Алексей Ханыкин
Пантир

Глава 1. Заказ

– Ты ошибся местом, парень. – лесоруб, сидевший в самом конце большой залы таверны, заголосил во все пьяное горло. – Это тебе не городские пивоварни, здесь вечерами от работы отдыхает простой люд, местный. А ты то чей?

Пантир остался стоять в дверях. Помедлив, он стянул с лица мокрый от дождя капюшон, и несколько капель упали на грязный деревянный пол. Тогда посетители увидели лицо парня. Его волосы, грязные и сальные, давно не видели ухода, и казалось, что он забыл про них, как про ненужную вещь. Его лицо украшала пара шрамов: один на левой щеке, другой высоко на лбу. Даже самый заядлый драчун таверны с лёгкостью понял: неожиданный для всех гость, кем бы он ни был, знавал множество битв, и из каждой выходил победителем. И это всех пугало. Но больше всего ужасали глаза. Уверенные, но в то же время пустые, они заглядывали в душу, оставляя каплю страха даже у тех, чьи мышцы были закалены тяжёлой работой. Это не могли быть глаза юнца. Они за столь малое время видели больше ужасов, чем многие не увидят за всю свою длинную жизнь.

– Я пришёл не к тебе, – заключил, наконец, Пантир. – И не желаю знать, кто ты.

– Да кто ты таков будешь? – спросил кто-то, и тут же полный посетителей трактир замолчал, ожидая ответа.

Молча Пантир оттянул в сторону часть балахона, демонстрируя всем старую сыромятную броню, полную ссадин, старой, въевшейся крови, заплаток поверх стальных пластин и разрубов.

– Наёмник! – пробежал едва слышимый шёпот, и, вслед за ним, поднялся гул.

Пантир, не обращая никакого внимания на происходящее, вновь спрятал снаряжение под балахоном и направился к хозяину таверны, стоявшему за деревянной стойкой.

– Мне нужна комната в красных огнях на чердаке. – произнёс наёмник едва слышно и положил несколько монет на стол.

Усач едва заметно кивнул, сгрёб монеты и положил небольшой ключ. Напуганные и удивлённые постояльцы все продолжали смотреть как наёмник неспешно направился на второй этаж.

Выходящие из столицы тропы вели на многие мили вперёд, до ближайших поселений, торговых стоянок и иных мест, о которых не каждому путнику будет известно. Зачастую искатели приключений и бродячие торговцы спешили к концу дня попасть в одно из мест, где за ломаную монету можно снять кровать в четырёх стенах. Только здесь можно было выспаться, и тревога, что кто-то ночью срежет с пояса жалкий мешочек с пожитками, уходила прочь, а на её место приходил сон. И таким шансом сладкого отдыха нельзя было не воспользоваться.

Дороги ночами небезопасны. И дело не только в диких зверях, чьи владения начинаются сразу за стенами поселений. Вместе с ними в ночной темноте скитаются тени людей, которые давно лишились человечности – мародёры, убийцы и воры, что могут заработать на жизнь лишь кровью. Поэтому таверны у дорог и близ деревень всегда после захода солнца были забиты людьми. Под защитой вышибал, которые не появятся, пока хозяин не позовёт, рабочие утоляли алкогольную жажду.

Пантир поднялся по деревянной лестнице на тёмный этаж спальных комнат. Какие-то были заняты, и из них едва заметно пробирался свет свечи; за другими слышались голоса, смех или храп. Откуда-то несло запахом алкоголя, рвоты и пота, который должны были разбавлять благовония, висевшие по углам, но их эффект давно уже пропал, а вешать новые хозяин жадничал. Такие мерзкие ароматы казались Пантиру родными. Нельзя было сказать, что он к ним привык, однако жизнь приводила его в места ужасней, где даже глаза слезились от затхлого, противного духа почивших там людей. В жизни наёмника нет места жалобам.

Он доплёлся до дальней комнаты. Неприметная, она сливалась со стеной, как и все другие не снятые на ночь, но лишь немногие знали тайны здесь скрываемые.

Комната в красных огнях на чердаке – о ней мало кто знал, а те, кто по воле случая или судьбы столкнулся с ней, зачастую желали стереть из жизни этот день. В ней не было ни единого луча света, но она всегда была хорошо освещена. Алые оттенки исходили, казалось, из каждого уголка, из каждой дощечки этой полупустой комнаты. Ужасное место для неготовых, и ещё более ужасное для тех, кто пришёл сюда по своей воле.

Пантир щёлкнул ключом и открыл запертую зверь. Пронизывающий холод вырвался из комнаты, пронёсся по коридору и скрылся где-то внизу, в главном зале, в глубине блеснул алый огонёк. Поёжившись, наёмник всё же вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.

Комната вмиг преобразилась. Пугающий красный свет перелился в голубой, затем в желтоватый. Словно тысячи и тысячи свечей тихо разливали огонь в небольшое помещение. Но источник найти было невозможно. Всё убранство составлял большой полукруглый деревянный стол в центре комнаты. На нем небрежно были разбросаны разного рода задания, которые нельзя было поручить ни одной гильдии в столице. В стороне, почти у самого края, лежал череп. Пустые глазницы смотрели в дверной проем, и каждый, кто заходил в комнату, чувствовал на себе мёртвый, холодный взгляд. Аура, исходившая от него, могла заставить кровь застыть в жилах, вывернуть наизнанку неподготовленного, свести с ума. Истинный хозяин комнаты в красных огнях неустанный, неупокоенный.

– Я хочу взять заказ.

– Да-а! – захрипел мерзким, скрипучим голосом череп. Медленно речь преобразовывалась, скрип заменил приятный девичий голос: – На любой каприз, на любую сумму. Ты же пришёл за деньгами, не так ли? Золото, кровавое золото, звонкие, но алые монеты. Проходи, человек, сделай выбор.

Пантир подошёл к столу и стал медленно перебирать заказы: сопровождение каравана контрабандистов, похищение, подстава, набор рекрутов на опасное задание, все эти заказы наёмник пропускал, вознаграждение казалось слишком малым, а риск неоценимо высоким.

– Ищешь конкретное дело? – вновь заговорил череп, – Я могу помочь тебе.

– Обойдусь.

– Может быть, ты ищешь благородные дела? Спасти прекрасных дев из замка? Уничтожить ужасных химер, что обращают деревни в пепел? Увы, их нет уже много лет. Ты опоздал. Благородных дел сейчас не ждут.

Наконец Пантир остановил поиски. Его внимание привлекло небольшое объявление с излишне щедрым вознаграждением.

– О, дорогой человек, – не унимался череп, – Этот заказ появился недавно. Новый заказчик, щедрый. Просит сопровождать дочь, вместе с ней выполнить маленькое дельце. Говорит – незначительное.

– Странный заказ.

– Но каково вознаграждение!

– А сама что о нем думаешь?

– Знаешь, – череп стал говорить быстрее, в голосе стали заметны эмоции, – Я бы сказала, что это лёгкие деньги, но заказчик – чародей! С ними водиться – себе дороже. Поверь, я-то знаю. И говорю тебе это по старой дружбе. Меня удивляет, что я не имею никаких сведений о его дочери. Неужели, опять настолько сильные люди появляются? Он её так хорошо скрывает, значит, на то есть причина. Либо, что более вероятно, тут есть какая-то тайна. Он же чародей! И не думаю, что он настолько сильный. Сильнее меня уж точно быть не может. Возможно и дочери нет никакой, и всё ложь. Однако, при нарушении заказа его ждут неприятности.

– Ладно, – прервал монолог Пантир, – Я беру заказ.

Лист, который мужчина держал в руках, загорелся, и, за считанные секунды, истлел. Пепел упал на стол, и его в тот же миг унёс прочь взявшийся из ниоткуда ветер. Глаза пронзила обжигающая боль, пока перед ними мелькали образы заказчика и места встречи.

– Контракт заключён, – череп вновь заговорил монотонно. —Ступай.

Заперев комнату на ключ, Пантир направился прочь. На этаже было тихо, и свет больше не разливался из щелей под дверью. Лишь примесь мерзостных запахов таверны осталась неизменной. Вернув хозяину ключ, наёмник из любопытства оглянул полупустой главный зал и покинул таверну. Его ждала дорога в столицу и желание поскорее закончить с заказом, получив немалое количество денег.

Глава 2. Лилит

К столице Пантир пришёл задолго до восхода. Дорога оказалась на удивление безопасной: ни одной встречи, ни одного жадного до денег бандита, что всю ночь теплит надежду встретить заблудшего путника, и ни одной ловушки, что так часто охотники забывают забрать. Странная ночь. Тихая ночь. Сверчки, словно опасаясь нарушать могильную тишину спрятались, и ни один не подал знака в эту ночь.

Двое стражников, которые должны были сторожить вход от нежданных ночных гостей, решили отлынуть от своих обязанностей. Один, облокотившись к стенке у самых ворот, тихо посапывал, второй похрапывал в сторонке, полулёжа, подперев голову рукой. Пантир покачал головой. С такой стражей любой недруг может вольно войти в город. С этими мыслями он тихонько приоткрыл одну из больших дверей и шмыгнул внутрь стен.

Город спал. Редко где в окнах можно было увидеть блеск свечи или услышать разговор. Редкие столбы, расставленные вдоль улиц, излучали свет, но его было едва достаточно, чтобы различить силуэт дома и не врезаться в него впотьмах.

Сойдя с главной улицы, Пантир поспешил к одному из известных ему мест для временного отдыха – полуразрушенной лачуге, оставленной хозяевами уже очень давно. Набрести на неё случайно было довольно трудно, особенно в бесконечной веренице каменных и деревянных домов. Поэтому Пантир мог считать его своей собственностью, если бы не жуки, крысы и прочая живность, что не желала уступать сухой угол в этом забытом месте. Шаг за шагом, через некошеную траву, скрывающую булыжники и ямы, наёмник, наконец, вышел к убежищу. Пристроившись у покосившейся стены, на которую частично обвалилась крыша, он задремал.

Утро наступило удивительно быстро. Солнце надоедливо слепило глаза, проникая даже сквозь щели среди прогнивших досок. Мумифицированное тело крысы покоилось в дальней стороне временного убежища, местами объеденное паразитами и падальщиками. Противное зрелище. Оставаться здесь не было ни малейшего желания, тем более поторапливала мысль быстрее выполнить заказ, получить деньги и обеспечить себя хоть на какое-то время сытным ужином и тёплой мягкой постелью. Живот завопил: голод дал о себе знать. Когда Пантир в последний раз ел? Вспоминать не очень хотелось, ведь от таких мыслей голод подступает с большей силой.

Спешно покинув свою ночлежку, Пантир направился в место, указанное заказчиком. При заключении контракта в памяти выжигалось место встречи. Это было одно из правил комнаты в красных огнях. Откуда взялась эта магия и что заставляло её так работать, Пантир понять не мог и не хотел. В конце концов, магией он не владел, и потому вдаваться в подробности её использования у него не было никакого желания.

Входя в самый грязных квартал из всех, что были в столице, наёмник засуетился. Грязь, рвота, кровь и гной: все смешанное в одну мерзкую зловонную массу, окутывало местность. Никто не ухаживал за улицами: здесь не росли цветы, их заменяли полусухие заросли каких-то диких трав, на которые уже давно никто не обращал внимания. Деревянные дома были все покошенные, полуразрушенные, с выбитыми досками, словно бесхозные, гнилые и до ужаса отвратительные. Если какой гость столицы увидит окраину этого квартала, сразу задумается, что это место давно брошено, и сам поспешит убраться подальше. Но на самом деле здесь выживали многие обездоленные и забытые.

Это был квартал нищих во всей своей красе. Хромые, больные и немощные, живущие здесь, были никому не нужны и доживали в страшных муках голода и холода свои дни. Даже наёмники, что за годы своей работы побывали в самых мерзких местах материка, входя в квартал нищих, ёжились от мерзкой жизни здешних бедолаг.

