Тамара Шелест
Душа моя – Крым

Репресcивные акты против коренного народа Крыма – крымских татар и других народов СССР, подвергнувшихся насильственной депортации с родных земель, признаны

незаконными и преступными

(Декларация Верховного Совета СССР

15 ноября 1989 года)

Старинная гравюра

«Крымские татары»

Эта книга о потерянной родине посвящается всем народам, изгнанным с родной земли. Она о дружбе, любви и понимании. Так коротка жизнь человека и так до́лог путь народа, который из поколения в поколение передаёт свой груз побед и поражений.

История каждого из нас – это тернистый путь к свету и продолжению жизни на Земле!

Старинная гравюра «Таракташ в начале XX века»

Пролог

За многие тысячелетия представители разных народов, когда-либо населявших землю, пришли в Крым, нашли здесь пристанище и пустили корни. В результате многовекового тесного соседства друг с другом образовался сплав этносов, который стал называться – крымскотатарским народом, состоящим не менее, чем из трёх десятков этносов: ногайцев, татов, итальянцев, турок, армян, греков, русских, германцев, евреев, цыган, болгар, румын, венгров, шотландцев, осетин и многих-многих других.

Европейцы и азиаты – люди, являющиеся представителями разных национальностей, рас и вероисповеданий, проживаюшие на этой земле, стали разговаривать на одном, понятном всем, тюркском наречии, сформировавшем крымскотатарский язык. Со временем они приняли ислам, что окончательно объединило их в один уникальный, многоэтнический народ, где каждый этнос сохранил свою идентичность. Многие века они живут дружной семьёй: с одной религией и культурой, традициями и обычаями, как прообраз мира и дружбы народов земли. Может, поэтому им суждено было пройти через тяжкие испытания сквозь века и тысячелетия, чтобы этот сплав закалился для ещё большего единения…

***

Крым! Вся красота этой земли видна вокруг: деревья, кустарники, травы, даже гора, у подножия которой расположилось селение, где проживали наши герои, – говорит о благословенности жизни и благолепии здешней природы. Раскинулось селение в долине небольшой реки Суук-су на юго-восточном склоне крымских гор.  Воздух здесь прозрачный и чистый: им даже дышать вкусно. Вода как целебный напиток: даёт силы и приумножает желания. Живописное озеро в предгорьях сверкает первозданной чистотой, манит окунуться и попробовать мягкость и прохладу воды.

Гора Таракташ стоит величественным исполином, прикрывающим это маленькое и беззащитное село от невидимого врага. Кусты и деревья напоминают всем, что теперь лето, они цветут и благоухают неземными ароматами.

Как прекрасен Крым и как обманчива тишина, которая то и дело прерывается кровопролитиями и стонами народов, населяющих его. Рай и ад, добро и зло, любовь и ненависть, кровь и слёзы – всё смешалось на небольшом клочке суши большого земного шара, превратившись в сгусток боли и отчаяния. Многострадальная земля приняла в себя много погибших тел и населила мир уже ушедшими, но неупокоенными душами, ибо не по своей воле покинули они эту обетованную землю и прервали такую короткую жизнь…

Немое небо

Посвящается народам, изгнанным с родной земли

Взошёл рассвет под дулом автоматов,

Закрыли небо облака.

Пришла беда, разрушив то, что свято,

Но немы оставались небеса.

Молчало небо… Умирали дети.

И старики седые падали без сил.

Земля стонала под крики эти,

А мёртвые остались без могил.

Разорвана душа, и кровь, и слёзы

Лились рекой, нам устилая путь.

Мы, умирая, превращались в звёзды.

И не давало горе нам уснуть.

Осталась пустота, пронизанная болью.

Вдруг лёг в жару туман, отрезав путь домой.

Но помнит сердце, обливаясь кровью,

И плачет всё о родине святой

1 глава

Эмине

Цветёт в долине виноград,

Кружится «Хайтарма».

Под звуки скрипки в райский сад

Пришла любви весна.

Шёл 1915 год…

С самого утра светило щедрое солнце Крыма. Чёрное море уже в ранние часы тёплое, на дворе – июнь. Пахнет полынью и чабрецом. Небогатая растительность побережья не обедняет красоту Судака и его окрестностей: вот раскинулся кряжистый дуб, зреют дикие фисташки, повсюду видны кусты можжевельника. Ещё в XIX веке местные земли были распроданы здешним помещикам, которые стали хозяевами Судакской долины. Так появился посёлок Судак, ставший затем городом. Вся долина покрыта садами и виноградниками. Среди них виднеются многочисленные дома простых жителей и большие усадьбы богатых владельцев. Как в городе, так и в сельской местности жители занимаются выращиванием винограда, табаководством и садоводством. Но спокойная жизнь людей в этом благодатном крае закончилась с началом Первой мировой войны. Хотя фронт находился далеко, на побережье Крыма уже велись боевые действия. Турецкий флот обстреливал полуостров.

Чистый свежий воздух пахнул в лицо Эмине, когда она выглянула в окно. Девушка всегда вставала рано, чтобы прогуляться по саду. Но в этот день она проснулась раньше обычного: рассвет только занимался. Покинув свою комнату через окно на втором этаже, она прошла по карнизу к лестнице, приставленной к дому, спустилась по ней и побежала навстречу любимому. Влюблённые договорились встретиться тайком у старого раскидистого дуба.

Семья девушки живёт у подножья горы Таракташ в одноимённом горном селении, расположенном в благодатной долине Айвань, в пяти километрах от Судака. Долина утопает в зелени. Повсюду цветут сады, на улицах стоят высокие деревья: осины, клёны, дубы, пирамидальные сосны и кипарисы. Вдоль дороги тянутся плетёные заборы с разросшимися в них кустарниками шиповника, можжевельника и ежевики. При сильных порывах ветра со стороны моря сюда доносится его солёный запах. Раньше Таракташ состоял из двух сёл – Буюк мале и Кучук мале (Большой Таракташ и Малый Таракташ). Большой Таракташ спрятан в складке гор, и похож на кавказский аул. Двухэтажные дома его жителей построены над обрывами. Малый Таракташ, где живёт Эмине, расположился вдоль дороги. Со временем оба Таракташа слились, но условное разделение на части так и осталось. Здесь всего несколько улочек, а жителей немногим более полутора тысяч человек с преобладанием крымскотатарского населения. Гордо возвышаясь над домами, стоит мечеть Аджи-Бей Джами постройки XVIII века.

У девушки есть старшая сестра Мерьем. Три года назад она вышла замуж и покинула отчий дом. Мерьем слегка полноватая, красивая молодая женщина, спокойная и уравновешенная, обладающая мягкостью и добротой души. Но в её характере чувствуется сила воли и выдержанность. Сестёр связывают не только родственные узы, но и дружба. С детства они много читали, занимались рукоделием, образование получили дома.

Их отец Заир мужчина крутого нрава, решительный и непреклонный. На его широких плечах держится вся семья, состоящая из женщин. Он знает несколько языков, имеет большую библиотеку, коллекционирует редкие книги. Хотя Аллах и не дал ему сына, своими дочерьми он доволен.

Мама по имени Айрие принадлежит к именитому и богатому роду хана Гирея. Но, несмотря на своё знатное происхождение она тихая, скромная женщина – тень своего мужа. Маленький рост и красивые черты лица Айрие передала своим дочерям. Передвигается она бесшумно, и почти никогда не слышно её голоса. В её тёплом взгляде, обращённом на мужа, читаются привязанность к нему, обожание и уважение.

Эмине же небольшого росточка, хрупкая и темноглазая девушка. Длинные тёмные волосы обрамляют её смуглое личико. Чёрные брови подчёркивают красоту, а над правой бровью сидит маленькая кокетливая родинка. Пухлые алые губы говорят о молодости и здоровье. Большие, широко распахнутые глаза сияют и открыты миру. Она легка и даже воздушна, и кажется, если подует ветер, то унесёт это очаровательное создание в своё заколдованное царство.

Её стройный стан облегает зелёное платье (антер) с белым передником. Красивые ожерелья висят на галунах шёлкового светло-зелёного кафтана, а поверх него надет расшитый золотом, обтягивающий грудь жилет. Талию обхватывает серебряный филигранный пояс. Волосы заплетены в косы и скреплены сач хасиде – серебряным амулетом. На голове золотая диадема с драгоценными камнями и феска – шапка с нашитыми на ней золотыми монетами. На ногах – красные сафьяновые туфли. Укрывает её прозрачная накидка, вышитая золотой нитью. Драгоценные украшения, надетые на запястья и шею, при движении нежно звенят, переливаясь разными звуками. Первые лучи солнца играют в золотых нитях накидки и запутываются в них.

По тому, как образ девушки гармонично сочетается с цветами, растущими вдоль дороги, и какими красками в них играют первые лучи солнца, природа принимает Эмине за один из этих красивых цветков. Она и есть нежный цветок, взлелеянный родителями.

На ту пору ей исполнилось шестнадцать лет. Возраст не взрослой девушки, но уже и не ребёнка…

Эмине побежала к одиноко стоящему у подножья горы старому дубу, где её уже ждал Асан. Родители сосватали их ещё с детства. Они вместе росли, а когда повзрослели, полюбили друг друга. И как хорошо, что уже состоялось второе сватовство. Скоро их свадьба! При виде любимого глаза её засияли, а лицо озарилось счастливой улыбкой.

Её жених Асан – двадцатилетний парень хоть куда. Высокий, стройный, с огнём в глазах. Густые, вьющиеся и непослушные волосы говорят о его непокорности, жизнерадостности и уверенности в себе. Мускулистые плечи и руки придают мужественность горца. Расшитый лиловый кафтан подчёркивает подтянутую фигуру. Голову украшает зелёная тахие – бархатная тюбетейка. Этот умный и не по возрасту рассудительный молодой человек давно и навсегда покорил сердце прекрасной юной девушки.

Влюблённые встретились и уже не могли оторвать глаз друг от друга.

–Эмине, родная! – воскликнул юноша. – Я не мог заснуть,

всё ждал нашей встречи!

– Я тоже, Асан! Не хочу разлучаться ни на минуту.

Взявшись за руки, они поднимаются на гору Таракташ. Окружающая красота окрыляет и наполняет восторженностью. На зелёной возвышенности их встречают многочисленные кустарники шиповника и маленькие деревца кизила. Отовсюду слышатся запахи трав: душицы, чабреца, зверобоя. Благоухание горных цветов: фиалок, незабудок, пионов, родиол окутывает их чарами любви. Природа покровительствует молодым, благословляя и соединяя их души.

Гора Таракташ похожа на крепость. Само слово Таракташ в переводе означает гора-гребень. Солнце и ветер так потрудились над ней, что формы действительно напоминают гребень бойцового петуха. В ней можно разглядеть башни и стены, напоминающие оборонительное укрепление. Многослойные породы лежат друг на друге, и от этого она местами похожа на слоеный пирог. Многочисленные извилистые тропы петляют по окрестным горам, окружающим селение.

Добравшись до скалистой части горы, они остановились, сверху любуясь родным краем.

– Эмине, послушай легенду, которую мне ещё бабушка рассказывала, – сказал Асан, решив удивить любимую увлекательным рассказом.

– Как интересно! Я очень люблю страшные истории.

– Да нет, она не страшная, она про любовь. В старые времена владела одной большой крепостью девушка, звали ее Айше. Она была гордая, её сердце не знало жалости и никогда никого не любило. И захотелось ей как-то стать мягкой, как все женщины. Но у неё ничего не получалось. Тогда люди посоветовали:

– Иди вниз к источнику. Там такая вода есть, что самый гневный человек мягким становится, если в той воде искупается.

