Дана Мюллер-Браун
Испытание богов

Посвящается моему младшему брату Никласу, потому что ради тебя я бы выдержала любое испытание

Copyright © Dana Müller-Braun, 2021

© Наталья Зайцева, иллюстрация на обложке, 2022

© Зуева Полина, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог
Хамза. Священное Писание четырех королевств

Однажды четыре могущественных бога прибыли на Землю из своих вечных покоев Нахнила, чтобы звоном оповестить о начале эпохи людей. Боги изгнали прежних сильных правителей – альбов, которые объединились с саурийцами и драконами и лишили их былого могущества.

Калипар – бог справедливой борьбы – первым пришел на Землю. С помощью темной магии он сотворил черный песок, из которого построил собственное королевство и создал людей. Некоторых из них Калипар наделил особой силой и даровал им способность управлять песком.

Второй на Землю сошла богиня Араса. Как богиня мудрости, она создала королевство золотой пыли, подарила людям жизнь и знание. Она приоткрыла им врата в мир богов и предложила избранным все свое золото, чтобы они могли видеть больше и дальше, чем обычные люди.

Третьим богом, оказавшимся на Земле, был Тунис. Хранитель подземного мира, он оживлял людей и наделял их крыльями, на которых они могли попасть в другое царство. Свои владения он соорудил из красного пепла – сожженной крови его предков, чтобы навечно связать их с собой.

Последней на Землю ступила Эмза. Она распространила лед вокруг себя и заморозила все живое. И она же создала людей, стойких к холоду, и подарила им мир голубого льда, окруженный замершей жизнью.

Альбы ушли из королевств и поселились на бескрайних землях за их пределами, но не сдались. Объединив силы, они создали четыре маски смертных, которые делали их носителей людьми в глазах богов.

Боги же объединились с людьми, чтобы преодолеть разрыв между небом и землей. Они основали род богов, потомкам которых суждено было править до скончания времен. Благородная кровь, текшая в жилах представителей рода, сделала их бессмертными. Ведь править мог только тот, кто способен был защищать королевство веками и имел безграничную власть.

Правда, боги не видели истинных лиц своих врагов, которых по-настоящему любили и сами сделали бессмертными.

Глава 1

Сиянье хрустального льда
Пульсирует на небосводе,
Лучится до самой пустыни
Цветом черного турмалина.

На Землю злой дух явился,
Чтоб свет ледяной забрать.
Четыре народа едиными
Больше не смогут стать.

Песня сама собой соскальзывает с моих губ, пока я натягиваю черные кожаные брюки.

– Араса, позволь мне пройти через королевство света, любви и исцеления! Стань моим щитом, ведь у тебя есть золотая пыль, – шепчу я молитву, которую раньше часто читала с мамой, и одновременно перевязываю грудь черной повязкой перед тем, как надеть плотную верхнюю часть костюма – тахилл.

– Калипар, дай мне силы стать воином на твоем пути. Вложи в мои руки свое оружие из черного песка. – Эти слова успокаивают меня, пока я прячу собственное тело в одежду. Я надеваю золотой корсет, который заканчивается чуть ниже груди и сильно сдавливает ее. Бандаж уже не помогает. Я стала взрослой.

– Тунис, позволь мне обедать за твоим столом бесконечной смерти в подземном мире до тех пор, пока я не превращусь в красный пепел. – Застегнув пряжки, я беру черную балаклаву, натягиваю ее, оставляя открытым лишь лицо. Ни одна из золотистых прядей моих волос не должна вылезти наружу. Я тяжело вздыхаю, пока надеваю капюшон и прикрепляю к левой стороне платок, закрывающий все, кроме глаз. Ненавижу так маскироваться, но я в этом не одинока: любой, кто еще не прошел через Бег, живет как фантом. Как человек-невидимка. Такие люди должны быть незаметными и не доставлять хлопот, пока не станут настоящими членами общества.

– Эмза, даруй мне силу твоего синего льда! Позволь мне оказаться в королевстве, где застыла вся жизнь, где можно забыть о суете дня.

Я знаю молитву только до этих слов. Марра прочла мне гораздо больше, но я запомнила лишь начало и не могу попросить ее повторить. Отбросив эту мысль, наклоняюсь и зашнуровываю черные сапоги, прежде чем покинуть свою комнату. По правде говоря, она больше похожа на чердак с ветхой лестницей. Никаких дверей, никакого личного пространства. Здесь только солома, на которой я с трудом сплю по ночам.

Мой взгляд падает на младшего брата Ярруша, и руки невольно сжимаются в кулаки, пока я прыжком преодолеваю последний метр до обеденного стола и останавливаюсь рядом с ним.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю брата.

Затем перевожу взгляд на отца, сидящего поодаль, рядом с Яррушем. Отец вздрагивает и качает головой взад-вперед. Со дня смерти Марры ему кажется, что он видит призраков. Теперь у него перед глазами только темные сущности. Нас, детей, он больше не замечает.

– Я есть хочу! – требовательно заявляет Ярруш.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не потерять самообладание. Его жизнь и без того несчастна. Брату приходится постоянно торчать в этой дыре без возможности выйти наружу.

– Почему ты решила помолиться? – спрашивает он, подняв брови, пока я сажусь рядом, взяв корку хлеба, которую он не любит.

– Потому же, почему и ты, – отвечаю я.

Брат недоверчиво смотрит на меня.

– Ага…

– Потому что это помогает мне найти себя и Марру. И потому что тогда боги, возможно, не будут обижаться на нас с тобой. – Я ободряюще треплю Ярруша за розовую щечку.

– Они нас никогда не полюбят. Это наши враги, Сари!

– Ты слишком мал, чтобы судить о таком, – говорю я строго, указывая на кусок хлеба, лежащий на тарелке брата. – Ешь, а потом…

– …потом убирайся к себе, – сердито заканчивает он фразу.

Да, сегодня что-то действительно его тревожит. Ярруш никогда не был в восторге от того, что ему приходится проводить в маленькой комнатушке под половицами почти весь день, но сейчас он слишком сердит.

– В чем дело? – спрашиваю я, нежно кладя ладонь на его ногу и вглядываясь в моментально меняющееся лицо брата. Из-за опухших век его глаза кажутся маленькими и несимметричными, но если приглядеться, можно увидеть, что они полны любви. Губы у Ярруша тонкие, едва заметные, а шрам тянется до самого носа, гораздо более узкого, чем у других людей, но мне все в брате кажется красивым. Особенно когда его глаза светятся от восторга во время чтения книги или нашего Священного Писания, которое возвращает ему веру в богов.

Жизнь Ярруша отличается от жизни других детей. Это настоящая игра в прятки, ведь о мутантах вроде моего брата на самом деле нужно сообщать властям. Считается, что такие люди обладают особыми способностями, которые могут быть полезны обществу. Но я, как и Марра, не верю в это. Она скрывала Ярруша, сказав всем, что ее ребенок умер при рождении. Только она, отец и я присутствовали на его якобы похоронах. И только мы знали, что тело, завернутое в золотую льняную ткань нашего королевства, было не младенцем, а поросенком, которого Варра – отец – заколол утром.

Мама годами скрывала Ярруша от наших правителей и армии. Когда она умерла, ее обязанности легли на мои плечи. За все эти годы я ни разу не показала себя Яррушу без маскировки. Просто не хочу, чтобы мой брат думал, будто отличается от других людей. Отличается от меня. Хотя его, возможно, это совсем бы не расстроило.

– Даже если я живу в подполье, я знаю, что произойдет завтра, Сари, – шипит Ярруш и кажется при этом более зрелым, чем обычный восьмилетний ребенок. Жизнь заставила его повзрослеть быстро. Так же, как и меня.

– Мы уже обсуждали это. Я очень скоро вернусь, а пока Варра позаботится о тебе.

Я убираю золотистую прядь волос Ярруша с его запачканного лица.

– Ты врешь! Ты не можешь знать, вернешься ли вообще!

– Ты сомневаешься в моих способностях? – улыбаюсь я, хотя самой становится тошно при мысли о будущем. Я ничего толком не знаю о Беге, потому что никому нельзя говорить о нем, и мне придется разобраться во всем самой, чтобы пройти испытание богов.

– Не сомневаюсь, но…

– Никаких но. Пойдем к тебе. Пробудешь в своей каморке только до тех пор, пока араса не закончит обыск в доме.

Я еле сдерживаю злость. Ненавижу тот факт, что армия монарха, наводящая порядок в нашем королевстве, называется именем богини. Обыски в домах нужны для того, чтобы проверить, нет ли у нас запрещенных вещей. Например, табака. Или детей-мутантов, о которых родители не сообщили властям. Мой взгляд падает на запястье Ярруша. Оно пустое.

– Где твой браслет с монетками?

Я закрываю глаза, потому что нет ни малейшего желания еще раз предупреждать брата о последствиях. Но он не облегчает мне задачу, вяло отзываясь:

– В моей каморке.

– Надень его, когда окажешься там.

Ярруш молчит. Он знает цену своего браслета. Я могла бы купить все необходимые для жизни вещи, но вместо этого купила кожаный ремешок и прикрепила к нему монетки. Мы носим такие браслеты не только как украшение, но и в качестве своеобразной платы Тунису, богу смерти. Если с нами что-то случится, мы сможем благополучно перебраться в его подземный мир. По крайней мере, так написано в Хамзе, нашем Священном Писании.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает Ярруш высоким и резким голосом, вставая из-за стола, чтобы я могла придвинуть его к стене.

– Поеду в город, прикуплю нам еды.

В последние месяцы я изо всех сил старалась найти как можно больше продуктов. Мое испытание может продлиться пятьдесят дней. Если я не позабочусь о припасах для Варры и Ярруша, они могут умереть от голода.

Я открываю люк, ведущий в крошечную подземную комнатку, и в последний раз смотрю на брата. Воспаленная кожа на его выступающих скулах покрыта рубцами и доставляет ему невыносимую боль.

– Ярруш, прошу, не царапай свое лицо. Мазь с антибиотиком едва не стоила мне жизни, пока я ее доставала. Не трать ее впустую.

– Но оно все время чешется, и я выгляжу ужасно! – Слезы подступают к глазам брата, и он опускает взгляд, чтобы я не увидела.

– Не говори так! – Я похлопываю Ярруша по плечу и поднимаю его голову, придерживая за подбородок. – Никогда так не говори, понял? – У меня разрывается сердце при виде его больших золотых глаз, полных печали. – Ты прекрасен!

Ярруш шумно вдыхает, наклоняется ко мне и целует в щеку, а затем уходит в свою обитель.

Закрыв за ним люк, я замечаю, как на черную ткань, закрывающую часть моего лица, падает слеза. Ненавижу запирать его. Я бы лучше взяла брата с собой. Вывела в город, чтобы он мог познакомиться с настоящим миром. Но я не могу так рисковать. Если Ярруша заметят, то отнимут у меня навсегда.

– Мне пора идти… – говорю я отцу, умоляюще глядя на него.

Он не замечает меня, поэтому я разворачиваюсь, беру свое оружие и ухожу прочь. Я пыталась. Я сотни раз пыталась вывести отца из этого депрессивного транса. Кричала на него и трясла. Я даже схватила его за плечи, хотя таким фантомам, как я, запрещено прикасаться к другим. Я плакала и умоляла, но отец больше не принадлежал этому миру. Он исчез вместе с моей мамой и уже никогда не вернется. По меньшей мере для меня.

Когда я выхожу из хижины на свежий воздух, какая-то часть меня жаждет почувствовать прикосновение ветра к коже. Ощутить тепло от солнечного света. Но скоро так и будет. Да, скоро я перестану быть фантомом и мне не надо будет скрываться. Я стану частью настоящего человеческого общества и смогу носить все, что захочу. Смогу прикасаться к кому захочу без опаски. Пройдя испытание богов, я больше не буду безымянной.

На мгновение я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и выдох.

Перед испытанием мне нужно еще кое-что сделать, и Ярруш не должен об этом узнать. Никто не посмеет сказать ему об этом.

Я иду через лес по сияющей золотом тропинке, которая ведет в город. Цель мне хорошо известна, но я все-таки останавливаюсь на узких лесных дорожках, осматривая ветхие деревья вокруг и размышляя о предстоящем испытании. Оно уже долго не дает мне покоя. Оно мучает меня постоянно. Каждый год в эту пору проводится Бег, и фантомы, которым исполнилось восемнадцать, обязаны принять в нем участие. Если за пятьдесят дней им удастся пройти четыре королевства и успешно сдать экзамены, они смогут жить в одном из королевств на правах настоящего человека. Но в королевствах есть земли, называемые Утландами, где живут монстры: животные-убийцы и темные сущности – наши злейшие враги. А самые опасные из существ, которые могут встретиться мне на испытании, – сами люди. Мысль об этом заставляет покрыться холодным потом. Но когда я пройду через Бег, моя жизнь изменится.

Я помню, как впервые замаскировалась. В тот день Марра одевала меня, читая молитву. Она никогда не признавала идею объединения королевств, но научилась жить с этим. Смогла выжить при монархе, который установил покровительство над четырьмя королевствами и превратил их в единое целое.

Именно тогда я смогла впервые выйти за порог нашего дома. Дело в том, что, пока нам не исполнится пятнадцать, мы обязаны находиться только внутри. На шестнадцатом году жизни нам можно выходить на улицу, но только если мы полностью скрыты одеждой.

Увидев город издалека, я останавливаюсь как вкопанная. Когда вижу золотую пыль, покрывающую землю и дающую начало домам, то мечтаю о другом мире, о мире, в котором нет места нашему монарху Марукку Каррису и его приспешникам. Как гласит Священное Писание, Хамза, истинные правители были бессмертны, но их давно нет: они скончались в этот день ровно девятнадцать лет назад, когда Марукк Каррис одержал победу и, объединив королевства, объявил себя верховным правителем.

У меня пересыхает во рту, когда я думаю о Марукке Каррисе, особенно о его сыне Джерри. Джерримиас Каррис был гордостью своего отца, пока не погиб во время испытания два года назад. Вместе с ним тогда умерла и часть меня. Для меня Джерри был не просто сыном правителя, он был моим другом. Моим союзником. Моим возлюбленным. Только ему я рассказала о Ярруше.

Раз за разом Джерри воровал лекарства из отцовского дворца и приносил их нам. Он помог Яррушу, когда тот подхватил опасную инфекцию. Только благодаря ему мой младший брат все еще жив. Только благодаря ему я тоже поправилась, когда волна гриппа охватила Королевство золотой пыли в той его части, где жили мы. Джерри не имел ничего общего со своим отцом. Он был лучше, и, вероятно, это стоило ему жизни.

Под ногами шуршит золотистая пыль Арасы. Мое королевство названо в честь этой богини. Как бы я хотела увидеть наших предков! Королей и королев, которых убил Марукк. Но они погибли раньше, чем я родилась. Как жаль, что они уже никогда не вернутся!

– Сари!

Я оборачиваюсь, щуря глаза, чтобы узнать моего лучшего друга Керима, если, конечно, его можно считать таковым в нашем мире.

– Не называй меня так, слышишь? – ворчу я, когда Керим идет рядом со мной в своем черном одеянии. Сари – это имя, которое дала мне Марра, но носить его я смогу лишь после того, как стану настоящим членом общества.

Зеленые глаза Керима прямо-таки сверкают. Зеленый – очень необычный цвет глаз для жителя Королевства золотой пыли, но порой встречается. Цвет моих глаз такой же, как и у большинства здешних людей, – золотой. Несмотря на это, Керим узнает меня даже на расстоянии ста метров. Мы здесь все узнаем друг друга. Когда годами скрываешься за одеждой, то учишься воспринимать людей по-другому. Например, легко подмечаешь особенности походки или осанки.

– А почему бы и нет? – смеется Керим.

– Потому что у нас еще нет имен!

– Когда мы пройдем испытание, они появятся, и твоим точно будет Сари. Оно тебе очень подходит. Поэтому я и дальше буду тебя так называть.

Я качаю головой. Керим лучше меня знает, что человека ждет суровое наказание, если он даст себе имя прежде, чем будет принят в общество. Сейчас мы – фантомы, и никто больше, но Керим не готов с этим мириться, так что его уже дважды выпороли. Наверное, это его способ сопротивляться системе.