Прикрыв старой повязкой нос, Пантир пошёл к дому, который так ясно показался ему в видениях. Маленькая, неприметная лачуга с темными, словно от копоти, окнами. Она сливалась с остальными домишками, но в то же время ясно горела, привлекая к себе внимание. Когда Пантир увидел её вдалеке, сразу понял, что именно там его ждёт заказчик. Подойдя к двери, он на миг остановился, прислушался. Было слишком тихо. Он пару раз стукнул по старой двери, но она ни шелохнулась, словно была намертво заколочена досками или магией.

– Загадки? – спросил Пантир у двери, надеясь, что она или кто-то за ней даст ему ответ. Но ответа не последовало.

– Вам помочь?

Приятный женский голос послышался позади. Пантир обернувшись, потянулся за ножом на поясе.

Перед ним стояла красивая рыжеволосая девушка, всего на пару лет моложе чем он. Её глаза блестели на солнце, а розоватая кожа, за которой, по всей видимости, очень хорошо ухаживали, наслаждалась тёплыми лучами. Одетая в красное, подстать волосам, платье, она была похожа на дитя знатного рода, и потому увидеть её среди грязных улиц Квартала нищих было странно.

Но также странным было то, что Пантир не заметил её приближения. Словно она появилась из ниоткуда у него за спиной.

– Вам помочь? – вновь приветливо спросила девушка.

– Нет.

– Тогда, может у вас какое-то дело к моему папеньке?

– Я здесь по личному делу, – постарался закончить разговор Пантир. Он не чувствовал опасности от девушки, но его настораживало, что кто-то из знати ходит по не самому благополучному кварталу. Это его не очень радовало: – Идите своей дорогой.

– Но ведь я живу здесь. И, раз вы тут стоите, то у вас дело к папеньке. Да-да, именно вас он сказал встретить. Сказал, что придёт мужчина. Вот и вы пришли. Моё первое задание выполнено успешно! – её глаза блестели как у маленького ребёнка, – Меня, кстати, Лилит зовут. Идёмте, провожу к папеньке.

С этими словами девушка слегка толкнула старую дверь, и та без особых усилий открылась. За ней не было видно ничего, словно тёмная пелена окутала проем. Улыбнувшись, девушка шагнула за порог и исчезла.

«Магия» – безрадостно подумал Пантир и сделал шаг за Лилит.

Он оказался в просторной комнате с каменными стенами, обвешанной картинами и гобеленами. Местами их разбавляли высокие книжные шкафы, забитые толстыми книгами. Тёмная пелена явно перенесла их куда-то в другое место, ведь без сомнений, внешне лачуга отличалась от того, что видел наёмник изнутри.

За столом у дальней стены комнаты сидел старик. Густая седая борода, аккуратно подстриженная в некоторых местах, глубокие морщины на лбу и уставшие глаза. По этим признакам можно было понять, что мужчина был в возрасте. Он сидел спокойно, смотря куда-то перед собой. Пантир не сдвинулся с места ни на шах.

– Ну что же ты стоишь? – заговорил старик. – Присаживайся, – он показал на место напротив, – ты так спешил ко мне, а сейчас стоишь, выжидаешь, теряешь время.

– Я пришёл узнать детали заказа, – наёмник медленно подошёл к старику и сел за стол.

Тут же перед ним появились два стакана. Через миг они наполнились кипятком, на котором плавала пара чайных листьев. Один из стаканов взял старик и сделал глоток:

– Разумеется.

– Мне нужно знать детали.

– Ты всё-таки торопишься? Остановись. Насладись мгновением. Сделай глоток и прислушайся. Мир вокруг тебя спешит, суетится. Слышишь? Если слышишь, то ты понимаешь, насколько это смешно.

Пантир ничего не ответил.

– Молодые – вас ничто не останавливает. Но, Пантир, ты не похож на других наёмников. Тебя не видно среди бесконечных звёзд. Словно твоя звезда угасла, как и её когда-то. Что же случилось в твоей жизни? Бедный, бедный мальчик.

– Вы знаете моё имя?

– Согласен. Выходит, с моей стороны бестактно, – старик сделал ещё один глоток. – Так что нужно представиться. Меня зовут Никлаус. А девушка, что тебя встретила – Лилит. Кажется, она уже представилась. Моя дочь. Да, я кажусь старым для неё, но, пожалуйста, опустим детали. Это не очень сильно влияет на цель заказа. К слову, – старик ещё раз глотнул чаю, – угощайся. Ты ведь голоден? Кхм, кхм. Видишь ли, девочка растёт, ей хочется видеть мир. Раньше ей нравилось сидеть в библиотеке, но, видимо, книги на неё так повлияли, что она желает видеть мир. Ох, молодые. Я желаю, чтобы ты показал ей, что мир не делится только на белое и черное. Покажи ей, что мир в книгах – это нереальность. Это твоя основная задача. Вторая же – это убрать одного человека. Он открыл что-то вроде лечебницы здесь, в квартале. Найди его и вместе с Лилит спаси бедных жителей от него. Кхм, кхм. Выполнишь без нареканий, заплачу больше, чем указано в контракте. А вот это бонус.

Старик щёлкнул пальцами и на столе появился увесистый мешок с монетами. Наёмник неохотно, предчувствуя нехорошее, взял его.

– А теперь ступай.

Никлаус поставил на стол стакан, и в этот момент Пантир оказался вместе с Лилит на улице, рядом со старой хижиной. Неприятный запах квартала ударил в нос.

– Господин Пантир, я вверяю вам свою жизнь, – девушка поклонилась наёмнику.

– Угу. Идём.

– Прекрасно! Нас ждут геройства и приключения! Вперёд! А куда мы идём?

– Покажу тебе мир, каким ты его не захочешь видеть.

Глава 3. Свеча и кубок

Покидая квартал, Пантир был счастлив. Ужасы, что в тех местах были в порядке вещей, ни за что не укладывались в голове другого человека: жителя маленькой деревни, простого нищего, что скитается от места к месту, или же воина, что видел немало смертей на своём пути. Где-то глубоко в груди у Пантира щемило, когда он видел, как женщины, дети, мужчины выживают в таких ужасных местах, там, где никто даже не смог бы догадаться о творящихся ужасах. Но что он мог сделать? В поисках ответа на этот вопрос многие спотыкались, и Пантир не был исключением. Он много раз искал ответа и не мог его найти. И потому решение, которое казалось единственно верным, он нашёл в попытках утопить глубоко внутри себя жалость. Ему, наёмнику, тоже бывает трудно: смертельные опасности, заказы, на которые не решится ни одна гильдия, засады; жизнь, где каждый день может стать последним. Но только так наёмник мог заработать себе на ужин и спокойные ночи в грязной таверне.

Не он должен помогать кварталу нищих, а кто-то другой.

– Ого! – вывела наёмника из раздумий новая спутница. – Как всё здесь отличается от того, что я видела! Хотя, знаете, я мало что видела. Но здесь всё такое…

– Чистое?

– Не знаю. Просто другое. Так вот где живут герои: в каменных домах, покупают свои геройские доспехи в кузницах и спешат спасать своих прекрасных дам из опасных мест?

– Это ты в книжках прочитала?

– Да! Те, что мне давал папенька, все были такими! И мне они нравятся!

– Тогда тебя ждёт разочарование, – Пантир посмотрел на удивлённое лицо девушки и засомневался, стоит ли ему говорить правду. Мир, который так красочно описывают в книгах – это не тот мир, что ты увидишь, когда закроешь книгу и выйдешь на улицу. Он страшнее, реальнее. Книги не готовят тебя к жизни, они окутывают тебя иллюзией.

– Пантир, вы не любите читать? Я думаю, те, кто любят читать, никогда не будут чернить жизнь, что существует на бумаге.

– Я прочитал очень мало книг.

Лилит замолчала. Её переполняла грусть, что Пантир не испытывал тех приятных чувств от прочтения интересной книги, что постоянно испытывала она. Ей хотелось поделиться хотя бы крупицей историй, персонажами, в которых влюбляешься, ненавидишь и прощаешь; мест, в которых бываешь, не выходя из дома, приключений, в которые попадаешь снова и снова в сопровождении отважных защитников. И пока она собиралась с мыслями, пыталась решить, какая из множества историй будет интересна наёмнику, они пришли к большому трёхэтажному зданию.

Оно отличалось от других, было более ухожено. У входа по обе стороны в небольших клумбах росли невысокие цветы: красные, жёлтые, голубые, фиолетовые. Над входом висели две вывески: одна из них, что побольше, гласила «Свеча и кубок» а ниже на наспех сколоченной доске можно было разобрать «Заглядывай к нам почаще, уставший путник».

– Что это?

– Таверна.

– Ого-о!

Пока девушка с интересом рассматривала цветы у входа, наёмник, не разделяя её любопытства, открыл дверь, приглашая войти. Лилит неуверенно заглянула внутрь.

В таверне было немноголюдно. Несколько человек скучали за столами, в стороне лениво играл мелодию какой-то молодой бард, уставший от своей работы и, видимо, не получивший за неё ни гроша, без надежды на большой заработок, просто играл простенькую мелодию. За стойкой стоял молодой темноволосый юноша, от скуки пальцем размазывая пятно на стойке. Увидев в дверях девушку, он приободрился, выпрямился, растянул от уха до уха улыбку и завопил:

– Добро пожаловать!

Вздрогнув, Лилит съёжилась, и поспешила спрятаться за спиной наёмника. Тогда юноша и взглянул на её спутника. Его улыбка померкла, и он разочарованно вздохнул:

– Ах, это ты.

– Я тоже очень рад тебя видеть, – Пантир вошёл, хлопнув дверью, отчего Лилит ещё сильнее съёжилась за его спиной. Бард, то ли увидев новые лица, то ли от громкого приветствия, заиграл новую, более оживлённую мелодию. Сев за стойку, наёмник что-то буркнул себе под нос и положил на стол несколько монет.

– Ах, вот зачем ты здесь. Я-то думал, навестить старых друзей, выпить, рассказать пару весёлых историй из своих приключений, – засуетился юноша.

– Приключений? – вклинилась в разговор Лилит. Её глаза загорелись интересом: – Пантир, так вы знаете много историй?

– О, что за прекрасная дева сегодня с тобой, дорогой друг? Мы не знакомы, – юноша вышел из-за стойки и, нежно взяв Лилит за руку, преклонил колено. – О, дева, что сопровождает этого порочного, утопающего во грехе человека, какой злой рок побудил вас связать этот день с ним?

– Завязывай, – недовольно буркнул Пантир.

– Скажите же, какими грязными помыслами он завладел вашим вниманием к себе? Могу ли я, Арчивальд Дентерро Петер Вальтхед Ульберт Липтицх, спасти вас от его грязных лап?

– Завязывай.

– Могу я хотя бы узнать имя прекрасной дамы, какую я в сей час буду спасать?

Пантир громко ударил кулаком по стойке. Бард в стороне замолчал и, с застывшим на лице ужасом посмотрел на наёмника, опасаясь, что именно он своей музыкой навлёк гнев. Остальные тоже с опасной посмотрели на то, что происходит за стойкой. Арчивальд немного погодя, встал с колена, отряхнулся от невидимой пыли и вернулся на своё место.

– А теперь знакомьтесь, – вздохнув, заговорил Пантир, показывая на юношу. – Это хозяин таверны – Арчи. А это, – перевёл он жест на девушку, – Лилит. У нас дело к твоему брату.

Юноша понимающе кивнул, положил небольшой ключ и показал жестом на лестницу. Пантир кивнул в ответ, встал и, позвав с собой Лилит, направился наверх. Открыв одну из комнат, он вручил девушке ключ:

– Жди здесь. Я приду через несколько минут.

– Но?

– И никуда не выходи. Это может быть опасно.

Не дав вставить ни слова, он закрыл дверь комнату и направился на третий этаж.

Там в единственной комнате сидел человек точь-в-точь похожий на Арчивальда. Увидев в дверях Пантира, он приветливо замахал руками.

