Сергей Данилов
Время исправить ошибки

Запылённый альков примиренья

Паутина старости

Безразличье слоем пыли покрывает желанья,
Не стереть его тряпкою, не пропылесосить.
Постепенно тускнеют яркие воспоминанья.
Настроенье не смеяться, встречать тихо осень.

Жажда приключений залита водой равнодушья —
Можно путешествовать, а можно сидеть дома.
От домоседства давно не наступает удушья.
Неспешная жизнь – она же активная кома.

Ответ на приглашение выпить – пренебреженье.
На стене грамота «Отличному семьянину».
Интимная гавань обходится без треволненья.
Он ловит старость в бесконечных дел паутину.

Звёздный час

Он успел заскочить в предпоследний вагон.
Прогремел и умчался коммерции поезд.
Безмятежно дремал опустевший перрон,
Шанс давая продолжить свой жизненный поиск.

Он не чувствовал рамок, закрытых границ,
Ощущал: наступает эпоха везенья.
Наловил в нетерпенье дешёвых синиц,
Но навек упустил журавля вдохновенья.

Рельсы бизнеса смело несли его вдаль,
Калькулятора шпалы считали доходы.
Извивалась пестрящих событий спираль,
Где поэзия, музыка – лишь эпизоды.

Он работал, как вол, от зари до зари.
В паре банков ломились счета от валюты.
Мельтешили, теснясь, декабри, январи —
У тельца золотого надёжные путы.

Годы взяли своё, он ушёл на покой.
Обеспеченный быт был достоин, но пресен.
Без серьёзных вложений, рисковых порой,
Показался на пенсии мир ему тесен.

Увлеченья и спорт позабыты давно.
Интереса к театру не смог обнаружить.
Он смотрел на экран и не видел кино,
Оставалось лишь в парке дорожки утюжить.

Засыпал вечерами от чтения книг,
Раздражался от белиберды сериалов,
Вспоминал остроту подковёрных интриг,
Возбужденье от офисных ярких скандалов.

Перестал выезжать за границу в турне,
И родные просторы его не манили.
Пребывал постоянно в хмельном полусне,
Словно сом под корягой в болотистом иле.

Он учить не хотел, не умел сочинять,
Не общался с племянником из Подмосковья,
День за днём от безделия стал увядать.
Появились нежданно проблемы здоровья.

Оживал его взгляд лишь на пару минут,
Когда шли биржевые последние сводки.
В мире акций, активов, контрактов, валют
Звёздный час вспоминал деловой своей смётки.

Черепки любви

Пытаемся склеить разбитую чашку,
Осколки страстей по углам подобрав.
Мы, дряблые души раскрыв нараспашку,
Решаем в запале, кто прав, кто не прав.

Прошла перепалка взаимных упрёков,
Истрачен с лихвой боевой арсенал,
Закончилось время ехидных намёков,
Разборка опять переходит в скандал.

Претензии розгами бьют, оставляя
Не видные с первого взгляда следы.
Вскипаем отчаянно, злость распыляя,
И вязнем в противном болоте вражды.

Где взять доброту – благотворную камедь,
Промазать семейного счастья горшки…
Устала от прошлого ржавая память.
Отправлены в урну любви черепки.

Гербарий страстей

Загрустил я серьёзно с тобой,
Мне не радостен звонкий апрель.
На душе не цветенье – застой,
Безразличия кружит метель.

Равнодушия плесень во всём —
В наших мыслях, поступках, делах.
По квартире плутаем вдвоём
В ярком свете, как будто впотьмах.

Словно тени, бесплотны, легки,
Незаметно скользим по углам,
Сохраняем семью – вопреки
Безнадёжно ушедшим годам.

Осень в чувствах увядших царит,
Нет дыхания тёплых морей…
Поседевшая память хранит
Уникальный гербарий страстей.

Люди-книги

Выглядят люди порой, словно книги.
Кто-то, в новёхонькой суперобложке,
Явно в составе влиятельной лиги,
Не экономит последние крошки.

Кто-то потрёпан, зачитан безбожно —
Комикс помятый из местной читалки.
С ним воплощенье мечты безнадёжно.
Сводится быт к болтовне и рыбалке.

Также встречаются всюду брошюры —
Текста фривольного пара страничек.
Их интерес обращён к маникюру.
Напоминают щебечущих птичек.