– Волнуешься? – спрашивает он, когда мы добираемся до торговой площади нашей столицы Голассы.

Многие люди бегают и суетятся, чтобы купить все необходимое или обменять товары у разных торговцев. Когда-то площадь была великолепной и купцы съезжались сюда на золотых повозках. Марра рассказывала мне сотни историй об этом месте. Теперь стены домов, сделанные из песчаника, очень хрупкие и невзрачные, а искусные росписи, отображающие нашу историю, почти стерлись. Золотистая пыль на земле позволяет лишь догадываться о том, насколько блестящими были здешние здания, прежде чем эта красота осыпалась со стен и крыш, с деревьев и даже с людей. Пыль постепенно убрали, а вместе с ней исчезла и часть нашего наследия. Лавки торговцев отныне строят из хрупкого дерева и укрывают товар от солнца рваной льняной тканью.

– Нет, – отвечаю я с замиранием сердца. Это не ложь: я не волнуюсь, а панически боюсь не вернуться и обречь Ярруша на смерть.

– Мне тоже страшно, – бодро говорит Керим, и я знаю, что он не шутит.

В то же время я понимаю, что он слишком легкомысленно относится к таким серьезным вещам, а ведь однажды это может обойтись ему дороже, чем несколько шрамов на спине.

– Я слышал, что наши ровесники из Королевства Калипара уже два года тренируются, чтобы пережить испытание. – Керим оглядывается по сторонам, словно боится обнаружить представителя Калипара в центре Голассы. Этот город – сердце нашего королевства, названного в честь богини света, которая основала Королевство золотой пыли. Араса находится на юге, и лишь кроваво-красная река Сангуис, протекающая через все четыре королевства, на юго-востоке связывает нас с Калипаром. Поговаривают, что на севере, где находится Королевство Эмзы, эта река сама прокладывает себе путь. Посреди рудных год и голубого льда, покрывающего все Королевство Эмзы. На западе река протекает через Королевство Туниса, за которым находится темный лес, где скоро начнется наше испытание.

– Да и пусть. У представителей Калипара есть только сила, а у нас есть острый ум. – Я прижимаюсь к черному капюшону и улыбаюсь Кериму. Он не видит губ, но замечает улыбку в моих глазах.

Когда я подхожу к ларьку с рыбой, Керим стоит рядом и охает.

– Сари, ты серьезно собираешься съесть все это? Лучше заплати дань монарху.

Я смотрю в одну точку. В последнее время Керим всегда был рядом, когда я покупала продукты, но так и не догадался, что мне надо кого-то кормить дома. Мы с Керимом знаем друг друга очень давно. Мы вместе росли и ходили в школу. Он ни за что бы не поверил, что у меня есть брат.

– Соленая рыба долго хранится, поэтому мы сможем съесть ее после испытания, – отмечаю я.

– Лучше бы ты заплатила дань и получила силу. У тебя еще остался шанс.

Я сжимаю губы. Мы, фантомы, можем отдать дань уважения правителю, а взамен получить дополнительную силу перед началом испытания. Если не отдать монеты добровольно, то силу отберут. Однако все деньги, которые я старательно зарабатывала в последнее время, ушли на еду и книги для Ярруша.

Это очередная привилегия монарха – наделять людей силой или лишать ее. Один из основных навыков, который делает Марукка таким всемогущим.

– Я уже все решила, Керим. – Уверенность моих слов наконец-то заставляет его замолчать.

Я прижимаю ладонь к маленькому кошельку, висящему на бедре. Остались три золотые монеты. Надо использовать их с умом. Эта рыба может испортиться быстрее, чем хотелось бы. Что, если Ярруш съест ее, пока я буду проходить испытание, и отравится? Кто тогда ему поможет?

Я облизываю потрескавшиеся губы и отворачиваюсь от прилавка. Взгляд устремляется к солнцу, низко висящему над горизонтом. Близится день зимнего солнцестояния. Скоро наступит утро, когда мы отправимся в путь. Сердцу тяжко, но я продолжаю искать лучшие продукты, которые только могу купить для Варры и Ярруша. В конце концов останавливаюсь на зерне. У нас дома есть миниатюрная мельница, и Ярруш знает, как измельчить зерно для теста и испечь хлеб. Правда, без соли будет не очень вкусно, но так можно хоть сколько-то продержаться. Соль нынче очень дорогая, и ее может позволить себе только высшее сословие.

– Сколько пшеницы я получу за это?

Я протягиваю торговцу золотой талер, держа его рукой в перчатке. Торговец бросает на меня пренебрежительный взгляд, а затем поднимает мешок. Этого не хватит, поэтому скрепя сердце я отдаю еще одну монету за второй мешок.

– Заберу зерно на обратном пути, – говорю я и иду дальше.

Керим, шокированный увиденными деньгами, не сразу отмирает и следует за мной.

– Где ты их раздобыла?

Я нервно вздыхаю, приподнимаю брови так, что он едва ли может это заметить:

– Работа.

– Но фантомам нельзя работать, – недоверчиво возражает Керим.

Мое сердце грохочет о ребра.

– Есть люди, которые позволили мне работать на них.

– Ты сражаешься! – Керим почти в ярости.

Я молчу. Его не касается, как я зарабатываю деньги, особенно теперь, когда отец уже не может этого делать.

Бои запрещены. И все же есть достаточно много мужчин, которые хотят, чтобы их сыновья тренировались и закаляли характер в бою. Ради единственных наследников эти люди готовы отдать любые деньги, чтобы сильные фантомы вроде меня вступили в схватку с их сыновьями и побили их. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что поражение в бою со мной поможет им в Беге. Лесные животные и растения куда опаснее сверстников. Кроме того, никто точно не знает, с чем нам придется столкнуться на четырех испытаниях королевств. Ни один из фантомов. Члены общества носят на себе знак, запрещающий говорить об этом. Даже если бы они хотели рассказать кому-то, они бы не смогли.

– Это ниже твоего достоинства – избивать парней по воле их отцов.

– Подданные Калипара борются всю жизнь. То, что я из Арасы, не значит, что борьба – это слишком низкое для меня занятие, Керим.

Он недовольно пыхтит, а я достаю последнюю монету. Умом понимаю, что лучше купить продукты, но не могу. Ярруш надолго останется один, и ему будет нечем заняться. Ему нужно что-то, что поможет скоротать время.

Я иду к небольшой книжной лавке в конце рынка на боковой улице и разглядываю книги в поисках названия, которое может привлечь брата. Детские книги его не интересуют: он слишком умен для них. Поэтому я выбираю произведение об истории наших королевств с цитатами из Священного Писания.

Керим молчит, пока я отдаю продавщице последний талер и позволяю только что купленной книге затеряться в моей черной сумке через плечо.

Сердитые крики и возгласы раздаются со всех сторон, пока мои ноги ступают по золотой пыли города. Я терпеть не могу этот шелестящий звук под подошвами: из-за него мне кажется, что с каждым шагом я оставляю королевство позади и этим сокрушаю силу нашей богини.

Когда-то все здесь было покрыто сияющим золотом. Дома и замки, построенные из драгоценного песка, дарили свет всему городу. Теперь дворцов уже нет, а их золотое напыление люди топчут на улицах, и оно постепенно теряет былой блеск.

Вернувшись на площадь, мы видим впереди толпу людей.

– Очередное забрасывание камнями? – ворчит Керим, останавливаясь рядом со мной. Мой взгляд бегает туда-сюда по площади, на которой стоит помост с привязанным к столбу фантомом. Он такой же араса, как и мы. Мне видны только его глаза, но я без труда могу разглядеть в них страх.

– Мы не должны смотреть на это, – говорю я Кериму и тут же отворачиваюсь от него, но он резко хватает меня за руку и указывает на привязанного мальчика, тихо говоря:

– Вот что происходит, когда фантома ловят за драку, Сари.

– Оно того стоит… – шиплю я и сжимаю зубы, когда первый камень попадает в цель.

Женщина из толпы граждан кричит от радости, затем в виновного летит череда других камней. Я ни умом, ни сердцем не понимаю, как можно быть такими бесчеловечными. Как можно стоять там и смотреть, как в мальчика из нашего же королевства кидают камни? Конечно, его не убьют, но он будет страдать от невыносимой боли несколько недель. К счастью, ему еще нет восемнадцати: после такого он бы не выдержал предстоящего испытания.

– У меня есть еще одно дело, – говорю я, когда наконец отвожу взгляд от вопящего мальчишки на помосте и строго смотрю на Керима. – И я пойду на него одна.

Он пристально смотрит на меня, я молчу.

– Сари, прошу, будь осторожна, – наконец сдается Керим.

Я киваю в ответ и иду по тесным и извилистым улочкам Голассы к собору. В черной одежде душно и жарко, но это только потому, что я нахожусь в Королевстве света. Завтра я отправлюсь в лес, а там самая настоящая зима.

Я поджимаю губы, заходя в Священный собор. Быстро, насколько могу, открываю огромные створчатые двери и вхожу. Внутри узнаю нескольких людей из высшего общества, но вижу и фантомов. Двое из них привлекают мое внимание. Они полностью укутаны в черные одеяния без каких-либо золотых украшений.

Когда я иду вдоль рядов сидений, эхо моих шагов красиво отражается от расписных стен. Этот звук заставляет меня замереть, но затем я продолжаю шагать, пока не добираюсь до штор, отделяющих часовню правдивых от главного нефа церкви.

– Войдите! – говорит теплый, любящий голос позади меня.

В груди нарастает паника. Моя кровь течет все быстрее, пульс учащается. Я должна это сделать. Я сильна, но мне нужно чудо, чтобы пройти испытание и пробежать весь путь.

Глубоко вздохнув, я вхожу. Передо мной простирается длинный пустой коридор. Я недоумеваю, откуда взялся голос позади меня, но продолжаю идти вперед, пока не дохожу до очередных занавесок. В этот раз я не жду указаний извне, а откидываю ткань в сторону и шагаю дальше. Мой взгляд упирается в золотой трон, на котором сидит женщина с блестящими золотистыми волосами. На ее лбу красуются золотые рога, а нос и рот закрыты жемчужной сеткой. На ней короткий золотой топ, прикрывающий верхнюю часть тела. Ее взгляд как будто пронзает меня насквозь, когда я смотрю на нее. Белая татуировка извивается на ее теле, как дерево, от сердца до лица, а по всему телу вытатуированы бесчисленные имена богов.

Рядом с ней стоят еще две очень похожие женщины, их отличает только отсутствие татуировок.

Не говоря ни слова, легким величественным жестом сидящая на троне указывает мне опуститься перед ней на колени.

Я без раздумий подчиняюсь.

– Значит, ты хочешь получить от меня дар? – вздыхает она.

Я киваю. Мой голос словно испарился. Я знаю бесчисленное количество историй о Праведницах, несущих истину, об их внешности и безмятежном, умиротворенном виде. Но я помню и о том, что плата за их помощь может быть очень высока.

Я стою на коленях, переполненная аурой Праведницы, такой мрачной и теплой одновременно. Она вручит мне дар только в том случае, если я благословлена магическими способностями, а взамен отберет у меня воспоминание, тесно связанное с моими чувствами. Вероятно, после этого я уже никогда не стану прежней, но только так у меня будет больше возможностей вернуться к Яррушу. Этот дар поможет мне выжить в грядущем Беге.

Правдоискательница встает и отправляет помощниц прочь, а затем подходит ко мне. Очень нежно она прикасается к моей щеке, слегка приподнимая лицо.

– Ты невероятно сильная, – вздыхает она, едва заметно наклонив голову. – Ты уверена, что хочешь получить от меня дар?

– Да! – выдаю я наконец, хотя глубоко в душе мечтаю отказаться. Я никогда не хотела этого. Я не собиралась пользоваться дарами. Именно они убили мою Марру. Однако у меня нет другого выбора. Я должна сделать это ради Ярруша. Я должна стать гораздо сильнее перед Бегом.

Женщина ласково улыбается и заключает в ладони мое лицо. На долю секунды я чувствую себя в безопасности. Давно не испытывала подобного.

Праведница закрывает глаза, мои веки внезапно тяжелеют и опускаются. Все во мне становится легким и теплым. Настолько легким, что я сразу же забываю обо всех проблемах и больше всего на свете сейчас хочу обнять эту женщину. Обнять Праведницу, которая может стать моим спасением и гибелью одновременно.

Передо мной появляется Марра. Ее глаза широко раскрыты от ужаса, а из раны на груди льется кровь. Слишком много крови. И она вытекает слишком быстро.

– Ты должна позаботиться о Ярруше, Сари! – задыхаясь, говорит мама. – Он сильнее, чем ты думаешь. Ты должна…

– Что мне нужно сделать? – в панике спрашиваю я, стараясь зажать рукой ее рану. Она горит как настоящий огонь. Это тунис, хранители подземного мира, хотят забрать мою маму к себе.

– Марра! – умоляю я ее. Она должна остаться со мной. Я не смогу пройти через это одна. Я недостаточно сильная.

– Нет, ты справишься, – шепчет мама. Ее дар – чтение мыслей, и лучше всего она различает самые эмоциональные.

– Монарх тебя убьет. Твой дар… его не должен видеть… никто…

– Но у меня нет даров, – возражаю я.

Марра, слегка улыбаясь, опускается в мои объятия:

– У тебя много даров. Ты не должна отказывать Джерри. Пообещай мне это!

Я молча киваю, потому что не могу ничего ответить. Слезы наполняют мои глаза и бегут вниз по щекам.

– Я… – Голос мамы срывается, и, прежде чем навсегда закрыть глаза, она нежно целует меня в лоб, как делала это раньше, когда я была совсем ребенком. – Я люблю тебя, Сари!

Мои воспоминания становятся все слабее и слабее. Я хочу остановить это. Хочу запереть драгоценную память о Марре в своем сердце, но она уже исчезла.

Когда я открываю глаза, Праведница аккуратно снимает жемчужную сетку, закрывающую рот. Я вижу ее восхитительные губы, украшенные двумя золотыми мазками. Женщина приоткрывает рот и придвигается так близко, что я чувствую ее дыхание.

– Ты тоже несешь справедливость, Сари Лакар.

Еще до того, как эти слова доходят до меня, я чувствую пылающую боль в левой руке. Символ моего дара навечно отображается на коже и теперь всегда будет определять мою судьбу. Если я пройду испытание, мне всегда придется говорить только правду.

Глава 2
ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 151

И Араса сказала: «Тех из вас, чей дух чист, я наделю дарами золотой пыли. Лишь немногие из них станут целителями. Это носители истины, и они пожертвуют своей жизнью, чтобы даровать вам знания и мудрость и указать на дар, который сокрыт в глубине вас».

Среди первых людей Араса нашла двух женщин, способных даровать истину, правдивых женщин, и отвела их в великий храм золотой пыли для очищения. Когда они стояли перед ней обнаженные и чистые, а слуги надевали на них новые одежды, Араса, шевеля лишь губами, произнесла на языке богов: «Йос ха те штангес гиф. Перо ремембар се ес ало э бурдер».

Одна из женщин-Праведниц понимала язык богов и тихим голосом перевела только что сказанные слова богини света: «Вы обладаете самым могущественным из всех даров, но не забывайте, что он – настоящее бремя».

Я бегу по извилистой узкой тропинке в обратном направлении – от собора к рыночной площади. Что я только что сделала ради четырех богов? Как я могла быть такой легкомысленной? Дар Правдолюбицы мне в лесу не поможет. Нет, эта женщина скорее позаботится о том, чтобы после испытания мне пришлось жить и работать в таком же соборе. Конечно, я буду получать за это деньги, но как мне быть с Яррушем, если я связана с Орденом правдивых?

Я едва осознаю происходящее, пока бегу дальше по рыночной площади, где мальчика, в которого недавно кидали камни, кладут на носилки. Я что-нибудь придумаю. Я заплачу посыльным, чтобы они принесли деньги отцу, и он… ему придется позаботиться о себе и о Ярруше.

Ветер колет мне глаза, пока я бегу по лесной тропинке к нашей хижине. Два мешка зерна вынуждают меня сбавить темп.

Я чувствую, что дар отнял у меня что-то. Как будто во мне внезапно появилась дыра там, где раньше царила любовь. Кажется, я забыла что-то очень важное. Что-то настолько значительное, что это может стоить мне жизни.