Комната предназначалась для личных встреч, а если быть точнее, была личной комнатой хозяев. Денег на её благоустройство не жалели: три больших кровати, огромный диван, множество картин и пара письменных столов. За одним из них и сидел Ортивольд, человек, как две капли воды похожий на Арчивальда. Для всех они были кровными братьями, что покинули семью торговцев и открыли свою таверну, наперекор всем ожиданиям. Однако, на самом деле у Арчивальда не было брата. Ортивольд на самом деле был скрывающимся доппельгангером – существом, которое способно применить облик любого человека. Откуда он взялся никто не знал, и сам рассказывать не хотел, однако он, как и многие другие, стал жертвой несправедливости этого мира. Арчивальд принял его, придумал легенду и спрятал, а доппельгангер, в знак благодарности, помогает своему новому брату содержать таверну и незаконно получать информацию. Этот секрет знали лишь пара человек, и они поклялись забрать его в могилу.

– Как же я рад…

– Мне хватило приветствия твоего брата, – остановил его Пантир. – Но я рад, что с тобой все в порядке. Мне нужна информация. Мой новый заказчик хочет, чтобы я убил человека, который открыл в квартале нищих лечебницу.

– И это вся информация?

– Да. Больше он ничего не сказал.

– Трудновато.

– А ещё поищи информацию о старике по имени Никлаус и его дочери Лилит. Я с ними встретился в том же квартале, и у него достаточно денег, чтобы купить себе поместье и жить в ней припеваючи. Скрывается. Я понимаю, это трудно, так что заплачу достойно.

С этими словами наёмник высыпал пару десятков монет на стол.

– Видимо, и тебе заплатили сполна за такое-то задание. О лечебнице информацию дам скоро, но про Никлауса придётся повременить.

Пантир понимающе кивнул и покинул комнату. Больше ему делать было нечего, остаётся только ждать информации, затем выполнить задание и получить от богатого старика немереное количество денег. Голод давал о себе знать, особенно когда Пантир начинал думать о деньгах. Он прикинул, на сколько недель ему хватит денег закупиться провизией, снять комнату и, наконец, выспаться в мягкой постели. Лилит, которая ждала его в комнате, сидела у окна, любуясь городом и не сразу заметила вошедшего наёмника. Лишь когда она услышала скрип досок от его шагов, девушка приветливо улыбнулась:

– Красиво.

– Угу.

– Вы расскажете о своих приключениях, Пантир?

– Мои приключения куда страшнее и опаснее, чем те, что ты читаешь в книжках, – он не мог отказать себе в удовольствии поспать в тепле, пока Ортивольд собирает информацию. Потому, скинув ботинки, он прилёг на небольшой диван: – Я посплю немного. Ты можешь спать на кровати. Как проснусь, сходим поесть.

– Постойте, а как же задание папеньки?

– В процессе.

– Что значит в процессе? А как же поиск человека по следам, допрос горожан, погоня и встреча со злодеем в самом конце истории. Героическая драка, где вы выйдете победителем, возьмёте меня на руки и…

– Девочка. Послушай, реальный мир – не книжный. Все на самом деле не так. И одно из заданий твоего старика – объяснить тебе это. Это в процессе. Смотри в окно, изучи этот суровый мир или спи, вернись в радостный мир снов. Скоро ты всё увидишь.

Лилит что-то возразила, но Пантир её не слушал. Он быстро падал в глубокий сладкий сон.

Глава 4. Ночь грозы

Из глубокого сна в реальность Пантира вернул настойчивый стук в дверь. При других обстоятельствах он бы сразу вскочил вооружённый и приготовился ко встрече во всеоружии. Однако этот случай был особенный: он заснул в таверне, где может отдохнуть без опаски, насладиться редкими минутами покоя и уюта. В других случаях он бы тоже предпочитал отдыхать здесь, но подвергать опасности Ортивольда он не смел. Его, как доппельгангера, не принимало общество, считало ошибкой, чудовищем, что должно быть за стенами, с другими монстрами. И, если наёмник, за которым всегда тянется полоса крови, будет часто наведываться в одно место, это вызовет подозрение к хозяину таверны в укрывательстве преступника. Наёмников не жаловали в приличных местах: их боялись, ожидая удара в спину. Нельзя быть уверенным, зачем человек пришёл: выпить стакан хмельного, снять комнату или же выполнить один из множества незаконных заданий. Тем более не жаловали тех, кто наёмникам помогает от чистого сердца, даёт кров и еду.

И хотя Арчивальда не особо беспокоило то, что может о нём подумать общество, Пантир не желал злоупотреблять его добротой. А также, несмотря на дружбу, хозяин таверны все равно требовал плату за комнату и еду.

Окончательно из мира грёз наёмника вывел очередной стук в дверь. Тихо выругавшись, Пантир с неохотой встал и, спрятав в рукаве небольшой метательный нож, открыл дверь.

– Та-дам! – ворвался в комнату Арчивальд с большим подносом еды. – День близится к концу, а потому я, как твой верный и любимый друг, пришёл разбудить тебя.

– Очень мило, – процедил сквозь зубы Пантир.

– Так ответь, о дорогой друг и гость, будешь сейчас трапезничать, али мы подождём твою спутницу?

– Что?

Пантир обернулся. Комната была пуста. Лилит, которая, как он считал, должна сидеть и наблюдать в окно за оживлёнными улицами столицы, бесследно пропала. И пропажу он заметил только сейчас.

– Где она?

– Хм, – Арчивальд недолго чесал подбородок, изображая раздумья. – Её здесь нет.

– Где она? – схватил Пантир юношу за грудки.

– Она вышла. Ох, как горели её глаза! Словно маленький ребёнок, что идёт навстречу неизведанному миру!

– Как ты её отпустил? Куда она ушла?

– Почему я не должен был её выпускать? Установок никаких не было.

– Проклятье!

Выругавшись, Пантир поспешил прочь. Наступал вечер, и улицы становились опаснее с приходом темноты. Он не мог позволить, чтобы девушка, которую по контракту должен защищать, пострадала. Нужно было её найти как можно скорее.

Арчивальд, проводив взглядом наёмника, вздохнул. Закрыв комнату на ключ, он выругался:

– Мог бы и сам дверь за собой закрыть.

Полумрак окутывал улицы. Люди, которых весь день на улицах было не счесть, сейчас исчезли без следа. Лишь раз он увидел двух пьяниц, что, едва держась на ногах, скрылись за углом. Но они вряд ли могли увидеть Лилит, а если и случайно увидели, то не вспомнили бы об этом. Оббегая улицу за улицей, Пантир пытался придумать, куда могла пойти девушка. Но мысли быстро соскакивали, а на их место приходили другие: что будет с заказом, если Лилит пострадает? Узнает ли Никлаус о такой ошибке наёмника? Если узнает, снизит ли он плату? Улица сменялась улицей. Смеркалось. Черные, как сердце бездны, тучи обволакивали небо, предвещая скорую грозу.

Вскоре он выбежал на главную площадь. Она делила жилой, торговый и ремесленный кварталы, собирала улицы вместе и вела дальше, через квартал гильдий, прямиком к ратуше, где и располагалась столичная тюрьма. Страшное место для наёмников, и многие закончили свой путь в её стенах.

На улице не было ни единой живой души. На мгновение Пантир подумал, что было бы разумно забежать в какую-нибудь гильдию, спросить у обывателей, они-то могли видеть рыжеволосую девушку на улицах, очень уж цвет её волос привлекает внимание. Но такая идея была несуразной: не стоит привлекать лишнее внимание гильдий к Лилит.

Дождь забарабанил по крышам домов. Сверкнула молния, за ней по небу пронёсся гром. Вытерев пот с лица, Пантир сел на скамейку и откинулся на спинку, позволив холодным каплям остудить его тело и разум. Медленно зажигались магические фонари.

Пантир смотрел на неяркий огонь. Он был уверен: Лилит заблудилась. Ей было бы очень тяжело сориентироваться в столице, особенно зная, что это её единственный раз, когда вышла из дома старика на улицу. А значит, она в опасности. Единственная надежда, что её найдёт патрулирующая стража. Но что тогда скажет им потерявшаяся девушка? Что она с наёмником выполняет важную миссию по убийству? Это могло ещё больше усугубить ситуацию. Пантир старался найти пути решения: помощь гильдий, городского патруля, магов-поисковиков…

– Прошу прощения.

Из глубоких дум Пантира вернул мальчик. Прикрывшись неглубоким капюшоном, он шёл со стороны квартала гильдий. Ему было не больше четырнадцати, и наёмник удивился тому, что ребёнок мог забыть в такое время на улице. Подойдя к Пантиру, он снял капюшон и волосы, намокая под дождём, упали на лицо. Мальчик их терпеливо поправил и приветливо улыбнулся.

– Чего?

Пантир поднял голову и увидел, что мальчик, которого он сперва посчитал заблудшим ребёнком, был на самом деле очень опасным человеком, несмотря на возраст.

На нем были явно сделанные под заказ доспехи, крепкие и дорогие, но уже помятые от сражений: в паре местах была едва заметная вмятина от какого-то магического удара, да несколько рассечений от острого клинка. От дождя его защищала недлинная накидка, застёгнутая на груди черным орудием в белой окантовке – символом небезызвестной гильдии Черный клинок.

Эта гильдия была самой влиятельной в столице, и даже те, кто был далёк от познаний работы гильдий, о ней слышали. В её составе были только искусные воины, которые в одиночку могли расправиться с группой городской стражи. Однако уважением её члены не славились. Куда чаще ходили слухи, что Черный клинок не просто гильдия, а отряд высококлассных убийц, что выполняют разного рода поручения от самого короля. Пантир чувствовал от мальчика опасность.

– Погода сегодня…, – мальчик посмотрел на тёмное небо, – Не самая приятная для прогулок.

– Тогда почему ты гуляешь?

– Эй! – мальчик надул щеки, изображая обиду. – Это я должен был спросить!

– Так что ты делаешь в такую погоду на улице?

– Если честно, я кое-кого потерял, – мальчик опять убрал упавшие на лицо волосы. – Моя… знакомая. О! Точно! Может быть, вы её видели? Она, хм, где-то с меня ростом, очень умная, любит говорить умными словами, а ещё носит во-о-от такую шляпу.

– Нет. Ступай.

Мальчик ещё сильнее надул щёки. Вытерев воду со лба, он сел рядом с наёмником.

– А вы кого ищете?

– Никого.

– Почему вы врёте? Зачем же тогда вы будете сидеть под дождём на площади? Скоро ещё ночной обход начнётся, встретятся эти надоедливые стражники, вопросы позададут, – мальчик замолчал. Вытянув ладони, он смотрел как на них падают капельки дождя и собираются, затем чихнул, и вся влага, что он собирал в ладони, упала на землю: – Вы ведь наёмник? Может быть, ждёте кого-то?

Пантир не ответил. Он понимал, что члены Черного клинка опасны, но не предполагал, что какой-то мальчик увидит в нём наёмника. Это становилось проблемой. Он не боялся вступить в стычку и был готов к тому, что ребёнок даст отпор, но не ожидал, что он будет так проворно узнавать о нем.

– Что ты вынюхиваешь?

– Я не вынюхиваю! Я ищу друга!

– Тогда иди, ищи.

– Я устал. Только с задания, надеялся, что скоро отдохну, а тут, то старикашка не отстаёт, то она ещё куда-то пропала. И в гильдию не возвращается. Наверное, меня ищет. С такой шляпой то, знаете, и дождь не страшен. Она же у неё огромная! Когда солнце жарит – тень создаёт, а в дождь, наверное, и укрывает неплохо, – он ненадолго замолчал. – Хоть и не состоите в гильдии, но вы весьма опытный воин. Жаль, что приходится заниматься опасными делами. Но, я чувствую, что вы неплохой человек. Мне даже кажется, что вы пытаетесь казаться плохим. Но зачем? Чтобы люди вас сторонились? Я знаю ещё одного дурня, он точно также делает. Дурак.