Редки теперь многотомники в мире —
Встречи научные стали нечасты.
Правят дешёвые гуру в эфире
Из детективной воинственной касты.

На беллетристику спрос постоянен,
Только её отыскать всё труднее.
Тонет в рекламе любой горожанин,
Слог с каждым годом бледней и беднее.

Век фолиантов уходит в былое —
В моде кроссворды на грубой бумаге.
Немногословное чтиво тупое
Можно найти в каждом универмаге.

Пала культура экслибриса ныне —
Всё обезличено и однополо.
Макулатура, погрязнув в гордыне,
Нагло плюёт на величье глагола.

Для элегантных ляссе нету места.
Драные джинсы красуются всюду —
Флаги плебейской борьбы и протеста
Множат рваньём бескультурье и смуту.

Эра буклетов, не энциклопедий.
Броские слоганы съели познанье.
Фарсы на сцене великих трагедий.
Вместо гранита науки – лазанья.

Пробел

Опять ощущенье большого пробела,
Как будто полжизни замазали мелом.
Был занят налогами, прибылью, делом.
Цветущая юность стрелой пролетела.

Идейный борец за рубли и валюту,
Тельцу золотому пожертвовал годы,
Не помню в младенчестве дочку. Доходы
Исчезли туманом в лихую минуту.

Что спросишь с детей? Они выросли быстро,
У всех свои семьи, проблемы, заботы.
Мне выделен час каждой третьей субботы
Для роли никчёмного экс-бургомистра.

Визиты формальны, вопросы стандартны —
Нет искренних чувств на унылых задворках.
Беседы плутают в пустых оговорках,
Словес кружева вместо споров азартных.

Хотел бы припомнить весёлые встречи,
Но числа хранит измождённая память.
Бухгалтерских сводок колючая заметь
Препятствует дару участливой речи.

Полжизни заляпано серою краской
Безмерной гордыни, излишних амбиций,
А реку богатых семейных традиций
Покрыла рутины осклизлая ряска.

Сизифов камень грехов

У меня – семь заполненных клеток синиц.
Я сменял бы их даже на след журавля,
Чтоб стихи запестрели на сотнях страниц,
Чистой рифмой тебе наслажденье суля.

В арсенале премного возвышенных строф,
Изречений красивых и броских цитат.
Я мечтаю парить с тобой средь облаков,
Каждой фразой ласкать ускользающий взгляд.

Накопилось немерено разных вещей,
Бесполезно пылится роскошный балласт.
Скарб отдал бы я ради улыбки твоей:
Может, им растоплю недоверия наст.

В голове бьётся рой оправдательных слов —
Так хочу, чтоб смогла ты обиду забыть.
Погибаю Сизифом под камнем грехов,
Но тебя всё равно не могу разлюбить.

Прямые убытки души

В душе всё заметней прямые убытки,
Немного осталось любви и тепла.
Обид непрощённых седая зола
Надёжно укрыла чужие ошибки.

Пора зафиксировать грехопаденье,
Пока не достигнуто самое дно.
Ужасных проступков кривое панно
Должно унести извинений теченье.

Взлетит гистограмма заветных признаний,
Хрипя, меркантильность покинет торги,
Останутся только сыновьи долги,
Не будет болезненных воспоминаний.

С годами должно проявляться смиренье,
Но чаще приходит простая алчба,
Желанье плотнее набить погреба,
В заветной кубышке найти утешенье.

Казалось бы, возраст дарует терпимость,
А всходят побеги колючих речей.
Скопилось немерено ржавых ключей —
Их пестует мнимая непогрешимость.

Удачная женитьба

Старикан, люблю старуху.
Оказалась интересной
Дама, близкая по духу.
С нею жизнь не стала пресной.

Удивительное дело —
Сорок лет бок о бок, рядом,
Ею покорён всецело,
Связан навсегда обрядом.

Наслаждаюсь в разговорах
И блаженствую в молчанье,
Мимикрирую в раздорах,
Отдаляю расставанье.

Утром делаю зарядку,
Чтоб гордиться стройным телом.
Мучаюсь потом с устатку
Ревматизмом застарелым.

Вместе ходим на прогулки,
Знаем в парке все дороги,
Истоптали переулки,
Натрудили наши ноги.