Когда я подхожу к хижине, у меня перехватывает дыхание. Армия обыскивает наш дом. Входная дверь открыта нараспашку, а на другом конце я вижу Варру, который раскачивается в кресле, издавая при этом странные звуки.

Проверки – это нормально. Они проводятся ежедневно, чтобы мы не хранили у себя запрещенные вещества и не разрабатывали план переворота. Мне с трудом верится, что после стольких лет, прошедших после смерти Марры, нас заподозрят в укрытии мутанта. Скорее в укрытии беглого восемнадцатилетнего парня, который не успел вовремя вернуться домой. Если бы они нашли Ярруша, его бы забрали, а Варру заперли бы под стражей.

Не думая об этом, я захожу внутрь, сбрасываю два мешка зерна, игнорируя араса, которые в этот момент осматривают наш сеновал. Я наполняю глиняный кувшин водой, чтобы подать его Варре и самой избавиться от сухости во рту. Во мне нарастает волнение. Волнение из-за того, что проверяющие могут найти Ярруша. Однако я сохраняю спокойствие и даже краем глаза не смотрю на заслонку в полу.

Когда Варра наконец узнает меня, я осторожно убираю с его лица несколько прядей и завязываю их в хвост на затылке, а он успокаивается.

– Это еще долго продлится? – спрашиваю я у араса. Как известно, атака – лучшая защита. Этому меня научила Марра. Я гневно фыркаю, скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на мужчин.

– Мы просто делаем свою работу, – говорит младший из них. Я его сразу узнаю. По глазам, по походке, по осанке. В прошлом году он едва пережил испытание. В последний день, когда всех пропавших уже считали мертвыми, он, серьезно раненный, добрался до библиотеки Хамзы, чтобы выполнить последнее задание. В конце концов ему удалось попасть в настоящее общество.

Раньше, еще перед Бегом, когда он был таким же фантомом, как и я сейчас, его глаза казались мне очень добрыми. Но эту доброту он оставил в одном из Утландов. Отныне я вижу только темноту и холод.

– Мой Варра болен и поэтому очень слаб. Было бы лучше, если бы…

– Не смей указывать члену общества, безымянный фантом! – рычит на меня другой мужчина. Он старше первого и гораздо более жестокий. Его лицо покрыто шрамами. Вероятно, он получил их во время испытания.

– Пожалуйста, – уступаю я, успокаивающе разводя руками, перед тем как взять сосуд с водой и сесть. Моя рука адски болит и зудит, но я не могу с этим что-либо сделать сейчас. Не хочу показывать им, что я Праведница. Это бы только все усложнило. Особенно если бы они подняли мой рукав и узнали символ. Мне бы пришлось признать, что отныне я несу истину.

– Мы закончили, – говорит старший из мужчин и направляется к двери. И как раз в тот момент, когда знакомый мне юноша тоже поворачивается, подо мной раздается скрип. Я застываю от ужаса, но быстро реагирую: поворачиваю ногу, а затем растираю ее рукой.

– Травма? – интересуется молодой, внимательно разглядывая меня. Одновременно с этим он пристально смотрит на половицу под моей ногой. Звук был слишком громким, чтобы быть вызванным лишь одним неосторожным движением моей ноги.

– Судорога, – вру я, и мои глаза тут же сужаются. – Уже несколько недель я тренируюсь, чтобы справиться с Бегом, но у нас нет денег, чтобы купить мне витамины.

Я указываю на скудный интерьер нашего дома. Не секрет, что многие из нас борются с повышенной кислотностью. Нам всем не хватает магния: он слишком дорогой для простого смертного.

– Скоро мы узнаем, стоили ли твои тренировки того, – говорит проверяющий и наконец отворачивается.

Лишь после того как дверь вслед за ним захлопывается и я закрываю ее на замок, мне удается выдохнуть. Легкие горят, и кажется, что горло наполнено едкой кислотой.

Я закрываю лицо руками и вот-вот расплачусь. Завою и заплачу навзрыд. Но я должна оставаться сильной. В первую очередь ради Ярруша. Сейчас он сидит на корточках в подвале и наверняка напуган до ужаса. Я не могу показать ему свой страх. Ни за что.

Я молча выжидаю около часа, пока шум на улице не стихает. Затем наконец отодвигаю стул и высвобождаю Ярруша из его темного укрытия. Он с улыбкой прыгает навстречу и цепляется за мою шею так, будто больше никогда не отпустит.

Он слишком умный для этого мира и не намерен признаваться, что у него есть страхи. При этом больше всего его пугает то, что я могу не вернуться. Наши крепкие объятия могут ненадолго избавить его от этой мысли.

Только мне это никак не поможет. Я пытаюсь унять свое сердце. Свою душу, которая так жутко кричит. Не из страха за собственную жизнь, а из-за Ярруша. Я бы отдала за него все. Именно поэтому я должна справиться со всеми испытаниями. Его жизнь стоит для меня на первом месте.

– Мне опять нужно бежать, – через силу шепчу я ему на ухо.

Мне предстоит выполнить одно дело, за которое мне заплатили. Для этого придется попасть в трактир, в который фантомы вроде меня вообще-то не имеют доступа. Я не могу не предупредить Ярруша. Иначе он будет слишком беспокоиться.

– Куда ты идешь?

– Я просто должна, Ярруш. Не спрашивай. – C этими словами я поднимаюсь и бросаю взгляд на Варру, который все еще затравленно оглядывается по сторонам.

– Ты можешь… – поворачиваюсь я к Яррушу.

– Нет! Я туда больше не пойду!

Я порываюсь уступить ему. Мне так хочется сказать ему, что он может делать все, что захочет, что он может играть в лесу. Я не хочу быть той, кто постоянно запирает его. Но у меня нет выбора, мне придется сделать это еще раз. Слишком велика опасность того, что его заметят и заключат под стражу. Мутантов в нашем обществе терпеть не могут.

– С меня хватит твоих капризов! – гневно кричу я, указывая на люк, ведущий в его каморку.

Брат отчаянно смотрит на меня, как будто в этот момент что-то внутри него ломается, и в тот же миг это раскалывается во мне. Однажды он поймет, почему я прячу его. Он должен. Если тогда еще не будет поздно и это не исказит его характер.

Наконец Ярруш кивает и молча лезет в подпол. Со стиснутыми зубами и болящей от этого челюстью я закрываю заслонку и ставлю на нее стол и стул. Затем наклоняюсь и кладу руку на дерево. Слеза, которую я не могу остановить, падает на пол.

– Я скоро вернусь, – шепчу я.

Я быстро бегу по лесу, при этом не разгоняясь по-настоящему. Это бы сразу бросилось в глаза проверяющим, будь они здесь. Из-за обыска я сильно опоздала. Мое сердце бешено бьется о ребра, но ветер охлаждает горящее от бега лицо.

Наконец добравшись до трактира, я глубоко вдыхаю и оглядываюсь по сторонам, прежде чем войти.

Я опоздала совсем немного, но фантома, с которым я должна была встретиться, уже нет. Возможно, он уже ушел, а это наверняка означает мою гибель. Человек, который заплатил мне за битву, очень влиятельный и могущественный. Если я не выполню работу, то стану обычной мертвой девушкой. Нет, мертвым фантомом без имени. Монеты мне выдали авансом, и я уже потратила их на мешки с зерном и книгу. Работодатель прикажет меня убить, если я не выполню его задание…

– Выпьете чего-нибудь со мной?

Грубый мужской голос доносится до моих ушей, когда я сажусь за один из столиков. Я поворачиваюсь к говорящему и щурю глаза. Это фантом Калипара. Но не просто какой-нибудь. Он носит сетку, закрывающую область глаз. Он – Теневой маг. Изо всех сил я стараюсь не показывать свой страх. Теневых магов называют еще Талисманами тени. Для жителей Калипара они, как для нас Праведницы. Но Теневые маги выявляют не природные таланты, а только злые. Они несут в себе черную магию – самый страшный из даров, который только может быть. Тот, кто становится Талисманом тени, теряет плохое воспоминание, а не хорошее. На первый взгляд это даже может показаться заманчивым, но парень, стоящий передо мной, способен отнять у меня воспоминание о моей матери, пусть оно и плохое. Он может наложить на меня тень, забвение, и эту дыру я никогда не смогу восполнить. Он способен даже забрать у меня воспоминания о Ярруше, и никто больше не выпустит его из тайного укрытия.

Темные дары гораздо сильнее и могущественнее хороших, поэтому их цена выше, и каждый раз, когда человек получает такой дар, его душа темнеет, а на предплечье проступает черная вена. Есть еще одна причина, по которой злые дары гораздо серьезнее. Не существует очевидных символов, по которым можно определить, какой магией обладает человек, стоящий перед тобой. Есть только своего рода татуировки на коже. Могу поспорить, что на предплечье этого парня тоже выступают черные узоры вен.

– У меня нет денег, – честно признаюсь я.

Некоторые Талисманы тени прячут свои глаза, потому что через них можно передавать дары и забирать воспоминания. В отличие от Праведниц, способных действовать лишь при помощи голоса, и поэтому я закрываю рот.

– Два мате, – говорит Теневой маг.

Я запоминаю его.

– Сделайте нам два сладких пива навынос, Обра, – обращаюсь я к хозяйке трактира.

Я вижу, как блестят черные глаза калипара. Чем-то он отличается от товарищей. Я не могу увидеть его насквозь так же легко, как других людей и их мотивы. Чувства иногда меня подводят, но обычно мне удается составить некоторое представление о человеке, которого я встречаю. Но, столкнувшись с этим парнем, я вижу лишь черные неприступные стены.

– Фантом, который высказывает собственное мнение… Такое нечасто увидишь.

– Фантома, который стал Талисманом тени, тоже.

Он пожимает плечами и берет свое пиво. Затем слегка приподнимает свой стакан и протягивает мне второй.

– У меня много даров.

Я в этом не сомневаюсь. Его аура настолько широка, что я едва могу удержаться на стуле, сидя рядом с ним.

Я встаю неподалеку от него и снова смотрю на дверь, о порог которой только что споткнулся мой «заказ». Я едва могу в это поверить, но теперь понимаю отца, который считает, что мне необходимо проучить его сына, чтобы к нему вернулся рассудок. Или появился впервые в его жизни. Парнишка безбожно пьян, хотя завтра у него начинается испытание.

– Вы знаете этого фантома?

Я снова смотрю на Теневого мага.

– Мне кажется, все фантомы здесь знают друг друга. Особенно те, что одного года рождения.

«Заказ» снова привлекает мое внимание, когда громко зовет Обру.

– Скажите, что это сон, – бормочу я себе под нос, пока наблюдаю за своим подопечным. Он приветствует друзей, которые уже стали настоящими членами общества, и заказывает мате. Затем они начинают играть в карты.

Теневой маг реагирует быстро.

– Наверное, стоит выбить ему всю дурь из головы?

На секунду я замираю и делаю маленький глоток.

– Я не говорю о своей работе.

– Работа… – презрительно рычит калипар. – Это при том, что у фантомов вообще не должно быть работы.

Его голос звучит так грозно, что я невольно задумываюсь, может ли он быть шпионом монарха. В конце концов, этой ночью я все равно окажусь у позорного столба. Нет. Он не стал бы использовать свой дар для такого.

– Я бы хотела, чтобы вы оставили меня в покое, – отрезаю я.

– Но это не то место, чтобы приходить сюда в одиночку, не так ли? – спрашивает Теневой маг, наклоняя голову.

Мне нужно спешить, поэтому я беру свой стакан и намеренно толкаю его. Он падает, и пиво стекает прямо по перчаткам надоедливого калипара. Мой взгляд сужается, и я на несколько секунд останавливаю глаза на его обнаженной, слегка загорелой коже лодыжек. Слегка улыбаюсь, скрытая своим костюмом. Это именно то, что мне нужно. Я обнажаю ладони, вытаскиваю из кармана железные кольца и надеваю их, прежде чем снова надеть перчатки.

– У меня нет времени на эти игры. Мне нужно кое-что успеть сделать до того, как начнется испытание. Так что извините меня. – Я допиваю напиток, ставлю стакан на стойку и ухожу.

– Фантом! – сердито кричу через весь зал.

Моя жертва точно знает, что речь идет о ней, поэтому оборачивается и пристально смотрит на меня.

– Могу чем-то помочь?

– У меня для тебя послание.

Я оглядываюсь по сторонам – никто из присутствующих не выдаст меня: все они замешаны в нелегальных делах. Обра изо всех сил терпит, когда в ее трактире играют в азартные игры, и раздает алкоголь фантомам. Еще есть люди, которые постоянно курят сигары и трубки, хотя табак разрешен только верхнему слою. А сзади сидит светлая дама со своим женихом, и они оба тоже нарушают законы. И даже против фантома из Калипара у меня кое-что есть. Похоже, он тоже сражается: я видела его окровавленные лодыжки, они даже посинели, как и мои. С этой информацией мне не придется ждать, пока мой фантом вернется к своему богатому отцу и отыщет его в лесу. Я могу выполнить свое поручение без каких-либо опасений.

– Что за послание? – спрашивает моя жертва и начинает смеяться.

Я вытягиваю шею, заставляя его хохотать еще сильнее. Затем подхожу ближе и вырываю из-под него стул. Паренек с грохотом падает на пол и смотрит на меня в недоумении.

– Что?..

– Завтра ты должен участвовать в Беге! – рычу я на него. Затем наклоняюсь, хватаю его и притягиваю к себе. – А ты, маленький засранец, сидишь тут и напиваешься! – Я сжимаю руку в кулак и трижды ударяю парнишку в живот. – Ну же! Сопротивляйся!

– Нет, – вздыхает он и падает обратно на пол, когда я отпускаю его. Он плачет. Хнычет, как ребенок или раненое животное, и в этот момент я отчетливо понимаю, что у него нет никаких шансов выжить в предстоящем испытании. Но меня это уже не касается. Это не относится к моей работе. Я злюсь, потому что мальчишка не воспринимает Бег всерьез. Он не воспринимает его как что-то опасное, решающее, в то время как для меня от результатов испытания зависит все – моя жизнь, жизнь Ярруша, да и всей моей семьи.

Я отворачиваюсь. В этом избиении нет никакого смысла. Я должна уйти и вернуться к Яррушу, но калипар преграждает мне путь. Он огромен.

– Что? – морщусь я и поднимаю кулаки. Если он хочет подраться, то я окажу ему должное сопротивление.

– У меня для вас тоже есть сообщение.

О нет! Это не Теневой маг! Это просто какой-то фанатик! Тот, кто бьет людей за деньги, так же, как и я. Никогда бы не подумала, что стану его поручением.

Мои глаза превращаются в щелочки:

– Что ж, тогда говорите.

Он немного колеблется, затем хватает меня за плечи, притягивает к себе и бьет коленом в живот. Я прикусываю язык, чтобы не закричать, но не могу не пытаться сделать что-то ногами. Громкий звук почти раскалывает мою голову, и я чувствую колющую, пульсирующую головную боль. Я задыхаюсь.

– Вы не отдали дань уважения правителю, фантом, – говорит калипар, как будто это исправит ситуацию. Как будто это сделает ее справедливой. Но здесь нет никакой справедливости. Ничего подобного. Моя миссия тоже не в счет. Этот парень здесь от монарха и считает все, что тот делает, абсолютно законным.

Теневой маг наклоняется и берет мою руку, чтобы помочь встать. Я кое-как поднимаюсь на шатких ногах, прижимаюсь к его мускулистой груди.

– Я должен был сломать вам ногу, – хрипит он мне на ухо, отпускает меня и уходит.

Никто из присутствующих не шевелится. Никто не дергается, даже когда я хлопаю дверью.

Когда я перевожу дух и вновь могу дышать, то выбегаю из таверны и по маленькой лесной тропинке возвращаюсь домой. Я не хочу плакать, но слезы невольно подступают к глазам. Они стекают по лицу и впитываются в мою тканевую маску, словно я копила их много лет специально для этого момента.

Когда я узнаю черную фигуру, стоящую передо мной в лесу, меня охватывает гнев. Кажется, это снова калипар. Какая-то часть меня хочет, чтобы ее услышали. Девушка, которая чувствует, что с ней несправедливо обращаются. Женщина, которой пришлось повзрослеть слишком рано.