Пантир не проронил ни слова. Он чувствовал опасность от мальчика, несмотря на его возраст. Ему казалось, что тот что-то хочет узнать от него или знает куда больше, чем говорит. Но больше нежданного гостя, его беспокоила его пропавшая спутница. Если она где-то заблудилась и сейчас мокнет под дождём – велик шанс подловить простуду, и тогда придётся потратить немало денег на её лечение. Либо же она нашла какой навес и стоит там, в надежде, что кто-то встретит и поможет. А встретить её может как стражник во время ночного обхода улиц, так и грабитель, что сразу увидит в ней простодушную дурочку.

Тем временем мальчик продолжал:

– Вы молчите, потому что не доверяете мне? Потому что я из гильдии? Потому что про нас ходят разные слухи? Так они все брехня! О, знаете? Говорят, что дружба приходит, когда делишь с незнакомцем. Или не так говорят. Не помню. Но я поделюсь, хм, – мальчик достал маленькую, тёмную, почти незаметную в ночи сумку и что-то принялся в ней искать. – Поделюсь, вот! Держите!

Он достал из сумки два больших зелёных яблока. Капли дождя, ударяясь о них, разбивались на множество маленьких осколков, завораживая, что сам мальчик ненароком загляделся.

– Держите, угощайтесь. Они не отравленные. Я надеюсь. Меня ими тоже угостили.

Голод завопил, живот стянуло. Пантир совсем забыл, когда в последний раз мог спокойно поесть, и даже отказался от ужина, взамен решив скорее найти Лилит. Неуверенно он потянулся к яблоку. Взяв его в руки, он кивнул, благодаря. Мальчик уже принялся грызть второе яблоко, приговаривая, насколько оно кислое.

– Кстати! – закричал он. – Я же не представился! – встав со скамьи, он подошёл прямо к наёмнику, упёр руки в бока и, подняв голову, громко протараторил: – Член гильдии Чёрный клинок – Такер Мирин!

– Понятно.

Гордая поза мальчика выглядела смешной от того, что волосы безобразно облепили его лицо, падая на глаза. Он разочарованно вздохнул, догрыз яблоко и положил огрызок на мокрую скамью.

– Не любите яблоки?

Пантир собрался ответить, но его внимание привлекло два силуэта медленно приближавшихся из темноты, громко шумя железными доспехами. Такер на них не обращал никакого внимания, наблюдая, как огрызок мокнет под тяжёлыми каплями. Между тем двое высоких мужчин, явно недовольных, что в их смену пошёл дождь, вышли на площадь и встали перед Пантиром, совсем не обращая внимания на мальчика:

– Позднее время для прогулок, – захрипел один из стражников, откашливаясь.

– Да, и погода не самая приятная, – подхватил второй.

Пантир не раз сталкивался с такой ситуацией и уже был готов оставить мальчика, махнуть через скамью прочь, в закоулок, скрыться в темноте, умчать подальше, и стража его точно не сможет догнать, но его остановил Такер.

– Этой мой друг! Он со мной!

Стража попятилась от мальчика. Их лица, насколько можно было разглядеть в темноте, выглядели озадаченно. Ещё более озадаченным сидел Пантир. За годы он успел повидать множество необъяснимого, странного, загадочного, но ни раз он не видел, чтобы городскую стражу останавливал ребёнок. Разумеется, факт, что он состоит в такой авторитетной гильдии многое значил, но мог ли он решить все проблемы? Пантир насторожился.

– П-простите, – пробубнил один из стражников, – погода и в самом деле неприятная, так что и вам следует под навес встать с, кхм, другом. Нечего играть с судьбой. Если вам будет нездоровиться – придётся передвигать планы. Сир очень разозлится! Но это не нам решать. Да. Мы пойдём. Хорошей, кхм, ночи.

Ещё раз откашлявшись, стражники медленно повернулись и направились прочь, продолжая свой обход. Едва они сделали пару шагов, как Такер их остановил:

– Я… мы не просто так здесь стоим. И вы можете помочь!

– Д-да?

– Видели кого-нибудь ещё на улицах во время обхода?

– Кажется, – стражники призадумались, – никого. Но вечер богат на камерных крыс.

– Кто?

– Незадолго до обхода четверых послали за решётку.

– Кого? – голос Такера стал звучать агрессивнее.

– Попрошайка стащил у входа в квартал знати кошелёк. Стащить стащил, а убежать не смог. Ещё двое пьянчуг драться начали, даже бочку одну сломали, а ещё девушка какая-то.

– Нет, – остановил товарища другой стражник, – её утром поймали, а к вечеру отпустили. Тут девица другая. Тут паренька поймали…

– Нет, это ты всё путаешь!

Двое стражников, которые не так давно сурово стояли над наёмником, ища повод запрятать его в тюрьму, сейчас мало того, что выглядели как дети перед Такером, так в придачу пытались выслужиться, споря, ругаясь друг с другом, пытаясь вспомнить, кого они недавно запрятали в тюрьму. Мальчик, разочарованно вздохнув, повернулся к наёмнику:

– Есть среди них кто-то, кого ты ищешь?

Пантир не ответил.

– Ладно. Эй, вы! Идите дальше на обход.

Стражники, вмиг замолчав, учтиво поклонились Такеру и направили дальше, по известному лишь им маршруту.

Через несколько минут они вновь остались на главной площади вдвоём.

В окнах домов горел свет, откуда-то пахло свежеиспечённым пирогом, который, судя по запаху, немного подгорел. Из неплотно закрытых окон слышался неразборчивый разговор, где-то шумели дети. Пантир и вовсе забыл о поисках Лилит. Он не привык заботиться о ком-то, и потому поддался красоте ночного города. Пантир любил это время, потому что на улицах почти нет людей, никто никуда не спешит и не суетится, все сидят дома и не мешают ему выполнять свою работу. Ночь была временем, когда он чувствовать себя уверенным, способным на всё. На секунду он закрыл глаза, полной грудью вдыхая прекрасную смесь запахов ночного города, перемешанных дождём. Путешествуя, Пантир замечал, что каждый город, каждая деревня имеет свои отличительные запахи и звуки. Это он начал понимать, будучи ещё ребёнком. Наёмник нечасто вспоминал своё детство. Возможно, потому воспоминания были неясными, он не мог вспомнить имён и лиц своей семьи. Даже место, откуда он родом, было вспомнить очень трудно. Но ему казалось, что, взгляни он на то место, и тут же все тайны прошлого вмиг развеются.

Из воспоминаний Пантира вызволил очередной силуэт мужчины, уверенно, хотя и достаточно медленно идущего к ним сквозь дождь. Хватило и пары минут, чтобы понять и ввергнуть наёмника в ступор: к ним шёл сам советник короля – Гривус. Увидеть такого важного человека, гуляющего среди ночи по пустому городу, было довольно странно. Ночь – не время прогулок: сейчас здесь власть наёмников и воров. И ни к кому из них советник не относился.

Медленно приближаясь, старик осматривал наёмника, и Пантир, словно его что-то держало, не мог сдвинуться с места.

– Твой новый друг не любит яблоки? – тихо спросил Гривус.

– Да какие яблоки? – возмутился Такер. – Вы ж сейчас его, наверное, в такой ужас ввели! Представьте, встретить вас посреди ночи!

– Ничего удивительного. Мне, как служителю народа, тоже следует проводить обходы владений. А ты наёмник, да? С каким заданием ты здесь?

– Я не наёмник. Просто прогуливаюсь.

Пантир не подал признака волнения. Уверенно и коротко он ответил выученной и тренированной годами фразой, какой всегда отвечал на неудобные вопросы.

– Не обманывай меня, как и я не обманываю тебя, – тон Гривуса изменился. – Если твоё задание не касается королевской семьи или безопасностью Королевства, я не буду вмешиваться. Наёмники были всегда. У них может измениться название, стиль работы, да всё что угодно, только не цель. Ты же здесь по заказу на убийство?

Пантир не ответил. Что-то мешало общаться с советником. Казалось, что он видит наёмника насквозь и, своими вопросами, как кот играет с мышью, наслаждается, видя, как Пантир думает над ответами. Это пугало.

Пугало так же, как осознание, что какой-то мальчик, хотя и из известной гильдии, и советник короля так спокойно между собой разговаривают. И тогда наёмник всё понял. Такер пришёл сюда не для поиска своей подруги. Это была запланированная встреча. И в этой встрече Пантир – третий лишний.

– Благодарю за радушие, но я должен идти, – наёмник старался быть максимально вежливым. Было очевидно, что они здесь не без охраны, и из темноты за ними наблюдают десятки глаз, ожидая любого опасного движения, чтобы оборвать жизнь недоброжелателю.

– Ты не ответил на мой вопрос, – ещё суровее сказал Гривус. – Это заставляет о многом задуматься.

– Он хороший! – вмешался Такер.

– Грегор, – солгал Пантир. – Моё имя Грегор. И да, вы угадали, я наёмник. Однако, господин, вы ошибаетесь. Я здесь не по вопросам убийства. Меня наняли найти пропавшую вещь, поэтому я здесь и сижу, думаю, куда пойти ещё поискать. Я не смею больше вас задерживать.

С этими словами наёмник встал со своего места. Только сейчас он вспомнил про яблоко, которое до сих пор держал в руках.

– Занятно, – искренне улыбнулся Гривус. – Видимо, тебе много заплатили, раз ты взялся за работу, не связанную с разбоем и убийствами. Наёмники отходят от своих принципов?

– Наёмники просто ищут любую возможность выжить, – парировал Пантир. – Я пойду.

– Ещё увидимся, Грегор.

Такер улыбнулся и помахал наёмнику на прощание. Гривус больше ничего не ответил. Казалось, он погрузился в свои мысли, и больше не обращал внимание на Пантира. Больше в нем интереса не было, и потому, его могли убить как лишнего свидетеля. Пантир это понимал, но отдать свою жизнь задаром не был готов. Завернув за ближайший угол, он потянулся за кинжалами на поясе: негласный принцип наёмника требовал умирать только с оружием в руках. С каждым шагом он думал, как стоит поступить и поиски Лилит его уже не беспокоили.

Яблоко глухо упало за землю, а за ним и оглушённый Пантир. Он не успел понять, кем и откуда пришёлся удар, но осознавал, что его переиграли. Тело не слушалось, он падал в пустоту.

Глава 5. Прекрасные книги и их конец

Библиотека Никлауса, которую он скрывал от всех, была поистине невероятной. Невероятной и огромной. Тысячи, если не десятки тысяч книг полностью заполняли огромную комнату, которая в высоту была несколько метров. Очевидно, для создания такой потрясающей библиотеки старику потребовалось немало времени. Аккуратно расставленная по жанрам, алфавиту и другим, известным только хозяину порядкам, она могла поспорить с величайшими архивами прошлого, которые уже много лет бесследно сгорели в пламени войны. На огромных шкафах вряд ли была лишь общеизвестная литература. Вероятно, Никлаус спрятал где-то среди полок, в самом неприметном месте, запрещённые книги, в которых можно найти что-то вроде эликсира бессмертия или черный гримуар с пророчеством о конце мира.

Когда Лилит была ещё ребёнком, эта комната больше всех остальных манила к себе. Ещё тогда, маленькой девочкой, она смотрела на высокие стеллажи, чьи вершины, подобно горам, уходили далеко за облака, открывая свои самые сокровенные секреты только тем, кто осмелится преодолеть все трудности и взобраться далеко, выше иллюзорных облаков. И Лилит желала достигнуть вершины. С малых лет она стремилась постичь всё то, что скрывала в себе величайшая библиотека отца. Однажды старик Никлаус нашёл её здесь, в окружении бережно сложенных рядом книг.

