Елизавета Николаевна Арзамасова
Костик и тайна настоящей дружбы. Истории о счастье, доверии и музыке заката

© Арзамасова Е., 2022

© Черноскулова В., иллюстрации, 2022

© Максимов М, фото на обложке, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

1. Про продолжение

Я очень много думаю. Про всё на свете. Вот прям ухожу в беседку во дворе или в своей комнате закрываюсь и принимаю решение: сегодня надо поразмышлять о жизни.

Со стороны, наверное, кажется, что я бездельничаю: просто сижу на одном месте, смотрю перед собой и скучаю. Но это совсем не так. Размышлять – это не бездельничать. Иногда такая трудная мысль приходит, что её нужно думать ещё и ещё раз, а между этим задавать вопросы взрослым.

Как-то раз папа сказал мне: «Сын, сколько можно вот так сидеть и в потолок плевать? Займись делом». Я очень удивился выражению «в потолок плевать» и решил в следующий раз тщательно его обдумать, а папе ответил: «Я и так делом занимаюсь. Я думаю». Папа меня тогда не понял. Он пытался объяснить мне, что нормальный человек думает всегда, без отрыва от других дел.

Я так не умею. Когда я занят каким-то делом, то обычно и мысли у меня все про дело. Если рисую – думаю о цветах и красках, о том, как мой рисунок будет выглядеть в конце, воображаю всякое, фантазирую. Если на скрипке играю – думаю о том, что однажды я окончу музыкальную школу и больше скрипку в руки не возьму. А когда с папой спортом занимаюсь – чаще всего в уме считаю: «Раз-два, три-четыре», – и никакие другие слова в голове не умещаются.

Когда гуляешь на улице или просто идёшь из школы домой, тоже не до серьёзных мыслей, всегда что-то отвлекает. А я не люблю, когда интересная мысль прерывается. Мне очень нравится думать подробно.

Я пробовал записывать свои мысли, но у меня терпения не хватило. Слишком много надо было писать. Иногда я их рисую, но никому не рассказываю про то, какая мысль в рисунке спрятана.

Часто пробую думать о том, что мне сначала кажется сложным и непонятным, чтобы сделать свои выводы. Выводы у меня получаются пока не очень.

Конечно, легче обо всём, что волнует, спросить у мамы или у папы. Мама обязательно подробно всё объяснит, даже вывод придумает для тебя, но в результате ещё больше запутает. Как у неё это получается? Я не знаю. Она сама по себе очень запутанный человек, но весёлый и счастливый.

Папа у меня строгий, незапутанный. Ему про жизнь всё понятно. Видимо, он тоже успел обо всём подумать, пока маленький был. А теперь ему думать некогда. Он много работает. Но у него тоже иногда можно что-то спросить, если мама непонятно объясняет. Правда, папа не всегда в настроении отвечать на вопросы, а когда отвечает, то делает это очень коротко, по делу.

Чаще всего папины и мамины выводы не совпадают, если они, конечно, не успевают договориться перед разговором со мной.

Мне так нравится размышлять, что иногда могу часами этим заниматься. И как-то раз страшно стало: а вдруг я все на свете мысли попередумаю, все выводы сделаю и мне не останется больше о чем думать?

Но оказалось, что у каждой мысли… есть… продолжение! Так что я зря боялся. Этот вывод я сделал абсолютно самостоятельно. Как так вышло? Да почти случайно.

Одна моя большая-пребольшая мысль, которую я обдумывал всё лето, вдруг вернулась ко мне зимой. Было так здорово, потому что теперь я думал её совсем по-новому. Вот это открытие! Интереснее всяких книжек и кино!

Я стал к людям внимательнее присматриваться, чтобы понять: кто-нибудь из моих знакомых думает так же много, как я? Может, я вообще какое-то особенное открытие сделал: мысль бесконечна! Любая книжка закончится, и любой сериал, да к тому же не так, как тебе бы хотелось, а думать можно постоянно и очень по-разному. А ещё я люблю свои мысли обсуждать. Особенно с дедушкой из дома 3А. Он мой самый лучший собеседник. С ним я и решил поделиться своим открытием. Он очень умный человек и никогда не ленится меня слушать. Мне было интересно, что скажет дедушка про мой вывод о том, что у каждой мысли есть продолжение.

Дедушке очень понравилась эта тема. Я сначала ему по телефону позвонил и сообщил, что хотел бы обсудить что-то очень важное. Мы договорились через час встретиться в беседке.

Когда я вышел на улицу, он сажал на газоне у дома маленькое деревце. Я даже немного расстроился, потому что так мечтал, что мы с ним сразу разговаривать начнём. А он то воды меня попросил принести, то деревце подержать, то землю подровнять вокруг маленькими граблями. И как-то долго дедушка в этот раз копался с этим деревом. Хотя я же знаю: он всё умеет быстро делать и деревья какие-нибудь каждую весну в нашем дворе сажает. Но я решил быть вежливым и дедушку не торопить: пусть он сначала своим делом закончит заниматься, а потом мы уже спокойно поговорим. Так было бы справедливо. О! О справедливости надо будет как-нибудь подумать.

Когда дедушка решил, что на газоне всё идеально, он приобнял меня за плечи и сказал:

– Ну вот… А теперь смотри внимательно!

Я смотрел. Только чего я там, в этом дереве, увидеть должен был? Какую загадку разгадать?