– Эй! – рычу я, заметив, что Теневой маг снова остановился. Я не прекращаю идти, пока не подхожу настолько близко, что могу заглянуть в его темные глаза. Он снял сетку, и на мгновение я теряюсь в его глубоких ониксовых радужках. В них, кажется, горит огонь.

– Чего ты хочешь, фантом?

Он другой. Говорит совсем иначе. Но, может быть, все дело в том, что он калипар. Я их редко встречаю.

– Вам это нравится? – спрашиваю я со злостью.

Он выходит из тени деревьев на освещенную луной поляну, а на земле блестит золотистая пыль павшего города.

– Что именно?

– За сутки до начала испытания фантомы копят силы.

Из-за его балаклавы раздается громкий смех.

– Это именно то, что ты хотела сделать с юношей в трактире. А я не отнял у тебя силу, а преподнес урок. Монарх не пощадил бы тебя!

Я стискиваю зубы:

– Это было совсем другое.

Калипар наклоняется вперед, и я вижу, как он снимает маску рядом с моим лицом, чтобы я точно понимала каждую сказанную им шепотом фразу.

– Самонадеянное поведение до добра не доведет. Оно принесет лишь смерть.

– Это еще одна ваша мудрость, Повелитель теней? Должна ли я вам что-то взамен? – презрительно смеюсь я в ответ.

Он придвигается еще ближе.

– Я хочу рассказать тебе правду, – хрипит и умолкает, не договорив. Словно знает, что ему нужно лишь немного подождать, чтобы разжечь мое любопытство.

– И что это за правда?

– Думаю, это все-таки будет тебе кое-чего стоить.

– Хотите, чтобы я заплатила за мудрость, которой нет? – морщусь я и хочу отвернуться, но он меня останавливает.

– Я не могу раскрыть ее тебе, если ты не согласна с оплатой.

– И что вы хотите получить? – спрашиваю я, поднимая брови.

Он снова очень близко подходит ко мне и нащупывает мою балаклаву. Как только он приподнимает свою и делает еще несколько шагов мне навстречу, я отступаю.

– Что вы себе позволяете?

– Открываю тебе небольшую тайну, – шепчет он, нежно касаясь моих губ.

Мое сердце горит. Какая-то часть меня чувствует желание прикоснуться. Он так близко. Единственными людьми, к которым я когда-либо прикасалась, были Марра и Ярруш. Это что-то совсем иное. И это запрещено. Но в то же время это трогает меня до глубины души.

Он придвигается ближе, и теперь я отчетливо ощущаю его прохладные губы на своих. И в этот момент я вижу свет. Блекло-голубой свет. Я чувствую Эмзу – богиню и первую правительницу Королевства льда.

Когда я прихожу в себя и вновь открываю глаза, Теневой маг исчезает.

Я хватаю ртом воздух и, затаив дыхание, смотрю на окружающий меня лес. Неужели я все это придумала?

Настолько быстро, насколько могу, я возвращаюсь домой и выпускаю Ярруша из его заточения.

Вечер проходит мимо меня, словно я немой наблюдатель. Словно меня никогда не было здесь, в нашей хижине. Ярруш и я вместе едим. Мы смеемся и играем в старую игру. Я опрокидываю на него ведро воды, чтобы он мог помыться, а затем провожу экскурсию по всем запасам продуктов, чтобы во время моего отсутствия брат мог себя прокормить. Ярруш слушает внимательно, но с каждым словом я волнуюсь все больше и больше. Страх прогоняет даже мысли о Теневом маге и его губах на моих.

– Сари, я умею печь хлеб! – ворчит Ярруш и закатывает глаза.

Я быстро поворачиваюсь к нему, но тут же ловлю себя на негативной мыли и сдерживаюсь.

– Выпекай его только вечером, после окончания проверки. А после того как солдаты уйдут, оставайся в своем укрытии еще на часок. Понял?

– Да, как всегда.

– И подумай…

– Сари! Пожалуйста, хватит! – хватается брат за мою дрожащую руку. – Я справлюсь. Но у тебя, мне кажется, недостаточно сил.

– Но ведь у меня есть ты, – тихо говорю я, проводя пальцами по его золотым волосам. – Если и есть причина, чтобы пережить это испытание, так это желание вернуться к тебе.

Он хихикает и прячет лицо за моей ладонью. Я беру его за руку и веду к люку в полу.

– Сари? – нерешительно спрашивает Ярруш, глядя на меня своими огромными глазами. – Можно я сегодня останусь спать с тобой? Только на одну ночь.

Я плотно сжимаю губы, думая, как отказать ему, но все же сдаюсь и разрешаю. Даже ночью могут быть проверки. Особенно после того, как сегодня я предстала перед солдатами. Возможно, это наш последний вечер вместе. Самый последний.

– Хорошо, – шепчу я и веду брата к лестнице. – Ну же! Поторапливайся, пока я не передумала!

Подталкиваю его, и он сразу же поднимается по скрипучим деревянным ступеням, как маленькая обезьянка. Улыбаясь, я иду за ним и ложусь рядом на соломенную кровать.

– Разве ты не снимаешь свой костюм, когда спишь? – интересуется Ярруш, с любопытством разглядывая ткань, закрывающую мое лицо.

Я ненадолго теряюсь, но затем решаю сказать ему правду:

– На самом деле, да, снимаю, но ты сейчас здесь…

– Тебе не нужно прятаться от меня, Сари! – шепчет брат немного разочарованно.

Я киваю. Затем развязываю ткань, снимаю капюшон, балаклаву и тихо смеюсь, замечая, как Ярруш смотрит на мои золотистые волосы.

– Ты прекрасна! Ты такая же красивая, как Эмза, – робко вздыхает он и теребит прядь моих волос.

– Эмза была прекраснейшей из богинь, – недоверчиво отвечаю я.

– А ты самая красивая из людей.

Я снова смеюсь, а потом рассказываю ему историю про богов, которую рассказывала уже несколько раз. И только когда дыхание Ярруша становится тяжелым и ровным, я позволяю себе заплакать от отчаяния. Я плачу до тех пор, пока темнота не затягивает меня в мир сновидений.

Раздается звук фанфар, заставляющий меня в панике подскочить. Ярруш все еще спит на моей руке. Я проснулась слишком поздно, я опаздываю. Когда звучат фанфары, все фантомы отправляются в лес.

– Ярруш! – трясу я брата. – Мне нужно идти.

Быстро, как только могу, я вскакиваю и снова натягиваю свой костюм, прежде чем сбежать вниз по лестнице.

– Давай же, Ярруш! – кричу я ему, в нетерпении ожидая, пока он наконец спустится. Его глаза полны слез.

– Я скоро вернусь. Обещаю! – говорю я, прижимая брата к себе. В эту минуту больше всего на свете мне хочется никогда его не отпускать. Но мне нужно идти. Если я опоздаю, то сразу же провалю испытание.

– Береги себя! – говорю я ему напоследок, целую в лоб и помогаю спуститься в подпол. В этот раз я не ставлю стол над люком – в ближайшие пятьдесят дней Яррушу придется самостоятельно выбираться наверх и залезать обратно.

– Я верю в тебя, Сари! – говорит он, когда я закрываю люк. Я смотрю на брата еще несколько секунд, прежде чем убежать. С Варрой я не прощаюсь. Он бы этого даже не заметил, а его безразличие разозлило бы меня. Теперь для меня имеет значение только желание вернуться домой вовремя.

Я изо всех сил бегу по лесу, пока не добираюсь до рыночной площади. Остальные фантомы уже сидят на тележке, которая должна доставить нас на старт забега. Задыхаясь, я оказываюсь перед солдатом, который держит в руках список.

– Из какого ты дома? – спрашивает он.

– Лакар, – выдаю я. Это фамилия Варры. Пожалуй, единственная отличительная черта, которая у меня есть.

– Ты опаздываешь, – ворчит он, но вычеркивает мое имя из списка и позволяет сесть в тележку.

Мое сердце яростно бьется о ребра. Теперь дом так далеко.

– Где ты была? – спрашивает Керим, садясь рядом и глядя на меня так, будто у меня душа в пятки ушла. Впрочем, он прав. Во мне нарастает паника. Я оставила Ярруша с нашим сумасшедшим отцом, который о нем не позаботится. Тяжело дыша, я закрываю глаза, стараюсь прогнать эти мысли. Теперь мне стоит сосредоточиться на испытании. А затем на возвращении домой.

– Я проспала, – отвечаю на взгляд обеспокоенного Керима.

– Проспала… – повторяет он так, будто это слово для него ничего не значит.

Одним рывком бизоны приводят в движение нашу телегу, и мы начинаем путь по ухабистой тропинке через лес. Со мной в экипаже сидят еще семнадцать фантомов. Глубоко погруженная в свои мысли, я смотрю на деревья и травы, мелькающие мимо. Становится все холоднее и холоднее. Мои губы начинают дрожать. Затем лес постепенно светлеет, и мы едем вдоль голубых айсбергов, отделяющих Королевство Эмзы от нашего. На самом деле это огромные скалы, которые где-то далеко вверху заканчиваются белыми горными пиками. Темные облака нависают над ними, делая их еще более угрожающими.

Через несколько часов мы вновь едем мимо храмов и заброшенных зданий, и снова становится немного теплее, когда мы наконец-то прибываем в Королевство Туниса. Там начнется наш Бег. В библиотеке Хамзы состоится последний экзамен, и когда к тому моменту мы пройдем все испытания, нас примут в настоящее общество.

Пребывание в Тунисе вызывает непреодолимое жжение в груди. Моя мама была смертельно ранена здесь после выполнения задания, на котором слишком много узнала о махинациях Королевства красного пепла. Она так и не смогла рассказать мне, в чем дело. Я просто подслушала, что она говорила Варре. Он хотел помешать ей вернуться сюда, но она считала это своим долгом.

Почва Королевства Туниса красного цвета. Это кровь предков, в честь которых на каждой развилке установлены памятные знаки – скульптуры страдающих, истекающих кровью людей, прародителей, живших до нас, до эпохи богов. А еще есть статуи Туниса – бога, занимающего срединное положение между жизнью и смертью. На большинстве изображений у него видны черные крылья. На некоторых есть трезубец, с помощью которого бог может расколоть землю и попасть прямиком в Царство мертвых, по крайней мере так гласит Хамза.

Мои челюсти сжимаются, когда я вижу, как чужие храмы и мемориалы проносятся мимо. Они прекрасны. Настолько прекрасны, что я с трудом могу это вытерпеть. Я ненавижу это королевство и его жителей за смерть Марры. За то, что тунис сделали со мной и Яррушем.

Наконец мы прибываем в нужное место. Это огромная площадь на краю большого зеленого леса, где уже выстроились все остальные фантомы, которые будут участвовать в Беге. Мой пульс учащается, а руки сжимаются в кулаки, когда я узнаю безымянных Туниса по их красным узорам. Их девушки носят пояс и стальной корсет, отливающий алым. Именно они убили мою маму.

Пепел красного цвета витает в воздухе, оседая на мой костюм.

Повозка останавливается, и солдат выталкивает нас из нее. Издали я узнаю монарха, восседающего на роскошном помосте на краю площади. Рядом с ним его жена Анкара, которая всегда путешествует в сопровождении двух своих сестер. Все трое прикрывают рот вуалями. Говорят, Марукк Каррис в день свадьбы с Анкарой отрезал ее сестрам языки, чтобы их сила тройняшек не причинила ему вреда. Не знаю, правда ли это, но я бы поверила. Джерри никогда не говорил ни о матери, ни об отце. Но каждый раз, когда я спрашивала о них, в его глазах вспыхивал страх. Ни для кого не секрет, что братья и сестры, чьи дары схожи, гораздо сильнее и могущественнее остальных. Близнецы или тройняшки могут обладать невероятной силой.

После того как мы присоединяемся к остальным фантомам, я разглядываю монарха. Марукк Каррис убил всех членов королевских семей руками убийцы богов. Я ненавижу правителя. Но он наш монарх, и поэтому я ему предана. Его волосы цвета железа блестят в лучах рассвета, а седая борода, в которой сохранилось лишь несколько черных волосков, движется так, будто он что-то жует. Как и все, Каррис одет в красный плащ Туниса. Плащ, который он сорвал с тела короля, когда убил его.

Рядом с его помостом стоят бесчисленные стражники, не принадлежащие ни одному из королевств. Они подчинены только Марукку. Их легко узнать по серебряным украшениям на черной форме. Мы, фантомы, стоим в ряд, окруженные охранниками.

– Фантомы! – начинает свое обращение монарх, после чего следует долга пауза. – Сегодня настал тот день, когда вас выпустят в лес. Только те из вас выдержат это испытание, кто благодаря своей силе заслужил право быть частью общества и получить имя.

Я сжимаю зубы, думая обо всех восемнадцатилетних, кто погиб в Утландах наших королевств из-за идеалов правителя и патологии его Верховного Совета. Вся эта молодежь была достойна того, чтобы носить имя и быть частью общества. Частью наших королевств и религии. Испытание Бегом появилось еще в эру богов, но поговаривают, что новый монарх сделал его более сложным и жестоким, поэтому многие храбрые восемнадцатилетние фантомы не смогли его вынести.

Я тяжело дышу и постоянно озираюсь по сторонам. Пытаюсь разглядеть других членов Верховного Совета, но никто не знает, как они выглядят. Они могли бы замаскироваться под охранников, чтобы затеряться в толпе. Лицом Верховного Совета был и остается монарх. Также никто не знает и жестокого палача правителя. Возможно, убийца богов просто легенда, а возможно, этот монстр, который убил всех королей, действительно существует.

– Начинаем! – приказывает Каррис.

Армада охранников толкает нас, фантомов, к монарху. Женщины в длинных одеждах простирают над ним руки и возводят стену из черного песка. У них есть дар бога Калипара, и они могут управлять песком цвета турмалина. Они прячут от нас первого фантома, шагнувшего к монарху.

Большинство безымянных довольно долго находятся за этой темной завесой, а затем, сияя, возвращаются в строй. Только один из них выглядит слабым и раскисшим после аудиенции с монархом.

Приходит моя очередь, и я опять невольно напрягаю челюсть. Не хочу видеть Карриса. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Все, о чем я мечтаю, – вонзить нож в живот этого жестокого правителя.

Его убийственный темный взгляд устремлен на меня. Затем он медленно и осторожно снимает мою маску. Его глаза останавливаются на моих золотых волосах, потом скользят по лицу, пока наконец не останавливаются на губах.

– Ты не платишь дань, фантом, – отмечает Марукк Каррис. Я безмолвно киваю. В присутствии монарха нам не разрешено говорить, только если нас не попросят сделать это. – Вот почему я заберу часть твоей силы! Твоя выносливость и инстинкт выживания станут гораздо слабее во время испытания. Надеюсь, ты понимаешь, что в этом только твоя вина.

Как бы я хотела плюнуть ему в лицо! Он и представить себе не может. Даже если бы я не была вынуждена обеспечивать Ярруша, мне бы пришлось зарабатывать деньги, чтобы заплатить за это испытание. К тому же отец больше не в состоянии работать.

Монарх прикладывает пальцы к моим вискам и закрывает глаза. В следующие минуты часть сил покидает меня. Мощь Карриса постепенно вытягивает из меня энергию. Мои ноги дрожат и болят. Сердце быстро гоняет кровь, а легкие горят. Грудь становится невыносимо тяжелой.

– Вот так, – бурчит монарх, стягивая мой топ и кладя руку мне на плечо. Жжение пронзает меня, когда раскаленный символ впивается в мою кожу. Знак испытания Бегом – роза ветров со всеми сторонами света по кругу.

Монарх закрывает мое лицо тканью и закрепляет ее. Только теперь я могу уйти. Я без сил, но жива. И этот ублюдок не помешает мне пройти испытание и вернуться к своей семье.

– Наступил день зимнего солнцестояния. Через пятьдесят дней, когда луна достигнет своего полного размера, вы должны вернуться. В противном случае ваша жизнь будет передана Утландам, – кричит монарх на всю площадь.