Айше решила: "Пойду, выкупаюсь, попробую, как это: жить, как женщина". И пошла. А напротив источника стояла другая крепость – Тепе-Кермен, и в ней жил юноша. Увидел он, что пришла к источнику прекрасная девушка, и спустился к ней вниз.

– Уходи, юноша, – сказала Айше, – эта вода моя.

– Что ты, девушка! Эта вода всегда была в моем распоряжении. Уходи ты.

– Как ты смеешь мне приказывать?! Разве ты не знаешь, что я Айше из Кыз-Кюлле? Мне никогда ещё никто не приказывал.

– Я тебе не приказываю, я тебя прошу – уходи, потому что вода эта моя.

– Ну, скажи это ещё раз, и я посмотрю, как ты сгоришь на глазах моих!

– Попробую и скажу.

И хотя она гневно посмотрела на юношу, тот не дрогнул. Он только поймал взгляд её чёрных глаз. И в первый раз влюбился.

– Слушай, девушка, – сказал он, – иди ко мне в крепость. Я сделаю тебя своей женой.

Айше отказалась и гордо отошла от источника. Дома она рассердилась, позвала слуг и сказала:

– Идите и скажите ему, пусть поклонится мне, и тогда я его возьму в мужья. Ступайте!

Они пришли и сказали юноше:

– Господин, наша повелительница велела передать, что берёт тебя в мужья. Иди к ней в крепость.

– Берёт, говорите вы? – засмеялся юноша. – А я не лошадь. Пускай сама ко мне придёт, если хочет.

– Ах, так! – узнав об этом, произнесла в бешенстве Айше.

Она решилась пойти к крепости и поставить юношу на место. Юноша встретил её в воротах.

– Пришла? – спросил он.

– Пришла, – ответила угрюмо Айше.

– Значит, любишь?

– Люблю, – сказала она.

А потом подняла руку и… в самое сердце ударила юношу кинжалом!

– Люблю! – повторила она.

– Вот и всё! – закончил легенду Асан.

– Какая грустная история! И даже страшная, а ты говорил, что нет! – воскликнула Эмине. – Это что же за любовь такая? Значит, не смог юноша смягчить её злое сердце или оно из камня? Ну, ладно, не будем о грустном, нам же так хорошо.

– Ну что же, не будем, – согласился Асан.

Они стали говорить о будущем. Уже известно, что Асан будет заниматься виноградарством, ведь он – сын владельца плантаций виноградников, помещика Бекира, строгого, но доброго человека.

Внешне Бекир высокий и крепкий мужчина, слегка сутулый, смуглый, с чёрными вьющимися волосами и тонкими губами. Он упрям, скрытен, умён, обладает проницательным взглядом и хорошей интуицией. Немногословен, но его редко звучащие слова, всегда воспринимаются домочадцами как приказ или призыв к беспрекословному повиновению. По мере возмужания сыновей Бекир постепенно передал бразды правления поместьем младшему сыну Асану, которого с детства готовил к виноградарскому делу.

Мать Асана, Гульсум, – стройная женщина среднего роста с гордой осанкой, энергичная, с красивыми и правильными чертами лица. Она понимает толк в делах мужа. Бекир иногда прислушивается к ней, к её советам. Они никогда не расстаются, и кажется, что их любовь ещё с юности так и осталась с ними навсегда. Когда-то давно Гульсум с Бекиром решили пожениться вопреки воле родителей. Тогда Бекир выкрал её, и родителям ничего не оставалось, как согласиться с выбором сына.

У Асана есть два брата и младшая сестра. Братья служат в конном Крымском полку с самого начала войны, с 1914 года.

Выращивать виноград и производить из него вино –

это дело всей семьи Бекира. Владельцы виноградников – очень состоятельные люди. Они имеют большие земельные владения, прислугу и наёмных работников. Золото определяет уровень их состояния. Помещики коллекционируют золотые украшения, скупают самородки и драгоценности. В их домах много домашней утвари из чистого золота.

Асан и Эминэ равные по положению в обществе. Не зря их отцы, вместе решавшие проблемы виноградарства, ещё при рождении Эминэ договорились сосватать своих детей. И вот пришло время, когда дети повзрослели и скоро будут вместе. У них нет преград, все пути для них открыты.

Спустившись с горы, Эминэ и Асан опять оказались у старого дуба. Влюблённые начали говорить о свадьбе, перечислять приглашённых гостей.

– Как жаль, – сказала Эминэ, – что мой дядя Селим не сможет приехать на свадьбу. Я так хотела его увидеть. Мне много про него рассказывал отец. Много лет назад наши предки эмигрировали в Турцию, потому что здесь, в Крыму, власти забрали у них землю. А потом и дядя Селим уехал к ним. А его брат, мой отец, остался здесь.

Тяжёлое было время, да и когда оно было лёгким? Сейчас вот война вроде не рядом, но тревожное чувство не покидает меня, – тяжело вздохнула Эминэ.

– Вот и моих братьев не будет на свадьбе, они сражаются на фронте, – вздохнул Асан.

Они на миг замолчали, задумавшись каждый о своём.

– Ещё надо позвать наших друзей Ганса и Эльзу, – предложил Асан. – Завтра отец едет в Новый свет, потом в Розенталь к Вернеру отцу Ганса и Эльзы по делам и заодно

хочет пригласить их на свадьбу. А я навещу в Ай-Серезе и

Капсихоре Маттео и Лукаса. Приглашу их тоже.

***

Новый свет – посёлок, расположенный среди гор на побережье Чёрного моря. Все его жители занимаются виноделием. Рядом с Новым светом ещё с начала XIX века

поселились немцы.

За небольшой горной возвышенностью от Таракташа виден посёлок Ай-Серез, где проживают итальянцы. Неподалёку расположились поселения с греками, армянами, болгарами и евреями. Все эти потомки

индоевропейцев, византийцев, индоиранцев, половцев, готов, греческих и генуэзских колонистов со временем стали называться крымскими татарами, сохранившими при

этом имена и фамилии своих этнических предков. Близость горных селений позволяла их жителям по-соседски общаться друг с другом. Несмотря на разную этническую принадлежность, между соседями крепла дружба, заключались смешанные браки.

***

– Обязательно всех пригласи! Асан, а почему ты такой колючий куст роз посадил мне под окном? – перевела разговор на другую тему Эмине. – Я хотела его обнять, чтобы вдохнуть запах, но вся исцарапалась. Значит, ты такой колючий? – спросила она, взглянув на любимого с озорной улыбкой.

По традиции жених должен был посадить куст розы под окном невесты в знак любви к ней.

– По тому, как цветёт этот куст, видна моя любовь к тебе.

– Да, Асан! Запах роз такой крепкий, что весь дом благоухает. Настолько крепки и наши чувства.

– Так и есть, Эмине. Нас никому не разлучить.

Незаметно пришло время расставания.

– Мне пора возвращаться, – сказала девушка. – Скоро день моего прощания с родственниками.

– Жду не дождусь этого дня. Я пришлю за тобой красивый фаэтон.

– До встречи, Асан.

– До встречи Эмине. Скоро мы будем вместе навсегда!

Они нехотя разомкнули свои руки, и девушка побежала домой. Забравшись по приставной лестнице на второй этаж, прошмыгнула в свою спальню.

– Эмине, – позвала дочку мать, – хватит уже спать. У нас много дел.

– Хорошо, мама, я сейчас, – отозвалась Эмине, довольная, что её не хватились раньше.

***

Молодых ждали предсвадебные церемонии. Традиции, заложенные веками, требовали строгого соблюдения всех сложных ритуалов и условностей. Яркие, красочные предсвадебные и свадебные обряды крымских татар превращались в длительный и весёлый праздник. Следуя обычаям, молодые получили у ушедших в мир иной благословление и поддержку через жертвоприно-шение и дуа (молебен) по умершим.

За день до прощального вечера Эмине покрасили хной кончики пальцев рук, ног и волосы. Остатки хны нанесли на пальцы всем присутствующим девушкам с пожеланиями скорейшего замужества.

Сам обряд венчания состоялся в доме невесты. После омовения и переодевания голову Эмине накрыли платком, завели в комнату, где сидели подруги, свидетели и представители жениха. Мулла обратился к невесте со словами: «Именем Аллаха, словами пророка, согласна ли ты стать вечной подругой жизни Асана?» Вопрос мулла повторил три раза. Сначала Эмине молчала, но, когда вопрос прозвучал в третий раз, начала громко плакать: так по обычаю она выражала своё согласие. Затем мулла обратился с тем же вопросом к стороне жениха. Получив утвердительный ответ, он спросил у присутствующих: «Вы слышали? Так будьте же свидетелями».

Эмине попрощалась с матерью, которая со слезами благословила её. После ухода матери пришёл отец Заир. Он надел на дочь золотой пояс. Эмине простилась и с ним, попросив у него прощения.

Затем в комнату зашли её самые близкие родственники.

Перед выходом из дома она поцеловала руки родителям и старшим родственникам. В момент расставания все громко плакали. Сестра и тётя вывели Эмине из дома и усадили в присланный Асаном фаэтон, празднично украшенный и запряжённый статными породистыми конями – учан-ёьрга (летающие иноходцы). За фаэтоном двинулись подводы с родными и приданым. По дороге свадьба не раз останавливалась. Юноши и молодые мужчины соревновались в джигитовке, танцевали, и окрестности наполнялись мелодичной и зажигательной музыкой, передавая праздничное настроение всему селению.

Наконец процессия подъехала к дому жениха. У самых ворот их встретили музыканты. Друзья исполнили народный танец «Хайтарма», символизирующий бесконечность жизни. Этот танец излучал энергию, изящество и красоту движений молодых людей – мужественность парней и женственность девушек.

Сестра и подруга Эмине провели невесту в дом Асана. У дверей её встретили родители жениха. Предсвадебные церемонии закончились, началась торжественная часть свадьбы.

Гостей посадили за богато накрытые столы – софры, на которые были поданы чибореки (чебуреки), долма (маленькие голубцы в виноградных листьях), бибер долма (фаршированный перец), юфак аш (мелкие пельмени), шашлыки, сарма (слоёные рулеты), кубете (мясные пироги), крымскотатарская пахлава и ещё множество самых разных яств.

После приезда невесты двое приближенных жениха начали приготовление Асана к бритью головы.

*Этот обряд у крымских татар означает прощание с холостяцкой жизнью. Обряд сопровождается музыкой и танцами друзей.

После бритья к Асану пришёл отец. Он надел сыну на голову шапку и благословил его. В приготовленной для жениха и его друзей комнате накрыли стол. После угощения друзья Асана спели ему песню: «Выходи, жених». И он с друзьями удалился со свадьбы на холостяцкую пирушку.

С заходом солнца подруги украсили приданым комнату Эмине. Невесте и её близким подали ужин. После ужина, совершив омовение, она прочитала молитвы. В специально подготовленной комнате её усадили за занавес, где с замиранием сердца девушка стала ожидать долгожданной встречи с любимым.

После застолья, разговоров, песен, музыки и танцев гости разошлись по домам. Но к двенадцати ночи дом снова наполнился музыкой и песнями: жениха привели к невесте. У дверей дома жениха и его друзей встретила Мерьем, сестра Эмине. Она раздала всем сопровождающим его по полотенцу. В комнату невесты жениха проводил его дядя. Там они произнесли молитвы, и дядя оставил Асана со своей суженной…

Утром молодых разбудили музыканты. Невеста с женихом совершили омовение. Затем Асан ушёл к молодежи. А к невесте пришли свахи и переодели её в другое платье. Эмине стала ждать прихода родственников мужа. После смотрин молодой родные Асана одарили её подарками.