Я хорошо дедушку изучил, у него часто загадки в простых вещах прячутся. Видимо, в этот раз я должен был отгадать, какое дерево он посадил. Подошёл поближе, смотрю, а на тонком стволе бумажка с названием «Яблоня». Я тогда подумал: «Ну как же можно загадки загадывать и не подготовиться? Даже бумажку с дерева не убрать!» Решил ещё немного помолчать, сделать вид, что не увидел название, чтобы дедушке приятно было, а потом говорю:

– Думаю, это яблоня! Мы же ещё в прошлом году всем двором говорили, что хорошо было бы яблоню посадить.

Дедушка улыбнулся загадочно и ответил:

– Это неправильный ответ.

Тут уж я возмутился:

– Как так? Почему неправильный? Или бумажку перепутали продавцы?

Дедушка сказал, что не перепутали, но разгадка в другом:

– Смотри. Это не просто дерево. Это – моё продолжение. Когда эта яблонька вырастет, ты яблоко с неё сорвёшь и обо мне вспомнишь. А еще о том, как мы с тобой вместе её посадили, и о том, какой день был хороший, солнечный. Так что это деревце не только моё продолжение, но и твоё. А ещё – продолжение этого дня. Понял?

Мне так хорошо вдруг стало! Я понял! Я всё понял! Но даже сказать сразу не решался про огромный вывод, который тут же сделал. Мы пришли в нашу беседку, уселись там уютно, помолчали ещё немного, а потом я спросил осторожно:

– Это что же получается? У всего на свете есть продолжение?

– Абсолютно у всего! – подтвердил дедушка.

Я потом его ещё долго проверял:

– А у мамы моей какое продолжение?

– Ты и есть её продолжение!

– А у меня какое?

– У тебя их много: твои рисунки, твои мысли и даже то, что ты на скрипке играешь. Вот если придумаешь свою мелодию, она тоже твоим продолжением станет.

– А у тебя, дедушка? Деревья во дворе?

– В том числе. А ещё – ты.

– Не-е-е-ет, – говорю ему, – вот тут-то ты и запутался. Я же мамино продолжение.

А он мне в ответ:

– Ты можешь быть продолжением всего на свете! И маминым, и папиным, и моим. Вот я тебе истории рассказываю, а когда ты сам станешь дедушкой, то эти же истории расскажешь другому мальчику. И этот мальчишка будет и твоим, и моим продолжением.

Вот оно что… Как же у меня много есть ещё чего обдумать! Стало гораздо интересней, чем утром, когда я понял, что мысли не заканчиваются! Хотелось, чтобы он сам это мне сказал… И он сказал:

– Да, Костик, у всего на свете есть продолжение. Ничто не исчезает бесследно.

Я уточнил на всякий случай:

– Ничто и… никто?

И он очень серьёзно, глядя мне в глаза, подтвердил:

– Ничто и никто.

Это был ещё один «самый лучший день» в моей жизни. Очень важный вывод и важное открытие. Теперь, что-то делая или что-то говоря, я всегда буду знать, что ничто на свете не исчезает бесследно…

Дедушка быстро в этот раз засобирался домой. Может, дела какие-то у него важные были, а может, почувствовал, что мне нужно серьёзно поразмышлять и остаться одному. Я сказал ему «спасибо», и первая мысль, которую я подумал, когда он ушёл: «ПРО-ДОЛ-ЖЕ-НИ-Е»…

2. Про доверие

Доверие… Я услышал это слово от мамы. Однажды она сказала своей подруге по телефону: «Я доверяю ему, как самой себе». Это она, конечно же, о папе. Маме с ним очень повезло.

Я задумался: а есть ли у меня такой человек, которому я могу доверить все свои мысли и выводы? Родители не в счёт. Я точно знаю, что они меня очень любят, даже когда совсем не понимают. С этим всё ясно: сложно понять ребёнка, когда ты сам очень давно был маленьким.

Я не всеми своими мыслями делюсь с родителями, и на это есть много причин. Иногда я думаю, что некоторые из моих рассуждений могут их напугать. Некоторые кажутся бессмысленной тратой времени. А некоторые и вовсе – абсолютной глупостью.

Я сделал вывод: взрослому человеку нужно представить, что он сам ещё пока не совсем повзрослел, чтобы понять ребёнка.

Вот дедушка из дома 3А готов рассуждать со мной на любую тему. Возможно, потому что у него очень много свободного времени, а возможно, потому что он очень похож на мальчишку моего возраста. Так-то это незаметно, если плохо его знать, потому что ходит он с палочкой, голос у него скрипучий, сам он старый и борода седая. Но если с ним хорошенько и терпеливо поговорить, то сразу станет понятно: в душе он ещё младше меня и готов на разные глупости и хулиганства больше, чем любой пацан во дворе.

Мы с ним вытворяли много такого, за что мама бы меня точно отругала, а папа во двор неделю не выпускал. Однажды мы в разрушенном доме клад искали. Есть такой дом в нашем переулке, без окон и дверей, с пустыми квартирами и дырявой крышей. Почему-то его не сносят. Может, отремонтировать хотят. Хотя ремонтировать там нечего.

Я давно на этот дом смотрел и в тайне очень хотел туда как-нибудь пробраться, чтобы хорошенько изучить, что там внутри, а потом нарисовать. Это же очень интересно! Когда-нибудь дом снесут, или он сам окончательно разрушится от старости, а у меня в рисунках может остаться о нем память. Можно было бы, конечно, просто пофотографировать его изнутри, но мне кажется, что рисунки круче фотографий. В рисунке всегда есть главный секрет – моё отношение к тому, что я рисовал.