Тянет к ней меня магнитом,
Чувствую – приворожила.
Уникальным колоритом
Манит внутренняя сила.

Сорок лет она желанна.
Может, разума лишился?
Это – благостная манна —
Я удачно прилепился!

Хмельные мечты

Я запланировал веселье,
Хочу счастливым завтра быть,
Затей составить ожерелье,
С тобой изысканно чудить.

Проснёшься – всюду в спальне розы
И запах шелковистых трав,
Летают радости стрекозы,
Тоскливость скуки разогнав.

Гостиная полна шарами
Под потолком и на полу.
Змеится серпантин ужами
Вдоль стен к накрытому столу.

На кухне чёрный кофе в турке
Распространяет аромат.
Кольцо и серьги на шкатулке
Сюрпризной радугой блестят.

Водой наполнена джакузи
В мерцанье призрачном свечей.
Томятся ягодные смузи.
Пленяет музыкой Орфей…

С утра сиротское похмелье,
Опустошённости бельмо.
В душе упрёков новоселье
И одиночества ярмо.

Непризнание поражения

Ныне время исправить ошибки,
Искупить равнодушье к родным.
Задолжал им тепло и улыбки,
Жил Гобсеком, на чувства скупым.

Пыльной стопкой копились признанья
О безмерной любви и добре.
Мои дети росли без вниманья.
Не помог я в проблемах сестре.

Пустомелей для всех оказался,
Поздравления слал в Новый год,
Сам же с Бахусом всласть обнимался
И считал ежедневный доход.

Пролетали часы и недели,
Мельтешили безликие дни.
Вдруг я понял – мы все постарели,
Стало меньше друзей и родни.

Ощущенье безмолвия в мире,
Не с кем доброго слова сказать.
Задыхаюсь в холодном эфире,
Где непросто тепло излучать.

Надо срочно исправить ошибки,
Все долги бескорыстно раздать.
Пусть желанья остывшие хлипки.
Пораженье нельзя признавать.

Трамвай моих желаний

Ушёл трамвай моих желаний.
В депо пустынно и темно.
У счастья много очертаний.
Подсказку брать запрещено,

Чтоб отыскать его мгновенно.
Бывает, в поисках свой век
Проводит дни самозабвенно
Неугомонный человек.

Но я об этом не радею,
Иллюзии похоронил,
Спокойно, медленно седею.
От бурь былых на сердце ил.

В него ныряю я тоскливо
И упиваюсь тишиной.
Дни тянутся благочестиво,
Не щеголяя новизной.

Любовь я потерял бездарно,
А это был последний шанс
Жизнь провести неординарно,
Сложив изысканный пасьянс.

Держался дерзко, неумело,
Скопил претензий караван.
Был страстью одержим всецело
И погружён в хмельной дурман.

Подборку обвинений глупых,
Не разобравшись, повторял.
Дошёл до фраз обидных, грубых,
Раздор обильно удобрял.

Поддавшись злобному азарту,
Растратил нежности ростки…
Я разыграл плохую карту.
От чувств остались угольки.

Где ты теперь, трамвай желаний?
Растаял средь людской толпы.
Течёт поток воспоминаний
По следу радужной судьбы.

Следы проступков

Прошлых проступков дрянные следы
Ржавчиной память мою разъедают.
Я пожинаю гордыни плоды.
Воспоминанья ночами терзают.

Осознаю, был во многом неправ,
Нашу привязанность рвал неумело.
Совесть-судья преступлений состав
Мне выдаёт однозначно и смело.

Самовлюблённость бурлила на дне,
Вкрадчиво пела: «Всё в мире доступно».
Я унижал тебя наедине,
Дни проводил в развлеченьях беспутно.

Комплексы рьяно душили меня,
Даже вздохнуть было трудно порою.
Сбились пороки, приличье тесня,
И увлекли непристойной игрою.

Я заигрался, грехи оправдал,
Переложил на тебя обвиненья,
Сам себе истину растолковал,
Спрятал подальше в чулане сомненья.

Переписать бы негодную жизнь,
Ведь календарь всё быстрей облетает.
Пулями горьких немых укоризн
Память настырная больно стреляет.

Моль огорченья

Компромисс отыскать всё трудней и трудней.
Сам себе неустанно, настырно перечу,
Обещаю расстаться с обидой своей,
Но поступками жалкими противоречу.