Свадебное торжество продолжилось и длилось семь дней. Нанятые музыканты веселили гостей. Завораживающая музыка скрипки лилась под аккомпанемент дудки (хавал). Ей подпевали зурна (духовой музыкальный инструмент), саз (струнный щипковый инструмент), кеманче (смычковый инструмент) исантр (похож на цимбалы). Плясовые зажигательные танцы исполнялись под звучание даре (бубен) и давула (большой барабан).

А Эмине предстоял сорокодневный послесвадебный период, когда молодой жене нельзя видеться со своими родными и выходить из дома мужа.

Так поженились Асан и Эмине. Наконец они вместе! И впереди их ждала счастливая семейная жизнь.

2 глава

Асан

Как дорог сердцу край родной,

Где всё поёт мне о любви!

Зелёные поля и горы,

Цвет моря сине-голубой.

И нет прекраснее моей земли!

Пришла весна 1916 года…

Эмине проснулась утром, когда мужа уже не было дома. Сегодня он уехал в Судак, в пароходство, отправлять очередную партию вина. Вот уже скоро год, как она замужем и сейчас ждёт ребёнка.

Семье принадлежит богатое поместье. Большие земельные владения их виноградных плантаций занимают часть долины Айвань и простираются вдоль дороги от Судака до Феодосии. Наёмные работники и крестьяне выращивают виноград и ухаживают за плантациями. По осени к ним прибывают временные наёмные рабочие из близлежащих к Крыму российских губерний на уборку и переработку винограда. Уборка урожая заканчивается в конце октября, и рабочие возвращаются к себе домой. А местные крестьяне закапывают к зиме виноградники, чтобы они не замёрзли. Вино созревает в погребах и содержится в огромных, с человеческий рост, чанах. Чаны изготавливаются по специальному заказу бондарями. Из Болгарии по морю в таких чанах семья Бекира получает брынзу в обмен на отправленное туда вино. Иногда вино отправляют по ночам контрабандой, чтобы избежать уплаты налогов. И также ночью им привозят брынзу. В погребах, где бродит вино, Асан с отцом следят за тем, как оно созревает. Сорта вин зависят от сортов винограда: шардонэ, рислинг, вионье, изабелла, конкорд, мускат. Из них изготавливаются вина марок алиготэ, каберне, херес, мадера…

Белокаменный двухэтажный помещичий дом окружён большим двором и обнесён высоким каменным забором. В центре двора журчит фонтан. За домом раскинулся большой фруктовый сад. Посреди цветущих деревьев и цветов стоит увитая плющом беседка. В углу сада высится купольное сооружение – амам (баня), внутри выложенное мрамором и отделанное мозаикой. На белых мраморных скамьях-лежаках стоят золотые тазы. У стен – два умывальника с золотыми кранами. В центре бани – маленький фонтанчик. От него веером расходятся три комнаты: для переодевания, с ванной и самой жаркой комнатой для прогревания тела.

В денниках конюшни, переминаясь с ноги на ногу, цокают копытами орловские рысаки, арабские скакуны, рабочие тяжеловозы и ослы. Слышится ржание, пофыркивание коней и неистовый, протяжный рёв ослов. Их рёв похожий на икание постепенно набирает громкость и отдаётся эхом далеко за пределами селения, а потом, с нотками страдания и плача, также постепенно замолкает. Им вторят их сородичи с соседних дворов, частенько прерывая тишину селения своим надрывным зовом. Около конюшни под навесом всегда наготове стоит арба (повозка на двух колёсах) и коляска с крытым верхом. Домашний скот содержится в хлеву. Ближе к воротам как продолжение забора стоит большой белый магазин, где нанятый семьёй продавец торгует вином, табаком, виноградом и брынзой. Над магазином вывеска с именем «БЕКИР». Прислуга содержит дом в чистоте и порядке. Во дворе работают конюх, кучер, садовник и скотник.

Просторный, светлый дом оформлен с любовью и вкусом. На первом этаже уютная гостиная, на втором – спальни. В спальнях и в гостиной вдоль стен стоят сеты (длинные диванчики) с миндерами (толстые матрацы), которые покрыты дорогими ткаными коврами и бархатными покрывалами. У стен к сетам приставлены ястыки (подушки). Интерьер дома содержит в себе сочетание восточного и европейского стиля и украшен огромной люстрой итальянских мастеров. На стенах вертикальные резные полки с книгами и дорогой посудой из золота, серебра и китайского фарфора. Кроме диванчиков и софры (круглый, низкий столик) в доме имеется резная конторка, инкрустированная драгоценными камнями, и комод в стиле рококо, украшенный перламутром и позолотой. На полу расстелены турецкие ковры и дорожки. На стенах живописные полотна известных художников, приобретённые на аукционах. На окнах расшитые белые занавески. В углу гостиной обязательный атрибут каждой крымскотатарской семьи – ткацкий станок и прялка. У стены ближе к окну блестит и сверкает от света люстры большое венецианское зеркало в золотой раме. Дом отапливается камином, покрытым голландским кафелем.

Второй этаж разделён деревянной перегородкой на мужскую и женскую половины. Спальни отделены друг от друга красными тяжёлыми бархатными шторами. На женской половине стоят огромные сундуки, обитые медью и золотом, украшенные народным орнаментом. В них хранятся вещи, постельные принадлежности, золотые, серебряные и другие женские украшения с драгоценными камнями. На стенах и над каждым порогом висят вставленные в рамку, вышитые золотой нитью высказывания из Корана. Молельная комната для совершения намаза здесь же на втором этаже. На расстеленном красном ковре в углу этой комнаты лежат свёрнутые молельные коврики. А в центре на самом почётном месте на высокой деревянной подставке возвышается Коран. Во время намаза Бекир становится имамом. За ним на колени встают сыновья, за сыновьями женщины: жена, невестка, дочь.

На рассвете дом освещается ярким солнцем. После утреннего намаза за завтраком собирается вся семья. В гостиной накрыта софра (стол) к завтраку. Вокруг неё разложены бархатные миндеры. По всему дому разносится запах сваренного къаве (кофе), разлитого в небольшие стаканчики в серебряных подстаканниках. Перед каждой трапезой и после неё все присутствующие произносят молитву благодарения Аллаху за пищу. Всевышний никогда не оставляет молитвы верующих без своего внимания и наполняет раскрытые перед ним ладони милостью и благом. Завершая молитву, все молящиеся проводят по лицу ладонями, принявшими милость Аллаха,

и произносят: «Аминь!»

За семейным столом обычно делятся последними новостями, решают дела. С первого дня войны из крымских газет с рубрикой «Война» домочадцы узнали об отправке на фронт крымского конного полка, в который добровольцами ушли служить братья Асана, там же они прочитали о первых панихидах. За чаем или кофе мужчины обсуждали: надолго ли затянется война и сколько жертв она принесёт, обговаривали проблемы и причины разорения виноделов и виноторговцев, сетовали о пустующих прибрежных городах-курортах из-за ведения там боевых действий.

Обычно после завтрака Асан выезжает на своём скакуне к виноградникам, проверить работу на плантациях. В детстве он сопровождал отца, а теперь самостоятельно объезжает владения. Молодой человек любит это делать рано поутру, особенно весной, когда лёгкая дымка уходящей ночи ещё висит в воздухе, когда первые лучи солнца только выглядывают из-за края земли. Луна прощается с землёй и призрачно виднеется у самого горизонта. Птицы в такой час заводят свои трели. Свежий воздух насыщает лёгкие, а душа наполняется радостью. Почти прозрачные тени от редких облаков плывут по предгорьям, полям и садам. И если тучка задерживается над какой-нибудь вершиной горы, то вершина становится тёмной и мрачной. Запах трав и цветов у дороги кружит голову, а весенняя листва окрашенная в нежно-зелёный цвет радует глаза…

Асан получил образование в мусульманской школе (мектебе), а русской грамоте и другим языкам обучался у гувернёров. Он – начитанный, грамотный молодой человек и ему нетрудно справляться со своими обязанностями. Дела в семье шли неплохо по сравнению с другими виноградарями, проживающими на побережье. Но всё равно было неспокойно: работники всё чаще увольнялись. Одни уезжали из Крыма, других забирали на военную службу. Призванные на войну жители селения нередко возвращались с фронта ранеными, а кое-кто из их родных получали извещение о смерти отца, брата или сына. Из-за военного положения уменьшился объём продаж вина, и площади под виноградники приходилось сокращать.

Зазвонил телефон. Эмине подбежала к нему и, взяв тяжёлую рукоятку индуктора, услышала голос оператора, сообщающего о соединении. По телефону Асан предупреждал жену, что скоро вернётся. Ему пришлось немного задержаться в Судаке в ожидании таможенного досмотра. Молодому хозяину приходилось, кроме виноделия и виноградарства, заниматься погрузкой и отправкой вина в другие страны.

«Хорошо, – подумала Эмине, – подожду его в саду». Она вышла в сад, там всё цвело и играло красками. Яблоня и вишня покрылись бело-розовыми цветами, украсились зелёной листвой кустарники инжира и деревья граната. На акациях благоухали, раскрывшиеся гроздья белых соцветий. Природа готовилась к новому урожаю, в саду царило её оживление. Продавец завёл патефон, и музыка зазвучала на весь двор. Эмине села на любимые качели и, читая книгу, стала ожидать мужа.  Окунувшись в чтение, она не услышала звук подкатившей к воротам коляски и храп лошадей. И только радостные крики родителей Асана заставили её оторваться от книги.

– Оглым (сынок) вернулся! – раскинув объятия, бежала к воротам мать. Вслед за ней спешил отец. Вприпрыжку навстречу брату бежала маленькая Медине.

Эмине вышла на крики свекрови и увидела Ахтема – брата мужа. Он стоял в красивой военной форме, с перевязанной рукой, лежавшей на повязке, подвешенной за шею.

Ахтем обладал взрывным и непримиримым характером. Выдающийся нос с горбинкой, с раздувающимися ноздрями, говорил о его дерзости, решительности и беспощадности. Он редко улыбался, был склонен к авантюрам и поэтому непоседлив. Служба в полку позволяла ему проявлять качества бойца: отвагу и бесстрашие.

Ахтем обнял мать, и слёзы радости наполнили их глаза.

– Как ты, дорогой, что с рукой? – с волнением спросила мать.

– Да пустяки, зацепило немного. Вот подлечусь и опять на фронт, – ответил Ахтем.

– Как Осман? – спросила она о старшем сыне.

– Всё хорошо, мама. Брат жив, здоров.

Эмине считала братьев Асана героями и не сомневалась в этом. И вот Ахтем вернулся. Вернулся с медалью на груди. Отец крепко обнял сына, и скупая мужская слеза предательски блеснула в его глазах. Взглянув на мундир и награду на груди, он одобрительно похлопал сына по плечу. Ахтем поцеловал сестрёнку, поздоровался с невесткой Эмине, и они вместе вошли в дом, который сразу же озарился радостью и счастьем.

Вскоре из Судака вернулся Асан. После семейного обеда Ахтем рассказал отцу и брату о ранении:

– Недалеко от меня взорвался снаряд, выпущенный из гаубицы, – сказал Ахтем, – и мой конь, от страха встав на дыбы, скинул меня, да ещё копытом задел руку. Идёт страшная, кровавая война, – с болью в голосе начал рассказ о фронтовых буднях Ахтем, – раненые стонут, кричат, просят помощи. Да куда там, надо мчаться вперёд, пока бой не закончится. Сестрички и санитары выносят их потом с поля боя. Раненых отправляют в лазарет, а кого-то и дальше санитарным поездом в Петроград. После боя поле сражения покрывается телами убитых, на копыта лошадей наматываются их кишки, приходится потом счищать их со своего коня, да и с сапог тоже. В воздухе стоит запах крови, смерти и пороха.

