Евгений Подолянский
Цвет нашей интеллигенции 19-го века. Буква "В"

Николай Петрович с целью разнообразия своего жизненного пути то профессионально изучал, как некоторый вид жуков сам себя оплодотворял в полном одиночестве, то почитывал книжки, особенно детским отдавал предпочтение. Ему было уже под сорок, когда впервые были опубликованы сказки Г.Х.Андерсена. У него как раз, к этому времени проснулось, после восьмилетнего литературного безделья, желание чего-нибудь написать. Просматривая полку книжного магазина под названием «Новинки», его взгляд привлёк красиво оформленный томик сказок неизвестного для него автора. Он интуитивно понял – клёв пошёл. За вечер томик был прочитан. Он откинулся в глубину своего кресла. «Кажется, я могу тоже и даже лучше! И у меня созрел в уме мой литературный псевдоним – Кот Мурлыка! А как здорово звучит – «Сказки кота Мурлыки» «Пулемёт» застрочил строки за строками, сказки за сказками, книжки за книжками. Где-то на втором десятке книжек остановился с вопросом – может на жуков навозников переключиться? «Рано». И продолжил строчить. Из него пёрло и пёрло, и ему порой казалось, что сочиняет не он. Он только пишет шепчущее ему на ухо кем то. ТОТ, кого он ощущал на спиритических сеансах. Эти сеансы доводят его до безумия. «Где они? Куда уходят после сеанса? Они исчезают, а волос с их головы материализуется и остаётся в моей ладони? Рой вопросов. На воздух! На воздух!»

Примадонна петербургского балета, своего рода знаменитость, но Лермонтов едва ли бы назвал ее «ножку» «божественной», а Пушкин не сказал бы, что она «Летит, как пух от уст Эола»…

Балетоманы восхищаются в госпоже Вазем не столько ее пластической воздушностью, молодостью и красотой (довольно, кажется, спорными), сколько мощью и упругостью ее развитых мышц и неистощимой энергией. Мы, впрочем, не отрицаем ни «талантливости» ног г-жи Вазем, ни «гениальности» ее «стального» носка, ни «высокой школы» и редкой «добросовестности» ее танца; трудолюбию же ее мы положительно удивляемся. Много лет исполняя первые роли во всех почти балетах Большого театра, г-жа Вазем в иной спектакль проплясывает такое пространство, которое в сложности равняется промежутку между двумя станциями почтового тракта (30 вёрст)». Вл. Михневич «Наши знакомые».

Если отойти в сторону от извечно полных сарказма характеристик господина Михневича, то надо отметить, что балет, как один из разновидностей театрального искусства, всегда имел красивую картинку. Это было зрелище для представителей высшего общества. Переступая порог Императорского театра, ты мгновенно оказывался в сказке. Чинность, любезность, воспитанность – вылезали из глубин человеческой души. Желание нагрубить, опуститься до хамства – оставалось за порогом дверей, на улице. А если присутствовал Император, это был фурор во всём. Если, конечно, когда все замечали, что царь доволен постановкой. Как правило, неудовлетворение могло быть на опере – музыка не понравилась, чьё-то пение или исполнитель пришёлся не по вкусу. Балет так оттачивался мастерами сцены до совершенства, что все постановки проходили на бис. А если вдруг какой-то промах артиста на сцене , то в зрительном зале звучит дружный, сочувствующий «Ах». и это всем понятно. Порою просто идёшь и спотыкаешься. А здесь, все летают, кружатся по сцене. Да ещё в такт исполняемой музыки.

Прима театра Е. О. Вазем танцевала в балетах, поставленных двумя балетмейстерами: Сен-Леоном (вернее сказать, она видела репетиции этого балетмейстера, но в его постановках не участвоваоа) и Петипа. Первый, увлекался исполнением только танцев в ущерб сюжету спектакля. Петипа же вносил в постановку мимику, исполняемую актёром согласно сюжета в дополнении к танцам. Главное – не перегнуть с количеством мимики. Иначе перебор воспринимается, как не способность хореографа выразить определённое действие актёра в танце. Ведь балет – это в первую очередь танец. И балетная мимика в первую очередь – это пластика тела, рук и выражение лица вне танца.