Старик гордился, что у него растёт такая дочь. Он чувствовал, что девочка желает постичь знания, как и он давным-давно. И был не против ей помочь. Стоя в стороне, он прошептал какое-то заклинание, и книга, что Лилит держала в руках, едва заметно задрожала. Из неё разливался яркий свет, а за ним библиотека стала преобразовываться. Стеллажи пропали: их заменил необъятный зелёный луг. Вдалеке росли редкие деревья, щебетали невидимые птицы. Девочка сидела прямо посреди луга и продолжала читать, не обращая внимания на преображения вокруг. Внезапно наступила тьма, и весь луг оказался в тени крыльев огромного дракона. Он завис в воздухе, а каждый взмах крыла поднимал могучий поток воздуха.

Теперь Лилит подняла голову. Надув щеки, она обиженно смотрела на дракона, что мешал ей читать. Её совсем не пугало то, что оказалась она посреди луга, о котором только-только читала в книге. Наоборот, она была рада.

Вдалеке показалась маленькая точка. Едва заметная, она разрасталась, становилась больше, обретала очертания. И вскоре стало ясно – на битву с драконом спешил юноша в магических доспехах, громоздком шлеме и верхом на белоснежном коне. И висевший в воздухе ящер, и девочка терпеливо ждали, когда рыцарь подойдёт ближе. Книга близилась к завершению, и перед Лилит сейчас произойдёт финальная битва благородного рыцаря с драконом, что хочет отомстить рыцарю, ведь он разорил его гнездо и разбил кладку яиц.

Юноша уже близко: он поднимает забрало, смотрит на своего противника и с громким рёвом устремляется вперёд. Дракон же, не теряя времени, вздымает вверх, набирает воздух и разносит своё огненное дыхание по лугу, опаляя всё вокруг. Пламя стихает. Рыцарь снимает раскалённые доспехи и кричит:

– Я истреблю всех драконов!

Пронзительный рёв дракона оглушает Лилит, но она все также заворожённо следит за происходящим. В следующее мгновение дракон хватает рыцаря задними лапами и устремляется высоко в небо. Юноша неуклюже размахивает оружием, но так и не в силах задеть ящера. Они всё выше и выше, и вот – крик отчаяния. Рыцарь срывается и летит вниз, а дракон с высоты гордо наблюдает, как совершается месть. Лилит отворачивается, и слышит ужасающий хруст и хрипы, но не в силах посмотреть, куда упал рыцарь.

Иллюзия развеивается, и девочка вновь стоит среди библиотеки. Крохотная слезинка падает на пол, за ней ещё одна.

– Почему ты плачешь?

– Книжка, книжка! – вытирая слезы Лилит пытается сказать хоть что-то. – Она там, он…

В груди у Никлауса заболело. Он сел на небольшой стул рядом с девочкой и усадил её на колени. Вытерев слезы, он обнял Лилит и дал ей время оплакать рыцаря.

– Он умер! – не унималась девочка.

– Да. Все умрут.

– Но он же…

– Дракон отомстил за свою семью. Почему тебе не жалко его?

– Он плохой! Он – дракон!

– Если герой человек, это не значит, что он будет хорошим. Люди не обязательно добрые. Этот рыцарь хороший? Разве он борется за что-то чистое и доброе? – старик посмотрел на удивлённые глаза девочки и улыбнулся. – Ты пока не понимаешь. Мир – весьма странная, сложная вещь. Пытаясь понять его сущность постоянно угождаешь в ловушку. Быть человеком – не значит быт добрым, и уж точно не значит нести добро. У каждой своей цели: как и у тебя, как и у меня.

– Папочка, – вытерла слезы Лилит. – Я ничего не понимаю.

– Пройдёт время, и ты все-всё поймёшь.

Лилит не забывала этот случай из своего детства. На протяжении многих лет она хотела узнать, что же отец имел в виду, какой смысл вложил в свои слова.

Ответ Лилит искала в других книгах: сказки, легенды, истории с хорошим и плохим концом, толкования позиций автора, написанные в отдельные книги. Но результатов это не приносило. Тогда девушка решила изучать закон магии мира. Она считала, что отец узнал эту истину в науках, что сам когда-то изучил. Лилит не выходила из библиотеки, пряталась в миры всё новой и новой книги. Что происходило за пределами библиотеки её не очень интересовало. Она знала, что где-то за владениями её отца существует огромный мир, где бесчисленное множество людей. Но зачем всё это, если можно проживать жизнь за жизнью в книгах?

Вскоре Лилит узнала, что её отец владеет могущественным артефактом – книгой с ужасающей силой – Мёртвым Гримуаром. Информации о нём нельзя было найти ни в одном учебнике, сколько бы девушка ни пыталась. Однажды она спросила о Гримуаре отца, и тот, разозлившись, запретил ей даже думать о нём. Со временем Никлаус стал обращаться к его знаниям всё чаще и чаще, и Лилит это не на шутку пугало. Хотя она все равно ничего не могла сделать. Со временем страх стал гордостью, что её отец владеет настолько сильной реликвией.

Блуждая по улицам города, Лилит вспомнила о Гримуаре. Ей подумалось, что с его помощью можно было и найти Пантира, и выполнить задание, которое им поручил отец. Но сейчас она, уставшая, просто ходила по улицам города в надежде вернуться туда, откуда пришла. Желание изучать невиданное, которое было у девушки, как только она убежала из таверны, стремительно исчезало. В её мыслях всё было идеально: она сбегает от незадачливого наёмника, сама находит нужного человека, приводит его к Пантиру, а затем они все вместе идут к её отцу. Задание выполнено, все счастливы. Но сейчас возникла небольшая проблема: она не знала куда идти, совсем не умела ориентироваться в незнакомом городе и заблудилась.

– Герои, когда приходили в новые места, не блуждали! – вдохновляла себя Лилит. – Они смело шли вперёд, преодолевали все невзгоды и преграды! Так что я, пожалуй, тоже не буду. Разве только чуть-чуть. Пантир, пожалуйста, заберите меня…

– Тебе помочь?

Перед Лилит встала невысокая девушка. Приподняв край своей длинной шляпы, она мило улыбнулась.

– Знаешь, говорить с самой с собой полезно, и я сама так иногда делаю. Но, если это увидят остальные, подумают, что у тебя что-то не в порядке.

– Пожалуйста, помогите! – Лилит без сил упала на девушку и заплакала. – Я думала, что всё будет по-другому, честно, я не хотела!

– Успокойся. Что же случилось? – девушка обняла Лилит и ласково погладила по голове. – Как ты здесь оказалась? Как тебя зовут?

– Лилит. Я – Лилит. Я была с господином Пантиром, но убежала от него, хотела сама, думала, все не так будет.

– Все будет хорошо. Смотри, – девушка показала на небольшой значок в форме клинка, приколотый к груди, – Я Мери из гильдии Черный клинок. Я тебя в обиду не дам. Где твой Партер?

– Пантир!

– Именно он. Я отведу тебя к нему.

– Он был в большом, эм, таверне, – Лилит вытерла слезы и посмотрела на пустую улицу. Смеркалось, и людей становилось все меньше: – На втором этаже. Он лёг спать, а я убежала.

– Таверна? Так это ж просто. Я отведу!

Поправив ещё раз большую шляпу, Мери взяла Лилит за руку и повела вперёд. Она обходила улицу за улицей, иногда пробиралась через небольшие кустарники, что разделяли улицы в местах, где никто не ходил, пока вскоре не вышла на большую улицу. Пока они шли по какому-то известному лишь для Мери направлению, Лилит заметила, что людей на улице все меньше и меньше, а те некоторые, что ещё можно было заметить, при виде девушки, сторонились, шептались о Черном клинке и старались пойти в другую сторону. В такие моменты на лице проводницы помелькала грусть. Всего на секунду, но Лилит успевала её увидеть. Ей было жаль, что Мери так избегают, но спросить причину она не решалась.

Вскоре они вышли к огромному зданию. Оно всем своим видом кричало, что здесь руководит кто-то очень богатый, раз мог позволить себе держать такой большой дом в прекрасном состоянии. Украшенный местами магическим кирпичом, который в свете почти зашедшего солнца переливался цветом, он будоражил фантазию Лилит. Она никогда не видела ничего подобного, и ни раз не видела описание чего-то подобного в учебниках. Если это была магия, то она была уникальной. Из огромных окон разливался тёплый свет и музыка. Она отличалась от той, что Лилит слушала недавно. В этой музыке была душа, жизнь и желание её играть. Мери, гордо приподняв свою шляпу, показала на вывеску над главной дверью: «ТрактирЪ»

– Вот мы и пришли!

– Куда пришли?

– Где тебя ждёт Парьер.

– Пантир. Но, – девушка опустила голову, – мы были не здесь. То было совсем другое место.

– Другое? – Мари подняла голову, раздумывая. Теперь она увидела, как над городом стягиваются тучи: – Ой-ёй.

– То место было поменьше, и были цветы. Дверь была другая, и окна, и музыка тоже.

– Послушай, – Мери взяла Лилит за плечи, – кажется, скоро начнётся дождь. Нам следует поспешить найти твоего друга. Да и у меня ещё дела есть в квартале нищих…

– Квартал? Я знаю это место. Там, что-то есть, что мне нужно.

– Боюсь представить, что ты там забыла. Но, раз уж на то, я сопровожу тебя. Поспешим. Такер будет ругаться, если я долго не вернусь к нему.

Глава 6. Катакомбы, безумие, милосердие

Очнулся Пантир в небольшой комнате. Неясные скрипы, щелчки и топот слышался отовсюду. Но все звуки перебивал настойчивый, монотонный удар капель о каменный пол. Одна за другой, они разбивались громко, даже слишком. От такого звука не могла не болеть голова.

Открыв глаза, Пантир увидел, что лежит в маленькой квадратной комнате с одним единственным окошком почти у самого потолка, из которого едва пробивался солнечный лучик. Но его было недостаточно, чтобы осветить комнату. Встать наёмник не мог: руки и ноги были хорошо связаны.

– Вот и всё, – заговорил сам с собой Пантир. – Тюремная клетка. Сегодня я узнаю, что совершил десяток преступлений, о которых даже не знал, а стража будет довольна, что поймала такого опасного… меня.

Он устало вздохнул. В другой ситуации он был бы рад закрыть глаза, выспаться, насладиться временем, когда ему не угрожает опасность и не приходится постоянно прислушиваться к шорохам. Здесь, в четырёх стенах, уже нет ничего важнее времени. А времени предостаточно. Его, хватит, чтобы узнать все тайны мира, познакомиться с самим собой и сойти с ума пару раз. А капли, что неустанно продолжали разбиваться о камень, как никто другой, способствовали этому.

– Может, меня казнят? – уже громче сказал наёмник.

– О! – из-за клетки послышался голос, и через пару мгновений за ней показался мужчина в стальных доспехах – тюремный стражник. – Ты очнулся.

С этими словами он куда-то быстро пошёл, оставив Пантира вновь наедине со своими мыслями.

– Да, – продолжил монолог наёмник. – Если казнят, так даже лучше. Сидеть десятки лет в объятиях мокрого камня и векового мха – не лучший вариант.

Время шло медленно. Спина, вместе с руками и ногами, начала затекать в неудобной позе, ещё и лёжа на грубом камне. Пару раз Пантир попытался встать, но ничего хорошего из этого не вышло: он даже пару раз приложился головой об стену, отчего звон капель стал раздражать ещё сильнее.

Так же неожиданно, как в первый раз, появился стражник. На этот раз его сопровождали ещё двое. Один из них, медленно подбирая ключи от решётки, наблюдал за наёмником. А Пантир смиренно смотрел в ответ на стражника. Когда же нужный ключ нашёлся, мужчина медленно отомкнул клетку и оба осторожно вошли. Подняв наёмника на ноги, они развязали верёвки:

– Пошли.

– Куда?

– На суд.

Покорно Пантир шагнул к выходу и чуть не упал. Судороги свели ноги, и только стража удержала его, схватив под руки.

– Не прикидывайся! – заругался один из них.

– Пошёл ты.

Через силу, Пантир всё-таки поплёлся к выходу.

