Юрий Григорьев
Terra Insapiens. Книга первая. Замок

День первый.

Артур.

Открыв глаза, он увидел высокий, сводчатый потолок. Потолок сходился куполом, в центре которого висел небольшой круглый светильник. Лампа не горела, но в комнате было светло. Высоко прямо над ним косым лучом лился свет из окна.

Повернув голову налево, он увидел ковёр, с вышитым драконом. Дракон, как и положено, был трёхголовый. Одна голова была добрая, вторая голова была злая, а третья смотрела в сторону.

Медленно повернув голову направо, он увидел странную комнату. В чём её странность, он не сразу сообразил, но потом понял. Комната была круглая. Грубо оштукатуренные стены, немного мебели и металлическая входная дверь.

– Похоже на больницу, – подумал он, – но почему такой высокий потолок?

Он ещё раз посмотрел вверх. Свет из окна был тёплым, успокаивающим. Он прислушался, тишина была почти абсолютной. Он слышал только своё дыхание и биение сердца. Постепенно он начал слышать какой-то ровный, монотонный шум. Это не было похоже на завывание ветра, это напомнило ему морской прибой. Шум был тихий, но в тишине уловимый.

Подняв руку к лицу, он провёл рукой по волосам и почувствовал слабую тупую боль. Пальцами нащупал на голове шишку и следы запёкшейся крови.

– Так… Похоже, я не зря оказался в больнице. Но почему я ничего не помню?

Медленно, прислушиваясь к себе, приподнялся и сел на краю кровати. Чувствуя слабость, он посидел минуту, а потом встал и пошёл к двери. Взявшись за круглую ручку, подёргал дверь. Дверь была заперта.

Он обернулся и взглядом обвёл комнату. Взгляд остановился на зарешёченном окне. Окно было высоко над кроватью, в метрах двух от пола. Сквозь окно было видно облачное небо.

– Решётка, – промелькнула мысль, – зачем решётка? Я что – в тюрьме?

Он внимательно ещё раз обвёл взглядом комнату. И высокий потолок, и высоко расположенное окно наводили на мысль, что в этой комнате должны жить великаны. И совсем непонятно – что он делает здесь?

Справа от кровати стояло что-то, похожее на кухонный буфет. Слева – небольшой письменный столик с настольной лампой и стул. Мебель была старая, потёртая временем. Чуть ближе к двери стоял деревянный шкаф. Возле двери с другой стороны был туалетный уголок. Он подошёл к умывальнику и посмотрел в зеркало, висящее над ним. Долго смотрел в упор на своё отражение, пытаясь что-то понять или вспомнить. Губы его беззвучно шевелились, но ни одного звука он так и не произнёс. Языком провёл по высохшим губам и, наклонившись к раковине, открыв кран, стал жадно пить воду. Напившись, выпрямился и снова долго рассматривал себя в зеркале. Оттуда на него смотрел молодой человек с взъерошенными волосами, бледный и незнакомый.

– Не помню, ничего не помню, – услышал свой голос, как будто со стороны.

Он снова открыл кран и осторожно, чтобы не задеть рану на голове, стал умываться. Потом вытерся полотенцем, повесил его обратно на гвоздик и, ещё раз взглянув в зеркало, снова пошёл к двери. Подёргав ручку двери и потолкав дверь плечом, с досады стукнул по ней кулаком. Обернулся и, облокотясь на дверь, стоял минут пять, пытаясь осознать своё положение.

Взгляд его ещё раз остановился на зарешёченном окне. Он прикинул, что, если встать на спинку кровати, он, возможно, дотянется до решётки окна. Он залез на кровать и, опираясь рукой на стену, осторожно полез вверх. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы, держась за решётку окна, заглянуть в него.

За окном было море. Он уже явственно услышал шум прибоя, но береговой линии из окна видно не было. Солнечный свет освещал облака, и было похоже на раннее утро.

Он, прищурившись, вглядывался в горизонт, но горизонт был чист. Ни одного корабля, ни одной лодки – только море и небо.

Осторожно спустившись, он сел на кровать. По-прежнему, вокруг царила тишина. Не выдержав её, он снова встал и решил внимательно осмотреть комнату. В деревянном шкафу висел белый халат, и лежали тапочки.

– Слава богу, не белые, – подумал он и удивился, что, оказывается, может шутить.

Рядом, на полках, лежала нижняя одежда, простыни и полотенце.

– Всё-таки это больница, – подумал он.

Подойдя к письменному столу, он заметил книжные полки, которые были встроены в стену. Он увидел два ряда книг и с интересом начал их разглядывать.

Набор книг привёл его в удивление. Большинство книг были старинные. Так он с любопытством открыл том «Дон-Кихота», где увидел дату издания 1897 года, полистал его, припоминая, что книгу эту он явно раньше читал и даже любил. Поставив её на полку, он взял другой фолиант – это была «История рыб», лондонское издание 17-го века. С удивлением полистав её, он начал рассматривать корешки остальных книг. «Феноменология духа», «Божественная комедия», «The anatomy of the bones», «Codex Seraphinianus».

– Странный выбор книг! – подумал он, как вдруг сзади послышался какой-то мерный звук. Он обернулся, звук исходил со стороны кухонного буфета. Это было похоже на ровный звук мотора.

Звук продолжался несколько секунд и закончился внезапно, так же как и возник.

Он открыл дверцу буфета и увидел поднос. На подносе стояли – стакан с чаем и пластмассовая тарелочка, где лежали варёное, уже очищенное, яйцо и две галеты. Он потрогал стакан, чай ещё был горячий. Вытащив поднос и заглянув в проём, понял, что это своеобразный лифт для доставки еды. Вверх и вниз уходил металлический трос.

Повертев в руках и понюхав яйцо, откусил и стал есть. Доев еду и запив её чаем, поставил поднос обратно и закрыл дверцу.

– Ну… Не бог весть что, но с голоду умереть не дадут.

Он присел на кровать, но вскоре встал и решительно направился к двери. Толкнул её посильней, стал стучать кулаком, затем ногой.

– Откройте!.. Позовите врача! Поговорите со мной, чёрт побери!

Это была минутная вспышка, но, когда он уже успокоился и отдышался, послышался явственный щелчок. Он толкнул дверь, она открылась.

Он вышел из комнаты на освещённый утренним солнцем внутренний двор. Невысокие кусты и цветники раскинулись по двору. Молодая зелёная трава, порхающие над цветами бабочки, аккуратные, выложенные каменной плиткой, дорожки – всё создавало впечатление маленького райского сада. Его лицо впервые тронула улыбка. Как зачарованный, он пошёл по одной из дорожек в глубину двора. В самом центре его стояла гранитная копия роденовского «Мыслителя». «Мыслитель» был задумчив. Кажется, он тоже не понимал – что он здесь делает? Возле него стояли два стола со скамейками.

Он присел на скамейку и, задрав голову, посмотрел в небо. Величаво плывущие облака долго привлекали его внимание. Потом взгляд его опустился, и он стал рассматривать здание. Оно напоминало собой средневековый замок – высокий, в три этажа, не менее двадцати метров в небо. Он представлял собой прямоугольное строение с четырьмя круглыми башнями по углам и большим внутренним двором. Построен замок был явно в пропорциях золотого сечения. Большие входные ворота Замка были закрыты. Ворота с другой стороны, были поменьше, и тоже были закрыты. Характерный зазубренный верх, грубые каменные стены, колоннада из статуй, окружающая двор. Он ощутил себя героем какого-то рыцарского романа Вальтера Скотта.

Взгляд его опустился вниз. На столе перед ним лежала шахматная доска, а рядом – перевёрнутое блюдце с красочным узором. Он поднял его, чтобы рассмотреть узор – под блюдцем лежала записка. Он нагнулся – на бумажке было всего два слова, написанные аккуратным, каллиграфическим почерком, без всякой пунктуации: «Филип вернись». Пожав плечами, он рассмотрел блюдце. Мифические грифоны с поднятыми когтистыми лапами и люди с пёсьими головами сражались на фоне песчаных барханов. Полюбовавшись, он положил блюдце на место.

– Где же все люди? Надо пойти посмотреть.

Он поднялся и пошёл по дорожке обратно. Внутренний дворик окружали статуи античных богов и героев. Он без труда узнал Геракла с лернейской гидрой в руках, Персея, Аполлона. Дальше, вдоль комнат, проходил неширокий мощёный коридор. Он прошёл его весь кругом, пробуя открыть двери – все они были заперты. В одном месте он увидел винтовую лестницу, ведущую вверх и вниз, но проход был закрыт решётчатой дверью.

Рядом с дверью стоял мусорный бак. Возле него валялись клочки рваной бумаги. Он нагнулся, подобрал два клочка и поднёс к глазам. На одном был обрывок какой-то программы. Он сумел разобрать только:

«If God Then … Else …»

На другом было написано не то название, не то утверждение:

«Фёдор Достоевский – идиот».

Обходя коридор во второй раз, он вдруг почувствовал на себе взгляд. Оглянувшись, не увидел никого, но потом за одной из статуй заметил большого чёрного кота. Кот смотрел на него в упор, явно изучая и оценивая. Он шагнул навстречу – кот скрылся за статуей. Когда подошёл, кота уже не было.

Озадаченный, он снова направился в центр двора и там, наконец, повстречал человека. Это была пожилая женщина в строгом платье, с подобранными седыми волосами. В руках она держала жестяную лейку, из которой поливала цветы. Она явно не замечала его, думая о чём-то своём. Он кашлянул, чтобы привлечь внимание и произнёс:

– Здравствуйте! Могу я с вами поговорить?

Она пристально посмотрела на него и вдруг лицо её преобразила улыбка.

– Артур! Как хорошо, что ты приехал! Разве корабль уже пришёл? Ну вот, я опять всё прозевала. А где Генри?

– Какой Генри? Постойте, вы меня знаете?

– Ну что ты говоришь, Артур! Мне ли тебя не знать!

Вдруг откуда-то сверху раздался удар колокола. Звук был негромкий, как будто отдалённый. Он падал сверху, медленно затухая. Женщина прислушалась, посмотрела куда-то на верхние окна замка и сказала:

– Он зовёт меня. Да, надо приготовить хороший обед дорогим гостям. Я пойду.

И уже уходя, полуобернувшись к нему:

– Переоденься, Артур, и поднимайся к нам!

Он остался стоять, в недоумении глядя ей вслед. Спохватившись, пошёл за женщиной, но она уже поднялась по лестнице, и дверь на лестницу была снова заперта. Подёргав решётку, он растерянно оглянулся вокруг и сказал:

– Я по-прежнему ничего не понимаю. Но теперь у меня хотя бы есть имя.

Постояв ещё немного, он вернулся в свою комнату, лёг на кровать, и перед тем, как закрыть глаза, произнёс:

– Артур.

Проснулся он ночью. Это он понял, бросив взгляд за окно. Освещал комнату, горящий вполнакала, светильник на куполе потолка.

Почувствовал, что голоден и проверил буфет. На подносе стояла пластмассовая тарелка с гречневой кашей и стакан молока. Молоко показалось ему порошковым, но голод не учит привередливости. Съев всё с аппетитом, он засунул посуду обратно и пошёл к входной двери. Секунду смотрел на неё в нерешительности и толкнул ладонью. Дверь оказалась не заперта. Он вышел во двор.

Лунный свет заливал кусты и клумбы, придавая всему таинственность. Тишина только углубляла это ощущение.

Походив по дорожкам, он уселся на скамейку, разглядывая ночные звёзды. Замечтавшись, он не сразу понял, что слышит какой-то звук. Человек приближался к нему по дорожке, постукивая палкой по земле. Когда он приблизился, Артур увидел перед собой старика. Старик, подозрительно смотрел на него и, прежде чем Артур успел что-то сообразить, с тревогой спросил:

– У вас есть часы?

– Что?

– Покажите руки!

Удивлённый Артур встал, протянул обе руки и сказал:

– У меня нет часов.

Старик продолжал недоверчиво смотреть на него.

– А в карманах?

– У меня нет часов!

Старик, кажется, успокоился и даже попробовал улыбнуться.

– Вот это правильно! Если б все были такие, как вы, я бы давно закончил своё дело.

Он приблизился прямо к его лицу и, подняв палец вверх, произнёс:

– Если остановить все часы, остановится время и начнётся вечность.

Кивнув в подтверждение своим словам, он повернулся и пошёл обратно. Артур смотрел ему вслед, совершенно обескураженный.

Вновь присев на скамейку, он попытался собрать мысли в кучу.

– Что это за странный замок, как я здесь оказался и кто я такой?

Ни на один из этих вопросов он не мог себе ответить.

Второй день.

Новые знакомства.

Утро второго дня выдалось пасмурным. Во дворе накрапывал мелкий дождик, и Артур в задумчивости гулял по мощёному коридору. Он снова подошёл к запертой решётчатой двери на лестницу и потрогал её. Дверь опять была заперта. Он попробовал расшатать решётку и тут услышал из-за спины:

– Наверху живёт Бог, а внизу – Демон. Нам туда нельзя.

Артур обернулся. На него смотрел сухопарый, подтянутый человек, довольно пожилой, но явно заботящийся о своём здоровье.

– Здравствуйте! – сказал Артур.

Человек слегка поклонился и, взяв Артура под локоть, повёл за собой. Они продолжили прогулку по коридору вдвоём.

– Вы приплыли на корабле?

– Да… То есть… Я не знаю.

Человек удивлённо посмотрел на Артура.

– Мне должны были прислать книги. Без них моя работа остановится.

– Вы пишете какую-то книгу?