Е. Вазем в своих «Записках балерины Санкт Петербургского Большого театра» вспоминает: «В Троицын день, 4 июня 1867 г., я была выпущена из школы и вступила в состав петербургской балетной труппы. Ареной деятельности петербургского балета в то время служил Большой театр, находившийся на Театральной площади, на месте нынешнего здания Консерватории. Для балетных спектаклей он был приспособлен наилучшим образом. Правда, сцена его не была так широка, как в Мариинском театре, зато она была гораздо глубже, – там было семь кулис. Это весьма способствовало эффектности спектаклей, так как предоставляло широкую возможность использования перспективы». А 11 сентября того же года состоялся её дебют выхода на сцену в балете Перро « Наяда и рыбак» в роли Наяды.

Творческий путь на сцене балерины Вазем полностью охвачен постановками балетмейстера Петипа. Родственные связи Петипа с балеринами труппы часто незаслуженно отодвигал Вазен от исполнения ролей, более для неё подходящих. А список родственников Петипа впечатляет – первая его жена, М.С. Петипа; его дочь, М.М. Петипа (она изображена на картинке выше, внизу справа) и его вторая жена, Л.Л. Савицкая. Было кому «порадеть» в театре. Силы в ногах, которой обладала Вазем (Михневич, без иронии отмечает это), Мария Сергеевн не было, но имела очаровательное личико, чудесные изящные ножки и выразительную мимику. На отсутствие мимики у Вазем указывают многие критики театральной жизни, «лицо её оставалось холодным к происходящему на сцене». Мария Мариусовна, дочка Петипа от первого брака, не имела профессионального образования, а получила кое какие азы танцевального искусства в домашних стенах от своего отца. Поэтому частенько просто не понимала, что от неё хотят преподаватели. Она в основном размахивала руками и топталась на месте во время спектакля. Но имела прекрасные внешние данные.

Реальной конкуренткой по сцене, считает сама Е. Вазем, была балерина Евгения Павловна Соколова (на картинке выше, она изображена слева внизу). Её амплуа – заигрывание глазами и разными движениями со зрителем. Это очень нравилось публике.

О том как руководство оценивало вклад того или иного артиста балета в успех театра у зрителей, можно судить по денежной оплате их труда на сцене. Здесь надо для пояснения сути оплаты, ознакомиться с её некоторыми нюансами. Если учёба и содержание в Театральном училище осуществлялась не за счёт учащегося, то он не мог заключить контракт на удобных для себя финансовых началах, а имел жёсткий оклад в течение 10 лет, определяемый администрацией театра. Это была определённая стратегия возмещения плательщику денежных затрат за бесплатную учёбу и содержание в училище будущей балерины или балеруна. За Е. Вазем только в начале обучения платила её тётка, сдающая в наем имеющиеся у неё дачи в Павловске. Но при разделе наследуемого имущества сёстрами (мать Екатерины и её тётка), они поругались, и оплата за учёбы Екатерины прекратилась. Поэтому поступив на профессиональную сцену, Вазем должна была отработать этот долг. Были ещё «разовые» деньги. Своеобразная фиксированная премия за первый спектакль, премьеру. Её размер также определялся администрацией театра. Вот по величине этих «разовых» можно судить, что она была первая среди балерин.