Без разрешения родителей в этот дом идти не хотелось. И спрашивать разрешения не хотелось: точно знаю, что ответила бы мама.

Когда я сказал дедушке, что мечтаю в этот дом пробраться и порисовать, дедушка очень обрадовался! Он сказал, что и сам давно хотел там побывать, потому что помнит этот дом ещё красивым и целым, что бывал в нем ещё совсем маленьким. А ещё он сказал, что старые дома – прекрасное место для кладоискателей.

Я вообще не знал, кто это такие. Пришёл домой и стал читать о кладах в интернете. Какие там истории классные были! Про пиратов в далеких морях, про разбойников, про затопленные корабли. Я зачитался! Наутро за завтраком спросил про клады у мамы с папой. Папа сказал: «Не говори глупости». Мама сказала: «Клады! Это так романтично!» И больше ничего не сказала. Вот и доверяй им свои мысли. Оба даже не поинтересовались, почему я о кладе спрашиваю.

Мы с дедушкой наметили поход в дом. Подготовились серьёзно. Дедушка собрал рюкзак: бутерброды, термос с чаем, фонарик. А я взял всё для рисования и два маленьких складных парусиновых стульчика, которые папа берет с собой на рыбалку.

День выдался солнечный, весенний. Родители были на работе, а я вернулся из школы рано. Дедушку мама попросила встретить меня после учёбы и проконтролировать, чтобы я пообедал, сделал уроки и хорошо закрыл входную дверь квартиры ключом на два оборота. Это всегда очень обидно.

Вот как так? Папе мама доверяет «как себе», а мне не может доверить даже дверь в квартиру самому закрыть. Получается, что она дедушке из дома 3А доверяет больше, чем мне. Хотя… Если бы она получше знала дедушку, то не стала бы так поступать. Потому что, чтобы дедушка «проконтролировал», как я закрыл дверь в нашу квартиру, мне после школы сначала нужно зайти за дедушкой и проконтролировать, как он закрыл дверь в свою квартиру.

Дедушка постоянно путается в ключах. У него на связке их много висит, а я всё время удивляюсь: зачем так много? Два – от квартиры, один – от почтового ящика, а остальные зачем? Там ещё штук пять лишних. Я дедушке посоветовал убрать те ключи, которыми он не пользуется. Но он сразу отказался и сказал, что хочет их держать в руках и что эти ключи – его память. Я сразу всё понял. Как можно отобрать Память у человека?

Приходится терпеливо ждать, когда он свою дверь закрывает или открывает и долго-долго перебирает ключи, чтобы найти нужный.

Разрушенный дом находится в конце нашего Солнечного переулка. Как говорит мама: «На краю нашего маленького мира». Вокруг дома – строительный забор. Его тоже давным-давно поставили, поэтому дырку в заборе найти было несложно. Её ещё до нас кто-то сделал. Видимо, другие любители искать клады уже побывали в доме. Пришлось пару досок от забора отломать, потому что я бы и в небольшую щель пролез, а дедушке было неудобно. За забором на заброшенной клумбе у дома цвели тюльпаны. Они заросли травой до самых бутонов, и это было очень красиво. Я бы остановился порисовать, если бы мы про клад сразу не договорились.

Дверь в подъезд держалась на одной петле, войти оказалось легко. В подъезде была красота! Как я люблю! Краска на стенах облупилась и слезала слоями. Из-за этого образовалось много удивительных узоров. Лестница, ведущая на второй этаж, была разрушена, так что мне сразу стало понятно: клад мы будем искать только на первом этаже. А ещё в окно на втором этаже било солнце, и прямо в его луче кружились маленькие пылинки. Вот тут я уже не выдержал! Это срочно нужно было рисовать!

Я разложил стул, достал бумагу и карандаши, а дедушка сказал, что он пока по первому этажу погуляет. Но я и для него стул рядом поставил, чтобы он мог вернуться и отдохнуть рядом, пока я рисую. А рисовать я собирался долго! У меня ещё и краски с собой были.

Вдруг слышу, что-то скрипнуло, грохнуло, и дедушка мне крикнул: «Костя, помоги!» Я карандаши побросал и помчался в ту сторону дома, куда дедушка ушёл. Испугался страшно! Сразу подумал, что он споткнулся и упал. Забежал в квартиру, над которой жирно краской была написана цифра 2, смотрю: дедушка стоит там в коридоре. Растерянный. Но с ним всё в порядке. «Костик, я ключи уронил», – говорит. Я подумал: «Ну зачем ему ключи в чужом доме?»

Связка угодила в щель между половыми досками. Достать ключи было несложно. Для меня, конечно. Дедушка бы со своими ногами так присесть не смог.

Коридор в квартире оказался широким и светлым. Справа на стене висели санки. Вдоль коридора было несколько дверей. Мне стало интересно, что там в комнатах, подергал ручку первой двери, но она оказалась заперта. Я подумал: «Ну и ладно». Но тут дедушка быстро выбрал один из ключей на своей связке и открыл её. Я аж рот разинул от удивления.

Мы зашли в комнату. Там на стенах какие-то рисунки висели и вырезки из журналов и газет. Я подошёл поближе и увидел, что все они были про путешественников и искателей кладов. Дедушка сказал: «Это Витькина комната». А я спросил: «А Витька – это кто?» Дедушка мне сразу не ответил. Стал нервно туда-сюда ходить. Вижу – переживает.