– Я веду судебный процесс. Особый судебный процесс. Мне нужны юридические документы, кодексы всех времён и народов. Я ищу исторический прецедент. Это важно для составления обвинительного заключения.

– Вы юрист?

– Я судья с тридцатилетним стажем. Я мог бы написать обвинительное заключение с закрытыми глазами. Но дело очень тонкое, нужно всё перепроверить. Поэтому я жду свои книги.

Судья говорил с лёгким акцентом, выдававшим в нём англичанина.

– А в чём заключается дело? – поинтересовался Артур.

– Я обвиняю.

– Кого?

Судья остановился, посмотрел Артуру прямо в глаза, и сказал, указывая пальцем в небо:

– Его.

Артур открыл рот, не зная, что сказать.

– Я обвиняю господина, именуемого Богом, в совершении преступления против человечества. Я обвиняю Его в геноциде человечества под названием всемирный потоп.

– Но… ведь это было так давно!

– В таких делах нет срока давности.

Судья снова взял Артура под локоть, и они продолжили прогулку. Мысли Артура путались. Он уже понял, что имеет дело с ненормальным человеком и не знал, как себя вести.

Они гуляли медленно и тут их обогнал странный босоногий человек лет сорока. Он был одет в белый хитон до колен, подпоясанный верёвкой. Прогуливаясь, он как будто мысленно разговаривал с кем-то. Его руки выразительно двигались, и голова кивала или покачивалась в зависимости от согласия или несогласия с оппонентом. Артур удивлённо проводил его глазами и задумался – как ему вежливо попрощаться с Судьёй?

Пока он размышлял, человек в белом хитоне сделал круг, и снова обогнал их. В этот раз он вдруг остановился, повернулся к ним лицом и спросил:

– Является ли головная боль достаточной причиной усомнения в существовании всеблагого Бога?

Задав свой вопрос, он, явно не ожидая ответа, повернулся и продолжил свой путь.

Артур окончательно потерялся и, промычав что-то извинительное и откланявшись, попрощался с Судьёй и оставил странную компанию.

Дождь к этому времени закончился, выглянуло солнце. Прохаживаясь по мокрой траве, Артур мучительно пытался хоть что-то вспомнить. Неожиданно он заметил, что одни из ворот Замка приоткрыты. Он подошёл к ним и выглянул за ворота. Мощёная дорожка вела в сад. Он пошёл по ней.

Он прошёл в глубину сада, покачался на деревянных качелях, повалялся в гамаке, натянутом между деревьями, наблюдая птиц, скачущих с ветки на ветку – тёмно-коричневые майны, остроклювые зелёные щурки, рыжие зимородки с голубым опереньем и красным клювом, и ещё какие-то, неизвестные ему, птицы. В птичьем пении солировали майны. Кажется, они умели всё – и щебетали, и свистели, и щёлкали. Артур закрыл глаза, наслаждаясь покоем. Потом встал и ещё погулял по саду. Сорвал одно яблоко, съел. Кроме яблонь в саду были груши, абрикосы, персики и вишня. Неожиданно он наткнулся на кокосовую пальму. Это его озадачило. Он огляделся и увидел ещё несколько пальм.

– Странно… – подумал он. – Где это пальмы растут вместе с вишнями и грушей? Куда я, чёрт побери, попал?

Сад был небольшой. По периметру он был огорожен каменной стеной. В одном месте Артуру показалось, что он с дерева сможет залезть на стену. Недолго думая, он полез на дерево. Шагая по толстой ветке и, держась за другую, он подобрался к стене и, оттолкнувшись от ветки, запрыгнул на стену. Удержаться ему помогла маленькая веточка, за которую он схватился рукой. Это было кстати, потому что за стеной был обрывистый спуск и, свалившись со стены, он неминуемо бы разбился. Держась за веточку, он выпрямился и оглядел горизонт. Бескрайний океан раскинулся перед ним. До берега было не более тридцати метров. Береговая линия – песчаная и каменистая – была очерчена морской пеной и водорослями. Вдоль берега раскинулись невысокие пальмы.

Постояв немного, он сел на стену, свесив ноги. Ветер приятно обдувал лицо. Он просидел в задумчивости минут десять, а потом решил вернуться в Замок. Свесившись со стены, он спрыгнул в сад.

Уже подходя к воротам, заметил небольшой аккуратный курятник, притулившийся у стены. За проволочной сеткой прогуливались два десятка кур и большой горделивый чёрный петух с кожаным ремешком на шее. «Ух ты, важный какой!» – подумал Артур, разглядывая петуха. – «Конечно, у тебя тут целый гарем».

Он вернулся в свою комнату и, пообедав, снова стал перебирать книги. Одна из них заинтересовала его. Он лёг на кровать, рассматривая книгу. На титульном листе было название: «Собрание возможных миров». Он перевернул страницу и начал читать.

«От начала веков люди придумывали свой мир. Они никогда не понимали мир, в котором живут, это было им не дано. Но они придумывали правдоподобные объяснения мира. От самых древних представлений, вызывающих сегодня только улыбку, до сложных космологических систем, понять которые сможет не каждый. Сформировалось понимание возможного мира как множества потенциальных миров в их проекции на реальный мир. В этой книге собраны все возможные картины мира, когда-либо придуманные людьми, и вы можете добавить в неё свой мир.

По мнению древних индусов, Земля лежит на тарелочке, которая лежит на спине слона, а слон стоит на спине большой черепахи. На ком стоит черепаха не уточнялось. Видимо, об этом она должна была подумать сама. Впрочем, учёный Клиффорд Гирц уверял, что черепаха стоит на спине другой черепахи и так до самого дна. Бесконечная последовательность черепах впечатляет. Одинокий слон, правда, при этом становится недоразумением.

Другая распространённая космология утверждает, что плоскую Землю поддерживают рога священного быка, который в свою очередь стоит на спине кита. Кит плавает в мировом Океане. Когда священный бык гневается на людей, он трясёт рогами, вызывая землетрясения.

Северные народности упростили зооморфную опору Земли, ограничившись тремя китами. Это вполне понятно – чем проще, тем надёжнее».

Закрыв книгу и положив её на кровать, он подумал:

– Хорошо бы искупаться… Ведь моются же они здесь где-то. Пойду, посмотрю.

Артур взял полотенце и вышел из комнаты. Судьи во дворе уже не было, только «древний грек» продолжал свою прогулку. Артур решил спросить у него. Он дождался, когда тот подойдёт, и, шагнув вперёд, встал перед ним. От неожиданной преграды «грек» остановился как вкопанный, уставившись на Артура.

– Извините, – вежливо сказал Артур, – где здесь можно помыться?

– Молодой человек, – сердито ответил «грек», – вы мешаете нам разговаривать.

Артур растерянно огляделся, пытаясь понять, – кого тот имеет в виду под словом «нам». Увидев его растерянность, человек смягчился и, ткнув пальцем куда-то вбок, сказал: «там»! После чего, обогнув Артура, пошёл себе дальше.

Проследовав в направлении, указанном греческим пальцем, Артур обнаружил маленькую деревянную дверь, за которой была душевая комната. Обрадованный он быстро разделся, повесил одежду на крючок и встал под душ. Тут ему пришлось призадуматься. Здесь был такой же кран, как на умывальнике в комнате, – один рычажок, который надо было держать, чтобы лилась вода.

– Я, конечно, понимаю, что так они экономят воду, – подумал он, – но, чтобы нормально искупаться, понадобится третья рука.

Он открыл, лежащую в нише стены, зелёную мыльницу, достал мыло и включил воду. Вода была поначалу прохладная, но потом пошла тёплая, видимо, где-то на крыше нагретая солнцем.

– О! Тёпленькая пошла! – обрадовался Артур, невольно выдав своё происхождение.

Держа рычаг одной рукой, он неуклюже поворачивался под душем, чертыхаясь про себя. Потом намылился, и повторил неудобную процедуру, смывая мыло. Вытерся полотенцем, оделся и вышел из душевой.

– В следующий раз надо будет что-то повесить на рычаг, чтобы не держать его рукой, – запоздало разумно подумал он.

Седой человек, коротко стриженный, в белой больничной рубахе навыпуск стоял посреди двора, держа что-то в поднятой руке. Подойдя поближе, Артур понял, что это был медицинский термометр.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Артур. – Вы хотите измерить температуру?

– Да, – коротко ответил пожилой мужчина и добавил, – я хочу измерить температуру мира. Мне кажется, он болен.

– Серьёзно болен? – немного замешкавшись от удивления, обеспокоился Артур.

– Полагаю, серьёзно, – человек был невозмутим. – Возможно жёлтая лихорадка. Нужны радикальные средства.

Он опустил руку и посмотрел показания на термометре.

– Сорок два и пять. Я так и думал. У меня было ощущение, что в последнее время мир бредит. Ещё чуть-чуть и он потеряет сознание. Надо что-то делать.

– Вы врач?

– Я учёный. Врачи лечат людей, учёные должны лечить мир.

– Я думал – они должны изучать его?

Человек посмотрел на Артура с недоумением.

– Разумеется! Для того чтобы кого-то лечить, его надо сперва хорошо изучить и обследовать.

Он засунул термометр в карман, на секунду застыл, что-то обдумывая, потом обратился к Артуру.

– Вы будете здесь?

– Да, – кивнул Артур.

– Наблюдайте за миром. Если почувствуете что-то неладное, стучите ко мне. Я живу там, – он указал рукой.

– Хорошо! – успокоил его Артур. – Я прослежу, не беспокойтесь!

Человек признательно кивнул и ушёл.

– Какие странные здесь больные! – подумал Артур, глядя ему вслед.

Вернулся в свою комнату, лёг на кровать и продолжил чтение.

«По мнению Ферекида Сиросского, богиня Эвринома восстала из Хаоса, и отделила Небо от Океана. Танцуя над Океаном, она подняла ветер, из которого возник великий змей Офион. От этого змея Богиня зачала и снесла Мировое яйцо, из которого уже потом вылупился весь видимый мир с его звёздами, Землёй и прочим имуществом.

После этого они обосновались на Олимпе. Но в божественной семейке, как и следовало ожидать, возникли споры – кто главный? Закончились споры тем, что Богиня сбросила змея с горы. С тех пор змеи живут на земле. А на Олимпе Богиня создала титанов и титанид. Причём титаны во всём подчинялись своим жёнам, что определённо указывало на изначальный матриархат.

Возникновение человека произошло, можно сказать, случайно. Падая с горы, змей растерял все свои зубы, которые проросли в земле и породили пеласгов – первых людей.

Пока титаны были заняты своими разборками, люди разбрелись и расплодились на Земле.

Разборки титанов закончились тем, что один из них, Зевс, проглотил всех остальных, и стал единовластным правителем.

Это только одна из множества версий происхождения мира. Нельзя не отметить их красочность и киногеничность. Возможно, древние обладали даром предвидения, и задолго до нашей эры писали сценарии для Голливуда».

Закрыв книгу, он подумал, что спать ещё рано, надо пойти погулять, и вышел во двор.

Уже появились первые звёзды. Небо темнело на глазах. Артур задумчиво гулял по дорожкам мимо кустов. Тишину нарушал только тихий, далёкий шум волн. Он подошёл к воротам, через которые он выходил в сад – они были закрыты. Подёргав их, он пошёл обратно в центр двора.

Какой-то тёмный силуэт двигался к нему по дорожке. Приглядевшись, Артур увидел человека в чёрном плаще до земли, с чёрным капюшоном. Человек двигался медленно и бесшумно.

Он приблизился к Артуру и, наклонившись к нему, шёпотом сказал.

– Вы меня видите?

– Вижу.

– Не-ет! Вы меня не видите. Потому что я в чёрном.

– Я вижу, что вы в чёрном.

– Вы не можете видеть чёрный цвет, потому что чёрного цвета нет. Чёрный – это не цвет, это отсутствие цвета. Как можно видеть что-то отсутствующее? Вы меня не можете видеть.

– И тем не менее, я вас вижу.

Человек погрозил пальцем.

– Видеть – это ловить отражённый предметом свет. Чёрный не отражает свет. Вашим глазам нечего ловить, и, значит, вы меня не видите.

Артур занервничал.

– Ну, хорошо. Я вижу, что я вас не вижу.

Человек удовлетворённо кивнул и бесшумно пошёл прочь.

Артур передёрнул плечами.

– Бред какой-то! Вижу – не вижу… Человек-невидимка.

Он повернулся и пошёл в комнату.

Третий день.

Что-то проясняется.

На следующее утро он проснулся, ощущая себя совершенно здоровым. Умылся, поел и вышел из комнаты с твёрдым намерением, наконец разобраться – что происходит?

Утро было солнечным, по небу гуляли только маленькие облачка.

Пройдясь по двору, он увидел чёрного кота. Тот сидел на траве, умываясь лапой.

Осторожно, чтобы не вспугнуть, он стал приближаться. Кот уставился на него и, кажется, собирался дать дёру. Артур остановился. Минуту они смотрели друг на друга. Но вдруг кот перенёс взгляд куда-то за спину Артура. И мгновенье спустя, раздался детский голос:

– Это мой кот! Не обижайте его.

Артур обернулся. Перед ним стояла девочка лет десяти, в светло-голубом, слегка выцветшем, платье. Она пытливо смотрела в его глаза.

– Да, нет, – успокоил её Артур. – Я не обижу его. Я просто хотел с ним познакомиться.

Девочка засмеялась.

– Его зовут – Филип. Ему двенадцать лет. Он старше меня.

– А как зовут тебя?

– Ева!

– Очень приятно, Ева! А я – Артур, – неожиданно для себя сказал он.

– Артур? Хорошее имя! Моего старшего брата так зовут. Но я его никогда не видела. Он живёт далеко, за океаном.