Николай Александрович Романов короновался на престолонаследие в 28 лет от роду в связи с ранней смертью отца. Его начало правления проходило под влиянием его дядек, Великих князей, которое часто имело корыстные, идущие в разрез интересам Государства, мотивации. Это влияние смахивало на удельную систему древней Руси, приведшую к раздроблению страны на княжества и последующим трагическим последствиям в истории государства. Конечно, до этого не дошло бы, но вмешательство родственников в принятии судьбоносных государственных решений на молодого императора стало заметно и министрам правительства. Первый, кто решился сказать об этом, был герой нашего очерка, в то время военный министр, П.С. Ванновский. Как пример, можно привести решение вопроса о месте главного порта Российского ВМФ – Романов на Мурмане (просто Муром, ныне Мурманск) или Либаве (ныне Лиепая, Латвия, на побережье Балтийского моря). Александр III склонялся к главному порту военного флота государства на Муроме. Изначально, Николай II, став царём, придерживался этого мнения. Порт на Муроме имел непосредственный выход в океан, порт в Балтийском море в случае войны мог просто быть «заперт». Но под влиянием Великого князя Александра Михайловича (внук Николая I, двоюродный дядя Николая II, муж сестры императора) главным портом стала Либава. По мнению С.Ю.Витте (последняя государственная должность – председатель Кабинета министров), последующий поиск военного порта с выходом непосредственно в океан привёл к оккупации китайского Порт Артура (Ванновский, будучи военным министром, высказался за военный захват Порт-Артура), войне с Японией, Цусимскому морскому сражению и подписанию унизительного мира с Японией. В декабре 1897 Порт-Артур был оккупирован морским десантом русских, а в начале следующего года Ванновский был снят с должности военного министра. Причину снятия с должности Петра Семёновича в такое знаковое время я не нашёл. По мнению С.Ю. Витте (но это его личное, не официальное), Государь имел намерение избавиться от министров, которые долго и доблестно служили его отцу и порой выступали не как министры, а как «менторы» (наставник) по отношению к нему. А военным министром Ванновский был назначен на должность ещё в 1881 году, после смертельного покушения на деда нынешнего Государя.

Вся пресса Европы голосила всем хором об очередном куске чужой территории, откусанной Россией. На самом деле всё проходило мирно, без выстрелов, хотя и наглым образом. Тихоокеанскому флоту зимой стоять негде. Порт Владивостока зимой замерзает, а ледоколов ещё нет. Раньше пользовались для зимнего прикола портами Японии. Но, теперь с ними нельзя договориться, отношения практически на грани войны. Ну должен Китай, своего северного соседа уважить. Мы за целостность Китая, нам чужого не надо. Договориться России с Китаем удалось, преодолев жуткий по силе прессинг дипломатии Англии и Японии против этого. Подписали совместное соглашение в Пекине – аренда Порт Артура, Талиенвана и прилегающих к ним территорий сроком на 25 лет с возможностью продления аренды по обоюдному согласию.

В своём очерке я буду «перепрыгивать» с описания одного исторического фрагмента на другой, не связанные между собой, но связанные с биографией нашего героя. Могу и «перепрыгивать» через некоторые подробности биографии Ванновского, если они не вызывают у меня интереса, полагаю – не будет и у читателя.

Отставной Ванновский не долго оставался не у дел. Уже на следующий год после отставки от должности военного министра, его назначают Высочайшим указом разобраться в событиях, произошедших в феврале в столице, вызвавших большой резонанс в обществе.

У студентов столичного университета была традиция – праздничное шествие студентов университета 8 февраля от Альма Матер через Дворцовый мост с выходом на Невский проспект. Песни, танцы. Всё удовлетворяло власти города, пока не стали появляться лозунги политического содержания и выкрики их толпой. Поэтому власти столицы, ожидая очередного шествия студентов, предприняло ряд мер противодействия. Накануне был вырублен лёд на Неве, и вынутые глыбы поставлены стоймя. К моменту начала шествия был выставлен кордон из конной полиции на Дворцовом мосту. Самим конным полицейским при выходе в наряд приказано револьверы с собой не брать, эфес шашек привязать темляком к концу ножен (что бы исключить возможность пользоваться шашкой), но разрешили вооружиться нагайками. Особых инструкций для использования нагаек не было дано, об этом указано в докладе Ванновского. Нагайки берутся обычно только на ночные разъезды. Шествие студентов началось в районе 3-х часов после полудня в направлении Дворцового моста. После того как были пропущены немногочисленные группы, мост был перекрыт и всех направляли для перехода через Неву к Никольскому мосту. Выдвинувшаяся от Николаевского моста конная группа полицейских в сторону Румянцевского сквера, мимо академии художеств по набережной вызвала недоумение толпы. Там уже были не только студенты, но и просто прохожие, «зеваки» (любопытные). «Неужели и Николаевский мост перекрыли?!» – слышались выкрики из толпы. Полетели снежки из толпы в сторону полицейских и лошадей. Нагайки взлетели как по команде, но при расследовании все отрицали наличие команды на применение нагаек. Избиение толпы продолжалось минут пять, толпа рассеялась, кто куда, и отряд полицейских ускакал к Николаевскому мосту.