Тем временем он уже заклеймил последнего фантома и женщины разрушили созданные стены из песка. Каррис кивает нескольким стражникам, которые сразу же встают перед нами и направляют копья в нашу сторону. Пока где-то на фоне слышен стук барабанов, охранники подводят нас к лесу. Мое сердце бьется в такт, оно гремит, словно сейчас выпрыгнет наружу. Слабость все сильнее охватывает меня, но я подбадриваю себя одним-единственным словом. Ярруш. Тут снова раздаются фанфары.

– Бегите! – кричит изо всех сил монарх с адским удовлетворением в голосе, и мы бежим.

Я быстрая. Я всегда была таковой, но проходит всего несколько секунд до того, как калипар настигает меня и исчезает в лесу. Я ищу Керима, который бежит где-то за мной. Может быть, мы еще увидимся. Может быть, мы встретимся в лесу, а может, только после окончания испытания. А может, и никогда больше. От этой мысли мне становится тяжело на сердце. Мне нельзя думать об этом. Речь идет обо мне. И прежде всего о Ярруше.

Фантомам все равно категорически запрещено сотрудничать с кем-то. Я понятия не имею, как власти собираются следить за этим, когда мы находимся в чаще леса, но, наверное, никто из нас не рискнет ослушаться.

Пока я прохожу мимо деревьев, темнота постепенно сгущается, и я замедляюсь. У меня никогда не было проблем с ночным зрением. Напротив. До сих пор я уверенно и с легкостью передвигалась в темноте. Тогда, когда знала, что ни одна живая душа не видит меня. Что меня никто не осуждает, что никто не сможет прочитать в моих глазах мою самую страшную тайну. Но сейчас… эта темнота давит на меня. У меня есть только одиночество и собственные мысли.

Постепенно другие фантомы теряются из вида. Они лавируют между деревьев куда быстрее меня, а мне не хватает сил даже на настоящий полноценный бег. Тем не менее я продолжаю тащиться. Все болит. Моя грудь горит, как будто я выпила яд, и я останавливаюсь, пытаясь отдышаться. Но я мирюсь с этой болью. Она – мое бремя. Я чувствую ее, потому что защищала Ярруша. Потому что не выплатила ни одной дани. Это стоит любых мучений.

Жжение на коже привлекает мое внимание. На секунду я оглядываюсь вокруг, прежде чем приподнять рукав одежды и посмотреть на символ Бега. Это роза ветров с тремя кругами и узкими линиями во всех направлениях. Я буквально чувствую, как ее магия течет по венам. Это как зов инстинктов, помогающий выбрать нужный курс. И теперь до меня доходит: мне придется выполнить задание здесь, в лесу, еще до того, как я смогу приступить к экзамену на получение знака.

С осторожностью я снова опускаю рукав в полумраке и бегу дальше. Монарх позаботился не только о том, чтобы забрать у меня силы, но и о том, чтобы на протяжении всего испытания я чувствовала голод и жажду. Так что теперь мне нужно искать пищу и воду. С самого детства я всегда могла позаботиться о себе. Уже в четырнадцать лет я смастерила себе оружие, чтобы охотиться, оставаясь при этом в живых. Чтобы с моей помощью выжили Ярруш и наш отец. Но нам запрещено брать оружие на испытание. Из страха перед монархом я не нарушила это правило.

Я продолжаю бежать, пока не нахожу небольшой скалистый выступ, под которым могу укрыться. Спрятаться от животных и других опасностей, поджидающих меня в этом лесу, который называется Рес Фор.

– Калипар, дай мне силы стать воином на твоем пути. Вложи в мои руки свое оружие из черного песка, – тихо бормочу я, вглядываясь в кроны деревьев. Мне нужен бог войны, чтобы он вернул мне силу.

Мои глаза исследуют темный лес вокруг. Страх овладевает каждой клеточкой тела. Только стремление вернуться к Яррушу сильнее этого страха. Поэтому под ногами я ищу камень, который можно использовать как оружие.

Не может быть, чтобы Земля смерти, которая, как и королевство, отличается красным пеплом, была где-то далеко. Поэтому я продолжаю поиски, пока не нахожу черный блестящий обсидиан, созданный остывшей лавой. Здесь, в Тунисе, вся земля покрыта красным пеплом. Холодной, жгучей кровью.

Тяжело дыша, рыскаю в поисках еще одного камня, более крупного, пока не нахожу его. Потом кладу обсидиан на выступ перед собой.

Марра всегда носила с собой нож из обсидиана, потому что он был исключительно прочным и массивным. Когда мне было четырнадцать, я сделала такой сама.

Со всей оставшейся у меня силы я ударяю по обсидиану большим камнем, пока от него не откалывается маленький, но острый осколок.

В этот момент я хочу кричать от радости, но боюсь обнаружить себя. Небо уже окутала кромешная тьма, звуки природы становятся все тише.

Я подхожу к маленькому деревцу, которое могу согнуть и аккуратно срезать с него кору. Затем поднимаю палку и расщепляю ее. Из коры вытаскиваю толстые нити, засовываю камень в прорезь палки и крепко связываю его нитями из коры.

Это не самое опасное оружие, которое я держала в руках, но его будет достаточно, чтобы добыть себе пропитание и защититься в случае крайней необходимости.

Я не в состоянии двигаться дальше, поэтому позволяю усталости целиком овладеть мной, пока темнеет.

В памяти всплывают разные картины. Образ Марры, Варры, который говорит и смеется, ну и конечно Ярруша.

«Проснись!»

Моргая, я пытаюсь понять, где оказалась, пока окончательно не прихожу в осознание. Я встаю. Обсидиановый нож крепко держу в руке. Наверное, в этот раз я проснулась из-за ощущений на коже, или дух моей Марры разбудил меня.

Мне нужно раздобыть воду, прежде чем я последую за этим зовом, поэтому я сосредотачиваюсь на звуках природы. Слышу тихий писк зверька и крик сов. Журчания рек не слышно.

Я двигаюсь дальше. Опять не могу бежать, и мне приходится то и дело останавливаться, чтобы отдышаться.

– Проклятье… – тихо ругаюсь я себе под нос, касаясь влажного лба. Этот монарх заставил меня иссыхать. Он отнял у меня многое, но жара здесь отнимает все остальное.

Проходят часы или только минуты, и я чувствую, что приближаюсь к следующей цели – к Земле смерти. Становится все жарче, но даже несмотря на это знак на моей коже опять горит. Это указывает мне путь. Роза ветров словно выжигает цель и задачу прямо на моей коже и в разуме. Я скольжу взглядом по деревьям, пока не замечаю биракское дерево, отличающееся белой корой. Бираки, которые раньше назывались березами, содержат в себе много сока, а я все еще испытываю жажду.

Я спотыкаюсь о дерево и прикладываю ухо к светлому стволу. Проходит мгновение, и я слышу, как древесный сок поднимается под корой до того места, где снабжает листья необходимыми питательными веществами.

Отыскав самый светлый участок коры, я вонзаю в него нож под наклоном и режу дерево до тех пор, пока не вытекает немного сока.

Я слизываю выступившую каплю и, вырезая себе деревянный клин, задаюсь вопросом о том, показывала ли Марра мне все это, потому что знала, что произойдет.

Полностью погруженная в свои мысли, я вбиваю клин в маленькое отверстие и, улыбаясь, наблюдаю, как по нему стекает сок. Я ловлю языком каждую каплю, пока наконец не ложусь под деревом и не позволяю сладковатой воде падать прямиком мне в рот.

В какой-то момент хочется просто остаться здесь и выпить весь древесный сок. Но мне нужно идти дальше. И мне нужна еда. Поэтому я встаю, беру свой нож и ухожу. Брожу по лесу много часов подряд.

Опять наступает холодная ночь. Я все еще не нашла пропитание. Живот болит от голода. Я продолжаю идти, несмотря на темноту. Зрение затуманивается, а затем я чувствую покалывание в пальцах. Я замерзаю. Мои веки беспокойно подергиваются, холодный пот струйкой стекает по спине.

– О нет! – выкрикиваю я, когда понимаю, что кровообращение начинает нарушаться.

«Если у тебя когда-нибудь появятся такие симптомы, Сари, то очень важно, чтобы кровь снова прилила к голове», – слышу я голос Марры. Я киваю, словно она стоит рядом со мной, ложусь на дерево и поднимаю ноги, оперев их о ствол. Головокружение и тошнота охватывают все тело. У меня болит горло. Я борюсь с этим. Но тошнота настолько невыносима, что я поворачиваю голову набок и сдаюсь. Это просто желчь, горькая, жгучая пена и немного воды биракского дерева.

Мое сознание опять затуманивается, а свинцовые ноги тяжело скользят по стволу дерева.

Я хочу встать, но спотыкаюсь и падаю головой в небольшую лужицу. Из последних сил смотрю на воду перед собой. Она очень мутная, и он нее несет смертью. Я продолжаю смотреть, уставившись на черные фигуры, которые хотят довести меня до потери сознания, и стараясь сохранить чувства. Я должна выжить!

Опускаю голову и пью воду. Удушье заставляет горло сжиматься, но я подавляю это чувство и продолжаю лакомиться водой, как жаждущий зверь. Я пью столько, сколько может выдержать мой желудок, а затем откатываюсь в сторону, прежде чем зрение окончательно затуманивается. Последнее, что я вижу, – синий свет между стволов деревьев, разбитый многочисленными ледяными алмазами.

Глава 3
ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 678

Эмза ступила на землю своего королевства и повсюду увидела покой. Она наблюдала, как жизнь постепенно превращается в лед.

Но был там один смельчак, что противился льду. За его спиной стояло много людей, и Эмза больше не была одна.

– Не смейте предавать меня, – обратилась Эмза к своему народу. – Потому что жар, огонь и смерть будут преследовать вас, как только вы покинете наше холодное королевство. Знайте, что я проклинаю ваши тела. Что я проклинаю смерть, мудрость и борьбу. Знайте, что потеряете силу, если вдруг забудете, кто вы есть на самом деле. – Она шагнула вперед и дотронулась до щеки первого из толпы. – Отомстите, если вам причинили зло. Мстите, если вашего близкого заставили страдать. Мстите, когда находитесь там, где вам нельзя быть. Это ваше проклятие.

Когда я открываю глаза, между деревьев все еще виднеется голубоватый свет. Как будто сама Эмза указывает мне путь.

– Я мертва? – задаю я вопрос в бесконечной тишине.

– Нет, – слышу чужой голос, который тут же узнаю. Он ужасно похож на голос Марры, и я знаю, что больше никогда его не услышу.

– Вставай, Сари! – властно говорит Марра.

Гнев начинает кипеть во мне. Я сделала все, что она хотела. Я не могу сделать больше. Я не могу продолжать идти.

– Очнись! Твоя задача – защищать Ярруша. Ты живешь для этого!

Я слышу маму, словно она стоит рядом со мной.

– Нет! – кричу я в ответ, и меня снова окружает тьма. Часто моргая, я пытаюсь разглядеть хоть что-то. И тут вижу перед собой лужу, в которой почти не осталось воды.

Голос Марры, кажется, все еще где-то рядом, и я ищу ее. Это правда? Я существую только для того, чтобы защищать Ярруша? Но почему?

Осторожно встаю и пытаюсь подумать. Сосредоточиться на том, что говорит знак на коже.

Мне нужно добраться до Земли смерти через Красный лес. Когда я выполню задание, то найду Тюрьму пепла. Там я смогу сдать свой первый экзамен, чтобы получить знак Туниса. Может быть, я получу новые силы.

Я едва чувствую ноги, когда вокруг опять темнеет, а лес полностью погружается во тьму.

Тяжело дыша, останавливаюсь. Кажется, будто я проспала весь день. Словно у меня откуда ни возьмись появилось чувство времени. Мне нужно идти дальше. Дальше на северо-восток. По крайней мере, так велит роза ветров на моей коже.

Я осматриваю все вокруг, пока наконец не замечаю несколько растений, которые кажутся съедобными. Я натыкаюсь на что-то и падаю в грязь прямо перед ними. Когда я все-таки отрываю часть растения, из него течет млечный сок. Я тихо кричу и выбрасываю эту несъедобную дрянь. Хватаю еще одно зеленое растение, но тоже швыряю его, пока наконец не падаю от слабости. Беловатый сок означает, что растение ядовито. Этому меня научила Марра.

Здесь нечего есть. В таком состоянии я точно не способна охотиться.

– Ненавижу тебя! – шиплю я на одно из растений, зная, что мои слова предназначены не ему, а, скорее, монарху и Марре. Но гораздо в большей степени они относятся ко мне самой. Да, я ненавижу себя за слабость и за то, что все эти годы стремилась стать как можно сильнее, но не научилась вести себя в ситуации, когда сил нет.

Я продолжаю ругаться, когда встаю на ноги и продолжаю путь.

Несколько раз останавливаюсь, опираясь о деревья, чтобы перевести дыхание. Впиваюсь ногтями в шершавую кору до тех пор, пока они не ломаются, пытаясь хоть как-то заглушить чувство голода. Мой желудок кричит. Легкие горят и, кажется, становятся все меньше и меньше. Словно сжимаются с каждым шагом.

Когда через несколько часов я прохожу аккурат между двух деревьев, то едва не падаю из-за темноты в яму рядом с ними. Никогда бы раньше не поверила, что могу быть такой слабой, что буду похожа на одну из девушек, которым не под силу пройти испытание Бегом.

Я наклоняю голову, внимательно рассматривая яму. Это иссохшее русло реки.

– Гребаная пересохшая река! – сердито рычу я. Мой разум еще недостаточно затуманен, чтобы не понимать, что тут происходит. Голод, дневной зной и ночной холод тормозят меня.

Я провожу рукой по сухой земле. Что такого я сделала богам?.. И тут мой взгляд падает на следы. Свежие следы животного. Мои глаза расширяются, и я снова смотрю на землю.

– Здесь есть следы животных, значит, вода где-то недалеко, – шепчу я себе, тыча пальцем в сухую землю. Со всей силы начинаю копать. Мои и без того сломанные ногти окончательно портятся, а руки дрожат. А я все продолжаю рыть нору в земле. Копаю, как умирающий от жажды человек, которым, впрочем, и являюсь. Но ничто не помогает насобирать воды в луже. Возможно, это всего лишь один из самых простых миражей леса. Он не утолит мою жажду.

Я смеюсь, когда наконец натыкаюсь на воду. Истерически смеюсь, пока не выкапываю яму такой глубины, что спокойно могу засунуть туда голову и попить.

Я провожу в таком положении почти вечность и продолжаю пить снова и снова, пока мое тело не насытится и я не смогу встать. На самом деле я очень голодна, и вода в этом случае мне никак не поможет.

– Нельзя так долго находиться на открытом месте! – говорю я себе, чтобы прогнать отчужденность и страх, которые все глубже впиваются в меня.

Красный лес – дом для самых страшных животных и существ, с которыми никто не хочет сталкиваться. Наиболее опасные из тех, что я знаю, это пурратисы – огромные красно-черные хищные кошки, чей взгляд заставляет добычу цепенеть.

Марра рассказывала мне о них и учила никогда не смотреть им в глаза. Тихий голос в моей голове утверждает, что Марра готовила меня к этому небезосновательно.

Когда защищенное место для ночлега найдено, я исследую территорию вокруг в поисках зайцев или других зверьков. Они должны быть тут. Но я быстро отступаю, потому что силы на исходе и я хочу создавать как можно меньше шума.

И тут внезапно я слышу тихий звук. Мои инстинкты реагируют мгновенно – я быстро поднимаю нож и раню Агама, который, как оказалось, бежал по скале рядом со мной. Это потомок саурийцев, которые жили здесь тысячи лет назад. Мутант. Точно такой же, как и Ярруш. И я убила его. Не дрогнув.

Я отгоняю эту мысль и смотрю на ящерицу, бегущую неподалеку. Резко хватаю ее и кусаю, пока мое тело продолжает трястись. Отвращение все сильнее охватывает меня, заставляя дрожать еще больше, оно душит, пока я наконец не пробую сырое мясо.