В комнате стояли письменный стол и очень старый диван с дыркой посередине. Из дырки торчала огромная пружина. Окно было целое. Это удивительно. Многие окна на первом этаже дома разбиты, а это сохранилось. Правда, оно было очень грязным. Когда-то зелёные занавески теперь стали такого странного мутного цвета. На подоконнике стоял горшок с засохшей веточкой. На полу несколько книжек и тетрадок валялось. Всё в пыли. Я подумал, что это настоящий клад для художника! Такое специально не придумаешь. Это видеть надо. Хорошо, что мы с дедушкой сюда пробрались.

Вот только откуда у него ключи от запертой двери?..

– Это раньше была коммунальная квартира. Знаешь, что это? – спросил дедушка.

– Нет, – отвечаю, – не знаю.

– Это когда у семьи не отдельная квартира, а несколько семей живут в одной, и у каждой своя комната, а кухня и коридор общие.

Я подумал немного и говорю:

– Мне кажется, что это очень неудобно и тесно. Мама собаку заводить не хочет, потому что говорит, что мы с ней в двухкомнатной квартире не уместимся, хотя там только наша семья живёт.

– А нам с Витькой было не тесно, а очень даже весело, – сказал дедушка.

– А Витька – это кто? – повторил я вопрос.

Дедушка присел на край дивана, вздохнул тяжело и сказал:

– Витька – это мой самый большой друг детства. Я ему все свои тайны доверял.

У меня много вопросов появилось, но я побоялся их сразу задавать, потому что почувствовал: это грустная история. Я решил, что порисую пока в комнате. Принёс из подъезда все свои вещи, бумагу, карандаши, складной стул и уселся рисовать окно с выцветшими шторами. А дедушка достал бутерброды и чай из термоса нам налил. Было очень уютно вот так чай пить, бутерброды лопать, рисовать и историю слушать.

– Тут, в этой квартире, в одной комнате учительница Елена Антоновна жила. Одинокая. Она нам с Витькой всегда уроки помогала делать. Во второй комнате – я с мамой. Это нам потом уже новую квартиру в соседнем доме дали. У Витькиной семьи было две комнаты. Вот эта – Витькина. Личная! Я ему немного завидовал. И Витька, когда понял это, сказал, что мы с ним как братья, и попросил родителей сделать ещё один ключ от комнаты для меня. Хотя мы тогда двери на замок не запирали. Это уже позже ключи пригодились, когда Елены Антоновны не стало и в её комнату новая семья въехала. Вот тут нам уже ключи и понадобились… Мы с Витькой очень дружили, но крепко поссорились, когда я ему одну тайну доверил, а он не сдержался и рассказал мой секрет в школе. Ну а потом мы всё лето с мамой у бабушки гостили, а когда вернулись, Витькина семья переехала… Мне сказали, что они вообще в другую страну уехали жить. Вот так…

Я спросил, что же он не искал друга? И ребёнку было понятно, что он до сих пор этого Витьку помнит и переживает, если даже ключ хранит от комнаты. Как же так можно было обидеться на человека, чтобы потом с ним даже не поговорить?

– А что за тайна была? Что за секрет Витька выдал? – спрашиваю.

Дедушка посмотрел на меня так жалостно, что у меня сердце заколотилось сильно-сильно, и говорит:

– Представляешь, Костик, я не помню, что это был за секрет…

– Значит, зря вы поссорились? Значит, это было не важно?

– Зря, наверное… Просто мне было обидно, что он обманул моё доверие. В настоящей дружбе доверие – самое ценное.

Я подумал, что полное доверие – это очень редкая штука. Вот дедушка мне сказал, что хочет в этот дом пойти, чтобы клад искать, а сам пришёл сюда, потому что скучает… И заранее мне эту историю доверить не смог. Хотя… Спасибо, что сейчас смог.

Правда, оказалось, что и с кладом дедушка меня не обманул. Мы посидели ещё немного. Я окно дорисовал, потом санки на стене рядом с окном. Ну и что, что они в коридоре висели. Они на рисунке рядом с занавесками классно смотрелись.

Перед тем как уходить, дедушка попросил меня засунуть руку за чугунную батарею, поискать там что-то. Я пошарил рукой между батареей и стеной. Есть! Старая жестяная коробка из-под конфет. То есть был клад! Настоящий!

Мы вместе открыли коробку – крышка не сразу поддалась – и вместе начали рассматривать содержимое. Дедушка не сказал мне: «Давай сначала я посмотрю, а потом тебе покажу», хотя в коробке было очень личное. На внутренней стороне крышки гвоздем, наверное, было нацарапано послание: «Димка! Найди меня. Не обижайся. Ты мой лучший друг». И ещё там был значок овальной формы со светофором и странной надписью «Отличный движенец». Но надпись же не важна. Важна Память. Поэтому я тут же прицепил значок дедушке на пиджак, тем более, если слово «движенец» от слова «двигаться», то дедушка – молодец. Много двигается!

На выходе из разрушенного дома нас встретил участковый. Оказывается, полиция всегда дом осматривает, чтобы туда дети и подростки не заходили. Лучше бы забор покрепче сделали или дом отремонтировали. Как нормальному ребёнку в такой дом не залезть? Там же всё самое интересное!

