 2,5.

Затем объявляется локдаун. Количество заболевших снижается, и R тоже снижается. Но – и это важный момент – в домах престарелых снижение не такое сильное, как вне их. Теперь в них 90 человек, каждый передает инфекцию в среднем 2,9 людей, а в стране 10 заболевших, передающих вирус в среднем одному человеку. Поэтому теперь R = 2,71. Он вырос! Но в обеих группах снизился.[4]

Как правильно это рассматривать? Опять-таки ответ неочевиден. Вас может в первую очередь волновать значение R, потому что на самом деле наши две эпидемии не разделяются. Тем не менее ситуация явно не сводится к утверждению: когда R растет, это плохо.

Парадокс Симпсона – один из примеров более общей проблемы, называемой «экологической ошибкой», когда вы пытаетесь судить об отдельных людях или подгруппах по средним для группы значениям. Экологическая (или популяционная) ошибка встречается чаще, чем можно предположить. Читателям и журналистам важно понимать, что общая величина не всегда отражает реальность, а чтобы досконально разобраться в ситуации, следует копать глубже.

Глава 2
Отдельные наблюдения

В 2019 году сразу две газеты, Daily Mail и Mirror, написали о женщине, которая, узнав, что у нее терминальная стадия рака, прошла альтернативное лечение в мексиканской клинике. Ее терапия «включала гипербарическую оксигенацию, общую гипотермию, инфракрасное облучение, воздействие импульсного электромагнитного поля, кофейные клизмы, посещения сауны и внутривенное введение витамина С». И опухоль резко уменьшилась.

Мы предполагаем, что большинство читателей этой книги относятся к подобным историям со здоровым скептицизмом. Но этот случай – прекрасная отправная точка для понимания того, как числа могут вести к неверным выводам. На первый взгляд кажется, что здесь нет никаких чисел, однако одно неявно присутствует – единица. История одного человека служит основой для доказательства утверждения. Это пример того, что мы называем отдельным наблюдением (anecdotal evidence).

У таких доказательств плохая репутация, но назвать все такие рассуждения принципиально неверными нельзя. Как мы обычно решаем, где правда, а где ложь? Очень просто: проверяем утверждение сами или слушаем людей, проверивших его.

Если мы прикоснулись к горячей сковородке и обожглись, то мы, опираясь на этот единственный случай, приходим к выводу, что горячие сковородки обжигают и всегда будут обжигать и что их лучше не трогать. Более того: если кто-то скажет, что сковородка горячая и что мы обожжемся, если ее коснемся, мы легко в это поверим. Нас убеждает опыт других людей. В этом примере можно обойтись без всякого статистического анализа.

В жизни такой подход почти всегда срабатывает. Обучение на базе рассказа или личного опыта – когда человек делает вывод на основе отдельного наблюдения – довольно эффективно. Но почему? Почему единичное наблюдение тут годится, а в других случаях – нет?

Потому что еще одно прикосновение к горячей сковородке почти наверняка даст тот же результат. Можете трогать ее раз за разом – будьте уверены: вы каждый раз обожжетесь. Это нельзя доказать со стопроцентной уверенностью: возможно, на 15 363 205-й раз поверхность покажется холодной. Или на 25 226 968 547-й. Можно продолжать трогать сковородку до скончания века, чтобы убедиться – хотя вряд ли оно того стоит, – что она всегда обжигает. Но большинству людей достаточно один раз обжечься.

Есть и другие события, которые всегда происходят одинаково. Если отпустить что-то тяжелое, оно непременно упадет. Это неизменно, если вы находитесь на Земле. Как событие произошло в первый раз, так оно и будет происходить всегда. В статистике про такие события говорят, что они репрезентативны для распределения событий.

Отдельных случаев трудно избежать. Мы будем опираться на них на протяжении всей книги, показывая на конкретных примерах, какие ошибки делают СМИ. Надеемся, вы поверите, что они типичны и наглядно демонстрируют, что иной раз творится с числами.