Вынимаю скелеты из пыльных шкафов
И смакую увядшие перипетии.
То, счастливый, парю средь любви облаков,
То сдаюсь больно давящей грудь ностальгии.

Вспоминаю красивых романов канву,
Проживаю альковные жаркие сцены,
Ощущаю волненье ночных рандеву
И фантомную боль самой первой измены.

Заклинаю себя не копаться в былом.
На помойке страстей не найти всепрощенья.
Заливаю воскресшие чувства вином
И молюсь, чтоб скорее явилось забвенье.

Вредоносная порча гнездится в мозгах,
Червь ехидных сомнений надменно глумится.
Пилигрим прожитого, плутаю впотьмах
И пытаюсь наивно с собой помириться.

Мне пора покаянные бросить стихи,
Колебания высыпать в урну смиренья.
Дважды кряду не судят за те же грехи.
Платья яркой любви портит моль огорченья.

Власть пандемии

Забыли в ангарах про синь самолёты,
В депо обесточенных спят поезда,
Турфирмам почти не осталось работы,
Унылых событий пылит череда.

Закрыты границы, без дела таможни,
В маринах заполненных спят катера,
У малого бизнеса спад безнадёжный,
Давно не галдит во дворах детвора.

Без шумных банкетов грустят рестораны,
Скисает в открытых бутылках вино,
По брошенным кухням снуют тараканы.
На биржах паденье, достигнуто дно.

Какая ещё нужна вирусу жертва?
Добавим, хотя уже полон алтарь.
Готовы пойти на подлоги и зверства,
Сменить конституцию и календарь.

Пройдёт пандемия на выборах в Думу —
Не страшен высокий процентный барьер.
Достанется власть ей без пыли и шума —
Отдаст полномочия ушлый премьер.

Подвластны умы ей и наше здоровье,
О ней знает каждый в стране гражданин,
Адептов её велико поголовье.
Без маски с ней близок любой семьянин!

Осенние изменения

С осеннего свода лазурь облетает,
Стекает по куполу за горизонт.
Промозглая сивость клоками всплывает,
Сапфиру небес нужен срочно ремонт.

Пора подлатать васильковые дали,
Очистить пронзительный ультрамарин,
Чтоб ливни из серых прорех не хлестали
По голым телам худосочных осин.

Вернуть бирюзу и густое индиго —
В палитре достаточно ярких цветов.
Ноябрь бережливый – несносный сквалыга —
Приверженец траурных тёмных тонов.

Мне надо в душе перекрасить желанья,
Добавить радушья призывную синь,
Скупого маренго уменьшить влиянье,
Чтоб правила жёлтого счастья теплынь.

Замазать стальные оттенки обиды,
Плеснуть ослепительной радости цвет.
Любви и добра испуская флюиды,
Стереть отпечатки графитовых бед.

Восторги в душе отцветают с годами,
Приходит туманных сомнений пора.
Я радужно жизнь разукрашу мечтами,
В рубиновом сердце исчезнет хандра!

Альков примиренья

Ты уходишь, глаза умоляют – верни.
Подсознанье моё восклицает: «Останься!»
Мы во власти амбиций, внутри западни,
Разрушители яркой любви консонанса.

Что-то ищешь нервозно в одёжном шкафу,
Обуваешься быстро и хлопаешь дверью.
Не пытаясь покинуть раздумий софу,
Погружаюсь тоскливо в тупое безделье.

Затихает на лестнице стук каблуков,
Возникает безмолвие мёртвого склепа.
Прекращаю парить средь пустых облаков
И считать, что размолвка смешна и нелепа.

Глухо вскрикнув придушенным, хриплым чижом,
Подлетаю в мгновенье и мчусь за тобою
Сквозь рогатки напрасных обид напролом,
Расстаюсь с заскорузлой гордыней мужскою.

Подгоняю себя: «Постарайся, успей», —
Как охотник, спешащий за редкой добычей,
Настигаю тебя у подъездных дверей
И сгребаю в охапку стан гибкий девичий.

Бьёшься пойманной птицей в дрожащих руках,
Огрызаешься, грозно вращая глазами.
Обвиненья бросаешь в лицо второпях,
Позабыв, что блестишь откровенно слезами.