Они проходили клетку за клеткой, и почти в каждой сидел человек. Какие-то были большие, и в них сидело по два, а то и три человека, а какие-то были совсем крохотные, даже словно меньше той, в которой сидел Пантир. Все заключённые с ужасом смотрели на наёмника, словно знали, что место, куда его ведут, куда хуже тюремной клетки.

Вскоре они поднялись с нижних уровней в небольшую залу, из которой выходило множество дверей. У нескольких из них стояла стража. Увидев Пантира, они скривили лица, выражая явное презрение. Пантир засмеялся.

Его завели в одну из комнат: большую, она была хорошо освещена и Пантир, вместе со стражей, на секунду остановились, стараясь привыкнуть к свету после мрака тюремного подвала.

Это была комната, где вершилось правосудие. У окна располагался большой стол с высоким, словно трон, стулом. По одну сторону от него, у стены, была клетка, схожая с тюремной – пристанище для заключённого. С другой стороны располагались в несколько рядов скамьи и небольшая трибуна для выступлений. Когда наёмник оказался надёжно закрыт за крепкими железными дверьми клетки, в комнату стали входить другие. Их было трое: первым вошёл седой мужчина в богатых одеждах. Он сел на скамью с края и уставился в окно, не желая даже смотреть в сторону наёмника. За ним вошёл один из стражников, которых Пантир встретил на площади во время дождя. Он выглядел уставшим, словно уже несколько дней не спал. Последним вошёл мужчина в черных одеждах с небольшой бородкой. Он остановился у входа, осмотрел всех присутствующих и неохотно занял своё место на троне у окна. Откашлявшись, он заговорил:

– Начнём судебное смотрение преступника Пантира Ярема. Он обвиняется в оказании незаконных услуг в качестве наёмника, не прикрепляя себя ни к одной из официально действующих гильдий, в результате чего получал вознаграждение за заказы, о которых не осуществлял официальной отчётности и не получал какого-либо официального разрешения на осуществление их, а также установки выплаты, компенсации расходов и прочее-прочее. В ходе смотрения присутствует один независимый оценщик, имя которого не разглашается в целях безопасности и свидетель, имя которого аналогично не рассматривается в целях безопасности. Судебное смотрение веду я. Имя своё не назову в интересах безопасности. Пантир Ярем, вам всё ясно?

– Почему моё имя называют? Я не нуждаюсь в вашей безопасности?

– Вопросов нет. Прекрасно. Господин свидетель, подойдите к трибуне и расскажите всё, что знаете.

Стражник, охая и едва перебирая ногами, подошёл к трибуне.

– Я патрулировал улицы города. Был дождь. Когда всем было положено сидеть дома, на улице я встретил его, – стражник показал на наёмника. – А в такое время на улице шастают только наёмники, убийцы и воры. У меня всё.

Не дожидаясь ответа, мужчина поволочился на своё место на скамье. Уставши плюхнувшись, он облокотился на спинку и закрыл глаза.

– Господин Пантир Ярем. Что вы делали на улице в столь позднее время?

– Гулял.

– Значит, не можете сказать. Все ясно. Судебный смотритель, то есть я, сделаю выводы. Кхм. Свидетелей, приглашённых заранее больше, нет. Господин Пантир Ярем, у вас есть приглашённые свидетели?

– Да. Я.

– Значит, нет приглашённых свидетелей. Судебный смотритель, то есть я, сделаю выводы. Переходим к завершению. Господин Пантир Ярем, у вас есть право на последнее слово. Желаете его сказать?

– Да.

– Вы сказали своё последнее слово. Пора вынести решение.

Мужчина достал из-под стола старые весы. Выровняв каждые чаши, он продолжил:

– Мой долг решить вашу судьбу. Честно, как предписали это наши предки. Я сделал выводы, принял решение. Если оно будет нечестным, господин независимый оценщик может об этом сообщить. Кхм. Господин Пантир Ярем, в связи с тем, что имеются достаточные основания полагать, что вы занимаетесь незаконным оказанием услуг, не зарегистрировав себя ни в одной из гильдий, а впоследствии не осуществляя необходимого официального отчёта о проделанной работе, количестве, качестве заказов, вознаграждении и прочем-прочем, вы признаетесь виновным. Вас отправят в тюрьму. Господин независимый оценщик, есть возражения? Нет, отлично. Тогда прошу расходиться.

С этими словами все трое встали и поспешили покинуть комнату.

– Да здравствует господин, делающий выводы! – успел выкрикнуть Пантир им вслед.

В комнату тут же вошли стражники. Открыв клетку, они взяли наёмника за руки и повели обратно в тюремные подвалы.

Заключение в тюрьме можно было считать заколоченной крышкой гроба. Почти все, кто туда попадал, больше никогда не видели ни дневного света, ни жизни за железными прутьями. Легенды о великих воришках, что умело прятали невесть где отмычку, а потом ею ловко открывали все замки, не встретив ни единого стражника; пробирались выше и выше, сквозь лабиринт тюремных коридоров и выбирались на волю так, что даже сидячие у входа надзиратели их не заметили, оставались всего лишь легендами. Красивыми историями с хорошим концом, сказкой для книги. В жизни такого не случалось. Но всегда в каком-нибудь придорожном трактире появлялся доходяга, который, спустя несколько кружек пива начнёт хвастаться, как одурил всю стражу, ловко избежал каторги, плахи и всего того, что обычный человек никогда не избежит. Такие истории всегда заканчивались несуразицей. Особенно, если кто-то прервёт историю и задаст вопрос. Потеха слушателям, приятный вечер.

Сейчас, попав в тюремную камеру, Пантир вспоминал те дни с улыбкой. Он старался занять себя чем-нибудь, чтобы не сойти с ума. Он только-только вернулся в сырые катакомбы, и уже ненавидел всё, что его окружало. Постоянные скрипы невидимых дверей, вздохи, кашель и стоны других заключённых. И шаркающий звук камня по кирпичной стене: на противоположной стороне коридора, в едва освещённой клетке старик царапал что-то на стене. Очередной несчастный, что попрощался со здравым смыслом и ждал наступления своего конца.

– Скоро и я стану таким, – пробубнил Пантир.

Он не любил говорить сам с собой, и уж тем более редко что мог сказать вслух. Он опасался, что кто-то всегда может услышать его, выудить в словах нужные нотки и воспользоваться ими так же профессионально, как наёмники используют свои запрещённые уловки. Но теперь все это было бесполезно.

Пантир лёг на грязный спальный мешок на полу и погрузился в мысли. Где-то там, за стенами, Лилит верит, что мир чист и бел. Возможно, она сейчас в беде, и ждёт, когда принц сломает все стены и преграды и устремится к ней на помощь. В последний момент нанесёт решающий удар, сразит врагов и заберёт её в прекрасный мир, где всегда восход.

Он отчётливо представил эту картину перед глазами и засмеялся. Громко, что даже человек, что скрёб стену, на секунду остановился. И вновь продолжил.

– Ну, хватит! – не выдержал Пантир, буркнув в сторону надоедающих звуков.

И они прекратились. На секунду бесконечные катакомбы стали абсолютно беззвучными, и затем скрежет вновь продолжился. Наёмник был беспомощен перед безумцами, и потому лишь тяжело вздохнул.

– Везунчик, – послышался незнакомый мужской голос откуда-то из непроглядной темноты камер. – выиграл целую секунду покоя. Жаль, это был разовый случай.

– Он что, глухой?

– Я не глухой! – старый, скрипучий и уставший голос вмешался в разговор. Он шёл вместе со скрежетом, и можно было понять, что говорит именно тот безумец.

– Тогда прекрати! Тебе самому не надоело?

– Мне надоело, что я ничего не могу делать. Пусть палачи придут и заберут меня, пусть палачи придут…

Глаза постепенно привыкали к темноте. В ней он смог увидеть очертания камеры старика, что все не прекращал царапать по стене. Маленький лучик солнца пробился сквозь окошко у потолка и устремился к стене напротив. Тогда Пантир увидел, что царапал старик.

Это было имя неизвестного ему человека: Вульпес Корвум. И это имя повторялось раз за разом, везде, где было место. Вскоре старик с трудом встал на тощие, как два маленьких прута ноги, и, шатаясь, словно одурманенный дешёвым алкоголем, поплёлся в сторону. Обеими руками он щупал стену, водил руками по своим же надписям вверх, вниз, медленно, словно слепой. Вскоре он нашёл немного места, у самого пола, и вновь принялся царапать.

– Ну дед, ну старина, хватит! – незнакомый голос вновь дал о себе знать. – Лучше давай разбавим эту плохую игру барда словами. Эй, новичок, за что тебя упрятали в столь прекрасную обитель?

Пантир не ответил. Старик тем временем продолжил царапать по стене.

– Чудака этого, кстати, за убийство собственной семьи сюда бросили, представляешь? Вот умный старик, взял, да с умом распрощался, не страдает сидит. А меня, кстати Малик звать. Хочешь, расскажу, почему сюда упрятали? Да я расскажу, всё равно делать нечего. Так вот, иду я как-то по улице, никого не трогаю. Смотрю, бумажка лежит. Поднимаю её, и тут ко мне стража подбегает, говорит, предатель страны. Хватают за две руки и давай на суд. Представляешь? Ха-ха, вот я и попал сюда. А ты, друг, как сюда попал?

– Мы не друзья.

– Это ты верно подметил. Мы не друзья, мы семья. Все мы здесь братья и сестры по судьбе, и ждёт нас одна судьба – сойти с ума от этого проклятого старика.

Когда из коридора послышались тяжёлые, медленные шаги, словно кто-то с явной неохотой шёл к заключённым, Малик притих. Старик же как царапал стену, так и продолжил заниматься своим делом. Вскоре темноту развеял стражник с факелом. Он устало рассматривал заключённых и шёл вперёд. Старик на секунду повернул голову к свету, и Пантир смог разглядеть лицо старика.

На удивительно маленьком лице, в свете огня отражались две черные глаза бусины. В них не было ни грана желания жить, а блестели лишь от того, что были полны слёз. Старик даже не старался их вытереть. Они текли вольно: по щекам в рот, и дальше, вниз, до подбородка, падали с лица и разбивались о холодный камень.

Пантир видел это лишь секунду, и никак не мог понять, как же такой человек смог убить целую семью. Стражник не обратил на него никакого внимания и направился дальше. Остановился он лишь у последней камеры, которая была в углу коридора. В ней сидел совсем ещё молодой, невысокого роста черноволосый парень, устало почёсывающий щетину – Малик. Не по возрасту хитрыми глазами он осматривал всё, что освещал факел, словно наслаждаясь светом огня как мотыль. Когда же стражник остановился напротив его клетки, он осмелился скривить перед ним странную гримасу.

– Не забывай, где ты, Малак, – спокойно ответил на кривляние парня стражник.

– Я Малик, пора запомнить, дерьма кусок.

Стражник ничего не ответил. Вздохнув, он пошёл обратно, медленно, словно ожидая чего-то, пока не поравнялся с камерой Пантира.

– Ну как тебе обетованная?

– Прекрасна.

Стражник хмыкнул и загремел ключами. Недолго их перебирая, он открыл клетку Пантира и отошёл в сторону:

– Тебя ждут. Не дебоширь по дороге, чтобы не стыдились.

Пантир медленно пошёл к выходу. Он уже успел отвыкнуть от света, и потому не мог толком разглядеть стражника – его факел сильно слепил глаза вблизи. Потому наёмник ожидал какого-то подвоха. Пара шагов, за которые он вышел из камеры, Пантир успел перебрать несколько идей, почему его так просто выпускают из камеры. Ни одна из них не была приятной. Сопротивляться он не планировал, всё равно сбежать из тюремных катакомб невозможно. Стража при всем желании не выпустит его, а проскользнуть незамеченным невозможно.

– Эй, ублюдок. Почему? – Малик взбесился, увидев, что Пантира так быстро выпускают. – Что он сделал, что его так быстро вытаскивают отсюда? Когда придёт мой черед?