– Вы здесь новенький? – поинтересовалась она и, не дав ему ответить, продолжила. – Я сегодня такой сон видела! И пришла, чтобы рассказать его Паскалю.

– А кто такой Паскаль?

– Вы не знаете Паскаля?! Ну, тогда вы совсем новенький! Пойдёмте, я вас с ним познакомлю.

Она взяла Артура за руку и потянула его за собой. Они подошли к одной из дверей. Девочка схватилась двумя руками за ручку и потянула её на себя. Дверь открылась.

– Странно, – мелькнуло у Артура в голове – раньше все двери были заперты.

Они вошли в комнату. Комната была четырёхугольная, просторная, с таким же высоким, сводчатым потолком. В комнате был, мягко говоря, бардак. На полу валялись какие-то вещи, бумаги. Одежда валялась на кровати. Кухонный буфет был завален книгами.

За письменным столом, перед включённым ноутбуком сидел молодой человек, лет двадцати. У него были длинные волосы, нос с горбинкой и лёгкая щетина на подбородке. Молодой человек был одет в серую, застиранную футболку, которая когда-то была белой. На спине ещё можно было разобрать надпись в две строчки: «People are strange when you're a stranger». Остальную часть гардероба составляли такие же застиранные, потёртые джинсы и поношенные кроссовки.

Он явно был чем-то занят и, обернулся на входящих с чувством раздражения на то, что его отрывают от важных дел. Впрочем, едва увидев Еву, он широко улыбнулся и прокричал:

– Привет, моя королева!

Девчонка кинулась ему на колени, едва не уронив ноутбук, который Паскаль придержал одной рукой.

– Осторожнее, красотка! Ты так мне всё угробишь.

– Слушай, – какой я сон сегодня видела! Помнишь, ты мне читал сказку про снежную королеву? Так я её видела во сне. Она оказалась совсем не злой и не холодной.

Артур разглядывал комнату, чувствуя некоторую неловкость.

– Да, познакомься! Это новенький, – сказала Ева. – Его зовут – Артур.

Паскаль внимательно посмотрел на него, просканировал взглядом, и слегка кивнул.

– Так вот, я тебе расскажу свой сон!

Ева увлеклась, Паскаль терпеливо слушал.

– Мы катались в санях, запряжённых оленями, по хрустящему снегу. Было так весело, но я замёрзла. Тогда она взмахнула рукой, и я оделась в тёплую шубу. Я поняла, что она добрая… Когда я проснулась, мне стало её жалко. Она любила Кая. А Герда его у неё отняла. Я представила, как она возвратилась в свой холодный, пустынный замок, и увидела на ледяном полу слово «вечность». Она поняла, что теперь она на всю долгую вечность одна. Мне так стало её жалко.

Паскаль улыбнулся.

– Ну что ты, глупенькая. Она найдёт себе нового Кая. Она не будет одна.

Ева задумалась, наклонив голову.

– А вечность – это очень долго?

Теперь задумался Паскаль.

– Как тебе сказать?.. Вечность – это время, которое тебе понадобится, чтобы ложкой вычерпать океан.

– Океан?! Ложкой?

Ева широко раскрыла глаза.

– Это очень долго! Если бы ещё ведёрком – и то долго, а ложкой…

Она безнадёжно махнула рукой.

Ева продолжила рассказывать свой сон. Артур разглядывал картины, висящие на стене. Это были репродукции: «Крик» Эдварда Мунка и «Отчаяние» Густава Курбе.

В дверь постучали, и какой-то человек заглянул внутрь.

– Ева, ваш отец зовёт вас на завтрак.

Ева, не глядя, отмахнулась.

– Я не хочу. Я приду попозже.

Человек настаивал.

– Ева, я не уйду без вас. Вы знаете, что ваш отец будет сердиться.

Ева сморщила гримаску и нехотя слезла с колен Паскаля.

– Ладно, я тебе потом всё «дорасскажу».

Она вышла за дверь. Дверь закрылась. Артур с молодым человеком остались наедине. Тот с минуту смотрел на Артура. Потом, пристав со стула, шутливо поклонился.

– Паскаль, потомственный программист.

Артур, не удержавшись, фыркнул от смеха.

– Как? У программистов уже есть династии?

– Представьте себе. Поскольку и отец, и мать у меня программисты, я уже с полным правом могу называть себя потомственным программистом. А кто вы, осмелюсь спросить?

Артур смутился и развёл руками.

– Не знаю…

Паскаль прищурился, слегка наклонив голову.

– Я не помню – кто я, как я здесь оказался. Я ничего не помню.

– Ну, это из какой-то мыльной оперы, – всё также внимательно разглядывая Артура, произнёс Паскаль.

– Я сам ощущаю себя каким-то персонажем в непонятной пьесе. Вот уже третий день я, как зомби, шатаюсь по Замку, и никто мне ничего не может объяснить.

– Вы разговаривали с Хозяином?

– С Хозяином?

– Хозяин Замка, наш врач и наш тюремщик.

– Нет, я встречал только какую-то пожилую женщину. Она поливала цветы.

– Это Офелия, жена Хозяина. А Ева их дочь.

– Ещё я встретил каких-то странных людей… Один искал у меня часы.

– Это Мерлин. Он вообще-то самый тихий из обитателей Замка. Редко выходит из своей комнаты. Я его почти не знаю, но Адам с ним общается. У них есть какие-то общие темы.

– Другой притворялся человеком-невидимкой.

– Мрачный тип. Когда он только прибыл, мы спросили – кто он такой? Он сказал: Никто… Старая история – так ответил Одиссей Полифему.

– Ещё один, Судья, рассказал мне, что собирается судиться с Богом.

– Уже с Богом? Значит, процесс с римским папой из рода Борджиа закончен.

– А другой, похожий на древнего грека, задаёт какие-то странные вопросы.

– Это Сократ Младший. Он считает себя продолжателем греческого философа Сократа и развивает его мысль: «я знаю, что ничего не знаю». Отсюда он выводит, что мудрому человеку неприличны никакие утверждения, а вся мудрость должна заключаться в вопросах. Он говорил мне: «Я не философ. Я называю себя «дофилософ». Философ – это отвечатель, а я вопрошатель. Правильно заданный вопрос является ответом».

Паскаль рассмеялся:

– У нас тут всё, как у людей – всякой твари по паре. У нас тут свои физики и лирики есть. Да! Поэт замечательный, громогласный трибун. Все, правда, над ним посмеиваются, но тайком, чтобы не обидеть. Его у нас любят… Физик есть, ворчун старый. На воле читал лекции: о границах применимости законов Ньютона. И нам пытался читать, но все разбежались. Так его и прозвали – Ньютон. Он пишет «Теорию всего» и учебник Наивысшей математики. Я почти ничего не понял, кроме того, что делить на ноль в его математике разрешается… Нет, здесь не соскучишься. Иногда я даже рад тому, что оказался здесь.

Заметив, лежавшие на столе наушники, Артур кивнул на них и спросил:

– Что слушаете?

– Сыграем в «угадай мелодию»? – предложил Паскаль.

Он протянул наушники Артуру и нажал «play».

Услышав первые же такты, Артур улыбнулся:

– «Sing For Absolution».

– Бинго! – обрадовался Паскаль.

Положив наушники, Артур заметил на столе бумажную птицу. Паскаль перехватил его взгляд.

– Это я Еву учил делать оригами.

Он взял птицу в руки и задумался.

– Меня девушка моя научила.

– У вас была девушка?

– У меня всё было… Кроме смысла… А теперь нет ничего, но есть смысл.

Паскаль помрачнел и посмотрел на ноутбук. Артур понял, что должен уйти. Он попрощался, кивнув, и пошёл на выход. Открывая дверь, он остановился, обернулся и сказал:

– Мне кажется, я в сумасшедшем доме.

– А вы только сейчас это поняли?

Вернувшись к себе, Артур прилёг на кровать, задумчиво разглядывая потолок. Неприятное открытие, о котором он собственно уже подозревал, но теперь оно стало фактом, расстроило его.

– Я нормальный человек, – растерянно думал он. – Как я сюда попал? Что я здесь делаю?

Вдруг послышался тихий стук в дверь. Через некоторое время дверь приоткрылась, и заглянул человек.

– Извините, к вам можно?

– Заходите, – Артур поднялся с кровати.

– Здравствуйте! – слегка поклонился вошедший. – Вы здесь недавно. Я хотел с вами познакомиться, но не решался.

Артур узнал человека, который звал Еву на завтрак.

– Да ради бога. Меня зовут – Артур. Как вас зовут?

– Андрон. Биологический механизм.

– Не понимаю.

– Всё просто, я – робот. И вы – робот. Разница между нами только в том, что я об этом знаю, а вы нет.

– А-а!.. Ну да, ну да.

– Вы думаете – я сумасшедший? – без тени смущения спросил гость.

– Ну что вы! Каждый имеет право понимать себя… называть себя как хочет.

– Да какое право! Это просто факт. Я и не хотел бы быть роботом, но деваться некуда!

Он помолчал, оглянулся вокруг и продолжил.

– Человек состоит из атомов, которые вовсе не атомы. Ну, вы понимаете, – это то ли материя, то ли волны, то ли что-то третье, «материя-волны». Но я из чего-то состою. И главное, там записана программа, там, где-то в ДНК, или РНК, или «хрен-знает-где», записано, что я есть и что я должен делать. Понимаете? Там всё это уже записано, и у меня нет выбора, я робот, я выполняю программу. Моя воля – мой призрак, мои желания – подпрограммы, мои поступки обусловлены и предначертаны моей программой. Всё, что я могу – это признаться себе, что я робот, сделанный кем-то. Но изменить я ничего не могу.

Он удручённо вздохнул.

– Иногда хочется сделать что-то осмысленно-неразумное просто для того, чтобы доказать себе, что ты не робот. Но потом понимаешь, что это самообман. Робот тоже может делать неразумные поступки, робот тоже может хотеть обманываться.

– Тогда чем же он отличается от человека?

– Вот!.. Ничем. Человек – любой – это и есть робот.

– Это спорный вопрос, – замялся Артур.

– А вот давайте поспорим.

Андрон пододвинул стул, уселся на него и положил руки на колени. Артур присел на кровать.

– Вы знаете, как биологи обозначают жизнь? Я вам процитирую. «Процесс сохранения неравновесного состояния органической системы извлечением энергии из среды». Как, по-вашему, это сказано о человеке или о биологическом механизме?

Он гордо посмотрел на Артура.

– Как интересно, – ответил Артур. – Я, правда, не слышал эту формулировку, но подозреваю, что учёные могли сказать нечто подобное. Они любят всё классифицировать и раскладывать на полочки.

– Чем, по-вашему, человек отличается от похожего на него как две капли воды биоробота?

Артур призадумался.

– Человека от робота отличает то, что он способен желать невозможного.

– То есть человек – это испорченный робот?

Артур раздражённо мотнул головой.

– Слушайте, я не хочу спорить. У вас своё мнение, у меня своё.

Андрон потупился и упорно сказал:

– Это не мнение, это факт.

Артур посмотрел на него внимательно. Ему стало жалко гостя. Он примирительно улыбнулся и показал пальцем:

– Смотрите, у вас муравей на рубашке.

Андрон осторожно смахнул муравья на ладонь и, поднёс ладонь к глазам.

– Это Роберт Шестой.

Достал из кармана спичечный коробок, засунул туда муравья, закрыл коробок и положил в карман.

Поднялся и уже уходя, обернулся:

– Ах, да! Чуть не забыл! Хозяин приглашает вас к себе. Пойдёмте, я провожу.

Они вышли из комнаты и пошли по коридору по направлению к лестнице. Андрон шёл впереди, немного наклонив голову вперёд. Артур только хотел сказать, что дверь на лестницу заперта, но Андрон уже потянул за ручку и дверь открылась.

Андрон отошёл в сторону и показал рукой:

– Поднимайтесь наверх. Третий уровень.

– А вы?

– Мне нельзя, меня не приглашали.

Артур шагнул на лестницу и медленно стал подниматься по ступеням. Услышал, как за спиной Андрон закрыл дверь, и характерный щелчок подсказал ему, что дверь снова заперта.

Проходя мимо двери, ведущей на второй этаж (или уровень, как сказал Андрон), он убедился, что дверь тоже зарешёчена, и на этаже не горит свет. Поднимаясь дальше, он дошёл до выхода на третий этаж. Дверь была приоткрыта. Виден был освещённый коридор с дверями по левой стороне и окнами по правой.

Он постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, и шагнул вперёд.

Одна из дверей открылась в бок, как в купейном вагоне. Из неё вышел невысокий, плотный человек лет пятидесяти и внимательно посмотрел на Артура. Артур остановился и сказал:

– Здравствуйте!

– Ну, здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Вас, кажется, зовут – Артур? – он с хитрым лукавством наклонил голову.

– Кажется… Вообще-то я ничего не помню. Я надеюсь, что вы мне расскажете – кто я, что со мной произошло, и почему я здесь?

– Интересно, интересно… Ну, пойдёмте – будем разбираться.

Он вернулся в комнату, и Артур зашёл за ним. Комната была похожа на кабинет учёного. Две стены, сверху донизу, занимали стеллажи книг. Посреди кабинета стоял огромный письменный стол, возле него – два кресла и торшер с уютным зелёным абажуром.

Хозяин подошёл к большому окну слева от стола, отдёрнул шторы и распахнул створки окна наружу. В комнату хлынул солнечный свет, свежий воздух и далёкий шум прибоя с редкими, гортанными криками буревестников. Затем Хозяин уселся в кресло за столом и рукой пригласил сесть во второе кресло Артура. На краю стола стоял большой монитор, развёрнутый к Хозяину. На экране монитора плавали аквариумные рыбки.