Угасает враждебности яростный пыл.
Вместо шторма раздора – прилив возбужденья.
Онемев от любви, выбиваясь из сил,
Я несу тебя нежно в альков примиренья.

След радужной судьбы

Мегаполис иллюзий

Мегаполис иллюзий транжирит огни,
Завлекая сияньем манящих реклам,
Нагло шарит в ночи по чужим кошелькам,
Цепкой алчности в них запускает клешни.

Беспринципности учит в порочных делах,
Купола подменяет штыками антенн.
Пилигримов любви ждёт торгашеский плен.
Каждый житель погряз в непомерных долгах.

Колоколен малиновый звон поутих,
Исхудалый, томится в загоне Пегас.
Монитора экран – лучший иконостас,
Калькулятор в обложке похож на диптих.

Фолианты отправлены на вторсырьё,
Круг друзей ни к чему, коль активен смартфон.
Вместо джаза играет в эфире шансон.
На могиле духовности зла вороньё

Средь давно пожелтевших познанья цветов,
Зависть чёрную пестуя, глазом косит.
Торжествующе-жадно растёт профицит
Душ дырявых в оковах безверья венков.

Рулетка жизни

Кому что достанется в жизни,
Увы, мы не знаем, друзья.
Один будет верен отчизне,
Другому чужие края

Понравятся с первого взгляда:
Забудет он платья берёз,
За морем отыщет отраду,
А родину бросит без слёз.

Один однолюбом предстанет,
Состарится с милой своей.
Другой пару женщин обманет,
Оставив двух-трёх сыновей.

Один будет биться упорно,
Добро добывать для семьи.
Второму отнюдь не зазорно
Присвоить чужие рубли.

Трудяга в заботах бесследно
Здоровье растратит, в борьбе.
А кто-то по жизни безбедно
Пройдёт, не забыв о себе.

Не каждый способен на верность,
На счастье с одною женой.
Повесе нужна многомерность —
Закрутит роман с молодой.

Забудет страна про заслуги —
Пинок патриоту под зад.
А у конъюнктурщика слуги,
Роскошных покоев парад.

Неверная птица – удача,
А счастье – рулеточный шар.
Стараемся – нету отдачи,
Схалтурим – готов гонорар.

Лавина секретов

За годы скопилась лавина секретов,
Неясно, где мне эту массу хранить,
А искренних очень немного ответов.
Прошедших событий запутана нить.

Скрываю упорно болячки от близких —
Нервировать их лишний раз ни к чему.
Суждений чураюсь я максималистских —
Гербарий цитат не помог никому.

Нет силы открыть дверцы хрупкого сердца,
Извергнуть эмоций накопленный хлам.
В остротах не видно пикантного перца.
Направлены жалобы лишь докторам.

Дела – хорошо, а здоровье – нормально.
Мы – как фехтовальщики: выпад, удар.
Проблемы хороним свои идеально.
Един ссор и праздников репертуар.

На тихую радость унылость похожа,
Веселье подчас маскирует тоску.
В ночи потаённые мысли тревожат:
Возможно ль сорвать откровений чеку?

Как в компьютерной игре

Я хочу, как в компьютерной детской игре,
Получать, если надо, свободные средства,
Не сидеть до зарплаты мышонком в норе,
Нищету принимая с хандрою в соседство.

Пополнялся энергии чтобы запас
В миг, когда покидают последние силы.
Я б шашлычным дымком поднимался тотчас,
Словно струны, дрожали б набухшие жилы.

Чем длинней дополнительных жизней набор,
Тем уверенней будут рождаться решенья,
Для рисковых фантазий широкий простор —
И возможность исправить все грехопаденья.

Колоссальный фурор

Возможно, я вырвусь из лап Люцифера,
Но чем добродетель одарит меня?
Святая безгрешность – пустая химера,
А в мире суровом потребна броня.

Открытость души порождает увечья —
Летят в неё камни досадных обид.
Порочна обычная жизнь человечья:
Жить легче, отринув смущенье и стыд.

Успех порождает всеобщую зависть.
Достаток корыстным соседям претит.
Таить надо самую малую радость,
Хорошие вести, настрой, аппетит.

Любовь возбуждает ревнивые взгляды,
Приходится чувства держать под замком,
Скрывать ото всех дорогие наряды,
Носить украшения дома тайком.