Положение на фронтах тяжёлое, солдаты не хотят воевать, многие дезертируют. Германцы травят нас ядовитыми газами. Появились агитаторы, социал-демократы, призывают перестать воевать и поднять оружие против царя. Но мы их не слушаем. Наш полк сражается достойно и не раз был поощрён Главным штабом фронта. Кони боевые, крепкие, несут в атаку, не боятся штыков и пуль, вот только к взрывам не привыкнут. Ну, а как тут дела? – прервал рассказ о войне Ахтем. – Слышал, многие разорены?

– Мы справляемся, – ответил Асан, – площади под виноградники уменьшились, уже не до прибыли, на семью и на оплату работников хватило бы. Люди уезжают из Крыма, война близко, неспокойно. В деревню возвращаются раненые в боях земляки. Погиб наш сосед Лятиф. Помнишь наши скачки? Он всегда был первым.

– Помню! Очень жаль. Лятиф был хороший наездник, лихой! Но сейчас я бы его обогнал.

Они ненадолго замолчали, вспомнив соседа.

– Говорят, что отравленных газами фронтовиков в Гурзуф и Судак привозят? – спросил Ахтем.

– Да, везут сюда, в Крым, в санатории на лечение.

– Самое главное забыл! – вспомнил Ахтем. – Поздравляю со свадьбой, брат! Как жаль, что нас не было.

– Спасибо! Да, жаль. А как там наш Осман, у него всё в порядке?

– У Османа всё нормально. Передаёт вам свои пожелания здоровья, счастья! Он молится за вас.

– Спасибо, Ахтем! И ему здоровья и наши молитвы! – поблагодарил Асан.

– Повоевали мы, братишка, в Восточной Пруссии, Варшаве, на Карпатах, форсировали Днестр. Такое прошли – тяжело вспоминать, не то что рассказывать, – с печалью и усталостью в голосе сказал Ахтем.

Они засиделись допоздна. Весенний вечер не торопясь опустился на селение, словно накрыл его тёплым, чёрным бархатом. Ветерок прошумел над ним мягким и тихим шорохом. Светили звёзды, лаяли собаки. Где-то жалобно пела скрипка, и от её звуков щемило сердце. Пахло душистым экмек (хлебом), тянуло дымком от затопленного амама (бани). Воздух родины так приятен, что не хотелось уже говорить о том, что происходит в мире, что идёт война, идёт по крови и костям, унося мирное и спокойное время. Где-то там, ещё пока далеко, слышна орудийная стрельба, разрывы ручных гранат, ружейные выстрелы. На поле боя гремят взрывы, стоит пороховой дым, слышится ржание и храп лошадей, а по дорогам уныло бредут повозки с беженцами…

«Эта ужасная война! Она не здесь, не рядом», – слушая разговоры мужчин, успокаивала себя Эмине.

Залечив раны, Ахтем вернулся на фронт…

С началом войны в стране начались реквизиции. Так, принудительно, у населения приобретались необходимые Армии средства. В случае сопротивления применяли силу. С реквизицией приходили и к семье Бекира. Асан отдал на нужды фронта тёплую одежду, продукты, мыло, за что семья получила деньги по установленным государством расценкам.

Осенью пришла весточка от братьев-фронтовиков. Их полк участвовал в Брусиловском прорыве. У деревни Липница-Дольная эскадрон полка захватил немецкую гаубичную батарею и был отмечен в сообщении Штаба Верховного Главнокомандующего.

Наступила зима 1916 года. Подошёл день родов Эмине. При родах присутствовала сестра, мама Айрие и повитуха. Наконец появился малыш – мальчик! Эминэ, увидев ребёнка, расплакалась. Какое крошечное существо! И оно принадлежит ей. Она – мама! Ребёнка сразу искупали в солёной воде и дали матери покормить. От прикосновения его маленьких, но цепких губ по Эминэ прокатилась волна счастья. Во время купания и кормления над молодой мамой и ребёнком Айрие прочитала молитву. Сестра Мерьем сообщила Асану новость о рождении сына.

– Асан, хвала Аллаху, у тебя родился сын!

Асан был счастлив. За такую новость он одарил Мерьем подарками.

На третий день после рождения малыша пришёл мулла и совершил обряд наречения новорожденного. Он прочитал молитвы над ухом младенца и сказал три раза: «Маму твою зовут Эмине, а твое имя – Усеин».

После сорока дней, в которые Эмине с сыном нельзя было выходить на улицу, семья устроила праздник в честь рождения наследника. Родители Эмине принесли подарки дочери и внуку. Асан подарил жене бешик (колыбель) для сына, который сделал своими руками.

Тем временем, жизнь в Судаке и горных селениях Крыма стала очень тяжелой. Не хватало хлеба, перестали завозить картофель. Быстро росли цены. Картофель и пшеницу в горной местности не выращивали, поэтому обеспечение продовольствием всецело зависело от поставок из Украины и российских губерний, где затянувшаяся война мешала крестьянству засевать поля и выращивать урожай.

Уже совсем скоро по всей стране пронесётся роковой и зловещий ветер перемен. Ветер, который так любит история, но который невыносим для людей. Он сметёт всё на своём пути: нажитое, устоявшееся, привычное, забирая с собой родных и близких. Будут рушиться судьбы, литься кровь. Изменится и сама история, которая сделает свой очередной виток по спирали, перемалывая всех и вся, как в мясорубке…

3 глава

Ветер перемен

Вздымается земля

Под громкий плач ветров

Сметает ураган

Наследие веков.

26 февраля 1917 года в Петрограде произошла февральская революция. А в марте пришли ещё более тревожные новости: царь отрёкся от престола. В стране воцарилось двоевластие Советов и Временного правительства. Губернатор Таврической губернии передал свою власть комиссару Временного правительства. Администрации всех городов и руководители учреждений принесли присягу новой власти.

После смены правительства в Феодосии собрались все представители класса имущих крымских татар, чтобы решить вопрос: как им жить дальше, в условиях свержения самодержавия? В зале, где проводилось собрание, шёл жаркий спор.

– Надо собрать съезд мусульман, хватит быть в подчинении у христиан, – сказал Абдулла – один из самых активных защитников интересов ислама и крымских татар.

– Созрела необходимость собрать Курултай (съезд), объединиться и выбрать своё правительство, – подхватил предложение владелец табачной фабрики Мевлюд.

Люди зашумели, разговоры не утихали, только разгорались. Волнение и беспокойство витало в воздухе.

– Надо выждать, посмотреть, как всё повернётся, – возразил помещик, виноградарь Сервер.

Люди ещё больше зашумели. Общество разбилось на два лагеря: одни были рады появившейся возможности обрести независимость, другие опасались действий нового правительства.

– Надо подождать, господа, ещё не закончена война, наши земляки не вернулись с фронта, – предложил владелец винзавода Мухтар.

Асан возвращался домой с ощущением надвигающейся беды. Ведь он не хотел участвовать в политике, он хотел лишь работать на земле, выращивать виноград, но догадывался, что в стороне от происходящего ему не остаться. С такими мыслями он перешагнул порог дома.

– Как дела, сынок, какие новости привёз? – обеспокоено спросила сына Гульсум.

– Всё нормально, не беспокойтесь, ана (мама), разберутся без нас, не дадут разрушиться стране и порядку, – успокоил её Асан.

Он поднялся наверх. Зашёл на женскую половину дома к жене и ребёнку. Эмине укладывала Усеина спать. Глядя на них, Асан успокаивался и гнал плохие мысли. Они вместе переживут всё.

Во власти творился хаос. Временному правительству не удавалось взять под свой контроль политическую ситуацию в стране. Большевики создали Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов. На фронте формировались солдатские комитеты. В Симферополе в условиях отсутствия единой власти для предотвращения беспорядков и соблюдения законности в Крыму общим собранием мусульман, образован Временный мусульманский (крымско-татарский) исполнительный комитет. В начале июля 1917 года крымско-татарские военнослужащие, направленные на Румынский фронт, отказались служить Временному правительству и разошлись по домам. Крымский мусульманский комитет сформировал из них крымскотатарские подразделения для охраны порядка в Крыму. По городам разгуливала шпана, создавались банды, грабившие население. Они совершали налёты там, где можно было поживиться за чужой счёт: на рестораны, дома, экипажи состоятельных господ, поместья. В разгул пустились распоясавшиеся матросы и солдаты. Они хамили господам, приставали к дамам.

На своих боевых конях крымскотатарские отряды патрулировали города Крыма, охраняя покой граждан. Труды конных отрядов давали свои результаты, и на полуострове сохранялся относительный порядок в сравнении с другими городами России. Но в деревнях и горных селениях всё же появлялись налётчики – мародёрствующие матросы. Врываясь в дома помещиков, они забирали всё, что могли унести.

Однажды ночью, когда семья Асана спала, зашлись громким лаем собаки во дворе. Охраняющий владения Бекира работник Мемет с криками: «Вставайте, грабят!» – бежал к дому. Но пуля бандитов догнала его, и он рухнул замертво у порога. Вслед за этим выстрелом последовал второй. Грабители пристрелили одну из собак. Она взвизгнула от боли и упала около Мемета. Остальные собаки, поджав хвосты, попрятались по двору. Нападавшие выбили двери в дом и с возгласами: «Грабь награбленное!» рассыпались по первому этажу. У Асана был наготове наган, отцу он передал охотничье ружьё и с лестницы второго этажа они начали стрелять в ворвавшихся мародёров. Раненные бандиты отстреливались, их пули попали в люстру. Погас свет. Пометавшись в темноте, не зная, сколько людей в доме, кто и откуда стреляет, они решили ретироваться и выбежали вон. Отец взялся за сердце и, медленно опускаясь на пол, прошептал:

– Сынок, это только начало. С меня боец уже никакой, надо подумать, как защитить дом от грабителей. Сходи, посмотри, как там мама и Эмине?

– Да, отец, сейчас схожу. Мы организуем дежурство, подберём верных людей. Всё будет хорошо, не переживайте. Вставайте, пойдёмте спать, уже не сунутся.

Асан проводил отца в спальню. Зашёл на женскую половину: Гульсум, Медине забились в угол. Рядом сидела Эмине, прижимая к груди сына, который крепко спал, несмотря на шум и выстрелы. Она с надеждой взглянула мужу в глаза.

– Мама, уведите Медине. Эмине, иди спать. Я спущусь вниз, посмотрю, что с Меметом, может быть, он ранен. Ступайте!

Он поцеловал их и спустился во двор. Недалеко от порога лежало бездыханное тело Мемета, рядом с ним распласталась убитая собака. Помочь им было уже невозможно. Асан со стоном сел на землю и, обхватив голову руками, заплакал. Ночь выдалась такая ясная, что под светом полной луны и блеском мерцающих звёзд двор был хорошо освещён. Висевший над дверями фонарь был разбит. Асан остановил на нём свой взгляд, думая о том, что прежняя жизнь также разбита, как этот фонарь…. Так он просидел до утра не в силах подняться, пока не пришёл в себя.

Пришла осень. На плантациях собрали богатый урожай, и Асан уже подсчитывал прибыль. А страна гудела как разворошённый улей. Порядок и законность Временному правительству установить так и не удалось. Власть разрывалась на части, и в ноябре (в октябре по старому стилю) грянул гром. Революция!

7 ноября 1917 года в Петрограде произошла Великая Октябрьская социалистическая революция. Временное правительство упразднено и распущено.

Через месяц Асан выехал в Бахчисарай на созыв Курултая крымских татар. Подъезжая к бывшему ханскому дворцу, он невольно вспомнил время, когда они с Эмине приезжали сюда летом. В тёплое время года этот архитектурный ансамбль похож на пестрый восточный ковер, окружённый массивными горами, создающими впечатление оборонительных сооружений, от чего дворец выглядит, как неприступная крепость, где каким-то чудом сохранилась неповторимая атмосфера средневекового быта. Дорогие сердцу воспоминания ненадолго отвлекли его от тревожных мыслей о происходящем в стране.