– Вы уже познакомились с моей женой. И я вас хочу сразу кое о чём попросить… Она принимает вас за старшего из наших сыновей – увы, давно погибших в автомобильной аварии. Она помнит его в вашем возрасте и не понимает, что сейчас ему было бы тридцать лет. Я не буду её разуверять, и вас прошу этого не делать.

– Хорошо.

– И да – называйте её матушкой. Ей приятно, а вам всё равно.

– Пожалуй.

– Ну, так – что вы хотели у меня спросить?

– Где я, и как я попал на этот остров?

– Вы в частной психиатрической больнице «Новый Эдем» на маленьком островке в Индийском океане. Я хозяин этой больницы, мне принадлежит этот остров и этот Замок. Три дня назад, утром, вас обнаружили на берегу, лежащим без сознания. На берег вынесло также обломки какой-то яхты. Предыдущей ночью был сильный шторм, и яхта могла разбиться о рифы. Возможно, вы плыли на ней, во время столкновения ударились головой, и вас выбросило за борт. Это могло бы объяснить потерю памяти, и то, как вы оказались на берегу. Но почему вы выжили, а не утонули – я не знаю.

Хозяин развёл руками.

– Расскажите мне, что вы помните о себе.

Артур замялся, посмотрел в пол, потом на Хозяина, и замотал головой.

– Ничего… Я, когда увидел своё отражение в зеркале, поймал себя на мысли: кто это?

Хозяин внимательно посмотрел на Артура. Затем встал, обогнул стол и подошёл к нему.

– Ну-ка встаньте!

Артур послушно поднялся.

Хозяин осмотрел голову Артура и хмыкнул.

– Ну что ж, всё хорошо. Я думал, будет хуже. Вы молоды, и быстро поправитесь.

Он вернулся за стол.

– Ретроградная амнезия – явление возможное при таких травмах. Вам нужен покой и время. Я думаю, память вернётся к вам. Попытайтесь найти какую-то ниточку, за которую сможете распутать весь клубок.

Артур оглядел комнату и, повернувшись к Хозяину, попросил:

– Расскажите мне о замке.

– О, это с превеликим удовольствием. Замок – моя гордость, моя жизнь. Он был построен в 19-м веке моим «пра-пра-пра» – каким-то прадедом. Построил он его для своего отца. Отец его был граф Редмонд, влиятельный человек в британской Индии. Но на старости лет стал заговариваться, совершать безрассудные поступки – в общем, все признаки старческого маразма. Можно было потихоньку отправить его в родовое английское поместье, доживать жизнь в окружении лекарей и сиделок. Но потихоньку не получилось. Старик был человек властный, он заявил, что никуда не поедет, и хочет окончить свою жизнь в Индии. Молодой граф понял – если насильно увезти отца в Англию, он может устроить там такой скандал, что опозорит весь род и подорвёт карьеру сына.

– Тут кто-то и подсказал ему идею про небольшой остров в Индийском океане. Затея была затратная, но честь имени графа Редмонд тоже стоила дорого. Так был построен этот Замок. Поначалу он предназначался для одного человека. Несмотря ни на что, молодой граф любил отца. Он хотел сделать его последний приют привычным для него, похожим на родовой Замок. Мне кажется, это ему удалось. Безумный отец прожил здесь последние годы своей жизни и похоронен в склепе под Замком. После его смерти молодой граф устроил здесь психиатрическую лечебницу.

– Дальнейшую историю Замка я не буду подробно рассказывать. Тут многое переменилось. От старого Замка остались только стены… Когда-то здесь было многолюдно. В комнатах жили по два человека на двух этажах Замка. На втором этаже раньше жили нормальные сумасшедшие. Третий этаж занимал медицинский персонал.

– Нормальные сумасшедшие? Это как?

– Наполеоны, Цезари – ничего интересного!.. Сейчас второй этаж пустует, а больных осталось всего двенадцать человек. Вы уже успели с некоторыми из них познакомиться и, согласитесь, это не рядовые безумцы. Я специально устроил так, чтобы больница стала, как бы это сказать, узкопрофильной. Мне не интересно заниматься банальными больными. Вы скажете – долг врача лечить всех. Я открою вам маленький секрет. У меня есть медицинское образование, но здесь я не только врач, я тюремщик. Моё выношенное убеждение, что вот эту категорию больных излечить нельзя, но именно эта категория больных представляет для человечества наибольшую угрозу. Я называю их миссионеры. У каждого из них есть сверхидея, которая подавляет всё остальное. Почти у всех, есть желание изменить мир под себя. Это очень опасно для человечества. Эти люди должны быть изолированы. Поэтому я не столько врач, сколько тюремщик.

– Но хватит слов, – он поднялся, – пойдёмте обедать. Нас уже заждались.

Хозяин обогнул стол и пошёл к двери. Артур последовал за ним. Пройдя коридором, они вышли в просторный зал, посреди которого стояли стол и три стула. Офелия разливала по тарелкам суп из кастрюли. Увидев входящих, она обиженным голосом пропела:

– Ну что ж вы так долго! Всё почти остыло… Артур, мальчик мой, садись вот здесь.

Артур сел напротив окна. Уселся и Хозяин, потом Офелия.

– Угощайтесь, молодой человек, – показал руками на стол Хозяин. – Угощайтесь, и расскажите нам – с кем из больных уже познакомились?

– Я ещё не со всеми познакомился. Но те, кого видел, меня удивили. Сначала странно, а потом интересно. Вот Паскаль, например, очень интересный человек.

Артур заметил, что у Хозяина слегка дёрнулись губы.

– О, да! – заметный экземпляр… Он вам уже рассказывал про Сокровенную Книгу?

– Нет.

– Ещё расскажет, и вы, не дай бог, поверите. В первые дни своего пребывания здесь он рассказывал об этом всем, и был очень убедителен. Даже я чуть не поверил.

Хозяин добродушно засмеялся.

– Они все убедительны. И знаете – почему? Они убедили себя. И теперь им ничего не стоит убедить других… Паскаль такой же сумасшедший, как и все остальные. Не верьте им на слово, вы ещё так наивны!

– Нет, я понимаю, что многие из них… ненормальны, – подыскал правильное слово Артур. – Но я не вижу в них агрессии и опасности. Я думаю, они вполне могли бы жить на воле.

– Вы так думаете? Вы ошибаетесь, молодой человек. Они не могут жить в человеческом обществе, они не смогут социализироваться, и они опасны для общества.

Хозяин с аппетитом, дуя на ложку, ел суп. Артур тоже начал есть. Суп оказался удивительно вкусным.

– Сумасшествие – ведь это не качественная оценка, а количественная. Сумасшедшие все, но в разной степени. Поэтому среди сумасшедших есть свои сумасшедшие. Так сказать, сумасшедшие в квадрате. Вот такие тут и собраны.

Заметив, что Артур слушает его, забыв про еду, указал ему на тарелку.

– Да вы кушайте, кушайте. Не тушуйтесь, у нас по-простому.

Артур покосился на Офелию. Она насадила на вилки две булочки, и разыгрывала какое-то кукольное представление.

Хозяин проследил его взгляд.

– Не обращайте внимания – она живёт в своём мире.

Офелия посмотрела на них с доброй улыбкой и сказала:

– Как сейчас помню – я играла Офелию в школьном спектакле. У меня было такое красивое платье. А Гамлета играл мальчик, который был в меня влюблён.

Сказав это, она снова погрузилась в молчание, уйдя в свои воспоминания. Артур подумал, что так могла бы выглядеть Офелия в пятьдесят лет, если бы послушалась Гамлета и ушла в монастырь.

Хозяин доел суп и принялся за второе.

– А что вы думаете про Андрона?

Артур замешкался, подбирая слова.

–У меня от него двойственное впечатление. Он вежливый, открытый, но я не понимаю его, как вы выразились, «сверхидею».

– О, это ещё не единственная его причуда! Вы были у него в комнате?

– Нет.

– Знаете, чем он там занимается?

– ?..

– Он дрессирует муравьёв.

Хозяин, видя удивление собеседника, ехидно улыбнулся и кивнул.

– Он учит их ходить на двух ногах.

– Зачем?!

– У него теория, что человечество вырождается и скоро закончится. Следующей цивилизацией на Земле будет цивилизация муравьёв. «У них всё для этого есть» – говорит. «Не хватает одного – умения ходить на двух ногах. И вот этому я их могу научить».

– А что изменится, если муравьи встанут на ноги?

– Э-э, нет! Тут он прав. Обезьяна встала на путь к человеку именно тогда, когда встала на задние ноги. У неё появилось эволюционное преимущество перед другими.

– Какое?

– У неё появились руки. Свободные руки! А руками можно мно-огое сделать!

Хозяин доел жаркое и отодвинул тарелки. Налил из кувшинчика, стоявшего посреди стола, вина – себе и Офелии.

– Вам я не предлагаю. Вы ещё слишком молоды.

Офелия налила Артуру горячий чай в маленькую фарфоровую чашку на блюдце и подвинула к нему тарелку с пирожными.

– Спасибо, матушка, – поблагодарил Артур, вспомнив просьбу Хозяина.

Офелия тепло улыбнулась и легко погладила его по голове.

Артур выпил чай и, вопросительно посмотрев на Хозяина, сказал:

– Могу я у вас спросить: почему в Замке все говорят по-русски? Вы же англичанин. Судья, по-моему, типичный англичанин. Сократ действительно похож на грека. И все говорят по-русски. Для меня это ещё одна загадка.

– Ну, эта загадка легко объяснима. Это моя прихоть, – он лукаво посмотрел на Артура. – Я тут, как царь и бог, самодурствую в своё удовольствие.

– А если серьёзно, – продолжил он, – меня воспитала моя русская бабушка. Она эмигрировала из России во Францию после революции. Там вышла замуж за француза. У них родилась дочь, моя мать. А потом вся семья бежала в Англию, спасаясь от немцев. Моя мать вышла замуж за Герберта Редмонда, моего отца, и вскоре родился я. Родители мои, утопая в своих делах, сплавили меня бабушке, и я вырос в её доме, где все, даже слуги, говорили по-русски. Когда я поселился на острове, чтобы не утратить язык детства, я сделал его официальным языком в моём Замке. Это было не трудно. Четверо постояльцев больницы говорили по-русски, они постепенно обучили остальных. А я только добавил мотивацию. Кто не хотел учиться, лишались прогулок в нашем чудесном саду.

Закончив с трапезой, Хозяин поднялся из-за стола и сказал Артуру:

– Пойдёмте, я вам покажу кое-что удивительное.

Они прошли дальше по коридору, и вышли в такую же большую, как столовая, комнату. На стенах просторной комнаты висели картины в рамах. Большие и маленькие, их здесь было не меньше двадцати.

На одной из стен висела картина, которая сразу привлекала к себе внимание. Это была «Мона Лиза». Артур, удивлённый, направился к ней, и с каждым шагом его удивление нарастало.

Картина дышала жизнью. Артур не помнил, был ли он в своей прежней жизни в Лувре, видел ли он оригинал, но от этой картины он не мог оторвать глаз. На несколько секунд она просто поглотила его.

– Это гордость моей коллекции.

Хозяин всем своим видом излучал эту гордость.

– Об этой картине существует фамильное предание. Будто бы мой прадед организовал кражу «Джоконды», самой известной картины гениального Леонардо. Если помните, это было в 1911 году. Картину потом нашли и вернули в Лувр. Но фамильное предание гласит, что в Лувр вернулась копия, а оригинал великого Леонардо перед вами.

– Возможно ли это?.. Подделка, конечно, была бы определена экспертами живописи.

– Мой прадед был неглупый человек, он сделал всё возможное, чтобы подмена не была обнаружена. Как известно, «Джоконду» Леонардо рисовал на деревянной доске. Для копии мой прадед нашёл подходящую доску картины того же времени другого, менее именитого, художника. На картине была изображена известная библейская сцена: что есть Истина? Опытный художник-копиист тщательно соскоблил изображение и на чистой доске нарисовал копию «Джоконды». Понимаете? Он делал копию с уже украденной картины. Они стояли у него в мастерской рядом – шедевр Леонардо и шедевр Пьетро Гримальди, так звали художника, сделавшего копию. Художник пользовался такими же красками, какими пользовался Леонардо, и сумел искусственно состарить свою копию. Так что на невооружённый взгляд даже самый прожжённый знаток живописи не смог бы отличить их.

– Как-то это слишком романтично, чтобы быть правдой.

– Что есть Истина, мой друг! Что есть Истина!

– Впрочем, предание на этом не заканчивается, – продолжил рассказ Хозяин. – Прадед мой был человек скупой и не заплатил Пьетро тех денег, которые обещал. Сказал, что копия сделана плохо и любой профессионал сразу отличит подделку. Художник смертельно обиделся и нашёл способ отомстить за унижение. Он под каким-то предлогом вывел заказчика в соседнюю комнату, а мальчишке-слуге тихо, на ухо, приказал сложить и связать обе картины вместе. Когда же мой прадед, забирая картины, возмутился – «зачем ты это сделал?!» – художник ему холодно ответил – «такому профессионалу, как вы, не составит труда отличить подлинник от подделки!»

– Вернувшись в свой замок, прадед поставил обе картины рядом и долго смотрел на них, но так и не смог отличить одну от другой. Отойдя на некоторое расстояние, ему показалось, что одна картина всё-таки смотрится живее. Он остановил свой выбор на ней, а другую приказал отвезти в Италию, где её потом и нашла полиция.