– Никогда.

– Тогда пусть этот старикан скорее подохнет, потому что сил моих больше нет.

Стражник вновь загремел ключами. Он отдал факел Пантиру, а сам, в темноте, открыл клетку Малика, и, не проронив ни слова, вошёл внутрь. Огня факела не хватало, чтобы увидеть, что происходит в камере, и наёмник не хотел подходить ближе, но по звукам удара и крикам боли, можно было понять, что Малик навлёк на себя гнев. Вскоре стражник вышел, закрыл клетку и, довольно улыбаясь, повёл Пантира наверх.

– Мужчина, – остановил Пантира безумный старик, шмыгнув носом. – Пусть на твоих руках будет меньше невинной крови. Прощай.

Глава 7. Ненужные

Квартал нищих не требовал представления. Обветшалые дома, которые того и гляди обрушатся, грязные улицы, едва живые люди. Лилит с удивлением и голодным интересом смотрела на реальность, которая скрывается за прекрасным городским фасадом. На протяжении всего пути они не встретили ни одного стражника, только исхудалых нищих, что волочились туда-сюда без цели. Они выглядели словно ходячие мертвецы, жертвы неудачного магического эксперимента. Лилит чувствовала, что на неё из теней и руин домов смотрят полные отвращения и гнева живые трупы. Она шла позади, стараясь не отставать от Мери ни на шаг.

– Ужасно, правда? – наконец прервала тишину Мери.

– Не могу даже подумать, что такое бывает. Никогда… не читала, нет, не видела такого.

– Тогда тебе несказанно повезло. Для первого раза ты очень хорошо держишься. Новички, которые впервые попадают сюда, видят весь этот ужас, ведут себя немного иначе. Моя гильдия ведь частенько выполняет задания здесь. Например, помню, где-то в конце зимы здесь появилась стая диких, заражённых какой-то проказой собак. Найти их было непросто среди всего этого ужаса. Ещё и заразу разносили быстро. Ух… – Мери замолчала, – Тогда я впервые увидела все это…

– А куда мы идём?

– В лечебницу. То есть, то, что я хотела бы так назвать. Там умирающие помогают умирающим. Последний оплот надежды оставленных и забытых.

Звучало красиво, и Лилит, стараясь вспомнить что-то подобное в прочитанных книгах, желала поскорее увидеть это прекрасное место. Больше до самой двери никто из девушек не проронил ни слова. Лилит все хотела узнать, какова история, почему Мери желает помогать людям, которые ей, казалось, ничего не должны и ничего предложить не могут. Но спросить она не решалась. Потому, чтобы отвлечься от мыслей, решила подумать, как бы в этом случае поступил Пантир. Смог бы он всех спасти, принести своё горячее сердце в этот тёмный лес? Ей хотелось верить, что смог.

Лилит полностью погрузилась в свои мысли, пока шла за новой спутницей, и не сразу заметила, как они пришли к старому, грязному двухэтажному строению, которое старались внешне хоть как-то прихорошить, сделать более красивым и приятным. Хотя это не сильно удалось. На фоне остальных мест, что украшали улицу, она и казалась подобно дворцу, Лилит не очень хотела входить внутрь. Она посмотрела на Мери и увидела в её глазах неуверенность. И всё-таки она открыла скрипучую дверь.

Внутри было на удивление чисто и пусто. Несколько старых деревянных столиков, подлатанные наспех скамейки, которые давно уже изжили свой срок – вот все убранство главного зала. Несколько самодельных ширм делили его на две части – приёмное помещение у входа и койки с больными в дальней стороне. Даже сами койки, если их можно было так вообще назвать, выглядели убого: сколоченные не мастерски доски, поверх которых было расстелено сено, и ещё поверх лежало тряпье, которое, как заметила Лилит, было достаточно чистое. На большинстве из таких конструкций лежали люди. Почти все корчились от боли, охали, вздыхали, стонали, моля о помощи хоть кого-то, или желая, чтобы кто-то прервал их страдания. Среди них бегали близнецы – мальчик и девочка. На вид им было не больше десяти лет, и вся их помощь заключалась в том, чтобы уложить поудобнее бедняг, которые, корчась от боли, скатывались на край кровати и мог вот-вот упасть, либо помогали сделать пару глотков воды. Мери, казалось, не обратила внимание на происходящее и направилась к небольшой лестнице у стены, ведущей на второй этаж. Лилит не отставала. Ей было непривычно видеть убогость этого квартала, и даже не могла вспомнить, чтобы что-то подобное было в книгах. Ей было противно, грустно и жалко. И больных, которым никто толком помочь не мог; и детей, которые только и успевали вытереть пот, и бегали, бегали, бегали.

Второй этаж не мог похвастаться своими размерами. Казалось, что он вовсе не соответствовал требованиям лечебницы. Дальний угол был полностью заставлен простенькими гробами разного размера, верно дожидающихся своего часа. На другой стороне, закрытые ширмами, стояли кровати, точь-в-точь как те, что были внизу. Неподалёку, у единственного на этаже окна, на коленях сидел уставший щуплый мужчина. Седина уже покрыла виски, а морщины и синяки под глазами нагоняли лишнего возраста. Он сложил руки в молитве и не обращал внимания на вошедших девушек.

– Ерванд, – прошептала Мери, – я пришла.

Мужчина ещё недолго сидел в молитве и, постанывая, встал. Увидев Лилит, он удивился.

– В сопровождении друга?

Его голос был уставший. Казалось, сильнее, чем он сам выглядел. Лилит поняла, что он уже давно не досыпает и отдыхает мало.

– Трое в тяжёлом состоянии. Пару дней ещё протянут, не больше.

– Лекарства?

– Пока что запасов трав хватает, но они не всегда помогают, сама понимаешь. Мы возлагаем надежду на тебя, и благодарим Первых, что прислали тебя.

– Покажи больных.

Ерванд кивнул. Он молча побрёл за спины девушек, где, в темноте, скрывалась дверь в узкую комнатушку.

Запах гнили был настолько сильным, что Лилит едва могла сдержать тошноту. Два окна, которых было излишне много для такой маленькой комнаты, были настежь открыты, но даже они не помогали выветривать ужасную вонь. К старым кушеткам были привязаны люди. На их лицах застыло страдание, хотя сил на крики не осталось. Мертвецки бледные, они ждали своего последнего часа.

Мери подозвала Лилит к одному из больных. Она подняла рваную рубаху и показала на множество маленьких дырочек на теле.

– Плотоядные черви, – вздохнула Мери, – маленькие паразиты, которые прогрызают человека как яблоко. Проникают в самую глубину, распространяя смертельный яд и питаясь гнилой плотью. Труп глодают за три десятка дней. Но, как видишь, могут и не ждать кончины.

– Это можно вылечить?

– Червей выгнать можно, – подошёл Ерванд, – но вот тело уже прокажено ядом, и с этим ничего не сделать. Припарки, или что-то подобное… Может быть, и могли бы помочь, но кому мы здесь нужны? Квартал нищих – пристанище ненужных людей. Никто о нас не помнит, никому мы здесь не нужны.

– Но… но ведь это неправильно!

– В мире много всего неправильного.

Тем временем Мери принялась исцелять больных. Прочитав заклинание, она наложила руки на больного, и дырочки по всему телу стали затягиваться, а из них выдавливаться маленькие, тонкие черви. Недолго извиваясь на деревянном полу, они замирали.

Ерванд продолжил:

– Госпожа Мери – луч надежды для нас. Такая магия требует много сил, и после него очень устаёшь, но она… Ох, она все равно помогает нам.

– Значит, она их вылечивает?

Мери, не проронив ни слова, направилась к другому больному. Ерванд позвал Лилит выйти и не мешать. Закрыв дверь в комнату, он присел на пол, облокотился на стену и устало вздохнул.

– Она вычищает паразитов, затягивает раны. Делает смерть не такой больной. Но яд уже поразил тело, и это не вылечить с помощью магии. Тот, кого заклеймила смерть, из ее объятий уже не выберется.

– Скажите, почему? Почему это происходит? Почему они так страдают?

– На все ответ один, девочка. Это – квартал нищих. Нас постоянно косит болезнь, зараза, о которой в других местах даже не слышали никогда. Я думаю, что на нас что-то проверяют. Мы – ненужное мясо, которое портит портрет столицы. А раз уж мы так бесполезны, надо это исправить. Вот и проводят, наверное, на нас всякие опыты, как на зверях. Видишь? Даже мы – помои человечества – полезны, – Ерванд засмеялся, – мы не владеем магией, нас никто этому не научит. Мы не умеем обращаться с оружием, чтобы встать на защиту. У нас даже нет грошей, чтобы купить себе орудие труда. Выбраться из квартала практически нельзя – стража тут же схватит и отправит обратно. Вот такая история.

– Но мы с господином Пантиром ходили.

– Взгляни на свои одежды, и на нас. Мы всем своим видом показывает, из какой клоаки вылезаем. И когда вылезаем, нас в нее возвращают. Но знаешь, я не жалуюсь. Я люблю это место. Всю свою жизнь я здесь выживаю, не видел ничего, кроме этих разбитых домов, ущербности и смерти. Все мои, наши попытки что-то изменить – чепуха. Но я люблю это место. Оно мне родное. Я могу всем говорить, как здесь плохо, ужасно, но не позволю другим оскорблять мой дом.

Лилит промолчала. Она никак не могла найти слов, чтобы что-то ответить. Все её чувства сейчас перемешались в едином котле, и там варились, портились и выводили что-то новое. И чтобы принять в себе это новое, ей требовалось время. Она хотела рассказать о произошедшем Пантиру и попросить у него помощи, сделать заказ, как сделал ее отец.

Вскоре Мери вышла. Она выглядела уставшей, словно оставила в той комнате немало сил. Всё также молча она склонилась над Ервандом и вновь прочитала заклинание лечения. Тот сперва сопротивлялся, но чувствуя, как лечебная сила снимает тягость его тела, смирился. Когда заклинание прекратило свою силу, Мери села напротив Ерванда, тяжело дыша.

– Не стоило тратить силы на меня.

– Замолчи. Ты себя совсем не жалеешь. А вот это, – Мери достала из небольшого кармана две маленьких склянки с прозрачной жидкостью, – отдай детям. Они тоже очень устают. Хотя эта настойка не так эффективна, как заклинание, усталость тоже должна снять.

Взяв склянки, мужчина отнёс их к гробам, спрятав в одном из них, и достал что-то, бережно завёрнутое в пергамент.

– Возьми это в знак благодарности.

Мери это не обрадовало. Она начала кричать на мужчину, чтобы он больше не расходовал на подарки вещи, которые ему самому нужны. Закончив долгий монолог, она схватила Лилит за руку и направилась к выходу.

Тихо закрыв за собой дверь, девушки вышли на улицу. Несколько капель упало на землю с тёмного ночного неба. Начинался дождь.

– Так что у тебя здесь за дело?

– Я не знаю, нам с господином Пантиром нужно найти секту… а потом…

– Давай я провожу тебя в таверну, и там мы все обсудим. Сейчас будет гроза, и я не хочу, чтобы ты промокла и заболела.

Мери мило улыбнулась и взяла Лилит за руку. Поправив свою шляпу, она повела свою новую подругу прочь из квартала, и вскоре грязные улицы, разрушенные дома и ненужные люди были позади. Город опустел.

Глава 8. Допрос

Глаза ещё не успели привыкнуть к свету. Пантир, щурясь, старался разглядеть, куда его привели, но выходило не очень удачно. Одно знал точно: он сидел в какой-то комнате за большим столом, а напротив него был мужчина: седовласый, с бородой, терпеливо ожидающий, когда наёмник привыкнет к свету.

Когда же Пантир уже без прищура смог смотреть на происходящее, собеседник заговорил:

– Надеюсь, мои люди обращались с тобой подобающе.