В этот день, 9 декабря, в Бахчисарайском дворце Курултай признал возрождение крымской государственности и стал парламентом этого государства. Такое долгожданное событие воодушевило Асана. «Неужели, наконец, мечты о независимости сбылись?» – думал он. Но в сердце поселилось беспокойство. «Наверное, это ощущение от лёгкости победы. А может, Аллах услышал наши молитвы?» С радостным чувством и в то же время со смутными сомнениями он возвращался в Таракташ.

Дома с восторгом приняли это известие. Но глава семьи Бекир понимал, что неспокойное время только начинается. В газетах он читал, что всюду мятежи, стоят заводы, склады опустошаются, порядок нарушен. «Провозгласить о государственности и создать государство – это далеко не одно и то же», – считал Бекир.

В эти дни Крымский конный полк прибыл в Симферополь, где должен был по распоряжению местных властей поддерживать порядок. Так вернулись с фронта братья Асана. Их полк живо включился в политическую игру и втянулся в бои с большевиками. Осман и Ахтем поступили на службу в конный народный отряд по наведению порядка в городе Судаке.

В декабре исполнился годик сыну Усеину. По мусульманским обычаям пришла пора проведения обязательного обряда – обрезания. В честь этого события на празднование были приглашены все родственники, друзья и соседи. Под слова молитвы суннетчи (специально обученный человек) совершил обряд обрезания маленькому наследнику. Усеин рос в неспокойное время, но его большая и дружная семья, несмотря ни на что, сохраняла заведённый в доме порядок и продолжала чтить вековые традиции своего народа.

В январе 1918 года политическая обстановка изменилась. Крым был взят большевиками. В Судаке создан революционный комитет (ревком), который начал отправлять своих активистов в селения и деревни для установления там Советской власти.

В один из февральских дней семья Бекира сидела в гостиной. Отмечали день рождения Ахтема. Гульсум смотрела на взрослых детей счастливыми глазами. Её сыновья вернулись с войны живыми и здоровыми. У Ахтема рана на руке давно зажила, Осман вернулся целым и невредимым.

Её старший сын Осман – стройный, высокий парень с густыми вьющимися волосами, правильными чертами лица и хорошо очерченным подбородком. Этот всегда уверенный в себе молодой человек, обладал мужской красотой и привлекательностью. Его уравновешенный характер нёс миротворческую миссию. Он примирял братьев и друзей, когда те ссорились. Служба в армии ему была не по душе, но патриотические чувства и желание проявить себя в экстремальных условиях оказались выше тяги к прозаичной и будничной жизни земледельца.

Гульсум смотрела на сыновей и невольно любовалась ими, как любуется мастер искусно сделанной работой. Задиристый Ахтем, спокойный и уравновешенный Асан, красивый и миролюбивый Осман. Такие разные, но одинаково любимые…

Домашнее умиротворение прервали посторонние голоса, раздававшиеся со стороны улицы. По селу шли люди и что-то кричали. Голоса приближались…

– В Крыму установлена Советская власть! Вся власть рабочим и крестьянам!

В воротах они увидели своих крестьян из числа тех, кто работал на их плантациях. В последнее время они привлечены ревкомом из малоимущих крестьян для установления революционной власти в селении.

– Выходи, Асан, разговаривать будем! – крикнул один из них.

Братья схватились за оружие, но Асан остановил их.

– Не надо, я поговорю с людьми, всё будет нормально.

Толпа ворвалась во двор. К ним навстречу вышел Асан:

– В чём дело, почему врываетесь? По какому праву?

– Всё, отработали мы на тебя, Асан! – с гордостью заявил работник Сеид. – Кончилось ваше время, господа! Революционный комитет постановил, что земля и имущество теперь принадлежат народу. Скоро придём забирать их у вас и у других помещиков, эксплуататоров! Вся власть Советам!

Погрозив и прокричав свои лозунги, люди пошли дальше к другим помещикам, торжествующе провозглашая себя новой властью.

Когда они ушли, Ахтем отвёл братьев в сторону и тихо сказал:

– Слушайте, братья, надо срочно вывезти родовое золото и драгоценности из дома и спрятать в горах, я знаю подходящее место. Отца не надо беспокоить, он себя и так плохо чувствует.

– В этом нет необходимости. Зачем? У нас есть подземное

хранилище под домом, – удивился такому предложению Асан.

– Оно не надёжное, его могут обнаружить. Ладно, оставим здесь половину, но остальное спрячем в горах, а там видно будет, – предложил Осман.

Когда наступила ночь, они сложили часть нажитых богатств в мешки, загрузили на повозку и уехали за село, оставив каждый себе необходимое количество драгоценностей в тайнике под домом. Не торопясь, доехали до Таракташского ущелья и среди высохших кустарников можжевельника и маленьких деревьев кизила нашли укромное место.

Ночь предательски светила полной луной и, казалось, мешала братьям скрыть тайну. Кусты в безветренную погоду не шелестели ветками и будто спали.

Из-под ног вдруг покатились вниз камни. Вспорхнула испуганная, разбуженная птица.

– Тише, – сказал Ахтем, – под ноги смотрите.

Они убрали валуны и в открывшуюся нишу сложили золото, завалив его камнями, забросали ветками.

– Тут где-то есть клад Алима, – улыбаясь, сказал Ахтем, –

и мы ещё свой спрятали. Помните, как мы пытались его отыскать? Да что там, ерунда, не было такого Алима.

– Нет, он был, – возразил Осман. – Алим жил в нашей деревне лет семьдесят назад.

– Что спорить, не до этого, надо уезжать в Турцию. Пришла пора! – прервал его Ахтем. – Перевезём золото туда, дядя нас примет.

– Не могу, – ответил Асан: – здесь наша земля, дом, родственники. Не могу бросить родину, хоть что мне говори, езжайте сами.

– Я остаюсь с тобой, брат, – сказал Осман.

– Вы как хотите, а я уеду. Заберу свою долю золота и уеду, – решительно заявил Ахтем.

– Может, ты подумаешь сначала хорошенько, прежде чем принимать такое решение? – спросил его Осман.

– Может быть.

– Ну всё, пора, поехали, замёрзли уже все, – поёживаясь, сказал Асан.

Рано утром Ахтем исчез, прихватив свою часть наследства. Понимая, что отец будет недоволен его отъездом, а мать начнёт плакать, он ушёл не прощаясь. Тогда никто из домашних не знал, что в тот же день, к ночи, Ахтем забрал свою семью, и они на лодке переплыли по Чёрному морю в Турцию. Он давно задумал бежать и готовился к этому. Видя, как на глазах рушится всё устоявшееся, как большевистская сила растёт, Ахтем был уверен, что их жажда равенства неизбежно приведёт к бедности всех. Узнав о решимости братьев остаться здесь, он понял, что медлить бесполезно, и к утру был таков.

Но экспроприировать землю новая власть не успела, потому что уже в марте 1918 года полуостров захватила Германия. Большевики вынужденно оставили Крым. Под покровительством Германии на полуострове провозгласили самостоятельность Крыма со своей государственной символикой и образовано Крымское краевое правительство.

В эти тревожные дни Бекир, видя, как люди, накопившие за время смены власти и государственного переворота ненависть друг к другу, льют кровь соседей и братьев, сказал сыну:

– Сынок, кровь и смерть пришли на крымскую землю. Там, где идёт борьба за власть, там нет мира, а есть только ненависть. И никто из людей не спросит себя, за что и за кого они гибнут, кто потом пройдёт по их костям к этой власти. Кто и когда воспользуется ненавистью одного народа к другому в своих интересах. Не слушай никого, Асан, не поднимай руку на соседа своего. В Коране сказано: «Воистину, Аллах ни в чем не проявляет несправедливости к людям, но люди сами поступают несправедливо по отношению к себе».

– Отец, если советская власть опять вернётся, что будет? Опять расстрелы? И когда же всё это кончится?!

– Не знаю, сынок, тогда, наверное, когда люди одумаются. Когда Аллах призовёт всех к ответу и порядку.

В ноябре 1918 года в Германии произошла революция; новое правительство признало поражение в мировой войне, и германские части ушли из оккупированных территорий. К тому времени вместо ушедших германцев на полуостров вступили войска белогвардейской Добровольческой армии.

А весной 1919 года Красная армия, потеснив белогвардейцев с крымской земли, восстановила на ней советскую власть. Судакский ревком продолжил свою работу. Но уже к концу июня и новому составу ревкома пришлось уйти в лес, в партизаны. Власть в Крыму опять захватили белогвардейцы. Добровольческая армия и некоторые жители, желавшие восстановления монархии наводили свои порядки. Оставшихся большевиков, сочувствующих им граждан и членов их семей пытали и расстреливали…

В течение почти трёх лет большевики не оставляли попыток захвата полуострова и в ноябре 1920 года, выбив остатки белогвардейской армии, полностью захватили Крым. Судак был освобождён от врангелевцев. В Крыму окончательно установилась Советская власть. С её установлением на сторонников старого режима и пособников белогвардейцев обрушился гнев победивших большевиков. Начались расстрелы, казни и преследования врагов революции. Тысячи солдат и офицеров армии Врангеля, и просто гражданских лиц из «буржуазных элементов» по решениям особых отделов и чрезвычайных комиссий, образованных большевиками, были расстреляны Красной Армией.

В эти дни, возвращаясь из Судака, Асан рассказывал отцу, что видел и слышал в городе:

– Отец, идут расстрелы тех, кто боролся против красных и помогал белогвардейцам. Хорошо, что Осман давно ушёл с военной службы и работает со мной на виноградниках.

– Насилие, сынок, порождает насилие. Что кровью началось, то кровью и закончится, – отвечал ему Бекир.

После распада Российской империи покой народов, населявших Крым, то и дело нарушался захватами полуострова и экспансией. Переход власти сопровождался многочисленными жертвами, разрухой и обнищанием населения. Люди метались от одной власти к другой. Они подчинялись и сопротивлялись, чтобы выжить и не потерять то, что у них есть. Но зверства и кровопролитие не оправдывают тех, кто ценой жизни других людей, с той или другой стороны власти, добивался установления своих порядков и законов. Перешагивая через кровь, одни устанавливали свою власть силой, другие боролись за независимость. С обеих сторон лились реки крови. Распри наполняли землю Крыма горем, слёзами и отчаянием.

Асан не хотел втягиваться в братоубийственную войну. Он не убийца и не сторонник силы, ведь насилием не объединить народы, в унижении не рождается преданность, от мщения не появится понимание и не наступит мир. Он вспомнил слова из Корана о красоте мира: «Аллах Всевышний создал мир прекрасным и сделал человека наивысшим существом, предоставив ему все, в чем он нуждается. Весь мир создан Аллахом как место поклонения, место созерцания и размышления над величием, красотой и всемогуществом Аллаха». «Почему люди считают себя вправе что-то менять, менять мироустройство, созданное не ими?» – задумывался Асан. Его мучили мысли о том, что он не мог определиться, как быть дальше, смириться или бежать в Турцию к брату? Спустя время он решил: остаться на своей родной земле и работать на ней, несмотря ни на какую власть. Заповеди Корана всегда были для него путеводителем в жизни. Он помнил его суры очень хорошо. В одном из айатов Корана Всевышний Аллах предупреждает верующих, что те, кто разжигает войны на земле, – безбожники, ведь Аллах не одобряет войну: «Если же они остановят войну, то и вы остановите … ведь Аллах – Прощающий, Милосердный!»