– Но сомнение поселилось в его сердце и причиняло ему боль. Он вдруг вспомнил, что выбрал картину, стоящую ближе к окну, и, значит, она была лучше освещена и это делало её живее. Говорят, что мучительные сомнения повредили окончательно его рассудок, так что история повторилась. Его сын, мой дед, был вынужден запереть своего отца в Замке до конца его дней.

– Всё-таки мне с трудом верится в эту легенду! – позволил себе усомниться Артур.

– Ваше право… Мне же доставляет удовольствие верить в неё… Но вернёмся в кабинет и продолжим наш разговор.

Они проследовали обратным путём, через столовую, где Офелия убирала посуду. Зайдя в кабинет, Хозяин снова уселся в кресло и закурил сигарету. Посмотрел на Артура и сказал, отгоняя рукой дым:

– Знаю, что вредно. Но не могу себе отказать в удовольствии.

Он откинулся в кресле и продолжил:

– Так вот – давайте определимся с вашим статусом. Пока не восстановится ваша память, вы останетесь в Замке. Это в ваших же интересах. У вас будет больше свободы, чем у остальных обитателей Замка. Но выходить с первого уровня я вам пока не разрешаю.

Он затянулся и выпустил дым в сторону. Положил сигарету в пепельницу и затушил.

– У нас большой фруктовый сад, погуляйте по нему, погрейтесь на солнышке, почитайте книжки. В общем, отдыхайте и поправляйтесь. Признаюсь, у меня есть на ваш счёт некоторые планы, но говорить об этом преждевременно. Всё будет зависеть от того, как быстро пойдёт ваше выздоровление.

– Но я здоров! Рана на голове заросла и не тревожит меня. Могу я хотя бы прогуляться по берегу?

– Не торопитесь, мой друг. Всё в своё время. Не забывайте, что я доктор, и мне видней, что больному можно, а чего нельзя.

– Но говорю же вам – я здоров.

Хозяин серьёзно посмотрел на него и сказал:

– Все так думают. Здесь нет ни одного, кто считает себя больным… Кстати! Я не спросил вас – верующий ли вы человек?

– Я не знаю…

– Ну вот, видите! Вы даже этого не знаете. Так что, дорогой мой, слушайтесь доктора и выздоравливайте. У вас есть время. Корабль придёт только через месяц. Наберитесь терпения.

Хозяин встал, показывая, что аудиенция закончена.

Артур тоже поднялся, слегка поклонился, и пошёл на выход. Он спустился по лестнице. Дверь на первый уровень щёлкнула, пропуская его. Он не хотел идти в комнату, хотя уже был вечер. Сел на скамейку во дворе и задумался: «верующий ли я человек?» Просидев так полчаса, он почувствовал прохладу и пошёл в комнату. Лёг на кровать и открыл книгу.

«Если верить Гесиоду, вначале был Хаос и Хаос был пустотой. Таково было изначальное значение этого слова, которому потом зловредные англичане придали совсем иной смысл. Из Хаоса родились первые Боги – бог Неба Уран, богиня Земли Гея, бог подземного мира Тартар и другие. Первые боги породили титанов, которые, свергнув Урана, устроили первый в истории государственный переворот и захватили власть. Урана сменил Кронос и вновь история повторилась. Порождённый им Зевс, свергнул папашу и воцарился на Олимпе.

Впоследствии количество богов множилось и множилось, и доходило до того, что, если верить Петронию, в иных местах легче было встретить богов, чем людей.

С этим надо было что-то делать. Седой Авраам, задумавшись, резонно решил, что хозяин в доме должен быть один. Сказано – сделано. Иегова был суровый, деспотичный отец. Всё прощалось ему за то, что он был Отец – создатель мира и человека. Суровый еврейский Бог грозно дунул на северо-запад, и мощным порывом ветра унесло с Олимпа всех античных богов. Канули они в Лету и на страницы книг «Герои и мифы Древней Греции». Началась новая эра в жизни человечества.

Поначалу всё шло хорошо, но мешала одна закавыка. Иегова был еврейским Богом и всегда подчёркивал это. Что же делать остальным народам Земли, которым не повезло родиться евреями? Эту проблему решил Сын Человеческий, а, точнее, его самый ярый, сначала гонитель, а потом сторонник, – апостол Павел. «Нет ни эллина, ни иудея» произнёс он, и все народы облегчённо вздохнули: ну наконец-то! После этого пошло всё, как по маслу. За три-четыре столетия новая вера покорила себе полмира. Только арабы, всегда не любившие евреев, никак не хотели признавать, что у них с евреями может быть что-то общее, тем более общий Бог. В итоге они всё-таки нашли своего Бога, и в мире воцарилось прочное двоевластие. Были, конечно – далёкий Китай и чуть менее далёкая Индия, но это иные, замкнутые в себе, цивилизации, никогда не претендовавшие на посторонний мир».

Книга выпала из рук Артура, когда он заснул.

Четвёртый день.

Опилки под ногами.

После завтрака Паскаль с Артуром прогуливались по двору. Паскаль рассказывал про замковые порядки. На острове Хозяин ввёл своё летоисчисление – от создания Замка. На момент пришествия Артура идёт двухсотый год замковой эры. Дни недели, месяцы и времена года отменены.

– Так что – сказал Паскаль – сегодня 360-й день 200-го года. На днях намечается торжественное празднование двухсотлетия Замка. Будет представление, музыка и праздничный обед.

– А что за представление?

– Хозяин поручил Поэту и Сократу сделать в монастырском саду небольшую постановку на античную тему. Поэт загорелся и привлёк всех к участию в ней. Он и тебя привлечёт.

Как-то незаметно и естественно они перешли на «ты».

– А почему сад называется монастырским?

– Так его монахи посадили. Тут одно время монастырь был.

Артур удивлённо склонил голову.

– Да! Один из хозяев Замка ударился в религию и привёз сюда кучку монахов. Да только не прижились тут монахи.

– Почему?

– Не знаю – правда или нет? Говорят, изгнал их призрак старого графа. Ага, того самого, который здесь в склепе похоронен.

– И как он их изгнал?

– Ходил по ночам, монахов пугал, палкой стучал по окнам и дверям… Они уже, что только не делали – и святой водой кропили, и молитвы читали – ничего не помогало. А когда однажды с верхних окон прямо аббату на голову полетел, извиняюсь, ночной горшок, тут у них терпение кончилось, собрали они свои пожитки, прокляли этот бесовский Замок и уплыли на большую землю.

Артур рассмеялся. Паскаль улыбнулся и продолжил.

– А чем у нас не монастырь? Монастырский сад есть. Кельи есть. Аббат – он кивнул наверх – есть, проповедник есть, верующие есть. Правда, вера у всех разная, верят все во что попало.

Артур обернулся вокруг себя, оглядывая Замок. Паскаль тоже задрал голову.

– Замок не такой уж и маленький. Здесь есть и четвёртый уровень – подвальный. Это владения Демона. Он хотел жить под землёй, он своего добился.

– Кто такой Демон?

– Ты ещё не встречался с ним? О, это страшный человек, держись от него подальше.

Паскаль приблизился к Артуру и стал говорить тихим голосом.

– Он прибыл сюда два года назад, когда здесь, кроме Хозяина с семьёй, жили ещё два врача, две медсестры, а также повар и электрик. Я тогда подружился с одной из сестёр, и она мне рассказала историю Демона.

Он чуть-чуть помолчал и продолжил.

– На большой земле его судили за преступление, ему грозило пожизненное заключение в тюрьме строгого режима. Но он так талантливо изображал сумасшествие, сумел обмануть две врачебных комиссии, и его отправили в нашу больницу.

– Почему сюда?

– Отсюда никто никогда не сбегал. «Shutter Island» – это для Голливуда. Здесь всё проще и надёжней. Океан охраняет нас лучше сотни охранников с карабинами наперевес.

– И что было дальше?

– Поначалу он был на тех же правах, что и все остальные. Но он очень хитёр. Он сумел понравиться Хозяину, брался за любую работу. Человек он способный и работящий. Хозяин сначала назначил его старшим, дал ему определённую власть над остальными. Тот быстро навёл порядок – прекратил вольницу и гуляния по ночам, разогнал всех по комнатам. В это время уволился повар, не все выдерживают жизнь на безумном острове. Демон и тут предложил себя. Так он спустился в подвал Замка. Когда ушёл электрик, он и его работу прибрал к своим рукам. Хозяину это было выгодно – не надо тратиться на зарплату наёмным работникам. Так постепенно весь подвальный уровень оказался в руках Демона. Он и жить перешёл туда. Поднимается только, если надо навести порядок.

– А что он совершил там – на большой земле?

– Его судили по двум статьям: похищение людей и причинение вреда здоровью. Было ещё обвинение в убийстве, но оно не было доказано. Он похищал людей, превращал их в своих рабов, заставлял их рыть тоннели и комнаты в подвале своего дома. Он хотел создать свой подземный город, где он будет властителем – своё царство Аида задумал построить он. И вот когда его подземный город уже насчитывал два десятка жителей, его фортуна закончилась. Одному из рабов удалось бежать, и Демона арестовали.

– Как же Хозяин мог доверить власть такому преступнику?

– А ты хорошо знаешь Хозяина? Что по мне, так два сапога – пара. Он тоже держит нас за своих рабов. Только не заставляет рыть землю. Остров – его царство, и он так же, как Демон, упивается властью.

– А куда делись врачи и сёстры, тоже уволились?

– Хозяин их сам прогнал. Врачи, честно говоря, пьянствовали напропалую, благо медицинского спирта было в достатке. А однажды устроили пьяную драку, не поделив вторую медсестру. Она гуляла с обоими, ну это и закончилось мордобоем. Хозяин объявил, что лечить тут некого. Все, мол, неизлечимые, а, значит, врачи ему не нужны. Выгнал всех к чёртовой матери. К этому времени он уже положился во всём на Демона, тот стал фактически его правой рукой.

– Как же Демону удаётся справляться со всем хозяйством?

– Силища в нём немереная. Да и помощников он себе нашёл. Садом Андрон занимается. Адам ему по технической части помогает.

– А кто такой Адам?

– О-о! Это замечательный человек. Только год он у нас, а мне уже как родной отец. Тебе обязательно надо с ним познакомиться.

Улыбнувшись тепло, продолжил:

– Он называет себя – «Последний человек». Говорит, что прибыл из будущего. Не знаю, так ли это, но то, что он человек особенный – несомненно. Последнее время он занят работой. У него мастерская за пределами Замка. Там он сейчас и ночует. Хозяин поручил ему починить второй дизель-генератор.

Нагулявшись, они уселись за столом в центре двора возле «Мыслителя».

Артур попросил:

– Расскажи мне о Сокровенной книге.

Паскаль посерьёзнел и сжал губы.

– Кто тебе сказал?

– Хозяин что-то такое говорил.

– Небось, смеялся надо мной? – он вопросительно посмотрел на Артура.

– Нет… Хотя называл тебя сумасшедшим.

Паскаль вздохнул и ещё посерьёзнел.

– А кто не сумасшедший? Каждый верит во что-то, что при честном размышлении можно назвать безумием. Просто есть разрешённое безумие и запрещённое.

Он махнул рукой куда-то в сторону, где за Замком и океаном лежит большой мир.

– Там ведь не меньше сумасшедших, чем здесь. Всё зависит от того, что назвать сумасшествием, и, главное – кто будет называть? Верить в непорочное зачатие, Страшный Суд и чёртиков – это нормально. А верить во что-то иное – это безумие.

Он опустил голову.

– Не знаю, может я какой-то неправильный… Я с детства пытался понять этот мир. И больше всего меня поражало то, что другим это не нужно. Мои друзья по школе… – он пожал плечами – Наверно, и они когда-то задавались вопросами. Но быстро находили какой-то приемлемый ответ, и успокаивались на этом. Они очень легко принимали на веру всё, что им говорили взрослые – ведь взрослые всё знают!

Паскаль поднял голову и посмотрел на Артура.

– А взрослые не всё знают. Они также в своё время приняли всё на веру, успокоились и занялись более важными делами – карьерой, бизнесом, личной жизнью.

Он поднялся и взмахнул рукой.

– Пойдём ко мне, я тебе покажу.

Они пошли в комнату Паскаля.

Войдя в комнату, Паскаль подошёл к столу и включил ноутбук. Артур, чуть не споткнувшись о валявшийся на полу мяч, взял второй стул и сел рядом.

– Твой ноутбук? – спросил он.

– Нет, откуда? Мой остался там, – Паскаль кивнул куда-то, видимо, в сторону далёкого дома. – Это мне Ева свой подарила. Представляю, как злился Хозяин. Но одного у него не отнять – он любит дочь, и многое ей позволяет.

Он запустил какую-то программу и на экран посыпались слова. Это был какой-то сумбур, лишённый смысла. Паскаль напряжённо смотрел, меняя что-то в настройках.

– Не могу понять алгоритм.

– Алгоритм?

– Алгоритм шифрования… У меня ощущение, что он должен быть прост. Самое важное всегда просто. Сложность – это признак заблуждения. Как там, в бритве Оккама: не надо умножать сущности сверх необходимого.

Он откинулся на стуле, глядя в экран. Слова сыпались, слагались какие-то фразы, моргали какие-то предупреждения. Паскаль захлопнул крышку ноутбука и посмотрел на Артура.

– Я нашёл Сокровенную Книгу, но никак не могу её расшифровать.

Он встал и прошёлся по комнате. Артур ждал, когда он продолжит. Видно было, что Паскалю надо высказать всё, что накопилось внутри.