Нас с дедушкой с позором отвели к моим родителям. Мы отпираться не стали: да, были, да, через дырку в заборе. Мама плакала, сочиняла, что там с нами могло бы случиться, и сама пугалась своих историй. А папа сказал, что теперь ни мне, ни дедушке не сможет доверять. Что теперь мы оба должны будем заслужить его доверие.

Вот тут уж я не смог молчать и сказал родителям, что и им тоже хорошо бы вести себя так, чтобы я хотел им все свои тайны рассказывать и не боялся, что они ответят, что любая моя идея – глупости. Папа с мамой как-то сразу замолчали и с большим интересом на меня посмотрели. Я не стал друга подводить и объяснил родителям, что очень хотел порисовать подъезд старого здания и долго дедушку уговаривал составить мне компанию. Вот он и согласился «проконтролировать», чтобы со мной ничего не случилось.

Родители перед дедушкой извинились, и он пошёл домой. Я в этот вечер долго не мог уснуть. Меня аж в девять часов родители спать отправили. Это я знаю почему. Они так делают, чтобы «остыть», как папа говорит, и не ругать меня, а всё хорошо обдумать. Я и в десять не спал ещё, и в одиннадцать, а родители всё сидели на кухне и разговаривали. Обо мне, конечно. Тогда я решил: раз они всё равно не спят и я не сплю, пойду тоже с ними поговорю.

Вышел на кухню, а они даже не возмутились, чего это я не в постели. Я тогда решил сразу к делу перейти:

– Папа, мама, мне нужна ваша помощь, а то я вообще спать не смогу.

И выложил им всё про старый дом, про друга дедушки Витьку и про жестяную коробку.

Я сказал:

– Я рассказываю вам это всё, потому что я вам доверяю.

Потом пошли обычные дни, и мы ни с дедушкой, ни с родителями к этой истории не возвращались. И уже через месяц почти, за ужином, мне мама с папой наперебой рассказывали, как они Витьку искали и… нашли!

И они такие счастливые были оба, что такое дело сделали, и я счастливый был. Они мне и про какие-то домовые книги, и про поиск в интернете, и всё подробно, а я только одно слышал: «Нашли! У меня лучшие родители!»

Мама сказала: «Завтра в 15:00 дедушкин друг будет звонить. Так что ты после школы иди к нему, поддержи по-дружески».

Я спрашиваю: «И проконтролировать, чтобы всё было хорошо?»

Мама говорит: «Нет, поддержать». Мы с ней поняли друг друга.

После школы на следующий день я пришёл к дедушке и сказал ему, чтобы он телефон держал наготове, что ему скоро будет очень важный звонок. Он же всегда кинет куда-то трубку и уходит по своим делам, хоть гулять, хоть в магазин. Дедушка спросил, что же это за звонок. Пришлось подробно объяснить.

– Дедушка, я, конечно, понимаю, что это твоя история. Но я так переживал, что решил доверить её родителям. И они нашли твоего друга. Тебе будет звонить Витька.

Дедушка замер минуты на три, уставился в одну точку, потом медленно за телефоном потянулся, взял его двумя руками, сел в кресло. Он так и просидел с зажатым в руках телефоном до самого звонка. А я напротив сидел. И он не попросил меня выйти, даже когда в 15:00 телефон зазвонил. Он в трубку закричал «Витька!» и показал мне жестом «останься».

Я был рядом, пока они разговаривали. Почти час. Наверное, поддерживал их обоих. Дедушка раз сто повторил: «Мы встретимся с тобой! Мы обязательно встретимся!» Когда он закончил разговор, я решил, что мне пора уходить. На прощание задал вопрос:

– Дедушка. Я не обманул твоё доверие?

И он ответил:

– Нет, Костик. Наоборот! Ты лучший друг! И знаешь что? Ведь ты сейчас создаёшь свой собственный круг доверия. Спасибо тебе.

Я попрощался с ним:

– До завтра, дедушка Дима.

3. Про радость и восторг

Я очень люблю радоваться. Хотя по мне это незаметно. Я всегда радуюсь очень тихо. Не знаю, почему так получается. Однажды, когда я не просто радовался, а был прям в восторге, то бегал, прыгал и кричал. Но это особенный случай. Это когда я узнал, что у меня скоро сестра родится.

Хотя в восторг я приходил не раз. Однажды меня охватило такое огромное чувство в картинной галерее. Но было бы странно, если бы я начал прыгать и кричать в таком месте. Меня бы никто не понял, а возможно, даже выгнали. Я там видел только очень тихих и спокойных людей. Не может же быть, что никто, кроме меня, не пришёл в восторг от картин, которые там висят, но ни один человек не кричал и не восторгался громко.

Моя мама умеет очень громко радоваться. Папа не умеет. Наверное, я в папу. А мама всё делает громко. Из-за этого мне неловко ходить с ней в театр. Если маме что-то на сцене кажется замечательным, она аплодирует, даже если все остальные зрители сидят себе тихонечко. А уж если маму что-то в спектакле рассмешило, она тут же громко смеётся, даже если больше никому не смешно. Я сразу оборачиваться на людей начинаю, будто извиняюсь за маму взглядом, но однажды увидел, что некоторым зрителям тоже хотелось бы так же громко радоваться, как моя мама, но они стесняются. И я стесняюсь.