С приходом Советской власти Асан понимал, что не за горами тот день, когда к ним придут забирать последнее и самое главное – землю. И вскоре этот день настал. В декабре 1920 года в их дом нагрянул отряд красноармейцев из Судакского ревкома с винтовками.

Комиссар в кожаной куртке был достаточно вежливым и спокойно объявил семье:

– Граждане эксплуататоры! Ваше имущество будет описано и изъято, в том числе земельные владения. Теперь всё принадлежит народу и государству. Вы имеете право работать на этой земле на равных с другими гражданами и приносить пользу Советской стране. В случае несогласия вы будете арестованы, а в случае сопротивления расстреляны. Я понятно излагаю, господа хорошие? – спросил присутствующих членов семьи комиссар.

Асан кивнул головой в знак согласия. Бекир молчал. Он старался не смотреть в сторону пришедших представителей власти, чтобы удержать себя в руках.

– Приступайте, товарищи! – дал команду красноармейцам комиссар.

Ревкомовцы устроили в доме погром, обыскали всё. Забрали документы на землю и ценные вещи: картины, ковры, посуду и другую дорогую утварь. Увели почти всех лошадей и домашний скот. Наряду с экспроприацией ревком занимался выявлением лиц, сотрудничавших с белогвардейцами. Поэтому все в доме были опрошены и составлен протокол допроса. Женщины сидели в углу комнаты и тихо плакали. На руках у Эмине сидел испуганный Усеин. Медине прижималась к матери. Когда они ушли, Асан принялся успокаивать домочадцев:

– Ничего, мы справимся, будем работать, нам будут платить, ничего, выживем.

Выдавив из себя эти слова, он затих, опустил голову и задумался. В голове крутились вопросы: «В разрушении нет счастья. Куда дорога выведет эту революцию? Ну почему путь к свободе, равноправию и благополучию должен лежать через смерти, хаос и унижение? Как не потеряться в этом круговороте и что надо сделать, чтобы воронка революции не затянула нас и не довела до гибели? Зачем нужна война за идеи, если она сопровождается кровью и смертью? Неужели, чтобы быть счастливыми, люди должны сначала всё потерять, чтобы обрести лучшее?»

Бекир тяжело перенёс эту утрату, ведь он получил землю по наследству от отца. «Что теперь я оставлю детям? – думал Бекир. – Слава Аллаху, что они уже взрослые, смогут сами о себе позаботиться. Что мог, я для них сделал». От переживаний у него разболелась голова. Он позвал Гульсум и попросил дать отвар от головной боли. А Гульсум успокоили слова сына. Она ещё в силах работать и тоже будет трудиться. Главное – все живы и здоровы, что матери ещё надо?

В доме погас свет. Вместе с ним погасли их благополучное прошлое и уверенность в завтрашнем дне. Всю ночь Асан не мог уснуть, мысли о происходящем не давали покоя, но ведь он принял для себя решение остаться на родине, поэтому на следующее утро встал с уверенностью, что принимает этот удар и это время. «Такова судьба, надо думать о семье. Столько уже лет без определённости с кем мы. Где, в какой стране живём? Это не может продолжаться вечно. В любом случае мы на своей земле, и она нам дорога́», – так думал Асан в это судьбоносное время.

Все эти дни по крестьянским дворам разъезжались вооружённые отряды ревкомов для изъятия продовольствия. Это сопровождалось насилием, конфискацией имущества и расстрелами. Жители находились под постоянным страхом погромов и смерти. Кроме реквизиций, людям угрожала другая опасность: толпы голодных банд слонялись по деревням в поисках еды. Асану с отцом не раз приходилось обороняться от налётчиков. Защищая семью и дом, они давали им достойный отпор.

Позднее, в 1936 году, повзрослевший сын Асана – Усеин – прочтёт в журнале стихотворение автора М. В. Помренинга, посвященное этому неспокойному времени:

С Перчема задувает. Прорвало?

Морская даль, как пенистая чаша.

В тачанках – осень, шашки наголо,

И рубятся в садах у Таракташа.

И звездная тропа уже узка

Над изумрудной лампой маяка…

4 глава

Новая жизнь

Родина! С тобою вместе я

разделю и радость, и беду.

Маленький Усеин, пока его никто не видит, надумал сбегать в курятник посмотреть, как его любимая курочка высиживает яйца. Вчера было два яичка. Хотя ему было всего пять лет, он умел уже считать, мама научила. Но как интересно, что же там, под курочкой? Он подошел к курице и стал заглядывать под неё. Тут петух громко закричал: «Ко ко ко!», раскрыв крылья, направился прямо к нему. Того и гляди, клюнет. Засуетились, заволновались, закудахтали другие курочки, стали летать над головой Усеина. Пух и перья, пыль и помёт – всё летало по курятнику. Поднялся куриный переполох, и мальчик выбежал оттуда.

– Мама! – закричал Усеин, – я боюсь!

Эмине увидела в окно сына, бежавшего домой, и вышла навстречу.

– Ну, что ты испугался, кто обидел моего мальчика? – целуя, спрашивала сына Эмине.

– Там, там петух меня клюнул!

– Где? Нет ничего, – разглядывая его, сказала Эмине, – а ты зачем полез туда? Нельзя курочек волновать, а то нестись не будут.

– Хочу цыплёнка-а-а, – расплакался Усеин, – хочу с ним играть!

– Ну, ладно, пойдём, посмотрим, что нам снесла курочка?

Они зашли в курятник. Эмине показала Усеину, что под курочкой по-прежнему лежат два яичка.

– Видишь, нет цыплят. Рано ещё, подожди. Иди, играй, не шуми, вон там твоя деревянная лошадка ждёт.

Эмине успокоила сына и вернулась в дом. Она готовила обед, ждала мужа с работы. Отец Асана тяжело болен и не встаёт вот уже две недели. Он чувствует слабость, суставы опухают и болят. Приезжал врач из Судака, поставил ему диагноз – подагра. Мама мужа, Гульсум, ткёт ковёр. Почти все ковры у них забрал ревком, поэтому нужны новые. На рынке Гульсум купила нитки, и теперь она ткёт, а невестка вяжет вещи.

Прошло почти шесть лет, как Эмине замужем, но детей, кроме сына Усеина, пока Аллах не дал. Эмине не может выносить ребёнка, случались выкидыши, которые забирали её здоровье. Она слабела, и только любовь Асана поддерживала её силы и надежду. Иногда они сидели вдвоём и мечтали о будущем. Кем будет Усеин, какая жизнь ждёт их на родной земле? К ним прибегал их маленький сынок – озорной мальчишка, обнимал маму и отца, и они вместе дружно смеялись. Усеин тянулся к отцу, не отходил от него, когда тот был дома, просился с ним в горы на охоту. Ему хотелось быть похожим на папу, быть ему помощником и таким же, как он, вырасти большим и сильным.

Пока Эмине занималась хозяйством в доме, Асан работал на виноградниках, трудился в совхозе на общее хозяйство. В собственности у них остались лошадь, корова, коза, две овцы, куры. Зерна было не достать и муки тоже. Иногда Эмине с Медине ходили на рынок менять вещи на муку и пшено. Летом собирали фрукты, сушили на зиму. Обычно по вечерам семья собиралась вместе, с работы возвращался Асан. Он воодушевлённо рассказывал о новостях дня и о том, какой будет урожай. Так было и в этот вечер.

– Мама, Эмине, к нам сегодня приезжал виноградарь-винодел Константин Петрович Дьяков, правнук Ларгье, – сообщил Асан. – Помните, вы слышали про Ларгье?

– А как же, помню, – ответила Гульсум.

– Он занимался виноделием в Судакской долине. Константин Петрович в прошлом году участвовал в создании Судакского винсовхоза. Вместе с ним приезжал председатель совхоза. Он предложил мне должность агротехника в Таракташской долине. Они сказали нам, что в нашем крае нет агронома. Был один на всю Феодосию, и Судак и того уже нет, умер. Нет химикатов, виноградники болеют. И много ещё разных проблем, которые надо решать.

– Конечно сынок! Ты грамотный и опыт уже есть. Кому как не тебе быть агротехником, – поддержала сына мать.

Они сели ужинать. Гульсум понесла еду к заболевшему мужу и поставила перед ним.

– Как дети, внуки? – спросил Бекир.

– Всё хорошо, не волнуйся, все живы, здоровы.

Наступил июньский вечер. На сером крымском вечернем небе, окутанном серебристой дымкой, появился лунный профиль. Воздух стал заметно прохладней. Резвившийся недавно ветерок успокаивался. Солнце уныло закатывалось за горизонт и в вечернее время ещё наполовину виднелось огромной полусферой с раскалённым содержимым. Казалось, что где-то вдали оно соприкасается с землёй, прощально оставляя в озере свою светящуюся оранжевую дорожку, словно огненную лестницу к солнцу. В этой вечерней дали горизонт окрашивается в жёлто-красные оттенки. Это самое красивое время суток! Волшебная игра света и цвета меняет свою палитру с каждой минутой.  Замолкают птицы. Наступают вечерние сумерки. Так приходит ночь…

Когда в доме все крепко спали, в окно кто-то постучал. «Странно, – подумал Асан, – и собак не слышно, кто же это мог быть?» Он встал, прихватив с собой кинжал, осторожно подошёл к окну.

– Асан! – сказал кто-то за окном знакомым голосом, – это я, Ахтем, брат!

– Ахтем?!

Асан выбежал во двор.

– Брат! Ты как здесь? Откуда?

– Тише! Услышат соседи! – шёпотом произнёс Ахтем.

– Заходи в дом. Как все обрадуются, когда тебя увидят!

– Под утро надо уходить. Я приехал за вами, буди всех, увезу вас в Турцию.

– В Турцию? А ты как прибыл сюда, на чём? – спросил Асан.

– На лодке, брат. На чём же ещё?! До нейтральных вод я дошёл на судне моего друга. Он ждёт нас там.

– Нет, Ахтем, – подумав, сказал Асан. – Не надо никого будить. Мы не поедем. Отец с матерью не захотят умирать на чужбине. И мы не хотим, но я всех спрошу, что они скажут, – согласился Асан. – Расскажи лучше, как ты там живёшь, как семья?

– У меня всё хорошо, купил винзавод и магазин. Торгую. У нас уже двое детей. Дядя помогает мне во всём. Расскажи, как вы? Смотрю, нет нашего забора, сразу даже не признал отцовский дом.

– Наш магазин забрали большевики. Теперь он принадлежит государству, а забор снесли. Пришлось поставить другое небольшое ограждение. Советы забрали у нас землю и имущество. Выживаем тем, что спрятали. Осман и я работаем в совхозе. Усеину уже пять лет. Сестрёнка Медине растёт. Родители в порядке.

– А золото? Вы его сбыли?

– Мы перенесли его в дом – в наше подземное хранилище. Пока невозможно его сбыть. Узнают – арестуют, а золото отберут. Потом, позже, попробуем с Османом его продать.

– До утра мне надо успеть отчалить, пока не заметили, – сказал Ахтем. – Хотелось бы отца увидеть.

– Можешь зайти к нему, только тихо, не разбуди.

Ахтем потихоньку пробрался в комнату отца, чтобы взглянуть на него. Потом также тихо вышел. В свете луны в его глазах блеснули слёзы. Ещё немного поговорив, братья собрались в путь. Добрались до места, где кончается дорога, и начинаются горные тропы. Там Ахтем стал прощаться:

– Брат, обещай, что в следующий раз, когда я приеду, вы уедете со мной, – попросил он.

– Хорошо, мы подумаем. Будь осторожен, опасно сюда добираться. Вдруг шторм или береговая охрана. Тебя могут перехватить большевики.

– Не волнуйся, я везучий, – сказал Ахтем и, попрощавшись с братом, направился в сторону Феодосии, на то место, где припрятал лодку.