– Вспоминая сейчас своё детство, я понимаю, что всегда искал её. Мудрую книгу, которая мне всё объяснит. После которой не останется вопросов. Станет понятен удивительно простой и светлый замысел Творца. Помню, как я обрадовался, впервые прочитав Евангелие от Луки. Мне казалось – вот она. Эта книга. Но потом я стал читать Ветхий Завет… и это ощущение пропало. Не то… Не то!

Он сел на кровать, но снова вскочил.

– Потом я увлёкся наукой. Но постепенно понял – наука всё больше сливается с фантастикой. Пытаясь пробиться к основам бытия, к точке сингулярности, к субатомным уровням; залезая в кварковые дебри и дёргая за многомерные струны, наука впадает в фэнтезийную беллетристику. Речь уже не идёт о доказательствах, они здесь и невозможны. Читая очередной опус популяризатора физики о том, что происходило между 10⁻⁴³ и 10⁻³⁷ секунды от Большого взрыва, мне хочется ему посочувствовать, как любому слабому на голову человеку.

Он ходил по комнате из угла в угол.

– Попытки найти абсолютную истину похожи на процесс вычисления иррационального числа. Ты можешь записать миллионы знаков числа Пи, но никогда не получишь окончательный ответ. В этом число Пи похоже на мир – оно постигаемо, но непостижимо.

Он бросил взгляд на Артура.

– Знаешь, где лучше всего можно что-то спрятать?

– Где?

– На виду. На самом видном месте. Только надо назвать это по-другому, и тогда никто не поймёт, что самое ценная вещь в мире всегда была у тебя под рукой, пока ты блуждал по чужим странам, рыл землю, нырял в океан, искал клады – самое ценное всегда лежало у тебя на виду.

– И что же это?

Паскаль подошёл к нему, Артур встал со стула. Их лица почти соприкасались, он ощутил дыхание Паскаля. Глядя Артуру прямо в глаза, он сказал:

– Сокровенная Книга зашифрована в числе Пи.

Он не отводил взгляда. Артур почувствовал озноб.

– Почему Пи?

Паскаль отошёл.

– Потому что это не случайное число. Это одна из немногих физических констант, определяющих наш мир. В этих константах скрыта суть мира. Если б они были другими, и мир был бы другим.

Он направился к двери.

– Пойдём на воздух!

– Мы из того поколения, которое родилось с ноутбуком в руках, – выйдя на «воздух» увлечённо рассказывал Паскаль. – Компьютерный мир называют виртуальной реальностью. Но для нас это не так. Для нашего поколения это уже такая же реальность, как и мир за окном. Я заметил, что слово «виртуальная» теряет свой изначальный оттенок «не подлинности». На наших глазах возникает новый мир, новая реальность. Это похоже на то, как если бы открылось иное измерение мира. Очень скоро появятся науки, изучающие мир интернета, на тех же правах, как науки, изучающие «реальный» мир. Будут изучать историю интернета, законы интернета, археологи будут рыться в интернет-завалах, раскапывая черепки разбитых душ и острые наконечники язвительных стрел, оставшихся на полях интернет-баталий.

– Когда я увлёкся программированием, – он повернулся к Артуру, – я задумался о том – чем виртуальная реальность отличается от привычной реальности мира? Не является ли квантовая картина мира прямым намёком на дискретность мироздания, что свойственно виртуальным мирам? Быть может, Бог – это суперкомпьютер, а мир – его операционная система. Мир виртуален. Виртуальность не противоположна реальности, она и есть реальность. Если засунешь руку в огонь, получишь ожог. Если посмотреть исходник операционной системы, ты найдёшь там что-то вроде: «IF рука&огонь THEN ожог».

Артур вспомнил про найденный клочок бумаги и улыбнулся. Паскаль продолжал.

– Мир познаваем, но не может быть познан. Наверно так и должно быть. Малое не вместит в себя великое. И никакая замкнутая в себе система не может быть познана изнутри – только извне. Человеку недоступны абсолютные истины, абсолютное знание. Его понимание мира всегда будет некой теоретической выдумкой, единственным требованием к которой будет приближённое соответствие непостижимой реальности. Это похоже на попытку нарисовать круг, рисуя многосторонние многоугольники.

Артур пожал плечами.

– Надо просто принять как данность, что Истина недоступна нам, и научиться жить с этим.

Паскаль понимающе улыбнулся.

– Сразу видно нормального человека… Что ты делаешь здесь? Тебе туда! – он кивнул головой в сторону. – Там всегда поступают так. Там давно научились жить с этим… А я не научился.

Он встряхнул головой.

– Мы с моим приятелем, тоже программистом, обсуждали одну компьютерную игру. Он мне объяснял, что общего между компьютерной игрой и жизнью.

– «Жизнь это игровой квест с неизвестным заданием, – говорил он. – В игре обычно тебе даётся задание, ты его выполняешь, тебе говорят: «Молодец! Получи конфетку и переходи на новый уровень». В жизни не так. Ты помещён в какую-то игру, но никто не дал тебе задания. Ты не знаешь – что от тебя требуется, что ты должен сделать, чтобы перейти на новый уровень. В этом прелесть и трудность жизненной игры. Конечно, ты можешь смотреть на окружающих, пытаться подражать тем, кто тебе по душе, но это не гарантирует результата. Ты будешь делать то, что тебе нравится, а не то, что должен. Главное в жизненной игре – понять, что от тебя требуется. Представь, что твоя жизнь – компьютерная игра. Вот как бы ты определил свою цель в этой игре?

– Иди туда, где много врагов. Начни драку, победи их всех. Они наверняка охраняют то, что тебе нужно для перехода на новый уровень, – сказал я.

– Это путь воина. Но если от тебя требуется совсем иное? Может быть, ты должен был исследовать мир и найти потайную дверь, которая проведёт тебя на другой уровень. Это путь разведчика. Или ты должен был сложить паззл из кусочков, попадавшихся тебе на пути, и понять – что ты должен сделать. Это путь мудреца.

– Пожалуй, ты прав. Но игру можно переиграть, ты можешь выбрать любой из этих путей. Если он окажется неправильным, что ж, в следующей игре ты выберешь верный путь. А в жизни что-то переиграть уже невозможно».

– Вот так мы с ним побеседовали, а я серьёзно задумался: может я действительно в компьютерной игре? Какой же путь мне выбрать? Чтобы не ошибиться?

– Ну и что же ты решил? – спросил Артур.

– Я бродил по миру в поисках тайных знаков на стенах, на лицах, на небе. Я искал подсказку, я читал книги, много книг. Пока не понял, что это тупиковый путь. В мире много людей, много книг. Но люди… Хорошо, если они знают своё предназначение. Но моё они мне точно не скажут. И книги тоже, расскажут тебе чьё-то решение, но не твоё. И тогда я решил найти Сокровенную Книгу. Прочитать её и понять своё предназначение в этом мире, в этой жизни.

Он обернулся, посмотрел на Артура.

– И я её нашёл.

Они помолчали. Потом Артур, пожав плечами, сказал:

– Я не понимаю, как связаны Книга и число Пи. Книга – это набор букв, число – это набор цифр.

– Ты живёшь в компьютерную эпоху. Должен знать, что каждая буква имеет своё числовое представление.

– Ну, хорошо. Если ты заменишь числа буквами по какой-то кодовой таблице, ты получишь бессмысленный набор букв, абракадабру.

– Смотришь в корень. Я долго шёл по этому пути, использовал разные позиционные системы счисления для расчёта числа Пи. Но потом понял, что это тупик. Числа не могут соответствовать буквам алфавита, ведь тогда Книга будет привязана к одному языку. Было бы странно, если бы Книга была написана на английском или русском языке. Тогда я подумал – что связывает все языки? Что является для них общим?

Он смотрел на Артура, ожидая ответа.

– Слова? – предположил Артур.

– Именно! Слова во всех языках произносятся и пишутся по-разному, но означают одно и то же. В последовательности цифр числа Пи зашифрованы не буквы, а слова.

– Но тогда надо знать словарь Бога, – улыбнулся Артур. – Слова, может быть, означают одно и то же (это ещё, кстати, большой вопрос), но словарный запас у разных народов разный.

Паскаль озабоченно вздохнул.

– Я пробовал подключить английский, русский, французский, немецкий словари. До китайского я не дошёл. Как-то трудно мне представить Господа китайцем. Сорри, за не толерантность.

Артур улыбнулся.

– А, может, у Бога свой словарный запас, какой-нибудь ангельский язык. И ты не сможешь прочитать Книгу, не зная его.

– Значит, я обречён. Это ведь ещё мучительней – держать сокровище в руках, и не мочь воспользоваться им. Но у меня есть кое-какие идеи. Слова, даже если их в словаре много, всё равно должны повторяться. В связной речи всегда есть повторяющиеся слова – личные местоимения, наиболее часто используемые глаголы и так далее. Вот сейчас я ищу такие повторы в теле числа Пи. Проблема в том, что это опять зависит от системы счисления. А перебрать их все – задача непосильная. Представляешь, если в словаре Бога миллион слов! Это надо рассчитать число Пи в миллионотиричной системе счисления.

Артур не выдержал и засмеялся.

Паскаль посмотрел на него непонимающе, но потом тоже засмеялся.

Отсмеявшись, Артур спросил:

– Значит, ты считаешь, что мир виртуален? Как в фильме «Матрица»?

– «Матрица» – это комикс для тинейджеров. Всё гораздо глубже, без спецэффектов и красивой картинки.

Вдруг Паскаль куда-то посмотрел. Артур проследил его взгляд и увидел Андрона, который, махая рукой, подзывал их к себе.

– Что он хочет? – спросил Артур.

– Он зовёт нас на проповедь, – улыбнулся Паскаль. – Пойдём, познакомишься с нашим Мессией.

Паскаль поднялся и пошёл к Андрону. Артур последовал за ним.

Андрон, окинув взглядом весь двор и убедившись, что больше никого нет, скрылся за дверью. Паскаль вместе с Артуром зашли в ту же дверь.

В просторной комнате уже было несколько человек. Они сидели на трёх небольших деревянных лавках. Высокий худой мужчина стоял на стуле у буфета, строго смотря на собравшихся. Одет он был в белую рубаху навыпуск и такие же белые штаны, на ногах его были истоптанные сандалии. Артур понял, что это и есть Мессия.

На правом плече Мессии сидел белый голубь. Он вертел своей маленькой головкой, как церковный староста озирался по сторонам – все ли соблюдают тишину и порядок? Вдруг он вспорхнул с плеча и пролетел по комнате, хлопая крылышками. Затем снова опустился на плечо Мессии.

Артур огляделся. По стенам комнаты висели горящие лампады и тёмные образа. Буфет, возле которого стоял Мессия, был превращён в иконостас. В воздухе чувствовался запах ладана. В углу за Мессией стояла статуя Мадонны с младенцем на руках. Видимо всё, что осталось от монахов, было собрано в этой комнате.

Мессия строго всех осмотрел и поднял руку. Все притихли. Несколько секунд в комнате висела тишина. Мессия, подняв голову, посмотрел вверх. Потом он опустил голову и заговорил.

– Дети мои! – он театрально раскинул руки, как бы заключая в объятия свою паству. Голубь снова вспорхнул, но тут же уселся обратно, когда Мессия опустил руки.

– Как же вам повезло! Вам повезло услышать Истину. Я расскажу вам об истинном Боге – творце миров.

– Много богов придумали люди. Я не виню их. Они не знали Истину, которая откроется вам через меня.

– Люди жаждали Бога, как жаждут воды путники, бредущие по пустыне. Не зная Его, они наделяли вымышленных богов своими чертами. Эти боги ели, пили, любили, страдали и радовались, воевали и примирялись – также как люди, придумавшие их.

– Обилие богов и полубогов древнего мира поражает воображение. Не сразу пришло понимание, что Создатель может быть только один. Лишь мудрый Авраам отверг языческих идолов и признал единого Бога. Он обладал мудростью, но не обладал знанием. Он тоже выдумал своего Бога. Он наделил Его человеческими чертами и качествами. Яхве гневался и радовался, как люди. Наказывал и вознаграждал, обещал и грозил. И, главное, как утверждается в Ветхом Завете, он создал человека по образу и подобию своему.

Мессия остановился и оглядел присутствующих, затем продолжил.

– По образу и подобию своему – какая неловкая выдумка! Неловкая, но понятная. Ближе к Богу, хотел быть человек, сыном божьим хотел себя называть. Родному Отцу, пусть даже порой суровому, человек мог покориться, Его он мог любить.

– Могу ли я упрекать Авраама, что он дал своему народу образ Отца?! Нет! Он дал своим людям то, что они могли понять, что они могли принять, во что они могли поверить.

– Но пришло время! Пришло время горьких истин, прошло время сладкой лжи.

– То, что Бог, по-вашему, создал вас по образу и подобию своему, изобличает вашу гордыню – смертный грех. Нет, не по образу своему создал вас Бог. Образ его вы даже представить себе не можете в самых страшных ваших снах. Тысячи рук у вашего Бога, тысячи ног. Тысячи глаз его пронзают мир насквозь и не укрыться от этого взора никому. Если бы вы могли увидеть Его и не ослепнуть, вы назвали бы Его чудовищем.

– Одно вы знаете верно: «неисповедимы пути Господни». И нет в его замыслах места для вашего спасения, для вашего райского сада, где вы будете гулять блаженные и счастливые всю оставшуюся вечность.

– Вы придумали себе удобного Бога! Поймите, что Бог, который любит вас, это Бог, которого вы хотите. Но тот, кто создал этот мир и вас в нём, не носит черты ваших хотений.