Как-то раз я был один во дворе и видел очень красивый закат. Такой красивый, что не смог молчать! И сидеть на месте не смог! Я начал прыгать и кричать: «О-о-о-о-о-о! А-а-а-а-а-а!» И так громко это делал, что соседка, через минуту появившаяся во дворе, спросила меня: «Костик, ты давно здесь? Ничего такого не видел? Ничего не произошло? А то я ужасный крик слышала». Я, конечно же, сказал, что ничего не произошло, но обманул.

Закат произошёл! Лучший за всю мою жизнь! Яркий! Алый! Солнце было огромное! Садилось невероятно красиво за деревья и за высотки, что за нашим переулком начинаются.

Если бы я не закричал навстречу такому закату, то эта радость просто разорвала бы меня изнутри. Но если бы кто-то увидел, как я кричу, то, наверное, подумал бы, что со мной что-то не так. А со мной всё очень даже так! И в тысячу раз лучше, чем так! Я был в восторге! Это факт.

Моя мама часто в разговоре с подружками по телефону так и говорит: «Я в восторге!» И если бы вы видели в этот момент её лицо, то точно знали бы, что она говорит правду. Мне вообще кажется, что она «в восторге» с самого детства, и поэтому моему папе так с ней интересно.

Принесёт папа домой какой-нибудь букет, а мама в восторге. Расскажет маме какую-то шутку несмешную, а она радуется. И от этой её радости сразу начинает радоваться папа. Мама всех вокруг своей радостью заражает. Нет, встречаются, конечно, те, кто на неё из-за этой радости сердится, но тут уж ничего не поделаешь. Люди, наверное, очень разные и странные бывают. Даже я за свою жизнь уже немало странных людей повстречал. Вот одна мамина подруга, когда к нам в гости приходит, постоянно пытается маме объяснить, как всё в жизни плохо и тяжело, и всегда спрашивает: «Ну чему ты радуешься? Посмотри, как ты живёшь! Чему ты радуешься?» Как-то раз эта мамина подруга пыталась и мне рассказать, «как всё плохо в жизни устроено», но я её слушать не захотел. Лучше радоваться, как мама, хоть и тихо, чем быть таким угрюмым, как эта подруга.

Я понимаю, что в жизни много сложностей, но, когда смотрю, как моя мама улыбается, про все сложности забываю. Мне бы и одной мамы хватило для радости, а я ещё и другие причины нахожу. Вот папа ходит на работу, которая ему не нравится, но другую он найти пока не может. Зато когда он возвращается домой, а мама открывает дверь и обнимает его, он тоже сразу радоваться начинает. Я вижу это по искоркам у него в глазах. У папы такие искорки только от счастья бывают, а счастье чаще всего – рядом с мамой, ну или после рыбалки, или во время того, как футбол показывают, если те, которых папа называет «наши», выигрывают.

А мама у нас какая-то особенная. Она только глаза утром открывает – и уже в хорошем настроении. Обнимает и меня, и папу, и даже кошку нашу, Мусю, будто сто лет не видела, и расцеловывает. И даже если я бурчу в ответ и от поцелуев уворачиваюсь, она всё равно целуется и обнимается. Я её очень понимаю. Я бы закат обнял! Вот такие у меня бывают чувства. Но никто об этом не догадывается. Большинство людей считают меня грустным человеком. Или скучным.

Вот так иногда сижу в своей беседке во дворе, смотрю на дерево напротив и радуюсь, потому что заметил там необычную птицу. А мимо Ленка, соседка из дома № 8, проходит и спрашивает: «Чего скучаешь, Костян?» А я и не скучаю. В школе на переменах иногда девчонки беспокоятся: «Костя, почему ты грустишь?» А я и не грустил, просто наблюдал за всеми. И только моя одноклассница Оля всё понимает и сразу в бой за меня кидается: «Отстаньте от него! Он не грустит!»

Может, у меня выражение лица такое? Я как-то в зеркало на себя долго смотрел. Глаза у меня круглые, брови высокие. Будто я всё время чему-то немного удивляюсь или грущу. Но я же не могу своё лицо поменять? Мы с Олей чем-то похожи. У неё тоже лицо немного грустное, но она всегда сразу громко сообщает, что чему-то рада. Так и говорит: «Как я рада!» И ей все верят. А я не сообщаю.

Я про Олю часто думаю. Мне кажется, мы подружились. Но я не знаю, могу ли ей доверять как другу, ведь мы ни разу не говорили по душам. Хотя я заметил, что она всегда за меня. Во всех ситуациях. Если про меня кто-то плохо говорит, она и в драку может кинуться. Я еле-еле успеваю её остановить. Но она такая быстрая! Я ещё и не понял, что меня обидеть хотели, а Оля уже портфелем замахивается. Вот что с ней делать?

Недавно я всё-таки решил поговорить с одноклассницей. После школы мы шли домой вместе, и я предложил: «А давай у меня во дворе немного погуляем?» Оля согласилась, только ей нужно было маму предупредить, чтобы та не волновалась. Поэтому мы сначала зашли к Оле, она оставила дома портфель, спросила у мамы разрешения погулять, а мама дала нам пирожки с капустой в пакете и клюквенный морс в маленьких бутылочках. Это было вкусно. Мы пирожки съели и морс выпили ещё по дороге во двор. Я сразу в беседку Олю пригласил. Там мы устроились поудобней с видом на моё любимое дерево, и я начал разговор:

– Оля, мне кажется, мы с тобой подружились.

А Оля говорит:

– А мне не кажется.

Я аж замер. В смысле? Оля засмеялась, когда увидела, как я растерялся:

– Ты чего, Костик? Я точно знаю, что ты мой друг.