Живые глаза и упругие щёки?
Они посторонним – застрявшая кость.
Здоровье в порядке – плодятся намёки.
«Продался он дьяволу», – мается злость.

Ущербным и жалким смотреться пристало,
Но мне неприятен такой коленкор.
Циничной улыбки откину забрало
И произведу колоссальный фурор!

Состоятельный мужчина

Я – состоятельный мужчина.
Из разных звеньев состою.
Сплелись гордыня и кручина,
Напор в решительном бою,

Коллекция пузатых кружек,
Бутылок бесконечный ряд,
Помада ласковых подружек,
Язвительных сарказмов яд,

С друзьями лёгкое застолье,
Непродолжительный запой,
И подмосковное подолье,
И горделивых Альп покой,

Фонтан хмельного красноречья,
Молчанья грустного следы,
Души серьёзные увечья,
Крестообразный шрам беды,

Уединения болото,
Беззлобных шуток карнавал,
Случайного знакомства фото,
Перечеркнувший связь скандал,

Коррозия дурных поступков,
Обид напрасных рубежи,
Витрина запылённых кубков,
Ожесточения ежи,

Амбиций властных портупея,
Желанье удивить весь мир,
Апломб богатого лакея
И драматизм… ведь я – Шекспир!!!

Я состоялся как мечтатель,
Неутомимый фантазёр,
Пустых иллюзий обладатель,
Продажной рифмы сутенёр.

Прозорливый

Даже если мой шанс за горами,
Постараюсь его отыскать,
Уцеплюсь, если надо, зубами,
Обладанья поставлю печать.

Поджидаю его, как охотник,
Притаившийся в чаще тайком.
Я готов выходить на субботник,
Сквозь запреты нестись напролом.

То пускаю слезу, то пижоню,
Изменяю рисунок игры,
Собираюсь за благом в погоню,
Замираю в объятьях хандры.

Жду серьёзного шанса годами,
Опасаюсь его прозевать,
Караулю в подъезде ночами,
Выхожу на балкон поискать.

Страшно мне проворонить удачу,
Не заметить призывный намёк,
От трудов не увидеть отдачи,
Получить от сознанья упрёк.

Ждёт меня где-то случай счастливый —
Уготовано с ним рандеву.
Догадаюсь, ведь я прозорливый, —
Этой верой полвека живу!

До первой крови

Бой до первой капли крови,
Предложение вина —
Уяснили мы: в основе
Чья-то прячется вина.

Были холодны к старухам
И брезгливы к старикам,
Равнодушны к оплеухам,
Недоверчивы к слезам.

В детстве правила жестокость —
В коридорах, во дворе.
Мы во всём ценили строгость,
Забывая о добре.

Вышли в люди мы – циничны,
Слабо теплилась мораль,
К боли близких безразличны,
Каждый был отпетый враль.

Результат – разводы, ссоры,
Понужденья на аборт,
Оправданий мерзких горы,
Адюльтеров хоровод.

С деловым своим партнёром —
Беспринципность, пофигизм,
Наслаждение фурором,
Правовой идиотизм.

Для родителей забитых —
Поздравленье в Новый год,
Для детей полузабытых —
Гроздь засаленных острот.

Вроде не были шпаною —
Сорной выросли травой.
Лицемерие виною,
Развращающий застой.

Не исправить хладнокровных —
В душах сердоболья прах.
Надо в детях безгреховных
Заменить на совесть страх.

Оскудение

Гормональный фон скудеет,
Пенис редко нужен стал:
Прямо на глазах хиреет,
На свидании не встал.

Умолял я слёзно друга:
«Пробудись же, дорогой!»
Он, как будто от недуга,
Обвисал полуживой.

Эротичные картинки
Я достал: «Гульнём, мол, всласть!»
Он забыл про валентинки
И про то, что значит страсть.

Показал его хирургу.
Врач заверил: «Всё путём», —
Дал наглядную брошюрку,
Запланировал приём.

Я тогда его к путане
Познакомиться отвёл.
Даже крутобёдрой Тане
Отказал седой осёл.

Сжался грустною гармошкой.
Ну ведь я не гармонист —
Раздвигать меха ладошкой,
Как заядлый онанист.