Я была бы счастлива питаться иначе и не чувствовать во рту кровь, слизистые ткани. Я бы хотела, чтобы многое сейчас было иначе…

Обглодав и выбросив кости, я пробираюсь к ближайшему дереву, чтобы сорвать несколько веток с листьями. Ночи очень холодные, поэтому нужно соорудить себе одеяло. В Голассе всегда тепло, но для районов за пределами королевств характерны собственные сезоны, которые могут быть очень суровыми. И монарх целенаправленно использует их для того, чтобы затруднить наше испытание.

Обессилев, я довольно долго лежу под листьями и смотрю в пустоту. Каждый посторонний звук заставляет меня вздрагивать. Грудь заполнена едким страхом, который заставляет все внутри гореть. Как никогда в жизни, я чувствую себя одинокой. Я скучаю по Яррушу. Мне так нужен сейчас тот, кто утешит и скажет, что все будет хорошо и я справлюсь. И да, я скучаю по маме. Мне не хватает образа женщины, на плечо которой я могла бы опустить свою голову. Она могла бы мне доказать, что не быть героиней – абсолютно нормально.

Вместо этого я научилась всегда оставаться сильной. Но то, что я чувствую сейчас, гораздо хуже. Это сложнее вынести, чем привычный страх по ночам, когда обыскивают хижину. Тогда я знала, что могу убить солдат, если они случайно найдут Ярруша.

У меня не было времени быть слабой. Теперь это убивает меня.

Рано утром я просыпаюсь от непонятного шума и в панике оглядываюсь по сторонам. Каждый звук, каждый шорох, каждый треск заставляют позвоночник и шею отзываться болью. Когда страх достигает пика, я встаю и продолжаю брести по лесу. Тени сумерек – мои злейшие враги. Они похожи на монстров, жаждущих меня убить.

Рядом со мной что-то шуршит, я поднимаю нож и пристально смотрю в темноту. Стук сердца громко отдается в ушах. Моя грудь поднимается и опускается все быстрее и быстрее.

– Уходи! – громко кричу я и начинаю плакать. Больше всего мне сейчас хочется забиться в какую-нибудь землянку. Вместо это я стою как вкопанная и затравленно озираюсь по сторонам. Тишина. А потом снова шум. Я поворачиваюсь. Челюсть дрожит. Как болезненная тень, мурашки пробегают по моей коже.

– Уходи! – снова кричу я. От страха. Но ничего не меняется – источник шума остается на прежнем месте.

Чужие глаза наблюдают за мной. Я чувствую, как кто-то смотрит из зарослей.

– Пожалуйста, уходи! – рыдаю я и опускаюсь на колени. – Прошу!

Мои пальцы болят так сильно, что я не могу разжать их и выпустить нож. Я цепляюсь за него все сильнее – это единственное, что мне осталось.

– Пожалуйста… – продолжаю я умолять, слезы все еще катятся по щекам.

Животное или что бы то ни было удаляется. В агонии я встаю и иду дальше, пока не нахожу на земле несколько разломанных орехов. Изучив скорлупу, понимаю, что они ядовиты, поэтому тут же бросаю их в лес. Мне срочно нужна пища, но я ничего не нахожу, кроме своей беспомощности, которая все эти годы пряталась под маской внутренней силы.

Я внимательно разглядываю деревья и кустарники вокруг, пока иду дальше. Часами бреду просто куда глаза глядят. Дни здесь, в лесу, кажется, стали короче.

Когда снова наступает вечер, я ложусь под ворох листвы, как под одеяло, и проклинаю монарха и наш мир. Я проклинаю даже богов, которые оставили нас и не защитили от грозного правителя. Я кричу и вою, хотя знаю, что это очень опасно и может привести ко мне одного из фантомов. В какой-то момент отчаяния я даже мечтаю, что в таком случае у меня появится еда. От этой мысли перехватывает дыхание.

Я закрываю глаза и пытаюсь отогнать глупые мысли. Но невыносимый голод разъедает мои разум и тело. У него огромная власть, и он заставляет все остальное исчезнуть. Даже страх.

Внезапно я слышу отдаленное рычание. В первые мгновения не двигаюсь. Губы дрожат, а телу требуется несколько секунд, чтобы встать и взять нож. Я почти ничего не различаю в кромешной темноте, но чувствую, как пурратис – хищная кошка – приближается ко мне. И впервые я по-настоящему борюсь за свою жизнь.

Снова раздается тихий рык пурратиса. Вероятно, он нашел меня по запаху. Его еле слышные шаги приближаются, и я знаю, что у меня нет шансов против него. У меня бы их не было, даже если бы я выспалась, была сыта и сильна как прежде. Сердце сжимается от осознания неизбежного. Я умру.

– Эй, пурратис, давай! – шепчу я, потому что Марра однажды сказала, что эти существа боятся человеческих голосов. – Я С-сари, – заикаюсь я.

Рычание приближается. Мой голос совсем не пугает зверя. Я оглядываюсь вокруг, размышляя, стоит ли бежать. В таком случае пурратис будет преследовать меня, а он куда проворнее человека и лучше видит во тьме. Эти звери бегают быстрее ветра.

В следующую секунду пурратис, пройдя аккурат между деревьев, приближается ко мне. Он скалит зубы, и мое сердце в очередной раз замирает при виде его жестоких глаз, обращенных на меня. Тело и радужка зверя слегка светятся, поэтому мне под силу различить его во тьме. Кровь в жилах стынет от ужаса. Нож в ладони дрожит. Меня охватывает головокружение. Что делать?!

В панике я шагаю назад. Пурратис восстанавливает дистанцию и все так же буравит меня взглядом.

– Не смей смотреть ему в глаза! – говорю я себе. Но даже если он не заставит меня оцепенеть окончательно, я ничего не смогу сделать, у меня нет шансов.

Пурратис приседает и прыгает на меня. Его огромные лапы полосуют мое плечо. Я кричу. Мной руководит боль, когда я замахиваюсь и изо всех сил ударяю камнем по виску зверя.

Это ненадолго оглушает его, но не останавливает. Я ползаю по земле, пытаясь укрыться. Пурратис вдруг раскрывает свою огромную пасть, и я, опешив, смотрю, как он падает на землю и остается неподвижно лежать.

Мой взгляд прикован к стреле, вонзившейся в его ребра. Из раны сочится кровь. Я каменею от шока. Я…

Нет. Невозможно. Лук и стрелы – это оружие, которое мы не имеем права брать с собой на испытание. Мысли путаются. Мой разум все еще не в состоянии понять, что я осталась жива.

Я отхожу назад. Конечно, можно остаться рядом с тушей животного и наконец-то поесть мяса, но слишком велик риск, что меня найдет стрелок. Паника охватывает разум, и я бегу. Бегу изо всех сил, раз за разом падая на землю. Рана на плече кровоточит. Теплая жидкость стекает по одежде, и я чувствую, что слабею с каждой секундой. Мышцы напряжены. Они горят. Будто каждое движение закачивает в мои конечности кислоту.

– Успокойся, Сари! – говорю я себе, постепенно слабея, чувствуя, как кровь стекает уже по коленям. Я должна мыслить здраво. Если я продолжу бежать, то потеряю еще больше крови. Кто бы это ни был, он спас меня от хищного зверя и не причинил мне вреда. Наверное, ему было безразлично, в кого именно попадет стрела. И, вероятно, следующая пронзила бы меня насквозь. От этой мысли тошнота поднимается к горлу.

Тяжело дыша, я останавливаюсь и держусь за ствол дерева. Где-то далеко в лесу замечаю огонь. Бездумно продолжаю путь, пока не выхожу к лагерю. Рядом с костром лежит спящий тунис. Его наручи красного цвета приковывают мое внимание. Грудь горит. Сердце сжимается. Тунис виноваты в смерти Марры. Мой разум затуманен. Я слишком долго ничего не пила и потеряла много крови. Я постоянно вижу галлюцинации, и на доли секунды передо мной вспыхивает образ мамы. Я не могу поверить в ее смерть. Не могу с этим смириться. Тунис убили ее. Я чувствую только ненависть.

Моя челюсть перестает дрожать, когда я беру в руки камень и подхожу к спящему фантому. Вместо крови по моим венам течет адреналин. Я убью тунис. Он должен умереть. Я иду осторожно, шаг за шагом, пока не оказываюсь прямо перед ним. Так близко, что слышу его хриплое дыхание. И тут я замахиваюсь.

– Ты действительно собираешься убить этого ребенка?

Испуганная, я поворачиваюсь и вижу парня, одетого в черный костюм Королевства Калипара. Он стоит, прислонившись к дереву, и смотрит с ухмылкой, как будто происходящая сцена забавляет его.

Я сжимаю зубы. Уверена, что видела его раньше.

– Уходи! Это тебя не касается! – кричу я вне себя от гнева и хватаюсь за нож.

– Неужели? – Он продолжает улыбаться. Этот голос…

– Да! – Я делаю шаг к нему. – Ты понятия не имеешь, что этот народ сделал со мной. Он не заслуживает того, чтобы жить.

– Его народ? – Парень снисходительно кивает на тунис. – Из-за него весь мир сгорел. Из-за него все альбы, саурийцы и драконы были изгнаны. У каждого из нас в голове была только месть.

Оттолкнувшись от дерева, калипар идет ко мне. У него крепкое телосложение, он выглядит мощно, а меня от этого тошнит. И тут до меня доходит. Мне не кажется, что я знаю его. Он был в трактире. Он целовал меня.

– Ты потеряла много крови. И к тому же тебя ранил пурратис. Здесь ты не сама по себе. И этот тунис – не твой враг. Если бы ты узнала его лучше, то, возможно, поняла бы, что он твой союзник. Он переживает то же самое, что и ты. А ты хочешь хладнокровно расправиться с ним за то, что сделал один из представителей его народа. Я думаю, это ты та, кто не заслужил права на жизнь.

Я дрожу. Калипар стоит слишком близко ко мне, и его слова ранят меня. Они причиняют мне боль, потому что он прав. Я делаю шаг назад.

– Что со мной происходит? – спрашиваю я, толком не соображая.

– Когти пурратиса пропитаны ядом, который вызывает чувство гнева и жажду мести. Это приводит к галлюцинациям. На самом деле такой ненависти нет места в твоем сердце.

– Хорошо, тогда я оставлю его в живых, – говорю я, лишенная чувств, и как раз собираюсь уйти, когда калипар хватает меня за запястье.

– Нам запрещено взаимодействовать, – пытаюсь я убрать его руку. Но когда немного приподнимаю рукав и узнаю черные вены, мои глаза расширяются. Все предплечье калипара забито знаками Повелителей теней. У него несчетное количество темных даров. Самые худшие и убийственные дары из всех. От одного дара лишь небольшой кусочек вены чернеет. А у этого парня… Я хватаю его правую руку и вижу символы Праведниц. Это знаки, обозначающие его светлые дары. Во рту у меня пересыхает, и я наконец вырываюсь. Этот парень гораздо могущественнее, чем любое существо, с которым я сталкивалась прежде. И за каждый дар у него отнимали память. Он властен и бесчувственен. Лишен прошлого.

Поняв это, я бросаюсь наутек. Я бегу так быстро, как только могу, но вряд ли уйду далеко. Перед глазами постоянно мелькают новые образы, и мое тело истощается. Повелитель теней идет за мной по пятам. От хватает меня за руку и оттаскивает назад. Довольно-таки грубо толкает на лесную подстилку. Я едва могу дышать. Взгляд затуманивается, но я все еще вижу, как красивое, оголенное лицо калипара, которое, кажется, совсем ему не подходит, склоняется надо мной. Его маска съехала.

– Не сопротивляйся. Иначе умрешь.

Крича, я открываю глаза и бьюсь в панике. Темнота. Кромешная темнота и осознание того, что я здесь совсем одна, угнетают.

– Вернись! – кричу я и начинаю рыдать. Затем чувствую легкую боль в плече и смотрю на него. Кто-то перевязал мою рану куском ткани, который уже слегка пропитался кровью. Быстро, что есть мочи, я снимаю повязку и смотрю на следы от когтей. Они почти зажили. Как это возможно? И как долго я была без сознания?

Подняв голову, оглядываю черный лес вокруг. Еще сильнее, чем раньше, меня угнетает одиночество. Я боюсь Повелителя теней. И все же, когда мы встретились, это был первый раз за несколько дней, когда я не чувствовала себя одинокой и беспомощной.

Я сглатываю, смачивая пересохшее горло, упираюсь ноющими руками в лесную подстилку и встаю. Теперь моя единственная цель – Земля смерти. С трудом я иду дальше и ищу тунис, которого встретила у костра. Но он давно исчез. Зато оставил мне несколько костей и клубней в кострище. Очевидно, у него было достаточно сил, чтобы поймать зайца или другого небольшого зверька.

Я опускаюсь на колени и дрожащими руками достаю одну из костей из черного пепла. Жадно обгладываю жалкие остатки пережаренного мяса. Слезы смешиваются в ладонях с черным пеплом и капают на землю ониксовыми бусинами.

Я хватаю один из клубней, кусаю его и пытаюсь распробовать, горький ли он. Растения, которые после запекания не теряют свою горечь, в основном ядовиты. Этот клубень горький, поэтому, вероятно, тунисец и оставил его здесь. Но я откусываю кусочек и жую его, прежде чем снова выплюнуть и подождать некоторое время. Когда я убеждаюсь в том, что мои слизистые оболочки чувствуют себя нормально, то ем дальше.

Затем выгребаю из золы оставшиеся кости и обгрызаю каждое сухожилие, каждую крошечную мышцу. Потом я ломаю кости и выпиваю питательный костный мозг. После этого встаю и иду дальше.

Я бегу так быстро, как только позволяет мое тело, охваченное головокружением, пока не натыкаюсь на что-то твердое и холодное. Это туша мертвого пурратиса, споткнувшись о которую я чуть не упала. Почему калипар не взял ее с собой и не съел мясо?

Поджав губы, я наблюдаю за личинками и насекомыми, которые уже облюбовали мертвую плоть. Разочарованная, сжимаю кулаки и иду дальше.

Снова и снова с неба падают белые хлопья. Я никогда раньше не видела снег, но именно так себе его и представляла. Это всего лишь мое воображение, но я подставляю руку под ледяные частицы, которые превращаются в воду, касаясь пальцев, и облизываю влажную ладонь.

После всего пережитого я чувствую внутри себя жуткий холод, который забирает всю мою боль. Я ложусь на землю и не хочу вставать.

– Ты должна идти дальше, Сари! – слышу я голос Ярруша у себя в голове.

– Мне надо немного отдохнуть, – шепчу я. Эти слова – всего лишь дыхание. Тише, чем все звуки окружающего леса, которые уже не пугают меня. Словно мое тело потеряло способность бояться.

– Это пепел, Сари.

Я пытаюсь открыть глаза. Вокруг все еще идет снег. Он такой красивый, что я улыбаюсь.

– Это не снег, – шепчет голос Ярруша, словно ветер, что нежно гладит меня по коже.

– Снег, – говорю я, улыбаясь еще шире.

Ярруш всегда мечтал увидеть снег. Однажды, когда он не хотел засыпать, я пообещала ему, что когда-нибудь мы съездим в Королевство Эмзы, чтобы воочию увидеть это белое чудо. И теперь я могу показать брату снег. Теперь он может его увидеть.

– Сари! – голос Ярруша настолько громкий, что я пугаюсь и, моргая, оборачиваюсь по сторонам. Где я?

Я выпрямляюсь и смотрю на белый лес вокруг. Осторожно протягиваю руку и растираю пепел между подушечками пальцев.

Пепел… Это значит…

– Я добралась, – шепчу я, словно Ярруш может слышать меня. Это звучит как обещание, что я вернусь к нему.

Я кое-как встаю и тащу свое тело дальше. Именно в том направлении, которое указывает роза ветров на коже.

Шатаясь, я подхожу ко входу в пещеру. Небо надо мной окрашено в кроваво-красный цвет.

Я едва помню последние метры. Или это были мили? Прошло несколько часов или дней, прежде чем я оказалась здесь?

Я встряхиваю головой, делаю вдох и выдох и вхожу в пещеру. Сердце громко пульсирует, я слышу шум воды. Должно быть, это река. Тело само толкает меня к ней. Больше всего на свете хочется забыть об испытании и попить. Но я не могу.