Она хорошо так сказала. Уверенно. И тогда я спросил:

– Это значит, что мы с тобой можем разговаривать про всё на свете и секретами делиться?

Оля ответила:

– Конечно.

Да уж. Легко сказать «можем разговаривать», а как начинать какой-то откровенный разговор? Мне очень хотелось, чтобы Оля сама рассказала что-нибудь важное и секретное, начала делиться со мной, но она молчала. Тогда я решил первым правду про себя рассказать:

– Я боюсь темноты… Кошек не люблю, хоть у меня дома кошка есть. Ещё я боюсь высоты. И не очень люблю долгие разговоры. Мне больше нравится думать. Я люблю рисовать и радоваться закату. И мне кажется, что у меня появилось два друга: дедушка из дома 3А и ты…

Оля улыбнулась и сказала:

– А я – толстая.

Я попробовал возмутиться и сказать ей, что никакая она не толстая, а просто очень большая девочка, но она меня перебила:

– Не надо только меня утешать. Я знаю, что толстая. Я же вижу себя в зеркало. И с другими девчонками себя сравниваю. Но я не расстраиваюсь. Мама говорит, что она в детстве тоже такая была, а потом выросла и стала красавицей, так что мне нужно немножко потерпеть. Только бывает очень обидно, когда кто-то обзывается. Мне сразу драться хочется.

Вот тут я не постеснялся и перебил её:

– Знаешь, Оля. Мне кажется, тебе не надо так часто драться. Хочешь, я вместо тебя драться буду? Ты только говори когда, а то я иногда вообще не понимаю, за что ты воюешь.

Оля засмеялась и сказала, что мне драться нельзя, потому что я такой маленький и худой, что мне любой может навалять. И мне почему-то было совсем не обидно от этих слов, ведь она сказала правду и не для того, чтобы меня обидеть. Слушать правду от Оли было легко.

– Оля, а давай тогда не будем обращать внимания на того, кто обзывается? Ну, чтобы нам обоим драться не приходилось.

– Я попробую, – неуверенно ответила Оля.

Потом мы ещё много разговаривали о всякой ерунде. Оля рассказала мне, что любит фиалки. И что у неё дома все подоконники в этих фиалках самых разных цветов. И что она сама за цветами ухаживает, сама поливает. А я предложил ей как-нибудь нарисовать её любимые цветы. Оля обрадовалась.

Мы и о серьёзных вещах успели поговорить, но не так подробно, как о ерунде. Всё-таки у нас впервые такой разговор был. Оля спросила меня, влюблялся ли я когда-нибудь. Я честно ответил, что было однажды, но очень давно, ещё до школы. А Оля поделилась, что ей кажется, что она влюблена в одного мальчишку из параллельного класса, и что это её очень расстраивает. Я удивился: «Почему?»

– Знаешь, Костик, он такой классный, что никогда на меня не посмотрит. Поэтому я с ним иногда дерусь.

Я сказал: «Понятно» – и засмеялся. И Оля тоже начала смеяться вместе со мной. Мы хохотали так долго, что даже оба хрюкать стали, и из-за этого ещё больше хохотали! Оля сквозь смех говорила: «Я так рада!» И я радовался! Как хорошо говорить по душам с другом!

Я решил показать Оле одно моё любимое тайное место.

На чердак дома № 9 дверь не закрывалась. Мы это с дедушкой из дома 3А как-то обнаружили. Ему дворник по секрету рассказал, а дедушка уже со мной поделился. Мы с ним туда тайно пробирались несколько раз на закат смотреть.

Окошко на чердаке совсем маленькое, но закат оттуда виден самый необычный, потому что, когда солнце садится, оно начинает отражаться в большом стеклянном небоскребе, который стоит аж через три улицы от нашего переулка. А от одного небоскреба отражается ещё и в другом, так что получается треугольник из солнц.

У меня на чердаке и краски были припасены, и бумага. Это чтобы с собой их туда таскать не приходилось. Я уже несколько раз пробовал этот закат нарисовать, но у меня ничего не получалось. Точнее, кому-то, может быть, и понравились бы эти мои рисунки, но я-то сам знал, что это всё не то. Когда в окошко чердака на закат смотришь, хочется кричать от восторга. А когда на мой рисунок заката – восторга никакого нет. Значит, неправильные у меня закаты на бумаге. Кому они нужны, если не радуют.

Сначала мы с Олей зашли к дедушке познакомиться. Должны же мои друзья быть знакомы друг с другом. А потом я попросил дедушку, чтобы он пообещал моим родителям и родителям Оли, что присмотрит за нами, пока я буду рисовать закат. Ну, чтобы они не волновались, что мы подольше на улице задержимся. Про чердак я его попросил никому не говорить. Это же не считается враньём. Если бы спросили, мы бы признались. А так зачем? Дедушка согласился, только попросил его тоже на чердак с собой взять.

Вот так, втроём, мы и пришли закатом любоваться. Оля радовалась почти как моя мама: «Это восторг!» Дедушка радовался, будто ему тоже лет одиннадцать, и повторял без конца слово «классно». И я радовался. Я очень-очень радовался!