Возвращаясь домой, Асан размышлял: «Как перекроила нашу жизнь эта революция. А может, и правда уехать? Что скажет Осман? В воскресенье и поговорим». Он зашёл в дом, незаметно прокрался в спальню и, укладываясь спать, подумал: «Вот и хорошо, что никто не заметил нас. Завтра всем расскажу об Ахтеме».

Настало утро. Солнце заглянуло в окна и заиграло бликами от оконных стёкол. Таракташ засверкал под солнцем яркими красками зелени и цветов. Люди начали выходить из домов на работу в поля и на пастбище пасти общий скот.

Перед тем, как уйти на работу Асан, сообщил семье, что ночью тайно приезжал Ахтем из Турции.

– Хотел нас забрать. Он ещё раз приедет. Ждёт ответа и нашего решения уплыть вместе с ним. Что думаете?

Все были приятно удивлены. Им казалось, что они никогда уже не увидятся. Ахтем в другой стране. Родители были несказанно рады слышать такую новость, но ехать не захотели.

– Нет, сынок, – сказала Гульсум, – мы останемся здесь, а вы поезжайте. Начнёте новую жизнь.

– Ну что вы, мама! Мы останемся с вами и не бросим нашу землю. Может, всё ещё изменится и будет по-прежнему.

– Сынок, – сказал Бекир, – позови Османа в воскресенье, хочу поговорить с вами.

– Хорошо, отец, обязательно!

В воскресенье пришёл Осман и Асан рассказал ему об Ахтеме, о его неожиданном приезде и о том, что он предлагает уехать в Турцию.

– Отец хотел с нами поговорить, идём к нему, – сказал он брату.

Зайдя в спальню, они поприветствовали отца, поцеловав ему руку и приложив её к своему лбу. Осман обратился к нему:

– Вот мы перед вами, как вы просили, отец.

– Хорошо, сыновья мои! – сказал Бекир. – Давно хотел с вами поговорить, но всё как-то не получалось. Вы знаете, что наступили тяжёлые времена. Я хочу сказать вам, чтобы вы жили дружно, берегли семью. Будьте честными и достойными нашего рода. Вы должны друг другу помогать. Любите родину. Не уезжайте с этой земли, не предавайте память предков.

– Что передать Ахтему? – обратился к брату Асан. – Каким будет твоё решение?

– Ты же слышал, что сказал отец, – ответил Осман, – не покидать землю. Вот мы и останемся. Так и передай Ахтему, когда приедет ещё. Я найду способ сбывать золото, и мы сможем выжить и здесь, – предложил Осман.

Все согласились с таким предложением. Решение было принято.

Шёл 1921 год…

Крым получил статус автономии в составе РСФСР, просуществовавший до 1946 года. Государственными языками признаны крымскотатарский и русский.

В этот год лето по всей стране выдалось на редкость засушливым. Засуха, неурожай. В стране свирепствовал голод. Ещё с лета 1918 года Украина устроила таможенную блокаду Крыму и ослабила её только осенью, но голод было уже не остановить. Из-за неразберихи, отсутствия единой власти и порядка рухнула экономика. По мере усиления голода рос бандитизм. Воры объединялись в шайки и банды. Грабили магазины, склады, дома. Оружия у населения не было, ещё в прошлом году оно было изъято ревкомами. У Асана оставалось охотничье ружьё. Его-то он и приготовил на случай нападения на дом. Опыт отражения грабителей у них уже есть. На прошлой неделе ограбили соседей, бандиты проникли в дом, когда все домочадцы спали, но на свою беду в этот момент они проснулись. Мародёры убили хозяина, схватившегося за нож, а женщин и детей связали.

В горных районах Крыма голод ощущался особенно тяжело. Осенью на рынках не стало картошки, зерна и муки. Крымчане начали умирать от недоедания. Се́мьи без запасов продовольствия становились первыми жертвами голода. Смерть косила людей с холодным безразличием. Она приходила не слышно, без грохота снарядов и разрыва бомб, иссушала и ела их изнутри. Первыми погибали дети и старики. Особенно разыгрался голод в марте 1922 года. Это был самый страшный месяц для Крыма. Но за голодом, как правило, приходят болезни и смерть. Вскоре разразилась эпидемия тифа. Трупы умерших валялись прямо на улицах, власти городов отказывались их убирать. Люди ели всё, что возможно и невозможно есть, лишь бы не умереть. Питались падалью, кожей овец и коров. Больницы, были переполнены больными и голодающими, которые умирали от истощения. В деревнях и городах съеден весь скот. Люди уезжали в другие города и деревни России. Крестьяне покидали землю, обрекая себя на бродяжничество. Смертность росла с каждым днём. Голодомор шагал по стране, как страшное чудовище, пожирающее людей.

Чтобы выжить, нужны были деньги. Осман нашёл скупщика золота Териса через друга Мойшу. Грек Терис промышлял скупкой золота давно, работал в одиночку. Золото и изделия из него он вывозил небольшими партиями в Турцию, оттуда в Грецию. Там его отец золото переплавлял и изготавливал ювелирные украшения. Продав золото Терису, Осман делился деньгами с братом.

Асан побывал в Судаке, у друзей в Новом свете и в Феодосии. Повсюду царил голод. Братья выезжали в деревни Крыма, где выращивались зерновые, за мукой и картофелем. Они покупали или обменивали на золото продукты. Приходилось действовать по ночам, чтобы не привлекать к себе внимание. Опасность напороться на грабителей подстерегала их повсюду. За продуктами они отправлялись, вооружившись кинжалами и охотничьими ружьями. Со временем и в деревнях нечем было разжиться. И тогда они ехали дальше. На рынках Ялты, Феодосии, Симферополя у перекупщиков и спекулянтов приобретали необходимые продукты. С пустыми руками никогда не возвращались. Не обходилось и без приключений. То случались погони, то схватки с грабителями.

Однажды, как всегда затемно, братья возвращались из города. Ночь повисла над горами непроглядной тьмой, тускло светили звёзды, молодой месяц чуть виднелся. В такую темень на горных дорогах и тропах опасно, можно упасть или сорваться вниз. Но братья решили ехать.

– Если мы не вернёмся к утру, – сказал Асан, – наши забьют тревогу, всполошатся. Мама схватится за сердце. Эмине будет плакать. Поедем!

– Хорошо, поедем, но только не торопясь. Я еду впереди, ты сзади, – предложил Осман.

Они ехали молча из соображений безопасности, ведь их могли услышать грабители, охотившиеся в лесах и на дорогах. Вдруг на тропу перед Османом с горы покатились камни.

– Асан, вперёд! Не оглядывайся! – крикнул брату Осман.

Они пришпорили коней, но путь им преградили два тёмных силуэта. Перед глазами Асана промелькнула верёвка. Видимо, сзади был третий грабитель. Верёвка обвила тело Асана, и нападавший сдёрнул его с коня. В это время Осман, размахивая кинжалом, отбивался от двоих других нападавших. Он спрыгнул с лошади сразу, как только увидел впереди людей, чтобы сразиться с ними. Его лошадь от страха с визгом и ржанием рванула вперёд и ускакала, пока хозяин боролся. Кинжал Османа полоснул по шее одного, второго ранил в плечо. От удара одного из грабителей Осман упал на землю и сильно ударился головой. Не обращая внимания на боль, он достал верёвку, висевшую за поясом, и ловко связал обоих. Он не один год воевал, сражаясь с врагами, а тут какие-то разбойники, голодные и слабые. Вид их был жалким. Тем временем Асан боролся как мог с третьим, но безуспешно. В то время, когда грабитель уже занёс над его головой большой камень, в спину нападавшего вонзился нож брата. Бандит грузно повалился на землю.

– Что ж ты, брат, не справился с этим доходягой? – спросил Осман.

– Он опутал меня верёвкой, – оправдывался Асан.

Распутав верёвку на теле брата, Осман спросил:

– Один уже предстал перед Аллахом, что будем делать с этими двумя? Их нельзя оставлять в живых. Найдут, будут мстить.

– Нет, брат, мы не убийцы. Одно дело – убить, защищаясь, другое – убить беззащитного или поверженного врага. Поехали! – решительно сказал Асан.

Тем временем конь Асана покорно ждал своего хозяина, волнуясь, нервно перебирая копытами, пофыркивал, раздувая ноздри. Оставив в живых связанных грабителей и усевшись вдвоём на коня Асана, они двинулись вперёд. За поворотом на тропинке их встретила лошадь Османа. Потряхивая гривой и мотая головой, она приветствовала хозяина…

***

В эти страшные годы люди надеялись только на себя, рассчитывая на свои силы и возможности. Страна потеряла миллионы жизней в Первой мировой войне, гражданской войне и голодоморе 1921-1922 г.г. Разрушена экономика. Сельское хозяйство находилось в упадке. Только к осени 1923 года, благодаря хорошему урожаю и мерам, предпринятым государством, голод был побеждён.

Асан трудился в совхозе. Усеин пошёл в школу. За это время Ахтем ещё раз приезжал к ним из Турции. В этот раз он увиделся с родителями, но уговорить их ему так и не удалось. Он снова возвращался один.

– Брат, – сказал ему тогда на прощание Асан, – ты не приезжай больше, это опасно. Мы не хотим потерять тебя. Мы останемся здесь навсегда. Даст Аллах, встретимся, когда наступят хорошие времена.

Ахтем отчаянный и смелый мужчина, не зря он получил награду во время Первой мировой войны. Он очень скучал по родной земле, несмотря на опасность, переплывал на лодке Чёрное море, чтобы повидать родных, и надеялся, что они все будут жить с ним рядом на новой родине. Но ожидания его были напрасны. Никто тогда не знал, что это последняя их встреча. Больше Асан не получал от него весточек.

Первые годы власти Советское государство находилось в политической изоляции. Но и после установления дипломатических отношений с другими странами переписка с гражданами иностранных государств была невозможна.

Вскоре Осман женился на армянской девушке – Евгении. А на следующий год они переехали на её родину в Азербайджан, в город Кировобад.

Тем временем, пришедшая в Таракташ новая экономическая политика (НЭП), ненадолго изменила жизнь его жителей к лучшему. При НЭПе разрешалась аренда земли, отменялась продразвёрстка. Излишки сельскохозяйственной продукции можно было продавать или обменивать. Так, семье Бекира дали в аренду часть их же земли. Они опять растили виноград, делали вино, продавали. На обработку земель, как и прежде, нанимали работников, но члены семьи работали со всеми наравне. Таково условие НЭПа. Излишки овощей и фруктов вывозили на рынки, делали запасы и хорошо помнили время, когда люди умирали от голода. Может случиться всё, что угодно. Вот уже ходят слухи, что НЭП скоро отменят.

Жизнь улучшилась, голод остался позади. Теперь в гости к ним часто стали заходить Мерьем с семьёй. Асан подружился с её мужем Айдером, который заменил ему братьев.

Айдер крепко сложенный, полноватый молодой человек среднего роста, с крупными чертами лица, весёлый и оптимистичный. Когда он не спешил, то шёл вразвалку, переваливаясь с ноги на ногу. Жил размеренно и поэтому, видимо, был склонен к полноте. Мужчины вместе ходили на охоту, ремонтировали крышу дома и другие постройки. Вместе встретили Новый 1926 год. Год, который станет переломным в их судьбе и разрушит счастье этой большой и дружной семьи.

Наступила весна 1926 года. Эмине снова ждала ребёнка и молила Аллаха, чтобы родился здоровый малыш…

5 глава

Погасшее солнце

Зачем же гаснет свет?

В душе моей темно.

Наступит ли рассвет

Без солнца моего?