Докладом о произошедших событиях Государь остался доволен. Были наказаны некоторые нижние чины полиции за слишком жестокое обращение со студентами. А сам докладчик, Петр Семёнович, учитывая не только положительную оценку доклада, но и то, что он в свою бытность не плохо справлялся с должностью начальника Петербургского кадетского корпуса, был назначен на должность министра народного просвещения. Надо отметить, что предыдущий министр, П.Н. Боголепов, был смертельно ранен в шею анархистом, студентом Московского университета, Карповичем. Но на этой должности Пётр Семенович оставался чуть более года. В этом случае он сам ушёл, поняв невозможность исполнять свою должность, имея, уже устоявшиеся годами, военные и крайне консервативные взгляды на систему образования.

Это была его последняя должность, как государственного деятеля.

«Невская писчебумажная фабрика товарищества братьев Варгуниных 4 го мая (1890 года) праздновала полвека своего существования. Накануне этого дня весь берег Невы от завода Торнтона до конца фабричных владений братьев Варгуниных совершенно преобразился: все здания были красиво разукрашены флагами и щитами с римскою цифрою L (50); флагами разубрались также пароходные пристани и плоты на Неве; проезжая дорога была усыпана красным песком. Работа на фабрике приостановилась на три дня, а ближайшие питейные заведения закрылись на весь день юбилейного торжества. Самый праздник начался 4 мая, с раннего утра. Около 8 час. был отслужен молебен, и после него обошел вокруг всей мануфактуры крестный ход. Вся масса рабочих и их семейств была в ярких праздничных нарядах. Утром же стало известно о высочайших наградах, пожалованных владельцам фабрики и некоторым из рабочих. К. А. Варгунин награжден званием коммерц советника, П. П. и С. П. Варгуниным пожалованы ордена св. Анны 3-й степени, а четырем старейшим рабочим (работали на фабрике с 1843 г.) – Давыдову, Орлову, Честнову и Иванову – золотые медали на анненской ленте. В домовой церкви фабрики, помещающейся в здании для семейных рабочих было совершено apхиерейское богослужение. К полудню вся местность вблизи юбилейной мануфактуры кипела жизнью; пароходы то и дело перевозили с левого берега почетных гостей и гостей рабочих; последние живописными группами толпились около нарочно выстроенных для юбилея обеденных бараков. Перед юбилейною трапезою владельцам фабрики принесли приветствия рабочие и депутации от чугунного завода, от Обуховского завода, от главного общества российской железной дороги и массы других учреждений. После приёма депутаций начался обед рабочих и вскоре за ним обед для почетных гостей; последний был сервирован на берегу Невы.. Скатертью стола служила широкая бумажная лента. Обедало свыше 250 человек; речам и тостам не предвиделось конца. Оживление стояло такое, что ораторов не было слышно. Самое восторженное «ура» вызвала здравица за Их Величеств. Но интереснее и еще оживленнее была трапеза рабочих. Их обед был накрыт в нарочно выстроенных бараках. Угощали их обедом из трех блюд с вином. пивом и медом. Каждый рабочей получил в полную собственность свой прибор. Во время обеда играл хор военной музыки и пели песенники л.-гв. саперного батальона. Рабочие после обеда целый день гуляли по невскому берегу, музыка продолжала играть, а пароходы катали желающих по Неве. На берегу, продавцы разных сластей образовали целую ярмарку. Почетные гости поразъехались еще до 5 часов дня, а праздник рабочих продолжался до сумерек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.