Оказалось, что радоваться вместе с друзьями в сто раз круче, чем одному! Я хотел бы заорать и запрыгать, но решил, что чердак – не лучшее для этого место, поэтому схватил бумагу и краски и быстро начал рисовать, что вижу. Олю я пропустил поближе к окну, потому что она впервые отсюда на закат смотрела. Из-за этого у меня на рисунке получилась сначала Олина косичка с голубой лентой, потом оконная рама, а за ней уже закат. Наверное, если бы Оля не мешала, то в этот день у меня мог получиться тот самый рисунок, о котором я мечтал, но без Оли не было бы такой радости.

4. Про компанию

У нас бывают гости. Нечасто. Но это всегда весело. На дни рождения родителей, на праздники. Иногда просто так, потому что давно не виделись и решили собраться. Встречаться все любят у нас дома, потому что мама вкусно готовит и умеет создавать настроение. От нас все уходят счастливыми. Так мне кажется. Хотя я не всегда вижу, как они уходят. Гости могут почти до утра сидеть и болтать весело о чем-то и даже песни под гитару петь. Гитара у нас дома есть, хоть никто на ней играть не умеет, но мама всегда говорит, что это для друзей.

У моих родителей есть общие друзья. Мама называет их компанией. Так и говорит: «У нас сегодня компания собирается». Наверное, сначала это были отдельно папины и мамины друзья, но потом они передружились между собой, вот и получилась компания. Посчитать, сколько в компании человек, у меня не получается, потому что все вместе, по словам мамы, они в последний раз собирались на свадьбе кого-то из друзей. Меня на эту свадьбу не позвали. Я тогда ещё совсем маленький был.

Гости обычно приходят в выходные. Мама всегда очень ответственно готовится, будто Новый год дома намечается. Мне нравится всё это. Как пирог в духовке пригорает, и мама расстраивается, а его потом всё равно все хвалят и съедают. Как папа постоянно в магазин бегает, потому что чего-то обязательно нет: то горошка зелёного, то соль заканчивается вдруг. Как мама порядок наводит в квартире, а потом с первыми же гостями начинается какой-то замечательный уютный беспорядок. Как все со мной здороваются и обязательно одинаково удивляются: «Костя! Как ты вырос! Совсем уже большой стал!»

А ещё мне нравится, что меня в такие дни никто спать вовремя не отправляет. Я сам ухожу, когда уже засыпать прямо за столом начинаю. Но дверь в комнату никогда не закрываю. Я люблю шум компании, хоть и не понимаю, о чем они говорят. Просто в такие дни меня даже темнота в комнате не пугает. Я люблю засыпать и слышать, как они смеются, перебивают друг друга, а потом вдруг шепчут громко: «Тише, тише, ребёнок спит» – и снова становятся громкими и весёлыми. Не потому что им не важно, что я сплю, а потому что – компания.

Я вдруг задумался: а откуда компания берётся? Её же накопить нужно, собрать как-то. Вот дядя Женя с папой со школы дружат. Его жена, тётя Лена, позже в компанию попала, когда они уже поженились. И у мамы есть друзья, которые поженились рано, сразу после школы, так что они в компании с самого начала. Олег Петрович с папой на его первой работе подружился. Он всегда один приходит. А мамина угрюмая подруга, тётя Кристина, которая тоже одна, всегда с ним рядом хихикать начинает и уже не думает, что в жизни всё плохо. Есть еще мамины подруги из института и папины товарищи с армии. Они все очень разные, но почему-то умеют разговаривать про одно и то же и шутки шутят общие. И песни поют свои.

Мне очень хочется всегда быть вместе с ними, но я чувствую, что им иногда со мной не очень удобно. Они же чаще всего без детей приходят к нам в гости, значит, хотят на свои взрослые темы поговорить. Я пробовал как-то тоже о чем-то за столом рассказать, и они меня все терпеливо слушали, но я-то всё чувствую. Я не часть этой компании. Возможно, когда повзрослею, они меня и примут. Нет, они меня и сейчас принимают и любят и даже с уважением относятся, но иногда я слышу: «Аккуратней с шутками, тут ребёнок». Это не обидно. Я всё понимаю.

Главный вывод, который я сделал, – друзья могут быть очень разными людьми. Компания может объединять непохожих. Это натолкнуло меня на мысль о том, что мне самому нужно быть смелее. Я вот о чём.

В этом году к нам во двор приехала новая семья. В семье – мальчик моего возраста, Игорь. И учиться он пошёл в нашу школу, только в параллельный класс. Я за ним несколько месяцев наблюдал. Игорь совсем не похож на меня. Мы с ним во дворе много раз виделись, хотя я не знаю, успел ли он меня заметить. Я-то в беседке сижу, а Игорь всё время носится! Непонятно зачем, но он никогда не останавливается.

Однажды я даже попробовал его нарисовать. Получился очень интересный рисунок: наш двор и в нём всё как обычно, только посредине детской площадки – вихрь, будто смазано всё нечаянно. А это не нечаянно. Это Игорь несётся.

Я подумал: было бы здорово с таким человеком дружить. Не уверен, что это возможно. Вдруг у него и так друзей навалом, или они ему вовсе не нужны, раз он постоянно один бегает во дворе.

Если бы меня спросили, почему хочу именно с ним подружиться, я бы не смог точно ответить. Но мне показалось, что я его понял.

В школе у Игоря сразу появилась репутация. «Репутация» – это очень опасная штука. Вот решат учителя, что ты хороший мальчик или девочка, так ты до конца школы хорошим и ходишь, и даже если глупость какую-то делаешь, то тебе всё прощается. А вот если тебя назначили плохим, то избавиться от такого очень сложно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.