Ночной небосвод одним светящимся оком уныло оглядывает уснувшую землю и, как волшебник в чёрном плаще, усыпанном звёздами, освещает всё внизу. В дымке его стекающего голубого света он любуется своим отражением на затихшей водной поверхности рек и озёр, играя в них бликами мерцающих звёзд, заглядывая даже в колодцы. Чёрный волшебник ночи, таинственный и загадочный, творит свой гипноз, вводя в состояние сна всё живое, и лёгким дуновением ветерка стремится загасить маленькие светлячки земли: лампы и фонари. И только одинокий волк, вглядываясь в его око, жалуется на свою нелёгкую жизнь. Ночной кудесник, обняв облака и сделав их невидимыми, льёт тихий холодный свет в окна домов, как бы говоря всем, что он пришёл вершить свои тёмные дела до самого рассвета…

Асан проснулся в холодном поту, ему приснился страшный сон. Будто он забрался на высокую скалу и упал в тёмную пропасть. Он встал и вышел во двор. Все спали. На улице раннее утро, ещё темно и холодно, стоял прохладный апрель 1926 года. Ночью прошёл дождь. Утренняя влага и свежесть обдали его целиком и взбодрили. Асан подошёл к колодцу, чтобы набрать свежей воды. Наклонился и увидел в нём ту самую пропасть, которая напугала его во сне. Он отшатнулся и подумал: «Наваждение какое-то!» После прочтения утренней молитвы ему стало легче. Скоро к дому подъедет шурин – Айдер. Они вместе должны ехать на крымский перешеек, чтобы продать там золото. Терис давно на связь не выходил. Пропал. Может, его арестовали, а может, он остался в Греции? Уехал и не смог вернуться. Неделей ранее Айдер побывал в Судаке и в разговоре со старым другом узнал, что золото можно сбыть на перешейке. Об этом Айдер сообщил Асану. Тогда же они и надумали ехать на перешеек.

Утро вступило в свои права. Первые весенние лучи ласково обволакивали землю, дарили тепло. Птицы весело щебетали на кустах и деревьях, приветствуя весну своим чудесным пением. Утреннее солнце быстро нагрело воздух. От влажной земли пошло испарение. Стало душновато. В доме все проснулись. Подъехал Айдер на своём коне. Позавтракав, мужчины собрались в путь. Асан поцеловал на прощание жену и сына, обнял мать, сестрёнку и отца. Они сели на коней и вскоре скрылись за поворотом…

Раньше им с Османом приходилось выезжать только по ночам, голод остался позади, и поэтому в последнее время на дорогах стало спокойнее. Путь был не близкий. Проехав горные тропы, они оказались на равнине, где начинались пашни. На конях трудно ехать по размытым после дождя дорогам их копыта застревали в грязи. Асан с Айдером соорудили стоянку, чтобы переждать, пока дороги подсохнут. Ну а после полудня продолжили путь. Смеркалось…. Асан уже думал, где бы остановиться на ночлег.

– Надо найти укромное место, чтобы нас никто не заметил, и среди трав и кустов отоспаться, – предложил он.

Стемнело быстро. Устроившись на привале, мужчины скоро уснули. Среди ночи Асана разбудил храп лошадей. Они вели себя беспокойно, фыркали, перебирали ногами, как будто чувствовали приближение опасности. Внезапно из-за кустов выскочили какие-то люди и, не дав очнуться Асану, набросились на него и спящего Айдера. Завязалась борьба. Айдер скинул с себя нападавших и бросился на помощь Асану, но в спину ему вонзился кинжал грабителя. Он упал ничком на землю и замер не в силах пошевелиться.

– Готов! – сказал кто-то.

Умирающий Айдер узнал голос друга, с которым разговаривал в порту. И мгновенно понял, что тот предал его. За ними следили, но было поздно. Жизнь уходила из него с потоком крови, лившейся из раны. Кровь быстро заполнила порванные лёгкие, и сердце остановилось.

Тем временем Асан яростно сопротивлялся двум нападавшим, но силы были неравны. И тут его грудь пронзило что-то горячее. Нож вонзился прямо в сердце. Смерть была мгновенной. Как подкошенный, Асан рухнул на спину. Грабители обшарили тела, забрали золото, коней и скрылись…

Среди кустов и деревьев остались на земле бездыханные тела молодых мужчин. Айдер лежал, раскинув руки, вниз лицом, словно обнимал родную землю, не желая с ней расставаться. Его пальцы сжимали горсти земли…

Глаза Асана смотрели в небо пристальным и неморгающим взглядом, будто спрашивая небеса: «За что?» Его распростёртые в стороны руки обнимали небо. Ему недавно исполнился тридцать один год…

Семья Асана ждала его возвращения через десять дней. Поэтому, когда спустя два дня после отъезда мужа в ворота постучали, Эмине подумала, что пришла сестра Мерьем. Ещё со двора она заметила чужую повозку за забором и рядом стоящего с ней соседа. «Странно, – подумала Эмине, – что ему надо в такой ранний час?» Она подошла к воротам, распахнула их и, увидела два тела, лежащих на повозке, в одном из них сразу же узнала своего мужа.

Мужчина, привезший Асана и Айдера, был жителем их села. Случайно проезжая по тем местам, где лежали убитые, он наткнулся на них и сразу признал своих земляков. Загрузил тела в повозку и поспешил в Таракташ, чтобы к раннему утру быть в селении.

Эмине закричала так громко, что на её голос сбежались родители и дети. Проснулись соседи. Казалось, что горы кричали и плакали вместе с ней. Утреннее солнце стало тусклым и больше не играло своими лучами. Птицы перестали петь. Тяжелое облако беды нависло над домом Бекира. Эмине безутешно рыдала у повозки. И всё звала:

– Асан, Асан, вернись, будь со мной. Почему ты бросил нас? Почему ушёл без меня?..

Бекир тихо плакал, стоя в сторонке, чтобы никто не видел его слёз. На ватных ногах Гульсум подошла к сыну. Но, так ничего и не сказав, рухнула на землю без сознания. Медине села около мамы и горько заплакала. Бекир увидел упавшую жену и поспешил к ней. Тем временем к их дому сбежались жители селения.

Усеин убежал в конюшню и в ней громко рыдал, захлёбываясь слезами так долго, что устав от эмоционального напряжения, уснул там же, на сене. Никто его не искал, всем было не до него.

Медине не отходила от матери. Она всё время прижималась к ней и дрожала от страха. От погибшего мужа еле оттащили Эмине. Уговаривали успокоиться, ведь у неё шесть месяцев беременности и может быть выкидыш. Но ей было всё равно, она ничего не слышала и не понимала. Только твердила:

– Асан, мы ведь столько мечтали, мы хотели всю жизнь быть вместе. Погасло солнце, темно. Мне темно. Прошу, зажгите свет! Асан, вернись…

Гульсум слегла. Она смотрела в одну точку, и казалось, что мысли покинули убитую горем голову. В глазах застыла печаль и поселилась уже навсегда. Женщины пытались с ней говорить, поить успокоительными травами, но безуспешно. Её губы не разомкнулись. Она сейчас не с ними, она с сыном. Вот он маленький: бегает по двору, тянет к ней маленькие ручонки и зовёт её: «Ана!» (мама). Они смеются, Асан убегает, а Гульсум ловит его, подхватывает и держит над головой. Он заразительно смеётся и дрыгает ножками, как будто продолжает бежать…

Прибежала Мерьем – жена Айдера. Мерьем мужественно приняла этот удар. Теперь она одна с тремя детьми и хорошо понимает, что надо быть сильной, чтобы пережить это горе и вырастить детей. Надо поддержать сестру, и Мерьем идёт к Эмине. Вместе они, обнявшись как в детстве, сидят и плачут друг другу в плечо.

– Мы сможем, мы выживем… – успокаивает она сестру.

Бекир и его друзья занялись приготовлением к похоронам. По законам шариата хоронить покойных необходимо в тот же день до заката солнца. Над усопшими провели троекратный обряд омовения. Их обернули в белый саван. Во дворе стоял громкий плач женщин, пришедших на похороны.

Тяжёлая и давящая атмосфера смерти окутала дом. Как будто страшный сон и явь слились воедино. И хочется проснуться, но не получается. Неужели это происходит в доме Бекира? В доме, где царили любовь и понимание, счастье и уют? Откуда пришла беда? Почему она разрушила так быстро всё то, что копилось и создавалось годами? Украла и спрятала под своим чёрным плащом радость надолго, а может быть, навсегда? Смерть тяжёлой поступью пришла напомнить о себе и чётко разграничить жизнь до неё и после. Чем больше семья, тем больше горя. Родные делятся друг с другом этой бедой, то усиливая, то ослабляя её хватку. Гнетущая атмосфера окружает всех людей, входящих в дом, где поселилась скорбь. Тяжёлая негативная энергия смерти захватывает любого входящего человека, напоминая каждому, что и он смертен и путь его в этой жизни конечен.

Покойных уложили на два табута (носилки). У их изголовья мулла громко назвал их имена и спросил присутствующих людей, какими были эти люди и нет ли у них долгов. Прочитал намаз – похоронный молебен. И вот уже мужчины понесли носилки на кладбище. Женщины и дети на кладбище не идут, им не положено. После прочтения «дуа» (молитвы) тела опускают в могилу головой в сторону Каабы (священное место мусульман в Мекке). У изголовья могил устанавливают баш тахтасы (надгробие) – камень с именем усопшего.

Прошло три месяца. Эмине продолжала жить как во сне. Ничто её не радовало. Она грустила, не улыбалась и не обращала внимания на сына. Часто украдкой плакала и слабела день ото дня.

Гульсум тоже не было слышно. Она ни с кем не разговаривала и жила только со своими мыслями. Бекир держался, но стал терять зрение. Он сильно сгорбился, словно горе взвалило на него непосильную ношу.

В июле, пришло время родов. Роды принимала повитуха, но положение плода было неправильным – он развернулся ножками вперёд. Из Судака привезли акушерку. Плод удалось развернуть головкой вниз, и, наконец, эта головка показалась. На свет появилась девочка.

– Девочка! – объявила акушерка.

– Дочка! Айше! Наконец-то, – сказала слабым голосом Эмине и потеряла сознание.

Придя в себя, она услышала плач дочки, но силы стали покидать её и жизнь начала уходить из её ослабевшего тела. Вдруг она произнесла:

– Я вижу Асана, он зовёт меня. Асан, я иду к тебе! – тихо сказала Эмине, и сердце её остановилось.

Безжизненно упали протянутые к кому-то невидимому руки. Глаза продолжали смотреть вверх, как будто тело хотело подняться вслед за душой. Эмине закрыли глаза.

Она умерла в двадцать семь лет, так и не став взрослой женщиной. Безжалостная смерть забрала сначала мужа, а потом и её жизнь, оставив сына и дочь без родителей. Эмине ушла в мир иной, чтобы встретиться, наконец, там со своим любимым…

Так появилась на свет маленькая Айше, оставшаяся при рождении без отца и матери.

6 глава

Усеин

Без мамы и отца во льду моя душа.

Согрей меня скорей, родная тез-ана!

Как середина лета делит год на первую и вторую половину, родившаяся в июле Айше разделила жизнь её десятилетнего брата на «до» и «после». «До Айше у меня была мама, а теперь её нет, и виновата в этом сестрёнка», – думал Усеин. Крик родившейся девочки, плач взрослых на похоронах, пустой без мамы дом – всё смешалось в его голове. И словно ком чего-то тёмного, странного и непонятного тяжестью лёг на его маленькие плечи. После смерти отца он вдруг повзрослел, а после смерти мамы детство кончилось раз и навсегда.

Эмине похоронили и детей забрала к себе старшая сестра. У Мерьем было трое детей: два сына и дочь. Теперь их у неё стало пятеро.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.