Гормональный фон скудеет,
Тихнет чувственный вулкан.
Пузо в зеркале полнеет.
Я – бочонок, пенис – кран.

Опасения сельского безработного

Дни похожи друг на друга,
Словно капельки воды.
Я в объятиях испуга,
В предвкушении беды

Жду циничного подвоха:
Вдруг отменят векселя,
Воцарится суматоха,
Резко рухнет курс рубля,

В океане шторм начнётся,
Ощетинятся валы,
Ураганный пронесётся
Ветер в образе метлы,

Злой вулкан раскурит трубку,
Кашлянет и задымит,
Пепел, превращаясь в губку,
Острова запорошит,

В паре нефть просядет с газом,
Встанет экспорт всей страны,
В соответствии с указом
Будут квоты введены.

Напридумал массу бедствий
Деревенский ротозей.
Но пока что без последствий:
Далеко я от морей —

Обошли удар цунами,
Изверженья и шторма.
Дом укутала снегами
Серебристая зима.

Нефтяной не видно вышки,
Нету газовой трубы.
В рационе кочерыжки
Да солёные грибы.

Не грозит мне разоренье,
Конвертация валют —
Из активов: соль, варенье,
Вымпел за ударный труд.

Прозябаю без работы
На диване до весны…
Как там выборы в Дакоте,
Освоение Луны?

Брошенная

Мне надо научиться снова жить
И залечить обкусанные локти,
Не выпускать невольно злобы когти,
Связать судьбы разорванную нить.

Одним на свете меньше подлецом —
Его, мерзавца, для меня не стало.
Я опущу бесчувствия забрало,
Чтоб не светить заплаканным лицом.

Как тяжело смотреть родным в глаза,
Рассказывать знакомым, сослуживцам,
Назойливым бесчувственным счастливцам,
Что в тупике семейная стезя.

Уж лучше безутешною вдовой
Скорбеть по похороненному мужу,
Чем заполнять слезами боли лужу,
Знать: он с другой, здоровый и живой.

Возможно, время вылечит меня,
Известный лекарь справится с годами.
Мне тошно одинокими ночами,
Не сплю, проклятья сдавленно бубня.

Мы были вместе три десятка лет,
Вдруг – молния нежданного разрыва.
Мне кажется, я прыгнула с обрыва,
Лечу в испуге, снизу почвы нет.

Семейный дуб разрублен пополам.
Один даёт весёлые побеги.
Другая часть как будто в грязном снеге —
Мне холодно и мерзко по утрам.

Безбрежная, враждебная зима:
Пустых воспоминаний равнодушье,
Отчаянья холодное удушье,
Беды всепоглощающая тьма.

Лишние познания

Я видел в жизни очень много,
Возможно, лишнего и зря:
Как протекает быт убого
От января до декабря,

Как за фасадами барокко
Растут несчастия грибы,
От неуёмного порока
Черты становятся грубы.

Улыбка – красочная маска,
Под ней уныния печать.
Затянет отношенья ряска —
Проблем в любви не избежать.

Не сыщешь дармовой монеты —
За всё приходится платить.
Не приживаются советы,
Их невозможно воплотить.

Две стороны одной медали:
Дворцов владелец одинок,
Другой, живущий не в Версале,
Лелеет дружеский поток.

Несправедливость миром правит —
У правды слишком кроткий нрав.
Политика всегда лукавит,
Презрев свой собственный устав.

Уходят безвозвратно годы
И усыхает доброта.
Меняет время на доходы
Без спроса ловко суета.

От груза долгого познанья
На месте радости – печаль.
Я спрятал гнев и назиданья,
Надев терпения вуаль.

Интроверт

Раньше я мучился от одиночества,
Бился в пустынной квартире часами,
Не выносил роковые пророчества,
За разговоры цеплялся зубами.

Дни без общения шли утомительно,
Плыли, как будто стерильные, в вате.
То по квартире скакал уморительно,
То без движенья лежал на кровати.

Был воплощеньем худого холерика,
Склонного мчаться по первому зову.
Не привлекала меня эзотерика,
Секс и движенье считал за основу.

Годы свои принесли изменения.
Я, избегая общенья былого,
Не приношу никому извинения
И ухожу от скопленья людского.

Не посещаю давно дни рождения,
Корпоративы и в клубах попойки,
А, ощущая прилив вдохновения,
Много пишу в аскетичной пристройке.