Стены пещеры пронизаны светящимися жилками. Они – единственный источник света на этом мрачном пути. Шипя, они снова и снова выбрасывают дым и пылающие искры. Это и есть Земля смерти – место, где меня ждет первое испытание. Именно так я себе все и представляла. Только одно я не могла предвидеть – свою алчность, желание поскорее оказаться внутри. Я хочу как можно быстрее получить указания и выполнить их. Это желание сильнее жажды, хотя вода может спасти меня от гибели.

Голоса в пещере выкрикивают мое имя. То самое имя, которое я сама себе дала, хотя мне еще нельзя его носить. Голоса откуда-то его знают. Они знают меня. Все обо мне. Они видят мою душу насквозь.

Я добираюсь до огромной каменной лестницы, ведущей вглубь скалы. По обе стороны стоят на широких полках бесчисленные светящиеся красные предметы. Мой затуманенный взгляд их почти не воспринимает. Они похожи на светлячков, запертых под стеклом. Только когда я спускаюсь по узкой лестнице вдоль стеллажей, то понимаю, что это песочные часы. Но не песок в них измеряет прошедшее и оставшееся время, а лава.

Я продолжаю спускаться по лестнице, впиваясь ногтями в стены из камня, чтобы не упасть. Смотрю на песочные часы и чувствую себя как в трансе.

Внизу все мрачное. Мне нужно прийти в себя. Здесь опасно, и я на уровне инстинктов чувствую это, даже если мне пытаются внушить обратное.

– Уважай, Сари, – тихо повторяю я мамины слова. – Уважай, но никогда не бойся. Уважение позволит тебе действовать осторожно и разумно. Страх же ограничит тебя.

Я киваю себе и соглашаюсь с Маррой, на мгновение закрываю глаза, а когда открываю их, то вижу желоб с водой. Недолго думая, я подбегаю к нему и пью воду со сладковатым привкусом.

За желобом есть вход в еще одну маленькую пещеру, где что-то светится красным цветом, привлекая мое внимание. Я слышу приятные голоса, зовущие меня к себе. Я повинуюсь им и вхожу в пещеру, посреди которой стоит каменный стол. Я чувствую себя невесомой, когда вижу на нем двое песочных часов. Одни еще заполнены лавой в верхней части. В других время почти истекло.

– Одна жизнь вместо другой. Смерть всегда требует что-то взамен. Если ты заберешь у нее жизнь, ты должна отдать ей свою, – шепчет голос. Я не знаю, может быть, он принадлежит Марре. Смерть всегда требует свою цену. Два серпа, одна стрела, связанные с жертвой. Так смерть находит то, что никогда не погаснет.

Я помню мамины слова, которые звучали очень похоже.

Я подхожу ближе к столу, наклоняю голову и, завороженная, наблюдаю, как лава постепенно стекает в нижнюю половину часов. Точно так же истекает мое время.

Я стискиваю зубы и пытаюсь привлечь все свои способности к решению загадки. Если это Земля смерти, то зачем тут песочные часы? Мертвые души?

Я осторожно поднимаю руку и кончиком пальца касаюсь стекла.

– Смерть всегда требует что-то взамен. Если ты заберешь у нее жизнь, ты должна отдать ей свою, – повторяю я слова неизвестного мне голоса. Эта лава в песочных часах… Она показывает продолжительность жизни? Должна ли я отдать свою жизнь? Но кому?

Голос словно иглой пронзает виски, и я падаю на каменный пол. Этот голос такой резкий и пронзительный, что я уверена: еще чуть-чуть, и моя голова лопнет. А потом он произносит одно слово. И это имя – Ярруш.

Я открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. Я лежу на полу, свернувшись, как младенец, калачиком, а в песочных часах все еще течет лава. Я встаю, бросаюсь к часам и хочу их перевернуть, но они не поддаются.

Нет. Этого не может быть. Это не отсчет жизни Ярруша. Откуда голоса знают о нем? Наверняка это глупая уловка, чтобы я провалила экзамен.

Но я нахожусь на Земле смерти. Наверное, здешние сущности знают о каждом, живущем на территории четырех королевств. О Ярруше в том числе.

– И что мне делать? – кричу я через огромную пещеру. Но мне никто не отвечает. Я одна. И это мое задание. Неужели я позволю Яррушу умереть? Ни за что. Я предпочту сама оказаться в Подземном мире Туниса.

Я хватаюсь за другие песочные часы, которые, полагаю, отмеряют мое время. Я обязана отдать свою жизнь смерти, чтобы уберечь Ярруша. Только в этом есть смысл.

– Позволь ему умереть.

Я недоумеваю, как голос может говорить что-то настолько жестокое?

– Нет! – кричу я ему.

Этот голос понятия не имеет, как долго я живу только ради Ярруша. Каково это было – держать его маленькое худое тельце на своих руках, когда Марра умерла, а самой еще быть ребенком. Каково было воспитывать его. Учить читать и писать. И как ужасно было снова и снова запирать его в этой ужасной каморке. Я люблю брата так чисто и бескорыстно, что готова отдать за него жизнь.

– Он не умрет! – Я поднимаю руку, чтобы разбить свои песочные часы. Но кому, собственно, я угрожаю? Кого это волнует? Это моя собственная жизнь.

Паника медленно охватывает все тело. Время Ярруша утекает с каждой секундой, в конце концов он умрет. Или это все просто глупая игра? Это мой собственный разум подшучивает надо мной? Я неправильно истолковала загадку?

Я хватаю свои песочные часы, но не успеваю разбить. Рука застывает, когда часы неожиданно открываются. Я тянусь к часам Ярруша и открываю их тоже. А затем, ни на секунду не задумываясь, просто выливаю свою лаву в его сосуд. Моя жизнь – его жизнь. Я перехитрила смерть.

Когда половина моей лавы оказывается в часах Ярруша, она внезапно испаряется. Словно какая-то невидима сила останавливает меня. Я собираюсь закрыть песочные часы, как вдруг слышу шаги позади себя.

– Что ты натворила? – Это голос Повелителя теней, но в этот раз он звучит куда более грозно, чем обычно… и я немного встревожена.

– Не твое дело! – рычу в ответ, закрываю часы и ставлю их на место.

– Что тебе сказали голоса? Чьи это песочные часы, Сари?

Я поворачиваюсь и гневно стреляю глазами в сторону калипара. Опять он без маски. Моя грудь сжимается.

– Это не твое дело! – повторяю я. Откуда он знает мое имя? Почему преследует меня? Чего хочет?

– Что. Тебе. Было. Сказано? – с расстановкой повторяет он. Гнев сверкает в его темных глазах.

– Это тебя не касается! Оставь меня в покое! – кричу я, обхватывая голову руками. Голоса кричат. Это клубок ужасных, угрожающих и громких воплей, которые хотят быть услышанными.

Теневой маг подходит ко мне и убирает мои руки от головы прежде, чем я успеваю вырвать себе клок волос. Я хочу избавиться от голосов. Хочу изгнать их из моей головы. И я не хочу, чтобы калипар прикасался ко мне. Он опасен.

– Они наказывают тебя, – хрипит он, грубо и крепко обхватывая мои запястья. Но эта боль не идет в сравнение с той, что в моей голове. И тут я отчетливо слышу один из голосов.

– Если ты хочешь спасти Ярруша, тебе придется искупаться в реке Сангуис, – говорит он ласково и мягко.

– Да, – отвечаю я себе и высвобождаюсь из хватки Теневого мага. – Это решение.

– Что?

Я не отвечаю, а просто встаю и пытаюсь найти выход из пещеры, чтобы отыскать дорогу к бурлящей кроваво-красной реке. Какая-то часть меня знает, что я не могу искупаться в ней. Это всем запрещено. И те, кто пытался, навсегда исчезли из этого мира. Но я должна сделать это. Я должна спасти Ярруша.

– Сари! – кричит калипар позади меня, но я тут же забываю о нем. Теперь у меня только одна цель. Одна мысль. Одно желание.

Продолжая бежать, я снова и снова натыкаюсь на светящиеся стены пещеры, но меня это мало волнует. Речь идет о жизни Ярруша…

Теневой маг идет за мной по пятам. Он хватает меня сзади, я выворачиваюсь. Рана на плече болит, но я ее почти не чувствую. Я ударяюсь сама о себя. Двигаюсь, пока не освобождаюсь, чтобы выбраться из пещеры. Оказавшись снаружи, я бегу дальше. Моя балаклава цепляется за ветки и рвется. Но какой теперь смысл в этой вещи?

Наконец впереди появляется кроваво-красная река Сангуис. Мои глаза расширяются. Я видела ее раньше. Он протекает по окраине Голассы в районе Лечебницы света. Сейчас она кажется невероятно манящей.

– Сари! – голос Повелителя теней едва долетает до меня. – Вернись!

– Нет! – кричу я и качаю головой, чтобы избавиться от его голоса. Ярруш в опасности. Я должна сделать это ради него.

Теневой маг приближается. Очень осторожно он подходит ко мне и кладет руку на мое плечо.

– Сари, – шепчет он. – Ты должна меня выслушать. Это твоя работа.

– Нет, – отмахиваюсь я и снова качаю головой. Снова и снова. Как будто сошла с ума. – Мне нужно спасти Ярруша. Моего брата. Это мое испытание.

Я смотрю на Повелителя теней. На его симпатичное лицо. Может быть, он не настоящий, а лишь часть моего задания? Что, если я уже провалила забег из-за того, что он коснулся и спас меня?

– Ярруш в безопасности, – тихо говорит калипар.

– Что? – Я делаю шаг назад. – Откуда тебе это известно? – Взволнованно оглядываюсь по сторонам. Почему я вообще говорю с ним о Ярруше? Он не должен знать о нем.

– Эти голоса обманывают тебя.

– Это неправда, – говорю я со слезами на глазах и снова смотрю на реку, чьи могучие кроваво-красные воды громко шумят. Мое сердце горит как огонь. «Его жизнь закончилась, и я отдала ему свою…» Я высвобождаюсь из хватки мага и бегу прямо к реке. Но Талисман тени хватает меня и швыряет прямо на землю, а потом тащит за собой. Я вынужденно иду за ним: он слишком силен. Он хватается за мою маску и резко снимает ее.

Я застываю, и он тоже не двигается, огорошенный. Его глаза прикованы к моему лицу и губам. Кажется, время остановилось. Его рука скользит по моей щеке и очень нежно гладит ее, а потом он произносит:

– Это были не его песочные часы, Сари.

Я вырываюсь и ползу на животе к реке.

– Это были его часы…

– Нет, – мягко говорит Теневой маг, и теперь он так близко ко мне, что его дыхание щекочет мои губы. – Это были твои часы.

– Что? – Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но калипар очень осторожно убирает оставшуюся часть балаклавы с моего лица и приближает губы к моему уху. Теперь защитный костюм кажется мне настоящей стеной между нами.

– Это было время твоей жизни, и оно почти истекло.

– Это н-невозможно, – заикаясь, говорю я и снова хочу отступить. – Мне нужно попасть в реку. Я должна…

– Сари.

– Я отобрала у него жизнь? – шокированно спрашиваю я. Прижимаю руку к своему костюму и медленно опускаюсь на колени. Ко мне возвращается разум, отпугивая голоса. Надо быть сильной. Я думала, что смогу быть сильной. Я думала, что я умнее всех парней, которых мне приходилось бить. Но на самом деле я всего лишь глупая девчушка, которая ослепла уже на первом испытании и добралась сюда только благодаря Повелителю теней.

– Ты сильна, Сари, – хрипит он, присаживаясь рядом со мной на корточки.

– Ты можешь читать мои мысли?

– Твои страхи, – поправляет он меня. Затем слегка приподнимает мой подбородок. – Это была моя жизнь. Та, которую ты взяла, а не твоя или Ярруша.

Я с трудом сглатываю и смотрю в темные глаза парня. В них нет ни капли упрека. В них нет гнева.

– Я… я должна вернуться и отдать тебе свою, – шепчу я и уже собираюсь встать, но он останавливает меня.

– Ты чуть не умерла. Сангуис стоила бы тебе жизни, Сари. Я уберег тебя от нее. Все точно так, как предсказывали песочные часы. Каждая смерть требует свою цену…

– Но… – заикаюсь я, все еще сбитая с толку голосами внутри меня. – Почему ты готов потерять половину своей жизни из-за меня?

Он медленно поднимает уголок рта.

– Потому что это закон природы: я дарю тебе свою жизнь, защищая тебя.

– Тебя вознаградят за это? – хрипло спрашиваю я. Голова очень болит, и эта боль душит меня. Но хотя бы голоса исчезли.

– Добрые дела не вознаграждаются в этом мире, Сари. – Талисман тени поднимается и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. – Ты, должно быть, знаешь это гораздо лучше, чем я. Твоя жизнь не была потрачена впустую.

Я позволяю ему поднять себя и когда прижимаюсь к его груди, то снова чувствую себя собой.

– Ты столько раз спасала жизнь Яррушу, что твоя почти закончилась, не так ли?

Я стискиваю зубы и киваю.

– Ты не слабая, Сари. Ты сильная. И эта сила чуть не стоила тебе жизни здесь.

– Без тебя я была умерла, – с горечью признаю я и наконец понимаю, насколько жесток этот мир. Теперь я знаю, что произошло бы, войди я в эту реку.

– Тот, кто жертвует собой, чтобы спасти чью-то жизнь, сам заслуживает спасения.

Я молчу. Мы не знаем друг друга. И все же Теневой маг с готовностью пожертвовал собой ради меня.

– Почему ты мне помогаешь? Почему, если ты ослабил меня в Голассе?

Он молчит. Я разглядываю его крепкую фигуру и холодные глаза. Они не кажутся добрыми. Это не глаза человека, готового пожертвовать чем-то ради другого просто так. Здесь должна быть какая-то причина.

– Я важна для тебя?

Он наклоняет голову и закрепляет мою маску, словно заново воздвигает стену, разделяющую нас.

– Ты важна для всего мира, Сари из дома Лакар, – тихо говорит он. – И когда-нибудь ты поймешь почему. Но не сегодня. Тебе еще предстоит долгий путь. – Теневой маг сжимает в своей руке черный нож, который вытащил из своего одеяния.

– Но… – говорю я, и в следующее мгновение меня окружает спокойная, глубокая тьма. Когда чуть позже вновь появляется красноватый свет, Теневого мага уже нет рядом.

Глава 4
Надпись на Вратах смерти

Смерть бессмертна.

= Девиз Королевства красного пепла =

Тунис – бог врат между подземным и живым мирами – основал собственное королевство и назвал столицу в честь своего отца Раккары. Ее величали Городом смерти.

В Королевстве Туниса, в библиотеке, хранилось первое Священное Писание Хамзы, библия Хамзы.

Самым опасным местом в Тунисе была Земля смерти, где всем руководили мертвые.

Но для своей резиденции бог выбрал другое место – Тюрьму пепла, Каста те а. Там можно было услышать стоны многовековых душ. Ибо тот, кто встретил свою смерть грешником, никогда не достигнет Врат смерти и не обретет покой. Это правдивая истина.

Только тот, кто верен Тунису и объединяет в себе его черты, достоин пройти через его врата.

Немного поспав, я встаю и продолжаю путь. Роза ветров и приближающаяся жара подсказывают, что нужное мне место уже близко. Марра многое рассказывала об этой Тюрьме пепла и о тех, кто там заперт. Это самые жестокие люди и самые жестокие существа, которые когда-либо существовали на всех четырех землях. Еще мама говорила мне, что их так невыносимо пытают, что эти мучения попросту стирают их личности. Там, где раньше была душа, остается пустота. Каким бы мрачным человек или существо ни были – никто не заслуживает такого наказания.

Мой страх перед экзаменом растет с каждым шагом. Что, если мне придется лицом к лицу столкнуться с одним из пленников Тюрьмы пепла? Что, если мне придется сражаться с одним из этих бездушных существ? Что, если мне не хватит сил?

Я напугана, но иду дальше. Сердце сжимается, когда я снова слышу шум воды. Ускоряюсь и вижу реку перед собой. Наклоняюсь и выпиваю немного воды. Затем умываю лицо и руки, прежде чем надеть порванную маску и проверить, есть ли в реке живность. Конечно, из-за течения я не смогу поймать рыбу. Но в реках наших королевств обитают и лабиринтовые рыбы. Они передвигаются медленнее и избегают солнечного света, поэтому днем прячутся и почти не двигаются.