Проблемы возникают, когда вы опираетесь на примеры в менее предсказуемых ситуациях, где распределение событий не так очевидно. Например, вы не сковородку трогаете, а гладите собаку, и она вас кусает. Разумно впредь проявлять большую осторожность, но не стоит считать, что, прикасаясь к собаке, вы обречены на укус. Или вы выпускаете из рук не что-то тяжелое, а воздушный шарик. Вы видите, как он поднимается и ветер сносит его на запад, но нельзя сделать вывод, что выпущенный из рук шарик всегда летит в этом направлении. Беда в том, что трудно определить, какие ситуации однотипны и предсказуемы (как случаи с горячей сковородой или брошенным камнем), а какие – нет (как с шариком).

Эта проблема характерна для медицины. Допустим, вас мучает головная боль – и вы принимаете какое-то лекарство, например парацетамол. Многим людям он помогает. Но заметной доле пациентов – нет. У каждого из них своя история, свой случай, когда лекарство не сработало, хотя в среднем оно и снижает боль. Ни один случай, ни несколько не дают полной картины.

А вот СМИ любят ссылаться на конкретные истории. Например: «Я вылечил хроническую боль в пояснице с помощью пластыря стоимостью в 19 фунтов, хотя врачи не хотели мне его прописывать», – цитировала Гари из Эссекса газета Mirror в марте 2019 года. Гари годами страдал от остеохондроза и был вынужден уйти на пенсию в 55. Он жил на чудовищной смеси болеутоляющих и противовоспалительных и тратил на нее тысячи фунтов в год. А потом стал применять пластырь ActiPatch, который «с помощью электромагнитных импульсов стимулирует нейромодуляцию нервов, помогая подавить болевые ощущения». Вскоре ему удалось вдвое снизить дозу болеутоляющих. Помог ли ему пластырь? Возможно. Но из самой истории этого узнать нельзя.

Согласно систематическому обзору, опубликованному в British Medical Journal в апреле 2010-го, в мире каждый десятый страдает от боли в пояснице (в одной Великобритании – это миллионы людей). Ощущения весьма неприятные, а врачи особо ничем, кроме болеутоляющих и упражнений, помочь не могут, поэтому пациенты нередко обращаются к альтернативной медицине, применяя пластырь ActiPatch или что-то аналогичное. Причем порой кому-то становится лучше независимо от того, лечится он или нет.

Так что довольно часто пациент обращается к новому нетрадиционному средству и при этом ему становится лучше. Но довольно часто эти события никак между собой не связаны. Поэтому отдельные случаи того, как кому-то помогло какое-то средство, могут оказаться мнимыми.

Ситуацию усугубляет то, что СМИ любят новости. Они старательно выискивают самые интересные, удивительные или трогательные – в общем, привлекающие внимание сообщения. Журналистов трудно в этом винить – не могут же они рассказывать о будничной жизни среднестатистического гражданина. Просто это означает, что удивительные истории чаще попадают в газеты, чем обычные.

Уточним: это необязательно относится к Гари с его пластырем. Если свидетельство неубедительно, это еще не значит, что вывод неверный. Возможно, пластырь действительно эффективен (есть некоторые свидетельства, что такие средства помогают, а американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в 2020 году разрешило применять ActiPatch для лечения спины), и, возможно, Гари он помог. Просто его история не дает оснований для такого вывода. Если раньше мы не верили в лечебные свойства ActiPatch, то и теперь нет причины.

Неприятно, когда болит поясница, и это, конечно, накладывает на жизнь Гари жесткие ограничения. И если, прочтя его историю, товарищи Гари по несчастью станут использовать пластырь в надежде, что он поможет, в этом нет ничего плохого. Иногда даже наоборот: если лечение окажется успешным, снизит боль за счет эффекта плацебо или просто даст надежду на исцеление (хоть за это и заплатит система здравоохранения или сам пациент).

Иные истории звучат смешно. Например, в другой публикации газеты Mail в 2019 году рассказывается о шестерых излечившихся от псориаза. Они использовали гомеопатические средства, основанные на змеином яде, рвотных массах кита, протухшем мясе и «гное из уретры больного гонореей».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод С. Рюмина. – Прим. ред.

Вернуться

2

По состоянию на 30.05.2022 от коронавируса в России умерло 379 029 человек. См.: https://coronavirusstat.ru. – Прим. ред.

Вернуться

3

Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена в РФ. – Прим. ред.

Вернуться

4

Рассчитывается так: (90 × 2,9 + 10 × 1) / 100 = 2,1. – Прим. авт.

Вернуться