Схлынула страсть, не хожу на свидания,
Время не трачу на женщин бездарно.
Связь – исключительно по расписанию,
Эргономично, легко, санитарно.

Не раззадорить меня разговорами,
Мы обсосали все вечные темы.
Я себя бью эфемерными шпорами,
Лемму фундируя для теоремы.

В кинотеатрах сюжеты известные,
Макулатура искусства вторична,
Чувства с экранов сквозят неуместные.
С книгой досуг коротаю отлично.

Стал экстраверт молчаливым флегматиком,
Не доверяющим ценным советам.
Лучше прослыть чудаком, маразматиком,
Чем потакать всем убожествам света.

Злобный карлик

Я был когда-то великаном
С огромным сердцем благородным,
Считался истинным гурманом
И людям помогал голодным.

Дарил подарки безрассудно,
Делился знаньями спокойно.
В иллюзиях летал подспудно.
Общался с дамами достойно.

С годами начал я ссыхаться
От одолевших треволнений,
Всё реже петь и улыбаться,
Вздыхать от пагубных сомнений.

Не смог достичь желанной цели!
Дано на старте было много…
Промчались юные апрели,
Желтеет осень у порога.

Я заигрался в добродетель,
Титан в обличье волонтёра.
Судьба – единственный свидетель:
Удачу упустил, обжора.

Делиться нечем – нет доходов,
Похвастать разве славным прошлым.
В кругу знакомых-сумасбродов
Неинтересным стал и пошлым.

Я недоволен зеркалами —
Глядит оттуда карлик злобный.
Исписан глупыми мечтами
Готовый камень мой надгробный.

В однушке

Она жила в большой однушке,
Пытаясь в ней создать уют,
Комплексовала: лишь простушки
В подобном месте гнёзда вьют.

Нечасто посещал мужчина —
Не бог весть что, не секс-гигант, —
Но для неё была причина
На кухне проявить талант.

Она готовила салаты,
Пекла печенье, пироги,
Шла на чувствительные траты,
Порою делала долги.

Он приходил, садился чинно,
Кряхтел и с наслаждением ел,
Мизинец отводил картинно,
Десертный нож в руке вертел.

Снимал пиджак во время чая,
Благодарил по многу раз,
От угощений отдыхая,
Повторно начинал рассказ.

Шутил всегда довольно плоско,
Она всё знала наперёд.
Он гладил волосы – причёска! —
И прикрывал салфеткой рот.

В кровати было скоротечно:
Не так, как в кухне за столом.
Гость вёл себя простосердечно
И засыпал глубоким сном.

Проснувшись, одевался скоро,
Достойно проведя визит.
Напоминал он ревизора,
Который кончил аудит.

Прощались с лёгким поцелуем.
Он обещал прийти опять
И, намекая: «Покайфуем!», —
Вращал дверную рукоять.

Убрав постель, помыв посуду,
Нервозно распахнув окно,
Она брала у ветра ссуду —
Стереть занудное кино.

Эхо добра

В эфире так много сейчас голосов,
Как будто кружит мошкара.
Абсурдом заполнены сотни часов.
Нет радио «Эхо добра».

Политика рьяная всюду царит,
Хотя в ней одни шулера.
Заметен плохих новостей профицит.
Нет радио «Эхо добра».

Любые мелодии можно найти,
Влекущие, как мишура.
Но в этом большом звуковом ассорти
Нет радио «Эхо добра».

Для бизнеса важно иметь свой канал:
Палитра проектов пестра.
Но если ты вдруг без тепла заскучал,
Нет радио «Эхо добра».

В динамиках бодро реклама звучит,
Огромны её рупора:
Поездки, товары, дешёвый кредит.
Нет радио «Эхо добра».

Я знаю, сейчас прагматический век,
У многих от темпа хандра.
Сочувствие должен иметь человек,
Создать надо «Эхо добра»!

Полупустой стакан жизни

Худые и полные

Полные люди живут на планете,
С толком, размеренно, много едят.
Им неприятно сидеть на диете.
Любят лазанью, рагу из цыплят.

А на соседней планете худые,
Как муравьи, беспокойно снуют,
Не потребляют продукты мясные,
Чтят без излишеств домашний уют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.