– «Бог – это любовь», – говорите вы, потому что вам так хочется. Человеку хочется, чтобы у него был любящий и сильный Отец. Это так понятно. Но дела и замыслы Бога вам непостижимы. Бог великий гончар и не любит он свои неудачные творения, кривые горшки. Он разбивает их без сожаления. Так великим потопом он стёр с лица Земли неудачное творение своё. Да, он спас Ноя, решив дать человечеству второй шанс. Но если человечество не использует этот шанс, нахмурится Бог и разобьёт кривой горшок. Примите это со смирением, не молите о пощаде.

– Я не буду вам говорить – «Бог любит вас!». Я не буду вам говорить – «Бог думает о вас!» Я не буду вам врать. Как это делают проповедники всех религий.

– Бог не любит вас, Бог не думает о вас. Бог творит великие дела в своей мастерской. А вы опилки под Его ногами, которые Он топчет.

– Я говорю вам о Боге, который ничего не обещает своим детям. «Вы – глина в моих руках. Из глины созданы, в глину вернётесь. Я не лгу вам, как придуманные вами боги, я не обещаю вам бессмертия, вечной жизни в каком-то раю. Из глины пришли, в глину уйдёте. Вы должны верить мне без надежды на выгоду для себя».

– Вот какого Бога открываю я вам! Примите же Его в своё сердце, склоните перед ним свою голову! Проститесь со всеми страхами – не будет Страшного Суда! Проститесь со всеми надеждами – не будет райского сада! Из глины пришли, в глину уйдёте.

– Поймите, что, открывая вам истинного Бога, я дарю вам свободу. Нет страхов, нет надежд – вы свободны!

– Аминь.

Выходя из комнаты, Артур казался сбитым с толку.

– Зачем приходят его слушать? Это же какое-то дремучее сектантство.

– У всех свои мотивы. Кто-то находит в его речах подтверждение своих мыслей. Андрон невысокого мнения о человеке. Меня завораживает его энергия и мессианство. Сократ слушает со своей вечной иронической улыбкой. Он говорит: «каждый имеет право на своё мировоззрение».

– А потом… – Паскаль посмотрел на Артура с улыбкой. – Здесь так мало развлечений!

– Я кстати понимаю исходный посыл этой проповеди, – продолжил он. – Мессию волнует простой вопрос: возможна ли вера, за которую ничего не обещано?

Они сели на скамейку во дворе.

– Я сам задавался подобным вопросом, – признался Паскаль, – когда в церкви слушал проповедь священника, который призывал возлюбить Господа всеблагого, всемогущего, вездесущего – в общем, супермена… Я думал: если спросить его – почему он любит Господа? – он прочитает ещё одну проповедь, где приведёт десятки причин, кроме одной, может быть, самой важной. Ему обещаны вечная жизнь, спасение души, райское блаженство – при условии, что он будет паинькой, и во всём будет слушаться Отца своего… Вот если бы ему не было это обещано, была бы его любовь к Господу столь пламенной? – вопрос не из лёгких.

– Мой тёзка, Блез Паскаль, – продолжил он, – предлагал верить в Бога, потому что это выгодно. Если Бог есть, ваша вера вам зачтётся, если же Его нет – вы ничего не теряете. Как говорит пословица: на «нет» и Страшного Суда нет. Вот против такой веры идёт Мессия.

Вечером Паскаль познакомил Артура с Поэтом.

Поэт выглядел так, как и должен выглядеть поэт – восторженный, с кудрявыми, взъерошенными волосами, с выразительной мимикой и не менее выразительными руками.

Он сходу взял Артура в оборот и, прижав его к стенке, стал изрекать:

– «Вначале было слово». Потом была рифма. Вселенная – это поэма, созданная Богом. Человечество в ней – отдельная глава. Каждый человек – одно слово в этой главе. Вот вы – какое слово? У каждого человека есть, определяющее его, слово. Есть люди – существительные, есть люди – прилагательные, есть люди – глаголы, есть люди – междометия. Вот я, например – Поэт. В этом моя суть. Это моё высшее призвание. Определите своё призвание, и вы найдёте своё слово. Когда вы найдёте своё слово, вы сможете искать своё место в этом мире, в этой поэме. Вы сможете подобрать к себе рифму, связать себя с родственным вам, созвучным вам человеком. Понимаете, как всё это работает?

Артур, ошеломлённый столь неистовым напором, только моргал. Поэт продолжал.

– Нет в мире большего счастья, чем найти себе рифму. Вы сразу обретаете и счастье, и смысл. Вы вплетаетесь в неразрывную ткань столетий на полотне времени. Вы исполняете Божий замысел. Есть у вас любимый человек, нет? Значит, вы ещё не нашли себе рифму или даже не нашли своё слово. Поторопитесь, поторопитесь, молодой человек! Жизнь коротка, и надо успеть – вписать своё имя в поэму Отца нашего. Иначе ваша жизнь пропадёт зря, и вы останетесь на страницах поэмы какой-то маленькой запятой или знаком вопроса.

– Прочитайте что-нибудь своё, – смог выдавить из себя Артур, подумав, что поэты обычно любят декламировать свои стихи.

Поэт вперил в него свой взгляд и отошёл, чтобы получше разглядеть нахала.

– Прочитать своё?! – провозгласил он и внезапно остыл.

– Я не читаю стихи… Читать можно прозу, мемуары, доклады, лекции. Стихами надо жить! Они должны изливаться из твоей души естественно и непреодолимо, как Ниагарский водопад.

Он ещё раз уставился на Артура, словно увидев его в первый раз.

– Кто вы такой, молодой человек?

– Его зовут – Артур. Он недавно прибыл, – помог Паскаль.

– А чем вы занимаетесь по жизни?

Артур пожал плечами.

– Пытаюсь понять – кто я, где и зачем?

– Так вы на правильном пути! – снова оживился Поэт. – Большинство людей уверены, что они знают – кто они. Но они ошибаются! Всё, что они якобы знают, им внушено. С рождения люди слышат: ты должен быть таким, ты должен делать то и не делать это, ты должен стать тем, и ни в коем случае не этим. Всё это внушение и создаёт у человека уверенность, что он всё о себе знает, и судьба его лежит перед ним прямой дорогой. Какое заблуждение! Никто не знает своего предназначения, а большинство даже не пытается его понять. Большинство плывёт по течению.

Он на мгновение задумался.

– Нет, конечно, и запятые, и знаки вопроса тоже нужны в поэме. Но как-то в них мало смысла – вы не находите? Они являются оформлением, а не содержанием. А человек всё-таки должен как-то наполниться смыслом.

Паскаль решил прервать монолог и спросил.

– Я слышал, что вы пишете новую трагедию в стихах.

– Это вам Сократ сказал? Вот старый болтун! Уже всё растрепал. Я попросил его помочь мне, зная, что он хороший знаток античной трагедии. Да, я пишу трагедию. Это будет новое слово, поверьте мне. Сам Софокл мне позавидует. Но пока она не рождена, её нельзя предъявлять человечеству. Всё имеет свой срок. Я знал художника, который рисовал каждую свою картину девять месяцев. Он был убеждён, что рождение картины требует не меньше времени, чем рождение человека.

– И всё-таки прочитайте что-нибудь, – присоединился к просьбе Артура Паскаль. – Хотя бы из Поэмы Грусти. Вы в прошлый раз читали, мне понравилось.

Поэт, с явным удовлетворением, склонил голову.

– У вас хороший вкус. Ну, так и быть, прочитаю отрывок.

Он гордо выпрямился и, глядя поверх голов, стал декламировать с выразительной мимикой:

«Сегодня холодно и надобно жалеть

Тех, кто идёт по тонкому канату

И ловит птиц в сиреневую сеть.

Мой милый друг, я не хочу стареть!

Сыграйте мне печальную сонату.

Вот так живёшь – как будто бы давно,

Но каждый раз, когда приходит это,

Заворожённый, смотришь за окно –

Как умирает раненное лето.

Приходит осень в шорохе листвы…»

В этот момент открылась дверь, и вместо осени пришёл Андрон.

Поэт осёкся и закапризничал.

– Нет, я так не могу! Меня отвлекают! И вообще я не в настроении.

Андрон засмущался, а Паскаль сказал:

– Почитайте свои короткие стихотворения.

Поэт откашлялся, встал в прежнюю позу и прочитал:

«И этот жёлтый лист,

Что медленно парит

С небесной высоты

Или соседской крыши –

То он не говорит

Иль мы его не слышим? –

О чём он нам печально говорит…»

Дверь опять отворилась, и вошёл Сократ.

Поэт воскликнул:

– А! Вот он ты, старый болтун! Всем проговорился про мою трагедию?!

С лица Сократа сползла ироничная улыбка, но через мгновение вернулась обратно.

– Если ты не в духе, так я позже зайду.

– Нет, нет! – засуетился Поэт. – Друзья! Извините, нам надо поработать.

Все, кроме Сократа, пошли на выход.

За дверью Паскаль, посмеиваясь, спросил Артура:

– Ну как тебе наш Поэт?

– Интересный человек. Хотелось бы ещё его послушать.

– Подожди, он тебе ещё свои сборники стихов подарит. Поэты они такие – капризничает, капризничает, а без внимания к себе загибается. Ему нужны слушатели и читатели, хоть он всячески от этого будет отнекиваться.

Поговорив ещё недолго с Паскалем, Артур отправился в комнату, поужинал, взял книгу и лёг на кровать.

«Помимо, окружающего нас, материального мира, несомненно, существование иной Вселенной, Вселенной, которую строит само человечество. Для неё придумали слово – ноосфера. Внешний мир не подозревает о существовании в нём второго мира – человеческого. Но для человека – он очевиден и реален не меньше, чем первый. Это Вселенная, построенная человеческим разумом. Это Вселенная культуры, искусства, музыки, поэзии, литературы, живописи, науки, философии, религии. Это духовная Вселенная строится человечеством на протяжении веков, из кирпичиков миллионов человеческих жизней. Гомер заложил два краеугольных камня новой Вселенной, которая растёт, и расширяется быстрее, чем материальная Вселенная. Чтобы прослушать всю хорошую музыку, прочитать все хорошие книги, посмотреть все хорошие фильмы и картины уже нужно десять жизней.

Старина Эйнштейн плотно увязал понятия массы и энергии. И хотя вторая Вселенная обладает только духовной энергией, по известной формуле можно вычислить её духовную массу. Результаты уже потрясают воображение. В этом мире разбросаны тысячи ярких звёзд и загадочных планет, быстрые метеоры и кометы пронзают его пространство, как молнии вспыхивают сверхновые, солнечный ветер развевает волосы, проливным дождём льётся космическая радиация, в коварной засаде притаились чёрные дыры. Духовная Вселенная человечества не только обладает несомненной реальностью, но пределы её расширяются с космическими скоростями. Это не что-то абстрактное, это часть общей реальности, которую создаём мы. Человек достойный сын своего Отца. Он продолжает Его дело, он творит Вселенную».

Закрыв книгу, Артур вышел погулять перед сном.

Он гулял по дорожкам, обдумывая всё, что узнал сегодня.

От мыслей Артура отвлекло прикосновение. Он оглянулся. Рядом стоял человек в чёрном плаще.

Артур вздохнул.

– Я вас не вижу! – и отвернулся.

Никто был настойчив, он ещё раз похлопал его по плечу.

Артур уже с досадой обернулся к нему вновь. Никто наклонился к нему и тихо заговорил.

– Вы думаете, что второй этаж пуст. Это не так. Там действительно нет людей, но там есть тайные комнаты.

Он оглянулся – убедиться, что никто не подслушивает.

– В одной из комнат есть телефон, по которому можно поговорить с Богом.

Увидев недоумение в глазах Артура, кивнул.

– Не сомневайтесь, мне это доподлинно известно. Пустая комната, посередине стоит стол, а на нём – телефон. Обычный домашний телефон, но без диска, без кнопок, и даже без проводов. Поднимаешь трубку, и говоришь с Богом.

Артур недоверчиво хмыкнул.

– И вы уже говорили?

– Нет… Я пока думаю, – что у него спросить? Это ведь непросто – отрывать от работы такого… не человека. Надо обязательно спросить что-то важное. А что бы вы спросили у Него?

Артур задумался.

– Я бы спросил: есть ли во всём хоть какой-то смысл, и если есть, то – какой?

– Это абстрактный вопрос. Так не годится. Это всё слишком субъективно. То, что вы назовёте смыслом, другой назовёт бредом. Надо что-то более конкретное.

– Конкретное? Тогда я бы спросил: что мне делать, как мне жить?

– Это тоже неправильно. Бог нам дал свободу выбора. А вы хотите свой выбор переложить на Него. Что вам делать и как вам жить – решать вам придётся самому.

– Тогда не знаю. Просто сказал бы: «Здравствуйте. Спасибо, что подарили мне жизнь. С которой я, правда, не знаю, что мне делать. Спасибо, что создали этот удивительный мир. Где я не нашёл себе места. Спасибо за всё, что так здорово, и так глупо. Здорово – это конечно Ваша заслуга, а глупо – наверно моя».

Никто помолчал и вздохнул.

– Не стоит беспокоить Его ради «спасибо». Вам нечего у Него спросить.

Он повернулся и пропал в ночной темноте.

Пятый день.

Две стороны одной монеты.

Утром Артур вышел во двор. Было солнечно и свежо после недавно прошедшего короткого дождя. Умытые травы и цветы казались ещё ярче, красочней и ароматней, словно дождь выделил их курсивом.

Во дворе за столом сидел человек в лёгкой ветровке, разглядывая стоящую перед ним шахматную доску. Видимо, он разгадывал какую-то шахматную задачу.