Пантир узнал этот голос, хотя слышал его владельца лишь раз. Напротив него сидел советник Гривус. Он приветливо улыбался, словно все это было в порядке вещей.

– Что из этого считается «подобающим»?

– Ох-ох, ты, верно, сердишься, что тебя пришлось выслать в суд, затем ночь продержать в тюрьме. Прости, сынок, это обязательное условие, и даже я не могу с этим ничего сделать. По крайней мере, будет что рассказать остальным наёмникам. Например, как представился мне другим именем, оказался в городской тюрьме, вышел из неё и прочее, прочее, прочее…

– Что же я делаю здесь?

– Ах да, прости, что пришлось слушать маразм старика, – Гривус наклонился вперёд и прищурился, разглядывая наёмника, – видишь ли, я надеюсь, что ты, да и некоторые другие, окажете своему королю службу. Правда, с тобой мы встретились немного раньше положенного срока, это удручает… Кхе-кхе. Для начала хочу провести с тобой воспитательную беседу. Сынок, меня беспокоят только дела королевской семьи и Королевства в целом. На все ваши убийства, подставы, интриги мне плевать. Пока вы не лезете туда, куда не следует. И пока эта старая кошёлка не выдаст какое-нибудь из ряда вон выходящее задание. Я хочу, чтобы ты знал: я всё знаю о тебе, Пантир Ярем. Я знаю, как часто ты ешь, когда и где спишь и с кем разговариваешь. Буду честен с тобой и, надеюсь, ты будешь со мной тоже. Некий, кхе-кхе, артефакт позволяет мне это делать. Но! Кхе-кхе. Недавно ты исчез из поля его зрения. Ты пошёл взять заказ в квартал нищих, а потом исчез на какое-то время. Словно само твоё существование стёрто из реальности. Если артефакт Первых не смог тебя найти, значит тебя скрыла вещь равная по силе. Так скажи же мне, где ты был?

Пантир промолчал.

– Ты можешь мне не доверять, но я тебе не враг. Даже в твоей спутнице проблем больше. Ты ведь знаешь, что она не совсем, кхе-кхе, обычный человек? Молчишь… Кхе-кхе. Я повторю: я тебе не враг, но я опасаюсь, что ты связан с вещами, которые могут навредить королевской семье. А этого я допустить не могу. Спрошу ещё раз: Пантир Ярем, что на самом деле у тебя за задание?

Не дождавшись ответа, Гривус достал небольшой прозрачный жар и положил на стол.

– Не люблю прибегать к магии правды. Но придётся.

Шар медленно наполнялся свечением, пока свет не стал настолько ярким, что Пантир зажмурился. Казалось, прошла лишь секунда, но все нутро говорило об обратном. Он чувствовал, что в свечении пробыл куда больше времени, но объяснить этого не мог. Откинувшись на спинку стула, Гривус о чем-то размышлял.

– Ах да, – вскоре заговорил советник, – ты можешь идти. Твоя спутница ждёт тебя в комнате, не злись на неё, она ещё так молода, юная кровь желает приключений, любви… Кхе-кхе. Хотя объект любви странный. Но мне не судить её. И твой старый друг уже собрал информацию. Поспеши.

Глава 9. Опасные последствия

Заказ, который Пантир получил от Никлауса, сейчас казался ему каким-то неправильным. Словно, он был втянут в разборки людей, которые стоя́т куда выше его, имеют больше власти и могут избавиться от наёмника так же быстро, как он вышел из заключения. Страх заставлял его сомневаться в правильности своих действий, но Пантир всё же старался не обращать на него внимания. Если каждое его сомнение заставило задумываться над действиями, то наёмника уже давно не было бы в живых. Такими мыслями он старался успокоить себя, вразумить и попытаться понять, где искать Лилит.

Беседа с самим советником Гривусом его измотала, словно Пантир только покинул изнурительную тренировку. Хотя многое из диалога он даже не смог вспомнить, он понимал, что из-за способностей и методов, к которым прибегал советник, Пантир рассказал лишнего. И это заставляло его сомневаться ещё сильнее в правильности своих действий.

«В конце концов, меня отпустили, значит, ничего страшного не сказал…» – Пантир искал ответов, но не мог их найти, – «или сказал, но недостаточно. Нет, сейчас нужно думать не об этом. Лилит… Нужно найти Лилит…»

По пустым улицам города он поспешил обратно в Свечу и кубок. Единственные, кто мог ему помочь быстро найти девушку, были братья Дентерро. Он понимал, что даже их возможности не безграничны, и потому старался придумать, что ещё сделать, чтобы быстро найти девушку.

Залетев в пустой трактир, где в главном зале спал лишь громила, который сегодня выполнял роль сторожа, но не заметил нежданного в такое время гостя. Пантир не обратил на него внимания; он сразу поспешил в комнату братьев. Преодолев этаж так быстро, что сам не заметил, он забарабанил кулаком по двери.

Дверь открыл Арчивальд. Увидев наёмника, он был рад и удивлён. Он спал, и потому не мог до конца понять, что Пантир делает у его двери в такое время. Парень потянулся, зевая и собрался что-то спросить, но не успел.

– Мне нужна помощь!

– Чего?

– Я не знаю, где Лилит!

– В этом вся проблема? Поэтому ты меня разбудил?

– Помоги мне найти Лилит, я…

– Она спит в комнате, которую ты снял. Её прислал сам глава Черного клинка. В подробности я не вдавался. И это на этом твоя проблема решена…

Не дослушав, Пантир рванул вниз, к двери, но остановился у самого порога. Он отдышался и тихо открыл дверь.

На кровати спала Лилит. Её что-то беспокоило, и она ворочалась, что-то бормотала во сне. Боясь разбудить девушку, Пантир закрыл дверь и спустился в главный зал. Громила все также спал за столом, ничего не подозревая.

«Если бы Арчи увидел, как ты работаешь», – подумал Пантир, – «то ни гроша бы не дал. Но, так и быть, я посторожу за тебя.»

На душе стало спокойно. Он был рад, что Лилит так быстро нашлась. Очень многое оставалось непонятным, и не хотел он связываться с Черным клинком. Ничего хорошего это не предрекало, да и все знали, что их покровитель – Корона, так что любое дело им сойдёт с рук. Но за последние дни Пантир слишком часто сталкивается с приближенными к королевской семье людьми.

Солнце поднималось всё выше, и небо окрашивалось в яркий багрян. Цвет невольной смерти, которую Пантир видел повсеместно. Пока все спали, у него было время поразмышлять обо всем, что произошло и решить, что делать дальше.

Никлаус пугал его. Однако это был не просто страх, который он испытывал раньше. Это было нечто новое, неприятное, пугающее ощущение, нежелание вновь с ним видеться и понимание, что Лилит может быть с ним в опасности.

Он даже задумался, смог бы убить Никлауса и забрать Лилит с собой, показать ей мир, которого она никогда не видела. Мир, который она видит красочным и добрым. Мир, который на самом деле тонет в крови невинных.

Пантиру вспомнились слова старика. Сумасшедший бедолага, который сидит в окружении холодного кирпича и царапает на стене слова, чтобы успокоить свою душу. Заключённый, который пожелал ему меньше проливать кровь невинных.

– Надо же, не спишь!

В главный зал лениво спустился Арчивальд, зевая и потирая сонные глаза. Сев рядом с Пантиром, он помолчал минуту, затем встал и направился к стойке. Взяв бутыль с вином и пивные кружки, он вернулся и быстро разлил алкоголь. Спящий громила его совсем не беспокоил.

– Ну, рассказывай, где ты пропал, и что случилось?

– Боюсь, ты не поверишь, – Пантир улыбнулся.

– После стольких лет знакомства с тобой, я поверю во что угодно.

Вскоре Лилит проснулась. Солнце уже давно поднялось, и за окном в гул сливались множества голосов: торговцев, зевак, прохожих. От этого невнятного шума девушке стало радостно. Мрачные сцены квартала нищих стали забываться как страшный сон; их заменяли картины, которые она видела здесь и сейчас: как толпы, подобно потоку, несутся куда-то по своим делам, а потом, как только день подойдёт к концу, пойдут в обратную сторону.

Но события прошлого дня ещё напоминали о себе.

Квартал нищих оставил на её сердце огромную рану. Ей было жаль этих оставленных людей, которым неоткуда ждать помощи. Они страдают от страшной болезни и просто ждут, когда их мучениям придёт конец. И все эти ужасы не на страницах книг и не в далёкой глуши, куда повозка торговца прибывает раз в несколько дней; все это рядом, через несколько улиц, прямо в столице, а король даже не предпринимает попыток это исправить.

Ей хотелось оплакать всех, кого она видела, рассказать об увиденном, спросить совета, попросить помощи. И единственный, кому она доверяла, был Пантир. Лилит так и не нашла его даже при помощи Мери.

Ей помогли вернуться в таверну, и Арчивальд её тепло принял. Он пообещал, что найдёт Пантира и приведёт к ней. Лилит понимала, что времени прошло мало и вряд ли наёмника так быстро можно отыскать, но она не теряла надежды. Девушка была готова сама отправиться на поиски, но понимала, что не знает города и вновь заблудится. Ей оставалось только ждать.

Покинув комнату, она решила вновь встретиться с Арчивальдом. Медленно проходя длинный коридор, она погрузилась в раздумья. В полной тишине лишь её шаги нарушали покой, и Лилит заметила, что Пантир ходит куда тише, чем она.

– И что, ты ему всё рассказал?

Внизу послышался голос Арчивальда. Он с кем-то разговаривал, и девушка решила остановиться, не встревать в разговор. Но возвращаться в комнату она не спешила: интерес не позволил. И тут она услышала тихий, уставший голос Пантира:

– Да… Нет… Не знаю… Я ничего не помню с этого момента.

Лилит затаила дыхание. Радость переполняла её, но она не решалась спускаться. Боялась, что он будет зол, отправит девушку обратно к отцу, а дальше задание пойдёт выполнять сам, либо вовсе откажется от него. Оставит её и уйдёт.

– Но, раз отпустили, ты не сказал ничего, за что стоит тебя наказать.

– Странно все это. Сперва в клетку, затем к советнику, тот потом без какого-либо осуждения отпустил. Ещё и старик этот…

– Сдался он тебе. Он же с ума сходит взаперти, вот и царапает, что его дурная голова придумает. Лучше вот что. Возьми. Здесь информация, которую ты просил узнать. И знаешь, дело это тоже какое-то странное. Тебе знаком Крысиный король? Сам он дал наводку на твою цель. Он очень заинтересован им, и готов оказать помощь.

– Я правда слишком часто стал встречаться с важными в Королевстве людьми, – прыснул наёмник, – Спасибо тебе. За информацию, за всё. Пойду посмотрю, может она уже проснулась.

– А мне тогда пока открывать трактир.

– Постой. Найдите-ка мне ещё информацию.

Судя по звуку, оба встали и направились к лестнице. Замешкавшись, Лилит поспешила обратно в комнату.

Глава 10. Возмездие

Громко открыв дверь, Пантир на секунду замешкался. Он совсем не подумал, что Лилит спит, а потому решил дать волю алкоголю. Но девушка не отдыхала. Она смотрела куда-то вдаль, на крыши домов, скрестив руки на груди. Несмотря на громкий скрип двери, она не повернулась, не взглянула на вернувшегося после долгой разлуки наёмника

– Не спишь.

– Нет.

В комнату влетел холодный ветер, и, подобно вихрю, умчался прочь в открытую дверь, толкнув Пантира. Он закрыл за собой дверь.

– Все ведь хорошо?

– Да.

Наёмник сделал шаг. На его слова Лилит отвечала коротко, и Пантир не знал, как продолжить разговор. Он не был мастером слова, редко вообще с кем-то общался. Он предпочитал избегать людей, и те отвечали взаимностью, потому открывать рот ему приходилось лишь в окружении тех, кому он доверял. А таких людей можно было посчитать по пальцам. Сегодня на одного такого человека стало больше, хотя Пантир сам не заметил этого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.