Я ищу камни, за которыми могут скрываться эти рыбешки, беру палку и с помощью водорослей прикрепляю к ней нож Повелителя теней. Этой палкой я тычу в каждую расщелину, пока, наконец, мне не удается поймать рыбу. Леопардовый окрас чешуи сразу бросается в глаза, когда я вытаскиваю добычу из воды. Каждое пятнышко уникально. Недолго думая, я бью рыбу камнем, чтобы она не мучилась.

Обычно люди не едят этих рыб. Но я должна. Голод вынуждает меня сделать это. Вот почему я разжигаю небольшой огонь и жарю свою добычу, прежде чем быстро потушить пламя и начать аккуратно есть. Я смотрю на рыбий хребет и задаюсь вопросом, каким человеком вернусь домой. Это лишь начало испытания, а я уже чувствую, что лишаюсь своей души.

Закончив с едой, решаю прилечь. Я недолго отдыхаю, потом снова встаю, и теплый ветер, дующий в лицо, замедляет мой ход. Затем лес редеет, и я вижу огромную каменную крепость, что возвышается передо мной на фоне темного неба, полного звезд. Луна прячется за облаками. Тюрьма пепла кажется заброшенной. Безжизненной. Здесь только маленькие упавшие планеты, взрыв которых мы воспринимаем лишь как крошечное сияние.

Я делаю глубокий вдох, собирая все силы и все мужество. Последние дни были тяжелыми. Они едва не стоили мне жизни. Но я пережила все и стала благодаря этому сильнее.

Я продвигаюсь вперед шаг за шагом. Ноги несут меня по сухой красной земле, которая угрожающе шипит под подошвами. Зелень осталась в лесу, позади. Жар постепенно проходит, и приближается смертельный холод. Здесь пахнет болью, страхом и скоротечностью. И все же я иду дальше. В этом месте состоится экзамен на получение символа, и я впервые буду представлена богам. Я пройду испытание и достойно появлюсь перед Тунисом.

Когда я добираюсь до каменной тропы, ведущей в крепость, то не смотрю наверх. Я сосредотачиваюсь на маленьких серых камнях под ногами, которыми выложен мой путь к победе.

Дрожа всем телом, я подхожу к святилищу Туниса, и когда оказываюсь перед огромными деревянными воротами, к горлу подступает ком. Во рту становится сухо, когда ворота распахиваются, скрипя, сами по себе.

Передо мной открывается внутренний двор, через который я прохожу как зачарованная и останавливаюсь перед входной дверью. В последний раз делаю глубокий вдох и толкаю створку, чтобы зайти в холл крепости.

Множество глаз устремлено на меня и на мой слегка грязный и местами рваный костюм, который все еще достаточно закрывает тело.

Мрачные лица выжидающе смотрят, пока я шагаю по гигантскому залу. По бокам зажигаются факелы, освещая зловещие фигуры. Дверь громко захлопывается за мной, а потом все стихает. Лишь когда я подхожу к алтарю, фигуры вокруг неожиданно начинают бормотать. Их речь сливается в хриплый, но оглушительный звук.

В такт моему сердцу раздаются шаги. Я опускаюсь на колени, потому что инстинкт говорит мне, что так надо. И когда я поднимаю голову, то осознаю причину этого: шаги затихают, и я вглядываюсь в лицо монарха.

– Фантом из дома Лакар, – монотонно говорит он, оглядываясь вокруг. – Мы собрались здесь с тем, чтобы ты прошла испытание бога Туниса.

Я сжимаю губы. Пронзительный звук в висках хочет сбить меня с толку и едва не заставляет голову лопнуть. Но страх не должен меня останавливать. Поэтому я стараюсь укрепить свой разум и сосредотачиваюсь на глазах Марукка Карриса. На глазах, которые унаследовал его сын Джерри. Мой друг Джерри.

– Ты готова, фантом?

Я киваю. Монарх протягивает мне руку. Когда я дотрагиваюсь до нее, меня заполняет ужасное чувство. Словно я могу видеть и чувствовать всю бездну души монарха. Там нет ничего, кроме стойкости, жажды убийства, власти и богатства.

– Теневой маг Киран! – громко кричит Каррис, отпускает меня и отходит на несколько шагов назад, в то время как другой мужчина направляется ко мне. Когда я вижу его глаза и ощущаю запах, внутри меня все застывает подобно льду.

Это Талисман тени. Он выглядит холодным, спокойным и властным. Словно не знает, кто я такая. Как будто он не спасал мне жизнь уже дважды.

– Следуйте за мной, – приказывает он грубым голосом, протягивая мне руку в перчатке.

Я игнорирую крик внутри себя и кладу свою ладонь в его.

Он идет со мной за алтарь, в комнату, из которой лестница ведет вниз, в подвал. Мы спускаемся по ступенькам, а мой взгляд снова и снова вонзается в калипара. Кто этот Теневой маг? Определенно Киран – не фантом.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но парень тут же поднимает руку, давая мне знак, чтобы я молчала.

Позади раздаются шаги. Кто-то следует за нами в подвал крепости. Это склеп, камни на полу усыпаны именами умерших. И на стенах в небольших прямоугольных выемках высечены имена.

Прикосновение Талисмана тени обжигает мою кожу словно кислота, потому что он и его намерения пугают меня. Но одновременно с этим я жажду продолжения его прикосновения. После того, как этот парень был близок ко мне, и после того, как ему удалось избавить меня от одиночества. После его губ, показавших мне свет Эмзы.

– Ки… – пытаюсь я вспомнить имя, которым его назвал монарх, но в этот раз он заставляет меня молчать не жестом руки, а посылая боль в мое тело. Я задыхаюсь и хочу изогнуться, но Теневой маг крепко хватает меня за пальцы и удерживает.

– Молчите, фантом! Вам разрешено говорить, только если вас об этом попросят!

Боль проходит. Но разочарование остается. Даже если мы не очень хорошо знаем друг друга и я ему не доверяю – в последние дни он стал для меня тем единственным, кто давал чувство защищенности, а сейчас снова забирает его у меня. Словно я открылась ему, а он вытащил мое сердце.

Теневой маг идет мимо факелов, огни которых заставляют зловещие тени на стенах плясать. Потом останавливается и, чего-то ожидая, смотрит на меня.

– Вот ваша душа, – говорит он, обращаясь к монарху, который тайно шел за нами, выдавая себя за одного из стражников в черных одеждах, что шагали следом. Я хочу спросить, что имеется в виду, но боюсь и поэтому просто смотрю на надгробие, перед которым мы остановились. Леной из Гарасты – это имя мертвого, который дремлет под камнем.

– Верни его к жизни! – приказывает Киран, отпускает меня и уходит к остальным.

Под их взглядами я чувствую себя голой и беспомощной.

– Но как? – спрашиваю я робко.

Никто не говорит ни слова. Все просто смотрят на меня.

Как, черт возьми, я должна вернуть кого-то к жизни? Я отворачиваюсь от сверлящих меня взглядов и пристально смотрю на надгробие. Нужно ли мне освободить покойного? Но в этой маленькой гробнице самое большое, что может лежать, – прах Леноя.

Я пытаюсь вспомнить все, что когда-то говорила мне Марра. Но она не объясняла мне, как можно вернуть человека к жизни.

Мое тело дрожит, а кожу пощипывает, когда я слышу голос Теневого мага позади:

– Ты знаешь решение. Ищи его внутри себя.

Я понятия не имею, говорит он вслух или только в моей голове. Но, как бы то ни было, я не представлю, как исполнить приказ. Во мне нет подходящего ответа.

– Сосредоточься! – говорю я себе, а затем оглядываюсь. Я ищу подходящий инструмент, потому что это единственный способ разбить надгробие, который пришел мне в голову. Но здесь ничего нет. У меня нет кастета, а доставать нож из кармана я не хочу, потому что тогда его заберут.

Поэтому я начинаю колотить по каменному надгробию голыми руками, пока костяшки не начинают болеть. Я не проливаю ни единой слезинки, хотя передо мной стоит нереальная задача. Я не доберусь до пепелища. И даже если… как мне воскресить душу?

– Леной? – спрашиваю я в тишине. Мой голос отражается от стен, заставляя стыд и жар охватывать грудь и голову. Но я подавляю эти чувства. – Пожалуйста, помоги мне!

Он, конечно, не отвечает. Я хочу накричать на него. На него и на Кирана, который мне не помогает. Но я не могу этого сделать.

– Леной? – снова спрашиваю я, хотя это бесполезно. Я точно знаю. Даже если ничего другого не остается. Присутствие Кирана душит меня. Неужели он так важен для монарха, что ему разрешено быть здесь, да еще и говорить? А я-то думала, он защищает меня. Что он тут все-таки делает? Почему присутствует на моем экзамене?

Мой взгляд вонзается в Кирана. В его глаза, не спрятанные за сеткой, как при нашей первой встрече. Он здесь как Теневой маг. Мое сердце громко стучит. Я бы очень хотела, чтобы Киран преподнес мне дар. Но что, если он заберет за это оставшуюся у меня память о Марре или Ярруше?

– Я не могу, – почти умоляюще шепчу я.

Киран отвечает мне равнодушным взглядом, но все же я слышу, что он говорит мне за своей маской:

– Ты должна.

Губы дрожат, когда я из последних сил снова ударяю камень. Затем отворачиваюсь, но неохотно. Монарх в это время восседает троне, стоящем в дальнем конце склепа. Стражники стоят по обе стороны от него.

Мой взгляд, полный отчаяния, снова падает на Кирана.

– Повелитель теней! – говорю я. – Назовите мой дар!

Раздается шорох, и монарх радостно хлопает в ладоши. Я бы с большим удовольствием плюнула ему в лицо. Как и в лица этих мужчин, которые будут преследовать меня вечно.

– Ты можешь сделать выбор, фантом, – берет слово монарх и встает. – Взамен Теневой маг вправе забрать у тебя одно из воспоминаний. Или ты прямо здесь и сейчас выполнишь еще одно задание.

Я перевожу взгляд с правителя на Кирана, который еле заметно качает головой. Кажется, будто я сама просто представляю это движение. И все же оно вполне реально.

– Я выбираю второе задание, – решаю я вопреки немым советам Кирана.

Он глубоко вздыхает, но тут же ловит себя на этом и позволяет мне идти дальше. Монарх почти впадает в эйфорию, когда мы входим в другую пещеру под крепостью. Там, на полу, сидит фантом и, заметив нас, поспешно встает.

– Он сделал такой же выбор, – заявляет Каррис, проходя вперед.

Когда я понимаю, что здесь происходит, почему этот парнишка готовится к бою, то хочу изменить свое решение. Отменить выбор. Я делаю несколько шагов назад и чувствую теплые руки Кирана, которые подталкивают меня обратно к фантому. Уже слишком поздно. Мне придется либо умереть самой, либо убить этого паренька.

Я сжимаю челюсти и смотрю на каменные ряды сидений, возвышающихся вокруг арены. Еще больше лиц смотрят на меня. Еще больше людей вокруг, и среди них есть фантомы. Это те, кто уже сдал экзамен? И в награду они теперь могут наблюдать, как мы убиваем друг друга? Этот мир отвратителен и лжив. Каждый из нас совершает ошибки, потому что никто не открывает рот в попытках предотвратить подобное. Потому что мы все делаем только то, что нам приказывают.

И как прекрасный пример, яркая демонстрация силы Карриса, я просто стою и жду приказа. Во мне загорается крохотная искра надежды на то, что нам обоим позволят жить. Изо всех сил я цепляюсь за эту мысль и смотрю на Кирана, стоящего рядом со мной. Его лицо – ледяная маска безмятежности. Его поведение было просто игрой. Он не помогал мне бескорыстно. Нет.

– Сражайтесь! Лишь один из вас может выжить, – говорит Киран равнодушным голосом и протягивает руку, чтобы мы начинали.

Я смотрю на соперника, но не успеваю разглядеть его. Он наваливается на меня со всей силы и бьет кулаком в лицо. Я сплевываю кровь и, задыхаясь, падаю на твердый каменный пол.

Когда фантом снова собирается напасть, я реагирую. Так сильно ударяю его по ногам, что он падает на пол, и я набрасываюсь на него. Кулак раз за разом попадает ему в лицо, пока нос не ломается, издав при этом ужасный звук. Парнишка хватает мою голову и ударяет своим лбом о мой. Зрение затуманивается, и я, шатаясь, отступаю назад. Он использует этот момент и бьет коленом мне в живот. Дважды. Трижды. Я снова сплевываю кровь.

Я избивала многих парней. Я знаю, что способна на это, даже когда все мое тело наполнено болью. Но этот поединок другой. Он закончится смертью.

И когда мысль о Ярруше посещает мой разум, я принимаю решение. Оно будет стоить мне очень дорого. Но у меня нет выбора. Я должна.

Одним незаметным движением я вытаскиваю маленький нож из кармана костюма и вонзаю парню в икру в момент, когда он собирается снова меня ударить. Он кричит как раненый зверь и опускается на пол рядом со мной.

Я склоняюсь над ним. Я играла нечестно. Я чувствую это душой и вижу это в ошеломленном взгляде фантома. Мои руки дрожат. Глаза блуждают по окровавленному ножу, и я опускаю его, словно он отравлен и яд проникает через кожу. В страхе я отступаю назад. Все лица устремлены на меня. Удивленные взгляды пиками вонзаются в мою душу. Я не могу убить этого паренька. Киран смотрит на меня так, словно хочет разорвать на части. Словно собственноручно убьет моего противника, если я сама этого сейчас не сделаю. Но я не сделаю. Я не могу сделать это. Это не слабость. Это сила.

Парнишка снова встает и, хромая, подходит ближе. Я отступаю, но он хватает меня, пока я бегу. Резкий звук разрывает смертельную тишину. Я смотрю вниз, на свой оголенный торс. Нет! Холод наполняет меня, и я прижимаю руки к обнаженной груди и неприкрытому рту.

– Нет! – шепчу я, опустившись на колени. Пытаюсь отобрать у паренька часть моего тахилла. Но он цепляется за нее и смотрит на мое обнаженное тело. Мои губы. Мою грудь. Что-то во мне ломается. Слезы текут из глаз, а кожа горит огнем. Я болезненно ощущаю на себе взгляды всех этих людей вокруг.

– Нет! – задыхаясь, умоляю я и продолжаю тянуть ткань. Мне нужно убраться отсюда. Спрятаться. Там, где никто меня не увидит. Как только появляется возможность, я вскакиваю и бросаюсь в дальнюю часть пещерной залы, чтобы укрыться там.

Киран следует за мной. Его челюсть напряжена.

– Монарх, остановите это, – шипит он, но Каррис с нездоровым весельем смотрит на комок страданий, в который я превратилась. Я забиваюсь в угол как испуганный подстреленный зверь. Каррис смотрит на мою обнаженную кожу так, будто это доставляет ему удовольствие. Краем глаза я вижу, что паренек поднимает с земли нож.

Так вот как я умру. Обнаженная и под прицелом тысячи глаз. Но это гораздо больше, чем просто нагота. Я чувствую себя так, словно кто-то проделал дыру в моей груди и обнажил душу.

– Монарх! – уже кричит Киран. Его губы превратились в узкую черточку. Глаза прикованы к моему лицу. Я не могу даже плакать. Я словно окаменела. Фантом приближается, и тогда наконец монарх поднимает руку.

– Достаточно.

Время замирает. Словно в замедленном темпе я наблюдаю, как Киран снимает свой черный плащ и подходит ко мне, в то время как паренек облегченно вздыхает и отбрасывает нож.

– Киран! – властно зовет монарх. Повелитель теней застывает на середине пути. – Она обнажена.

– Я это вижу, – рычит Киран. Его черные глаза не отрываются от меня.

– Ты не можешь ей помочь. Она должна получить наказание за свой проступок.

В недоумении я открываю рот, не понимая, что происходит. Я хочу взять плащ и спрятать свое тело, но Киран замирает в нескольких метрах от меня.

– Марукк, – обращается он к монарху по имени. Его голос звучит почти умоляюще. – Позвольте ей одеться.

Монарх некоторое время думает. Затем облизывает губы и кивает.

– Она может прикрыть грудь оставшимися клочками ткани.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.