Коротко стриженные пепельные волосы, ровная спина, крепкие руки, обветренное лицо. Артур почему-то сразу понял, что это Адам, о котором ему говорил Паскаль. Артур подошёл к нему. Человек был увлечён и не сразу заметил его.

Рядом с шахматной доской лежала Библия. Артур спросил, указывая на неё:

– Вы читаете Библию?

Адам бросил на него быстрый взгляд.

– Да, и вам советую. Независимо от того – верующий вы человек или нет. Бог может быть, может не быть. А вот Библия точно есть. И это великая книга, написанная человечеством. Заметьте – не человеком, а человечеством. Если чувствуешь свою причастность к человечеству, ты не можешь обойти эту книгу.

– Вы сказали: «Бог может быть, может не быть». Но каждый для себя должен точно определиться в этом вопросе.

– Безусловно! А вам не приходило в голову, что если Бог всемогущ и всесилен, то нет ничего невозможного для него. Нет ничего, про что вы могли бы сказать: Бог этого не может. Согласны?

– Чувствую, что вы меня ловите на каком-то софизме.

Адам улыбнулся.

– Правильно чувствуете. И тем не менее… Если Бог может всё, Он может и не быть.

Артур засмеялся. Адам, глядя на него, не удержался тоже. Посмеявшись вместе, глядя друг другу в глаза, они как-то сблизились.

– А, впрочем, давайте спросим у знатока всяких дел.

Адам обратился к проходившему мимо Судье.

– Доброе утро, ваша честь. Разрешите наш вопрос. Вот, молодой человек меня спрашивает – есть ли Бог?

Судья остановился, посмотрел на Адама, потом на Артура и внушительно сказал:

– Бог есть, потому что он нужен… Иначе и спросить не с кого.

– Вот ответ мудрого человека, – в словах Адама проскользнула лёгкая ирония. – Как идёт процесс против Господа нашего?

– Я жду свои книги, чтобы собрать обвинительный материал.

– Я могу вам дать Библию. Откройте Ветхий Завет – там этого материала более чем достаточно. Но меня смущает другое, ваша честь. Можно ли судить Господа нашего по человеческим законам? Другими словами, «что позволено Юпитеру, не позволено быку».

– Даже если так, каждого можно судить по его законам. Он дал Моисею десять заповедей, десять законов. Но как Он может требовать их исполнения от людей, если сам нарушает собственные законы?!

– Хм, в этом есть логика.

– Логика – главное оружие стороны обвинения.

Судья слегка поклонился и продолжил свою прогулку.

Артур сел за стол напротив Адама.

– Это вас зовут Адам? Мне Паскаль рассказывал о вас.

– Ну и что он вам рассказал?

– Что вы прибыли из будущего, и что вы называете себя «Последний человек».

– Всё так.

– Почему последний? Ведь Адам был первым человеком?

– Забавно, да? Какая ирония! Первого и последнего человека звали Адам. Впрочем, подобное уже было. Вспомните, первого и последнего властителя Древнего Рима звали – Ромул. История умеет шутить.

– Мне хочется вам верить, – сказал Артур. – Вы не похожи на сумасшедшего. Что привело вас сюда?

Адам вздохнул и задумался, словно заглядывая в своё прошлое.

– Признаюсь, я был слишком доверчив и наивен. Мне казалось, что меня поймут. Но мне не поверили. Меня назвали сумасшедшим.

Он помолчал и продолжил.

– Впрочем, и в этом есть свои плюсы. Сумасшедшего лишают физической свободы. Но взамен он обретает свободу духовную. Отныне, получив статус сумасшедшего, он может говорить и думать что угодно без каких-либо последствий. Такой свободы нет у нормальных людей.

Артур улыбнулся.

– Это горькая свобода.

– Свобода всегда имеет привкус горечи. Мне это хорошо известно. Сотни лет я был абсолютно свободен.

Артур удивился, подняв брови и наклонив голову.

– А сколько же вам лет?

– Да без малого полторы тысячи.

Посмотрел на Артура и, видя его недоверие, улыбнулся.

– Ну вот, видите! И вы уже близки к тому, чтобы назвать меня сумасшедшим!

Артур замялся, подбирая слова.

– Мне трудно поверить в то, что вы рассказываете. На мой взгляд, вам лет сорок – сорок пять. Вы очень хорошо сохранились, – попробовал он пошутить.

Адам как-то равнодушно кивнул.

– А вы знаете, мне уже всё равно – поверите вы мне или нет. Я устал кому-то что-то доказывать.

– А что вы хотели в нашем времени? Или вы просто путешественник?

– Пожалуй, путешественник. В ваше время я и не собирался, здесь я оказался случайно. Небольшая поломка.

– Сломалась машина времени?

Адам улыбнулся. Улыбка у него была тёплая, но ироничная.

– Что-то вроде этого… А как вы здесь оказались? – перевёл он тему разговора.

Артур опустил взгляд и потёр рукой подбородок.

– Хозяин говорит, что меня вынесло на берег во время шторма. Сам я ничего не помню.

– Так вы ещё в более сложном положении. Про себя я, по крайней мере, всё помню.

Артур удручённо вздохнул. Он взял в руки Библию.

– Вот странно. Я прекрасно помню, что читал эту книгу. Могу перечислить десять заповедей, могу вспомнить Нагорную проповедь. А про себя ничего не знаю.

Адам пристально посмотрел на Артура и покачал головой.

– Да вы ценный экземпляр в коллекции нашего Хозяина. Нет, без шуток, если вы так ничего и не вспомните, он вас не отпустит.

– Как он может меня удержать здесь? Ведь я не числюсь в списке его больных.

– Ну, так добавит. Долго ли исправить список?.. Я вполне серьёзно, вы уж что-нибудь придумайте. А то застрянете здесь надолго, если не навсегда.

Артура испугала такая перспектива. Он положил Библию и с тоской посмотрел вокруг.

– Неужели здесь можно прожить всю жизнь?

Адам посмотрел куда-то вдаль, сквозь стены Замка.

– Это ещё не самое худшее место во Вселенной.

Он сгрёб шахматные фигуры, захлопнул доску и сказал:

– Мне пора работать. Приятно было познакомиться! – и пошёл по дорожке к лестнице.

– Можно я с вами? – крикнул вдогонку Артур.

Адам обернулся на ходу.

– Без разрешения Хозяина вы не можете выйти из Замка. С этим тут строго.

Адам ушёл, а Артур, отодвинув скамейку, улёгся на неё и закрыл глаза, греясь на солнышке. Когда через пять минут открыл глаза, увидел возле себя странного маленького человечка с оттопыренными ушами. Человечек смотрел на него в упор, с явным сомнением во взгляде.

– Здравствуйте! – от неожиданности вскочил Артур.

Человечек отпрянул, испугавшись, но потом приблизился и осторожно ткнул Артура пальцем в грудь.

– Вы действительно существуете? – спросил он.

– А почему вы сомневаетесь? – удивился Артур.

– Я не уверен в вашем существовании. Может быть, вы голограмма или мой сон.

– Зато я уверен в своём существовании – это вас устроит?

– Нет… Это ничего не доказывает. Всякое привидение уверено в своём существовании.

Губы Артура тронула улыбка. Разговор начал его забавлять.

– У меня есть имя. Меня зовут – Артур. Это уже кое-что – правда?

– Имя? Имя – это ярлык на человека. Ярлык на что-то указывает. Но нет гарантии, что то, на что он указывает, ещё существует. Человек умирает, а имя остаётся – пустым ярлыком… У меня нет имени, я меняю их каждый день, раз уж так принято, что должно быть имя… Сегодня меня зовут Кантемир, завтра будут звать Богуслав или Мирмидон – я ещё не решил. Можете называть меня Имярек, или Маркус – как назвали меня родители.

– Маркус? Какое интересное имя. Чем оно вас не устраивает?

– С этим именем целая история. Если хотите, я вам расскажу… Мои родители долго думали – как назвать своего будущего ребёнка? – а всё решил случай. Когда мать положили в больницу на сохранение, в тумбочке у кровати она обнаружила книжку «Сто лет одиночества». Она её прочитала, и так она ей понравилась, что решила своего сына (а уже было известно, что родится сын) назвать Аурелиано. Отец, когда услышал это, сказал категорическое «нет». Они долго спорили. Габриэль был отклонён, как исковерканный архангел Гавриил. Гарсия – было слишком по-испански. Решили назвать ребёнка Маркес. Но тут в игру вступила моя добрая бабушка. «Это в честь Карла Маркса?» – спросила она, и родители снова задумались. В итоге решили изменить одну букву, чтобы не портить ребёнку карму. Так я стал Маркусом. Ну, разве это не смешно? Благодаря колумбийскому писателю, я получил древнеримское имя.

– Хорошее имя. Зачем же вы его меняете?

– Я уже сказал, имя – это ярлык, который повесили на нас при рождении. Знаете, на ножку младенца вешают такие бирочки, где указаны имя матери, дата рождения, вес и прочее. Вот и ваше имя такая же бирочка… В какой-то момент эта бирочка от меня оторвалась и затерялась. Я не очень переживал по этому поводу. Мне всегда было непонятно – как меня могут характеризовать несколько букв. Ваше имя существует для удобства других людей, а о вас оно ничего не говорит.

Он уже спокойнее посмотрел на Артура.

– Хорошо! Будем считать, что вы существуете!

– Ну, спасибо! – шутливо кивнул Артур.

– В конце концов, это ведь ничего не меняет. Существуете вы или нет, мир от этого не меняется. Это нам кажется, что мы центр Вселенной, и всё крутится вокруг нас. Но это милое заблуждение. Мир был до нас, будет после нас, и, скорее всего, даже не заметит нашего минутного существования.

Артур неопределённо пожал плечами.

– Главное, чтобы мы заметили существование друг друга.

– Да? Я и в своём существовании не уверен.

Он протянул к Артуру руку.

– Ну-ка, ущипните меня!

Артур легонько ущипнул его за локоть.

– Да посильнее! – рассердился Маркус.

Артур ущипнул уже посильней.

– Ой! – отдёрнул руку Маркус.

– Вот собственно это «ой», – обратился он к Артуру, – и является единственным свидетельством и вашего, и моего существования. Как-то мало, вы не находите?

– Я могу ущипнуть ещё сильнее, и вам мало не покажется, – убедительно возразил Артур.

Маркус неожиданно засмеялся.

– А вы мне нравитесь. Даже, если вы часть моего сна, я вам рад.

Он сел на скамейку, Артур присел рядом.

– Я не понимаю ваших сомнений, – сказал Артур. – Вы видите меня, вы меня слышите – вот ещё два доказательства моего существования.

– Что вы, что вы! – замахал руками Маркус. – Как можно верить глазам и ушам? Они только и делают, что обманывают нас. Не зря возникла поговорка: «не верь глазам своим»!

Артур растерялся.

– А чему ж тогда верить?

– Верить нельзя. Надо всё подозревать и всё проверять… Кругом обман… Вот Солнце утром поднимается – обман! Никуда оно не поднимается, это Земля вертится… Вот ночью звёзды на небе видите – и тут обман! Они, может, уже сотни лет, как погасли… А уж если послушать, – что люди говорят? – то поймёшь, одно и то же слово у каждого своё особое значение имеет. И поэтому, даже когда они говорят об одном, говорят они о разном. Как им тогда понять друг друга? Что они могут дать друг другу, кроме невольных обманов?

– Как, по-вашему, – обратился он к Артуру, – что реальнее – выдуманное Макондо или существующий Ванкувер?

– Может быть, это разные грани реальности?

– Но это размывает само понятие реальности. В таком случае будет реальным всё, что придумано и названо.

– В какой-то степени, да.

– Вот! Ловлю вас на слове. Любая реальность является таковой лишь в какой-то степени. И очень часто мы эту степень преувеличиваем.

Он наклонился поближе к Артуру, как бы собираясь открыть ему важную тайну.

– Я пришёл к убеждению, что у человека нет ничего, кроме иллюзий. Мы не можем доверять нашим органам чувств. То, что они могут обманывать нас, означает, что они обманывают нас всегда. Это не моё открытие. Ещё Ксенофан считал, что мир не таков, каким его воспринимают наши органы чувств. И Лукреций предупреждал: «если чувства будут не истинны, то наш разум окажется ложным». И Эпикур им вторил: «Разум не может опровергнуть ощущений, потому что сам целиком опирается на ощущения».

– Эпикур был неправ, – Артур пресёк этот ворох цитат, чувствуя, что им не будет конца. – Ощущения говорят нам, что Солнце вращается вокруг Земли, но разум сумел опровергнуть это заблуждение.

– Но ведь это произошло не сразу! Тысячи лет люди жили в заблуждении. Сколько тысяч лет они ещё будут жить в других подобных заблуждениях?.. Чувства обманывают наш разум. Люди просто боятся признать это, боятся очутиться в пустоте. В пустоте собственных заблуждений.

Он говорил с убеждением, подчёркивая мысли пальцем в воздухе.

– Есть глубокая ирония в том, что единственной реальностью для человека являются его иллюзии. Реальность нам недоступна. Всё, что мы называем реальностью, есть её малая часть, искажённая нашим сознанием. Человеческий мир – это тонкая плёнка пены на поверхности океана. Внизу бездна, наверху бездна, но человек не любит туда заглядывать, он увлечён своей жизнью бактерии в тонкой плёнке комфортного мира… Это тяжёлая участь – видеть бездны и сознавать ничтожность человеческого мира. Всё, что человек пишет с большой буквы, является его иллюзиями: Истина, Бог, Родина. Но он не готов нырнуть в бездны. Он обречён, жить в мире своих иллюзий… Всё мыслимое человеком, все его истины, законы, убеждения, теории и религии, всё это несёт печать его ограниченности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.